Гаман

(Johann-Georg Hamann), из Кенигсберга (1730-1788), представляет вместе с Гердером и Якоби реакцию против школьного рационализма и догматизма во имя свободного религиозного чувства и живой веры. Получив в Кенигсберге основательное филологическое образование, Г. жил домашним учителем в Риге, а затем отправился в Лондон. Он вел беспорядочную жизнь, расстроил свои и чужие дела и впал в глубокое уныние, из которого был выведен чтением Библии. Вторую половину своей жизни Г. провел в родном городе, сначала на службе, потом в отставке, живя на средства одного из своих почитателей. Главный материал для биографии и характеристики Г. дают его "Gedanken über meinen Lebenslauf" и многочисленные письма (между прочим к Гердеру, к Канту). Г. никогда не излагал систематически своих мыслей, и все его сочинения состоят из мелких статей, заметок и полемических выходок, под вычурными заглавиями и странными псевдонимами: северного мага, северного дикаря, экс-мандарина Миен-ман-гоама, рыцаря розового креста, телонарха; одна статья написана от лица немецкой буквы h; другая вместо эпиграфа, но без всякого отношения к содержанию, украшена следующим billet-doux á l'éditeur: "Je suis femme, c'est par curiosité et par dépit, que je trahis un drôle, que je ne reconnais plus... Catin". - Все эти писания испещрены греческими и латинскими текстами, непонятными намеками и неожиданными отступлениями. Неспособность Г. к спокойному и связному рассуждению и странности стиля, граничащие с умопомешательством, объясняются, вероятно, некоторыми особыми патологическими обстоятельствами, о которых он упоминает в своих мемуарах. По философскому содержанию своих мыслей Г. примыкает к Джордано Бруно с его principium coincidentiae oppositorum и может считаться предвестником Гегеля. Все ходячие противоположности между божественным и человеческим, идеальным и реальным, духом и природой, разумом и чувственностью, естественным светом и откровением суть лишь произведения отвлеченного рассудка школьных философов, не соответствующие истине. Если Бог есть действительное начало всего, то все божественно; но, с другой стороны, поскольку Божество сообщается или открывается нам, оно неизбежно входит в формы нашего бытия, и следовательно все божественное есть вместе с тем человеческое. "Естествоведение и история суть два столба, на которых покоится истинная религия. Неверие и суеверие основываются на поверхностной физике и поверхностной истории". - Восставая против отвлеченных и искусственных категорий, изобретаемых школьными философами (между прочим, Кантом), Г. находил истинное выражение разума в языке. - В вере Г. видел непосредственное личное состояние души, не подлежащее доказательствам и не нуждающееся в них. Божественный смысл Библии, скрывающийся под человеческой оболочкой ее буквы, присутствие Бога в природе и истории, Его воплощение в И. X., провиденциальное действие в личной жизни христианина и, наконец, бессмертие души - вот настоящие предметы живой веры; все прочее есть суеверие - Другая форма неверия. Традиционный догматизм школьных теологов, также как и рационалистический теизм школьных философов, есть для Г. лишь замаскированный атеизм: папизм, с его иерархией - то же самое.

Вл. Соловьев.