Из материалов "Бюллетеня оппозиции"
Том 1
(июль 1929 - декабрь 1930)


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 1-2

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Октябрьская революция проходит через глубокий кризис. Высшим выражением его является бешеная борьба сталинской бюрократии против пролетарского крыла партии, или так называемой оппозиции. Эта последняя в несравнимых ни с чем по трудности условиях, ведет непримиримую борьбу за марксизм, за Октябрь, за международную революцию. Отдельные элементы с почтенными именами колеблются или отходят. Грандиозные эпохи, как наша, быстро пожирают или опустошают людей. Но оне же ускоряют воспитание нового поколения и дают ему необходимый закал. Партийная молодежь, вступившая в ряды большевизма накануне Октября или в годы гражданской войны, уже выдвинула из своей среды целый слой выдающихся по энергии, преданности и ясности мысли представителей оппозиции. Беспощадные преследования производят в среде этой молодежи необходимый отбор.

Борьба большевиков-ленинцев (оппозиции) уже имеет свою большую историю, и свою немалую литературу. Собрать эту литературу и издать по крайней мере наиболее важные ее документы, является совершенно неотложной задачей, которую мы надеемся постепенно разрешить в ряде книг, сборников, и других изданий.

Не менее важно, однако, обслуживать сегодняшний день оппозиционной борьбы, при помощи правильно поставленной информации. На страницах этих бюллетеней мы будем публиковать текущие документы оппозиционной борьбы, как и вообще информацию о жизни ВКП и советской республики.

Оппозиция представляет собой международную фракцию и только как таковая, имеет право на существование. Вот почему мы будем на этих страницах давать документы, относящиеся к борьбе большевиков-ленинцев не только в советской республике, но и во всем мире.

Настоящее издание находится в тесной связи с соответственными изданиями большевистской оппозиции во всех странах.

Непосредственная цель этого издания состоит в том, чтоб обслуживать практическую борьбу в советской республике за дело Маркса и Ленина.

В ЧЕМ НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ ЦЕЛЬ ВЫСЫЛКИ ТРОЦКОГО?

Постановление Особого Совещания при ГПУ о высылке Троцкого из пределов СССР обвиняет его в организации "контр-революционной" партии, деятельность которой "за последнее время" направлена "к подготовке вооруженной борьбы против советской власти". Слова "за последнее время" должны свидетельствовать о какой то радикальной перемене, происшедшей будто бы в политике оппозиции, и тем самым послужить оправданием более радикальной политики репрессий против оппозиции.

Сталин давно уже стремился привлечь к делу "вооруженное восстание". Принципиальная установка оппозиции на радикальную реформу партии и революции создавала для политики Сталина серьезные затруднения. Борясь против сталинского режима, оппозиция не раз предсказывала, что бюрократическое узурпаторство чем дальше, тем больше будет вынуждено, в целях самооправдания, ссылаться на опасность вооруженной борьбы со стороны оппозиции.

Ярче и циничнее всего раскрыл эту перспективу сам Сталин на августовском пленуме ЦК 1927 года, когда он сказал по адресу оппозиции: "разве вы не понимаете, что эти кадры можно снять только гражданской войной?". Этим самым аппарат ("кадры") открыто ставился над партией, и всякая борьба за изменение политики или состава аппарата заранее отождествлялась с гражданской войной. К этому и сводится по существу политическая позиция Сталина, которую ГПУ переводит на язык репрессий.

Высылка Троцкого и возможная высылка ряда наиболее известных оппозиционеров имеет своей непосредственной целью не только политически изолировать руководство от массы рабочих-оппозиционеров, но и подготовить условия для новых более свирепых репрессий против растущей оппозиционной массы. На XV с'езде (январь 1928 г.) сталинцы провозгласили полную "ликвидацию" оппозиции, как совершившийся факт, и обещали столь же полную "монолитность" партии. Между тем за истекший год оппозиция серьезно возросла и стала важным политическим фактором в жизни рабочих масс.

В течении 1928 г. сталинцам приходилось неизменно усиливать меры репрессии, которые каждый день обнаруживали, однако, свою несостоятельность в борьбе с правильной политической линией. Голое провозглашение оппозиции "контр-революционной партией" недостаточно: никто не берет этого всерьез. Чем больше оппозиционеров исключают и ссылают, тем больше их становится внутри партии. На ноябрьском пленуме ЦКВКП (1928 г.) это признал и Сталин. Ему остается одно: попытаться провести между официальной партией и оппозицией кровавую черту. Ему необходимо до зарезу связать оппозицию с покушениями, подготовкой вооруженного восстания и пр. Но как раз на этом пути стоит руководящая верхушка оппозиции. Как показал позорный опыт с "врангелевским офицером", которого Сталин попытался подкинуть оппозиции осенью 1927 года, достаточно оказалось громкого заявления руководителей оппозиции, чтоб сталинский подлог упал на голову своему автору.

А, главное, физическая расправа над старыми революционерами, известными всему миру, представляла бы политические трудности сама по себе.

Отсюда план Сталина: выдвинуть обвинение в "подготовке вооруженной борьбы", как предпосылку новой полосы репрессий; поторопиться выслать под этим предлогом головку оппозиции заграницу и развязать себе тем самым руки для палаческой работы по отношению к молодым и рядовым оппозиционерам, имена которых еще неизвестны массам, особенно заграницей. Такого рода дела - только такого рода - Сталин продумывает до конца.

Вот почему после высылки вождей оппозиции надо с уверенностью ждать попыток сталинской клики так или иначе втянуть ту или другую якобы оппозиционную группу в авантюру, а в случае неудачи - сфабриковать и подкинуть оппозиции "покушение" или "военный заговор". За последнии недели уже была сделана одна такая попытка, построенная по всем правилам бонапартистской провокации. Когда обстоятельства позволят, мы опубликуем эту закончившуюся провалом попытку провокации во всей подробности. Пока же достаточно сказать, что она ни в каком случае не является последней. За ней последуют другие. В этой области Сталин доводит свои планы до конца. Да ничего иного ему и не остается.

Таково положение в данный момент. Бессильная политика лавирования и вилянья, возросшие хозяйственные трудности, рост недоверия партии к руководству привели Сталина к необходимости оглушить партию инсценировкой крупного масштаба. Нужен удар, нужно потрясение, нужна катастрофа.

Сказать это вслух значит уже до некоторой степени помешать выполнению сталинских замыслов. Защита оппозиции ВКП от сталинских подлогов и "амальгам" есть защита октябрьской революции и Коминтерна от тлетворных методов сталинизма. Такова сейчас первейшая обязанность каждого подлинного коммуниста-революционера.

Надо перерезать дорогу бонапартистскому узурпаторству. Надо разоблачить его методы, надо предупредить его завтрашние шаги. Надо развернуть разоблачительную кампанию пред лицом международных рабочих масс. Борьба за оппозицию сливается здесь с борьбой за октябрьскую революцию.

Х.

Константинополь, 4 марта 1929 г.

КАК ПОЛИТБЮРО РАЗРЕШИЛО ВОПРОС О ВЫСЫЛКЕ Т. ТРОЦКОГО В ТУРЦИЮ

(Сообщение из Москвы)

Вопрос о высылке был, разумеется, раньше разрешен в секретном заседании сталинской верхушки, а затем проведен через Политбюро, где даны были официальные мотивы высылки.

При обсуждении этого вопроса на П. Б. Сталин говорил: "Троцкого нужно выслать заграницу 1) потому, что он здесь идейно руководит оппозицией, численность которой все больше растет, 2) для того, чтоб развенчать его в глазах массы, как только он окажется в буржуазной стране, как пособника буржуазии, 3) чтоб его развенчать в глазах мирового пролетариата: социал-демократия безусловно использует его высылку против СССР и станет на защиту "жертвы большевистского террора" - Троцкого, 4) если Троцкий будет выступать против руководства с разоблачениями, то мы будем его изображать, как предателя. Все это говорит о необходимости его высылки" (цитируем по стенограмме).

Против высылки были Рыков, Бухарин, Томский, а на частных обсуждениях еще один член П. Б., имя которого нам достоверно неизвестно, полагают - Куйбышев.

Таким образом грозные разоблачения Ярославского по поводу статей т. Троцкого в заграничной печати были заготовлены еще до высылки Троцкого заграницу. Гнусности Сталина делаются, как известно, в строго плановом порядке.

Москва, 22 марта 1929 г.

ВНУТРИ ПРАВО-ЦЕНТРИСТСКОГО БЛОКА

(Письмо из Москвы)

Сообщаем вам последние сведения о положении внутри Политбюро и вокруг него. За точность передаваемых сведений, проверенных в большей своей части через два и три канала, ручаемся безусловно. Многие выражения приводятся нами дословно.

Запись разговора Каменева с Бухариным была опубликована 20/I. На верхах этот документ ускорил столкновение, а низы оглушил. Зиновьеву и Каменеву опубликование испортило комбинационную игру. По поводу опубликованной беседы Политбюро заседало... три дня. Окончательно разругались. Фракция Сталина решила на ближайшем пленуме вывести из П. Б. - Бухарина, Томского и Рыкова. Правые ведут подготовку к пассивному сопротивлению. Сталинцы торжествуют: на их долю выпала полная и легкая победа. Наша листовка переиздана ЦК, ибо все говорили: мы о положении вещей знаем из листовок оппозиции, а не от ЦК. Политическое значение листовки и популярность ее в массах, огромные. Все говорят: да, партию ведут с завязанными глазами. В результате П. Б. и президиум ЦКК устроили форменный суд над "тройкой". Сообщаем некоторые подробности.

В декабре-январе у Каменева были некоторые встречи с Бухариным, у Пятакова. Бухарин рассказывал о подготовке к VI-му пленуму следующее: расстановка наших сил пред пленумом была такова, что я, сидя в Кисловодске писал статьи для "Правды", Рыков должен был следить за хозяйством, а Угланову, который был настроен очень драчливо, велено было сидеть спокойно, чтоб не давать повода Сталину вмешаться в дела московской организации. Угланов не вытерпел - сделал вылазку на IX пленуме МК, за что был бит, растерявшись наговорил глупостей о мнимых ошибках своих и т. д. Я узнал, что Рыков закончил тезисы о контрольных цифрах для VI пленума. Решил, что Сталин на П. Б. обведет Рыкова вокруг пальца и ухудшит и без того, может быть, не совсем удачные тезисы. К очередному заседанию П. Б. я не мог уже попасть поездом, полетел на аэроплане. В Ростове снизились. Местное начальство встретило меня подозрительными разговорами о вреде для меня продолжать полет и проч и т. д. Послал их к черту. Полетели дальше. В Артемовске снова снизились. Не успел выйти из кабины, подают пакет с сургучными печатями, оказывается шифровка П. Б. с категорическим предписанием прекратить полет - в виду болезни сердца. Не успел опомниться, агенты ГПУ увели куда-то летчика, а передо мной появилась делегация рабочих с просьбой сделать доклад. Спросил, когда поезд. Оказалось, через сутки. Пришлось делать доклад".

Каменев: "Так это ты писал резолюцию о борьбе против правого уклона?" - Бухарин: "Конечно, я. Должен же я был оповестить партию, что я не правый. В Москву приехал в пятницу, а заседание П. Б. было в четверг. Ознакомился с тезисами - явно неудовлетворительны. Потребовал созыва П. Б. Молотов не согласился, ругался, кричал, что я мешаю дружной работе, что мне надо лечиться и т. д. и тому подобное. П. Б. было созвано. Мне удалось внести значительные изменения, хотя и после этих изменений резолюция не перестала быть каучуковой. Подвели итоги: Москву разгромили, решили форсировать наступление, составили одиннадцать пунктов требований, снятия сталинских людей. Когда показали Сталину эти требования, он заявил: нет ни одного пункта, который нельзя было бы выполнить. Выделили комиссию (Рыков, Бухарин, Сталин, Молотов, Орджоникидзе). Прошел день, другой, третий. Сталин комиссию не созывает. Открылся пленум ЦК. Обсужден первый доклад, на носу второй. Мы в ультимативной форме потребовали созыва комиссии. Сталин на комиссии кричал, что он не допустит, чтобы один человек мешал работе целого пленума, "что это за ультиматумы, почему Крумин должен быть снят?*1 и т. д. и тому подобное. Я разозлился, наговорил ему резкостей, выбежал из комнаты. В корридоре встретил Товстуху, которому вручил заготовленную заранее бумажку об отставке моей и Томского. Следом шел Сталин. Товстуха передал ему заявление. Он пробежал его и вернулся. Рыков рассказал, что руки у него тряслись, был он бледен и выражал желание пойти на уступки. Требовал уничтожить заявление об отставке. Там они договорились снять Кострова, Крумина и кого-то еще, но я на пленум больше не ходил". После этого Бухарин показал Каменеву написанный им документ на 16 страницах, в котором дана была оценка хозяйственного положения. По словам Каменева документ этот правее апрельских 1925 г. тезисов Бухарина. Каменев спросил: "Что ты думаешь делать с этим документом?" - Бухарин ответил: "дополню главой о международном положении и закончу внутрипартийным вопросом". - Но ведь это будет платформа? - спросил Каменев. - Может быть, но разве ты не писал платформ? Тут в разговор вмешался Пятаков, который заявил: "Мой горячий совет не выступать против Сталина, за которым идет большинство (большинство чиновников типа Пятакова и еще хуже?). Опыт прошлого учит нас, что подобное выступление оканчивается плохо". (Замечательный по цинизму довод!). Бухарин на это ответил: "Это, конечно верно, но что же делать?" (бедный Бухарин!). После ухода Бухарина Каменев спросил Пятакова: зачем он дает такие советы, только мешает развязыванию борьбы. Пятаков сказал, что он совершенно серьезно считает, что выступать против Сталина нельзя. "Сталин единственный человек, которого можно еще слушаться. (Перлы, поистине, перлы: вопрос не в том, какой путь верен, а в том, кого "слушаться", чтоб не было "плохих" последствий). Бухарин и Рыков делают ошибку, когда предполагают, что вместо Сталина управлять будут они. Управлять будут Кагановичи, а Кагановичей я слушаться не хочу и не буду". (Неверно: будет слушаться и Кагановича). - "Что ж ты предполагаешь делать?" - "Вот мне Госбанк поручили я и буду заботиться, чтоб в банке были деньги". - "Ну, а я не хочу заботиться, чтобы в НТУ*2 входили ученые, - это не политика", сказал Каменев. На этом они растались. Зиновьев и Каменев к концу декабря положение формулировали так: "Нужно схватиться за руль. Это можно сделать только поддержав Сталина, поэтому не останавливаться, чтобы платить ему полной ценой". (Бедняги: сколько уж платили, а до руля все еще далеко). Один из них (кажется Каменев), пошел к Ордженикидзе. Много говорили о том, что политика ЦК в настоящий момент правильная. Орджоникидзе поддакивал. На заявление Каменева, что им непонятно их пребывание в Центросоюзе, Орджоникидзе ответил, что "пока рано - надо расчистить путь. Правые будут возражать". (А ведь по резолюции правые - главный враг).
/*1 Крумин был назначен фактическим редактором "Правды".
/*2 Научно-Техническое Управление, во главе которого стоит Каменев.

Каменев говорил, что необязательно нужен высокий пост, что легче всего было б дать ему Ленинский Институт (да ведь это же главный очаг сталинской фальсификации!), что им нужно разрешить выступление в печати и т. д. Ордженикидзе поддакивал и обещал поставить вопрос на П. Б. Через три дня Каменев пошел к Ворошилову, два часа распинался перед ним, расхваливая политику ЦК, на что Ворошилов не ответил ни единым словом (за это хвалим) Еще через два дня к Зиновьеву пришел Калинин, который пробыл у него 20 минут. Он сообщил о высылке т. Троцкого, а когда Зиновьев стал спрашивать о подробностях, он ответил, что вопрос еще не решен, и что поэтому говорить об этом пока не стоит. На вопрос Зиновьева, что делается в Германии, Калинин ответил, что не знает. "У нас своих дел по горло". Далее он как бы в ответ на визит Каменева к Ворошилову сказал буквально следующее: "Он (Сталин), болтает о левых делах, но в очень скором времени он вынужден будет проводить мою политику в тройном размере, - вот почему я поддерживаю его". (Вот это правильно. Ничего более правильного и меткого Калинин за всю свою жизнь не сказал и не скажет). Узнавши о высылке Троцкого зиновьевцы собрались. Бакаев настаивал на выступлении по этому поводу с протестом. Зиновьев говорил, что протестовать не перед кем, так как "нет хозяина". (Кому ж собирается Зиновьев платить полной ценой?) На том и сошлись. На следующий день Зиновьев направился к Крупской и сказал, что слышал от Калинина о высылке Л. Д. Крупская заявила, что и она слышала об этом. "Что же вы собираетесь с ним делать?" - спросил Зиновьев. "Во-первых, не вы, а они, а во-вторых, даже если бы мы и решили протестовать, кто нас слушает?" Зиновьев рассказал ей о беседе Каменева с Орджоникидзе, о котором Крупская сказала, что он каждому плачется в жилетку, но что верить ему нельзя.

Каменев встретил Ордженикидзе, который сказал, что он выпускает сборник о борьбе с бюрократизмом и предложил Каменеву помочь ему в этом деле. Каменев охотно согласился, после чего Орджоникидзе пригласил его и Зиновьева к себе. При встрече о сборнике говорилось мало. Орджоникидзе заявил, что он вопрос ставил на П. Б., и что Ворошилов сказал так: "Никакого расширения прав. Ишь, чего захотели - Ленинский Институт! Центросоюз можно еще сменить на другое учреждение, если не нравится Центросоюз. Печататься у нас не запрещено, но это не значит, что все печатать можно". (Ай-да Ворошил!). - Ну, а Сталин? - Сталин сказал: "расширить права, значит делить пополам. Делить пополам не могу. Что скажут правые? (Да ведь правые, это же "главный враг"?) Каменев: Он так и сказал на П. Б.? - Орджоникидзе: "Нет, это до П. Б. было". Ушли ни с чем. - Зиновьев на двух страницах написал тезисы (раз Орджоникидзе не помог, приходится писать тезисы): "в стране растет кулак, кулак не дает хлеба рабочему государству, кулак стреляет и убивает селькоров, избачей и т. д. Бухаринская группа и ее линия взращивает кулака, поэтому никакой поддержки Бухарину. Политику большинства ЦК (сталинской группы) мы поддерживаем сегодня постольку, поскольку сегодня Сталин борется против нэпмана, кулака и бюрократа". (Значит Зиновьев раздумал платить полную плату?). Каменев говорит: "со Сталиным каши не сваришь, ну их всех к черту. Вот через 8 месяцев я выпущу книгу о Ленине, а там видно будет". Иначе настроен Зиновьев, он говорит: "надо, чтобы нас не забывали, надо выступать на собраниях, в печати и т. д. стучаться во все двери, чтобы толкать партию влево". (На деле никто не причинил такого вреда левой политике, как Зиновьев с Каменевым). И он действительно печатается. Впрочем совет Ворошилова, редактора "Правды" восприняли вполне. Они опять отказали ему в напечатании статьи, на том основании, что она выражает собою панику перед кулаком. За последнее время Зиновьев выступал на партсобрании, в Центросоюзе, в плехановском Институте и др. по поводу десятилетия Коминтерна.

После опубликования нами знаменитого документа - беседы Каменева с Бухариным - Каменев был вызван к Орджоникидзе, где в письменой форме подтвердил с оговорками (гм! гм!) правильность записки. К Орджоникидзе был вызван и Бухарин, который тоже подтвердил правильность записки. 30/I и 9/II состоялось об'единенное заседание П. Б. и президиума ЦКК. Правые об'явили листовку "троцкистской" интригой. Не отрицают наличия беседы. Считают, что условия для работы созданы ненормально. К членам П. Б. (Бухарину и Томскому) приставлены комиссары: Крумин, Савельев, Каганович и др. К братским партиям Сталин применяет методы окриков*1. На 12-м году революции ни одного выборного секретаря Губкома; партия не принимает участия в решении вопросов. Все делается сверху. Эти слова Бухарина были встречены криками: где ты это списал, у кого? у Троцкого! Комиссией была предложена резолюция, осуждающая Бухарина. Но правые не согласились ее принять, мотивировав свое несогласие тем, что их уже "прорабатывают" в районах.
/*1 Бухарин, Рыков, и Томский теперь только заметили, что "братскими партиями" Сталин управляет, как старый турецкий вали управлял своей провинцией. Для Тельмана и Семара даже окрика не нужно: достаточно движения пальцем.

На об'единенном заседании П. Б. и президиума ЦКК. Рыков огласил декларацию на 30 страницах, в которой критикуется хозяйственное положение и внутрипартийный режим. На московской губпартконференции Рыкова, Томского и Бухарина открыто называли - правый уклон. Однако эти выступления в печать полностью не попали. Пленум ЦК отложен на 16 апреля. Конференция на 23. Примирения между Сталиным и бухаринской группой не достигнуто, хотя слухи об этом кем-то упорно распространяются, должно быть для того, чтобы ячейки били по левому крылу.

Г. Г.

Москва, 20 марта 1929 г.

БОРЬБА ОППОЗИЦИИ (БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ) И РЕПРЕССИИ

(Письмо из Москвы)

В ответ на статью Ярославского в "Правде" нами выпущена листовка и две статьи "Единый фронт Ярославского и Чемберлена" и "Против клеветы, против ярославщины".

В кампании перевыборов советов мы выступили с дополнениями к наказу, распространенными на предприятиях. Ряд товарищей оппозиционеров избраны в совет.

Январские аресты (в Москве 350, в Ленинграде, Харькове, Днепропетровске, Баку, Одессе и др. индустриальных центров - столько же), причинили нам большой вред, но связи с предприятиями не порвали. Не прекратили они и наших выступлений на рабочих собраниях, как не прекратили нашей издательской деятельности. В январе, феврале и в первой половине марта (февраль "ознаменовался" новыми арестами в Москве и других городах) нами распространены следующие документы: об арестах, о высылке Троцкого, о кампании клеветы против оппозиции, о голодовке заключенных в Политизоляторе (Тобольске, каторжная тюрьма), о статье Ярославского, "Итоги VIII с'езда профсоюзов", наш ответ аппаратчикам, N 3 бюллетеня, брошюры Троцкого, Смильги и др.

С нового года в Тоб. изолятор направлено свыше ста товарищей из Москвы, Харькова и т. д. Об'явлены приговоры: некоторым заключенным один год изолятора, и два года ссылки, другим два года изолятора и три года ссылки, три года изолятора и два года ссылки, три года изолятора и пять лет ссылки. Переписка с заключенными в изоляторы разрешается только родственникам. Может быть получено и отправлено не больше шести писем в месяц. Письма доходят изуродованными. С 1-го февраля, в некоторых случаях с 15-го, пособие ссыльным уменьшено вдвое, с 30 руб до 15. Полный список ссыльных в ближайшее время пошлем.

Значительно оживилась наша работа среди текстильщиков. Богородские события привлекли всеобщее внимание. Кое-какую информацию об этих событиях вы вероятно почерпнули из отчетов Баумана на московской конференции. Бауман упоминал имя оппозиционера Стуколкина, но он умолчал о том, что глуховские рабочие не дали агентам ГПУ арестовать этого товарища. Их дважды вытолкали из общежития, дежурили перед казармой до утра, перед уходом на работу спрятали его, а через три дня увезли. В Серпухове в совет избран оппозиционер, которого местная газета в течение многих недель травила, как контр-революционера. Не семеновской мануфактуре из-за снижения расценок рабочие бастовали четыре часа. Приехавший представитель Губотдела просил их встать на работу, заверив, что расценки не будут снижены. Выступления наших товарищей на этой фабрике пользовались большим успехом. Расчитываем подробные корреспонденции о настроениях рабочих систематически пересылать для заграничной оппозиционной печати.

На перевыборном собрании безработных металлистов Хамовнического и Пресненского районов, где присутствовало 1.500 человек, принята наша резолюция. На собрании безработных пищевиков выступали оппозиционеры, которые были тут же арестованы. На собрании безработных деревообделочников, где наших выступлений не было, членам партии не давали говорить. Безработица растет, к весне она еще несомненно более увеличится. Если нам не удастся ввести настроение безработных в наше русло, оно, мы опасаемся, перехлестнет через советский барьер.

Официальная партия, как показывают прошедшие собрания, уже не в силах справиться с этой задачей.

За самые последние дни произведены единичные аресты наших товарищей в Ленинграде и Москве. Ходят упорные слухи о предстоящих массовых из'ятиях оппозиционеров и осуществлении сталинского плана очистить промышленные центры от "троцкистов". Положение наших дел таково, что Сталину это не удастся.

Кстати, очень много товарищей в ссылке (Уфа, Астрахань, Чебаксары и т. д.) арестованы и переведены в Тобольск.

Москва, 21 марта 1929 г.

НА ПОМОЩЬ БОЛЬШЕВИКАМ-ЛЕНИНЦАМ

(Письмо из Москвы)

Необходимо поднять систематическую, ни на минуту не ослабевающую кампанию по борьбе за улучшение положения ссыльных и арестованных большевиков-ленинцев. Сейчас количество последних перевалило за две тысячи человек. В тюрьмах содержатся они безобразно: без света (щиты на окнах почти сплошные), сырые камеры, в которые сажают арестованных, перегружая камеры до крайних пределов, скверная пища, исключительно грубое обращение. Еще хуже в тобольской каторжной тюрьме (Политизолятор). Она та-же, что и при Достоевском ("Мертвый Дом"). Сидят в ней одни большевики-ленинцы - меньшевиков и эсеров выпустили. В тюрьме введен военный караул. Камеры заперты, свиданий не дают. Меньшевики имели общий стол, общую кухню, свободные свидания и т. д. Всего этого наши товарищи лишены. Несомненно, что властями взят курс на физическое истребление большевиков-ленинцев. Отношения крайне обострились. Ежеминутно можно ждать не только столкновений, голодовок (которые не прекращаются), но... вот, вот, раздадутся выстрелы. 15 человек из тюремного персонала тобольского изолятора отказались применять репрессии по отношению к большевикам, их заменили специально выписанной из Москвы стражей. Нужда среди семей арестованных огромная, прямо чудовищная. Семьи арестованных и сосланных, оставшиеся на свободе, испытывают крайнюю нужду и буквально голодают. У нас нет своего МОПР'а. На почве этой нужды возможны среди менее стойких внешние отходы. Надо собирать деньги заграницей. Надо добиться разрешения иметь свой легальный МОПР. Надо об этом, как обо всех других безобразиях, поднять громкий голос. Надо пригвоздить к позорному столбу современных деятелей соввласти и партруководства, несущих ответственность за эти безобразия. Корреспонденции из Томска, Свердловска, сообщают о целых толпах гонимых в катаржную тюрьму, Нарым, куда усиленно засылают оппозиционеров, снимая с различных мест ссылки. Среди ссылаемых и заключаемых - герои октябрьской революции и гражданской войны с орденами Красного Знамени (Грейцер, Гаевский, Кавтарадзе, Енукидзе и многие другие). Среди заключенных в каторжной тюрьме - Буду Мдивани, старый большевик, сидевший в тюрьмах при всех режимах, бывший председатель совнаркома Грузии и торгпред в Париже, 53 лет.

Г. Г.

Москва, 20 марта 1919 г.

Из письма ссыльного товарища Н.

18 июня 29 г.

... Ссыльные колонии сейчас здорово потрепали - послали в еще более отдаленные места. Все возмущены письмом Радека. История ренегатства такого Донкихота не знает. Впрочем Емельян нам оказал неоценимую услугу: одним ударом прикончил с этим раз'едающим влиянием. Интереснее всего, что "массы" капитулянтов убежали раньше своих "вождей". Судя по сведениям, идущим из разных мест, на отход настраиваются очень не многие. От отхода некоторых мы только выиграли. Из переживаемой критической полосы мы выйдем окрепшими. Для пересмотра нашей тактики никаких оснований нет. Это видно и по газетам, если они до вас доходят. Не трудно теперь понять, что руководство эксплоатирует наши лозунги только для прикрытия своих подлинно-правых дел...

"Сократили стипендию до 15 рублей. Со службы сняли всех. Настроены все отлично и бодро"...

ЗАДАЧИ ОППОЗИЦИИ

(Письмо из Москвы)

Дорогие товарищи!

Под именем оппозиции об'единяют обычно два непримиримых по существу течения: революционное и оппортунистическое. Их связывает только враждебное отношение к центризму и к "режиму". Но это связь чисто негативная. Наша борьба против центризма вытекает именно из того, что он является полуоппортунизмом и прикрывает полный оппортунизм, несмотря на временные острые размолвки с ним. Не может поэтому быть и речи о блоке левой и правой оппозиции. Это не нуждается в доказательствах.

Но это не значит, что под флагом правой оппозиции выступают исключительно и безнадежно оппортунистические элементы. Политические группировки оформляются не сразу. На первых порах всегда бывает много недоразумений. Недовольные партийной политикой рабочие попадают, и нередко, не в ту дверь, какой искали. Особенно важно иметь это ввиду в настоящий момент по отношению к Чехо-Словакии, где коммунистическая партия переживает чрезвычайно острый кризис. Не зная чешского языка, я к сожалению не имел возможности следить за внутренней жизнью чехо-словацкой партии. Но не сомневаюсь, что нынешняя, так называемыя правая оппозиция заключает в себе различные настроения и тенденции, которые только в ближайший период будут самоопределяться. От активности ленинского крыла зависит в огромной степени, в каком направлении пойдет это самоопределение.

Такая оценка не имеет ничего общего с точкой зрения Суварина, который вообще отрицает существование принципиальных, т. е. классовых тенденций внутри самого коммунизма. Нет, существование правой, центра и левой является непреложным фактом, который доказан величайшими событиями всемирно-исторического масштаба. Игнорировать наличие этих тенденций и их непримиримую борьбу значит впадать в безжизненное доктринерство и в то же время прикрывать правую тенденцию в коммунизме, которая является прямым мостом к социал-демократии.

Ясное марксистское различие трех тенденций вовсе не обязывает, однако, рассматривать эти тенденции, как законченные и окостеневшие. Личных перегруппировок будет еще немало. Широкие круги тяготеющих к коммунизму рабочих вовсе еще не начали группироваться, либо оставаясь по традиции в старых рамках, либо уходя в индифферентизм.

Многие признаки позволяют думать, что все партии Коминтерна подошли к критическому моменту. Нынешние фракции в коммунизме имеют только подготовительный характер. Это - орудия для более глубокой группировки в компартиях и в рабочем классе в целом. Вот почему, в частности, огромное значение имеет сейчас активное вмешательство ленинской оппозиции во внутреннюю жизнь чехо-словацкой компартии.

* * *

Однако, и сама левая оппозиция далеко не единодушна. Почти во всех странах имеются две и даже три группы, заявляющие о своей солидарности с левой оппозицией ВКП. Этот факт является реакцией против того безумного и преступного режима, который был установлен в Коминтерне с осени 1923 года и имел своей задачей превратить международную партию пролетариата в каррикатуру на иезуитский орден. Все болезни, загонявшиеся внутрь выходят сейчас наружу. Этому содействует обстановка политической реакции не только в капиталистическом мире, но и в СССР.

Тот факт, что левая оппозиция разбита на несколько групп не заключает в себе, разумеется, ничего отрадного. Но факты надо брать, как они есть. Если ясно понять причины раздробленности, то можно найти и пути к ее преодолению.

Ни отвлеченной проповедью об'единения, ни голыми организационными комбинациями единства оппозиции достигнуть нельзя. Оно должно быть подготовлено теоретически и политически. Эта подготовка должна обнаружить, какие группы или элементы действительно стоят на общей почве, а какие причисляют себя к ленинской оппозиции только по недоразумению.

Важнейшим критерием является, т. е. должна явиться платформа. Критерий этот будет тем надежнее, чем больше каждая группа, независимо от своей сегодняшней силы, будет делать действенные политические выводы в повседневной борьбе. Я имею в виду прежде всего национальную платформу. Ибо без непрерывного вмешательства оппозиции в жизнь пролетариата и в жизнь страны, оппозиция неизбежно оставалась бы бесплодной сектой. Одновременно необходимо, однако, выработать и международную платформу оппозиции, которая будет мостом к будущей программе Коминтерна. Ибо совершенно очевидно, что возрожденному Коминтерну понадобится новая программа. Подготовить ее может только оппозиция. За это надо приняться сейчас.

Совершенно неоспоримо, что вопросы политики ВКП, китайской революции и англо-русского комитета являются тремя основными критериями внутренних группировок в коммунизме, а, следовательно, и в оппозиции. Это, конечно, не означает, что нам достаточно правильных ответов по этим трем вопросам. Жизнь не останавливается. Надо итти в ногу с ней. Но без правильного ответа на три названных вопроса нельзя сейчас занять правильной позиции ни по какому другому вопросу. Также, как без правильного понимания революции 1905 года, нельзя было правильно подходить ни к проблемам эпохи реакции, ни к революции 1917 года. Кто отмахивается от уроков китайской революции, английских стачек и англо-русского комитета, тот безнадежно погиб. Гигантские уроки этих событий необходимо усвоить именно для того, чтобы занимать правильную позицию по всем вопросам жизни и борьбы пролетариата.

Орудием выработки интернациональной платформы должен явиться интернациональный орган оппозиции, на первых порах ежемесячный или же двухнедельный: это сейчас самая неотложная и повелительная из всех задач. Такой орган при твердой, принципиально-выдержанной редакции должен быть на первых порах открыт для всех групп, причисляющих себя к левой оппозиции или стремящихся сблизиться с ней. Задача этого органа - не закреплять старые перегородки, а произвести перегруппировку сил на более широкой базе. Если в национальных рамках еще нельзя преодолеть раздробленность левой оппозиции, то это преодоление уже сейчас можно подготовлять на интернациональной основе.

При ясной и отчетливой линии редакции такой журнал должен иметь и свободную трибуну. Он должен осуществлять, в частности, интернациональный контроль над разногласиями отдельных национальных групп левой оппозиции. Такой идейный контроль, внимательный и добросовестный, позволит отделить действительные разногласия от мнимых и собрать воедино революционных марксистов, отсеяв чуждые элементы.

Ввиду своего назначения такой журнал должен был бы издаваться на нескольких мировых языках. Вряд ли это, однако, окажется под силу уже в ближайшее время. Придется в этом отношении пойти на некоторый практический компромисс. Статьи могли бы печататься на языке той страны, которой они в первую очередь касаются, или на том языке, на каком написаны. Наиболее важные статьи можно бы сопровождать изложением их содержания на других языках. Наконец, национальные органы оппозиции могли бы наиболее существенные статьи печатать в переводе на своих страницах.

* * *

Некоторые товарищи говорят и пишут, что русская оппозиция слишком мало делает для организационного руководства международной оппозиции. Я думаю, что под этим упреком скрывается опасная тенденция. Мы не собираемся в нашей международной фракции воспроизводить нравы и методы зиновьевского и сталинского Коминтерна. Революционные кадры в каждой стране должны формироваться на собственном опыте и стоять на собственных ногах. Русская оппозиция не располагает - приходится сейчас почти сказать: к счастью - ни орудиями государственной репрессии, ни финансовыми рессурсами государства. Дело может итти только и исключительно об идейном влиянии, об обмене опытом. При правильном руководстве международной фракцией это даст, разумеется, ускорение роста оппозиции в каждой стране. Но источников влияния и силы каждая национальная секция оппозиции должна искать внизу, а не наверху, в среде собственных рабочих в группировке вокруг себя молодежи, в неутомимой, энергичной и подлинно самоотверженной работе.

Г. Гуров.

Март 1929 г.

ОТ РЕДАКЦИИ

Печатаемый ниже документ представляет собою платформу китайских большевиков-ленинцев (оппозиции). Выработке этого документа предшествовали многочисленные обсуждения среди китайских оппозиционеров. Первоначальный проект был затем согласован с деятелями русской, французской и австрийской оппозиции. Таким образом настоящая платформа китайской левой коммунистической оппозицией является в то же время международным документом, не только по своему политическому значению, но и по своему происхождению.

По частном совещании представителей четырех названных выше национальных групп оппозиции (китайской, русской, французской, австрийской) признано было необходимым немедленно приступить к созданию международной фракции большевиков-ленинцев, положив в ее основу программные документы русской оппозиции.

Первым шагом на указанном пути должно быть создание руководящего теоретического и политического органа международной оппозиции.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА В КИТАЕ И ЗАДАЧИ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ (ОППОЗИЦИИ)

На февральском пленуме ИККИ и на VI-м конгрессе Коминтерна обстановка в Китае была оценена в корне ложно. Чтоб замазать ужасающие поражения, об'явлено было, что революционная обстановка сохраняется ("между двух волн"), и что курс идет попрежнему на вооруженное восстание и советы.

На самом деле вторая китайская революция завершилась в течение 1925 - 27 г. рядом разгромов, не разрешив своих задач. Сейчас мы имеем межреволюционный период, при полном господстве буржуазной контр-революции и укреплении позиций иностранного империализма.

Как долго будет длиться межреволюционный период, предсказать нельзя, так как это зависит от многих факторов, внутренних и международных. Но наступление третьей революции неизбежно: оно полностью и целиком заложено в условиях поражения второй революции.

Задачи китайской коммунистической оппозиции, т. е. большевиков-ленинцев, состоят в том, чтобы ясно понять причины поражений, правильно оценить нынешнюю обстановку, сгруппировать наиболее устойчивые, смелые и выдержанные элементы пролетарского авангарда, снова искать путей к массам на почве переходных требований, и на всех поприщах общественной жизни готовить рабочий класс к третьей китайской революции.

Вторая китайская революция была разгромлена в три приема в течение 1927 года: в Шанхае, Учане и Кантоне. Все эти три разгрома явились прямым и непосредственным результатом ложной в самых своих основах политики Коммунистического Интернационала и центрального комитета китайской коммунистической партии.

Законченная оппортунистическая линия Коминтерна нашла свое выражение в четырех вопросах, определивших судьбу китайской революции.

А. Вопрос о партии. Китайская коммунистическая партия была введена в рамки буржуазной партии, Гоминдана, причем буржуазный характер этой партии был замаскирован шарлатанской философией о "рабоче-крестьянской партии" и даже о партии "четырех классов" (Сталин-Мартынов). Пролетариат был, таким образом, лишен своей партии в самый критический период. Хуже того: мнимая коммунистическая партия была превращена в дополнительное орудие буржуазии для обмана рабочих. Равного этому преступлению нет во всей истории мирового революционного движения. Ответственность падает целиком на ИККИ и Сталина, как его вдохновителя.

Так как и сейчас еще в Индии, в Корее и других странах насаждаются "рабоче-крестьянские" партии, т. е. новые Гоминданы, то китайская коммунистическая оппозиция, на основании опыта второй китайской революции считает необходимым заявить:

никогда и ни при каких условиях партия пролетариата не может входить в партию другого класса или организационно переплетаться с ней. Абсолютно независимая партия пролетариата есть первое и решающее условие коммунистической политики.

Б. Вопрос об империализме. Ложный курс Коминтерна обосновывался тем, будто гнет иностранного империализма заставляет все "прогрессивные" классы итти вместе. Другими словами, по сталинской теории Коминтерна гнет империализма отменял будто бы законы классовой борьбы. На самом деле, экономическое, политическое и военное вторжение империализма в жизнь Китая довело внутреннюю классовую борьбу до крайней остроты.

В то время, как внизу, в аграрных основах китайской экономики, буржуазия органически и неразрывно связана с крепостническими формами эксплоатации, на верху она столь же органически и неразрывно связана с мировым финансовым капиталом. Китайская буржуазия одинаково не может оторваться ни от аграрного крепостничества, ни от иностранного империализма.

Ее конфликты с наиболее реакционными крепостниками-милитаристами, как и ее столкновения с иностранными империалистами, в решающую минуту всегда отступали и будут отступать на задний план перед ее непримиримым антагонизмом с рабочими и крестьянской беднотой.

Имея за своей спиной всегда готовую военную помощь мировых империалистов против китайских рабочих и крестьян, так называемая "национальная" буржуазия скорее и беспощаднее, чем какая бы то ни было буржуазия в мире, доводит классовую борьбу до гражданской войны, топя рабочих и крестьян в крови.

Величайшим историческим преступлением является тот факт, что руководство Коминтерна помогло китайской национальной буржуазии сесть на спину рабочим и крестьянам, ограждая ее при этом от критики и протестов революционных большевиков. Никогда в истории всех революций буржуазия не имела такого прикрытия и такой маскировки, какую создало сталинское руководство для китайской буржуазии.

Оппозиция напоминает китайским рабочим и рабочим всего мира, что еще за несколько дней до шанхайского переворота Чан-Кай-Ши, Сталин не только торжественно призывал доверять Чан-Кай-Ши и поддерживать его, но и подвергал свирепым репрессиям большевиков-ленинцев ("троцкистов"), своевременно предупреждавших о готовившемся разгроме революции.

Китайская оппозиция об'являет изменниками всех тех, которые поддерживают или распространяют или защищают по отношению к прошлому реакционную легенду о способности "национальной" буржуазии вести массы на революционную борьбу. Задачи китайской революции могут быть действительно разрешены лишь при условии, если китайский пролетариат, во главе угнетенных масс, отбросит буржуазию от политического руководства и завладеет властью. Никакого другого пути нет.

В. Вопрос о мелкой буржуазии и крестьянстве. И в этом вопросе, имеющем для Китая, как и для всех стран востока, решающее значение, политика Коминтерна представляет собой меньшевистскую фальсификацию марксизма. Когда мы, оппозиция, говорили о необходимости революционного союза пролетариата с мелкой буржуазией, мы имеем в виду угнетенные массы, десятки и сотни миллионы бедноты города и деревни. Руководство Коминтерна под именем мелкой буржуазии понимало и понимает те мелкобуржуазные верхи, преимущественно интеллигентов, которые, под видом демократических партий и организаций, эксплоатируют деревенскую и городскую бедноту, продавая ее в решающий момент крупной буржуазии. Для нас дело не идет о союзе с Ван-Тин-Веем против Чан-Кай-Ши, а о союзе с трудящимся массами против Ван-Тин-Вея и Чан-Кай-Ши.

Г. Вопрос о советах. Большевистское учение о советах было заменено оппортунистической фальсификацией, дополненной затем практикой авантюризма.

Для стран востока, также, как и для стран запада, советы являются той формой организации, которая может и должна создаваться уже на первой стадии широкого революционного под'ема. Советы возникают обычно, как революционно-стачечные организации, расширяют затем свои функции и повышают свой авторитет в глазах масс. На следующей ступени они становятся органами революционного восстания. Наконец, после победы восстания, они превращаются в органы революционной власти.

Препятствуя китайским рабочим и крестьянам создавать советы, сталинское руководство Коминтерна искусственно разоружало и ослабляло трудящиеся массы перед лицом буржуазии и подготовило для нее возможность разгромить революцию. Попытка затем создать в декабре 1927 года совет в Кантоне в 24 часа являлась ни чем иным, как преступной авантюрой, и подготовила только окончательный разгром героических рабочих Кантона разнузданной военщиной.

Таковы основные преступления сталинского руководства Коминтерна в Китае. В совокупности своей они означают подмену большевизма законченным и до конца доведенным меньшевизмом. Разгром второй китайской революции является прежде всего поражением стратегии меньшевизма, выступавшего на этот раз под большевистской маской. Недаром вся международная социал-демократия была в этом вопросе солидарна со Сталиным - Бухариным.

Без понимания величайших уроков, за которые так дорого заплатил китайский рабочий класс, не может быть движения вперед. На эти уроки китайская левая оппозиция опирается полностью и целиком.

Китайская буржуазия, после разгрома народных масс, вынуждена терпеть диктатуру военщины. Это есть для данного периода единственная форма государственной власти, вытекающая из непримиримого антагонизма буржуазии и народных масс, с одной стороны, из зависимости буржуазии от иностранного империализма, с другой стороны. Отдельные слои и провинциальные группы буржуазии недовольны господством сабли, но крупная буржуазия в целом не может удержаться у власти иначе, как посредством сабли.

Неспособность "национальной" буржуазии встать во главе революционной нации делает для нее неприемлемым демократический парламентаризм. Под именем временного режима "опеки над народом", "национальная" буржуазия устанавливает господство военных клик.

Эти последние, отражая специальные и локальные интересы разных групп буржуазии, вступают друг с другом в конфликты и открытые войны, которые являются возмездием за раздавленную революцию.

Жалкими и презренными были бы теперь попытки определять, какой из генералов является "прогрессивным", чтобы снова попытаться связать с его оружием судьбу революционной борьбы.

Задача оппозиции состоит в том, чтобы противопоставлять рабочих и бедноту всей государственной механике контр-революционной буржуазии. Не сталинская политика комбинаторства и соглашательства с верхами, а непримиримая классовая политика большевизма является линией оппозиции.

С конца 1927 года китайская революция уступила свое место контр-революции. Эта последняя все еще продолжает углубляться. Наиболее ярким выражением этого процесса является судьба китайской компартии. Еще на VI-м с'езде число членов китайской компартии хвастливо указывалось в 100.000 человек. Оппозиция тогда же говорила, что после 1927 года партия вряд ли сможет сохранить хотя бы десять тысяч человек. На самом деле партия насчитывает сейчас не более 3-4 тысяч человек, причем распад ее продолжается. Ложная политическая ориентировка, приходящая на каждом шагу в непримиримые противоречия с фактами, разрушает китайскую компартию и неизбежно доведет ее до гибели, если коммунистическая оппозиция не обеспечит коренного изменения всей политики и всего партийного режима.

Продолжая замазывать свои ошибки, нынешнее руководство Коминтерна расчищает в китайском рабочем движении путь двум врагам: социал-демократии и анархизму. Оградить революционное движение от этих дополняющих друг друга опасностей может только коммунистическая оппозиция, ведущая непримиримую борьбу, как против оппортунизма, так и против авантюризма, неизбежно вытекающих из сталинского руководства Коминтерна.

Массового революционного движения сейчас в Китае нет. К нему надо только готовиться. Подготовка должна состоять в том, чтоб вовлекать все более широкие круги рабочих в политическую жизнь страны на той основе, какая имеется сейчас, в эпоху торжествующей контр-революции.

Лозунг советов, как актуальный лозунг, есть сейчас авантюризм или болтовня.

Борьба против военной диктатуры неизбежно должна принять форму переходных революционно-демократических требований, сводящихся к требованию китайского учредительного собрания на основе всеобщего равного прямого и тайного голосования, для разрешения важнейших вопросов стоящих перед страной: введения восьми-часового рабочего дня конфискации земли и обеспечения национальной независимости приступить к мобилизации масс в условиях контр-революции.

Китайская оппозиция осуждает безжизненность такого рода политики. Китайская оппозиция предсказывает, что, как только рабочие начнут выходить из паралича, они неизбежно будут выдвигать демократические лозунги. Если бы коммунисты остались в стороне, то оживление политической борьбы пошло бы на пользу мелко буржуазной демократии, причем можно сказать заранее, что нынешние китайские сталинцы пойдут за нею в хвосте, давая демократическим лозунгам не революционное, а соглашательское истолкование.

Оппозиция считает поэтому необходимым заранее раз'яснять, что действительным путем к разрешению задач национальной независимости и повышения жизненного уровня народных масс является коренное изменение всего общественного строя путем третьей китайской революции.

Сейчас еще трудно предсказать, когда и какими путями начнется революционное оживление в стране. Имеются, однако, симптомы, позволяющие сделать выводы о том, что политическому оживлению будет предшествовать известное экономическое оживление, с большим или меньшим участием иностранного капитала.

Экономический под'ем, даже слабый и недолговременный, соберет опять рабочих на фабриках и заводах, повысит чувство их классовой самоуверенности и создаст, таким образом, условия для строительства профессиональных организаций и для нового расширения влияния коммунистической партии. Промышленный под'ем ни в каком случае не ликвидировал бы революции. Наоборот, он в последнем счете оживил бы и обострил все неразрешенные проблемы и все придавленные ныне классовые и подклассовые антагонизмы (между военщиной, буржуазией и "демократией", между "национальной буржуазией и империализмом; наконец, между пролетариатом и буржуазией в целом). Под'ем вывел бы китайские народные массы из угнетенности и пассивности. Неизбежный после этого новый кризис мог бы послужить новым революционным толчком.

Разумеется, факторы международного характера могут задержать, или, наоборот, ускорить эти процессы.

Коммунистическая оппозиция не связывает себя поэтому какими-либо готовыми схемами. Ее обязанностью является следить за действительным развитием внутренней жизни страны и всей международной обстановки. Все тактические изгибы нашей политики должны быть приурочены к реальной обстановке каждого нового этапа. Общая же наша стратегическая линия должна вести на завоевание власти.

Диктатура китайского пролетариата должна включить китайскую революцию в международную социалистическую революцию. Победа социализма в Китае, как и в СССР мыслима только в условиях победоносной международной революции. Оппозиция начисто отвергает реакционную сталинскую теорию социализма в отдельной стране.

Ближайшие задачи оппозиции:

а) издать важнейшие документы большевиков-ленинцев (оппозиции).

б) приступить в скорейшем времени к изданию еженедельного политического и теоретического органа оппозиции.

в) отбирать, на почве ясной концепции, лучшие, устойчивые элементы коммунизма, способные выдержать напор контр-революции, создать централизованную фракцию большевиков-ленинцев (оппозиции) и готовить себя и других к новому под'ему.

г) поддерживать постоянную действенную связь с левой оппозицией во всех других странах, чтобы достигнуть в возможно короткий срок создания крепкой, идейно сплоченной международной фракции большевиков-ленинцев (оппозиции).

Только такая фракция, открыто и смело выступающая под собственным знаменем, как внутри коммунистических партий, так и вне их способна спасти Коммунистический Интернационал от гибели и вырождения и вернуть его на путь Маркса и Ленина.

Июнь 1929 г.

ЧТО ГОТОВИТ ДЕНЬ. 1-ГО АВГУСТА?

"Западно-европейское бюро Коммунистического Интернационала" призвало рабочих всего мира выступить на улицы в день 1-го августа. Эта демонстрация назначена, как ответ на кровавую расправу германской социал-демократии над авангардом берлинских рабочих. Что историческое преступление, совершенное в день 1-го мая не может оставаться и не останется не отомщенным, в этом для революционеров сомнений нет. Весь вопрос только в том, когда и как можно отомстить социал-демократии и ее буржуазному хозяину за кровавую расправу над первомайской манифестацией рабочих. Тот путь, который избрал Коминтерн, является ложным в корне. Это - прямая подготовка нового поражения.

Первомайская манифестация является традиционной манифестацией пролетариата, которая заранее и раз навсегда приурочена к определенному дню календаря, независимо от хода интернациональной и национальной жизни пролетариата. Но вся история первомайского празднования показывает, что оно никогда не возвышалось над реальным ходом рабочего движения, а целиком определялось этим ходом и подчинялось ему. В партиях, ведших мирную реформистскую работу, оно с первых же лет превратилось в мирную манифестацию, утратив уже до войны революционные черты. В странах, где велась энергичная борьба за всеобщее избирательное право, первомайское празднование превращалось в составную часть этой борьбы. В России первомайский праздник слился с революционной борьбой против царизма и, начиная с 1905 года разделял все ее этапы: от бурного под'ема до полного упадка. То же самое мы наблюдали в Германии после войны.

Первомайское празднование в нынешнем году естественно отражало те процессы, которые нашли за последнее время свое выражение в жизни профессиональных союзов в муниципальных и парламентских выборах, особенно в Англии и в Бельгии, и во многих других более мелких проявлениях жизни рабочего класса. Политическая стабилизация буржуазии нашла за последние шесть лет главную свою поддержку вне политики Коминтерна, которая обеспечила поражение пролетариата в Германии, в Китае, в Англии, в Польше, в Болгарии, ослабление его позиций в ССР, последовательный распад Коминтерна и новый под'ем социал-демократии. Политическая стабилизация буржуазии явилась необходимой предпосылкой ее экономической стабилизации, которая, в свою очередь, ослабляла возможности непосредственного революционного действия.

В наиболее своем концетрированном виде вся эта обстановка предстала перед нами на днях в Англии, где пролетариат всего лишь три года тому назад проходил через революционную всеобщую стачку. В стране, где капитализм переживает великий кризис упадка, где все руководящие рабочие организации успели запятнать себя неслыханной изменой, компартия на выборах оказалась совершенно ничтожной величиной. В течение ряда лет Коминтерн и Профинтерн заявляли на весь мир, что в движении революционного меньшинства профсоюзов участвует около миллиона рабочих, идущих за коммунистическим знаменем. Безработные вместе со взрослыми членами семьи, дают, во всяком случае, свыше двух миллионов избирателей. Немногим меньше дают углекопы, прошедшие через великую стачку и вынужденные работать на ухудшенных условиях. Казалось бы, по крайней мере, из этих четырех-пяти миллионов значительная доля должна была прийтись на коммунистическую партию. И что же? Выставив 27 кандидатур в наиболее для нее благоприятных округах, коммунистическая партия собрала всего на всего 50.000 голосов. Этот ужасающий крах является прямой и непосредственной расплатой за гибельную политику Коминтерна в вопросе об англо-русском комитете, т. е. в центральном вопросе политики Коминтерна в Англии в течение последних лет.

Недавние выборы в Англии вскрыли несомненное полевение рабочих масс. Но это полевение, т. е. отход миллионов рабочих от буржуазии, имеет на данной стадии явно реформистски-пацифистский характер, который, к тому же, особенно резко подчеркнут поражением британской компартии. Трудно себе представить большие издевательства, чем те, какие Коминтерн проделал над британским коммунизмом. В течении нескольких лет британскую компартию заставляли стоять назапятках у Перселя и поддерживать революционный венок над головою Кука. Московское руководство в течение года оставалось в союзе с прямыми штрейкбрехерами Генерального Совета. Компартия политически в этих условиях не существовала. Революционное меньшинство профсоюзов оставалось идейно беспомощным, и Коминтерн всей своей политикой помог Томасу и Перселю разбить, обескуражить и рассосать это меньшинство. После всего этого, британская компартия получила приказ совершить немедленный поворот на 180 гр. В результате она должна была лишь убедиться, что рабочий ее просто не знает, в качестве самостоятельной революционной партии.

Германская компартия несравненно сильнее других партий, имеет более серьезные традиции, более боевые кадры. Но в 1928 году немецкий рабочий класс только начал выходить из паралича, которому он в огромной своей части подвергся после катастрофы 1923 года. Отдавая девять миллионов голосов социал-демократии, немецкие рабочие говорят тем самым, что они хотят снова попробовать счастья на мирном пути реформ.

В Китае компартия сейчас насчитывает три-четыре тысячи человек, а не те сто тысяч, которые столь легкомысленно назывались на VI-м конгрессе чиновниками Коминтерна. Но и эта маленькая партия находится в состоянии дальнейшего распада Руководство Сталина, сочетавшее оппортунизм с авантюризмом, зарезало китайскую революцию на годы и с нею вместе молодую китайскую компартию. Если центральный комитет французской компартии обещает, что в день 1-го августа пролетарские колонны выступят в Шанхае так же, как и в Париже, то это предсказание надо отнести к области дешевой риторики. Увы, все говорят за то, что колонны не выступят не только в Шанхае, но и в Париже. Французская коммунистическая партия, как и ее бледная тень, Унитарная Федерация Труда, отнюдь не увеличили своего влияния за последнее время. Нет ни малейшей надежды на то, что 1-ое августа пройдет во Франции сколько-нибудь революционее, чем прошло 1-ое мая. Семары и Монмуссо берутся за все, обещают все, чтобы не сделать ничего.

Или, может быть, исход бельгийских выборов дает основание надеяться на выступление рабочих Брюсселя и Антверпена по призыву Жакмотта?

Не будем останавливаться на других партиях Коминтерна. Все они обнаруживают одни и те же черты: упадок влияния, ослабление организации, идейное дробление, уменьшение доверия масс к призывам партии.

Одной из наиболее могущественных секций Коминтерна считалась чехо-словацкая партия. Но первая же ее попытка назначить в прошлом году "красный день" обнаружила ужасающий застойный реформизм партии, отравленной духом Шмераля и ему подобных. В результате голого приказа сверху - стать революционной в 24 часа - чехословацкая партия стала просто рассыпаться.

Нам говорили в период VI-го конгресса, что положение в Германии ставит в порядок дня революцию. Тельман прямо заявлял: "Положение становится все более революционным". Но эта оценка была в корне ложна. В письме, посланном т. Троцким VI-му конгрессу от имени оппозиции ("Что же дальше?) разобрана была официальная оценка положения со всей подробностью и сделано было год тому назад отчетливое предостережение против гибельных авантюристских выводов, которые в этой оценке были заложены. Оппозиция не отрицала симптомов полевения немецких рабочих масс. Наоборот, и для нас это "полевение" нашло себе бесспорное выражение во время последних выборов в рейхстаг. Но весь вопрос в оценке стадии этого полевения.. Мы имели в Германии одновременный рост социал-демократии и компартий. Это несомненно означало отлив широких рабочих кругов от буржуазных партий. Но главное течение направлялось еще по руслу социал-демократии. В этих условиях было недопустимым легкомыслием говорить, что "положение становится более революционным". Социал-демократия не есть партия революции. Герман, Мюллер и Цергибель напомнили об этом снова всему миру в день первого мая.

Надо уметь правильно понять, что значит в нынешних условиях рост социал-демократии. После испытаний войны и поражения германского милитаризма, после революционных восстаний и жестоких поражений пролетариата, широкие массы рабочих, новые поколения их, испытывают потребность снова пройти через школу реформизма. В нынешнюю эпоху, когда все процессы совершаются быстрее, эта школа будет длиться не десятилетия, как довоенная школа германской социал-демократии, а вероятнее всего, немногие годы. Но именно через этот период проходит германский, да и весь европейский рабочий класс. Возникновение самостоятельной фракции Брандлера является маленьким и побочным симптомом того же самого процесса. Переход рабочих от буржуазии к социал-демократии свидетельствует о том, что массы "левеют". Но и это левение имеет пока еще чисто-пацифистский, реформистский и национальный характер. Дальнейшая судьба этого процесса зависит от целого ряда внутренних и международных причин, в значительной мере и от нашей собственной политики, от нашего уменья понять сущность происходящего процесса, от нашей способности различить его последовательные стадии.

Реформистское полевение начнет сменяться революционным с того момента, когда массы начнут все более широким потоком переходить от социал-демократии - к компартии. Но этого еще нет. Отдельные эпизодические явления не в счет. Надо брать процесс в целом. Когда Тельман, вслед за Сталиным и другими руководителями Коминтерна говорил в июле 1928 года "положение становится все более революционным", то он только обнаружил полную неспособность понять диалектику того процесса, который происходит в рабочем классе.

Германская компартия получила на прошлогодних выборах три миллиона двести тысяч голосов. После поражения 23-го года, т. е. после краха брандлеризма, и после ужасающих ошибок ультра-левых в 24-25 г.г. такой результат был в высшей степени значителен и многообещающ. Но он ни в каком случае не был еще симптомом революционной обстановки. Девять миллионов тяготеют над 3.200.000. Это обнаружилось уже во время "панцырной" кампании, которая полностью опровергла базарную болтовню Тельмана о том, будто положение становится "все более революционным".

Рабочие массы, прежде всего их новые поколения, проходят сейчас через ускоренные повторные курсы реформизма. Это основной факт. Отсюда ни в каком случае не вытекает, конечно, смягчение нашего отношения к социал-демократии, или к правой оппозиции (Бухарин - Брандлер и К-о). Но наши собственные тактические задачи должны исходить прежде всего из правильного понимания того, что происходит. Первомайский праздник 1929 года не мог выскочить из политической обстановки. Он не мог помочь компартии стать на 24 часа сильнее, чем она есть. Первое мая могло быть только эпизодом в процессе пока еще пацифистского и реформистского "полевения" масс. Попытка подпрыгнуть на 24 часа под небеса, строго по календарю вытекала из ложной оценки процессов, происходящих в массах, и не могла не привести к поражению, в котором были несомненно элементы авантюры. На просчетах революционного авантюризма всегда наживаются оппортунисты, в данном случае социал-демократы и, отчасти, брандлерианцы, которые представляют собою более опрятное, более честное, более свежее издание "революционной" социал-демократии. Они пользуются провалами революционного авантюризма для того, чтобы дискредитировать революционные методы вообще.

Не может быть никакого сомнения в том, что первомайский праздник отбросил германскую компартию назад. Это вовсе не значит, что он отбросил ее навсегда или даже на долго. Беспримерное преступление, совершенное социал-демократией будет постепенно всасываться в создание рабочих масс и поможет им совершить переход к коммунизму. В этом не может быть никакого сомнения, - при одном единственном условии: сколько-нибудь правильной политике самой компартии.

Если под этим углом зрения подойти к обстановке, то приходится прежде всего поставить вопрос: что сейчас нужно берлинским, немецким и всем другим рабочим? Повторение 1-го мая или усвоение уроков 1-го мая? В этом вопросе уже заключается ответ. Повторение немыслимо и недопустимо. Повторение было бы голой, бессмысленной авантюрой. Нужно усвоение уроков, нужна правильная оценка того, что произошло. Нужна правильная политическая линия.

Мы сказали, что 1-ое мая не может искуственно подняться над политическим уровнем движения. Еще меньше может помочь делу нагромождение "красных дней", бюрократически назначаемых заранее по календарю. Между тем, Коминтерн делает попытку взять первого августа реванш за первое мая. Можно уже сейчас сказать, и нужно это сказать во всеуслышание: "красный день" 1-го августа заранее обречен на неудачу. Мало того: то, что в первомайском дне было положительного (самоотвержение части пролетарского авангарда) 1-го августа будет сведено к минимуму. А то, что в первомайском дне было отрицательного (элементы авантюризма) окажется 1-го августа возведенным в степень.

Осенью 1923 года, когда в Коминтерне еще не задушена была окончательно идейная жизнь, в руководящей коммунистической печати шла международная полемика по вопросу о том, можно ли заранее назначить восстание. Основываясь на всем опыте революции, марксисты доказывали, что не только можно, но и должно. Вслед за Сталиным и Зиновьевыми, Брандлеры и Масловы издевались над назначением восстания, показывая этим, что в основных вопросах революции они остались безнадежными филистерами. Чем более ситуация революционна, тем более пролетарский авангард должен иметь ясный и отчетливый план действий. Руководство партии должно твердо стоять у руля и заглядывать вперед. Одним из основных моментов руководства в таких условиях является практическая подготовка восстания. А так как восстание, как и все дела человеческие, развертывается во времени, то руководству нужно своевременно полетить и срок восстания. Разумеется, при изменении обстоятельств, срок может быть передвинут, - как он был передвинут в Петрограде в 1917 году. Но то руководство, которое не умеет понимать, что значит фактор времени, которое плывет со стихией, захлебываясь и пуская пузыри, обречено на гибель. Революционная ситуация требует революционного календаря.

Но отсюда вовсе не значит, что достаточно Тельману, Сталину, Мануильскому или Семару взять в руки календарь и поставить красную кляксу над днем 1-го августа, чтоб тем самым превратить этот день в революционное событие. Такой подход сочетает в себе самые гибельные черты бюрократизма и авантюризма. В тех странах и в тех партиях, где перевес получит чистый бюрократизм, - а таковых большинство, - 1-ое августа, по всей вероятности, закончится комическим фиаско, вроде венсенской демонстрации Семара - Монмуссо. В тех странах, где перевес получат элементы авантюризма, 1-ое августа может закончиться трагедией, которая на этот раз - в отличие от 1-го мая - уже целиком, полностью и бесповоротно пойдет на пользу врагу.

Воззвание Западно-европейского бюро Коминтерна, выпущенное из Берлина 8-го мая, несмотря на то, что мы ко многому привыкли, поражает своим легкомыслием, болтливостью, хвастливостью и отвратительной безответственностью. "На улицы, пролетарии!" "Долой империалистическию войну!" "Усвойте политический и военно-технический опыт борьбы берлинского пролетариата!" "Учтите боевые методы полиции!" "Обеспечьте себе способность маневрировать!" "Об'единяйте вашу поддержку берлинского пролетариата с повседневными требованиями широчайших пролетарских масс!" "Долой империалистическую войну!" "На улицу, пролетарии!".

Другими словами, европейским компартиям дается строго календарное задание: в течение трех месяцев (май-август) связаться с широчайшими рабочими массами (ни более, ни менее), научиться маневрированию, учесть боевые методы полиции, усвоить политический и военно-технический опыт борьбы и выступить на улицу - против... империалистической войны. Трудно вообще представить себе более жалкий документ, свидетельствующий о том, что последовательными ударами правительственного аппарата по черепу Коминтерна, удалось достигнуть угрожающего поглупения. И вот это безголовое руководство, вооруженное приведенными выше идеями и лозунгами, предупреждает буржуазию всей Европы, что оно собирается в день 1-го августа, вывести рабочих на улицу "во всеоружии военно-технических методов!". Можно ли более бесстыдно играть головою пролетарского авангарда и честью Коминтерна, чем играют жалкие эпигоны со Сталиным во главе?

* * *

Задачи и обязанности большевиков-ленинцев вытекают из всей обстановки с полной ясностью. Мы представляем сейчас в рабочем движении маленькое меньшинство - по тем же самым причинам, по которым окрепла за последнее пятилетие буржуазия, выросла социал-демократия, сплачивается правое крыло Коминтерна и центризм держит в своих руках аппарат. Задача марксистского меньшинства в том, чтобы анализировать, оценивать, предвидеть, предупреждать об опасностях и указывать путь. Что делать сейчас? Первым делом надо исправить то, что уже сделано. Надо отменить манифестацию 1-го августа.

Но ведь это нанесет ущерб престижу Коминтерна и его национальных секций? Совершенно неоспоримо. Грубейшая политическая ошибка не может пройти бесследно для авторитета Коминтерна. Но ущерб будет все же меньше, если отменить демонстрацию своевременно, чем если упорствовать на совершенной ошибке и превращать манифестацию в одном случае - в недостойную комедию, в другом - в партизанские стычки небольших революционных отрядов с полицией.

Недавний с'езд германской компартии в своем Манифесте пытается как будто отойти от воззвания Западно-европейского бюро в сторону благоразумия. Но вместо того, чтобы ясно и твердо дать отбой Манифест Партейтага ограничивается тем, что смазывает и разводит в воде военно-технические лозунги Коминтерна. Это худший путь, ибо он соединяет в себе все невыгоды отступления со всеми опасностями авантюризма.

Надо отменить манифестацию. Оппозиция должна приложить все свои силы к тому, чтоб добиться этого. Надо уметь постучаться во все организации партии, за спиною которых манифестация была провозглашена. Надо обратиться к передовым элементам профессиональных союзов. Надо не щадить усилий на раз'яснение ошибочности и опасности всей этой новой затеи. Надо раз'яснить коммунистам и рабочим-революционерам вообще, что первой предпосылкой боевых массовых манифестаций по призыву партии является влияние партии на массы, завоеванное изо дня в день ясной, дальнозоркой и правильной политикой. Нынешняя же политика Коминтерна подрывает и разрушает влияние, завоеванное октябрьской революцией и в эпоху первых четырех конгрессов Коминтерна. Нужно в корне менять политику.

Начать надо с отмены манифестации 1-го августа, - в той ее форме, в какой она была провозглашена воззванием Западно-европейского бюро Коминтерна от 8-го мая. Это отнюдь не означает, разумеется, отказа от массовых демонстраций против войны в день первого августа в тех формах, какие вытекают из обстановки. Но надо вещи называть своими именами. Надо правильно ориентировать пролетариат, а не играть им.

Оппозиция ни при каких условиях не позволит отделить себя от массы, и прежде всего от своевременно наметить и срок восстания. Ра-ее авангарда. Она выполнить свой долг и на этот раз.

Редакция интернационального журнала "Оппозиция*1.
/*1 Должен начать выходить в ближайшее время.

В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ АВСТРИИ

(Выдержки)

Товарищи!

Я полностью и целиком солидаризируюсь с теми товарищами в К.П.А., которых, как "троцкистов" сейчас исключают из партии. Кроме того и прежде всего моя солидарность, однако, относится к героическим большевикам-ленинцам, сохраняющим в тягчайших условиях свирепствующей термидорианской реакции в тюрьмах и ссылках верность принципам революционного марксизма и заветам Октября.

Одновременно я вынужден самым энергичным образом протестовать против того, что под флагом борьбы с "троцкизмом" в течение ряда лет ведется преступная ревизия, фальсификация и ниспровержение марксизма, проводится раскол рядов Коминтерна и таким образом - укрепление позиции реформизма.

...Правда, в первых боях с буржуазией и ее пособником - социал-демократией - молодые, слабые компартии потерпели поражение. Но были коммунистические партии - здоровые, развивающиеся, усваивающие уроки поражений, - они проникали в массы пролетариата, революционной работой, марксистской пропагандой готовили грядущие бои и победы.

Таков был первый славный этап развития ленинского Коминтерна.

Но затем последовал второй этап. Этап поражений в результате ложного оппортунистического руководства Коминтерна. В Болгарии и Германии в 1923 г., в Англии и Польше в 1926 г., в Китае в 1925, 26, 27 г.г. революционное движение было разбито об'единенными усилиями буржуазии, социал-демократии и оппортунистической политики руководства Коминтерном.

Революционный энтузиазм, беззаветную преданность и готовность к самопожертвованию коммунистов, руководство либо игнорировало, либо им безответственно злоупотребляло и расточало в Берлине и в Софии, в Ревеле и Кантоне...

Правда, как велики бы ни были поражения - при правильном руководстве, революционной политике, пролетарском партийном режиме и они могли бы быть полезны для дальнейшего развития Коминтерна. Партии должны были изучать опыт поражений. Но этого не было сделано.

Чем больше накоплялось поражений, чем крупнее они были, тем сильнее становилось давление, все более бюрократизирующегося аппарата, тем меньше допускались критика и усвоение опытов поражений, тем больше руководство теряло голову, тем больше становился разрыв с марксизмом, тем более пустой, глупой и демагогической остановилась официальная фразеология.

А когда в рядах Коминтерна, как реакция на эту политику, возникла левая, последовательно-революционная оппозиция, на нее накинулись с позаимствованными у социал-демократии аргументами: раскольники, антимарксисты, контр-революционеры и т. д. оказывая тем самым величайшую услугу предательской социал-демократии.

Нужно прямо сказать Коминтерн переживает опаснейший кризис.

Во всех странах мира революционные силы пролетариата ослаблены, расколоты, раздроблены, почастую намеренно загнаны в оппортунистический тупик. Тщетно аппарат пытается представить это, как "процесс очищения". Последние поражения в Берлине, в Саксонии, в Бельгии, в Англии - привожу лишь несколько примеров, говорящих слишком недвусмысленным языком.

Крупнейшим активом нынешнего Коминтерна является великая русская революция, первое пролетарское государство мира. Но, не Коминтерн создал русскую революцию, а русская революция - как начало мировой - создала Коминтерн. Русская революция по праву была гордостью Коминтерна. Подрывание русской революции блоком Сталина - Рыкова становится для него роковым. Коминтерн, - был детищем русской революции в ее восходящем движении, он теперь все больше становится паразитом русской революции в ее нисходящем движении.

Не случайно Коминтерн избрал центральным пунктом своих аттак и литературно-политических излияний "троцкизм". Ибо, так называемый "троцкизм" есть ни что иное, как теоретический экстракт всего опыта великой русской революции, теоретическое выражение "действительно происходящего процесса классовой борьбы пролетариата" (Маркс) в нашу "эпоху войн и революции" (Ленин), т. е. "троцкизм" есть ни что иное, как ортодоксальный марксизм-ленинизм.

После ряда лет непрерывных поражений пролетариата, сделанных возможными пять лет "стабилизации" капитализма и в конечном счете всем этим предопределивших нисходящее движение русской революции, ортодоксальный революционный марксизм не может не быть гоним, оклеветан, осмеян и не может не быть покинут усталыми разочаровавшимися массами.

Таковы законы общественного развития, такова природа классовой борьбы! Именно потому, что Коминтерн был и остался детищем русской революции, он отражает социальные и идеологические сдвиги, происходящие в СССР.

После смерти Ленина наблюдаемый в СССР процесс есть ни что иное, как процесс возникновения и формирования на основе нэп'а и задержки мировой революции, новых капиталистических слоев в городе и деревне, нового социального слоя правящей бюрократии; слоев которые в силу всей своей сущности не могут быть ничем иным кроме как социальными силами контр-революции.

Со времени исключения русской оппозиции этот процесс чрезвычайно ускорился. Продовольственные затруднения и волна кулацких террористических актов; явления разложения и коррупции, репрессии против левого крыла и возникновение правого в ВКП(б) - все это ясные симптомы тяжелого и глубокого кризиса русской революции. Этот кризис и является главнейшей причиной кризиса мирового коммунизма на нынешнем этапе его развития.

Об этом, товарищи, пора бы наконец, призадуматься. Но ваше проклятие в том, что вы давно уже разучились думать, давно уже отказались от всяких исканий. Это кстати лежит в природе функций. Вы предпочитаете заниматься дешевой демагогией и болтовней, чем ломать себе голову над вопросами революции. У вас хватает смелости и бесстыдства называть тов. Троцкого, русских большевиков-ленинцев контр-революционерами и нахальство изображать из себя монопольных представителей ленинизма.

История уже показала, кто является меньшевиками, ренегатами и т. д.

...И не случайность, что во всех основных вопросах все оппортунисты - от правой коммунистической оппозиции и австромарксизма до Шейдемана и Макдональда, признают правоту Сталина против Троцкого.

К сожалению я не могу в рамках краткого заявления ознакомить вас с идеями революционного марксизма. Я был бы склонен порекомендовать вам для этого прочитать работы тов. Троцкого, если бы у меня не было основания опасаться, что вы давно уже не в состоянии читать что-нибудь, кроме циркуляров аппарата, приказов об исключении из Москвы и пригласительных телеграмм в Москву.

Так же и из этих соображений вы предпочитаете вместо свободной дискуссии по существу вопроса ограничиться тупоумными демагогическими утверждениями и лицемерно ссылаясь на "дисциплину" - душить всякий голос критики, всякую попытку доказательства.

Невежественные, тщеславные, самовлюбленные, идеологически, и не только идеологически разложившиеся элементы завладели, под покровительством сталинской фракции, руководством Коминтерна и ведут преступную игру с жизненными интересами пролетариата и революции. Перед лицом этой ситуации обязанность каждого истинного революционера - предупредить введенных в заблуждение партийцев, раз'яснять и открыто сказать им, что при продолжении этой политики и этих методов коммунизм неминуемо будет повергнут в катастрофу.

Таково положение в большинстве партий, таково положение и в К.П.А. Пять месяцев прошло со времени последнего партс'езда. Чего партия достигла за это время? Ничего, кроме поражений, демонстраций бессилья, политического и организационного упадка партии. И чтоб отвлечь внимание партийцев аппаратные фракционеры принимаются за организацию троцкистского погрома, подобно тому, как некогда русский царь, загоняемый в тупик революционным под'емом масс брался за организацию погромов еврейских.

Люди, ничего, кроме беспринципной карьеристской фракционности Коплеников, Бенедиктов, Шиллеров против Томанов, Фиал, Циглеров и т. д., не знающие, осмеливаются старых партийцев обвинять в фракционности, исключать из партий - только потому, что они демонстрируют верность принципам марксизма и не намерены тов. Троцкого - вождя мирового пролетариата оклеветать как контр-революционера.

Люди, все время не только политически, но и теоретически капитулирующие перед австро-марксизмом хотят "революционным действием" исключения "троцкистов" взять реванш. В действительности они тем самым капитуляцию доводят до прямой перебежки в лагерь теории австромарксизма, чтоб оттуда в качестве его форпостов вести борьбу с революционным большевизмом. Это об'ективный факт всем "левым" истерическим фразам вопреки.

Что ж! Каково бы там ни было - всеми своими, пусть скромными силами я попрежнему буду служить великому делу освобождения рабочего класса, спасения русской революции, об'единения революционных коммунистов, оздоровления Коминтерна, подготовки и организации революции.

Я коммунист не "милостью Бенедикта, Шиллера и Копленига".

Какова бы ни была моя партийная судьба, я без страха и без колебаний пойду вперед по пути Маркса, Ленина и Троцкого.

Я. Греф.

Июнь 1928 г.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 3-4

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Мы выпускаем третий-четвертый номер Бюллетеня. Мы хотим сделать наше издание периодическим. Мы твердо верим, что оно нужно передовым элементам рабочего класса в СССР. Трудности, стоящие на пути нашего издания, велики. Нам нужна постоянная информация из Советской Республики. Нам нужны пути и связи для доставки нашего издания в страну. Нам нужны денежные средства, чтоб обеспечить правильный выход издания и правильное его распространение.

Мы уверенно рассчитываем на помощь и содействие наших друзей, как внутри СССР, так и тех, кто находится заграницей.

Сноситься с нами из заграницы просим по нижеследующему адресу: Meicheler, 6, rue de Milan, Paris.

К ПСИХОЛОГИИ КАПИТУЛЯНСТВА

Капитуляция Радека, Смилги, Преображенского есть в своем роде крупный политический факт. Она показывает, прежде всего, как сильно износилось большое и героическое поколение революционеров, которому выпало на долю пройти через войну и Октябрьскую революцию. Несмотря на смехотворные формы капитуляции, в ней есть элементы несомненного трагизма: три старых и заслуженных революционера вычеркнули себя из книги живых. Для многих и многих центристов путь возрождения остается открытым. Для капитулянтов он закрыт навсегда. Они лишили себя самого главного: права на доверие. Этого им никто не вернет.

Если, однако, Радек, Преображенский и Смилга никогда уже не будут учителями революции, это не значит, что на их опыте нечему учиться. Нет, история их капитуляции полна поучительности. В нашем распоряжении имеется, к счастью, почти вся переписка ссыльных большевиков-ленинцев в течение 1928 года. Письма эти отнюдь не представляют собой частных писем в обычном понятии этого слова. Это статьи, иногда даже трактаты, рассылавшиеся в многочисленных копиях и воспроизводившиеся всякими путями. Форма писем есть лишь вынужденная форма ссыльного положения.

Поразительно сегодня читать под пером Радека те аргументы, которые непоправимо порочат его ренегатство. Пока все были вместе, держались и слабые, держались полуопустошенные. Но когда каждый оказался предоставлен самому себе, слабые и опустошенные стали искать друг друга. Таким образом создалась маленькая группировка кандидатов в капитулянты. Звание это не очень высокое. Но и в этом звании Радек и другие, путаясь в противоречиях, формулировали по старой памяти убийственные аргументы против их же собственного завтрашнего дня.

В 1927 году Радек, как известно, стоял по вопросу о термидоре и о двух партиях на крайнем фланге оппозиции. Выступая против тогдашних примиренческих настроений Зиновьева, Радек писал: "Кризис, который переживает наша партия, означает тяжелый кризис революции на много лет. В таком кризисе единственная реальная установка, это установка на единомышленников, продумавших вопросы до конца, и готовых принять за это все удары. Действовать на мякину можно только выкристализовав ядро знающих, чего хотят, и беззаветно борющихся за свои цели". Это прекрасные слова, которые и сегодня лежат в основе деятельности революционной коммунистической оппозиции.

Радека хватило не надолго. Колебания его начались с февраля следующего года. Но в это время он еще решительно отвергает капитулянский путь. Не иначе, как презрением говорит он о перебежчиках. 10-го мая Радек с негодованием пишет Преображенскому о Зиновьеве и Пятакове: "они, вопреки убеждению, каются. Нельзя помочь рабочему классу враньем". Таким образом Радек не допускал и мысли о том, что капитулянты могут искренно и добросовестно отказываться от своих взглядов. Да и как можно это было допускать пред лицом фактов? 24-го июня Радек пишет т. Троцкому: "Такой отказ был бы тем более смешным, что проверка истории доказала блестяще их правильность".

Взгляды оппозиции формировались, начиная с 23-го года. В середине 28-го года, т.е. на шестом году политической проверки, Радек констатировал полную их правильность. А еще через год, проведенный им в ссылке, Радек вместе с двумя другими перебежчиками, опубликовал заявление, которое резюмируется в словах: "Прав был XV-й с'езд партии, осудив нашу платформу".

Такова идейная и моральная катастрофа опустошенных революционеров!

Для внешнего мира капитуляция тройки оказалась сенсацией. Для оппозиционных кадров в этом факте не было ничего неожиданного. Из самой переписки видно, что Радеку то и дело приходилось защищаться от подозрений в прокладывании путей для капитуляции. Младшие товарищи высказывали такие подозрения с большей откровенностью. Старшие революционеры выступали внешним образом осторожнее, но по существу не делали себе никаких иллюзий. 9-го сентября 1928 года т. Троцкий писал одному из товарищей в Москву: "Не знаю, углубят ли результаты конгресса разногласия с Преображенским, или уменьшат. Как это ни горько сказать, но я подвел для себя баланс последних месяцев в том смысле, что дело тут вряд ли поправимо. Слишком расходятся пути. Такой душевной качки долго выдержать нельзя".

* * *

Переписка сама по себе поразительно ярка и так поучительна, что мы не видим надобности давать дальнейшие цитаты в этих вводных строках. Выдержки из писем мы приводим везде по подлинникам, которые имеются в наших руках. Мы воспроизводим, разумеется, все цитаты дословно, заменяя лишь в случае надобности инициалы собственными именами.

Редакция Бюллетеня.

ИЗ ТЕЗИСОВ РАДЕКА ОБ АВГУСТОВСКОМ ПЛЕНУМЕ 1927 г. ЦКВКП (б).

"А) В вопросе об термидоре, как центральном вопросе. Тенденция к термидорианскому перерождению партии и ее руководящих учреждений выражается в следующих моментах: а) клич, что часть пролетариата, олицетворяемая оппозицией, хочет грабить крестьянство (это подготовляет использование крестьянской нашей армии против части нашей партии и нажим на пролетариат вообще за "неумеренность" его требований). б) линия на поднятие производительных сил вообще, без учета того, в каком направленiи оно идет, в социалистическом или капиталистическом. в) линия развития промышленности без постоянной заботы об улучшении положения пролетариата и усилении его действительного участия в руководстве промышленностью, г) линия увеличения веса партаппарата в противоположность низовым партийным организациям, нашедшая свою классическую формулировку в заявлении Сталина на пленуме: "эти кадры могут быть сняты только гражданской войной", которое (заявление является классической формулой отрыва власти от партии и от пролетариата, классической формулой бонапартистского переворота, д) во внешней политике, проэктируемой Сокольниковым - эти тенденции надо открыто назвать термидорианскими, указать сферу их влияния в партии ("звенья") и сказать открыто, что они находят в ЦК полное выражение в правом его крыле (Рыков, Калинин, Ворошилов, Сокольников) и отчасти в центре (Сталин). Надо открыто сказать, что термидорианские тенденции растут, осознают себя, хотя не выступают еще с общей продуманной формулировкой. Вывести их наружу прямая обязанность оппозиции, ибо первые сильные кулацкие движения или война могут привести в кратчайший срок к их кристализации, т. е. поставить вопрос ребром о таких социальных и политических сдвигах, которые привели бы к изменению социальной природы нашего государства.

Всякое разводнение этих идей, умалчивание по тактическим соображениям не даст ничего кроме ослабления. Кризис, который переживает наша партия, означает тяжелый кризис революции на много лет. В таком кризисе единственная реальная установка это установка на единомышленников, продумавших вопросы до конца и готовых принять за это все удары. Действовать на мякину можно только выкристализовав ядро знающих, чего хотят, и беззаветно борющихся за свои цели. Маневрирование необходимо, но оно предполагает наличие упругого маневрирующего суб'екта".

---------------

"Термидорианская опасность в СССР, это опасность победы капитализма не путем низвержения власти рабочих и крестьян вооруженной интервенцией мировой буржуазии, и не путем восстания капиталистических элементов, а через медленное сползание соввласти с рельс пролетарской политики на путь мелко-буржуазной. Называя эту опасность перерождения термидорианской, никто не предполагает, что должны повториться те же самые события, которые разыгрались во время французской революции. Сравнение это подчеркивает, что как во французской революции силы, остановившие ее развите вышли из партии якобинской, стоявшей во главе революции, точно также в партии большевистской, возглавившей октябрьский переворот, могут найтись силы, пытающиеся повернуть колесо истории назад к капитализму".

* * *

10 мая 1928 г. Радек пишет Преображенскому из Тобольска:

"Я отклоняю зиновьевщину и пятаковщину, как достоевщину. Они, вопреки убеждению, каются. Нельзя помочь рабочему классу враньемъ. "Оставшиеся должны говорить правду".

24 июня Радек пишет т. Троцкому:

"Никто не предполагает отказа от наших взглядов. Такой отказ был бы тем более смешным, что проверка истории доказала блестяще их правильность".

"Смилга впадает в другую крайность: не в содержании его точки зрения, а в тоне. Не можем мы говорить о центре теперь, как говорили вовремя врангелиады (т. е., когда Сталин пытался подкинуть оппозиции врангелевского офицера)".

ИЗ ПИСЬМА РАДЕКА ОТ 3 ИЮЛЯ 1928 Г. КАПИТУЛЯНТУ ВАРДИНУ

"Вы ссылаетесь на мое письмо к т. Ваганьяну, которое вызвало видно у вас впечатление, что найдете у меня сочувствие. С февраля месяца во всех своих письмах к т. т. я подчеркивал, что не надо закрывать глаз на серьезные сдвиги, происходящие в политике партии. Эти письма вызвали у многих наших молодых тт. недоуменье и беспокойство. Они видно толковали их так, как толковали их вы. Толкование их было неверно. Вывод, который я делал, состоял в том, что надо нам в нашей установке (по отношению) к партии учесть, что лед тронулся, что сама партия начинает борьбу за исправление своей линии, и что, по крайней мере, часть ЦК в этом повороте поможет. Но я никогда не делал вывода, что ошибки УЖЕ исправлены, а тем менее, что историческая проверка доказала неправильность нашей общей установки.

Вы подходите к делу по обывательски, а не по большевистски, ибо ставите вопрос так, как будто дело идет (только) о формальном снятии шапки, а не о важнейшей политической уступке (со стороны капитулянтов. Ред.), сводящей на нет ту помощь, в которой партия на данной стадии нуждается, и которую мы обязаны ей оказать.

Вы, кающиеся лицемерно не сможете этой помощи оказать партии, ибо вам во всякий момент скажут: вы читаете по платформе, от которой вы отказались. Зиновьев и Каменев покаялись, якобы, для того, чтбы нести помощь партии, на деле посмели лишь одно: писать статьи против оппозиции. Это есть логика положения, ибо покаявшийся должен показать свое покаяние. Эта логика захватывает своим колесом уже и вас. Когда т. Сафаров обращает теперь копье против "исторического троцкизма", то бишь недооценки крестьянства - он смешен, но эт шутовство политически и исторически необходимо.

Факт нашей ссылки - есть политический факт, говорящий рабочим о ПРЕДЕЛАХ левого курса. Он говорит то же руководству партии, и мы убеждены, что мы, ссыльные будем более присутствовать внутри партии, чем те, которые отказались от себя для того, чтобы войти обратно в партию.

... в теперешний период, когда помочь партии можно только усилением ее политического сознания, лозунг: правда, еще раз правда, и только правда - есть политическая необходимость для людей, видящих дальше своего носа. Ведь вопросы не решаются "вообще", а решаются для данной стадии, а в данной стадии судьбы левого курса решает сознание рядового партийца об источниках того зла, с которым партия хочет бороться. С точки зрения помощи этому сознанию, ваш шаг есть политическая ошибка.

* * *

В эпоху VI конгресса Коминтерна Радек - Смилга вырабатывают собственные тезисы. Вот что там говорится:

"Основное противоречие этого зигзага (сталинцев) состоит в том, что, запоздало провозглашая некоторые положения оппозиции, руководители ВКП (б) проводят неслыханный террор против большевиков-ленинцев. Такая политика не сможет привести к серьезным результатам в смысле выпрямления линии партии. Глубоко ошибаются те, которые подобно Пятакову и др. спешат ПУТЕМ ПРЕДАТЕЛЬСТВА ХОРОНИТЬ СВОЕ ПРОШЛОЕ. Политическая правота оппозиции может стать достоянием широких пролетарских масс только в том случае, если мы будем беспощадно разоблачать противоречия этого зигзага и его непоследовательность. Левый зигзаг есть отражение некоторых положений оппозиции в кривом зеркале. Вынужденное признание нашей правоты со стороны центристов должно привести не к капитуляции, а к политическому наступлению...

"Оппозиция отказывается нести ответственность за нынешнюю политику.

"Большевики-ленинцы будут выигрывать только в том случае, если они поймут необходимость совершенно самостоятельной политики по отношению к обеим борющимся фракциям большинства".

В это же время (середина 1928) Смилга пишет т. Троцкому:

"... У нас в Сибири идут весьма оживленные разговоры насчет нынешнего внутреннего "левого" курса. По моему нет ничего более ошибочного, как представление о "левом" зигзаге, как о последовательном левом курсе.

... Не лучше, по моему, обстоят дела в Коминтерне. Левая словесность плюс террор против наших друзей. Здесь также задача состоит в организации большевиков-ленинцев, а не стремление в центристское болото. Наши друзья, критикуя руководство ВКП, должны признавать громадное об'ективное значение СССР и октябрьской революции для дела коммунистического пролетариата".

ИЗ ПИСЕМ РАДЕКА - Т. ТРОЦКОМУ

От 14-7 1928 г.

"... Проект этот (программы Коминтерна) есть theoretischer Zusammenbruch (теоретический крах), но не левосоциалдемократического типа, как вы утверждаете. С теоретической стороны его Zusammenbruch вообще не имеет направления. Можно сказать программа Мануильского, в части же практической, касающейся ответа на вопрос, что делать - это лево-коммунистический Sprung (скачок) в небеса диктатуры".

От 24-7.

"... Кроме основного политического порока, о котором писал в своих замечаниях, кроме победы социализма в одной стране, он (проект программы) содержит множество неряшливостей, халатных формулировок, вся восточная часть слабее слабого (не учитывает, напр., специфической роли городской мелкой буржуазии на Востоке)".

8-го авг. 1928 г. Радек пишет Ищенко:

"Проект программы Коминтерна никуда не годен. Он в теоретической части ухудшает положение, поднимая до высот теории лозунг социализма в отдельной стране. Практически он не говорит, как вести правильную коммунистическую политику в странах, где нет непосредственно революционного положения. Если бы я был на Конгрессе, я не смотря на все это голосовал бы за программу, дав предварительно решительную критику. Но зачем я, не будучи на конгрессе, и будучи исключенным, должен вперед поздравлять с принятием программы, содержащей неленинские положения? Никуда это не годится".

"Проект программы никуда не годен", но... я за него голосовал бы... Тут весь Радек, как живой...

В самостоятельном Заявлении, поданном VI конгрессу Коминтерна, Радек и Смилга писали:

"Проект программы хоронит резолюцию IV конгресса, не дает никакого ответа на поставленные им задачи, если таким ответом не считать, что "надо обострять соответствующие лозунги". А это значит, что если бы проект программы КИ имел во всех прочих частях те преимущества, которые у него отсутствуют, то он бы за отсутствием ответа на самые спорные вопросы, был непригодным для тех целей, для которых вообще пишется программа. КИ очень нуждается в программе, но принятие этого проекта не удовлетворяет этой потребности и поэтому, вместо того, чтобы принимая его создавать фикцию, лучше отложить еще раз, как это ни прискорбно, открыть действительную свободную дискуссию над опубликованным проектом, привлечь к работе над новой программой все научные силы коммунистического движения и выработать документ, отвечающий не только на вопрос о том, какая должна быть политика коммунистов после взятия власти, но и на вопрос о том, как ее завоевать. Слабость проекта программы отражает состояние, в котором находится Коминтерн, механизацию его умственной жизни, отрыв его от практики национальных секций, распыление его идеологических сил".

Когда т. Троцкий указал Смилге на полную недостаточность этой критики, он ответил из Минусинска 26 июля (1928):

"Присмотревшись ближе к проекту программы, я убедился, что проект действительно плохой. Пожалуй, надо было его обругать сильнее. Смилга".

2 августа Радек пишет Врачеву:

"Ни на один момент не отказываясь от критики центра, мы будем поддерживать всякий его шаг против правых. Л. Д. прав, говоря, что дело идет не о соглашениях. Он прав, хотя бы уже потому, что о каком же соглашении может итти речь между тюремщиком и его жертвой?".

8-го августа Радек пишет т. Ф. Дингельштедту:

"Несколько слов о вашей оценке Смилги, Преображенского и моего заявления. Будучи в основном (?) согласны с этим заявлением, вы считаете, что выводы его доказывают готовность капитулировать на всяких условиях... Если бы Преобр. См. и я пришли к убеждению об ошибке в основах политики оппозиции, то мы бы в первую очередь известили об этом сосланных вместе с нами за общее дело товарищей. Если мы этого не делаем, то потому, что убеждены в правоте платформы. Разногласия, которые существуют в рядах оппозиции в русских вопросах чисто тактического характера и потому и Смилга и я, послав свое заявление, ибо текста заявления Л. Д. не имели, подписали заявление Л. Д. Тов. Преображенский хотел сделать то же самое. Рассылка писем о капитуляции есть легкомыслие, сеяние паники, недостойное старого революционера. Только благодаря тому, что вижу, что вы и некоторые другие переживаете идейный кризис, и что считаю своей обязанностью помочь выйти из него, отвечаю на письмо с подобными упреками. Когда подумаете и нервы Ваши придут в равновесие (а нам крепкие нервы необходимы, ибо эта ссылка чепуха по сравнении с тем, что нам еще придется увидеть впереди), то вам старому члену партии стыдно станет так терять голову. С комприветом. К. Р.".

Радек, который требует от других "крепких нервов" и учит их готовиться к дальнейшим испытаниям... Да, это поучительно!..

Ищенко, человек совершенно безыдейный, писал: "пятачиться я не собираюсь", а в то же время нетерпеливо рвался к капитуляции. Радек увещал Ищенко из Томска в письме от 8 авг. 1928 г.:

"... единство оппозиции более необходимо, чем когда либо. Поэтому я не согласен ни на какие дальнейшие авансы центру. К. Р.".

Это звучит гордо!

Капитулянские ноты самого Радека вызывали тем временем протесты со всех сторон. Молодые единомышленники спрашивали, не собирается ли Радек капитулировать ("встать на путь Пятакова"). 16 сент. Радек пишет по этому поводу из Томска: "Во всяком случае, окрики меня не удержат от исполнения долга. А кто на основе этой критики будет в дальнейшем болтать о подготовке пятаковщины, выставит себе свидетельство умственного убожества". Сердечно приветствую. К. Радек".

Кто же себе выставил свидетельство "умственного убожества"?

16 сентября Радек пишет ссыльным в Колпашево:

"Когда Сталин требует от нас признания наших "ошибок" и забытия его ошибок, это есть формула требования нашей капитуляции, как особого течения и подчинения нас центру. На этом условии он готов нас помиловать. Мы этого условия принять не можем, ибо это означало бы отказаться от того сознания, которое является результатом тяжелой борьбы последних лет, той борьбы, за которую мы заплатили ссылкой. Сознание это состоит в понимании, что борьба у нас в партии не есть результат разногласий мнений, а результат борьбы разных классовых прослоек в рамах ВКП и давления враждебных классовых сил на нее".

И далее:

"Преступление Зиновьева, Каменева, Пятакова, Сафарова состоит именно в том, что они не поняли, что разоружаться нельзя, даже на случай наилучшего хода событий, т. е. на случай исправления линии партии. Смешно считать, что они сделали это только из личной трусости. Тот факт, что люди, одна группа за другой, сегодня еще высказывались против капитуляции, а завтра шли на нее, что этот процесс повторяется несколько раз, - все это показывает, что дело шло о каком то конфликте принципов, а не только о боязни репрессий и т. п. Боролись с собой два принципа: необходимость связи с существующим массовым революционным движением, конкретно говоря, с ВКП и необходимостью сохранения линии оппозиции, т. е. тех принципов, без которых это движение перестает быть пролетарским, большевистским. Потеря на долгое время связи с массовым движением есть смерть или вырождение для революционного политика. Отказ от идей, в правильности которых отошедшие от нас в глубине души и сегодня еще уверены, есть тоже политическая смерть. Конфликт этих двух принципов они решили разрешить хитростью. Вернись в партию и пока что спрячь идеи. А завтра, если партийная масса, под давлением обстоятельств начнет борьбу, то будет время развернуть знамя. Они забыли одно. Для того, чтобы партийная масса, вступая в борьбу без руководства, без определенной идеи, признала эти идеи, должен существовать испытанный в борьбе за эти идеи, умеющий их применять во всякой обстановке, заслуживший доверие этой массы кадр. И самые идеи не являются чем то данным раз на всегда. Их надо обновлять постоянно, сверяя с действительностью. Всей этой работы над идеями не может брать на себя группа, отказавшаяся от них публично. Конспиративно можно удержать технику, но не работу мысли. Законспирировать можно клику, но не идейное течение. Отказ от идей есть их хирение на одном месте. Или они (правящая фракция) сделают в ближайшие год-два решительный шаг влево, тогда они вернут нас в свои ряды, не требуя от нас отказа от наших большевистских взглядов, или они сделают решительный шаг направо, тогда, каким бы диким преследованиям мы ни подвергались, мы прорвемся к массам и массы к нам. Исходя из этой точки зрения, надо самым решительным образом отклонить всякую мысль о попытке вползти в партию, т. е. (войти в нее) за счет отказа от наших основных идей, выраженных в платформе, завоеванных, выстраданных нами в продолжении последних четырех лет. Я не знаю среди мне известных оппозиционеров товарищей, готовых пожертвовать нашими идеями, отказаться от них (бедняжка Радек! Редакция). Если такие есть, то, во-первых, их нет среди людей, которые представляли идейно и политически наше движение, и вообще нет их в количестве, имеющем политическое значение. Тот отход от нас, которого мы ожидали в момент разгрома, уже завершился. Когда указывают на заявление т. Преображенского о том, что мы должны принять ответственность за левый курс, то, как это показал дальнейший обмен мнений, это было только очень заостренным выражением необходимости поддержки левого курса. Несмотря на это, я такое заявление считаю ошибкой, как это и написал немедленно т. Преображенскому. Радек".

В это же время (начало осени) Радек пишет московским товарищам:

"Существуют ли у нас (оппозиции) правые уклоны? Если дело идет о каком-то слое оппозиции, который хотел бы вползти в легальность путем отречения от наших идей, то я такого слоя теперь у нас не вижу. Он был, но ушел с Зиновьевым и Пятаковым. Он может еще появиться, когда центр пойдет на лево. Тогда может возникнуть тенденция к слиянию с Центром. Теперь колебания на-право замечаются только у единиц.

"... полный вздор думать, что моя точка зрения состоит в расчете на избежание обострения с верхушкой партии, что она состоит в том, чтобы вползти в партию путем верхушечной комбинации.

"... Весь тактический расчет Зиновьева состоял в том, что новая волна в партии неминуема, мы-де встретим ее в ссылке, он-же будет легален. В окончательном счете Зиновьев ошибется. Решит правильная политика, решит доверие, которое мы себе завоюем нашей стойкостью, но на переходное время, известное промежуточное время, в дезориентированной, распотрошенной партии, которой является ВКП - промежуточные группы будут сильны".

Две телеграммы Смилги т. Троцкому

От 18 мая:

"Предложения оценку Евгения (Преображенского) решительно отвергаем. Ответьте немедленно, Смилга, Альский Нечаев".

От 19 июня:

"В Томске виделся с Карлом (Радек), который тоже не согласен с Евгением. Сибиряки ы огромном большинстве против шатаний. Привет. Смилга".

8 июля Смилга пишет т. Троцкому о Радеке и Преображенском:

"История как будто разыгрывает второй, лучший вариант. Но и при этом варианте мы остаемся большевиками-ленинцами, а не превращаемся в центристов.

"Хорошее поддерживать всегда нужно. Но брать ответственность в целом за политику наших "оппонентов" - слуга покорный. Не хочу быть Зиновьевым ни первого, ни второго издания. Радек сделал несколько опрометчивых шагов.

"Надеюсь, что и Преображенский откажется от своего прекраснодушия, социологизма и восторга от 107 статьи (неэквивалентный обмен!). Тогда все будет хорошо. До сегодняшнего дня его тезисы и письмо Карла принесли нам вред*1. Смилга".
/*1 Подчеркнуто Смилгой.

Смилга не хотел быть Зиновьевым ни первого, ни второго издания. Это не помешало ему стать Зиновьевым... третьего издания.

ЗАЯВЛЕНИЕ В ЦК ПРЕОБРАЖЕНСКОГО, РАДЕКА, СМИЛГИ

"Мы упустили из виду, как показал нам опыт, что политика ЦК была и остается ленинской. Поэтому прав был XV с'езд партии, осудив за такую установку нашу платформу.

Исходя из вышесказанного, мы снимаем наши подписи с фракционных документов, заявляем о полной солидарности с генеральной линией партии и просим принять нас обратно в ея ряды". ("Правда", 13 июня 1929 г.).

РАДЕК И БУРЖУАЗНАЯ ПЕЧАТЬ

Что выступление пролетарского революционера в буржуазной печати является исключением, а не правилом, и что это исключение должно быть оправдано совершенно особыми обстоятельствами, - на этот счет спору быть не может. Но нужно тут же прибавить: вряд ли во всей истории революционной борьбы были более исключительные обстоятельства, чем те, при которых тов. Троцкий рассказал через посредство буржуазной печати об условиях своей высылки, об ее причинах, об отношении оппозиции к советскому государству и проч.

Радек сейчас записался в помощники Ярославского по части обличения сотрудничества в буржуазной печати. Не станем вспоминать более отдаленного прошлого. Напомним только об одном коротком эпизоде, который имел место накануне отправки т. Троцкого из Москвы в Алма-Ата. Радек, который всегда имел склонность вращаться в мире буржуазных журналистов, явился к т. Троцкому с предложением написать для корреспондента "Берлинер Тагеблат" г. Шеффера изложение взглядов оппозиции и причин ее отправления в ссылку. Предложение Радека было обсуждено руководящим ядром оппозиции и принято единогласно. Радек привел Шеффера на квартиру к т. Троцкому, который и вручил немецкому журналисту свое заявление. Принципиально этот эпизод решительно ничем не отличается от того обращения к буржуазной печати, которое было произведено т. Троцким, год спустя, из Константинополя. Более того: если использование немецкого буржуазного издания было допустимо в 1928 году, то в десять раз более допустимо было использование американского агентства в 1929 году.

Но дело в том, что в 1928 году сам Радек шел еще на буксире оппозиции. В 1929 г. он движется на буксире Ярославского.

ОЦЕНКА ПОЛОЖЕНИЯ

(Накануне XVI партконференции, апрель 1929)

1. Условия, при которых собирается конференция:

а) Обострение классовой борьбы в деревне с вторичным срывом хлебозаготовок.

б) Реальное снижение заработной платы.

в) Возрастающие трудности снабжения городов хлебом и промышленности топливом; введение заборных книжек, хвосты; паника обывательщины, передающаяся и на рабочих.

г) Усиление антисемитизма и религиозной пропаганды, вообще, идеологического влияния буржуазии.

д) Частичный срыв плана социалистического строительства в промышленности и сельском хозяйстве.

е) Растущее недовольство рабочего класса; рост его разрыва с партией.

ж) Официальное признание чудовищного развития бюрократизма, загнивание целых звеньев не только советского и профсоюзного, но и партийного аппаратов.

з) Растущий отрыв рабочего класса от партии и профсоюзов.

к) Официальное признание наличия правой опасности не только в партии, но и в ЦК.

л) Дальнейшее крошение партии.

м) Массовая ссылка оппозиционеров-ленинцев; заключение их в изолятор и высылка тов. Троцкого заграницу.

н) Падение авторитета партии среди рабочих масс, выражающееся в падении дисциплины труда; срыв колдоговорной кампании; постановление об усилении административной власти и административного нажима директоров предприятий и т. д.

2. Лишь партийные бюрократы, зараженные неисправимым казенным оптимизмом могут усматривать в этих явлениях симптомы роста социалистического строительства.

3. Эти явления составляют в глазах каждого ленинца, привыкшего анализировать классовые соотношения, признаки глубочайшего кризиса, который является прямой угрозой для пролетарской диктатуры и для существования самой советской власти.

4. Причины этого глубокого кризиса, обнаружившегося с необыкновенной быстротой между XV-м с'ездом и настоящей конференцией, коренятся в направлении линии партийного руководства уже в течение многих лет. Искать эти причины только в об'ективных условиях в росте внутренних противоречий, возникающих от наличия внутреннего мелко-буржуазного и внешнего капиталистического окружения есть трусливая попытка партийного руководства снять с себя ответственность за совершенные им непростительные ошибки. Пролетарская диктатура знала несравненно более трудную международную и внутреннюю обстановку, но она впервые перед лицом такого острого кризиса в партии и государстве и перед таким жгучим сознанием создавшегося тупика.

5. Оппозиция большевиков ленинцев своевременно сигнализировала наличие кризиса, точно определяя этапы дальнейшего его развития и обострения и указывала одновременно на пути и средства выходов из кризиса. Накануне XV-го с'езда оппозиция представила в Политбюро известную платформу, в которой систематически и исчерпывающим образом было изложено наличие правой опасности, а также и средства борьбы с ней. Политбюро, скрывая от партии и от рабочего класса свои грубые и систематические ошибки в вопросе о деревне, о промышленности, в рабочем вопросе, осложнения в политике руководства Коминтерна, в руководстве партии спрятало от последней и от широких рабочих масс платформу оппозиции. Цепляясь за свой неограниченный аппаратный абсолютизм, боясь потери власти партийное руководство пожертвовало интересами диктатуры пролетариата, советского государства и мировой революции в интересах своего собственного сохранения. Попытки оппозиции довести до сведения партии перед созывом с'езда свою точку зрения натолкнулись на бешеное сопротивление аппарата. Оппозиция была организационно разгромлена и поставлена вне партии, за исключением тех, которые согласились отречься от своих правильных взглядов и расписаться под мнимой правильностью политики руководства, ведущего на деле к гибели пролетарской диктатуры и пролетарского государства.

6. Казалось, что жестокий урок, полученный партией в начале прошлого года - срыв хлебозаготовок, со всеми вытекающими отсюда затруднениями, а также вскрытие всяких гнойников, свидетельствовавших о глубоком разложении как государственного, так и профессионального и партийного аппаратов, должен был вразумить и партийное руководство и партию. Но партия не могла использовать этот урок, потому, что партийное руководство побуждаемое желанием скрыть свои ошибки и сохранить за собою власть, лишило партию возможности понять причины кризиса, охватить его в его целом и бороться за его преодоление. Вместо честного открытого обсуждения партруководство и в данном случае прибегло к своему обычному средству - обману партии и масс. Чтобы избегнуть критики оно допустило жалкую пародию на критику, называемую самокритикой. Самокритика дана была партийцам и рабочим для того, чтобы они критиковали себя, когда нужно было критиковать руководство. Вместо четкого признания своих ошибок, партийное руководство продолжало упорно отрицать их наличие, вместо честной попытки привлечь партию и рабочий класс к обсуждению линии руководства, вместо использования партийного и пролетарского опыта для правильной постановки и правильного решения жизненных вопросов, от которых зависит дальнейшее существование пролетарской диктатуры, партийное руководство усилило и укрепило аппаратный зажим, прибегая уже открыто к помощи органов ГПУ. Наконец, партийное руководство договорилось в своих резолюциях (см. Резолюцию Харьк. Окружк. в "Правде") до того, что руководство и аппарат стоят выше всякой критики и что всякая попытка их критиковать будет караться самым беспощадным образом, как покушение на ленинизм.

7. Перед нависшей над рабочим классом угрозой голода, партийное руководство вынуждено было признать наличие кулацкой опасности, обострение классовой борьбы в деревне, чудовищное развитие бюрократизма, загнивание отдельных звеньев советского аппарата, профсоюзов и партии; вынуждено было присвоить для собственного употребления ряд положений, изложенных в платформе оппозиции, вынуждено было заявить вслед за нами, что всякая уступка кулаку и другим враждебным классам будет означать лишь их поощрение и укрепление; вынуждено было повторить вслед за нами, что искать устранения противоречий между частным капитализмом кулацких хозяйств в деревне и социалистическим сектором в промышленности, в сокращении темпа индустриализации и в частности тяжелой промышленности, означает не устранение, а лишь отсрочку трудностей с дальнейшими их повторениями на расширенной основе. Однако, все это только на словах. Оставаясь верным своей центристской, оппортунистической политике, заключающейся в том, чтобы говорить левые фразы и совершать правые дела, руководство и до сегодняшнего дня отказывается от твердой последовательной ленинской политики.

8. Об'являя на словах наличие правой опасности, провозглашая, что всякие уступки кулаку должны быть пресечены, партийное руководство на деле шло от уступки к уступке. В июле оно подняло цену на хлеб, чем вызвало инфляцию. Дополнительный приток денежных знаков в деревню вызвал в свою очередь поднятие хлебных цен и новый на этот раз катастрофический срыв хлебозаготовок в настоящем году.

9. Мнимо-ленинская генеральная линия партии на деле сводится к беспомощному метанию справа налево, к бесплодным колебаниям между формальным и фактическим, как это делается теперь, применением 107 ст. и других средств нажима на сельское население, которые ударили не только по кулаку и зажиточной части середняков, но в большинстве случаев по всей середняцкой и отчасти бедняцкой массе - и изданием закона, освобождающего от налога в течение двух лет дополнительную посевную площадь. Этот закон является мздой кулацким и зажиточно-середняцким элементам за сознательное и злостное сокрытие и сокращение посевной площади в прошлую осень.

10. Об'явленная борьба с правым уклоном и с примиренческим к нему отношением, представляет из себя такую же пародию действительной борьбы, как прославленная самокритика явилась пародией критики. Борьба с правой опасностью сводится к механическому повторению аппаратных шпаргалок без малейшей серьезной попытки искать причин появления в партии правых и всяких сродных ему уклонов, в том числе центристского: без малейшей попытки вести борьбу против правого уклона во всей политике партии, против постоянно растущего партийного бюрократизма, являющегося предпосылкой ежедневного, ежечасного, ежеминутного появления и роста правых уклонов.

11. Ложные обвинения большевиков-ленинцев в неверии в возможность социалистического строительства в наших условиях в то время, когда вся наша платформа ставит задачу именно ускорения этого строительства, - руководство партии на деле обнажает свое величайшее недоверие к партийным массам и глубокое неверие в классовое революционное чутье пролетариата, так как оно превратило пролетариев в великих молчальников, которым разрешается говорить лишь постолько, посколько они повторяют софизмы центристского руководства.

12. Ложно обвиняя большевиков-ленинцев в игнорировании роли середняка, тогда как вся их установка на создание союза бедноты в деревне имеет целью организовать ту политическую силу, которая привлекла бы середняков на сторону пролетариата и бедноты для преодоления нарастающего политического влияния кулака, - нынешнее руководство обнаруживает трусливое отношение к деревенской бедноте. Мероприятия партруководства воспроизводят худшую сторону военного коммунизма, толкая не только середняков, но и бедноту в экономическую и политическую кабалу кулака.

13. Недоверие к партийной массе, недоверие к пролетариату, недоверие к деревенской бедноте, боязнь перед их классовой инициативой, перед их революционным чутьем, все больше и больше толкают партийное руководство на то, чтобы сосредоточить политическую жизнь партии в рамках узкой партийной верхушки, с'уживая таким образом пролетарскую базу партии.

14. Будучи в основной своей линии вполне последовательными, центристское руководство, чтобы устранить возможное сопротивление со стороны партийных масс и рабочего класса новым поворотом направо должно итти по линии все более и более ожесточенного преследования оппозиции. Оно не удовлетворилось тем, что многие тысячи из нас исключены из партии, оно не удовлетворилось тем, что ссылает в гиблые места, проводя их предварительно через тюрьмы, оно имело наглость об'явить ленинцев врагами пролетарской диктатуры и советской власти, широко отрыв для них ворота Тобольского Изолятора. Оно додумалось, наконец, бросить всему русскому и мировому пролетариату вызов, выслав насильно заграницу Л. Д. Троцкого, ближайшего соратника Ленина и руководителя Октябрьской революции, организатора Красной Армии. Пойдя раз по пути насилия над партией, центристское руководство нагромождает преступление на преступление против пролетарской диктатуры, против коммунистической партии и после того, как оно прибегло к сотрудничеству буржуазно-националистического правительства Турции, чтобы устранить из пределов Советского Союза честного и стойкого большевика-революционера Троцкого, оно старается теперь бесстыдной, клеветнической кампанией вырвать у партии рабочего класса одобрение своего неслыханного насилия, об'являя, что Троцкий продался мировому империализму. В то же время партийное руководство, превратив партийную печать в монополию партаппарата, злостно лжет и клевещет на большевиков-ленинцев, что якобы они являются сторонниками двух партий, что якобы они подготовляют гражданскую войну против диктатуры пролетариата и соввласти, что якобы они говорят о Красной Армии, как об армии бонапартистской.

Оппозиция остается такой же, какой она была. Она остается верной коммунистической партии и пролетариату, она остается верной тем обязательствам, которые она еще не будучи исключенной, добровольно взяла на себя перед XV-м с'ездом, перед лицом всей партии и всего пролетариата. Никакие гонения, никакие ссылки и тюрьмы, никакие изоляторы, никакая клевета, никакие гнусные провокации не собьют ее с правильного ленинского пути.

16. Каждый оппозиционер-ленинец горячо желает вернуться в партию и отдать диктатуре пролетариата свои силы на борьбу с его классовыми врагами и за социалистическое строительство.

17. Большевики-ленинцы отвергают обвинение во фракционности: такие обвинения являются издевательством над партией теперь, когда определенно признано, что в партии имеется ряд фракционных делений, что партия крошится на многочисленные уклоны. Мы считали и считаем, что фракция есть уродливое детище партийного режима; мы первые будем бороться за действительную ликвидацию фракционности, за действительное об'единение всех здоровых элементов партии. Истинным сторонником монолитности партии, нелицемерным врагом фракционности является тот, который борется против неправильной линии руководства, против аппаратного абсолютизма за партийную демократию, за разрешение и соблюдение тех гарантий, которые партийный устав предоставляет каждому члену партии.

18. Наша деятельность за истекший год принесла огромную пользу партии. Мы разоблачали правых, мы боролись против упадничестского настроения, проникающего в широкие рабочие, партийные и беспартийные массы. Мы боролись с политической обывательщиной, правым безразличием, торжество которых означало бы гибель для пролетарской диктатуры. Мы удерживали многие сотни и тысячи рабочих которых неправильная политика и партийный режим толкали из рядов партии, в то же самое время мы удерживали лучших беспартийных рабочих, которых та же самая неправильная политика и тот же самый партийный режим толкали в об'ятия врагов коммунистической партии и диктатуры пролетариата.

Наша деятельность была направлена на пользу партии и диктатуры пролетариата. Перед XVI-й всесоюзной конференцией мы заявляем: Ленинская оппозиция боролась и будет бороться в рядах партии. Мы отвергаем всякие беспринципные блоки с правыми, это не наш путь. Это был и есть путь центристского руководства - Сталина. Мы поддерживали и впредь будем поддерживать все мероприятия в партии против классовых врагов, за социалистическое строительство, за индустриализацию, за союз бедноты, за поднятие жизненного уровня рабочего класса, за коммунистический интернационал. Без колебаний мы будем разоблачать двойственную политику оппортунистического руководства.

Наши методы борьбы остаются реформой. Мы решительно против всякого политического авантюризма. И впредь мы будем поддерживать и раз'яснять партийной и безпартийной массе нашу линию, оставаясь, таким образом, верными заветам Октябрьской революции и учению Ленина.

Х. Г. Раковский.

БОЛЬШЕВИКИ В ССЫЛКЕ

(Сообщение из С. С. С. Р.)

Нам сообщают о следующем факте, имевшем место в Актюбинске (Казакстан). В начале мая с. г. два ссыльных-оппозиционера скрылись с места ссылки - Актюбинска. Два других ссыльных товарища, Г. Тер-Оганесов и Гиршик, были обвинены в содействии побегу и арестованы на месте ссылки. Никаких фактов, подтверждающих это обвинение, установлено не было. Тер-Оганесов и Гиршик ответили восьми-дневной голодовкой протеста. Их вынуждены были освободить... Но с тем только, чтоб - спустя полтора месяца - арестовать вновь. На этот раз уже по постановлению Коллегии ОГПУ, которая вынесла приговор: 3 года челябинского изолятора.

Повод приговора случаен, но цель та-же: физическая расправа над большевиками-ленинцами.

Сейчас т. т. Гиршик и Тер-Оганесов находятся в челябинском изоляторе. Вместе с другими челябинцами, они клеймят позорную капитуляцию Радека, Преображенского и Смилги, как факт, "постыднее которого не было еще ничего в истории рабочего движения". Они бодры, полны уверенности в правоте оппозиции и решимости бороться до конца.

Так происходит революционный отбор. Одни, капитулируя, ищут отдыха на груди у Сталина, другие - идут в каторжные тюрьмы Тобольска и Челябинска!

ЧЕТЫРЕ ПИСЬМА ИЗ ССЫЛКИ

---------------

О ПИСЬМАХ ТОВ. СОСНОВСКОГО

Мы печатаем ниже четыре письма, написанные тов. Л. С. Сосновским из Барнаула, т. е. с места ссылки, в течение 1928 года. Письма написаны на общественные, бытовые и политические темы. Три из них адресованы т. Троцкому. Они посвящены процессам и явлениям, происходящим в сибирской деревне, в партии и в стране вообще. Как все работы т. Сосновского несравненного публициста и бытовика, письма пронизаны дыханием подлинной жизни. Главное свойство Сосновского, без которого вообще немыслим публицист крупного масштаба - это свежесть восприятия. Готовыми формулами, казенными диаграмами, на Льва Семеновича воздействовать нельзя. За формулами и цифрами он ищет и находит живых людей, и умеет всегда взять их в двух разрезах: личном и классовом. Именно эта свежесть восприятия и способность видеть то, что происходит в стране, и сделало т. Сосновского одним из вождей оппозиции большевиков-ленинцев. Четвертое письмо адресовано Вардину, одному из капитулянтов второго призыва. Очень краткое письмо это является превосходным образцом политической публицистики. Когда-нибудь его включат в революционные хрестоматии.

Всем четырем письмам уже больше года. Последнее из них написано 22-го августа 1928 года. Несмотря на то, что они написаны по живым следам событий и опираются на самые злободневные факты, письма Сосновского ни в малейшей мере не устарели. Они приурочены к первым шагам сталинского "левого курса", который официально открылся 15-го февраля 1928 года. Сосновский с превосходным мастерством прослеживает противоречия "левого курса", который трусливо обворовывая оппозицию в то же время подвергал ее организационному разгрому. С этой оценкой левого курса, его противоречий и перспектив, неразрывно связано отношение т. Сосновского к капитулянтам. Письмо к Вардину кажется написанным вчера, так как капитулянты третьего призыва (Радек, Преображенский, Смилга) не прибавили ни слова к тому, что сказано и сделано было их плачевными предшественниками.

Печатаемые ниже письма достаточно об'ясняют, почему автор их был арестован уже в Барнауле, на месте ссылки, и заключен в челябинский изолятор, где находится и по сей день.

Редакция Бюллетеня посылает Л. С. Сосновскому, и в его лице всем ссыльным и заключенным большевикам-ленинцам, горячий оппозиционный привет.

Редакция Бюллетеня.

---------------

I.

Март 1928 г. Барнаул.

В первом письме я писал вам на основании материалов сибирской печати насколько ощутительно здесь влияние кулака в хозяйстве. Сибирские газеты с разрешения Сталина на 2-3 недели раньше начали живописать кулака, чем центральная печать. Дошло дело до того, что Сырцов встревожился. У него кулак легализован и доступен обозрению, а в других районах не слышно. Как бы не обвинили в недостатке распорядительности: развел излишек кулаков. Он запросил Москву, почему нигде нет кулаков? Ему ответили, что будут приняты меры. Вскоре воспоследовала знаменитая передовица "Правды" от 15 февраля, приписываемая перу Сталина. В духе этой статьи разосланы на места директивы.

Итак, теперь не нужно доказывать, что кулак - если и не центральная, то во всяком случае достаточно приметная фигура в деревенской действительности. Курьезными кажутся теперь шпагоглотательские упражнения Яковлева и К-о по части гомеопатического исчисления численности кулака в деревне. Я приведу вам совершенно разительный пример из барнаульской действительности. В книге "Барнаульский округ" есть данные за 1926 год такие. В округе почти поголовно молотят хлеб молотилками. Но своими молотилками молотят только 8 проц. дворов, а 88 проц. - наемными. Значит почти весь округ зависит от 8 проц. кулаков, ибо во всем арсенале эксплуататорских рессурсов кулака - молотилка самое ядовитое. Сроки уборки по климатическим условиям здесь короткие. Бедноте нельзя ждать ни одного лишнего дня. И она в руках у кулака. Кулаку выгодно бывает даже оставить свой хлеб не убранным, зарабатывая в это время не эксплоатации машинами. Теперь выяснилось, что кулак великолепно оценил с.-х. инвентарь, как орудие господства. Мы то всаживали в инвентарь валюту, мы то платили заграницу наличными и при том золотом, а машины продавали в кредит. Мы то ввели на инвентарь довоенный прейс-курант. Конечно, это хорошо, поскольку речь идет о бедняках и средняках. Но затрачивая валюту для снабжения кулака орудиями закабаления, отрывая при этом средства от индустриализации - это неслыханный просчет.

Насколько мог, я внимательно следил за газетными сообщениями о судебных процессах над кулаками по 107 ст. Меня интересовало вот что. На суде обычно приводились яркие и обильные доказательства кулацкого естества обвиняемого. И самый его хлебный запас бледнел перед не-хлебным его богатством. Когда перечислялось, сколько у него инвентаря и скота, какими способами он держит в руках бедноту, то думалось: а если бы он дал в этом году хлеб? Сколько еще времени позволяли бы ему беспрепятственно обогащаться? Из всех фактов приведу один. Это был герой первого по времени процесса после приезда сюда Сталина. Кулак Кабардин. Оказалось, что сей муж, вооружившись надлежащим документом сельсовета о своей "трудовой" природе, отправился в Зиновьевск (Елисаветград) на завод в качестве "представителя сибирских хлеборобов". Там с ним "смычковали", митинговали и он - вопреки всем порядкам синдицированного сбыта - приобрел пять молотилок (вспомните сказанное выше и паразительной концетрации молотилок в кулацких руках). Он привез молотилки сюда, раздал 4 штуки приятелям. Потом - использовав сезон, продал и свою пятую, а взамен выписал себе из Зиновьевска шестую. Ведь шесть молотилок в деревне - не иголка. Но никто не обратил внимания. И только когда высшее начальство приказало устраивать суды над кулаками, всплыла на суде и эта кулацкая проделка. Читал здесь в газетах такие перечни инвентаря у обвиняемых кулаков, что диву давался. Не кулак, а госсельсклад какой то!

Местные люди откровенно говорят, что если бы не затруднения с хлебом, то резолюция XV с'езда о "форсированном нажиме на кулака" преспокойно лежала бы в шкафах комитетов. Теперь же встряска партийно-советского механизма по этой линии бесспорно произошла. Я было недоверчиво относился к разговорам о повороте курса на бедноту. Должен сказать на основании наблюдений и газетных материалов, что может быть впервые после комбедовского периода о бедноте начинают думать более серьезно. Конечно, это пока относится только к области ведомственных мероприятий. Например, распределение кредитов, машин. И то только начинается. В организационном же отношении сдвиг в работе с беднотой еще мало ощутителен. И потому нажим на кулака (ниже я скажу, как нажимают на середняка) дает хлеб и отчасти деньги, но не дает политического эффекта, какой можно и должно было получить. Я думаю, что не преувеличиваю: в большинстве случаев беднота остается после проведения нажима на кулака в смятении, в испуге. Была в г. Камне окружная конференция групп бедноты. Настроение было таково, что местный партийный вождь решил было: это не бедняки, а кулаки. И начал в подтверждение своего тезиса искать их окладные листы по налогу. Кое как удалось втолковать ему, что это настоящие бедняки, но головы их находятся в распоряжении кулаков, поскольку партия еще не удосужилась заняться ими. Это конференция окружного масштаба, уже подобранная. В более же мелком масштабе беднота постоянно издает жалостные звуки: к кому же мы теперь пойдем за хлебом, раз у кулака не будет хлеба? Надо сказать, что тревога эта не лишена оснований. Нажим произвели, хлеб пошел. А о снабжении хлебом бедноты не позаботились. Приходит бедняк в ЕПО, хочет купить несколько пудов хлеба. Ему не дают: должны вывозить весь хлеб на станцию. Где же я куплю хлеба? - Где хочешь. А до нового хлеба еще далеко. Идет к кулаку. Тот злобно направляет его в то же ЕПО: теперь мой хлеб там, пусть они тебя кормят. Даже те 25 проц. конфискованного хлеба, которые предназначись для снабжения бедноты, усердные заготовители ухитрились смешать с заготовленным хлебом и вывезти из района. Таких случаев много. Только впоследствии бедняцкая тревога дошла до города и появились распоряжения о частичном удовлетворении бедноты (речь идет о продаже за деньги).

Нельзя отрицать, что в некоторых случаях - я утверждаю, что это были именно случаи - нажим проводился при участии бедноты. Приезжали в село, проводили собрания бедноты, выясняли с ними местных кулаков и их хлебные запасы, вовлекали их в дальнейшую работу. В таких местах беспорно беднота подняла голову, а политический авторитет кулака низведен до нуля. Беднота впервые чувствует себя предметом забот. Тут и середняк более дружественно настроен. Но таких случаев, думаю, не много.

Мне известно, что "пятаковые политики"*1 поспешили поверить, будто подобная политика стала здесь правилом. Каменев и Зиновьев, находящиеся в почетном (!?) плену в Калуге, где отбывал плен горный орел, Шамиль, пекут "калуцкое тесто" сладких успокоительных уверений: новый курс начался, "ныне отпущаеши". Отрицать поворота я не могу. Разговоры совсем другие и не только разговоры. Когда распределяются фонды денежного и машинного кредитования, бесспорно теперь больше внимания и интереса к тому, чтобы фонды не попали кулаку. Бесспорно, больше интереса и внимания стали проявлять к задачам коллективизации бедноты. Скажем, если получается кредит в 100.000 руб. на теплые - скотные дворы, то 80 проц. сразу выделяется на коллективные скотные дворы, а 20 проц. на единоличные. Тут даже замечается некий перегиб, вернее, проявление коллективизаторского "административного восторга". В порядке разверстки каждому району предписывается к такому то числу создать столько то коммун, машинных товариществ и пр. коллективов. Пример: в Барнаульском округе 30 коммун. Из них 16 оффициально признаны больными. Прироста коммун не было все последние годы. Наоборот из сотен коммун осталось 30, да и те наполовину больные. И вот предписывается к весне создать 14 новых коммун. Там конечно создадут и трижды 14. Но ни финансовые рессурсы, ни организационные не позволят этого сделать, как следует. Зато - в окружную, а затем краевую и далее сводки попадет бешеный рост коллективизации. Это и есть бюрократизация всякого живого дела.
/*1 Т. е. политики в духе капитулянта Пятакова. Ред.

Тут мы подходим к вопросу, достаточно ли пригоден нынешний низовой аппарат к проведению нового курса в деревне. Я лично думаю, что мало пригоден. Из передовой статьи "Правды" от 15 февраля мы узнали, что у нас "целый ряд" организаций не видит в деревне классов. Количественное определение этого факта наивно затемняется словечками: нередко... зачастую... кое-где... сплошь и рядом... иногда... Иди доказывай, какой процент партии не видит классов в деревне, хочет жить в мире со всеми, - в том числе и с кулаком. Одно можно сказать - большой процент.

Сейчас в сибирской печати совершенно откровенно начали выяснять, много ли в партии кулаков. Не кулацких подголосков, а форменных кулаков, богачей, скрывающих хлеб сотнями и тысячами пудов, имеющих сложный с.-х. инвентарь, пользующихся наемным трудом и потому активно выступающих против всякого изменения прежней, благоприятой кулакам политики в деревне. Что такой сорт коммунистов в деревне имеется - никто не сомневается. Но что среди них имеются и секретари ячеек, и члены райкомов и инструктора райкомов - признаться и я не предполагал. А между тем, когда начальство разрешило об этом говорить, в "Советской Сибири" появилась удивительная портретная галлерея кулаков-коммунистов с указанием их фамилий, адресов, должностей. Сообщалось, что они (например, один инструктор райкома) выступали на крестьянском сходе против "грабиловской" политики партии. Указывалось, что такие коммунисты укрывают от сдачи по 1090 пудов хлеба и тайком продают его городским спекулянтам (в упомянутой передовице "Правды" как раз говорилось о смычке кулака со спекулянтом, но не говорилось, что есть такие члены партии). Ком-кулаков начинают исключать из партии. Особенно энергично судя по газетам, делают это в Рубцовском округе. И что же? Как только исключили из партии первых 20-30 кулаков, сразу обозначился приток в партию батраков и бедняков даже в самые, застойные ячейки. В газетах прямо говорится, что кулаки не пускали бедноту и батраков в партию.

Можно ли удивляться, что находились не только ячейки, но даже райкомы и даже чуть ли не окружкомы, которые утверждали, что во вверенном им районе кулаков не обнаружено. Можно ли удивляться, что "целый ряд" организаций не видел в деревне классов. Ведь еще "Коммунистическим манифестом" установлено, кажется, что именно имущие классы заинтересованы в замазывании самого факта существования разделения общества на классы.

Я приведу вам две интересных цитаты из краевого партийного органа "На ленинском пути". Статья М. Гусева в N 3 журнала за 1928 год называется: "О хлебозаготовках, деревенских настроениях и "точке зрения". (О Канском округе). В ней говорится:

"В результате что то не слышно, чтобы где-нибудь в округе коммунисты первые показали пример сдачи излишков хлеба. Наоборот, известен ряд случаев, когда коммунисты плетутся в хвосте худших настроений. "Другие держат хлеб. Чем я хуже?" - "Я волен распорядиться своими излишками и повыгоднее продать, кому и когда захочу". Прямо поддерживают враждебную кулацкую агитацию: "Партия нас угнетает, хочет взять хлеб по твердой цене в интересах только рабочих. Нам надо организовать свою крестьянскую партию. Пусть сначала сбавят в городе высокие ставки, а потом и нас заставят сдавать хлеб". Есть коммунисты, имеющие по 300-500 и более пудов излишков, не сдававшийся до последнего времени, и среди них председатели правлений кооперативов сельсоветов. А сельские ячейки об этом ни звука... Такие настроения и факты, мне кажется, не являются присущим одному округу. В большей или меньшей степени они, очевидно, имеют место и в других округах".

Статья М. Гусева помещена без всяких примечаний. Да она мало чем отличается от ряда других сообщений последнего времени. Итак, утверждение о том, что нижние этажи здания затопляются кулацкими элементами подтверждается не только в отношении советского и кооперативного зданий, но частично даже в отношении партийного, о чем мы еще не решались говорить утвердительно, не зная всей правды. Если таковы партийные председатели кооперативов и сельсоветов, то каковы же беспартийные?

Совершенно очевидно, что таковой аппарат еще кое-как под страшнейшим нажимом сверху проводил предписанные ему мероприятия. Но классовой политики он провести не в состоянии и сейчас. Мне рассказывали о методах одного из самых блестящих "ударников", посылаемых из центра для проведения заготовок, займа, самообложения. Где он появится - там сводки дают скачущие вверх цифры. Приведу рассказ так, как я сам слышал:

- Приезжает Х. в сельсовет. - Вы председатель? - Да, я. - А кто ваш заместитель, пошлите за ним. А сами приготовьте дела к сдаче ему. Печати и все прочее. - Почему? - Да потому, - поеде со мной в город. - Зачем? - Очень просто, зачем - в тюрьму. Заготовки не выполнены, заем тоже, самообложение тоже. Я с вами шутить не буду: в тюрьму. Впрочем, оставайтесь здесь до завтра. Я проеду пока дальше, а завтра вернусь. Если не соберете полностью, собирайтесь в тюрьму".

И что же? Приедет завтра, а все собрано. Уж какими средствами это сделано - другой вопрос. Но сделано и в округ летят сводки с цифрами.

Яркий свет на эти методы бросает другая статья в том же журнале, принадлежащая перу И. Нусинова "На ленинском пути" N 4, стр. 19. Два слова о Нусинове. Это Яковлев в сибирском масштабе, главный спец по статистическим аргументам о ничтожности кулака. Тем интереснее его замечание:

"Чрезвычайно характерным является то, что чем слабее партийная органиация, чем меньшим влиянием она пользуется среди бедноты и средняков, чем меньше были ее возможности по линии мобилизации общественного мнения села в борьбе с кулаком, тем охотнее она переходила к голому административному нажиму, злоупотребления "дозами", теряя чувство меры. Нужно прямо сказать: чем сильнее сопротивлялась ячейка нашему нажиму на кулака в начале кампании, чем охотнее она разглагольствовала о том, что "все бедняки - лодыри", тем легче она под градом репрессий в разгаре кампании переходила к оголтелому администраторству".

Из этого отрывка вы видите, что речь идет о таком нажиме, когда потеряно чувство меры, когда начинается оголтелое администраторство. Терминология, напоминающая мне период 1919 г., когда я ездил от ЦК и ВЦИК развинчивать гайки комбедовского режима в Тверской губернии.

Но с другой стороны ясно, что речь идет не о кулаке, как жертве этого "оголтелого администраторства". Едва ли даже Нусинов стал бы нынче печаловаться за обиженного кулака. Нет, речь идет о "размолвке со средняком". По всем впечатлениям моим от газет и встреч, нажим на середняка за редкими исключениями был поистине оголтелым, с потерей чувства меры. На него налетели с небывалым после 18-19 годов шумом, проводя сразу 15 кампаний и все кампании формулировались одним словом: "даешь"...

- Даешь хлеб, налог - (до срока), страховку, ссуды, паевые, заем, самообложение, семфонд - (кажется, еще не все?).

Если бы даже все эти кампании проводились максимально тактично, выдержанно, мудро, с преобладанием убеждения, то и тогда это сгущение во времени целой серии экономичесикх мероприятий должно было встревожить и насторожить середняка. Но разговаривать с ним было некогда и некому. Главное - некому. Время бы нашлось, да некому. Партийно-советско-кооперативный аппарат меньше всего приспособлен был к проведению классовой линии методами убеждения. Он либо глухо (или громко) подпевал кулакам, либо очертя голову кидался, как пес, спущенный с цепи. Оживление советов и секций выразилось в описанном мною выше наезде окружного ударника: сдавай печати, собирайся в тюрьму.

Нусинов констатирует факт, не об'ясняя его. Почему же наиболее благосклонные к кулакам ячейки оказывались наиболее оголтелыми в нахрапе? По моему это об'ясняется очень просто. Оборонительная тактика кулака при всей ее гибкости и разнообразии сводится к одному. Он стремится занесенный над ним удар отвести на более широкую мишень, распредлить более уравнительно на всю деревню. Вообще принцип уравнительности в налогах и др. тяготах находит в кулаках истинных апологетов. А политически кулак хочет, чтобы против партии была раздражена вся деревня, а не он один. И, проявляя оголтелое администраторство, подкулачники в сущности выполняют кулацкую директиву. Поэтому нет ничего удивительного в том, что этот азарт совмещается с об'явлением бедноты лодырями.

Ошибка Сталина (прежняя и нынешняя, поскольку он в Сибири снова повторил эти слова) в том, что он не понимает классового смысла нынешнего рецидива "раскулачивательных" тенденций. Он говорил на 14 с'езде и позже, что партия наиболее готова именно к раскулачиванию. Ничего подобного. Партия (говоря о деревне) оказала сопротивление первой попытке нажать только на кулака. Тут не только сельские коммунисты, но даже судьи и прокуроры в первые моменты отказывались проводить процессы по 107 ст. против кулаков. Первые процессы были полугласными. Когда же эти подкулачники убедились, что партия хлеб возьмет во что бы то ни стало, они поспешили перераспределить силу удара по кулаку и на середняцкие (частью даже на бедняцкие) спины. В этом прямой и ясный классовый смысл. В этом правильная (с кулацкой точки зрения) тактика. Вот почему так легко от саботажа заготовок часть аппарата перешла к безудержной продразверсточной методике вплоть до сажания в холодную тех, кто не купил облигаций. - Я ведь его только один день подержал, - оправдывался здесь один уполномоченный округа по проведению всех кампаний.

Здесь в печати опубликованы факты, когда партийцы созывали собрание бедноты и каждый пункт повестки гласил: "Давай". И давай в первую очередь, чтобы доказать кулаку, какой он мерзавец и какие молодцы бедняки: первыми отдают последние гроши на облигации, первыми несут последний мешок зерна, чтобы устыдить подлого кулака.

И это не только в Сибири. Я получил письмо от одного старого партийца (не оппозиционера), работающего по заготовкам на Украине. Он, старый наркомпродчик, всю революцию проведший на заготовках, утверждает, что происходящее на Украине невозможно называть словом "заготовки". Есть хождение по амбарам, по чердакам, но заготовок, по его словам, нет. Он очень тревожится за настроения средняков. Говорит, что они засыпают армию жалобными письмами. Кое что по этой части мы знаем и в Сибири.

Так вот, не имея возможности определить количественно степень "размолвки со средняком", я полагаю, что размолвка эта все же получилась. Исключения составляют районы и села, где велась кое-какая работа с беднотой. Там и середняк спокоен, и кулак прижат и беднота выпрямилась. Но много ли у нас мест, где работа с беднотой велась всерьез и приспособлен ли нынешний партийно-советский аппарат к такой работе? Нынешняя зима показала даже слепым, каковы жильцы нижних этажей нашего здания. С этой точки зрения "Правда" права: произошел экзамен.

К сожалению, я ничего не могу сказать о том, как переживают городские рабочие (партийные и беспартийные) всю эту деревенскую встряску. А несомненно, что средняцкие настроения должны до фабрик и заводов докатиться.

Ну, вот вам и все важнейшие сибирские новости. В сущности, конечно, трудновато в нашем нынешнем положении уследить за фактами, особенно за деревенскими фактами. Но я старался выудить из печати все, что можно...

---------------

II.

30 мая 1928 г. Барнаул.

Тов. Вардин. Возвращая вам письмо ваше к Саркису от 13 апреля, еще и еще раз спросил себя, справедливо ли я нападал на вас в предыдущем своем письме, пересланном через Ваганяна? Да, вполне справедливо. Но прежде всего, к чему вы столько возились с "мертвым трупом утоплого человека"? Вы хоронили его с таким церемониалом, вместо того, чтобы оттащить падаль на свалку и только. Сколько увесистых аргументов потратили вы на Саркиса. И для чего? Чтобы самому вступить на оный путь.

Оппортунисты и центристы орут на весь мир: "троцкизм - вот враг". С 23 года в этом малопочтенном хоре орали также и вы под дирижерством Сталина - Зиновьева. После 14 с'езда вы уже перестали орать о троцкизме, а устами Зиновьева смущенно покаялись, что в борьбе 1923 года был прав Троцкий, а не вы, сталинские подголоски. Вырабатывая платформу, этот документ международного и исторического значения, спасавший знамя большевизма, никто из вас не попытался сказать об "историческом троцкизме", как опасности. После того, писались контр-тезисы к XV с'езду. Там тоже ни звука о "колебаниях старого троцкизма". После того до самого с'езда выходили при нашем с вами участии бюллетени оппозиции. Опять - ни слова о колебаниях старого троцкизма.

И только попав в Сибирь в качестве виновных по 58 статье, по той самой, которая пред'является <_____ским> белогвардейцам, вы с Сафаровым вспомнили, что есть на свете опасность "старого троцкизма", есть тезис Троцкого о термидоре, и что на всем этом можно кое что подработать у Сталина. Вы были правы, когда писали Саркису, что он не попадет в рай, если скажет Сталину и Микояну, что они обанкротились. Поэтому Саркис и написал попросту, что обанкротился он, Саркис, и просит простить его согрешения. Всю свою душеспасительную переписку с ближними этот пройдоха бросил в клозет. Все разговоры, что оппозиция победила политически, хотя и разгромлена организационно - это были фокусы достойного ученика зиновьевской политшколы. Всю эту волынку тянул Саркис единственно для того, чтобы поднести Сталину на блюде не одно свое заявление, а групповое. Таковые все же котируются на рынке выше, чем единоличные покаяния и отречения ренегатов.

Но теперь выступаете вы, тоже зиновьевские ученики. Вы тоже чувствуете, что прийти к Сталину с рассуждениями о его банкротстве - значит не достигнуть желаемого результата. А прийти - вам прямо брюхом хочется, нутро требует. Отсюда - "старый троцкизм", который вы поднимаете, как мишень. Попросту сказать, вы предлагаете свои услуги на должности не только "проработчиков" троцкизма (должность вами занимавшаяся до 14 с'езда) под руководством Слепкова - Мартынова - Рафеса и К-о. Нет, время проработки - это пройденная ступень. Теперь вы должны занять пост тюремщиков при камерах троцкистов, авторов платформы, контр-тезисов. Попробуйте доказать, что нас есть за что держать в камерах после 15 с'езда. Оправдайте 58-ю статью. Вот что будет вам предложено, как экзаменационная работа на звание раскаявшегося участника "троцкистской оппозиции".

По выдержкам из писем Саркиса видно, что он не сразу, а довольно плавно скатывался на мягких частях на путь философии "применительно к подлости". Ваши письма к Саркису как-будто говорили, что вы - против сей философии. Вы правы, что с такой философией можно искать службу (да и то скорее прислужничество), чем революционную работу.

Но, по совести говоря, ваше с Сафаровым заявление о готовности искоренять троцкизм - при попытке в то же время сохранить на лице некоторую тень невинности, - производит еще более отталкивающее впечатление. То-то посмеется Слепков. Стоило ли вам с Воздвиженки на Старую площадь*1 двигаться через Бийск и 58-ю статью. Ведь это курам на смех.
/*1 Старая пл., в Москве - место где находится здание ЦКВКП(б). Ред.

Чего это стоит политически - вы сами понимаете. А по человечеству - зрелище отвратительное. Я просил Ваганяна рассказать вам об одной детали еврейского похоронного обряда. Когда покойника собираются уже выносить из синагоги на кладбище, служка наклоняется к покойнику, окликает по имени и об'являет "Знай, что ты умер". Хороший обычай.

Л. Сосновский.

---------------

III.

26/V. 1928 г., Барнаул.

Дорогой Л. Д.

Последнее Ваше письмо от 5 мая (ваша дата) имеет штемпель алама-атинский от 7 мая и мне вручено - 24 мая, что все же скорее, чем месяц и 6 дней. Вообще я замечаю на некоторых получаемых мною письмах разницу в дате самого отправителя и почтового штемпеля, что наводит на размышления о двойной работе ведомства (при отправке и получении). Рационализация не повредила бы и здесь: ведь все дороги ведут в одно здание...

Я получил от Радека в мае письмо. В письме этом есть одна фраза, требующая ответа, который я и попытался дать. Он пишет, что в отношении своего пролетарского состава, партийное "большинство" оказалось несколько лучшим, чем мы о нем думали.

Во-первых, не ясно, что он подразумевает под словами: "пролетарский состав". Во-вторых, я ему указал, что когда, он, Радек, думал о составе большинства хуже, оно все же не арестовывало и не ссылало рабочих большевиков сотнями. Лучше же стал о его пролетарском составе думать Радек именно тогда, когда аресты и ссылки большевиков-рабочих приняли массовый характер.

Теперь о письме-тезисах Преображенского. Вероятно до вас они дошли. Я сначала ответил ему телеграммой: "Поменьше торопливости, поменьше преувеличений, иллюзий, вспомните 5 декабря 1923 г."*2. Затем послал коротенькое письмецо.
/*2 5 декабря 1923 г. Политбюро приняло резолюцию т. Троцкого о партийной демократии, чтоб немедленно же растоптать ее ногами. Ред.

Вообще, публика гадает и спорит: есть ли новый курс (левый) и если есть, то как к нему отнестись. Молодежь (ссыльная) ведет очень горячую дискуссию (письменную). Я тоже, как и вы, страстный почитатель Щедрина. Под рукой у меня сейчас его сочинений нет, но я на память могу приблизительно процитировать страничку из "Убежища Монрепо". Помните, герой решает заняться "международными" делами. Он слышал, что царское российское правительство, освободив любезных "братушек" болгар, задумало осчастливить их конституцией. Он запрашивает одного болгарского деятеля: "Правда ли, что у вас будет конституция". Тот отвечает: "Действительно, будет конституция, сиречь Устав о пресечении".

Рубцовская газета "Степной пахарь" (Рубцовск - это новый окружной город между Барнаулом и Семипалатинском) напечатала речь Сталина на московском активе в несколько выправленной редакции. В "Правде" было напечатано: "Мы должны, товарищи, держать открытым клапан самокритики. В Рубцовской же газете напечатано: "Мы должны, товарищи, держать открытым капкан самокритики".

Которая редакция точнее? И что у нас будет: самокритика или 58-я статья, конституция или устав о пресечении? По моему, очень преждевременно ставить диагноз. Факт таков, что именно после апрельского пленума ЦК, то есть после решений о самокритике, последовали массовые аресты и высылки из Москвы, преимущественно рабочих. Очень показателен и случай с Блесковым. В тех вырезках, что я вам посылал, было письмо слесаря екатеринославского завода им. Петровского Блескова к Затонскому. Письмо*3 не предназачалось для печати; но Затонский направил письмо в редакцию, снабдив лестным, почти восторженным примечанием. Если бы такое примечание (предисловие) дал оппозиционер, ну, тогда понятно: известные пессимисты, маловеры, нытики, паникеры, не видящие светлых сторон и прочее. Но Затонский, председатель ЦКК, КПУ, успешно расправляющийся с оппозицией, собственноручно выдал Блескову аттестат, оценив его письмо, как замечательное и подлинное выражение воли и мыслей пролетариата, как крик "изболевшей души" рабочего.
/*3 Содержание письма Блескова сводится к следующему: образовалась пропасть между рабочими и партией. Молчать стыдно - говорить нельзя. Буржуазный спец может надругаться над рабочими. Идет взаимное укрывательство "бессменной" верхушки и т. д. Ред.

"Рабочая Газета" в самых резких выражениях об рушилась и на Блескова и на Затонского. Целая страница газеты была озаглавлена "Против паникерства и нытья". "Откровения т. Блескова и неуместный восторг т. Затонского". Статья (во всю страницу) об'являет критику Блескова не честной и не революционной и выражает крайнее удивление, как это Затонский мог выдать документ за волю и мысли лучшей части пролетариата что нападение было инспировано из ЦК, я вам тогда же писал. Мое предположение подтвердилось документально. На днях передовица "Правды", раз'ясняя лозунг самокритики, тоже указывала на письмо Блескова, как на образец критики нездоровой, враждебной. Между тем, Блесков - старый рабкор, известный редакциям. Письмо его проникнуто действительно пролетарской болью за творящееся вокруг него. Разве меньшевик стал бы целые страницы заполнять критическими указаниями на разные непорядки и вносить практические предложения? И с чего бы стал он писать лично Затонскому? Наконец, свидетельство Затонского тоже чего нибудь да стоит. Неужто он разучился отличать злостное меньшевистское нытье от здоровой рабочей критики? Таким образом, пределы самокритики очерчены. Бедный Затонский! Как то он будет выпутываться. А кое-где водятся оптимисты насчет "левого" курса! Если даже Затонский оказался неблагонадежным, куда уж дальше. Буде вам известны такие оптимисты, преподайте им историю грехопадения Затонского.

Нет, право, хоть переписывай сказку Щедрина об идеалисте-карасе и скептике-ерше.

И еще одно. Сразу после помещения письма Блескова о "бумажном бандитизме", который захватывает заводы, ВСНХ Украины созвал совещание - для выяснения, есть ли на заводах указываемый Блесковым "бумажный бандитизм". Совещание признало, что в общем указываемое им явление есть в наличности.

А Петровский выступая в Харькове на конференции рабкоров, заявил, что в письме Блескова он не усматривает ничего, кроме... цинизма и хвастовства. Так и сказал. Вот вам образчик монолитности украинского руководства. Затонский признает подлинным выражением воли и мыслей пролетариата. Петровский об'являет цинизмом и хвастовством. А все это читает пролетариат Украины. Читает и размышляет: самокритика или 58 статья, конституция или устав о пресечении? По моему это факт огромного политического значения. Не меньшего, чем смоленское дело.

В качестве старой газетной крысы я читаю чуть не все столичные газеты и кое какие провинциальные.

Что самое важное в смоленском, как и артемовском, сталинском (прошу не смешивать город с "мастером"), и пр. делах? Не то, что уже сама ЦКК пустила в оборот термин "перерожденчество", хотя и это характерно. Самое важное в том, что нынешняя система руководства и администрирования абсолютно бессильна не только предотвратить, сделать невозможным подобные "случаи", но даже узнавать о них сколько нибудь своевременно. Едва ли не с Дымовки мы начали узнавать о "дымовках" только благодаря разным случайностям. Убийство, самоубийство, изнасилование и т. п. - вот казусы, благодаря которым узнают, что в организации не все благополучно. Подумать только: такой густо пролетарский округ, как Артемовский, с 180.000 рабочих и соответственной численности партийной организацией, оказывается неспособным не только устранить перерожденцев, прохвостов, уголовников и пр., но хотя бы поднять перед центром этот вопрос.

На харьковской фабрике "Канатка" обнаружен был факт диктаторства нескольких прохвостов (терминологии харьковских газет). Прохвостов сняли, а затем газета об'явила, что ячейка фабрики "в общем и целом" здоровая, оппозиции давала единодушный отпор, неукоснительно идет по ленинскому пути.

По поводу признания ячейки здоровой скептически высказался в "Правде" небезызвестный Ф. Ксенофонтов (тот, что установил кроме эпох Маркса и Ленина еще эпоху Сталина - помните историю с его статьей для "Большевика"?). Ксенофонтов резонно спрашивает: как же можно признать ячейку здоровой, если она "непротивленчески" относится к диктаторству кучки прохвостов? Разве ленинизм мирится с непротивленчеством? Притворяющийся наивным или насквозь глупый Ксенофонтов не понимает, что он ходит около самого опасного вопроса. Ярославский в Артемовске тоже заявлял, что организация здорова, только руководили ею отборные прохвосты. Сейчас Яковлев в Смоленске декламирует такие же пошлости.

Кстати, знаете ли вы, кто был секретарем ОК в знаменитом г. Сталине? Тот самый Моисеенко, который приобрел печальную известность "перманентными" выкриками с места на 14 с'езде партии. Он орал так много, что Зиновьев сказал ему: если сложить все ваши "реплики", то получится самая длинная речь. Я помню отвратительную рожу этого суб'екта: тип из чайной "союза русскаго народа", подрядившийся из'являть гнев доброго русского народа. Вот этот гусь и руководил Юзовкой, ныне Сталиным. ЦК опубликовал ему выговор, запрещение занимать ответственные должности за пьянство, воровство, разврат. После Юзовки он секретарствовал еще в Полтаве. Там его и застигло постановление ЦК о сталинской организации (бюро окружкома распущено). Один сосланный из Полтавы товарищ рассказывал, как сей Моисеенко во время дискуссии высоко держал знамя 100 проццентного ленинизма. Наши оппозиционеры оказались "шляпами". Имея в руках материалы о преступлениях этого вождя, они постеснялись открыть рабочим глаза на порядок, при котором такие типы могут назначаться в руководители партии. Зачем, дескать, припутывать к принципиальной политике такие грязные дела? Чудаки! Затем интересно, что сталинское дело, то есть дело Моисеенко, уже разбиралось, а Моисеенко управлял Полтавою. Газета с резолюцией ЦК прибыла в Полтаву во время пленума ОК, на котором председательствовал Моисеенко. Делегаты молчком передавали газету друг другу, а стопроцентник продолжал сидеть на председательском месте. Я вас уверяю, дорогой Л. Д., что ни у одного члена пленума не хватило бы революционного мужества сказать сему прохвосту: пошел вон, негодяй, тебя ЦК изгоняет с ответственных постов! Нет, они смирно сидели с "Правдой" в руках и ждали, что будет. Когда, наконец, газета попала и ему на глаза, он ни говоря ни слова, "смылся" с заседания и смылся из Полтавы.

Вот это зрелище, как целый комитет сидит с резолюцией ЦК в руках и слушает разглагольствования уже снятого, клейменного негодяя, не смея поднять голоса - может ли быть что-нибудь убийственнее! Какой Гоголь, какой Щедрин изобразит это сконцентрированное стопроцентное молчалинство. И чего же требовать от рядовых членов этой здоровой сталинской (в кавычках и без оных) организации, когда комитетчики, даже с резолюцией ЦК в руках, сидят, как загипнотизированные кролики перед удавом? ЦК мол далеко, а Моисеенко близко.

Говорить о здоровьи организации в таких случаях - не значит ли уподобиться наивному пациенту, который заявляет доктору: я то вообще здоров, только нос почему то провалился.

Ведь в Артемовске, Сталине, Смоленске мы видели форменный паралич многочисленных организаций. А шахтинский процесс? Я с глубоким вниманием читал весь обвинительный акт по делу. Впечатление такое, точно дело происходило в какой то пустыне. Ни партии, ни профсоюзов, ни советов, ни РКИ, ни органов ВСНХ - никаких препятствий. Ведь это жутко! Вспоминается ленинская брошюра: "Удержат ли большевики власть". Сколько там ставки на каждого рабочего, каждого солдата, каждую работницу в деле строительства советской власти. А тут на 11 году - и такая пустыня в Донбассе.

Возвращаюсь к моим размышлениям о системе. Дорогой Л. Д., об этом надо подумать и с точки зрения будущего. Помимо режима сталинизации, остается также вопрос о том, насколько нынешняя государственно-профсоюзно-кооперативно-торгово-партийно-комсомольская система обеспечивает возможность видеть что нибудь сверху?

Вот Смоленск. Во главе всей губернии стояла форменная банда. Снизу ни один рот не открывался для того, чтобы разоблачить банду перед ЦК и ЦКК. Целые тысячи молчаливых укрывателей с партбилетами (злобные обыватели называют в применении к таким деятелям партбилет "хлебной карточкой"). А сверху целые тучи инструкторов и прочих деятелей ездят обследовать, ревизовать, инструктировать Смоленскую губернию - каждый по своей линии (ВКП, КСМ, ВЦСПС, Наркоматы, Коопцентры всех видов). Мне кажется, по какой бы линии я ни приехал в город, где управляет спевшаяся и спившаяся банда, о проделках которой вопиют даже камни, я бы учуял, что в губернии - неблагополучно. Если таков губком и ГКК, чего же ждать от хозяйственников, торговых и кооперативных деятелей, соприкасающихся с НЭП'ом? И еще одна печальная странность: во всех этих делах (Артемовск, Сталин, Смоленск, за исключением Шахтинского) никакой роли не сыграло ГПУ. Об этом стоило бы поговорить особо. Итак, инструктирующая, обследующая, ревизующая саранча ничего не видит и ставит подписи под благополучными "в общем и целом" актами.

Другая саранча сидит в центре над отчетами, сводками, таблицами, из смоленско-артемовско-сталинских трущоб и сводит все это во всесоюзные благополучные отчеты, подготовляемые к с'ездам, на которых произносятся теперь шестичасовые речи. Какой-нибдь Рухимович даже на с'езде комсомола выступает с необозримыми диаграммами о промышленности. Если вспомнить, что у Ломова в Донугле Управлением нового строительства целиком овладели нынешние подсудимые, то цена этой статистике о новом строительстве все таки понижения. А ведь сколько денег стоит вся эта фиктивная и полуфиктивная отчетность о смоленско-артемовско-сталинском хозяйстве. Я, конечно, не проповедую упразднение цыфири, но думаю, что на этом пути лежат большие миллионы, потребные на индустриализацию, жилища, культуру. А взамен этой обманной информации надо искать путей к живому и более правильному осведомлению о действительности. До чего доходит безсмыслица... Я видел как то в ВСНХ, как ловко устроено движение бумаг из отдела в отдел. А вот что происходит дальше. В ВСНХ есть маленький человечек, который только и делает, что наклеивает марки на исходящие из ВСНХ пакеты и сдает их на почту. Этакий советский Акакий Акакиевич. И вот Акакий Акакиевич стал деньги, отпускаемые на марки, пропивать, а пакеты сваливать в большой шкап. Длилось это около трех месяцев. Около половины всех исходящих от ВСНХ пакетов лежали в шкапу. Вскрылось дело, когда пьяницу прогнали и когда кто то заглянул в его шкап. Пакеты преспокойно лежат. И механизм работы таков, что самопроверка исключена. Попробуйте при сборке автомобиля не навинтить одной гайки - это вскроется еще до выпуска машины из цеха. А тут посылали срочные, весьма срочные пакеты (например, о подготовке к сплавной кампании) и лежащие в шкапу пакеты ни капельки не потревожили ни вверху, ни внизу ни одного винтика в механизме ВСНХ. Идут ли пакеты, лежат ли пакеты. А дон Номеранцо все пишет, и пишет...

Нужно ли его писание? На Старой площади у Сталина аппарат вырос до 1.2000 человек. А что делается в Херсоне? Знал в Москве я и еще 2-3 человека. То же и об Одессе, тоже о Владимире (дело знаменитого Асаткина, замятое его покровителями, не худшее, чем смоленское: там обнаружился двухмиллионный фонд в распоряжении секретаря губкома для подкупа аппарата, чтобы был послушен секретарю). Тоже о многих других городах.

Нет, помимо внутрипартийной демократии надо еще свежими глазами посмотреть, как "фукцирует" всяческий наш аппарат. С этой точки зрения не худо вспомнить даже наш оппозиционный механизм в период дискуссии. Одна комната, одна девица, один телефон. И против нас - весь Левиафан Угланова с районами и некоторыми "подсобными" учреждениями, что находятся неподалеку от начала Мясницкой улицы. И все же сражались...

---------------

28/VII - 22/VIII, Барнаул.

Дорогой Л. Д.!

Я не писал вам около месяца. Будучи заняты критикой проекта программы Коминтерна, вы, пожалуй, и не заметили этого. А события стремительно развиваются. То, о чем думали писать вчера, сегодня уже бледнеет, кажется устаревшим. Даже у вас в заключительной части разбора программы кое что уже устарело, пока написанное шло до меня. Вы там справедливо говорите о нашей готовности поддерживать всякий хотя бы и слабый маленький шажок центристов влево. Увы, кажется, и поддерживать то после пленума ЦК ничего не остается. В ближайшее время воспоследует "расшифровка" резолюций, перевод их на язык декретов, циркуляров, ассигнований. Тогда все станет ясно.

Дело в том, что слово "левый курс" принадлежит не самим сталинцам, а оппозиционерам. Центристы делают вид, что ничего нового не случилось и что они плавно и неуклонно развивают без толчков и скачков свою всегда правильную (ну, еще бы!) линию. А кое кто старается их уговорить, что они ужасно полевели. И нас хотят убедить в том же. Впору Сталину хоть с опровержением выступать против возводимого на него поклепа. Но лучше всего опроверг обвинение в левизне закончившийся пленум.

Итак, весь антикулацкий курс - временная неприятная вспышка, которую стараются забыть. Кулак более, чем наполовину амнистирован. Не он, оказывается, главный виновник заготовительного кризиса, а об'ективная бесхлебица: мало у нас товарного хлеба и шабаш. А тут еще цены на хлеб низковаты. Теперь ЦК нашел 8 способов устранить всякую необходимость применения чрезвычайных мер.

Представьте себе, что кулак Юдин с этим несогласен. Кулак Юдин, о котором я прочел в N 148 "Челябинского Рабочего" смотрит в корень. Он не принадлежит ни к тем людям, которые не видят классов, ни к тем, которые, по словам Сталина, мыслят себе советский строй опирающимся на рабочих и одновременно на кулаков. Когда к кулаку Юдину пришли за хлебом, он запер ворота на запор и никого не пускал. Пришлось проникнуть к нему обходным путем через забор. У Юдина оказался спрятанным хлеб.

"Свидетель Власов рассказывает:

"Когда хлеб у Юдина был уже обнаружен, я его спросил, как он теперь, обманувши советскую власть, будет смотреть ей в глаза, Юдин с иронией ответил: - меня учить нечего, я прекрасно знаю, что делаю, на то и классовая борьба". В подтверждение этого Власов показывает, что кроме 500 пудов спрятанного под домом хлеба у Юдина там же была припрятана винтовка. Юдин лучше многих других понимает, что такое классовая борьба. Пусть теоретики мирного вростания кулака в социализм поучатся классовой идеологии у челябинского кулака Юдина, у которого спрятанный хлеб прекрасно дополняется спрятанной винтовкой.

Успокоят ли Юдина 8 пунктов июльского пленума ЦК, откажется ли он от своей классовой программы (выражением ее служит винтовка в подвале) - покажет будущее.

Прячут ли везде винтовки с хлебом - не знаю, но что хлеб прячут в ямы - это факт. Весь май и июнь сибирские газеты пестрили заметками о ямах, в которых кулаки (и не они одни) прячут хлеб. В местной барнаульской газете я насчитал таких заметок десятки и относятся они равномерно ко всем районам округа. Спрятать в деревне сотни пудов хлеба, чтобы не узнали соседи - немыслимо. Отсюда мой вывод, что прятание хлеба в ямах пользовалось известным покровительством со стороны большинства. Прилагаю при сем для вашего архива вырезку из минусинской газеты (передовая от июня), где разоблачается середняк Кочерга, спрятавший в лесу пять пудов хлеба. Кочерге напоминают о 107 статье Уг. Кодекса. Укрывательство пяти пудов в богатом минусинском пшеничном округе - о чем говорит это факт политически? Он говорит, что охрипшие от криков о середняке чекисты сумели в кратчайший срок восстановить против партии середняка и бросить его в об'ятия кулаку. Какого еще вотума недоверия надо Сталину? В некоторых заметках имеется характернейшее указание, что использованы ямы, сделанные еще в 1920 году (дата для Сибири зловещая). И эти люди так усердно травили Ивана Никитича Смирнова за его замечание, что в крайнем случае можно пойти на временную размолвку со средняком, лишь бы не дать советской власти погибнуть. Я не знаю, какие именно слова сказал там И. Н. Но всякому ясно, что мы прежде всего обеспечивали бы себе полную поддержку бедноты, чего нынешнее руководство абсолютно не может, а его аппарат абсолютно не хочет. При этом условии возможность поссориться со средняком была бы сведена к минимуму. Во-вторых, ведь наши предложения делались еще в прошлом году, не в порядке паники, а в порядке предвидения и должны были целиком обеспечить более плавное поступление хлеба. Каррикатурная история с займом денежным вместо предполагавшегося займа натурального - свидетельство о бедности. Рассовывали этот заем по рабочим, по учителям, по бедноте. С триумфом печатали в газетах, что беднячка такая то отдала на облигации последнюю трешницу не в пример кулакам, которые не берут таковых облигаций. Или наоборот, в нашей барнаульской газете на первой странице помещен был портрет бородатого мужичка, который - вот истинный сын отечества! - сразу взял на 300 рублей облигаций. (Средний валовой доход по нашему округу не превышает 300 рублей в год, следовательно это кулак).

Не помню, писал ли вам, как барнаульские и иные кулаки, помимо спрятанных винтовок, решили использовать винтовки, находящиеся в казармах. Армия была залита потопом писем, воззваний, телеграмм из деревни. Тон всех обращений был весьма высокий. Политотделам пришлось повозиться не мало. Оказалось, что и в казарме нашлось не мало сторонников жизни "в мире со всеми классами".

Мне сообщали, что в некоторых городах пришлось потом из'ять из армии до 5% состава, как явно кулацких элементов. Там были не только рядовые красноармейцы. Если вы вспомните, в какую цифру определяли разные Яковлевы процент кулаков в деревне, и сопоставите с этим процент коммунистов в армии, могущий противостоять кулакам в шинелях, то картина получится ясная. Да и все ли коммунисты надежны по части желания жить "в мире со всеми классами?" По отдельным отрывочным данным я знаю, что в некоторых районах УЖЕ пришлось исключить до 25% коммунистов из партии (в деревне). Я не уверен, что и сами исключатели нынешние вполне благонадежны по этой части.

Как пойдут заготовки этого года? Во всяком случае, сразу после ям к спокойному рыночному режиму перейти трудновато. Даже и при повышенных ценах. У нас виды на урожай пока хорошие, лучше прошлого года.

Теперь о самокритике. Заметили ли вы в "Правде" на этих днях целую сводку о том, как воспринимается циркуляр ЦК от 3/VI на предприятиях Москвы и др. городов? Картина безотрадная. В то время, как Сафаров и К-о кричат: "осанна", на местах даже не заметили этой "новой эры". Так себе, еще новый циркуляр за N 0000. Новая кампания. Секретари ячеек так и заявляли: сначала выполним календарный план (проработка резолюций райкома, губкома и т. п.), а потом проработаем и этот циркуляр. Встаньте в очередь, сталинская хартия вольностей! Еще не все резолюции райкома проработаны. Это ли не шедевр? Недаром даже Угланов однажды публично жаловался по поводу неудачнаго двукратного визита Кости Уханова на Прохоровку: планировать то мы научились, а огонька большевистского у нас нету. Святая простота! Откуда огоньку взяться? Слава тебе Господи, поработали брандмейстеры за последние пять лет.

Организует самокритику и небезизвестный Киров, которому ведь самокритика "нужна, как воздух". Дело Зорича все знают. Политбюро должно было заткнуть рот Зоричу, чтобы удовлетворить "жаждущего самокритики" Кирова с его двумя собачками. Теперь Киров приглашает желающих "самокритиковаться". Прения по его докладу на областкоме очень поучительны (суж по "Красной Газете"). Вот вкратце самое существенное из речей ораторов.

"Средние звенья аппарата - райкомы, областком остаются незатронутыми. Подвергаются критике только цех: "ячейки да коллективы".

"Элементы, достаточно обюрократившиеся, в первую очередь прикинутся ярыми сторонниками самокритики и выхолостят таким образом ее содержание.

"Необходимо побороть боязнь со стороны рабочих, которые опасаются репрессий. Характерен заголовок ответной статьи секретаря райкома Аменицкого в "Ленингр. Правде". СТОИТ ЛИ БЕСПОКОИТЬСЯ ЗА ЛИНИЮ РАЙКОМА?" Аменицкий, конечно, прав. Не стоит. Разве может быть плохая линия у районов, а тем более губернского, областного и - прошу встать! - у Центрального Комитета. На них почиет благодать божия.

Что касается боязни рабочих критиковать, я приведу вам только один, взволновавший даже меня факт из ленинградской действительности, опубликованный "Трудом" (от 3/VII). На табачной фабрике им. Клары Цеткиной работница Фадеева (жена коммуниста) выступила с критикой производимой рационализации. Директор заявил, что так могут выступать только "люди не из рабочего лагеря", чуть ли не контр-революционеры. Фадеева протестует. Ее отец и мать всю жизнь были рабочими, муж коммунист, сестра и муж сестры - коммунисты, брат - комсомолец. Это она то не из рабочего лагеря? Разве она не имеет право высказаться на собрании в защиту неправильно выгоняемых на биржу труда?

Директор заявляет: ваши слова уже зафиксированы в протоколе. Фадеева начинает беспокоиться. Она, очевидно, знает всю меру произвола, который распустился под крылом у Кирова пышным цветом. Она просит дать ей на просмотр протокол с ее речью. Шабаш! Что написано услужливым пером секретаря, то свято. Фадеева в величайшем нервном возбуждении. Она так усердно готовилась к выступлению. Читала речи Сталина и Орджоникидзе, делала из них вырезки и вот попала в контр-революционерки. За что? Почему? (дальше цитирую по "Труду").

Больше не буду выступать, - говорила она, - и беспрерывно плакала. Каждый звонок заставлял ее вздрагивать: не за ней ли пришли, не арест ли? И в ночь на 1 мая она умерла. Работницы, ее подруги, узнали об этом, собравшись на первомайскую демонстрацiю. Не знающее границ возбуждение. - Фадеева погибла за нас, за правду!"...

Дальше описывается, как хоронили умершую от СТРАХА работницу. Как работницы требовали, чтобы ее тело привезли на фабрику, а ячейка отказывала. Как настояли рабочие, какие речи произносились над ея гробом.

- Не будем больше выступать, - говорили и говорят делегаты, - не будем больше ходить на собрания... Не будем больше писать в стенгазету. Какой смысл? Все равно, делают по своему, - говорят рабочие рабкорам, которые у них просят заметок".

Такова атмосферочка на крупной фабрике в красном Ленинграде. Я забыл добавить, что Фадеева выступала на цеховом производственном совещании в связи с рационализацией и предстоящим сокращением. Если от страха умирает, во всяком случае ждет ареста за речь даже потомственная пролетарка, член коммунистической семьи, можете себе представить, какой террор испытывают новые пришельцы на фабрику.

Мудрено ли, что циркуляр N 0000 от 3/VI не производит ни малейшего впечатления на массы. Это и констатирует масса заметок в "Правде" и др. газетах.

Киров в докладе констатировал факт оживления работы оппозиции в Ленинграде и др. местах.

"Правда, здесь не только самокритика помогла, но и хлебозаготовки и затруднения с колдоговорами, а самокритика дала легальный паспорт".

Киров призывает давать нежелательным критикам "буквально по затылку". Этот карьерист будто бы не понимает, что вся разложившаяся аппаратная банда смоленского типа и без того усердно ударяет по затылку всех рабочих. Что достаточно простой работнице выступить на производственном совещании против директора, чтобы попасть в контр-революционерки. Мудренно ли, что "за линию райкома (кировского) стоит ли беспокоиться?" Конечно, не стоит.

Было бы с моей стороны несправедливым, если бы я не отметил более интересных симптомов в жизни сибирской организации. Из всех читаемых мною газет я ни в одной не заметил тона, какой иногда звучит здесь. Вот заголовки над одной статьей, открывшей кампанию против Кузнецкого окружкома:

КУЗНЕЦКИЙ ОКРУЖКОМ ПАРТИИ ПРИЗНАЕТ КРИТИКУ ТОЛЬКО "СВЕРХУ ВНИЗ".

Тем, кто осмеливается критиковать снизу верх, предлагают получить расчет. В результате налицо огромные недочеты в работе окружкома и районных комитетов партии.

ПАРТИЙНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КУЗНЕЦКА ДОЛЖНА ЗАСТАВИТЬ ОКРУЖКОМ ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ЛИНИЮ ИЛИ ПЕРЕИЗБРАТЬ САМЫЙ ОКРУЖКОМ.

Статья довольно интересная. Она рисует заурядные порядки в аппарате. Верхи, вполне свободные от ответственности перед низами, пьянствуют, дебоширят, разлагаются. Низы в зажиме. За критику - рассчет. Окончательно пропившегося переводят в другой район. "Принцип передвижек". В округе 12 райкомов. Число их 12, говорит автор, вполне достаточно для бесконечного числа комбинаций с передвижками. Таким образом, райкомы "обновляются" (это для отчетов об оживлении), а люди все те же. Автор (их впрочем два) констатирует ужасающе низкий уровень политического развития партийной массы и приводит очень интересное соображение:

"Политическая неграмотность членов партии мешает их критическому отношению к работе парторганов. Это несомненно. Но несомненно также и то, что ЗАЖИМ, строгое соблюдение принципа критики только сверху вниз ПРЕПЯТСТВУЮТ ПОЛИТИЧЕСКОМУ РАЗВИТИЮ ЧЛЕНОВ ПАРТИИ. ЕСЛИ ПАРТИЙНОЙ МАССЕ НЕ ДАЮТ КРИТИКОВАТЬ ПАРТОРГАНЫ, ЕСЛИ ЕЕ ВОСПИТЫВАЮТ В ДУХЕ БЕЗГРЕШНОСТИ ЧЛЕНОВ ОКРУЖКОМА И ДАЖЕ РАЙКОМЩИКОВ, ТО НЕТ СТИМУЛА К УЧЕБЕ, НЕТ ЖЕЛАНИЯ ВНИКНУТЬ В РАБОТУ, ОТМИРАЕТ СТРЕМЛЕНИЕ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В КОЛЛЕКТИВНОЙ РАБОТЕ ОРГАНИЗАЦИИ.

ВОТ ГДЕ КОРЕНЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕГРАМОТНОСТИ КУЗНЕЦКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ("Сов. Сиб." 6/VI).

Боюсь повредить авторам статьи и (повидимому, молодым пропагандистам из центра), но по моему Л. Д. Троцкий не мог бы короче и выразительнее охарактеризовать крах системы политучебы при Сталине. Только вместо слов Кузнецкая организация надо поставить - международная, - а вместо безгрешных окружкомщиков и райкомщиков безгрешных цекистов и цекакистов. Все остальное останется. Попытка вместо выработки миросозерцания органическим участием в партийной жизни и борьбе дать зубрежку и муштровку приносит на одном полюсе слепковщину, а на другом - ужасающую политическую неграмотность, соединенную с отвращением к навязываемой насильно политграмоте.

Самый факт признания этого низовыми пропагандистами знаменателен. Вы показали своим разбором программы КИ то же самое только в международном масштабе. То же политнеграмотность - только вождей компартий. Уровень дискуссии по проекту программы - безнадежный.

Но вернемся к Кузнецкому окружному. После напечатания статьи с приведенным заголовком вожди окружкома - безгрешные - поступили так:

"Это не самокритика, а потуги к развалу нашей славной организации.

Секретарь ОКК сказал еще лучше:

"Критика, это, брат, тонкая штука. Ты представляешь, что у нас сейчас может получиться? Что скажет рядовой коммунист?"

Наконец, корреспондента "Сов. Сибири" вызвали на квартиру секретаря окружкома Новикова и в присутствии секретарей и заворгов райкомов сказали ему так:

- Не за свое дело взялся. Источник всей шумихи - оппозиция. Такая критика направлена к подрыву всей организации. Кое-кому свернут за это голову и отберут партбилет. И с тебя попросим партбилет. Лучше перестань, пока не поздно, заниматься такой критикой. Имей в виду, что критикующих мы выявим ЧЕРЕЗ ГПУ.

(Все это я привожу из газетного сообщения. Комментарии излишни).

Когда же секретарь ОК Новиков увидел, что кампания против ОК явно санкционирована Крайкомом*1, он в подходящей форме "признал свою ошибку". Он правильно учел, что нынче большой спрос на "признающих ошибку". Если осужденным по 58 возвращают партбилет за "признание", то уж ему то портфель оставят наверняка. Он еще даже в гору может пойти, как человек "способный исправляться". Но оказалось, что кое что доходит до массы. Когда массе дали немножечко поговорить об окружкомских делах, секретарю оставаться было невозможно и его "переизбрали". Вообще здесь сейчас пытаются не снимать сверху, а подвести под переизбрание. Иногда комбинируют то и другое, как было в Иркутске, где "переизбрали" все бюро ОК, а секретаря ОК Зимина сняли с санкции ЦК. Кстати, об этом иркутском деле. Что там было по существу - нам судить трудненько. ОК сопротивлялся проведению "тарифной реформы" на ж. д. Затем ОК вел какую то политику на образование отдельной от Сибкрая новой области. Повидимому, тут таки есть вредный душок эсеровского областничества.
/*1 Только потому она и могла состояться. Ред.

Но перлом иркутских дел является обращение ОК (в лице пред. ОИК Кучмина) к местному купечеству с предложением помочь местной власти в трудном хозяйственном положении. Местное купечество, с разрешения власти устроило собрание для выработки своей платформы и пред'явило таковую в ОК. В скобках сказать, это только нам нельзя собраться для выработки обращения в партийную инстанцию, а купечеству - сколько угодно. Платформу купечества огласил в одной речи Сырцов. Суть платформы - проста. Отменить советскую конституцию, а если можно то и советскую власть. В крайнем случае, они согласны примириться с советской властью на основе другой конституции. Они требуют не только избирательных прав, но и вообще уравнения частника решительно во всем с "остальными гражданами". Мало этого, они требуют, чтобы государственные и кооперативные предприятия не пользовались никакими преимуществами перед частными в области кредита, сырья, поставокъ государству. Требуют изменения налоговой политики. Требуют изменения общественной атмосферы вокруг частников. "Вот и все". Основным принципом хозяйственного порядка, по мнению частников, должен быть принцип "свободной конкуренции" - вплоть до найма рабочих и служащих. В случае выполнения их "пожеланий" купечество согласно "подмогнуть" советской власти всеми силами. Из речи Сырцова не видно, сослали ли авторов документа по 58-й статье. Между тем, именно здесь все элементы 58 статьи: попытка подорвать и ослабить советскую власть. Ибо что останется от соввласти после осуществления этой купеческой "хартии вольностей?" Купечеству даже не пришлось прибегать к захвату МВТУ*2, чтобы выработать свою платформу: им и помещение дали.
/*2 Моск. Высш. Технич. Училище - аудитория которого была захвачена оппозицией в ноябре 1927 г. для массового собрания. Ред.

Письмо мое затянулось, но я поступлю, как толстые журналы летом: выпущу его двойной нумерацией. Накопилось много всяких фактов.

Острейшая схватка между комсомолом и ВЦСПС по поводу брони выражалась внешне в полемике между "Трудом" и "Комс. Пр.". Люди сведущие сообщали, что кампания комсомола инспирируется или негласно санкционируется "мастером" революции. Борьба умолкла так же неожиданно, как и возникла. Но кое где в провинции ее приняли всерьез. Вот как выразилось это понимание всерьез в Твери в комсомольской газете "СМЕНА" от 19 июня. Через всю первую страницу громадные заголовки:

ТЫСЯЧИ ПОДРОСТКОВ НА УЛИЦУ!

---------------

ЗА ЧТО ГОЛОСОВАЛ ПРЕЗИДИУМ ВЦСПС?

Тверской Губпрофсовет не имеет твердого мнения.

Требуем немедленного пересмотра решения ВЦСПС.

Далее идет рисунок-каррикатура. Нарисован за письменным столом бюрократ, поглядывающий на жизнь сквозь знак "%". А далее здание Биржи Труда и у ее дверей необозримая толпа безработной молодежи. И под этим надпись:

ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ВЦСПС НЕ ПЕРЕСМОТРИТ СВОЕГО РЕШЕНИЯ?

Согласитесь, что это немножко рискованно. Но при отсутствии нормальных форм партийной, профсоюзной и комсомольской общественнсти у нас скачки от низкопоклонства к необузданной демагогии вполне воможны. При всей правоте "Комс. Пр." в данном споре и у нее вырывались заголовочки: "Узколобое делячество" (о ВЦСПС). На что "Труд" отвечает заголовком: "Узколобое рвачество" и вопрошал: кто это дал комсомолу право на монопольное представительство рабочей молодежи! Кажется, у Щедрина это формулировано так: - Или в морду или "ручку пожалуйте!"

Хотелось бы обратить ваше внимание на сл. факт. За последний месяц разогнано несколько местных правлений союза коммунальных работников и посажены руководители соответствующих комхозов. Пьянка, злоупотребления, взятки и т. п. А в результате в этих городах комхозы, оказывается, успели за несколько последних лет сплавить массу домов капиталистам. А это отразилось на положении рабочих. Особенно отличилась, как водится, Украина, эта "передовая" в смысле классового перерождения и всяческого разложения страна.

Газета "Харьковский Пролетарий" сообщает такие данные. В 800 обследованных харьковских жилкоопах из 40.310 рабочих и членов их семейств 38% живут в подвалах.

Из речи секретаря харьк. ОК Постышева:

- Почему это в Харькове, в пролетарском центре 72% жилой (кооперативной) площади падает не на рабочих?

Подзаголовок газеты к дальнейшей части его речи:

КВАРТИРНЫЙ ЗАКОН ЗАКУПОРИЛ РАБОЧИХ В ПОДВАЛАХ.

Еще подзаголовок:

НЕТ ЗАКОНА, ЗАПРЕЩАЮЩЕГО РАБОЧИМ ЖИТЬ В ХОРОШЕЙ КВАРТИРЕ.

Наивный Постышев думает, что в капиталистических странах такие законы есть. Воспрещается, мол, рабочему жить в хорошей квартире. Есть законы капитализма, которые загоняют рабочих в подвалы, хотя юридически рабочему разрешается жить даже в дворцах. Эти же законы капитализма стали загонять в подвалы харьковских рабочих. А советские суды ускоряли переселение рабочих в подвалы. Из речи того же Постышева:

"Здесь очень многие т. т. говорили о том, что, если надо выселить рабочего, то суд, мол, сделает это в два счета, а если, мол, надо выкинуть нэпмана - то суд его никак выкинуть не может (С места: "Правильно!"). Товарищи, я этого никак не могут понять. Ведь у нас в судах сидят рабочие. Вот вы скоро будете выбирать новых народных заседателей. (С места:

"Давайте нам юристов и защитников рабочих, а не тех защитников, которые поддерживают нэпманов).

И это верно. Но, товарищи, судья то ведь рабочий, заседатели тоже рабочие"...

Очевидно, в результате прорвавшегося возмущения рабочих, сейчас в Харькове декретировано выселение нетрудового элемента из национализированных домов. Проходит это с великим трудом, ибо сила маскировки буржуйчиков очень велика. В Тифлисе заново происходит национализация домов у владельцев, к которым дома успели вернуться за эти годы "мирного вростания". Ежедневно публикуется список домов, отбираемых по решению суда за безхозяйственное якобы содержание их.

Итак, только 28% национализированной жилой площади в Харькове досталось рабочим. Да и та наполовину подвальная площадь. К этому надо прибавить повышение квартирной платы (вместе с общим повышением цен).

Обращают на себя внимание также довольно многочисленные заметки о "гнойниках" в финорганах. В Ленинграде, в Ростове и др. городах произведены аресты целыми сотнями финработников (в том числе верхушки). Помимо пьянки, служебных злоупотреблений всюду обнаруживается подкуп аппарата частниками в целях уменьшения налогового обложения. Вот картинка нравов в Азербейджанском наркомфине:

"Начиная с декабря 1926 г. по март 1928 г. налоговыми инспекторами и агентами было произведено описей имущества недоимщиков 6.649 на сумму 970.000 руб. Из этой суммы реализовано имущества всего на 57.000 р. Остальная часть описанного имущества - свыше 900.000 р. - остается ПОДАРКОМ наркомфинских заправил частниками в ущерб государственному бюджету.

Выясняется НЕДООБЛОЖЕНИЕ значительных сумм оборотов, составившее по одной только торговле персидскими товарами во втором участке свыше 2.800.000 р. Обложение доходов зачастую снижалось. Подоходный налог с известных в Баку подрядчиков Розиновых с 55.000 р. был уменьшен до 21.700 р. Таких случаев имеется много. Администрация второго участка (налогового) состояла из КОНТР-РЕВОЛЮЦИОННЫХ элементов. Возглавляет этот участок Конгерлюдинский - НАХИЧЕВАНСКИЙ БЕК, высланный в свое время из НАХ ССР, как социально-опасный элемент. Он был связан со спекулянтами и богачами, которым он скащивал налоги.

В Наркомфине господствовал лозунг: "Тюрок спекулянт нам ближе, чем коммунист другой нации". Этот лозунг строго проводился в жизнь. Много партийцев, прошедших царские тюрьмы и каторги, вынуждены были уходить из Наркомфина - такая там была обстановка работы.

Люди из Азербейджанского НКФ хотят, очевидно, жить в мире со всеми классами, кроме пролетариата. Чтобы бакинские вожди не знали людей из НКФ - не представляю себе. Конечно, знали. Но раз ставка поставлена на стопроцентника - хороши и эти господа.

Из области аппаратных дел два слова еще о "ЧЕРНОМ КОНВЕРТЕ", В кассе одного ВИКА Воронежской губернии сформировалось секретно отделение - "черный конверт": Всякими темными путями там аккумулировались средства для темных дел волостных дельцов. Может быть теперь дойдет очередь и до "черного конверта" в губернском масштабе - город Владимир. Я, кажется, говорил вам во время дискуссии, что в мои руки попал убийственный материал о деятельности владимирских вождей, во главе с Асаткиным - в то время членом ревизионной комиссии ВКП. Это всесоюзный ревизор партии завел у себя, для подкупа аппаратчиков, нелегальный фонд путем обложения хозорганов. Фонд этот в общем достиг 2 миллионов рублей. Покорные секретарю аппаратчики получали из фонда воспособление по личному усмотрению Асаткина. Материал этот известе и ЦКК и ЦК. Когда в ЦКК разматывали кусочек владимирского клубка, Серго*1 воскликнул: да ведь это - прямой подкуп! Увы, "черный конверт" действительно напоминал что то из романов Золя (Ругон-Макары). Две картинки нравов Владимира. Жена Асаткина ворочает губздравом. Не понравился ей врач. Она приказала милиции отправить врача в сумасшедший дом. Когда прокурор Налбандов по телеграмме из "Правды" потребовал у милиции освобождения врача, начмилиции только усмехнулся: пойти против жены Асаткина? Полноте шутить. Другой факт. Председатель КК (он же случайно оказался в тот момент и пред. ГИК), находясь в Москве на с'езде советов, посылает во Владимир своей жене чуть не шифровку, чтобы она спрятала его личный архив. От кого? От секретаря губкома Асаткина. Даже пред. КК не гарантирован от выемки у него бумаг, компрометирующих Асаткина. А узнал я об этом лишь потому, что эти светлые личности подрались на глазах у всего всеосюзного с'езда из за циковского значка на френче. Таковы нравы. Я много знаю о Владимире и считаю это место ничуть не менее махровым, чем Смоленск. ЦКК имеет все материалы, но потихоньку сняла Асаткина. А сейчас в розницу отдельными ассенизационными бочками разгребают владимирскую свалку. Разогнали союз текстильщиков, отдельные уездные органы, губздрав, Гусь-Хрустальный и т. п.
/*1 Оржаникидзе.

---------------

"Труд" сообщал о "неудачной вылазке оппозиции" на собрании общегородского актива Одессы. Мой знакомый из Одессы подтверждает: действительно "неудачная" вылазка. Всего 8 выступлений в духе оппозиции или вроде того на 30 ораторов говоривших. Были вылазки и на комсомольском активе Одессы, и на заводе б. Гена, и на Джутовой.

Что именно было в Красноярске у железнодорожников - не могу сказать в точности. Громовые статьи местной газеты сообщают о раскрытии чего то вроде "оппозиционного гнойника". Исключены 4 рабочих из партии. Из них один был раньше Зав. Отд. Сиб. Крайкома ВЛКСМ и направлен к станку. Вот его то и обвиняют в троцкизме, хвостизме и т. п. Факт таков, что на ж. д. проводили сначала "тарифную реформу", а потом "корректировку" зарплаты. На собрании рабочих было предложено 2 резолюции, обе коммунистами, но не прошли обе. Тогда этот тов. предложил третью, и она прошла. Кроме того, он подал в КК заявление за 22 подписями против исключения одного партийца, где резко критиковал райкомщиков. После того, как его исключили, в газете появилось два письма партийцев-рабочих против исключения. Они, между прочим, пишут, что всюду говорят: вот теперь и критикуй. Из обвинительных статей видно, что речи исключенного ныне т. Выжукал встречались апплодисментами как на рабочих, так и на партийных собраниях, в то время, как представителям "здоровой линии" не давали говорить. Что там было в действительности - судить трудновато, но троцкизм склоняется во всех падежах...

В заключение я бы хотел просить вас написать письмо по поводу речи Рыкова, вернее, той части речи, в которой он приписывает нам, оппозиции, одобрение так называемым "экстраординарным" мерам. Рыков изображает дело так, что мы ужасно обеспокоены, как бы не прекратились безобразия рыково-сталинского аппарата в деревне.

Я упоминал вкратце о бедняцкой окружной конференции, проходившей в Барнауле. Все выступления бедняков разоблачали антисередняцкую и даже антибедняцкую политику аппарата в связи с заготовками, облигациями и проч. Я цитировал вам статью главнаго троцкистоеда здешнего Нусимова (ныне орготдел в Барнауле), который справедливо подметил, что именно те ячейки азартно вводили уравнительную продразверсточную систему, которые до того сильнее всего сопротивлялись нажиму на кулака, доказывали, что кулаков у них нет - "все хресьяне", все в "музолях". Только Нусинов не об'яснял, почему так выходит: что именно кулачествующие коммунисты азартно проводят разверстку со всеми атрибутами вплоть до нагана, запирания в холодную и пр. А это и была форма классовой самозащиты кулака: разложить удар на спину всей деревни, обеспечить себе сочувствие всей деревни. Когда я читал речь Рыкова, я видел довольные лица этих деревенских коммунистов, уверяющих, что здесь "все хресьяне, все трудятся".

На кого возложить ответственность за перегибы? Сталин с величайшей, почти мистической таинственностью посетил 2-3 города, в величайшей тайне провел собрание в Барнауле, где присутствовало человек 40 из 4 округов - самая верхушка аппарата. Эта верхушка столь же таинственно намагничивала следующий слой аппарата. Все друг другу подмигивали. Все смотрели сквозь пальцы на безобразия появившихся "ударников" по заготовкам и облигациям.

Нам ясно было, что без настоящей организации бедноты одним аппаратом, да еще таким окулаченным, как в Сибири, кулака не прощупаешь. Именно здесь я увидел, как правильно наше требование организации союза бедноты. На днях я прочел в "Заре Востока" статью об Армении (от 8/VII), где приводятся слова бедняка, обозленного нашей политикой:

"По этому поводу отдельные бедняки говорят: "Нас зовут только тогда, когда мы нужны, раз в три месяца, а когда вы нам нужны - вас с фонарем не сыщешь". Один из наиболее обозленных сказал: "У вас политика такая: МИТИНГ - БЕДНЯКУ, ХОЗЯЙСТВО - КУЛАКУ".

Формула этого обозленного сталинской политикой бедняка поистине замечательна. Митинг - бедняку, хозяйство - кулаку. Ведь это и есть "обогащайтесь!" При такой празднично-митинговой политике ничего кроме безобразия и не могло получиться. В результате трудно сказать, какой слой деревни не обозлен сейчас цекистской политикой.

Так глупые обвинения против нас в антикрестьянском уклоне рассеялись, а нынешнее руководство доказало всему миру, что оно не в состоянии провести серьезных мероприятий, чтобы не восстановить против партии всю деревню, в том числе даже и бедноту. Закрытие рынка, поголовный обход дворов, введение в употребление термина "излишки", запрещение молоть крестьянам зерно выше скудной потребительской нормы, принудительное распределение (с наганом) облигаций займа, нарушение всех сроков взимания налога, самообложение, как дополнительный внезапный налог на середняка (кулака окулаченный аппарат не очень беспокоил) - где в нашей платформе или контр-тезисах что нибудь подобное? Упразднение нэпа в деревне - кому из нас могло это прийти в голову даже в горячке дискуссии? А ЦК все это осуществил. Пусть не играют комедии с обвинениями в перегибе. Достаточно официальных документов имеется, чтобы изобличить руководство в отмене на практике нэпа.

Вы думаете, только в области хлеба? А как закрыли разом всю кожевенную кустарную промышленность в деревне? Конечно, лучше бы всю кожу перерабатывать на заводах и снабжать деревню. Но в каком отношении к нэпу и к официальной политике стоит административное единовременное закрытие всей крестьянской кустарной промышленности, обслуживающей деревню? Таких фактов много. От "обогащайтесь" до уничтожения деревенской кустарной политики - такова "монолитная" политика.

Я вспомнил на днях и профсоюзную дискуссию и пресловутое сращивание профсоюзов с хозорганами. Да, прав был Ленин. Посколько дело шло к нэпу, немыслимо было разоружать пролетариат, лишать его защиты от органов государства, способных подпадать под влияние буржуазных классов.

А нынешнее руководство ухитрилось в расцвете нэпа довести профсоюзы до такого сращиванья, что в срощенном организме уже не заметно никаких следов собственного профсоюза. Вчера я вырезал из "Труда" корреспонденцию из Донбасса (именно из Шахтинского округа) под названием "КТО МЫ?" Некий профсоюзник в горестном недоумении спрашивает себя: кто мы? Профсоюзники или хозяйственники? Мы потеряли наше лицо. И это в Донбассе, где оказалось на лицо влияние Парижа, Варшавы, Берлина на весь ход жизни, где негодные карьеристы типа Ломова были жалким орудием в чужих руках. Вот вам и сращивание! Вот оно, когда осуществилось то!

То же с антикрестьянским уклоном. В то время, как мы в дискуссии резко очертили свою позицию ленинским лозунгом, Молотов его об'явил "прошлогодним снегом". И это сошло. Я вам еще зимой описывал, как лозунг Ленина об опоре только на бедноту и о непрестанной борьбе с кулаком - вдруг появился в "Сов. Сибири" во всю страницу. Молотов же (см. его доклад на с'езде - в изд. ГИЗ стр. 104-5) доказывал, что приводить теперь этот лозунг - безчестно со стороны оппозиции, издевательство над Лениным и т. п. А в "Пр." от 15 февр. Этот издевательский лозунг появился, как актуальный. Зато на днях мы посмеялись над "письмом в ред. "Бол-ка" Молотова. Какое же это, действительно, убожество и какое низкое мнение о партии! Влопаться в такую историю с основной ленинской директивой и думать, что отделаешься таким письмом - вот уж самомнение то непомерное. Нет, мы еще поговорим об этой "ошибочке" в деревенском вопросе.

И странно, что эту ошибку Молотов заметил лишь в июле и лишь по запросу из Славянска. А на самом с'езде ни одна душа не запротестовала против упразднения Ленина. Очень им это важно. Посчитать, сколько там смоленско-арткмевских героев сидело!

Наше предложение провести натуральный принудительный заем у верхушки - заплевали, уверяя, что это поссорит нас с деревней. А теперь фактически поссорились и именно со всей деревней. И будут платить большую дань за "мировую". Этим повышением цен дело не ограничится.

Вот почему я думаю, что следовало бы ясно ответить на речь Рыкова по поводу нашего отношения к "чрезвычайным" мероприятиям минувшей зимы. Нечего подкидывать своих ублюдков...

Злоба дня еще - образование "О-ва борьбы с алкоголизмом", где главные шефы - Д. Бедный и Буденный. Чувствую, как должны краснеть московские лошади. Что там самарский баньщик Челышев! Тот хоть не отвечал за бюджет, он хоть голосовал против пьяной части бюджета, вносил поправки. А это - просто "батюшки" из "Попечительства о нар. трезвости". Это называется - культурная революция, вернее, "Эпоха культурной революции".

Ну, вот я и кончаю, наконец, это небывало длинное письмо, бессистемное и сбивчивое. Это всегда бывает, когда долго откладываешь письмо и потом не можешь справиться с массой материала. Уж вы не журите. Считайте, что сразу получили три письма...

Л. Сосновский.

Нет, не могу. Надо поделиться с вами этим перлом поэзии. В "Комсомольской Правде" напечатан отрывок из "превосходного" стихотворения:

 		Пускай напишет вереницы
 		Стальных узоров на стене,
 		И синевой зальет страницы
 		"Социализм в одной стране"...

Ка-ко-во?

ХРОНИКА

---------------

ПОБЕГ ИЗ ССЫЛКИ Г. И. МЯСНИКОВА И ЕГО МЫТАРСТВА

7 ноября 1928 г. Г. И. Мясников - руководитель так называемой "рабочей группы", автор манифеста этой группы, старый большевик, исключенный из партии в 1922 г. - бежал из Эривани, где находился в ссылке, - в Персию. Там (под давлением сталинской дипломатии) персидской полицией Г. Мясников был арестован и в ужасающих условиях просидел в тюрьме шесть месяцев.

В начале мая персидская полиция выслала Г. И. Мясникова - без визы и без паспорта - в Турцию. Здесь (г. Эрзерум) ему было отказано в разрешении ехать в Стамбул. Более того. Турецкая полиция продолжила дело персидской: Г. Мясников был выслан в гор. Амасию, где находится под надзором и по сей день.

В ответ на ходатайство больного Мясникова ему была дана виза в Германию. Затем неожиданно взята обратно. Об'яснения этого факта, как сообщают, кроятся в гнусных обвинениях, выдвинутых против Г. Мясникова (что он, якобы растратил государственные деньги, является "шпионом" и проч.).

Взгляды Г. И. Мясникова далеки от наших. Но всякий, кто знает его прошлое, содрогнется от отвращения пред бесстыдной ложью сталинцев по адресу Мясникова.

---------------

С 15 августа с. г. начал выходить в Париже еженедельный орган- французской коммунистической оппозиции - "Веритэ" (Правда). Редакция "Веритэ" возглавляется т. А. Росмер - одним из руководителей французской компартии и Коминтерна в ленинский период. О характере и целях журнала сказано в письмах т. Троцкаго, печатаемых в этом номере.

- С октября с. г. должен начать выходить международный теоретический ежемесячник коммунистической левой оппозиции - "Оппозиция".

* * *

... "Мы имеем сведения, что в Китае нашлись троцкисты, которые издают даже свой орган в Шанхае".

(Из речи Ююй-Вито на X плен. ИККИ, "Правда", ном. 181).


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 5

В ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ.

(Сообщение из Москвы).

Нам сообщают, что за подписями Х. Г. Раковского, В. Косиора и М. Окуджава выпущено обращение. Документ этот, помимо оценки текущего периода, в главной своей части посвящен решительному разоблачению ренегатства Радека и Ко. Документ этот уже сыграл большую положительную роль в деле консолидации верных своему делу оппозиционеров-большевиков.

К письму т. т. Раковского, Косиора и Окуджава - к 20 августа - присоединилось уже свыше пятидесяти колоний ссыльных оппозиционеров. В частности тов. Н. И. Муралов. С обращением этим единодушно солидарны также "челябинцы" - товарищи, сидящие в челябинском политизоляторе. Их свыше ста человек, во главе с тов. Л. С. Сосновским.

Наоборот капитулянты трехсполовинного призыва, во главе с И. Н. Смироновым поддержки не имеют. Проект заявления Смирнова, содержащий ослабленные и смягченные перепевы жалкого документа Радека и Ко собрал пока-что голоса всего 4-х ссыльных колоний. Товарищи, непосредственно разговаривавшие с И. Н. Смироновым, резюмируют впечатление одним словом: растерянность.

Письмо из Москвы говорит о том, что никакие репрессии аппарата, никакая клевета, никакие измены не остановят происходящего революционного отбора. Растет крепкий молодняк. Одновременно идет и дифференциация в партийном масиве (в Одессе, наприм., на днях за "троцкизм" исключено 23 рабочих-комсомольца). Один из товарищей пишет: "Не смущайтесь сообщениями газет: они говорят только о нашем расходе, но не говорят о приходе. А приход есть!".


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 6

ЧТО ДАЛЬШЕ?

---------------

ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ И ВКП.

Многие сотни арестованных и сосланных оппозиционеров присоединились, как известно, к "Заявлению" Раковского, Кассиора и Окуджава. Это "Заявление" не вносит никаких изменений в основную линию оппозиции. Наоборот, смысл Заявления состоит в том, чтобы подтвердить эту линию на новом этапе. Заявление отвергает столь настойчиво и столь злобно подбрасываемую оппозиции сталинцами тактику борьбы за государственную власть против ВКП, методами вооруженного восстания. "Заявление" подтверждает, что оппозиция остается полностью на пути внутренней реформы, и что, как и в прежние годы, она целиком готова ввести свою работу в рамки единой партии. Такая готовность диктуется оппозиции несокрушимым убеждением в том, что в условиях партийной демократии оппозиция нормальными методами завоюет пролетарское ядро партии. Но могут сказать, вы сами признаете, что это возможно лишь при наличии партийной демократии. Между тем полное отсутствие последней составляет главную характеристику сталинского режима. Не является ли, в таком случае Заявление фикцией?

Нет, Заявление - не фикция, а лишь новая открытая проверка партийного режима. Способен он или неспособен - под действием полученных уроков - исправить хоть отчасти причиненное им партии и революции неизмеримое зло? Способен или неспособен он сегодня проявить некоторую инициативу в деле предотвращения тех опасностей, приближения которых может не видеть только слепой? Способен он или неспособен после опыта последних лет, метания из стороны в сторону, тягчайших поражений, фракционных потрясений в партии и жестокого упадка авторитета партийного руководства, - способен или неспособен сталинский аппарат сделать серьезный шаг в сторону ленинских методов партийной жизни и ленинского руководства?

Заявление оппозиции снова поставило этот вопрос на новом этапе. Крайне сдержанный тон документа, отсутствие в нем указаний на гибельный характер центристской политики в международном масштабе, наряду с подчеркиванием несомненных и бесспорных сдвигов центристов по разным вопросам влево - все это продиктовано было, несомненно, стремлением облегчить аппарату первые шаги в сторону более здорового партийного режима. Вместе с тем, этот тон должен был снова показать партии, что оппозиция ставит существо дела выше формы, интересы революции выше личных или кружковых амбиций. Она готова занять в партии самое скромное место. Но она согласна занять его, лишь оставаясь самой собой, т. е. не только сохраняя все свои взгляды, получившие в ходе событий столь небывало яркое подтверждение, но и отстаивая свое право дальнейшей борьбы за то, чтоб эти взгляды стали взглядами партии. Таков смысл Заявления 22 августа.

Сейчас мы имеем уже ответ на это Заявление, не официальный, но вполне подлинный, в виде статьи Ярославского. Речь идет у нас о слишком важном и большом вопросе, именно о судьбе ВКП и Октябрьской революции. Всякий поймет, что мы предпочли бы поэтому пройти мимо непристойной статьи и ее непристойного автора. Но Ярославский сейчас привратник партийного аппарата. Статья его есть ответственный документ. На ней нельзя поэтому не остановиться.

Статья Ярославского изображает "Заявление" оппозиции, как попытку обмануть партию. Этой своей оценкой, как мы сейчас покажем, Ярославский не только дает убийственную критику сталинского режима, но и подтверждает тактическую правильность "Заявления".

В чем и как Заявление "обманывает" партию? Ярославский дает на это не политический, а полицейский ответ. Он выдергивает цитаты из перехваченного письма одного из сосланных оппозиционеров и при помощи грубых передергиваний и подтасовок конструирует свое "обвинение". Политический смысл "Заявления" для него не существует. Между тем этот смысл бьет по лицу тех, которые обманывают партию, и тех, которые вымогают обман.

Когда Радек в частных беседах и письмах заявляет, что "платформа оппозиции блестяще оправдала себя", а официально отрекается от платформы, как, якобы, ошибочной, то Радек заведомо обманывает партию. Ярославский совершенно точно осведомлен о всех обстоятельствах дела, ибо он живет перехватом и перлюстрацией писем оппозиции. Но Ярославский является не только покровителем, но и вдохновителем Радека в деле идейного обмана партии. Когда Зиновьев, Каменев и другие, которые, в бытность свою в оппозиционном блоке, подробно рассказывали, как они вместе со Сталиным, Ярославским и др. изобретали миф "троцкизма" для борьбы против Троцкого, теперь снова отрекаются от троцкизма по требованию Ярославского, то они покупают свое возвращение в партию ценою обмана партии. Когда Сталин, во время VI-го конгресса, и затем в августе 1928 года, публично утверждал, что в Центральном Комитете нет разногласий, и что слухи о борьбе между центристами и правыми выдуманы троцкистами, то Сталин обманывал партию, для того, чтоб идейную борьбу против правых заменить организационными махинациями и помешать партии понять, что Сталин повторяет лишь обрывки и осколки оппозиционной платформы. Число таких примеров можно было бы умножить без конца, ибо режим центристских шатаний и бюрократического самоуправства есть по необходимости режим систематического обманывания партии.

Но в чем же обман со стороны оппозиции? Она говорит то, что есть. Она не отрекается вслух от своих взглядов, чтобы потихоньку проповедывать их. Она не приписывает себе тех ошибок, которые совершил на самом деле центральный комитет. Не притворяясь, не меняя голоса, не маскируясь, она еще раз постучалась в ворота партии. На вопрос привратников: кто там? она отвечает: "большевики-ленинцы (оппозиция)". На вопрос: отрекаетесь ли вы от своих взглядов, она отвечает: "нет, считаем их совершенно правильными". - Чего же вы хотите? - Мы хотим, отвечает оппозиция, бороться вместе с партией против классовых врагов и бороться внутри партии за наши взгляды методами нормального партийного убеждения.

Где тут обман? Где тут тень обмана? И что могут изменить в этом ясном и прямом диалоге мелкие плутни с цитатами из частного письма?

Но совсем не случайно прямота, с какою оппозиция требует своего восстановления в партии, представляется привратнику аппарата попыткой обмануть его. Разве оппозиционеры не знают - такова невысказанная, но очевидная мысль Ярославского, - что ему поручено пропускать в дверь только людей с перебитыми ногами, с вывихнутым позвоночником и с готовностью называть черное белым? По какому же праву люди, сохранившие в неприкосновенности свой политический позвоночник, осмеливаются стучаться в дверь и беспокоить привратника? Ведь это же прямой обман партии!

Ответ Ярославского на предложение оппозиции восстановить единство партии на ленинских основах в сущности рабски повторяет тот ответ, который социал-демократия всегда давала на попытки коммунистов установить единый фронт в борьбе против буржуазии. Лидеры социал-демократии, как известно, неизменно утверждали, что коммунисты вовсе не хотят единого фронта; что их задачей является, наоборот, раскол рабочего класса, и что предложением единого фронта они лишь обманывают рабочую массу. При этом социал-демократы ссылаются не на перехваченные (и искаженные) частные письма, а на статьи и речи вождей коммунизма. Возмущение социал-демократов питается в данном случае сознанием своей неспособности к борьбе. "Ведь коммунисты же знают, что мы не можем и не хотим бороться с буржуазией, - зачем же они нам предлагают единый фронт? Ведь это же обман масс!". - Нет, - отвечают им коммунисты, - массу обманываете вы, когда притворяетесь борцами, мы же разоблачаем вас перед массой. Если вы хотите избежать этих разоблачений, встаньте на путь борьбы!

Ярославские систематически обманывают партию, изображая фракцию Сталина, как охранительницу партийного единства. Не только ВКП, но все партии Интернационала расколоты на три части. Все организаторы Коминтерна и руководители его в эпоху Ленина отстранены от руководства и в подавляющем большинстве исключены из партии. Удельный вес мирового коммунизма продолжает падать. Кто говорит противоположное, тот обманывает партию. Пятилетний план промышленности, т. е. статистический проект хозяйственного развития, не решает вопроса. Основным историческим орудием пролетариата является партия. В нынешнем своем виде, с нынешней принципиальной ориентацией, с нынешним режимом, с нынешним руководством, она неспособна справиться со своими задачами. В советской республике наличие государственного аппарата, полученного из рук Октябрьской революции, маскирует действительное положение в партии. В капиталистических странах этой маскировки нет. Международный коммунизм терпит поражения по всей линии и продолжает отступать. Между тем без правильно руководимого Интернационала никакой пятилетний план к социализму не приведет.

В этих условиях оппозиция сделала еще одну попытку восстановления единства партии. Мы, разумеется, заранее ни на минуту не сомневались в том, что эта попытка будет отвергнута. Теперь это произошло. Ответ дан. Необходимая ясность для тех, кто в ней нуждался, создана. Некоторая часть оппозиционеров, подписавших заявление Раковского еще, вероятно, отколется от основного ядра. Скатертью дорога! Зато основное ядро успело за последние месяцы вполне оправиться от удара в спину, нанесенного капитулянтами. Действие этого удара было на первых порах непропорционально велико уже ввиду одной разобщенности оппозиционеров. Худший момент был в июне-июле. Недаром Ярославский вынужден цитировать июньское письмо*1. Сейчас редакция Бюллетеня получает десятки писем, свидетельствующих о том, что кризис оппозиции преодолен. Ответ Ярославского подводит черту под целым периодом. Левые центристы, которые по необходимости были в составе оппозиции до раскола правоцентристского блока, оторвались от нее, когда официальный центризм повернул влево. Это в порядке вещей.
/*1 Не подвергая статью Ярославского, как статью, критике, мы не опровергаем и заключающихся в ней лжей. Ярославский имеет на этот счет очень прочную репутацию, далеко выходящую за пределы оппозиции. Приписывая т. Троцкому программу гражданской войны и грубо подтасовывая с этой целью цитаты из его писем 1928 года, Ярославский по неряшливости приводит из этих писем кое-что лишнее, что полностью ниспровергает выдвигаемое им "обвинение". Мы оставляем все это без разсмотрения, как и явные искажения письма тов. Солнцева.

Ленинская оппозиция теснее смыкает ряды. Перегруппировка необходима нам, как в национальном, так и в международном масштабе. По отношению к СССР, ВКП, как и ко всему Интернационалу, наш метод есть по прежнему метод реформы. Но бороться за эту реформу мы вовсе не собираемся в рамках той легальности которую, в борьбе за самосохранение, все более с'ужают Сталин и его Ярославские. Мы считаем необходимым удвоить усилия по организации большевиков-ленинцев, как фракции внутри коммунизма, по созданию оппозиционной литературы, по систематическому изданию бюллетеня оппозиции, по его доставке в СССР и правильному распространению среди передовых рабочих Советской Республики. Мы призываем наших единомышленников помочь нам в этом деле.

Редакция Бюллетеня.

В ЦК И ЦКК

---------------

ЗАЯВЛЕНИЕ*1.

/*1 По имеющимся у редакции сведениям к настоящему Заявлению присоединилось до середины сентября около 500 оппозиционеров, разбросанных в 95 ссыльных колониях и изоляторах. Среди присоединившихся: Н. Муралов, Б. Мдивани, Л. Сосновский, Думбадзе, Кавтарадзе (все четверо от имени заключенных в челябинском изоляторе), В. Каспарова, В. Виленский-Сибиряков, Рафаил, К. и Р. Грюнштейн, Лазько, Е. Солнцев, Б. Лившиц, Палатников, Нечаев, Малюта и друг.

С XV с'езда, на котором было принято постановление о нашем исключении из партии, произошел ряд крупнейших событий, вызвавших новую перегруппировку сил в стране и внутри самой партии.

Важнейшими из этих событий являются: переход в открытое наступление на пролетарскую диктатуру зажиточной части деревни, оформление правого течения в партии, предполагающего итти на уступки кулачеству и частной торговле, решения XVI партконференции о преодолении капиталистической опасности в ускорении темпа промышленного, колхозного и совхозного строительства, о борьбе с кулаком и правой опасностью.

Новое социалистическое строительство начинается в тяжелой обстановке. Отчасти это является результатом значительной утери темпа строительства, позволившей мобилизоваться кулацким и нэпмановским элементам. Оно начинается при глубоко зашедшем разложении государственного, профессионального и партийного аппарата, при значительном разброде в середнячестве и отчасти в крестьянской бедноте, при недостаточной подготовленности рабочего класса, захваченного в расплох рационализацией и постоянно растущей дороговизной предметов первой необходимости и их недостатком. Эта обстановка осложняется наличием глубокого идейного разброда в партии, одна часть которой, в лице открытых правых, относится с недоверием к новому социалистическому строительству, ожидая от него срыва торжества своих идей, тогда как другая ее часть, еще более значительная, поддерживая на словах это строительство, на деле ему мешает.

Эти внутренние трудности усиливаются все более и более неблагоприятно складывающейся для нас международной обстановкой.

Бандитский захват китайскими национал-реакционерами КВЖД и последующие за этим провокации свидетельствуют об оживлении интервенционистской политики международного империализма, при активном участии международной социальной демократии, превратившейся в открытую мелко-буржуазную партию, ведущую еще за собой миллионы заблудившихся рабочих.

Было бы вреднейшей иллюзией считать, что эти трудности будут преодолены в ближайшее время. Они вытекают из неизбежно растущего и углубляющегося антагонизма между нашим социалистическим производством и разлагающимся, но еще цепко держащим в своих руках политическую власть международным капитализмом, и будут устранены только с победой международной социалистической революции. До этого времени, с короткими интервалами смягчения, антагонизм будет обостряться все более и более.

Устранения такого серьезного разногласия между капиталистическими государствами, каким является репарационный вопрос, будет способствовать созданию единого финансового фронта против СССР с попыткой переложения части репарации на нас.

Всякий новый этап в осуществлении пятилетних планов на известной ступени будет воспроизводить в расширенном масштабе экономические и политические трудности предшествующего. Осуществление пятилетних планов потребует мобилизации громадных финансовых средств, растущих из года в год, часть которых, как напр., ассигнования на совхозное строительство, пока оно не станет рентабельным, будет неизбежно представлять собою чистую форму государственных субсидий.

Мобилизация таких крупных средств потребует величайшего напряжения производительных сил и налогоплатежных способностей рабочего и трудящихся крестьянских масс или же перенапряжения государственной эмиссии с вытекающей отсюда опасностью инфляции и роста дороговизны. Приобретение заграничного оборудования потребует максимального развития экспорта, часто в ущерб внутреннему потреблению, последствием чего является опять таки рост дороговизны и реального снижения заработной платы. Наряду с этими последствиями, отчасти неизбежными в наших условиях при социалистическом строительстве, это последнее вызовет и уже вызывает бешеное сопротивление всей мелкой буржуазии и в первую очередь кулачества, об'ективно опирающегося на международное капиталистическое окружение.

Партии пролетариата предстоит пройти полосу жестоких классовых боев.

Место большевиков-ленинцев в этих боях в борьбе за преодоление наличных и предстоящих трудностей по пути социалистического строительства, предопределено всем их прошлым.

Мы считаем, что борьба за осуществление пятилетки представляет собою, после гражданской войны самую серьезную схватку между коммунистической партией и идущим за ней пролетариатом и крестьянской беднотой с поднимающим голову капитализмом. От ее исхода будет зависеть, может быть, судьба завоеваний Октябрьской революции. Осуществление намеченных планов значительно укрепит позиции пролетариата в борьбе с внутренним и внешним вражеским окружением. Их срыв проложит дорогу правому течению, последовательное применение политики которого ведет к реставрации капитализма и падению пролетарской диктатуры.

Одновременно с этим мы считаем, что пятилетка является важнейшим этапом в развитии классовой борьбы посредством укрепления пролетарской диктатуры лишь при условии, что осуществление ее будет обставлено гарантиями, обеспечивающими сплочение вокруг нее пролетариата и крестьянской бедноты, под руководством коммунистической партии.

Вместе с большинством партии мы признаем, что правая опасность внутри партии является непосредственной угрозой социалистическому строительству. Одновременно с этим мы считаем, что правое течение не исчерпывается несколькими сотнями или, в лучшем случае, тысячами лиц, последовательно защищавшими правые идеи. Она также не сводится к тем ошибкам или злоупотреблениям, ежедневно разоблачаемым в газетах под рубрикой "правая опасность на практике" - ошибкам и злоупотреблениям, совершаемым партийцами, считающими себя суб'ективно сторонниками ЦК и голосующими за все его резолюции, включая и те, которые направлены против правых.

Внезапно обнаружившаяся с такой силой правая опасность в партии имеет более глубокие причины и более длительное прошлое. Идеологические корни правой опасности в партии скрываются в неверных теориях, как напр., автоматическое превращение мелкого и частного крестьянского хозяйства в социалистическое ("врастание кулака в социализм"), беспрерывное и безконфликтное развитие социалистического хозяйства, игнорирование классовой дифференциации в нашей деревне ("осереднячивание деревни") - теории распространившиеся в партии в результате продолжительного влияния правых. Социальной базой правой опасности в партии являются мелко-буржуазные элементы, принесшие с собою враждебную пролетариату идеологию и обюрократившаяся прослойка коммунистов, которая утратила идейные интересы и для которой партийный билет является средством устройства личного благополучия и обеспечения своей карьеры. Эти элементы явились и являются проводниками влияния на партию мелко-буржуазного окружения.

Борьба против правой опасности в партии может быть действительной лишь при условии чистки партии от этих элементов, противопоставлением ленинизма неверным правым теориям.

Теперешние организационные приемы в борьбе с правой опасностью не достигают цели. Они мешают выявлению правой опасности и препятствуют размежеванию в партии между действительными сторонниками пятилетки и ее явными и скрытыми противниками.

Вовлечение пролетарских и широких трудящихся масс в борьбу за осуществление пятилетнего плана индустриализации может быть реальным лишь при условии непрерывного улучшения их материального положения.

Предусмотренный пятилетним планом темп поднятия жизненного уровня рабочего класса является теоретическим. Намеченный в плане темп роста заработной платы опрокинут еще в первом году своего осуществления ростом цен на предметы первой необходимости и увеличением прямых и косвенных обложений и самообложений, ложащихся на рабочий класс.

Вместе с партией мы признаем необходимость борьбы за поднятие трудовой дисциплины и против цеховых, обывательских и трэд-юнионистских настроений среди рабочих, а также необходимость решительно пресекать попытки враждебных пролетарской диктатуре элементов использовать недовольство рабочих, для своих контр-революционных целей.

Наряду с этим мы считаем, что бюрократические способы рационализации производства, неучитывающие ни физических сил, ни квалификации рабочих, ни состояния оборудования наших фабрик и заводов, проводимые заадминистрировавшимися заводоуправлениями, с восстановлением для поднятия дисциплины труда старых приемов, отвергнутых Октябрьской революцией, ведут к отрыву рабочего класса от партии и советской власти и грозят срывом самого социалистического строительства.

Вместе с большинством партии мы признаем, что колхозное и совхозное строительство представляет собой действительное средство для преодоления аграрного капитализма и внедрения в сельское хозяйство социалистической формы производства. Вместе с партией мы признаем также, что оставаясь строго на почве ленинской формулы - опираться на бедноту и укреплять союз с середнячеством, которое в нашей крестьянской стране еще долго будет являться важным экономическим и политическим фактором; оказывать ему (середнячеству) содействие к поднятию своего хозяйства на более высокую техническую базу, - главную и основную нашу задачу по отношению к нему мы должны видеть в постепенном, но настойчивом его втягивании в колхозное строительство, которое единственно создает прочную базу для укрепления социалистического хозяйства, уничтожения классов и устранения противоречий между городом и деревней.

Наряду с этим мы считаем, что новый план колхозного строительства выполнит возложенную на него социалистическую задачу лишь при условии, что будут устранены ошибки прошлого, превратившие сплошь и рядом колхозы в средство осереднячивания бедноты и окулачивания середняков за счет государственных субсидий.

Мы считаем, что допущение кулаков в колхозы вносит в них элемент разложения и представляет собой попытку применения ошибочной теории вростания кулака в социализм.

Кулачество снова делает ту же попытку, которая ему не удалась во время гражданской войны, свалить пролетарскую диктатуру, но на этот раз в более благоприятной для него обстановке.

Кулачество представляет собою малочисленную, но сплоченную прослойку деревни, обогащенную политическим опытом и располагающую значительной частью товарных излишков хлеба и средств производства - обстоятельства, которые обеспечивают ему влияние на известную часть середнячества и даже бедноты. В отличие от эпохи гражданской войны оно расчитывает теперь не только на части советского аппарата, которое оно успело разложить и подчинить себе, но и на правое течение в партии, имеющее своих представителей вплоть до ее ЦК.

Мы считаем, что поставленная XVI конференцией задача о борьбе с кулацким засильем может быть действительно выполнена лишь при организации местных союзов бедноты, которые единственно в состоянии мобилизовать для защиты социалистического хозяйства широкие массы деревни, создать политическую опору для очутившегося на распутьи середнячества, обеспечить правильную линию в колхозном строительстве и предупредить новые кулацкие хлебные забастовки.

Существует опасение, что местные союзы бедноты могут оттолкнуть середнячество в сторону кулака. Наоборот, наличие организованной бедняцкой силы в деревне освободит середняка из под политической опеки кулачества.

Другое высказываемое опасение, что эти союзы могут превратиться в своего рода эс-эровские крестьянские союзы, основано на недоразумении, посколько эс-эры, как правые, так и левые выдвигали организацию всего крестьянства, а не бедноты, а кроме того, этот аргумент опровергнут украинским опытом.

Созданием прочной политической базы в деревне политика партии примет в борьбе с аграрным капитализмом планомерный и устойчивый характер, избегая колебания между административными чрезвычайными мерами, со всеми их отрицательными политическими последствиями, и уступками, которые исходят из суб'ективного желания итти на встречу середняку, а фактически укрепляют кулака. Так, напр., по последнему закону о продналоге значительная доля кулацких хозяйств ускользает от индивидуального обложения, в то время, как несомненно, что за последние два года высоких цен на сельско-хозяйственные продукты на свободном рынке доля кулачества и частника в национальном доходе значительно увеличилась.

Вместе с партией мы признаем, что решительная и беспощадная борьба с сильно разросшимся бюрократизмом и с его методами управления является важнейшей неотложной задачей.

Содержание гигантского государственного, профсоюзного и партийного аппаратов ложится тяжелым бременем на плечи всех трудящихся масс за счет прибавочного продукта которых покрываются все государственные расходы. Жесткое сокращение всех аппаратов и в том числе партийного, настоятельно диктуется как финансовыми, так и политическими соображениями первостепенной важности. Ограниченные финансовые рессурсы нашей страны, с ее одновременно культурной и социальной отсталостью, повелительно требуют урезывания всех непроизводительных расходов.

Революционная партия должна учитывать опыт европейских революций, в частности французской, во время которой одно из демагогических, но и из самых популярных и действительных средств для дискредитации революционных правительств являлось обвинение их в дороговизне. Но бюрократизм представляет еще более великую опасность - настоящее национальное бедствие, которое нашло свою подлинную иллюстрацию в чередовавшихся уже в течение больше года на страницах нашей печати разоблачениях о скандальных делах и злоупотреблениях. Вместе с партией мы считаем, что действительная борьба с бюрократизмом предполагает активное участие миллионов рабочих и трудящихся в контроле за действиями государственных и общественных органов, в том числе и партийных.

Только при этом условии можно будет устранить рвачество и безхозяйственность, удваивающие и утраивающие стоимость строительства; безответственность, самодурство и произвол аппаратов, оборотной стороной которых является забитость, приниженность и бесправие трудящихся масс.

Опасность бюрократии, не в меру разбухшей, состоит еще в том, что она постепенно оттесняет трудящиеся массы от действительного руководства государством, профсоюзами и партией.

Еще Ленин указывал, что нет реального контроля масс над аппаратом без их реального и непосредственного участия в управлении страной.

Поэтому мы считаем, что лишь аппарат, основанный на доверии масс, аппарат, в основе которого будет выборность и сменяемость и соблюдение революционной законности - соответствует интересам трудящихся масс и требованиям пролетарской диктатуры.

В условиях капиталистического окружения пролетарская диктатура осуществляется через коммунистическую партию при содействии профессиональных союзов. По необходимости в руках партии и ее руководства будет еще долго сосредоточена значительная доля власти и, как власть выборная и власть сменяемая, она должна находиться под бдительным контролем и свободной критикой всей партии. Предусмотренная программой и уставом, подтвержденная постановлениями с'ездов и пленумов и в частности резолюцией от декабря 1923 г. - ПАРТИЙНАЯ ДЕМОКРАТИЯ - основанная на самодеятельности партии и рабочего класса, должна быть осуществлена полностью.

Разделяя новую линию Коминтерна о борьбе с правой опасностью, признавая, что его существенной задачей является борьба с социал-демократией и что в этой борьбе нужно опираться на весь рабочий класс, в том числе на его не организованную часть, мы считаем, вместе с тем, что руководство Коминтерна не вышло из периода идейных шатаний.

Мы также считаем, что господствующие бюрократические методы руководства в Коминтерне, отрывают рабочие массы от коммунистических партий, мешая в тоже самое время действительному размежеванию революционного коммунизма от оппортунизма. Вообще приказной способ определения уклонов ведет неминуемо к ошибкам и оставляет вне рядов Коминтерна, наряду с несомненными правыми, и революционных коммунистов, позволяя в тоже время укрываться многим несомненно оппортунистическим элементам.

Мы считаем, что основной международной солидарности рабочего класса является выдвинутое еще основоположниками научного социализма и беспрерывно защищавшееся Лениным одно из основных положений пролетарского революционного движения, что законченная организация социалистического производства возможна лишь в международном масштабе. Мы считаем также, что теория о возможности длительного сосуществования социалистических и капиталистических форм производства находится в прямом противоречии с марксизмом и ленинизмом.

Из этих двух положений вытекает, что лишь победа социалистической революции в нескольких крупных капиталистических странах создает условия для полной устойчивости социалистического строя в нашей стране.

Всякие противоположные утверждения, способствуя отрыву русского пролетариата от мирового революционного рабочего движения, создают вреднейшие иллюзии, ведут к недооценке величайших трудностей, которые предстоят на пути социалистического строительства, и оставляют тем самым партию и пролетариат неподготовленными к их преодолению.

* * *

Мы изложили в настоящем заявлении все важные вопросы, по которым оценка оппозиции сошлась с оценкой большинства партии, не скрывая в тоже время от последней и ее руководства оставшихся разногласий.

Прямым долгом каждого большевика-ленинца оказывать партии и ЦК полное и безусловное содействие в проведении планов социалистического строительства, участвуя непосредственно в этом строительстве и помогая партийным органам в преодолении стоящих на пути трудностей.

Самый ход классовой борьбы, ее обострение, выделение в партии правого течения с проистекающими отсюда опасностями для пролетарской революции, смело отчасти те барьеры, которые отделяли оппозицию большевиков-ленинцев от партии.

Эти же новые обстоятельства должны повести к смягчению остроты, создавшейся в отношения между ленинской оппозицией и партийным руководством - остроты, которая возникла в результате действия самих нас в периоде, когда политика нового социалистического строительства лишь оформлялась, так и в результате репрессий, предпринятых руководством против оппозиции.

В частности это обострение усилилось в связи с изгнанием из пределов Советского Союза Л. Д. Троцкого - факт, который мы считаем величайшей политической ошибкой партийного руководства.

Заявляя, что с своей стороны мы будем стремиться к устранению остроты в отношениях к партийному руководству, мы обращаемся с призывом к ЦК, ЦКК и всей партии облегчить нам путь возвращения в партию освобождением большевиков-ленинцев, снятием 58 ст. с ссыльных и возвращением из изгнания Л. Д. Троцкого.

Мы считаем, что оставшиеся между нами разногласия, правильность которых будет проверена жизнью, вполне укладываются не только в рамки программы и устава партии, но и являются ответом на запросы, выдвигаемые самим развитием социалистического строительства.

Эти разногласия не могут оправдать наше оставление вне рядов партии.

Мы считаем, что существование фракций среди коммунистов, независимо от того, находятся ли они внутри партии или вне ее легальных границ, является одинаково вредным.

Оно грозит партии расколами, роняет одновременно ее авторитет в глазах трудящихся масс и расшатывает основы пролетарской диктатуры.

Стремясь к устранению общих причин, способствующих порождению фракционности, как они изложены в резолюции ЦК от декабря 1923 г., мы заявляем о нашей полной готовности отказа от фракционных методов борьбы и подчинения полностью партийному уставу и партийной дисциплине, обеспечивающим за каждым членом партии право защиты своих коммунистических взглядов.

Наше восстановление в правах членов партии требуется по нашему мнению не только практическими соображениями использования сил тысяч преданных коммунистов, решительных сторонников социалистического строительства, но и жизненными политическими интересами партии и рабочего класса.

Об'единение всех коммунистов, стоящих на почве революционного ленинизма, тесно сплоченных единством воли и общей верой в успехи социалистического строительства и преодоления капиталистической опасности, вызовет в рядах партии и рабочего класса новый прилив революционной энергии.

Посылая настоящее наше заявление, мы убеждены, что оно встретит сочувствие и поддержку подавляющего большинства партийной и рабочей массы.

В. Кассиор, М. Окуджава, Х. Раковский.

Верно Х. Раковский.

Саратов, 22 августа.

ЦЕЛЬ ЗАЯВЛЕНИЯ ОППОЗИЦИИ.

Мы печатаем ниже несколько заключительных тезисов из обширной работы т. т. Раковского, Окуджава и Коссиора. Работу эту мы поместим целиком в следующем номере Бюллетеня. В N 6 она не смогла войти по техническим причинам.

* * *

22. Цель нашего обращения: 1) Показать, что наше исключение из партии является ударом по коммунистической партии и по пролетариату, поскольку события подтвердили нашу критику право-центристского руководства, а также правильность нашей платформы; 2) указать на те условия, выполнение которых является необходимой предпосылкой проведения нового курса; 3) доказать необходимость нашего возвращения в партию: почему наши взгляды, которые вынуждено теперь, хотя и частично, претворять в жизнь центристское руководство, несовместимы с нашим пребыванием в партии, тогда как правые, взгляды которых по мнению самого большинства отражают интересы мелкой буржуазии, могут оставаться в партии? Мы должны протестовать против диких гонений на оппозицию, требовать освобождения заключенных и арестованных, снятие 58 ст. с ссыльных, возвращения т. Троцкого из изгнания.

Мы должны заявить о нашей готовности по возвращении в партию отказаться от фракционных методов борьбы, но пользоваться теми правами, которые партустав предусматривает для каждого члена партии.

23. Поскольку мы можем оказывать влияние на беспартийные рабочие массы, наша обязанность - направлять их усилия на борьбу с правыми и кулацкой опасностью. За индустриализацию и колхозное строительство! - Мы должны призывать рабочий класс оказывать поддержку партии и правительству, отнюдь не щадя ошибок партруководства с его аппаратными методами и не прекращая борьбы за улучшение своего материального положения и за реальное участие в делах партии и государства.

Для защиты своих классовых интересов пролетариат должен пользоваться теми методами воздействия на органы власти, которые совместимы с интересами социалистической промышленности и с безопасностью социалистического государства. Партийная, профессиональная и советская конституция предусматривает для рабочего класса и трудящихся масс права, которые не знала ни одна государственная форма в истории, исключая парижскую коммуну.

Обязанность оппозиции - вводить в русло профсоюзной и партийной легальности требования рабочего класса, отклоняя его от методов борьбы, которые, как например, забастовка - вредят промышленности и государству и значит тем самым рабочим. Ленинская оппозиция должна дать решительный отпор попыткам мелко-буржуазных или даже открыто-контр-революционных элементов использовать для своих политических целей недовольство трудящихся масс.

Она должна преодолеть цехово-корпоратиные, обывательски-мещанские и трэд-юнионистские настроения среди рабочих, прислушиваясь в то же время чутко ко всякому требованию рабочего класса, отделяя то, что в этих требованиях есть лучшего, законного, отвечающего интересам всего класса.

Долг каждого сознательного оппозиционера-ленинца давать решительный отпор отклонениям от нашей партийно-реформистской тактики - безразлично, идут ли они в сторону капитулянтства, или в сторону децизма.

Тактика ленинской оппозиции сложна и ответственна. Она проходит, как по лезвию ножа. Ей приходится, избегая, как оппортунистические, так и демагогические пути, толкать вперед процесс дифференциации в партии и полевение одной ее части, освобождать ее от центристского влияния, бороться за проведение всех положительных мероприятий центристского руководства, поддерживать его до конца всех положительных мероприятий борьбу с правыми и в то же время безжалостно разоблачать центристский оппортунизм. Она должна стремиться одновременно к укреплению авторитета советского государства, отстаивать его от всяких явных и скрытых врагов, поддерживать центристское руководство во всех его мероприятиях, направленных к обеспечению безопасности Союза, и в то же время бороться против методов насилия, проявляемых центристским руководством по отношению к партии и рабочему классу. Для революционного коммунистического авангарда, в особенности, в условиях пролетарской диктатуры, нет широких проторенных дорог.

24. Мы за единую компартию, и не только у нас но и во всех секциях Коминтерна. Это мы заявили твердо и решительно в нашей телеграмме в ЦК (копия ИККИ), об'единившей всю ссылку и перерезавшей путь капитулянтам в распространении клеветы о мифическом "всесоюзном союзе".

Мы за реформу и мы решительно против всякого авантюризма. Эта наша установка проистекает не из глупой теории о "природе власти", которая не дает никакой основы для надежной реформистской тактики. (Во Франции после 1789 года "природа власти" оставалась буржуазной, а сколько революций и насильственных переворотов произошло), а из того конкретного и неоспоримого факта, что в условиях пролетарской диктатуры, советская форма является наисовершеннейшей формой пролетарской демократии. Нужно только: 1) Не давать центризму выхолащивать ее революционо-классовое содержание (а над этим он серьезно потрудился), 2) Воспитывать рабочих, чтобы они умели использовать те права, которые им представляют советские формы (конечно, так же партийные и профсоюзные). Поэтому задача ленинской оппозиции никаким образом не есть и не может быть по отношению к нашему государству революционной, - она не стремится ни к каким насильственным переворотам, - а является задачей реформирования. Метод наш: борьба против тех, кто не дает партийцам и рабочим пользоваться своими правами. Решающим моментом в этой борьбе является личный пример идейной коммунистической стойкости.

М. Окуджава, В. Коссиор, Х. Раковский.

Саратов, 3 августа.

ПИСЬМО Х. Г. РАКОВСКОГО О ПРИЧИНАХ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ ПАРТИИ И ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА.

---------------

Астрахань, 2 августа 1928 г.

Дорогой товарищ В. В ваших "Размышлениях о массах" от 9-го июля, подымая вопрос об "активности" рабочего класса, вы подходите к основной проблеме о сохранении за пролетариатом роли гегемона в нашем государстве. Хотя все требования оппозиции и преследуют эту цель, я согласен с вами, что по этому вопросу не все сказано. До сих пор этот вопрос нами рассматривался в связи со всей проблемой захвата и удержания политической власти, тогда как он должен, для лучшего его освещения, быть выделен, как отдельный самостоятельный вопрос. В сущности сами события его уже выдвинули в этом качестве.

За оппозицией останется та неот'емлемая заслуга перед партией, что она своевременно подняла тревогу об ужасающем понижении активности рабочей массы и об ее все более и более равнодушном отношении к судьбам пролетарской диктатуры и советского государства.

Самым характерным в разлившейся волне скандалов и самим опасным - является именно эта пассивность масс - коммунистических даже больше, чем беспартийных - к проявлениям неслыханного произвола, который имел место; свидетелями которого были сами рабочие. Вследствие страха перед власть имущими, или просто вследствие политического равнодушия, - они проходили мимо без протеста, или ограничивались одним ворчанием. Начиная с Чубаровского скандала, чтобы не возвращаться к более отдаленным временам вплоть до самых последних скандалов: в Смоленске, Артемовке и т. д., слышится один и тот же припев: "давно уже это нам известно".

О кражах, о взятках, о насилиях, о вымогательствах, о неслыханных злоупотреблениях власти, о неограниченном произволе, о пьянстве, о разврате, об этом всем говорят, как о фактах, которые не месяцами, а годами были известны, но которые все почему то терпели. Мне незачем пояснять, что когда мировая буржуазия вопит о пороках советского государства, мы можем со спокойным презрением пройти мимо. Мы слишком хорошо знаем "чистоту" нравов буржуазных правительств и парламентов всего мира. Но они нам не указ. У нас дело идет о рабочем государстве.

Теперь никто не отрицает уже тех ужасающих разрушений, которые проделал в рабочем классе общественный индеферентизм.

Таким образом вопрос о причинах его и способах их устранения является самым существенным.

Но это вменяет нам теперь в обязанность подойти к вопросу основательно, научно, подвергнуть его всестороннему анализу. Это явление заслуживает нашего самого сугубого внимания.

Об'яснения, которые вы даете этому явлению, несомненно, правильны. Каждый из нас их уже давал в своих выступлениях, они нашли уже свое отражение отчасти и в нашей платформе, но все же об'яснения и способы, выдвигаемые как выход из этого тяжелого положения имели и имеют до сих пор случайный эмпирический характер - они не исчерпывают вопроса.

Это происходит по моему от того, что вопрос сам по себе является новым. До сих пор мы имели немало примеров понижения активности рабочего класса, упадочности, доходящей не только до чистой обывательщины, но и до политической реакционности; но такие примеры мы имели, как у нас, так и заграницей в период, когда пролетариат еще боролся за политическую власть.

Об упадочности в пролетариате в момент, когда у него в руках находится политическая власть, до сих пор мы не могли иметь примеров по той простой причине, что мы являемся первым случаем в истории, когда пролетариат удержался у власти в течение такого длительного периода времени.

Мы знали до сих пор, что может происходить с пролетариатом, т. е. какие колебания могут иметь место в его настроениях, когда он был классом угнетаемым и эксплоатируемым, но теперь только впервые мы можем уже судить на основании фактов, о переменах в настроения рабочего класса, когда он стал классом правящим.

Такое политическое положение (правящаго класса) не лишено опасностей: наоборот, они очень велики; я здесь имею в виду не об'ективные трудности, вытекающие из общей исторической обстановки: капиталистическое окружение извне и мелко-буржуазное окружение внутри страны, а те трудности, которые присущи всякому новому правящему классу, трудности, которые проистекают от захвата и применения самой власти, от умения или неумения пользоваться ею.

Вы понимаете, что эти трудности в той или другой степени существовали бы все равно, если даже на минуту допустить, что во всей стране мы имели бы лишь пролетарские массы, и что за рубежом были бы пролетарские государства. Эти трудности можно было бы назвать "профессиональным риском" власти.

На самом деле, положение класса, который борется для захвата власти и класса, который известное время имеет ее в руках - различны и опять-таки я имею здесь в виду разницу не в его отношении к другим классам, а отношения, которые создаются внутри, в самом классе победителе.

Что представляет из себя класс наступающий? Максимальное единство, максимальную спайку. Все цеховые, групповые интересы, не говоря уже о личных, отступают на задний план. Вся инициатива находится в руках самой борющейся массы и ее революционного авангарда, который самым тесным органическим образом связан с этой массой.

Когда класс захватывает власть, известная часть этого класса превращается в агентов самой власти. Таким образом возникает бюрократия. В пролетарском государстве, где капиталистическое накопление не позволено для членов правящей партии, упомянутая дифференциация является сначала функциональной, но потом превращается в социальную. Я не говорю - классовую, а социальную. Я имею в виду, что социальное положение коммуниста, который имеет в своем распоряжении автомобиль, хорошую квартиру, регулярный отпуск и получает партмаксимум, отличается от положения того же коммуниста, работающего в угольных шахтах, где он получает от 50 до 60 рублей в месяц. (Поскольку речь вообще идет о рабочих и служащих, - вы знаете, что они распределены между 18-ю различными разрядами).

Другим последствием является то, что часть тех функций, которые выполняла раньше вся партия или же весь класс теперь переходит к власти, т. е. к некоторому только количеству людей из этой партии, из этого класса.

То единство и та спайка, которая раньше являлась естественным последствием революционной классовой борьбы, может быть теперь сохранена лишь благодаря целой системе воздействия, имеющей целью сохранить равновесие между различными группами того же класса и той же партии и подчинит их основной цели.

Но это есть процесс трудный, длительный, он заключается в политическом воспитании господствующего класса, в его умении, которое должно быть приобретено, держать в руках свой государственный, партийный, союзный аппарат, контролировать их и руководить ими.

Повторяю, это есть дело воспитания. Ни один класс не родился с искусством управлять; оно приобретается только с помощью опыта, делая ошибки, и учась на своих собственных ошибках. Самая идеальная советская конституция не в состоянии гарантировать рабочему классу беспрепятственное применение своей диктатуры и своего классового контроля, если он не умеет использовать предоставленных ему конституцией прав.

Несоответствие между политической способностью данного класса, его умением управлять и теми юридическими конституционными формами, которые он для себя вырабатывает, захватывая власть, есть исторический факт. Его можно констатировать в развитии всех классов, в частности и в истории буржуазии. Английская буржуазия, например, давала не мало боев, не для того только, чтобы применять больше к своим интересам конституционные формы, но и для того, чтобы) она могла беспрепятственно и полностью использовать свои права и в частности, свое избирательное право. "Пиквинкский клуб" роман Чарльс Диккенса содержит не мало сцен из этой эпохи английского конституционализма, когда правящая группа при помощи административного аппарата, вываливала в канавы дилижансы с избирателями оппозиций, чтобы они не могли во-время попасть к избирательным урнам.

У победившей и побеждавшей буржуазии этот процесс дифференциации является вполне естественным, так как сама буржуазия, взятая в самом широком смысле этого слова, представляет из себя ряд экономических группировок и даже классов. Мы знаем крупную, среднюю, мелкую буржуазию; мы знаем финансовую, торговую, промышленную и сельско-хозяйственную буржуазию. В связи с известными событиями, как войны и революций, в самой буржуазии происходят перегруппировки, в ней появляются новые слои, начинающие играть самостоятельную роль, как напр., владельцы-покупатели национальных имуществ или так называемые "Нувориш'и" - новоразбогатевшие, появляющиеся в результате всех более или менее продолжительных войн. Во время французской революции, в эпоху директории эти нувориши являлись одним из реакционных факторов.

Вообще история победоносного "третьего сословия" во Франции в 1789 году чрезвычайно поучительна. Во-первых, оно само по себе являлось чрезвычайно лоскутным. Оно охватывало все, что не принадлежало к дворянству и духовенству, таким образом, охватывало не только все виды собственно буржуазии, но также и рабочую и крестьянскую бедноту. Лишь постепенно, после длительной борьбы, многократных вооруженных выступлений в 1792 году создается формальная возможность участия всего "третьего сословия" в управлении страной. Политическая реакция, начавшаяся еще до термидора заключается в том, что формально и фактически власть начинает переходить в руки постоянно уменьшающегося числа граждан. Народные массы постепенно, сначала фактически, а потом и формально, устранены от управления страной.

Правда, здесь напор реакции действует прежде всего по стыкам и по швам этих классовых лоскутов, из которых состояло третье сословие. Правда также, что если взять какую-нибудь отдельную буржуазную группу, она не представляет таких определенных классовых контуров, какие имеются, например, у буржуазии и у пролетариата, т. е. между двумя классами, играющими совершенно различную роль в производстве.

Но и во время французской революции, в период упадка, власть действовала не только, раздвигая по линиям стыков и швов шедшие еще вчера вместе общественные группы, об'единенные еще вчера одной общей революционной целью, но она разлагала также более или менее однородную социальную массу. Функциональная специализация, выделение из среды данного класса правящей верхушки чиновников создает те трещины, которые будут превращаться в глубокие щели усиливающимся напором контр-революции, в результате чего, внутри - в самом господствующем классе, возникает противоречие в борьбе.

Современники французской революции, участники ее, а еще больше позднейшие историки останавливались на вопросе: что способствовало вырождению якобинской партии?

Неоднократно Робеспьер предупреждал своих сторонников от последствий, которые может повлечь за собою опьянение властью, он предупреждал их, чтобы они, имея власть, не зазнавались, или, как он говорил, не возгордились, или, как сказали бы мы теперь, не заражались бы "якобинчванством". Но, как мы увидим, сам Робеспьер много сделал для того, чтобы власть выскочила из рук мелкой буржуазии, опиравшейся на парижских рабочих.

Мы не будем здесь приводить указаний современников, на различные причины разложения якобинцев, как например, стремление к богатству, участие в подрядах, поставках и т. п. Укажем скорее - как на известный любопытный факт - на мнение Бабефа, который считал, что не мало способствовали гибели якобинцев дворянки, к которым они были очень падки. Он обращается к якобинцам со словами: "Что вы делаете малодушные плебеи? сегодня они вас обнимают, а завтра задушат". (Если во время французской революции существовали бы автомобили, то имелся бы "автомобильно-гаремный" фактор, на который указывает т. Сосновский, как на фактор, играющий не маловажную роль в оформлении идеологии нашей советской партийной бюрократии).

Но то, что сыграло крупнейшую роль в изоляции Робеспьера и якобинского клуба, то что оторвало массы от него - и рабочие и мелко-буржуазные, - наряду с ликвидацией всех левых, начиная с "бешеных" эбертистов и Шомета (вообще Парижской коммуны), заключается в постепенной ликвидации выборного начала и замене его назначенством.

Отправка комиссаров в армии и города, где контр-революция подняла или пробовала поднять голову, являлось делом не только вполне законным, но и необходимым. Но когда постепенно Робеспьер стал заменять судей, комиссаров различны парижских секций, бывших до этого выборными; когда он стал назначать председателей революционных комитетов и дошел до того, что все руководство Парижской коммуны заменил чиновниками, то он этим мог только усилить бюрократизм и убить народную инициативу.

Таким образом режим Робеспьера, вместо поднятия активности масс, активность, которую уже подавлял экономический и в частности продовольственный кризис, он только усугублял зло и способствовал работе антидемократических сил.

Председатель революционного трибунала Дюма жаловался Робеспьеру, что он не может найти судебных заседателей для трибунала, так как никто не хочет итти.

Но это равнодушие парижских масс Робеспьер испытал на самом себе, когда в день десятого термидора, раненого и окровавленного его водили по парижским улицам, ничуть не боясь, что за вчерашнего диктатора могут заступиться народные массы.

Смешно, конечно, было бы приписать назначенству падение Робеспьера и с ним поражение революционной демократии. Но несомненно, что это ускорило действие других факторов, из которых самым решающим являлись продовольственные затруднения, вызванные в большей своей степени двумя неурожайными годами, (а также пертурбациями в связи с переходом от дворянского к мелко-крестьянскому землевладению). Постоянное повышение цен на хлеб и мясо, и нежелание якобинцев вначале прибегнуть к административным мерам для обуздания жадности зажиточного крестьянства и спекуляции. Но если якобинцы смогли, наконец, решиться, под бурным давлением масс на закон о максимальных ценах, то и он в условиях свободного капиталистического производства и рынка неизбежно являлся только палиативом.

Перейдем теперь к нашей действительности. Я считаю, что прежде всего следует отметить тот факт, что когда мы оперируем понятиями "партия" и "массы", следовало бы не упускать из виду того содержания, которое вложила в них десятилетняя история.

Ни физически, ни морально, ни рабочий класс, ни партия не представляет из себя того, чем они были лет десять тому назад. Я думаю, что не очень преувеличиваю, если скажу, что партиец 1917 года, вряд ли узнал бы себя в лице партийца 1928 года.

Глубокая перемена произошла и в анатомии, и в физиологии рабочего класса.

Вот, по моему, на изучение этих перемен и в тканях и в их функциях, следовало бы сосредоточить свое внимание. Анализ этих происшедших перемен должен нам показать и выход из создавшегося положения.

Я на это не претендую, по крайней мере, в настоящем письме. Ограничусь только некоторыми замечаниями.

Говоря о рабочем классе, нужно бы найти ответ на ряд вопросов, как например: какой процент рабочих, занятых теперь в нашей промышленности, поступил в нее после революции и какой процент был занят в ней до революции; какой процент из них участвовал в революционном движении в старое время, участвовал в забастовках, был в ссылках и тюрьмах, участвовал в гражданской войне или в красной армии. Какой процент рабочих, занятых в промышленности, работает там непрерывно, какой временно, каков процент полу-пролетарских, полу-крестьянских там элементов? и т. д.

Если будем опускаться по вертикальной линии и проникать в гущу пролетарских, полу-пролетарских и вообще трудящихся масс, мы натолкнемся не целые слои, о которых очень мало у нас говорят. Я не имею в виду только безработных, явление ростущей опасности, которую опять-таки сигнализировала оппозиция, а те нищенские и полунищенские массы живущие на меже между ничтожными субсидиями, выдаваемыми государством, нищенством, воровством и проституцией.

Мы себе не представляем, кто живет и как живет, может быть, всего в нескольких шагах от нас. Иногда случайно наталкиваешься на явления, которых ты не подозревал в советском государстве, производящие впечатление обвала, который ты неожиданно открыл. Это, конечно, существовало и раньше. Здесь идет речь не о том, чтобы оправдывать советскую власть, в том, что она не могла оправиться с еще тяжелым наследием царско-капиталистического режима, а о констатировании наличия на теле рабочего класса в наше время, при нашем режиме таких трещин, куда может вбить клин буржуазия.

Раньше, при буржуазной власти сознательная часть рабочего класса увлекала за собою и эту широкую массу вплоть до полулюмпенов. Свержение капиталистического режима должно было принести освобождение всего рабочего класса. Полулюмпенский элемент возлагал на буржуазию и на капиталистическое государство ответственность за свое положение и ждал от революции перемены своего положения. Теперь этот элемент недоволен, его положение не улучшилось, или почти не улучшилось, он начинает относиться враждебно к советской власти, а также и к той части рабочего класса, которая занята в промышленности. В особенности этот элемент начинает относиться враждебно к советским, партийным и профсоюзным служащим. Иногда вы услышите, как они называют рабочую верхушку "Новым дворянством".

Я не буду здесь распространяться о той дифференциации, которую внесла в рабочий класс власть и которую я назвал выше "функциональной". Функция внесла изменение в самый орган, т. е. в психологию тех, на которых возложены различные руководящие задачи в государственной администрации или государственном хозяйстве, он изменился до такой степени, что они перестали быть не только об'ективно, но и суб'ективно, не только физически, но и морально частью того же рабочего класса. Например, хозяйственник "Держиморда", хотя и коммунист, хотя и вышедший из пролетариата, хотя, может быть и был несколько лет тому назад у станка, отнюдь не будет воплощать перед рабочими лучшие качества, которые имеет пролетариат. Молотов может сколько угодно ставить знак равенства между пролетарской диктатурой и между нашим государством с его бюрократическими извращениями плюс смоленские насильники, ташкентские растратчики и артемовские проходимцы. Этим он сможет лишь компрометировать диктатуру пролетариата, не разоружив законное недовольство рабочих.

Если перейдем к самой партии, то здесь, сверх всех тех оттенков, которые мы имеем в рабочем классе, нужно прибавить еще выходцев из других классов. Социальная структура партии гораздо более разношерстна, чем структура рабочего класса. Это было всегда так, с той, конечно, разницей, что когда партия жила интенсивной идейной жизнью она активной революционной классовой борьбой превращала в один общий сплав эту социальную амальгаму.

Но, как в рабочем классе, так и в партии власть вызывает ту же самую дифференциацию, сближая швы между различными социальными лоскутами.

Советская и партийная бюрократия - это явление нового порядка. Здесь идет речь не о случайных преходящих фактах, но о индивидуальных недочетах, не о прорехах в поведении того или иного товарища, а о новой социологической категории, которой нужно посвятить целый трактат.

В связи с проектом программы Коминтерна я писал Льву Давидовичу между прочим о следующем:

"К IV Отделу (переходный период). Совсем слабо формулирована роль коммунистических партий в периоде диктатуры пролетариата. Наверное эта туманность вокруг роли партии по отношению к рабочему классу и по отношению к государству не случайна. Указано на антитезу между пролетарской демократией и буржуазной демократией; ни слова не сказано о том, что должна сделать партия для осуществления на деле пролетарской демократии. "Втягивание масс в строительство", "переделки собственной природы (об этом последнем очень любит говорить Бухарин, и между прочим, специально в связи с вопросом о культурной революции) исторически верные и давным давно известные положения, но они превращаются в общие места, если не внесен в них тот опыт, который накопился за десять лет пролетарской диктатуры в СССР. Здесь целиком встает вопрос о методах руководства, играющих такую колоссальную роль.

"Но об этом наши руководители не любят говорить, чтобы не обнаружилось, что они сами еще далеки от "переделки собственной природы".

Если бы я должен был писать проект программы для Коминтерна, то в этом отделе (переходный период) посвятил бы не мало места ленинской теории о государстве при диктатуре пролетариата и о роли партии и о партруководстве в создании пролетарской демократии - таковой, какова она должна быть, а не совпартбюрократией, каковая имеется.

Тов. Преображенский обещает в своей книжке - О достижениях пролетарской диктатуры на 11 году революции - посвятить особую главу советской бюрократии. Надеюсь, что он не забудет и партийную, которая еще большую роль играет в советском государстве, чем советская бюрократия. Я выразил ему еще надежду, что он обследует всесторонне это особое социологическое явление. Нет коммунистической брошюрки где, говоря о предательстве немецкой социал-демократии в день 4 августа 1914 года, не было бы указано на фатальную роль, которую сыграла бюрократическая, как партийная, так и профсоюзная верхушка в истории сползания немецкой социал-демократической партии. Но о той роли, которую играет наша парт-советская бюрократия в разложении партии и советского государства еще сказано очень мало и в очень общих словах. Это крупнейшее социологическое явление, которое, однако, можно понять и охватить лишь, если рассматривать его последствия в изменении идеологии партии и рабочего класса.

Вы спрашиваете, что случилось с активностью партии и нашего рабочего класса, куда исчезла их революционная инициатива, куда делись идейные интересы, революционное мужество, плебейская гордость. Вы удивляетесь, почему столь много подлости, трусости, малодушия, карьеризма и многого другого, что я прибавил бы с своей стороны. Как получается, что люди с богатым революционным прошлым, лично несомненно честные, дававшие неоднократно примеры революционной самоотверженности, превратились в жалких чиновников. Откуда эта безобразная "смердяковщина", по поводу которой писал Троцкий в письме, где говорится о заявлениях Крестинского и Антонова-Овсеенко.

Но если с выходцами из буржуазии и мещанства, если с интеллигентами вообще с "одиночками" идейное и этическое сползание не является неожиданным, то как его об'яснить, поскольку речь идет о рабочем классе. Многие товарищи констатируя факт его относительной пассивности - не могут скрыть своего разочарования.

Правда, и другие товарищи видели в известной кампании, в связи с хлебозаготовками симптомы революционного здоровья, доказательство, что в партии живет еще классовый рефлекс. Совсем недавно еще тов. Ищенко мне писал (в тезисах, которые он разослал наверное и другим товарищам), что хлебозаготовки и самокритика являются результатом противодействия пролетарской части руководства и партии. К сожалению должен сказать, что это не так и что и одно и другое является верхушечной комбинацией не под нажимом рабочей критики, а исходя из соображения политического характера, иногда и группового, сказал бы "фракционного" - часть верхушки пошла по этой линии. Только об одном единственном нажиме пролетариата можно говорить - о том, который возглавляла оппозиция, но нужно прямо сказать, что он не был достаточным даже для того, чтобы удержать оппозицию в партии, а еще меньше - изменить ее политику. Я согласен с Львом Давидовичем, который, на ряде бесспорных примеров, показывает революционную роль - действительную и положительную, которые сыграли известные революционные движения своим поражением. Парижская Коммуна. Московское декабрьское восстание. Первая обеспечила сохранение республиканской формы управления Франции, вторая начало конституционной реформы в России, однако, эффект побеждающих поражений короткий, если им на помощь не придет новая революционная волна.

Самое печальное - отсутствие рефлекса со стороны партии и масс. В течение двух лет происходила особенно ожесточенная борьба оппозиции против большинства верхушки, а в течение последних 8-ми месяцев происходят события, которые были бы способны открыть глаза самому слепому, между тем вмешательства партийной массы еще не чувствуется.

Понятен поэтому проявленный некоторыми товарищами пессимизм, который я чую и в ваших вопросах.

По выходе из тюрьмы Аббатства, оглянувшись вокруг себя, Бабеф стал спрашивать, что стало с тем парижским народом, с теми рабочими предместьев Сен-Антуан и Сен-Марсо, которые брали Бастилию 14-го июля 1789 года, дворец Тюльери 10-го августа 1792 г. и осаждали Конвент 30 мая 1798 года, не говоря о других многочисленных его вооруженных выступлениях, и он резюмировал свои наблюдения фразой в которой чувствуется вся горечь революционера: "чтобы перевоспитать народ в привязанности к делу свободы, нужно больше, чем что-бы ее завоевать".

Мы видели, почему парижский народ отучился от свободы: голод, безработица, гибель революционных кадров (многие из вождей были гильотинированы), отстранение масс от управления страной. Все это свелось к такому физическому и моральному изнашиванию масс, что народным массам в Париже и в остальной Франции понадобилось 37 лет для новой революции.

Бабеф формулировал свою программу двумя словами: (я говорю о программе 1794 года) "свобода и выборная коммуна".

Я должен сделать здесь одно признание: я никогда не увлекался надеждой, что достаточно появиться вождям на партийных и рабочих собраниях для того, чтобы они увлекли за собой массу в пользу оппозиции. Я всегда смотрел на подобные ожидания со стороны ленинградских вождей (Зиновьев и др.), как на известный пережиток тех времен, когда они принимали казенные овации и апплодисменты за выражение настоящих настроений масс и приписывали их своей мнимой популярности.

Скажу больше: этим я и об'ясняю крутой перелом, который они совершили в своем поведении.

Они перешли в оппозицию, расчитывая захватить власть в короткий период. Для этой цели они об'единились с оппозицией 1923 г., когда кто-то из "безвожденцев" упрекал Зиновьева и Каменева, что они бросили своего союзника Троцкого, Каменев ответил: "Троцкий нам нужен был для правительства, а для возвращения в партию он баласт".

Между тем всегда нужно было исходить из той предпосылки, что дело воспитания партии и рабочего класса - дело трудное и длительное, тем более, что их мозг нужно чистить еще от всех тех засорений, которые туда внесла наша советская и партийная действительность и наша партсоветская бюрократия.

Не нужно упускать из виду, что большинство партийцев (я уже не говорю о комсомольцах) имеет о задачах, функциях и структуре партии самые фальшивые представления, т. е. такие представления, какие им преподает бюрократия своими примерами, своей практикой и своей шпаргалкой. Все те рабочие, которые вступили в партию после гражданской войны в подавляющем своем большинстве - после 23 года (ленинский набор) не имеют никакого представления о том, каков раньше был партийный режим. Большинство этих рабочих лишено классового революционного воспитания, которое приобретается в борьбе, приобретается в жизни и сознательной практике. Раньше это классовое сознание приобреталось в борьбе с капитализмом, теперь оно должно было приобретаться в участии в социалистическом строительстве. Но так как из этого участия наша бюрократия сделала пустой звук, то рабочие его нигде не приобретают. Я исключаю, конечно, как ненормальные способы классового воспитания то, что наша бюрократия, понижая фактически заработную плату, ухудшая условия труда, способствуя развитию безработицы; вызывает у рабочих классовую борьбу и классовое самосознание, но враждебные социалистическому государству.

В представлениях Ленина и во всех наших представлениях задача партийного руководства заключалась именно в том, чтобы предохранить и партию и рабочий класс от разлагающего действия привиллегии, преимуществ и поблажек, присущих власти от прикосновения ее с остатками стараго дворянства и мещанства, от развращающего влияния нэпа, от соблазнов буржуазных нравов и их идеологии.

На партийное руководство в то же самое время мы возлагали надежды создания нового действительно рабоче-крестьянского аппарата, новых действительно пролетарских профессиональных союзов и нового быта.

Нужно сказать откровенно, отчетливо и громко, что эту свою задачу партийный аппарат не выполнил, что в этой своей двойной охранительной и воспитательной роли он проявил полную неспособность, он провалился, он обанкротился.

Мы давно были убеждены, но последние 8 месяцев должны бы каждому это показать, что партийное руководство шло по самому гибельному пути. Оно продолжает и теперь итти по этому пути.

Наши упреки по его адресу не касаются, так сказать, количественной стороны дела, а - качественной. Это нужно подчеркнуть, потому что иначе они опять забросают цифрами относительно бесконечных и всесторонних успехов сов- и партаппаратов.

Нужно положить конец этому статистическому шарлатанству.

Откройте вы отчет XV-го с'езда партии. Прочтите доклад Коссиора об организационной работе, что вы там найдете? Я цитирую буквально: огромнейший рост внутрипартийной демократии"... "Колоссально выросла партийная организационная работа", и т. д.

Ну, конечно, в подкрепление этого цифры и цифры. И это говорилось тогда, когда в папках ЦК лежали дела, свидетельствующие о страшнейшем разложении партийного и советского аппарата, об удушении всякого контроля масс, о страшнейшем зажиме, гонениях, терроре, играющим и жизнью и существованием партийцев и рабочих.

А вот какая в "Правде" от 11-го апреля дается характеристика нашей бюрократии: "Враждебная, ленивая, бездарная и высокомерная чиновничья стихия в состоянии выгнать всех лучших советских изобретателей за пределы СССР, если мы не ударим по ней в конце концов со всей энергией, решительностью и беспощадностью"...

Однако, зная нашу бюрократию, я не удивлюсь, что где-нибудь снова мы прочтем или услышим об "огромнейшем" и "колоссальном" росте активности партийных масс, об организационной работе Ц.К. в насаждении демократии.

Я считаю, что существующая советская и партийная бюрократия будет в дальнейшем продолжать с таким же успехом культивировать вокруг себя гнойник, несмотря на громкие процессы последних месяцев. Не изменится она и от того, что в ней будет произведена чистка: относительную ее полезность и абсолютную ее необходимость, конечно, я не отрицаю. Я хочу подчеркнуть лишь, что вопрос не в изменении только личного состава, но главным образом в изменении методов.

По моему, первое условие для того, чтобы наше партийное руководство могло играть роль воспитательную - сократить его об'ем и функции. Три четверти этого аппарата должны быть распущены, а задачи остальной четверти должны быть введены в строжайшие рамки, в том числе и задачи, функции и права центральных органов. Члены партии должны войти в свои попранные права, получив надежные гарантии против того произвола, к которому нас приучила верхушка.

Трудно себе представить, что делается в низовом партийном аппарате. В борьбе с оппозицией в особенности выявилось его идейное убожество и развращающее влияние, которое оно оказывает на партийную рабочую массу... Если в партийных верхах была еще какая то идейная, хотя и неправильная, хотя и софистическая с большой дозой недобросовестности линия, то в низах против оппозиции пускались главным образом аргументы неудержимой демагогии. Агенты партии не стеснялись здесь выезжать и на антисемитизме и на коснофобии и на ненависти к интеллигенции и т. д.

Я считаю утопией всякую реформу партии, которая опиралась бы на партийную бюрократию.

Резюмирую: Константируя вместе с вами, неактивность партийной массы, я не вижу в этом явлении ничего удивительнаго. Она есть результат тех перемен, которые произошли в партии и в составе самого рабочего класса. В кадрах партии и в кадрах профсоюзов приходится перевоспитывать партийную и рабочую массу. Этот процесс сам по себе является трудным и длительным, но он неизбежен, он уже начался. Борьба оппозиции, исключение сотен и сотен товарищей, тюрьмы, ссылки сделали для коммунистического воспитания нашей партии хотя еще и немного, но во всяком случае гораздо больше, чем весь аппарат вместе взятый. В сущности и сравнивать эти два фактора не следовало бы: аппарат тратил оставленный Лениным партийный капитал не только без пользы, но и с вредом. Он разрушал, а оппозиция строила.

Я до сих пор все время рассуждал "отвлекаясь" от тех фактов в нашей экономической и политической жизни, которые подвергнуты анализу в платформе оппозиции. Это я делал нарочно, так как вся задача заключалась в том, чтобы указать на перемены, происшедшие в составе и психологии пролетариата и партии, в связи с овладением самой властью. Это могло придать односторонний характер моему изложению, но без этого предварительнаго анализа трудно понять происхождение тех роковых политических и экономических ошибок, которые делало наше руководство и в деревенской политике, и в рабочем вопросе, и в вопросе об индустриализации, и в вопросе о партийном режиме, и наконец, в вопросе о государственном управлении.

С коммунистическим приветом
Х. Раковский.

Астрахань 6-го августа 1928 г.

ОТПОВЕДЬ КАПИТУЛЯНТУ.

Мы печатаем ниже выдержки из открытого письма т. Ф. Н. Дингельштедта по поводу некоторых капитуляций. Тов. Дингельштедт, старый член большевистской партии (был членом Петр. К. партии в период февральской революции). С 1923 г. он является одним из руководителей оппозиции в Ленинграде. По советской линии он занимал должность ректора Лесного Института. В конце 1927 года тов. Дингельштедт был арестован и после шестимесячного заключения сослан в Сибирь, в гор. Канск, откуда и написано, повидимому, печатаемое письмо.

Письмо адресовано Харину, яркому представителю той прослойки среди капитулянтов, которая не заслуживает другого названия, как карьеристы и двурушники.

Харин в течение 1928 года жил в Париже, работал в Торгпредстве и ведя оппозиционную деятельность. Еще 27-го мая этого года он писал в Константинополь: ..."Вчера я получил от вас бюллетень N 1... Я готов выполнять любую работу, если это нужно". В этом же письме он просил снабдить его связями, адресами для переписки и пр. Незадолго до этого Харин предлагал поехать в Россию для налаживания связей, или, как он выражался, чтоб "установить необходимый нам обмен веществ с Россией". Ни одно из этих писем не содержало и тени идейных колебаний или сомнений. Наоборот, автор выступал в самом "непримиримом" виде. Это не помешало Харину почти одновременно с писанием вышеупомянутого письма, сдать все имеющиеся у него письма и материалы (в том числе и оригинал N 1 нашего бюллетеня) по начальству. Как совершенно очевидно теперь, его последние письма были продиктованы этой провокационной целью: получить от оппозиции материалы, сдать их куда следует и заработать тем политический капиталец.

Это не идейно запутавшийся, опустошенный или усталый! Нет! Это жалкий шкурник, меняющий в 24 часа свою точку зрения в целях, с идейностью ничего общего не имеющих.

Редакция.

* * *

...Я не собираюсь исчерпать все "богатое" содержание твоего "труда", - он поистине неисчерпаем в отношении всякого рода гнусностей чисто ярославского пошиба; ты явно пыжишься переборщить своего нового учителя, и иногда это тебе удается. Ограничусь только несколькими более принципиальными моментами.

Но прежде, чем перейти к отдельным, выдвигаемым тобою вопросам, разреши остановиться на том основном противоречии, которое у тебя также, как и у большинства капитулянтов, выпирает на каждом шагу. Доказывая, что политика руководства была и есть ленинская (если бы ты говорил иное - Ярославский не пустил бы тебя в партию), ты тем не менее вскользь выдаешь свою сокровенную мысль, что исправилось - то руководство в действительности только за последнее время. Иначе как, например, понять твое заявление, что политика ВКП(б) после XV с'езда (именно только после XV с'езда) вызвала в рядах оппозиции "разложение"? Такого рода постановка вопроса выдает твое лицемерие с головой...

Переходя к остальному содержанию твоей статьи хочу предварительно предупредить тебя, что я совершенно не согласен с интеллигентско-благодушными мечтаниями Преображенского и некоторых других капитулянтов, которые начинающие проявляться отдельные элементы левого курса готовы отнести за счет внутренней эволюции центристского руководства.

В свое время (примерно, около года тому назад) в споре с некоторыми товарищами я защищал ту мысль, что лидеры руководства (даже сам Сталин) могут быть вынуждены встать на ленинский путь и признать свои ошибки перед партией. За это нынешний радекист А. Иосилевич окрестил меня тогда еретиком и обвинил в "правом уклоне", заявляя, что такого рода допущения в корне противоречат подлинной природе центризма и т. д.

Я до сих пор не отказываюсь от этой мысли и допускаю, что недалек, может быть, тот час, когда и Сталин (подобно Зиновьеву в 1926 году) станет перед нами на колени. Но я далек от того, чтобы думать, что Сталин и центризм уже фактически капитулировали перед нашей платформой, и что не достает только внешнего оформления этой нашей победы.

Для этого недостает еще многого. Для этого необходимо, чтобы закончился тот процесс эволюции, на котором вступила партия, заставляя руководство делать ей одну уступку за другой по направлению влево. Ты неспособен, конечно, встать на такую точку зрения. Ты веришь только в самоусовершенствование руководства, а роста активности рабочего сектора партии ты не замечаешь. Отсюда - твоя сверхпессимистическая, радековская установка в отношении партии, доходящая до признания возможности превращения ее в арену борьбы враждебных классов.

А между тем, для большевика-ленинца имеется ряд обнадеживающих признаков. Как оказалось возможным, чтобы партия, втечение ряда лет после Ленина выносившая теоретическое лидерство перерожденца Бухарина и его "школы", вдруг повернулась против своего вождя и обратила против него обвинение в кулацком уклоне? И неужели не странно то обстоятельство, что ЦК, все время в борьбе с "троцкизмом" возглавлявшийся этим же Бухариным и слепо проводивший его псевдо-"ленинскую" (или, как центристы утверждают - "наполовину - ленинскую") линию, стал понемногу снимать его с руководящих постов?

Ясно, что здесь дело заключается не в доброй воле Сталиных-Ярославских, которые никогда бы не порвали со своим милым "Бухарчиком", так рьяно разделывавшимся с "троцкистами" и одновременно заполонившим советскую печать кулацкой литературой (вспомни сталинское: "мы крови Н. И-ча вам не дадим"), - если бы на сцену не выступили властные требования экономики, если бы классы не заговорили своим настоящим языком.

Разве не ясно, что только под давлением левого сектора партии началась и "проработка" всей той неонароднической макулатуры, которая главенствовала в течение ряда лет на страницах "Правды", "Большевика", и других партийных органов (правда, дискуссия с правыми пока что носит характер нерешительного списывания соответствующих мест платформы и контр-тезисов оппозиции, одинаково бичевавших всех кулацких верховодов руководства, долгое время слепо шедших за Бухариным; но и это является несомненной моральной победой ленинского течения в партии).

Дискредитированное своими анти-ленинскими ошибками центристское руководство вынуждено было, чтобы удержаться у власти сдать свои позиции в ряде важных пунктов, вступив на деле, а не на словах только (как было до XV с'езда) на путь индустриализации, хотя и проводимой в антагонистической форме, и согласившись скрепя сердце признать ленинский лозунг о борьбе с кулаком в союзе с середняком и опираясь на бедноту (в то время, как до этого не только у Молотова, но и у Сталина именно на отрицании этого лозунга были построены все их обвинения оппозиции в антисередняцком уклоне).

Приоткрыв ряд "клапанов" (по выражению Сталина на апрельском пленуме 28 года), вроде самокритики, выдвиженчества и т. д., руководство таким образом думало заглушить наростающую волну активности рабочей массы, вводя ее в регламентированное русло административных скорпионов (см. пресловутое постановление о единоначалии, ликвидирующее установленную при Ленине конституцию фабрики).

Однако, шутить с массами, встревоженными той реальной угрозой, которая выросла со стороны вскормленного и окрепшего в бухаринский период кулачества, можно только до известного предела. Отдав им палец придется пожертвовать и всей рукой.

Припертое к стене руководство думало облегчить свое положение частичной очисткой своих правых конюшень. Появилась бесконечная серия "смоленских дел". Понадобились новые и новые жертвы. Пришлось обнажить свои язвы не только в "гнилых местечках" - в Сочи и в Лудорвае, пришлось дойти также до Астрахани и Баку. А теперь очередь - Москве и Ленинграду. Мало было подвергнуть дискредитации стрелочников из соваппарата, вынуждены были взяться и за руководящие парторганы крупных центров.

При этом, если раньше вся процедура таких разоблачений, хотя и имевшая вид всенародного покаяния, носила тем не менее исключительно показной, аппаратный характер с последующим привлечением масс, то сейчас все более нарастающая подлинная "ярость масс" заставляет непредубежденного свидетеля чувствовать, что инициатива и участие пролетариата в деле обнажения право-центристских язв принимает все более реальный и действенный характер, угрожающий (по выражению "Правды") "перехлестнуть" через официально поставленные барьеры.

Центристский Фауст сам не знает, как избавиться от вызванного им духа.

"Где были руководящие партийные и профессиональные организации, допускавшие в течение ряда лет подобные безобразия? Почему они спокойно допускали развитие вредительства, почему они, на словах признавая ленинскую линию, на деле покрывали распространение правого уклона?".

- Вот недоуменные вопросы, которые, судя по последним ленинградским газетам, все чаще задаются на заводах Ленинграда.

Одно уже то обстоятельство, что масса, несмотря на официально признанный зажим "самокритики", наконец то позволила себе открыто выступить с такого рода вопросами, показывает, что она выросла на много по сравнению с тем, что было полтора-два года назад, когда нас начинали в ссылку отправлять именно за такие же вопросы.

Последние события вообще ясно показывают, что период внутри-партийной реакции проходит, что мы все быстрее продвигаемся к развязке, которая поставит нас перед лицом наконец то назревшей партийной реформы.

Об этом свидетельствует также растущая снизу волна требований о смене руководства сначала в масштабе отдельных ячеек, затем в масштабе района, а иной раз и выше; и проводимое нередко в стихийном порядке смещение секретарей и иных должностных лиц без согласования с высшими инстанциями.

Такие явления все ближе подводят рабочий класс к завоеванию подлинной внутрипартийной демократии на смену "клапанной" самокритике Сталина.

И вот в такой то момент вылезает со своим интеллигентским самобичеванием Преображенский, в такой то момент выскакивает со своей смердяковской клеветой Радек.!

А ты, мой бедный Харин, петушком, петушком стараешься их "догнать и перегнать" повторяя на новый лад старые напевы гнусной ярославской мелодии.

Неужели ты думаешь, что это созвучно - величественному значению тех дней, когда пролетарский сектор партии мощным напором уже прокладывает себе путь к рулю партийного корабля, чтобы твердой рукой направить его на ленинский путь?

Неужели ты не понимаешь, что с приобщением к лону Гоникманов, Павловых, Пригожиных и прочих Кузовниковых ты запоздал по меньшей мере на пять лет?

---------------

Итак, вопреки нытикам и маловерам из децистского и радекистского лагерей, одинаково выбивающимся из сил, чтобы дезориентировать партию, мы видим, что близится коренное изменение обстановки, что не далек уже, может быть, тот день, когда рухнут последние преграды, мешающие нашему возвращению в партию.

Да стоит только вглядеться в те перемены, которые произошли в недрах руководства, чтобы убедиться в том же, т. е., что лед основательно тронулся.

Тебе не хуже меня известно, кто наиболее рьяно выступал в роли преследователей и палачей ленинской оппозиции. Где они все эти - Зиновьевы, Каменевы, Бухарины, Рыковы?.. И что случилось с их идейным багажем? - Конечно, их постигла участь не равноценная: одни меняли свои взгляды, как перчатки, другие, наоборот, в течение этого периода сколотили внутри партии сильную платформу правого уклона, с которой сходить, кажется, не собираются. Но каждый из них внес в дело оправдания нашей точки зрения свою ценную лепту: одни сделали это открытым признанием нашей правоты (не имеет значения их трусливое бегство в решающий момент), другие - наглым выявлением своей истинной правой природы (нет нужды, что часть их оруженосцев притихла пока, прикрываясь защитными красками сталинского "ленинизма"). Сколько раз падал в грязь их антиленинский стяг? Удержит ли его в своих руках Сталин? Сумеет ли ему в этом помочь ренегат Радек?

Да, наконец, что происходит и с самим Сталиным? Опозоренный и дискредитированный собственной ложью и собственными шатаниями он вот уже сколько месяцев вынужден хранить молчание (не важно, что его пока еще выбирают в почетные президиумы, - давно ли и Бухарин перестал в них фигурировать, - недаром в известных партийных кругах злорадно смакуются слухи об окончательном уходе Чингиз-Хана).

Упорно продолжает "функционировать" один только, пожалуй, Ярославский, который по инерции, под градом обвинений в кулацком уклоне, но кое-как приспособившись к новым веяниям, еще продолжает играть свою старую роль тюремщика лучшей части партии. Но что осталось от всей "красы и гордости" этого рыцаря уже более не существующего Зиновьев-Бухарин-Сталинского блока? Где окружавшие его "стойкие молодые ленинцы", которых Ярославский нахально прочил чуть не в вожди партии? (конечно, резиновый Астров*1 еще продолжает балансировать в редакционном винигрете "Большевика", а скользкий, как угорь, Стецкий*1 еще цепляется за разлагающуюся верхушку ленинградской организации. Но ведь это уже только жалкие и самые бесталанные последыши "блестящей" Ярославско-Бухаринской гвардии!)...
/*1 Уже их тоже нет. Ред.

Изменения в базисе всегда с опозданием отражаются на надстройке. Но в данном случае мы уже имеем значительные перемены в персональном составе верхушки руководства и его идеологического содержания. До полной смены уже, кажется, совсем недалеко. Неизбежность ее может быть констатирована с полной определенностью. Здесь совсем не должно нас смущать то обстоятельство, что репресии Ярославского и его аппарата не с меньшей, если не с большей яростью продолжают обрушиваться на ленинскую оппозицию - (ведь Керенский мобилизовывал свой женский батальон в самом предверии Октября). Ярославский еще одерживает свои победы, но приходится сомневаться укрепляют ли эти победы опостылевший всей партии режим, или, наоборот, уже помогают его исподволь изживать. Эволюция, происходящая внутри руководства, должна отразить процессы уже заканчивающиеся в партии (- я имею в виду оформляющую консолидацию левого крыла).

Правда, в ответ на развитые соображения, ты, наверное, не преминешь указать мне с торжествующей усмешкой на "разложение", происходящее в самой оппозиции, которая потеряла часть своих кадров, капитулировавших перед своими тюремщиками. Да, конечно, здесь тоже должно произойти известное отложение от основного ленинского ядра, оппозиция не может отгородиться от процессов, идущих в партии: скрыто правые и центристские элементы, которые выделяются своей пессимистической установкой, должны уйти. Ясно так же, что они никогда не примкнут к левому пролетарскому сектору партии, а переметнутся скорее всего в правый лагерь (характерной фигурой в этом отношении у нас всегда является Радек, который со своим явно-антииндустриалистским уклоном и со своими брандлеровскими симпатиями только по недоразумению называл себя ленинцем).

К тому же очевидно должно быть всем, что здесь большую роль играет и неимоверно сильный нажим материального порядка - не всякий организм выносит такие физические лишения, которым подвергается большевик-ленинец, заброшенный в тайгу за 200 верст от районного села и 500 верст от железной дороги.

Внутри же руководства происходит гнилостное разложение на основе "победы", одержанной над нами. Это разложение охватывает все сильнее организм господствующей фракции, торжественно попирающей нас ногами, но тем не менее испытывающей урок, не меньший, чем и "разбитая на голову" и об'явленная вне закона оппозиция...

---------------

Стоило ли полгода или даже больше высиживать заграницей, по-кузовниковски, собирая материалы против Троцкого, чтобы выпустить такой "убийственно-разоблачающий" пасквиль, который тебе любой Астров здесь сидя в полдня бы накатал? Только "Большевик", уже сколько лет печатающий ревизионистские произведения Слепкова и его преемников, мог бы приютить на своих страницах такой "документ". Однако, даже Ярославский, повидимому, брезгливо отвернулся от твоего писания (тем более, что ты для него все же не Слепков!).

Пришлось тебе, бедняга, отказаться от надежды на следуемые тебе 30 серебренников построчного гонорара и, пропустив статью через ротатор, полулегально рассылать ее бандеролью.

Что же, и это утешение, ведь это открывает тебе дорогу к Радеку!..

...Увы, твоя "богатая" коллекция и здесь не пополнилась сколько-нибудь новым или оригинальным оружием. Все взято на прокат из того же старого ассенизационного обоза Ярославского, с теми лишь пополнениями, которые внес в него Радек...

Поставив себе целью убедить своих бывших товарищей в правоте нынешнего руководства, ты все свои силы направляешь на дискредитацию старика в глазах оппозиции, стараясь доказать, что он заграницей, дескать, стал совсем не тем дорогим нашему сердцу вождем, каким мы его знали дома, что он там продался буржуазии, стал социал-демократом, чуть не фашистом и т. д. Своими грубо-фальсифицированными обвинениями против старика, ты как бы выражаешь свою сокровенную мысль, что только слепой верой в авторитет вождя держится оппозиция, что достаточно слегка вымарать его углем, и клевета сделает свое дело: "троцкизма" больше не станет. Ты этим выдаешь свое собственное бессилие, равняющееся не по классам и не по идеям, а по лицам и, вернее всего, по собственной персоне.

Твоя неуклюжая каррикатура на Л. Д. не увидала еще пока света даже на страницах "Большевика".

Поэтому, ни один мало-мальски разбирающийся капитулянт не будет прибегать к твоим подпольным услугам. Он предпочтет подать заявление не вслед за тобой (как ты предлагаешь сделать это в своих телеграммах, а просто присоединиться к легально напечатанному заявлению Радека и К-о - это и "почетнее", и... выгоднее. А твои труды, увы, пропадут даром.

Что касается меня, то ты меня, очевидно, плохо знаешь, - не пошел я за Радеком, не пойду и за тобой.

Федор Дингельштедт.

22-IX-29 г.

"БОЛЬШЕВИКИ ОТМЕНЯЮТ ВОСКРЕСЕНЬЕ"

---------------

(О непрерывном производственном годе в СССР).

Социал-демократическая печать опять нашла повод для ядовитого улюлюкания - большевики отменяют воскресенье! Так демагогически формулируют они переход на непрерывное производство в СССР. И в этом случае, как всегда, они заимствуют формулировки у самых отвратительных черных сил капиталистического мира: попов, антисемитов, религиозно-консервативной обывательщины. Играя на косности и предрассудках отсталых слоев рабочего класса, они думают нажить политический капиталец. Но это им удастся так же мало, как в свое время Каутскому эксплоатация сплетни о "социализации женщин" в России. Классово-сознательные рабочие ответят им заслуженным презрением.

Принцип непрерывного производства, разрывающего со старыми традициями "седьмого дня отдыха" не нов. Он диктуется всем развитием производительных сил, ускорением темпа и усложнением производственного процесса и всей жизни современного общества. Не большевики его выдумали и не большевики отменили воскресенье. Железные дороги, почта, телеграф, трамвай и т. д. и в капиталистическом мире не знают воскресенья.

С другой стороны все пытавшиеся конструировать мысленно социалистическое общество - от старых английских и французских утопистов до русского марксиста Богданова - всегда исходили из принципа непрерывного производства. Это наш принцип, принцип социализма.

Поэтому мы принципиально можем только приветствовать переход советской промышленности на непрерывное производство, как дальнейший шаг на пути практического осуществления принципов социализма. Но именно потому, что этот переход по своему значению выходит далеко за пределы организационно-технического мероприятия по работе промышленности он заслуживает гораздо большего и всестороннего внимания и со стороны его организаторов и со стороны пролетарских масс.

Декоративный глашатай перехода на непрерывное производство Ю. Ларин, выдвинул этот вопрос под углом зрения увеличения продукции и сокращения безработицы. Под этим углом зрения главным образом шла разработка его во всякого рода канцеляриях. Но как раз с этой точки зрения на непрерывное производство в первый период (исчисляемый не месяцами) можно возлагать лишь скромные надежды. Необходимость в перераспределении рабочей силы всех квалификаций (включая инженеров, администраторов), дополнительном сырье, дополнительной работоспособности транспорта, ускорения темпа работ по переоборудованию и ремонту производственного аппарата и т. д. представляет собой в условиях советской действительности такую сложную практическую задачу, что заранее нужно считаться с целым рядом неудач, внезапно могущих возникнуть препятствий, задержек и т. д. Кроме того, надо иметь ввиду, что часть производственного аппарата советской республики сильно изношена. Дополнительная нагрузка ускорит его техническую "болезнь" и "смерть". С точки зрения производственного эффекта мы имеем здесь конкретный случай "золотого правила механики" (что выигрывается в скорости - теряется в силе). И уж во всяком случае в расчете на внезапно выскочивший из головы Ю. Ларина (именно Ларина!) клад 20 проц. увеличения продукции, замедлять темп капитального строительства было бы совершенно недопустимо. Опасность такого рода попыток со стороны правых вполне реальна. Против этого надо со всей ясностью предостеречь.

Но если официальные руководители явно переоценивают производственный эффект непрерывного производства (мы подчеркиваем - в первый период), то они еще больше недооценивают культурно-революционное значение этого шага.

Переход на непрерывное производство есть огромный акт культурной революции и, как таковой, он требует целого ряда дополнительных актов ее. Иначе он обречен на неудачу.

Только безнадежные бюрократы могут думать, что стоит по графикам распределить смены, обеспечить за каждым рабочим и служащим каждый пятый день, как день отдыха и - проблема решена. В действительности проблема тут только начинается. Непрерывный производственный год для четырех пятых трудящегося городского населения это лишь одна сторона проблемы. Другая сторона ее это непрерывный год отдыха для меняющейся одной пятой части городских труженников. Организовать этот непрерывный год отдыха, организовать его разумно, перевоспитывая, переделывая рабочих на новый лад, это подлинная культурная революция, совершение которой диктуется переходом на непрерывное производство. Здесь нет произвольности в темпе ее совершения. Темп культурной революции дан темпом перехода на непрерывное производство.

Переход на непрерывное производство ломает старый уклад быта рабочего. Нет больше воскресенья, когда все отдыхают: и он, и жена и дети и товарищи. Когда весь трудовой город полон обычной воскресной суеты. Теперь все изменилось, все распределены по графикам. Учет вытесняет прежнюю анархию. Здесь таятся большие опасности. Предотвращение их требует переделки всей работы общественных организаций и учреждений. Все - начиная библиотекой, читальней, клубом и общественной столовой и кончая театром, кино и спортивным кружком должно быть приспособлено к тому, чтобы изо дня в день обслуживать отдых одной пятой трудового города, наполняя его социально-разумным содержанием. Между тем этой стороне проблемы меньше всего внимания уделяет советская печать и партийное руководство.

В классовом обществе - а советское общество тоже классовое - все проблемы, в том числе и культурные, являются одновременно проблемами классовой борьбы. "Каждый день" - "воскресенье" для одной пятой трудящихся" будет говорить пролетариат и делать отсюда вывод о необходимости реорганизации работы своих классовых организаций, улучшения своего материального положения, жилищных условий и т. д. Ибо только это может дать реальное содержание формуле "воскресенье".

"Нет больше воскресенья", самоуверенно будет твердить буржуазный спец, отупевший бюрократ, разложившийся аппаратчик. Не видящие классов, заинтересованные только в росте продукции (любой ценой), увеличенных отпусках, похвалах начальства, довольно полученной абсолютной властью "единоначальника" будут давить они на пролетариат, пытаясь сделать его придатком к непрерывному процессу производства.

"Нет больше воскресенья" будет злобно кричать кулак, подстрекаемый попом и натравливать темную деревенскую бедноту на городских рабочих, рвущих со старым укладом жизни и тем самым углубляющих культурно-бытовую пропасть между городом и деревней.

"Нет больше воскресенья", "Жиды отменили его", ядовито будет шушукать городской контр-революционный антисемит и натравливать отсталую, недавно пришедшую из деревни часть рабочих на весь класс, на партию, на советскую власть. Все враги пролетариата получат простую формулу, для своей контр-революционной агитации - нет воскресенья - даешь воскресенье!

В этих условиях обеспечить пролетарскую линию реконструкции производственного процесса может лишь максимальная активность пролетариата. Предпосылки ее лежат в классовой четкой работе партии и профсоюзов. А для этого нужно - сегодня больше, чем когда бы то ни было - востановление на ленинской основе единства партии и создание подлинного режима пролетарской демократии.

История снова ставит дилемму: либо эти предпосылки будут осуществлены и советская страна преодолевая трудности, пойдет по пути насаждения социалистической культуры. Либо враждебные пролетариату силы воспользуются его ошибками и пассивностью, чтоб превратить непрерывный производственный год в непрерывные серые будни со всеми их печальными явлениями.

Переход на непрерывное производство, рвущий с старым времяисчислением, конструирующий новую единицу времени, представляет собой своего рода Рубикон.

* * *

Почти полтора столетия тому назад бурный взлет французской революции одним ударом захотел разорвать нити, связывавшие революционное общество с старым миром. Революция демонстрировала это новым летоисчислением. Большее ей оказалось не под силу. В памяти революционного пролетариата эта эпоха сильнее всего запечатлела две предостерегающие даты: 9-ое термидора и 18-е Брюмера.

Ленинская оппозиция видит свою главную и основную задачу в том, чтобы предотвратить повторение этих исторических дат, в том, чтоб превратить новое времяисчисление в советской республике в новую главу победоносной борьбы пролетариата за свое освобождение.

Я. Греф.

ПИСЬМА ИЗ С.С.С.Р.

---------------

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДОПЛЕКА КАПИТУЛЯНТСТВА.

(Письмо из ссылки).

Посылаю вам образчик радековской паники, дающий психологическое об'яснение и его дезертирству. Мне думается, что Р. повторяет свой печальный германский опыт 23 г. В решительный момент им овладевает трусость, и он отдает руководство центристам. На днях пришлю еще некоторые перлы этой болтливой растерянности.

Беседа т. т. ссыльных на одной из станций с Радеком по пути последнего в Москву в середине июня 1929 г. (Смилга был болен и оставался в вагоне). Радек: обстановка сейчас крайне трудная, страна переживает 19 год. Положение в ЦК катастрофическое. Правые с центристами готовят друг другу аресты. Право-центристский блок распался и с правыми ведется ожесточенная борьба. Правые сильны. Их 16 голосов могут удвоиться и утроиться. Хлеба в Москве нет. Растет недовольство рабочих масс, могущее превратиться в возмущение против соввласти. Мы накануне крестьянских восстаний. Это положение заставляет нас идти в партию какой угодно ценой. Наше заявление будет состоять из общей оценки положений в партии, констатирования раскола оппозиции и просьбой о принятии в ВКП. Вопрос: А каково ваше отношение к Л. Д.? Радек: С Л. Д. окончательно порвал. Отныне мы с ним политические враги. Он ревизует Ленина. Почему он вытащил перманентку? А если мы завтра пойдем на новые уступки крестьянству, опять он будет пугать нас мужиком, начнет кричать о термидоре? С сотрудником лорда Бивербрука мы ничего общего не имеем. Вопрос: Будете ли вы требовать отмены 58 ст.? Радек: Ни в коем случае! Те, кто пойдут с нами, с них она будет снята сама собой. Но мы 58 ст. не снимаем с тех, кто будет вести подрывную работу в партии, кто будет организовывать недовольство масс. Мы сами себя загнали в ссылки и изоляторы. Та молодежь, которая теперь пришла в оппозицию ничего общего не имеет с партией, с большевизмом. Это просто антисоветская молодежь. С нею борьба всеми методами! За нами пойдет сейчас 1/3 партийцев, а те, кто останется, ничего общего с большевизмом не имеют. Вопрос: А как об'яснить такой быстрый переход даже от ваших томских тезисов? Радек: Произошла партконференция, которая резко повернула партию на ленинский путь, с другой стороны создан "союз большевиков-ленинцев". Это вторая партия, партия контр-революции. Наша платформа блестяще себя оправдала. Из документа борьбы она сделалась платформой партии. Что вы можете сказать против калининских тезисов? Против пятилетки? В связи с этим вопрос о снятии подписи с платформы, приобретает второстепенное значение... - Нам не дали договорить агенты ОГПУ. Они загнали Карла в вагон, обвинив его в агитации против высылки Троцкого. Радек из вагона кричал: Я агитирую против высылки Троцкого? Ха, ха...!. Я агитирую товарищей идти в партию! Карл обратился к агенту ОГПУ: не трогайте их! Дайте им образумиться! Не обостряйте отношений. Агенты ОГПУ молча слушали и все дальше оттесняли Карла в вагон. Курьерский поезд тронулся...".

ОТ РЕДАКЦИИ.

Напечатанное выше письмо хорошо известного нам товарища, одного из наиболее выдающихся молодых большевиков, дает замечательно яркую характеристику психологической подоплеки капитулянтства. Наш корреспондент говорит, что в основе ее лежит "трусость". Эта формулировка может показаться упрощенной. Но по сути она верна. Разумеется, дело идет о политической трусости, - личная при этом не обязательна, хотя нередко они довольно счастливо совпадают друг с другом. Мы в свое время характеризовали основное качество Радека, как чрезвычайную импульсивность. Это была очень мягкая, очень осторожная, очень снисходительная характеристика, которая, так сказать, открывала еще Радеку некоторый моральный кредит. Мы не считали нужным торопиться, ибо, даже хорошо зная Радека, не решались предсказывать, на каком этапе импульсивность Радека перейдет в политическое вероломство. Сейчас можно сказать, что этот процесс завершен полностью.

Картина положения, которую нарисовал Радек в своей беседе, есть картина полной безвыходности. Но, это, к счастью, ложная картина. Это картина перепуганного обывателя. Если бы, однако, действительное положение было таким, каким его рисует Радек в оправдание своей капитуляции, то сама капитуляция была бы безсмысленной вдвойне. Достаточно хоть на минуту представить себе нарисованную Радеком обстановку и самого Радека в центре. Правые одолевают. Хлеба нет. Все классы не довольны. Радек рвется спасать революцию. Но, увы, спаситель препровождается к месту подвигов под конвоем агентов ГПУ, и в тот момент, когда он, в высшем экстазе обличает блок Троцкого с Чемберленом, агенты ГПУ "оттесняют" его в вагон. У Глеба Успенскаго есть рассказ о старухе-мещанке, которая вытребовала через полицию по этапу своего сына, чтоб обнять его перед смертью. Радек, который "по этапу" отправляется в об'ятия Ярославского, воспроизводит рассказ Успенского в политическом масштабе.

Гвоздем беседы Радека является, несомненно, его признание, что наша платформа блестяще оправдала себя. Поэтому? Поэтому от нее можно отречься. Но и марксизм не плохо оправдал себя во всей новейшей истории. Не отречься ли по этому поводу от марксизма?

Смилга накануне капитуляции написал даже пространный документ "В защиту платформы большевиков-ленинцев". Платформу Смилга защищал - от Троцкого. Но по особо настойчивой просьбе Ярославского Смилга через несколько недель отрекся от только от Троцкого, но и от платформы.

Как не процитировать тут нашего друга Сосновского, который, вспоминая некий религиозный обряд, рекомендует в таких случаях, наклониться к уху очередного покойника и сказать ему со всей необходимой выразительностью: "прими во внимание, что ты уже умер".

ПО ПОВОДУ "ЗАЯВЛЕНИЯ" ОППОЗИЦИИ

(Голос из С.С.С.Р.).

"Заявление" Х. Г. Раковского и других, на мой взгляд, заключает в себе лишние уступки примиренцам. Лишние потому, что все равно примиренцев не удержать. Они предпринимают самостоятельные шаги, не считаясь с необходимостью сохранить единство наших рядов. Х. Г. Раковский обратился с предложением к И. Н. Смирнову подождать получения его текста обращения. На днях мы получили от Смирнова телеграмму, в которой он сообщает, что обращение Раковского запоздало, что заявление им уже подано и что Ярославский уже "отклонил" его. Богуславский (примиренец) ведет переговоры о созыве совещания. Таким образом, в ЦК подано два заявления. Надо полагать, что если совещание смирновцев в Москве и состоится, то опять будет вытащена перманентка, отказ от оппозиционных документов - все то, что было в капитулянтском проекте Смирнова. Водоразделом между нами и позицией Смирнова служат вопросы об одобрении генеральной линии, об оценке руководства, вернее - об авансировании ему доверия и о безусловном отказе от фракционной работы. По всем этим вопросам наша линия в окончательном тексте "Заявления" проведена недостаточно четко. Все же думаю, что "Заявление" надо поддержать, так как в основном оно правильно. Ближайший год будет годом проверки центристского руководства. Центристов подхлестывает жестокая необходимость и наличие некоторого сдвига в настроениях масс. Уже имеются признаки перехлестывания волны "самокритики". Посмотрим, кто кого перехлестнет, аппарат активность масс, или, наоборот, активность масс аппаратчину. Смирнов помогает аппарату придерживать активность масс, наша же задача - содействовать под'ему активности и направлять ее по большевистскому пути.

Недостатком "Заявления" является отсутствие одного из важнейших элементов ленинской стратегии: чтобы проложить дорогу правильной политике нужно осудить ошибочную. Без этого левый поворот центристов политически не обеспечивается. Это есть тот минимум политических гарантий, который нужен не только нам, но и рабочему классу в целом. Ошибка Смирнова в том и состоит, что он не ставит вопроса о политическом обеспечении поворота центристов. Старую нашу формулу - "поддержка отдельных прогрессивных шагов центризма и критика центризма в целом" - он переворачивает: "поддержка центризма в целом и критика отдельных шагов". Если последнее отбросить, а оно будет отброшено в ходе переговоров, то это значит, что Смирнов переходит на позиции центра...

* * *

Из всех работ старика к нам дошла только одна статья "Жалкий документ". Думаю, что если судить по этой статье у старика нет оснований не подписываться под заявлением Х. Г.

Имеются некоторые друзья, которые к Заявлению не присоединились. Группировки эти небольшие, соберется сорок-пятьдесят человек. Я считаю, что это вытекает из непонимания задачи, которую себе поставил Х. Г. Раковский. Надо учесть следующие обстоятельства: 1) провал левого поворота будет не малым идейным кризисом и для нас и 2) руководство не будет поворачивать направо, прежде, чем не попытается всерьез проводить левые элементы своей программы. Эти попытки в основном вызываются стихийной необходимостью, а не серьезным марксистским предвидением. Но весьма возможно, что руководство станет на путь серьезных мероприятий в рабочей политике и организации бедноты. Несомненно, повторяю, что на этот путь руководство может стать лишь под давлением железной необходимости. Но надо не упускать и этот возможный вариант дальнейшего развития центризма, не забывая и других возможных вариантов, которые были даны стариком еще в прошлом году. Поэтому я считаю позицию Х. Г. Раковского заслуживающей поддержки. В. Д. Каспарова заодно с Раковским. И. Н. Смирнов еще торгуется с Ярославским. Едва ли он сможет выторговать для себя почетную смерть. Наши друзья все бодры. Большой привет.

Ваш Н.

Сентябрь 1929 г.

ИЗ ПИСЬМА ССЫЛЬНОГО ТОВАРИЩА

...Какое великолепное средство очистки передовых ленинских кадров представляет эта тюрьма и ссылка! Сколько мусору и балласту, сколько Иудушек и Христосиков избавили от себя нас, благодаря репрессиям Ярославского! Как грустно подумать, что в наших рядах могли быть такие морально и политически сомнительные люди, как Радек, Белбей, Харин и тому подобные. Теперь по крайней мере яснее виден состав людского материала, из которого придется строить остов будущей реформированной партии...

Но куда годится в нашей среде такой паникер, который отход всяких маловеров и трусов расценивает как "катастрофу"? Я считаю, что такие люди для нас, для нашей работы вряд ли менее вредны, чем открытые капитулянты. От них нужно отмежовываться столь же решительно, ибо они в корне извращают нашу установку и искажают перспективы... Мы здесь настроены бодро, с интересом присматриваемся к тому новому, что творится в партии и стране. Видим как партия растет, надеемся, что скоро все мы вздохнем с облегчением так же, как и вся партия, увидав Л. Д. снова в наших рядах. Все прошедшее будем вспоминать, как болезненный кошмар...

Привет Вам от всех товарищей по ссылке. Здесь нас, кроме четырех прошлогодних, которые все вам известны, прибавилось еще одиннадцать - итого 15. Все мы держимся твердо. Кроме того за последние полгода много навезли товарищей в разные глухие углы нашего округа: в деревушках и таежных районах сидит человек 60-70. Из них только 7-8 человек капитулировало (характерно, что среди отходящих непомерно большой процент децистов!). Громадное большинство старых товарищей бодро защищает старые позиции.

С коммунистическим приветом Ш.

20 сентября 1929 г.

ИЗ ПИСЬМА ОППОЗИЦИОНЕРА.

Х. Г. Раковского перевели с трехлетней надбавкой в Барнаул. И. Н. Смирнов подает какое то заявление, но его отвергают. Московские райконференции прошли бледно. На бауманской с докладом выступил опора "трона" Цифранович. После его доклада выступила одна работница и сообщила, что Цифронович якшается с нэпманами и хлопочет о возвращении одного из них из Соловков. Вот тебе и опора! Вот тебе и борец на два фронта. Заключительное слово делал другой. Один из отошедших от нас рабочих сообщает, что его на работу не принимают и даже пособия по безработице не выдают. Он выражает резкое недовольство Радеком, который после трудов "праведных" уехал на курорт...

Внутреннее положение кратко расцениваю так: 1) Экономическая инфляция. Нет ни одной пары отраслей народного хозяйства, которые были бы увязаны. Спрос по всем видам товаров больше предложения. 2) Социально-классовая инфляция. Размычка между пролетариатом и крестьянством (в том числе и бедняком). 3) Политическая инфляция. Политикой руководства недоволен ни один класс.

Это и есть та тройка, которая мчит нашу страну к кризису.

По вопросам К. И. считаю, что он при теперешнем его руководстве обречен на гибель. Пять-семь лет назад в компартиях Чехословакии, Германии и Франции было 800-900 тысяч членов, а теперь не более 150 тыс. Причины не в стабилизации, а в недомыслии руководства... Тот, кто забывает в теперешний момент вопросы международного движения тот не революционер. К. И. наш - в том смысле, что правые уйдут к с.-д., а центристы не сумеют удержать массы.

Надвигающийся кризис в своем ходе настолько обострит все классовые отношения, настолько оголит все классовые интересы, настолько покажет все недомыслие теперешнего руководства, что и рабочий класс и деревенская беднота, и рабочая часть партии и даже многие из капитулянтов сомкнут свои ряды около наших знамен, если, конечно, на них будут написаны последовательно-левые лозунги. Вот об этом надо сейчас думать и над этим работать...

С продовольствием плохо. Материально нас здорово жмут. Ссылке пайка не дают. В. и И. писать уже не могут...

22 сентября.

ИЗ ПИСЬМА ССЫЛЬНОГО ОППОЗИЦИОНЕРА.

...И. Смирнов и Мрачковский (с ними Богуславский, Белобородов и Ваганян) отделились и подали прошение на "высочайшую" милость. Они, пожалуй, сделают не меньше гнусностей, чем Радек. И все это под благовидным предлогом: Мрачковский говорит, что врут те, которые утверждают, что есть "левый курс". Ничего подобного мол нет. Но прошение все таки нужно подать. - А потом - зимняя спячка до следующего раза. Это по моему чистейшая авантюра. Нельзя обманывать рабочий класс и партию. Это даром не пройдет.

Смилга так характеризует положение и роль капитулянтов: Положение страны катастрофическое; пятилетка едва ли будет выполнена на 60 проц. Нам (т. е. капитулянтам) надо сейчас отступать, т. е. сдаться на милость противника, а потом когда проснутся спящие массы, встать во главе их и сделаться решающим фактором. Мечты "грандиозные", а дела подленькие. Поведение этого господина с марта до июня нечто классическое: пять-шесть сальто-мортале и наконец позорнейшая капитуляция. Он начал защитой платформы от... старика, а потом оплевал ее. В этом фокусе нет ничего оригинального. Так до них поступали все изменники делу пролетариата. Каутский так "защищал" Маркса и марксизм от Ленина и Троцкого. Это не пройдет!..

У нас дела были очень бурные. Началось сейчас же после от'езда старика. Теперь это уже пройденный этап. Конечно могут и от нас уйти, но не много. Ссыльная ячейка наша крепкая: с нами 17 товарищей, с Смирновым - двое. Что делается в других колониях достоверно не знаю. Но "смирновцы" повсюду в меньшинстве... А в России дела гораздо лучше. Ренегатам жить не дают. Вы, наверное, поняли уроки Баку и Ленинграда. В последнем чуть не получилась подлинная самокритика. У мастера трясутся поджилки. Это симптомы одни, а дела еще впереди. Тогда лавину не остановит ни мастер, ни Радек и К-о...

Да, Ленинград, Баку - это ободряет. Пролетариат не даст себя задушить. И в этот момент люди лезут - как мухи на мед - не в бой, а в переднюю Ярославского и мастера. Некоторые об'ясняют свой отход "внутри будет-де плотворнее". Иллюзии! У одних искренние, у других надуманные для самооправдания...

Молодежь меня очень ободряет. К сожалению я могу судить только о местной. Там, на производстве, на воле она наверное не хуже. Ее авангард найдет и проложить себе путь к нам...

О житье-бытье. Большинству из нас всю зиму и все лето работы не давали. Мы заделались строителями. Заработок не плохой. Работаем каменщиками, штукатурами, плотниками и т. д. Нашей работой очень довольны, берут на расхват. Климат отчаянный: засуха, вся степь сгорела, никакой зелени. Бураны ежедневно - ничего не видно от песка и пыли. Едва дышешь. Урожай весь пропал. Картошки нет. Масла не видать и о нем не слыхать. Все вздорожало в 10-15 раз.

С. С.

РАЗНОЕ

ИЗ АРХИВА ССЫЛКИ.

Мы печатаем ниже два отрывка из писем Н. И. Муралова Л. Д. Троцкому в период VI-го конгресса. Письма эти отражают вчерашний день, но они показывают, как готовился сегодняшний, и потому представляют несомненный интерес. Письма эти, разумеется, не предназначались для печати: об этом достаточно свидетельствует их тон.

---------------

Тара, /VI-1928 г.

Дорогой Лев Давидович!

Мы ведь знаем, что зиг-заг - хорошая железная борона, но ни к черту негодная политика. Разве теперь думаем иначе? Знаю, что многим хочется думать иначе, но это путь не наш, не ленинский, а зиновьевский, т. е. гнилой...

Каменев и Зиновьев, слабонервные и "не совсем храбрые" сдрейфили и "на брюхе поползли в партию" (буквальная фраза Зиновьева). Как помните, мы с вами отказались от столь непривлекательного, не эстетичного, не привычного, не гигиеничного способа вхождения в революционную большевистскую партию. Мы видели в этом зиновьевском способе оскорбление партии, Ленина, нас. Конечно в зиг-загах будут и пострадавшие увальни-чиновники и стрелочники, привыкшие наущать, пущать и не пущать "беспрекословные" фельдфебели Рютины, кандидаты в маршалы (жезл в ранце), развратители Моисеенки, фашисты Выдченки и прочие герои безвременья. 107 статья отмена лозунгов "обогащайтесь", накопляйте", изгнание Фомы, Еремы и проч. из НКЗ и проч. "Поворотъ руля", известный у моряков over chtag импонирует некоторым товарищам, начинающим проповедывать христианско-толстовское братолюбие...

Трус только не знает, не чувствует, не понимает, как постепенно, хоть и медленно растут симпатии к нам, потому, что всякий видит, как права была оппозиция в своих предсказаниях, как все идет почти по расписанию...

Писать покаяние - умирать буду, а не напишу, четвертовать будут - не напишу. Один останусь - не напишу. Мы беспартийные формально. Мы честные работники, будем все, что нам поручат, делать, вкладывать свои сравнительно небольшие знания и большой революционный опыт и специальный опыт и учить других попутно - в большинстве невежд. Но обывателями, обманщиками нас не сделают. Сего не будет, как не будет того, что Иртыш потечет от Ледовитого океана.

Привет Н. Муралов.

Тара, 29/VII-1928 г.

Дорогой Лев Давидович!

За 1 1/2 суток до получения телеграммы от вас ("послали десятки товарищей" и т. д.) я уже послал телеграмму конгрессу, так как, во-первых, Хр. Г. телеграфировал мне о том, что обращение ваше послано, во-вторых, я успел прочесть то, что прислал мне Лева. Ваш текст мне весьма понравился. С нетерпением буду ожидать всего полностью. Знаю, какие для этого существуют технические препятствия, и потому не требую скорой присылки, а запасаюсь долготерпением. Пожалуй, в тысячу раз важнее послать его в Москву и Ленинград, чем мне.

Как поступит конгресс? "Жалобная" часть, конечно, останется "без последствий", или с последствиями нового, опирающегося на авторитет представителей всего мирового пролетариата, клеветнического выпада против "изменника и изменников" - ведь состав его обеспечивает этот успех ("Ба, знакомые все лица!"). Возможно, что все будут игнорировать - как будто ничего и не было и нет (как в докладе Бухарина); возможно, что передадут ВКП(б). Из вашей критики многое возьмут, но вас же и облают. Ведь на самом деле, только дурак, слепец, невежда не понимают, прочтя их программу, что это программа убогая, не марксистская. Ведь это поразительная вещь с отчетным докладом Бухарина - до чего мелко, путанно, поверхностно, не марксистски. Особенно жалкими и обывательскими кажутся об'яснения причины живучести социал-демократий и причины неуспеха революции (поражения) в Китае. За то украл у вас все, сказанное им об Англии, ни слова не упомянул о ваших трудах за четыре года перед этим, когда Сталин с видом знатока и кандидата в пролетарские пророки написал жалкий фельетон в "Правде" в 1924 г., где доказывал неправоту и ошибку "некоторых" (!) полагающих, что Америка посадит Англию на паек!

Попутно, я вспомнил еще о ваших грехах: плановость хозяйства (сверхплановик") индустриализации страны ("сверхиндустриализатор"), "Днепрострой подобен граммофону" и проч. перлы, а затем все пошло, как по маслу: борьба с кулачеством, зажим, треугольник, окулачивание и пр. Подождите чуточку и дело дойдет ро "перманентной революции"... Повторяю: из вашей критики программы многое и многое возьмут и вас же облают. А если их упрекнуть, то скажут: ничего подобного; или, в крайнем случае: что ж, мы и у противников учимся. Зиновьев это особенно любит, недаром попал в члены Правления центросоюза! Кстати, когда я сегодня прочел о таком высоком назначении Зиновьева, так хохотал в одиночку целых полчаса, так что хозяин квартиры встревожился и, очевидно, заподозрил меня в пристрастии к зелью...

По китайскому вопросу Бухарин как будто, с одной стороны сознался в ошибке, с другой стороны не признался, а с третьей - виноваты стрелочники - наш уполномоченный (Рафес! Почему не Либер?) и киткомпартия, а в общем - победа обеспечена! Что за шарлатанство! Все сделано, чтобы не было победы, а было поражение, и вдруг - победа обеспечена! Конечно, в последнем счете победа, несмотря ни на что победа обеспечена, но пока она обеспечена... Чан-Кай-Ши...

Конгресс венчал в вожди мирового масштаба Сталина, низвел на нет Рыкова, - очевидно пойдет под флагом "левого курса" (не подумайте, ради бога, предупреждал Бухарин, что это полевение произошло под давлением оппозиции). Что то скажет новый "мирового масштаба" вождь? Каким умным словом, каким прозорливым предвидением обрадует он конгресс?

Тщетны ожидания. Мы переживаем полосу "понижения качества продукции": иных уж нет, а те далеки.

Привет. Ваш Н. Муралов.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 7

Х. Г. РАКОВСКИЙ О КАПИТУЛЯЦИИ И КАПИТУЛЯНТАХ

Одновременно с выработкой Заявления Раковский, Окуджава и Коссиор выработали обширные принципиальные тезисы, в которых характеризуют положение в стране и в партии определяют смысл и задачи Заявления 22 августа. Эти тезисы в рукописном виде получили широкое распространение в ссылке и в стране. С значительным запозданием до нас дошло два экземпляра заключительной главы тезисов, представляющей во всех отношениях замечательный документ. Ввиду его обширных размеров мы можем его дать здесь только в выдержках.

Так как некоторые очень "радикальные" критики видели в Заявлении Раковского и др. чуть ли не капитулянтство, то мы прежде всего даем здесь ту часть тезисов, где Раковский характеризует капитулянтов (Радека, Преображенского и Смилгу) и капитулянтское течение вообще.

* * *

Уход капитулянтов из оппозиции послужил толчком к оформлению того кризиса, который назревал в оппозиции (массовые аресты, повсеместные провокации, изолятор, тяжелое материальное положение ссылки, вследствие сокращения на половину пособия, изгнание Л. Троцкого, и пр., с другой стороны, некоторый разброд, вызванный среди оппозиции "левым курсом" центристской верхушки). Без жестоких репрессий левый курс толкнул бы в ряды оппозиции новых сторонников, так как он означал идейное банкротство центризма. Но так же верно сказать, что без нового курса - репрессии не имели бы того эффекта, которого они достигли. "Левый курс" сыграл роль фигового листка центристского разложения и оппортунизма.

Излишне давать характеристику рапрессиям. Отметим лишь, что они не только выражались в открытом насилии, но и в лишении оппозиции элементарных прав переписки и в той своеобразной "технической помощи", которую ГПУ оказывало капитулянтам, доходящей до того, что аппарат сам, по крайней мере в некоторых местах распространял документы капитулянтов. Некоторые капитулянты, оставаясь в оппозиции, действовали по инструкциям аппарата (Ищенко) или по предварительному соглашению с ним (переговоры Преображенского с Ярославским и Преображенского с Оржаникидзе, о том, что "обстрел" оппозиции будет происходить с двух берегов: центристского и капитулянтского). Оппозиция была взята между двух огней. Пресловутая "свобода переписки" сводилась фактически к реальной свободе для одних лишь капитулянтов и к отвлеченной "свободе" для ленинской оппозиции. Но нужно еще заметить, что и здесь применяется своеобразная дифференцированная почтовая политика: документы капитулянтов не допускались к таким товарищам, со стороны которых можно было ожидать решительного отпора. Ответы на капитулянтские документы изымались целиком.

Идейный кризис начался еще в апреле прошлого года. Зачинщиками "переоценки ценностей" выступили Преображенский и Радек, первый - с известной последовательностью, второй, по обыкновению, виляя и делая прыжки от самой левой позиции на самую правую и обратно. Радек, между прочим, осуждал Преображенского за его переговоры с Ярославским.

Преображенский писал и говорил примерно следующее: "Центристское руководство начинает выполнять одну часть платформы, ее экономическую часть, что касается политической части платформы - ее осуществит сама жизнь. Оппозиция выполнила свою историческую миссию, она исчерпала себя. Она должна вернуться в партию и положиться на естественный ход вещей".

Таким образом, вопрос о понимании платформы создал два лагеря: революционный, ленинский, борющийся за осуществление всей своей платформы, как раньше партия боролась за всю программу, и оппортунистски-капитулянтский, выразивший готовность удовлетвориться "индустриализацией" и колхознымъ строительством, не задумавшись над тем, что без осуществления политической части платформы, все социалистическое строительство может полететь вверх тормашками.

Оппозиция, вышедшая из партии, не свободна в известных своих частях от недостатков и навыков, которые аппарат воспитывал годами. Она не свободна, прежде всего, от некоторой доли обывательщины. В особенности, бюрократический атавизм живуч у тех, которые стояли ближе к верхушке в самой партии или в советском аппарате. Она заражена отчасти фетишизмом партбилета в противоположность верности партии, ее идеям, ее исторической задаче, - верности, присущей лишь тем, которые и дальше хотят бороться за реформу партии; она не свободна, наконец, от той вреднейшей психологии фальсификаторов ленинизма, которую воспитал так же аппарат. Поэтому каждый капитулянт, удирая из оппозиции, не преминет лягнуть Троцкого своими - подкованным Ярославско-Радековскими гвоздями - копытцем. При иных условиях это аппаратное наследие было бы легко изжито. В теперешних условиях тяжкого нажима оно выступает на теле оппозиции в виде капитулянтской сыпи. Отсев непродумавших до конца платформу, мечтающих о спокойном уюте, наивно прикрывающихся при этом желанием участвовать в "грандиозных боях", был неизбежен. Больше того, этот отсев может внести оздоровление в ряды оппозиции. В ней останутся те, которые не видят в платформе своего рода ресторанной карточки, из которой каждый выбирает блюдо по своему вкусу. Платформа была и остается боевымъ знаменемъ ленинизма, и лишь полное ее осуществление выведет партию и пролетарскую страну из тупика, в который их загнало центристское руководство.

Кто понимает, что именно борьба оппозиции есть тот "грандиозный бой", от исхода которого зависит будущее социалистического строительства, судьба советской власти, мировой революции, тот своего поста не покинет.

В тезисах капитулянтов лейтмотивом повторялась одна и та же мысль: нужно вернуться в партию. Человек, не знающий истории нашего исключения из партии, может думать, что мы сами вышли из нее и добровольно отправились в ссылку. Ставить такой вопрос, значит переносить ответственность за наше пребывание в ссылке и нахождение вне партии с право-центристского руководства на оппозицию.

Мы были в партии и желали оставаться в ней и тогда, когда право-центристское руководство отрицало самую необходимость составления какой бы то ни было пятилетки и спокойно подталкивало "врастание кулака в социализм". Тем паче хотим мы быть в партии теперь, когда в ней происходит - хотя бы в одной ее части - левый поворот, и когда ей предстоит выполнить гигантские задачи. Но перед нами стоит вопрос совсем иного порядка: согласны ли мы сойти с ленинской линии в угоду центристскому оппортунизму? Самый большой враг пролетарской диктатуры - бесчестное отношение к убеждениям. Если партруководство, уподобляясь католической церкви, которая у ложа умирающих атеистов, вынуждает обращение на путь католицизма, вымогает у оппозиционеров признание в мнимых ошибках и отказ от своих ленинских убеждений, теряет тем самым всякое право на уважение к себе, то и оппозиционер, который в течение ночи меняет свои убеждения, заслуживает лишь полного презрения. Эта практика развивает шумливое, легкомысленное, скептическое отношение к ленинизму, типичным представителемъ чего опять-таки стал Радек, щедро разбрасывавший направо и налево свои обывательские афоризмы насчет "умеренности". Щедринские типы вечны. Их воспроизводит каждая эпоха общественно-политического упадка, меняя только их исторические костюмы.

Один из любимых приемов капитулянтов - сеять панику, изображая теперешнее положение в стране, как "предкронштадское" выражение Преображенского). По дороге в Москве на Ишимском вокзале Радек представлял борьбу между правыми и центром подобно тому, что происходило в Конвенте накануне 9-го термидора. Он говорил: "они друг другу готовят аресты..." Радек указал еще, что правые могут захватить большинство в ЦК и ЦКК, хотя на примерно 300 членов и кандидатов правые на последнем пленуме собрали не больше дюжины голосов. Те же самые люди, которые утверждают, в своем заявлении от 13 июля, что центристское руководство окончательно предупредило сползание или "скат" (как деликатно они выражаются, чтобы сберечь девственную стыдливость руководства) говорят, как видим, в других случаях совсем обратное. Чему верить? Но если даже принять первую гипотезу, следует ли отсюда, что мы должны принести ленинизм в жертву центристскому оппортунизму? Конечно, нет! Радек это отлично понимал в краткие периоды идейного просветления. В прошлом году, после июльского пленума ЦК, он писал Раковскому в Астрахань, что Сталин сдал полностью позицию, что правые захватят власть, что термидор на пороге, и то, что должна делать ленинская оппозиция, это сберечь теоретическое наследие ленинизма. Политик должен учитывать возможные варианты событий в будущем, но его тактика превратилась бы в рискованный авантюризм, еслибы он ее строил лишь на смутных предположениях. Насколько это недопустимо, показывает следующий небольшой пример: Ив. Н. Смирнов предполагал, что ЦК, ввиду тяжелого положения страны, не будет требовать от тройки капитулянтского документа. Но увидев, что переговоры затягиваются, И. Смирнов пишет в открытке от 12 июля: "думаю, что облегчение кризиса (урожай) сыграло здесь определенную роль". Между прочим сами капитулянты распространяют слухи о примиренческих настроениях у центристской верхушки к правым в связи с тем же хорошим урожаем. Вряд ли и эти настроения прочны. Ликвидация правых вождей, снятие их с руководящих постов представляется делом решенным.

Центристская верхушка расчистила себе дорогу слева и справа для маневрирования. Если она решится на новый сдвиг вправо устранение правых вождей страхует ее от потери власти. Точно так же ей необходимо устранение левой оппозиции: устранить политическую группу, которая могла бы возглавить левое течение в партии и которая теперь в частности борется против бюрократического способа рационализации за счет рабочего класса. В ответ на вопрос о Троцком Радек сказал в Ишиме: "нам придется, может быть, итти на уступки крестьянам, а Троцкий будет обвинять нас в термидорианстве". Следует ли предполагать, что до навостренного уха Радека дошли уже какие либо слухи, или желая угодить сокровенным желаниям центристского руководства, этот политический "комсомолец" авансом кричит "всегда готов"? Никто не может ручаться, что центризм не переметнется в случае новой хлебной стачки, напротив, это даже очень вероятно: со 107 ст. против кулака - на нео-нэп.

* * *

Заявление тройки от 13 июля представляет собой фальшивый и опортунистический документ. Одна его часть является продолжением той работы, которую уже в течение года и особенно в последние месяцы, вела тройка, распространяя ложные представления о господствующих в оппозиции взглядах. Возводя на Троцкого и оппозицию обвинение будто бы они утверждают, что у власти не рабочий класс, что Троцкий производит "ревизию ленинизма" и оппозиция в целом идет к созданию второй партии - тройка капитулянтов тем самым снабжала партруководство новым оружием для дальнейших репрессий против оппозиции. Другой своей частью заявление от 13 июля пытается реабилитировать не только большинство Ц. К., но и всю политику право-центристского блока в прошлом. Политика право-центристского блока, способствовавшая укреплению классового врага, изображается теперь, как ленинская; наоборот, политика ленинской оппозиции, оказавшая прямое влияние на выпрямление, хотя бы и частичное, линии партии - представлена, как антиленинская. Заявлением от 13 июля тройка открыто вступила на путь той софистикации ленинизма, которой занимается большинство.

Вместо марксистской дискуссии вокруг конкретных изменений, которые произошли в советском государстве (в ее экономических, политических и правовых учреждениях и в соотножении классов в стране) за период ее существования, капитулянты открыли метафизический спор вокруг "природы" и "сути" пролетарской диктатуры вообще. Они уподобляются метафизикам, схоластам и софистам, переливающим из пустого в порожнее, против которых восстает каждая страница и каждая строка из сочинений Маркса, Энгельса и Ленина. Этот никчемный, с точки зрения исторического материализма, спор преследовал, однако, определенную практическую цель. Бесцеремонно искажая тексты, взятые из документов своих противников, подменяя систематически понятия "центризма", "центристская верхушка", словами "советская власть", "пролетарская диктатура", со ступеньки на ступеньку капитулянты хотели притти к тому, чтобы об'явить центризм стопроцентным ленинизмом. Иначе, как теоретическим подлогом такой способ полемики назвать нельзя.

В своем документе капитулянты пишут: "Мы упустили из виду (!), что политика Ц. К. была и остается ленинской". Спрашивается, как же она "была" ленинской, когда наполовину эта политика делалась правыми, на борьбу с которыми капитулянты призывают в том же документе? Но от людей, ставших на путь идейной капитуляции, нельзя требовать, чтобы они увязывали концы с концами. Тройка еще до подачи заявления подготовляла товарищей из ссылки к своей "эволюции". Уже в письме Радека отъ 21-V в Барнаул изчезает слово "центризм" и вместо него появляется "сталинское ядро", которое, оказывается, левее рабочего сектора партии. В документе "Вопросы и ответы" - комментарии к тому проекту заявления, с которым Преображенский уехал в Москву, - слово "центризм" фигурирует уже в кавычках. Но, обивая пороги ЦКК, Преображенский растерял как кавычки, так и само слово вместе со своим проектом заявления. Утверждают, что этот проект был составлен в единственном экземпляре. Вероятно, Преображенский не хотел оставлять материальных следов тех быстрых метаморфоз, на которые обречена была его социологическая "природа". Не осталось ничего и от героических поз, которые принимал против центризма Смилга, на пути из Минусинска в Москву.

Основным спором между капитулянтами и ленинской оппозицией был и остается центризм. Иванам, не помнящим родства, нужно показать, как его определяла платформа. Центризм, как свидетельствует его название, является течением межеумочным, не отражающим последовательно ни интересы пролетариата, ни интересы буржуазии. Центризм отличается эклектизмом. Он внес в коммунизм собственные идейные суррогаты, вроде построения социализма в одной стране, безконфликтного развития социалистического хозяйства, осереднячивание деревни, и т. п. измышления. Платформа считала, что базой центризма являются "управленцы" - партийная и советская бюрократия, все более и более отрывающаяся от рабочего класса, стремящаяся к несменяемости, а по Преображенскому в "Вопросах и ответах" и к потомственности.

Третья особенность "аппаратно-центристской группы" заключается, на основании платформы, в стремлении "подменить собою партию"; в захвате в свои руки все больше и больше власти; в высокомерном и презрительном отношении к массам - особенно к неквалифицированным рабочим и батракам; в нетерпимости дискуссий и преследовании левой оппозиции ("огонь налево").

Бессильные бороться с ленинской оппозицией при помощи платформы, понимая, что метафизической эквилибристикой вокруг "сути" власти, нельзя приобрести в значительном числе сторонников, капитулянты пустились на клевету - излюбленное средство всякого теоретически битого течения. Они обвиняли Троцкого в заигрывании с "идеей" восстания и "идеей блока с правыми". Двойное лицемерие, когда такие обвинения идут со стороны людей, которым известна полная и всегдашняя лойальность Троцкого не только к советской власти, но и к политическим противникам по партии. С их стороны такого рода обвинения являются демагогическим приемом для того, чтобы прикрыть свои собственные симпатии к правым. Это относится в особенности к Радеку, который уже уличен в том, что, находясь в ссылке, он не скрывал своих симпатий к брандлеровцам. Впоследствии Радек дал своему поведению запутанные об'яснения, вроде тех, которые он стал давать, когда его уличили в том, что именно он, Радек, а не кто другой, настаивал в январе 1928 года перед Троцким на даче интервью (вернее: большого политического заявления) московскому корреспонденту "Берлинер-Тагеблатт". Эти мнимые враги правых теперь вместе с последними и вместе с центром будут душить ленинскую оппозицию.

Высылка Троцкого об'единила право-центристское руководство с капитулянтами. От Бухарина, голосовавшего за эту высылку, до Радека и Смилги образовался единый фронт, против ленинской оппозиции. Можно сказать с уверенностью, что центристское руководство, совершая свой термидорианский акт, расчитывало облегчить этим работу капитулянтов. В свою очередь Радек и Смилга, начавшие кампанию отмежевания от Троцкого, шли на выручку партруководству. Если бы последнее не было уверено в том, что найдет поддержку у капитулянтов, оно не решилось бы пойти на совершенное им безумие.

ПОЛИТИКА РУКОВОДСТВА И ПАРТИЙНЫЙ РЕЖИМ

Ниже мы даем другую выдержку из тезисов Раковского, Окуджава и Коссиора, характеризующую экономическую политику центристского руководства в связи с партийным режимом. Что новая пятилетка, выработанная под кнутом оппозиции, представляет собою крупный факт и важную опору для дальнейшей борьбы оппозиции, отрицать это могут только педанты ультра-левой фразы. Утверждать, с другой стороны, что пятилетка снимает все или хотя бы только основные разногласия, могут только капитулянты, ждавшие лишь благоприятного повода, чтобы стать на колени. Раковский с полным правом настаивает на неразрывной связи и взаимозависимости всех частей нашей платформы. В связи с этим он дает обоснование Заявлению оппозиции, обращенному к ЦК и, через его голову, к партии. Смысл Заявления в истолковании тов. Раковского таков: "Вы сделали принципиально новый и важный шаг в вопросе об индустриализации. Но этот шаг не приведет вас к цели, если вы, с одной стороны не пересмотрите ряда теоретических предпосылок, а с другой стороны, если вы не проведете радикальных реформ в отношении партии, профессиональных союзов и советов. Если вы искренне и серьезно хотите встать на этот путь, то вы прежде всего обязаны восстановить оппозицию въ партии". Этот политический силлогизм оппозиция превратила в политическое действие, подав Заявление о своем восстановлении в партии. Печатаемая ниже выдержка из обширной работы Раковскаго показывает, как грубо заблуждаются те, которые в Заявлении пытаются открыть капитуляцию.

---------------

Обострение классовой борьбы вывело рабочий класс и партию из того оцепенения, которое было одновременно и условием и следствием господства центризма. Об'ективно, центризм осужден историей, но именно поэтому он, желая сохраниться, как руководящая группа, принимает меры, чтобы еще лучше укрепиться организационно и идейно, пользуясь для этой цели той гигантской властью, которую революция сосредоточила в руках партруководства. Он выпер и выпирает правых из ВЦСПС и Коминтерна, советских и партийных учреждений, но только для того, чтобы заменить правых подхалимов - центристскими. Характернее всего для центристского руководства то, что оно с удвоенной и утроенной энергией сосредоточивает свою ожесточенность против ленинской оппозиции, обогащая с каждым днем свой арсенал все новыми орудиями принуждения. Самое замечательное изобретение в этом отношении, сделанное после того, как наша платформа была написана, изобретение, накладывающее свой отпечаток на переживаемую нами эпоху и воскрешающее в советском государстве клерикальные приемы средневековья - это вынуждение всеми средствами у оппозиционеров коммунистической партии отказа от их коммунистических взглядов. (Как показывает отношение к так называемому "левому центризму" - Шацкин, Стен и др. - нетерпимость центризма за последнее время еще увеличилась). Жизнь доказала всю несостоятельность центристских идейных суррогатов, - архиложных и антиленинских, - но центризм, пользуясь монополией печати, продолжает фальсифицировать ленинское учение и вводить в заблуждение партию и рабочий класс, рассказывая, что не кулак наступает на нас, а мы на кулака (Бауман, Молотов). Утверждение капитулянтов, что центризм изменился, в то время, как он стоит на той же расширяющейся социальной базе "управленцев" (функционеров), с соответственной идеологией и с собственными аппаратными методами управления страной и партiей, свидетельствует только о том, что капитулянты потеряли всякую теоретическую совесть и сами скатились в болото центризма. Так как центризм осужден историей, как и всякое межеумочное течение, и рано или поздно перестанет быть решающим фактором в жизни партии, то ликвидация ленинской оппозиции, ее растворение в центристском болоте, не означали бы ничего другого, как предоставление власти правым. Совершая акт предательства оппозиции, капитулянты прямо изменяют интересам коммунизма, партии и рабочего класса.

Капитулянты затушевывают капитальный вопрос: какой сдвиг происходит в соотношении классовых сил в стране? Правда, как мы увидим, они иногда об этом говорят, но лишь тогда, когда им нужно сеять панику среди оппозиции. Обыкновенно же у них сдвиги в стране и партии покрываются сдвигами в политике центристского руководства - что, конечно, не одно и то же. Сдвиги в стране продолжают складываться неблагоприятно для пролетариата. Сдвиг в партии влево несомненно имеется, но его причины и характер отличаются от сдвига в руководстве. У центристского руководства сдвиг в сторону борьбы с аграрным капитализмом вынужден. Это сдвиг бюрократической группы, которая действует под напором событий. Сдвиг же в партии - мы имеем в виду ее рабочую часть, - классовый. В то время, как центр делает свои левые шаги в аграрном вопросе, с оговорками приспособляясь к моменту, сдвиг в партии есть настоящий революционный сдвиг.

Центристское руководство тщательно скрывает разные противоречивые процессы, происходящие в стране. Одна из вреднейших особенностей центристского руководства состоит в том, чтобы заметать следы и представлять все в розовом свете (все идет от лучшего к лучшему). Но ему не все удается скрыть. Периодически возникающие громкие скандальные дела показывают, как далеко зашло разложение право-центристского аппарата, как партийного, так и советского и профсоюзного. Начиная с комиссариатских высот и кончая сельскими исполкомами, буржуазная ржавчина проникает во все поры пролетарской диктатуры. Частник-нэпман в городе и зажиточный хозяйчик в деревне успели уже отчасти овладеть аппаратом, подчинив его своим классовым интересам. Иногда сквозь официальный материал, изображающий картину общего благополучия и идиллических отношений между рабочим классом и нашей государственной властью прорываются, как молния сквозь тучи, трагические факты, вроде убийства и самосуда на станции Гривно, бросающие мгновенный, но яркий свет на подлинную действительность. Печать должна была зарегистрировать слова защитника подсудимых: "Произошла мимолетная ссора между рабочим классом и им же созданным аппаратом". В тех же газетах, в речах прокурора и общественного обвинителя, отмечен факт пассивного и равнодушного поведения коммунистов и комсомольцев, присутствовавших в толпе при дикой сцене самосуда. Кто умеет политически осмыслить событие на ст. Гривно, тот поймет, что оно имеет большее симптоматическое значение, чем та или иная резолюция партконференции. Не менее симптоматическое значение имеет такой факт, как бойкот рабочего его же цехом за то, что он вошел в коммунистическую партию, или факт, сообщенный в докладе о состоянии бакинской организации, где отмечено, что "отсев" рабочих доходит до 25% от количества записавшихся в течении года. Рабочие уходят из партии, нахождение в которой до известной степени является страховкой от увольнения с работы. Что касается настроений в деревне, можно ограничиться указанием на те результаты, к которым привел "хаотический характер хлебозаготовок": он привел в деревне к созданию блока между беднотой и середняком с кулаком.

Капитулянты стараются вырвать индустриализацию и колхозное строительство из всей цепи мероприятий центризма, из его общей политики. Рассматривая их, как своего рода "вещи в себе", они пытаются рассматривать "новый курс" центризма также независимо от тех причин, которые его непосредственно вызвали. Наконец, они избегают или затушевывают крупнейший и основной вопрос: какие условия должны быть выполнены, чтобы и индустриализация и колхозное строительство не остались словесными резолюциями (подобно резолюции о партдемократии конца 1923 г.), чтобы они не были приостановлены на полдороге или чтобы они не дали результатов, противоположных ожидаемым?

Превратившись в центристских прислужников и начетчиков, в сторонников беспринципности и поссибилизма, капитулянты уклоняются как раз от рассмотрения самой важной стороны вопросов индустриализации и борьбы с аграрным капитализмом, понимая, что честная дискуссия вокруг этих вопросов обнаружит двойственность и противоречивость центризма, его неспособность вступить на путь последовательного социалистического строительства. На самом деле такая дискуссия обнаружила бы, что 1) политика центра продолжает оставаться правой и в рабочем вопросе и в партрежиме (здесь даже ухудшение в сравнении с прошлым) и отчасти в деревне (недопущение союзов бедноты, новый закон о продналоге, увеличение заготовительных хлебных цен, что дало зажиточной части деревни новых 350 мил. рублей); все это не только мешает индустриализации и колхозному строительству, но и ставит их под прямую угрозу срыва; 2) полевенiе центра (индустриализация, колхозное строительство) является вынужденным, - с одной стороны, напором правых, захотевших при помощи кулацких хлебных забастовок устранить центр, с другой стороны, напором недовольства рабочего класса, по интересам которого ударили хлебные забастовки и, наконец, напором ленинской оппозиции. Устранение действия последних двух факторов создало бы немедленно условия для нового правого поворота центра, либо во главе с его вождями, либо путем устранения нынешних вождей той части партии, которая идет за правыми вождями; 3) единственной реальной гарантией против новых правых рецидивов центризма, является ленинская оппозиция, последовательно выражающая интересы пролетариата и деревенской бедноты.

Капитулянты рассматривают пятилетку исключительно под углом зрения арифметической, не принимая в расчет даже при таком подходе - что вследствие инфляции и падения покупательной способности червонца, цифра вложений оказывается на деле меньше, чем это показано в пятилетке. Они упускают главный вопрос: какое изменение внесет пятилетка в соотношение классовых сил в стране. Это "упущение" со стороны Радека и Ко вполне понятно, поскольку пятилетка должна служить в их руках лишь фиговым листком для прикрытия капитулянтства. Между тем вот, что вынужден признать сотрудник официального органа Госплана "Плановое хозяйство" (Струмилин). Если пятилетка будет проведена полностью - в конце пятилетия национальный доход увеличится на душу населения, в городе на 51%, в деревне на 52%, а у зажиточной части деревни на 40%. Однако, это при условии стабилизации цен - на сельско-хозяйственные продукты на уровне 114%, т. е. на 14 проц. выше, чем в 1927-28 г. Между тем, индекс частного сельско-хозяйственного сектора лишь в одном этом году увеличился на 37,9%. Далее. Фактический доход рабочего (городского) должен увеличиться в конце пятилетия на 58%, а производительность труда на одного рабочего на 100-110%. В то же время деревня на одной лишь разнице в ценах получит 3,5 миллиарда рублей, а в государственных расходах на индустриализацию будет участвовать всего в размере около 10%. Рост заработной платы в первом полугодии настоящего года был 7,1%, а индекс обобществленного сектора вырос на 8,5%, частного на 19,3 проц., а сельско-хозяйственного, как мы видели, на 37,9 проц. Заключение: удельный вес зажиточной части деревни в общей экономике страны будет расти и дальше, несмотря на разговоры о борьбе с аграрным капитализмом.

Без союзов бедноты политическое влияние зажиточного крестьянства будет расти еще в большей степени, поскольку кулак будет продолжать группировать вокруг себя середняков и часть бедноты, а бюрократический способ рационализации при помощи административного зажима, "черных списков" и ларинских фокусов может создать такой отрыв рабочего класса от партии, такой политический минус, который нельзя будет компенсировать лучшими завоеваниями в области индустриализации. Партруководство думает опираться в деревне на группы бедноты, но последние представляют собою лишь фикцию. "Работа с группами бедноты совсем почти не ведется" - писал один из членов коллегии Нар. Ком. Земледелия, Лацис, в "Правде" от 23 декабря 1928 г. Другой факт: в Сибири имеются 15.000 кооперативов, а в них организованно групп бедноты всего 266 (цифры Комарова, члена крайкома).

Как по отношению к рабочему классу, так и по отношению к бедноте центризм продолжает свою прежнюю политику страха и недоверия - этого свойства бюрократии вообще. Центризм боится реального участия трудящихся масс в социалистическом строительстве. Конечно, он желал бы на них опереться, но с условием, что массы не будут заниматься "политикой", т. е. не будут обсуждать, а тем более - критиковать "генеральную линию". Центризм убивать всякую действительную инициативу масс. Если даже под влиянием обострившейся борьбы в деревне центризм вынужден будет допустить союзы бедноты - он их поставит под такую бюрократическую опеку, что они скоро станут похожи на наши профсоюзы, из которых бюрократизм выхолостил классовое и революционное содержание. Индустриализация и борьба с аграрным капитализмом, опирающаяся на аппарат, отчасти изношенный, отчасти потерявший революционный энтузиазм и во многих своих звеньях разложившийся - будут находиться под постоянной угрозой срыва.

* * *

Оппозиция 23-24 г. предвидела громадный вред для пролетарской диктатуры, проистекающий от извращения партийного режима. События вполне оправдали ее прогноз: враг пролез через бюрократическое окно.

В данный момент больше, чем когда либо, нужно громко сказать: правильный демократический партийный режим является пробным камнем настоящего левого курса.

Существует мнение, распространенное даже среди стойких революционеров, что "правильная линия" в области экономики должна "сама собою" привести к правильному партрежиму. Этот взгляд с претензией на диалектичность, является односторонним и антидиалектичным, потому что он игнорирует тот факт, что причина и следствие в историческом процессе все время меняют свои места. Неправильная линия будет усугублять неправильный режим и неправильный режим, в свою очередь, еще больше будет искривлять линию.

При Ленине была правильная линия, но именно Ленин указывал как аппарат своими антипролетарскими методами превращает правильную линию в ее противоположность.

"Машина идет не туда, куда ее направляют коммунисты, а туда, куда направляет кто-то, не то спекулянты, не то частно-хозяйственные капиталисты, или те и другие. Машина едет не совсем так, а часто совсем не так, как воображает тот, кто у руля этой машины сидит", так выражался Ленин на последнем партс'езде, на котором ему пришлось выступать. То, что сигнализировал тогда Ленин - как доказательство влияния буржуазии на наш аппарат, развилось благодаря политике центристской верхушки в подборе людей не по их способности, опытности и испытанной честности, а исключительно по принципу приспособляемости, дало тот пышный бюрократический букет, отдельные цветки которого носят имена всех наших крупных городов: Смоленск, Астрахань, Баку и пр. Центризм не создал бюрократизма. Он его унаследовал с другими общими бытовыми, культурными и пр. условиями нашей страны. Однако, вместо того, чтобы бороться с бюрократизмом, центризм развернул его в систему управления, перенес его с советского аппарата на партийный и придал последнему формы и размеры совершенно неслыханные, совершенно неоправдываемые той ролью политического руководства, которую должна играть партия. Сверх того центристское руководство возвело в коммунистические догматы ("организованные принципы ленинизма") методы командования и принуждения, утончив и обработав их до редко достигнутой в истории бюрократической виртуозности. Именно с помощью этих деморализующих методов, превращающих мыслящих коммунистов в машины, убивающих волю, характер, человеческое достоинство, - центристская верхушка успела превратиться в несменяемую и неприкосновенную олигархию, подменившую собою класс и партию. Капитулянты не любят больше говорить о партрежиме и партбюрократии, это все им кажется ныне вполне естественным, как бы присущим пролетарской диктатуре. С момента, когда капитулянты решили добиваться своего места под нашим советским бюрократическим солнцем, сталинский режим превратился для них в лучший из лучших: демократический, рабочий и партийный. Особенно циничным апологетом его стал теперь Радек, с развязностью грозящий своим бывшим товарищам 58 статьей. В своем заявлении от 13 июля все три "выдвиженца" стараются отстоять те методы руководства, которые внутри страны способствовали глубокому разложению аппарата, а вне ее пределов способствовали урону пролетарской диктатуры. Те, кто говорят о партийной демократии, в том числе, очевидно, и Ленин, суть ни кто иные, как вульгарные либералы, борющиеся за отвлеченную свободу! Между тем борьба с возрождающимся и наглеющим классовым врагом и впредь будет упираться в неправильный архиненормальный партрежим.

Старые методы уже осуждены, они провалились с треском. Это сознает центристская верхушка, но как всегда она стремится сбросить с себя ответственность, пустить пыль в глаза, обмануть массы, справедливому возмущению которых бросают в жертву несколько козлов отпущения. Она старается обмануть массу еще и так называемой самокритикой. Всякому позволено критиковать самого себя, но главные и ответственные виновники, они не только себя не критикуют, но и не могут допустить, чтобы их критиковала партия. Они одарены божественным атрибутом непогрешности.

Однако скрыть положение от партии и рабочего класса они не в состоянии. Вопрос стал ребром и на него нужно дать ответ и ответ этот должен быть дан без всякого промедления. Перед партией два пути. Либо она окажется способной дать пролетарской диктатуре ту, основанную на доверии организацию управления, о которой говорил Ленин; будет в состоянии установить рабочую демократию; с'умеет обуздать разнузданный и самодурствующий аппарат, злоупотребления, безхозяйственность, неспособность которого стоят сотни и сотни миллионов рублей, помимо страшнейшего морального вреда, который он наносит пролетарской диктатуре. Либо, партия окажется достаточно зрелой, чтобы сделать все это, либо же она будет способствовать - против своей воли и к величайшему для себя, революции и коммунизма вреду - классовому врагу, который в таком случае ворвется в нашу советскую крепость под знаменем лживой, лицемерной и подлой буржуазной демократии, чтобы проложить затем дорогу безудержному фашизму. Или - или. Другого выхода нет.

К ИСТОРИИ КАПИТУЛЯНТСКИХ ЗАЯВЛЕНИЙ

3 ноября в "Правде" напечатан жалкий документ Смирнова и Богуславского. Содержание его мало чем отличается от подобного же Заявления Радека. "Разница", ради которой Смирнов и др. не нашли возможным подписать документ Радека и К-о заключается разве лишь в форме: у Смирнова больше опрятности, больше стыдливости. Стоит-ли после этого останавливаться по существу на документе? Вряд-ли. Но есть другая сторона вопроса - история этого Заявления, представляющая на наш взгляд своеобразный интерес и облегчающая искренним "примиренцам" понять: куда это ведет?

Заявление, печатаемое "Правдой" лишь в очень отдаленной степени напоминает ряд проектов самого Смирнова. Это в большей степени творчество Ярославского, под диктовку которого Смирнов и Богуславский писали свой жалкий документ. Мы имеем в своем распоряжении четыре варианта Заявления. Постепенное линяние авторов происходило в течение четырех месяцев: июль - октябрь.

Пытаясь написать полукапитуляционный проект, Смирнов исходил из того, что ЦК, в виду тяжелого положения страны не будет требовать полной капитуляции. Расчеты на трудности не оправдались. Первые два проекта Ц.К.-м были без последствий "пришиты к делу" (Кстати: под этими проектами было раза в два больше подписей, чем мы находим в "Правде" - половину Смирнов растерял на радековском пути). В этих своих проектах Смирнов отказывался "только" от фракционой работы, поддерживал с оговорками "генеральную линию" и пятилетку, не снимал подписей с платформы оппозиции. Ниже мы илюстрируем "эволюцию" краткими цитатами. "Ц.К. - как сообщал И. Н. Смирнов в своих письмах от сентября с. г. - нашел наше Заявление неприемлемым и антипартийным. - Мы просили устроить совещание. Нам отказано. Все средства исчерпаны. Единственный путь изменить Заявление". Был написан уже чисто капитулянтский проект. ЦК признал возможным на его основе начать переговоры. Богуславский и Смирнов выехали в Москву. Но Ярославский знал, что делал, когда усилил вымогательства. Наступил "критический" момент. За несколько дней до опубликования Заявления в "Правде", Смирнов разослал по ссылке следующую телеграмму: "Требуют квалификации всей деятельности оппозиции как антиленинской, отрицание возможности построения социализма в отдельной стране - антиленинизмом, идеологию Троцкого - антиленинской, его деятельность - анти-советской. Согласиться с этим не могли. Заявление будет отвергнуто. Богуславский завтра едет в Сибирь, Смирнов через три дня в Сухум. Смирнов, Богуславский". Но ни "завтра", ни "через три дня" никто никуда не уехал. Наоборот. Согласиться "с этим" они смогли. Кстати, для сокрытия "эволюции" Заявление нарочито датировано задним числом.

Ниже мы сопоставляем несколько выдержек из разных проектов Заявления.

ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ СМИРНОВА

"Соглашаясь в основном с генеральной линией, мы должны открыто заявить, что в ряде вопросов мы видим колебания и непоследовательность, вызывающие в нас большую тревогу".

"Успех борьбы партии с капиталистическими элементами страны прямо зависит от решительной и быстрой консолидации рабочих масс вокруг нее. Такую консолидацию можно провести успешно, ощутительно повысив благосостояние рабочего класса. Пятилетка по рабочему вопросу не в достаточной мере учитывает эту задачу".

"Возродить теорию осереднячивания деревни, строительства полного социализма в одной стране, и др. не прекращаются, несмотря на вполне авторитетные и неоднократные дискредитации их. Такие попытки не встречают должного отпора. Недобитые они всегда служат превосходным прикрытием для возрождения оппортунизма. Борьбу с этими теориями мы считаем частью борьбы с правыми и примиренцами".

Ни по одному вопросу нет ни одного слова отмежевания от Л. Д. Троцкого. Наоборот:

"Мы не сомневаемся, что партия найдет путь к возвращению в свои ряды всей оппозиции, от рядового работника до т. Л. Д. Троцкого, судьба которого неразрывно связана с судьбой рабочего класса".

"Необходимо коренное изменение системы подбора кадров". Люди, подбираемые старыми путями, менее всего годятся для реализации новых задач".

"Самокритика, проводимая партией, не дает тех результатов, которые ждет от нее партия, если она не будет дополнена коренным изменением системы подбора кадров, решительной заменой служебной субординации - зависимостью от партийных масс".

Мы считаем своей обязанностью сказать руководству, что отмена ст. 58, ссылок и изоляторов является неотложным и крайне важным фактом, облегчающим изживание внутри партийной борьбы".

Дешово капитулянты котируют свои идеи, очень дешево!

Н. М.

ЗАЯВЛЕНИЕ ЯРОСЛАВСКОГО - СМИРНОВА

"Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что генеральную линию партии считаем правильной".

Исчезли и "колебания" и "непоследовательность", исчезла и "тревога".

"Мы поддерживаем все мероприятия партии и ЦК, направленные к повышению жизненного уровня рабочих масс... Одновременно должны быть приняты меры к укреплению трудовой дисциплины, производительности труда и т. д.".

О "недостаточной мере" - ни слова.

"В вопросе о возможности построения полного социализма в нашей стране, мы целиком придерживаемся взглядов В. И. Ленина, отраженных (?!) в решениях с'ездов нашей партии и ее ЦК".

Как известно, Смирнов до сих пор - вплоть до 27 октября этого года - считал, что ленинские взгляды в этом вопросе "отражены" в решениях с'ездов и ЦК в прямо противоположном ленинскому смысле.

"Отмежевания" и "осуждения".

?

?

?

?

ПИСЬМА ИЗ С.С.С.Р.

19-X-29 г.

Вы правильно поступили, присоединившись к Заявлению саратовцев (Раковский и др.). Но Заявление это должно стать исходной точкой для борьбы, а не для топтания на месте или сматывания удочек. Формула "керенщина наизнанку" сейчас приложима более, чем когда-либо. Положение мне рисуется следующим образом. Теперешняя политика продержится не долго. Ее непосредственными задачами являются: а) поскорей уничтожить Бухарина и его сановных друзей; б) путем чрезвычайных мер в деревне выкачать максимум хлеба. И то и другое нужно для того, чтобы пересесть на бухаринского коня, т. е. развязать руки хлебодержателям и попробовать регулировать хлебный рынок при помощи фонда, созданного чрезвычайными мерами. Но из этого плана ничего не получится: давление хлебодержателя, кулака, по всем данным обгонит развитие сталинского маневра. Отсюда истеричность и судорожность, а в то же время и беспомощность мероприятий против бухаринской фракции. Недаром не было июльского пленума: сталинцы сами пугаются неопределенности обстановки, которую они же и создают. Ноябрьский пленум может получить крупное значение. Нельзя тут же мимоходом не отметить, что, хотя двулетний срок после XV с'езда на исходе, но о XVI-м с'езде пока еще никто не заикается. И двухлетний срок оказывается, повидимому, слишком коротким. Во всяком случае XVI-й с'езд будет созван не раньше, чем его можно будет поставить перед совершившимися фактами.

Если расправа над правыми не завершится до того, как окончательно назреет необходимость аппаратного отступления перед кулаком, то, мне думается, что не исключена полоса примиренческого отношения сталинцев к правым. Сталин может сделать шаг в сторону Бухарина путем дезавуирования кого-либо из своих теперешних помощников. Это не исключено. Можно себе представить, какой энтузиазм это вызовет у термидорианцев, внутри партии и за ее пределами, и как увеличится растерянность аппаратчиков.

Последние и так измучились и не прочь бы поотдохнуть. Некоторые из них мечтают даже о Зиновьеве и Каменеве, как боле склонных к миру с правыми. Последние своим многозначительным молчанием их обнадеживают.

Исходная позиция, занятая в хозяйственных вопросах XII-м с'ездом (1923 г.), была вполне правильной. Если б развитие шло по этой линии, мы не имели бы сейчас нынешних чудовищных хозяйственных противоречий, которые тяжелее всего бьют по рабочему классу, вызывая его недовольство. Но от позиции 23-го года последовал зигзаг к 25-му году, а затем неистовый бюрократический поворот 28-29 гг. В результате мы оказались без сколько-нибудь прочной исходной политической позиции для разрешения наших хозяйственных задач. Голые формулы пятилетки ничего не решают. Нужны правильные взаимоотношения между партией и классом, между пролетариатом, беднотой и середняками. Нужна новая политическая ориентировка, а для этого нужно партию освободить от ручных и ножных кандалов. Правые усиливаются при нынешних условиях автоматически за счет стихии. Мы же можем расти только на основе правильной и открытой оценки процесса в целом, со всеми его противоречиями.

Необходимо дать критическую оценку текущему моменту во всем его своеобразии. Это неотложная задача прежде всего для мобилизации рабочих коммунистов. Часть оппозиционеров, подписавших Заявление тов. Раковскаго, склонна, пожалуй, после этого Заявления пассивно выжидать дальнейшего развития борьбы, чтобы затем, молча или путем идейного самоотречения "со скидкой", включиться в партию. По этим элементам мы, разумеется, равняться не можем и не будем. В партии и в классе сдвиг влево безусловно есть. Но в него "включиться" можно только через голову нынешнего руководства. Чтобы упадок доверия пролетарских масс к теперешнему руководству не превратился в упадок доверия к самой революции, нужна открытая критическая оценка прошлой работы руководства пред лицом всей партии.

Ваш К.

О с'езде еще и не говорят. О чистке тоже не очень говорят, так как после нее открылись "дела" в Ленинграде, Иванове, Твери и во многих других местах. Это еще одно доказательство, может быть самое яркое и убедительное, обреченности на неудачу всех мероприятий центристов. Чистка без действительной партийной демократии превращается в шумиху, в лоттерею, в фарс и задевает в большинстве случаев не тех, кого нужно. Прежде, чем выпрыгнуть через окно, Беседовские благополучно проходят через все проверки, чистки и монолитные голосования.

Все оппозиционеры, пошедшие за Радеком и Смилгой, чрезвычайно опустились. Перспектив у них никаких. Капитулянты-вожди раз'ехались по дачам и курортам, предоставив рядовых капитулянтов самим себе. Есть случаи, когда отошедшим от нас не дают работы и даже не платят пособия по безработице. Есть случаи обратного возвращения к нам капитулянтов. Есть случаи присоединения к Заявлению Раковского сторонников Сапронова. И. Н. Смирнов в Москве. Его заявление, наконец, принято. В газетах его еще нет: очевидно, идет вербовка подписей.

Материальные условия ссыльных очень тяжелые. Дороговизна и недостаток продуктов очень велики. Ссыльные много занимаются теоретически.

Через Ташкент проехала недавно новая партия ссыльных оппозиционеров из Ленинграда, всего 10-12 человек.

25-X-29.

Ваш П.

Разобщенность ныне, несомненно, очень велика, так как организационные удары, нанесенные нам ГПУ и капитулянтами совместно очень велики. Но, как всегда в таких случаях, чем ближе спуститься к массе, тем меньше сказывается сила этих ударов. На заводах рабочие оппозиционеры не только продолжают индивидуальную и групповую пропаганду, но выступают сплошь да рядом и на открытых собраниях. Выступления эти бывают иногда так ярки и внушительны, что, несмотря на все репрессии, отголоски оппозиционных речей попадают на страницы официальной печати, разумеется, в грубо искаженном виде. Привожу ниже несколько примеров:

"Рабочая Москва" N 209, от 11 сентября. "На заводе Серп и Молот (б. Гужон) в строительном цеху на собрании рабочих троцкисты предложили свою резолюцию и вот коммунисты и комсомольцы, вместо того, чтобы принять бой с троцкистами, дать им решительный отпор - просто-на-просто сбежали с собрания. Есть еще терпимость к троцкизму"...

"Рабочая Москва" N 208 от 10 сентября. "На фабрике "Красный Октябрь" (Замоскворечье) раньше троцкизм процветал, но и сейчас не заглушен. На фабрике имен. Фрунзе (Замосквор.) мы имеем примеры, когда невыявленные еще троцкисты подбрасывают листовки, а отдельные коммунисты относятся к этому примиренчески "да это не мое дело".

"Рабочая Москва", N 210 от 12 сентября. "В Хамовниках еще имеются троцкистские элементы. За отчетный период (т. е. с марта по сентябрь с. г.) исключено 27 троцкистов. Нельзя забывать о существующих, правда незначительных, остатках троцкизма" (Доклад РКК на райпартконференции).

"Комсомольская Правда" от 25 августа. "В Одессе раскрыты остатки троцкистской организации в четырех ячейках Комсомола - заводов им. Хворостина, им. Старостина, им. Петровского и "Арматура". Решением бюро окркома 23 комсомольца исключены, среди них несколько активистов-двурушников. Бюро ячейки завода им. Петровского распущено.

"Советская Сибирь" от 27 сентября. "Исключен из партии скрытый троцкист Мордвинов, он был членом Ново-Сибирского райкома".

ПИСЬМО ССЫЛЬНОГО ОППОЗИЦИОНЕРА

Сейчас в ссылке царит режим чрезвычайной изолированности. За последние месяцы почтовая блокада еще усилилась. Особенно жестоко окружен Х. Г. Раковский, который находится, как вы знаете, в Барнауле, куда он переведен из Саратова. Инициатива подачи коллективного Заявления исходила от саратовской группы во главе с Раковским. Ни один разумный человек не ждал, разумеется, от этого Заявления каких-либо непосредственных практических результатов. Заявление означало новую мобилизацию ссылки, в отдельных частях которой летом начали возникать панические настроения, в виду полной изолированности и отсутствия информации. Ведь, кроме "Правды", люди в течение долгих месяцев ничего не читали. В этом смысле Заявление выполнило свое назначение целиком. Саратовскую группу разгромили в наказание за мобилизацию ссылки вокруг Заявления и вокруг тезисов Раковского, в которых основные вопросы поставлены с необходимой ясностью*1.
/*1 В "Попюлере" некий О. Розенфельд рассматривает Заявление Раковского, как продукт малодушия, капитулянтства и погони за хорошо оплачиваемым местечком. На этом прислужнике и наемнике социалдемократии, одной из правящих партий капитала, не стоило бы останавливаться, если бы среди ультра-левых путанников и фразеров он не находил подражателей, которые высказывают по существу те же мысли, только в более трусливой форме. Мы снова констатируем, таким образом, что ультра-левые совпали в своих оценках с социалдемократией не только по вопросу о китайско-восточной дороге, но и по вопросу об оценке Заявления русской оппозиции.

Вы знаете, что довольно значительную группу ссыльных смыло волной иллюзий. Большую роль, как уже сказано, тут сыграли разобщенность и неизвестность. Но все же удивительно, что находятся люди, способные принять центризм за коммунизм, тогда как богатейший опыт говорит лишь одно: центризм способен давать огромную амплитуду колебаний влево, оставаясь центризмом. Линия водораздела внутри оппозиции прокладывается сейчас уже не Радеком (это вчерашний день), а И. Н. Смирновым.

Как сообщают, он подал третий текст заявления, который мало чем, кроме развязности, отличается от текста тройки (Радек, Преображенский, Смилга).

Несмотря на происходящие отходы, ссыльные колонии растут и комплектуются из более однородного и более устойчивого элемента. Так, в то время, как я писал вам первое письмо, нас было четверо. Сейчас нас здесь четырнадцать человек.

Положение в стране, а мы знаем его только по газетам и журналам, рисуется мне так: на очереди - о сроках не скажу - неизбежная вспышка гражданской войны, с возможным вмешательством извне. На такую перспективу необходимо ориентировать и партию и рабочий класс. Самая опасная политика это политика страуса. Между тем официальное руководство продолжает кормить партию либо картинами казенного благополучия, либо неожиданными и сенсационными фактами из области внутренних и международных отношений, без попытки их серьезно проанализировать; либо, что хуже всего, сознательно направляет внимание партии по заведомо ложному пути, как делает, например, Ярославский в гнусной статье о письме Солнцева (кстати, письмо Солнцева, если оно подлинное, представляет собою несомненный продукт временной растерянности и нисколько не характерно для ссылки в целом; о товарищах в России и говорить нечего).

Острота положения заставляет партию искать путей самостоятельно, под крышкой аппарата. Отсюда новые и новые брожения и группировки, возникновение нового левого крыла внутри партии (Шацкин, Стен и проч.). Каковы бы ни были эти руководители, возникновение левого крыла и необходимость новой кампании против "полутроцкистов", является симптомом здоровых и очен: важных тенденций, свидетельствующих о том, что отрезать нас от партии не удастся.

По поводу политики группы Урбанса мы узнали из харьковской партийной газеты. Мы десятки раз опровергали перед массой приписываемые нам сталинцами взгляды. Теперь сталинцы пользуются статьями Урбанса, чтоб подкрепить свои обвинения против нас и скомпрометировать оппозицию. Есть-ли, по крайней мере, надежда на выпрямление позиции Урбанса? Нести за подобного рода позицию ответственность мы, разумеется, не можем. Не знать своего места в борьбе между международным империализмом и революцией, чудовищно.

Не ясна-ли для нас точка зрения левой оппозиции в связи с 1-м августа. Совершенно бесспорно, что молотовское истолкование бухаринского "третьего периода" есть подготовка почвы для международных авантюр в духе Кантона. Однако, остается еще вопрос о том, можем-ли мы добровольно отказаться от "права" на улицу? Ведь аналогичным образом будет ставиться и вопрос о 1-м мая.

Горячий привет и наилучшие пожелания.

Ваш А. В.

ПИСЬМА ИЗ ССЫЛКИ

Вы знаете, что часть товарищей (небольшое меньшинство) отказалась присоединиться к заявлению тов. Раковского, как слишком примиренческому. Эти товарищи издали по поводу Заявления критический документ. Х. Г. Раковский ответил им, что они неправильно понимают политическую цель Заявления. Цель эта строго ограниченная, но очень важная. Мы сочли необходимым сказать, в чем наши взгляды и взгляды широких кругов партии сблизились за последние год-полтора, и в чем действия центрального комитета приблизились к нашим взглядам. Этим мы ни в малейшей степени не смазываем и не смягчаем разногласий. Одновременно с Заявлением т. Раковский выпустил тезисы, в которых бичует капитулянтов и выясняет, в чем наша позиция отличается от позиции нынешнего руководства и почему нам необходимо сохраниться, как самостоятельному течению. Некоторые из товарищей, первоначально отказывавших в своей подписи, стали теперь присоединяться. Большую роль сыграло присоединение Л. Д. Фронт наш, так сказать, уже выравнялся.

Тов. Солнцева 8-го октября отправили в челябинский изолятор. Примите во внимание, что Ярославский опубликовал его письмо с очень серьезными купюрами, которые совершенно искажают весь смысл письма. Обычное шарлатанство!

Ваш Л.

27-X-29.

Сейчас вы уже имеете, разумеется, окончательный текст Заявления Смирнова и Богуславского. Еще один "жалкий документ". Торговля шла долго. Два сантиментальных капитулянта не хотели отмежевываться от Л. Д. Разумеется, их проекты заявлений беспощадно отвергались. Изюминой каждого капитулянтского заявления является отмежевание от Л. Д. Без этого никакие заверения в преданности и верности в счет не идут. "Подавай голову Троцкого". Только при этом условии капитулянство получает свою цену и вознаграждается партийным билетом, должностью и проч. В этом сказывается, не затихающее беспокойство. Господа положения наделали чудовищных ошибок, запутались теоретически, дали классовому врагу в ряде стран огромные преимущества, упустили сроки, ослабили Интернационал, до последней степени бюрократизировали собственную партию, - немудренно, если они живут в постоянной тревоге. Душевного спокойствия они могли бы достигнуть только в том случае, если б некому было больше критиковать, напоминать им о совершенных ошибках, предупреждать и проч. Для этой цели им и нужны капитулянты, которые должны затуманить мысль и разложить волю наиболее стойких элементов в партии. Особенно гнусный характер - иного слова не подберешь, - приняла работа Радека. Он живет кляузой, сплетней и ожесточенно оплевывает свой вчерашний день. В этом тоже, конечно, сказываются остатки беспокойной совести.

...О положении в стране и партии имеем только приблизительное представление. Тем не менее можно сказать, определенно, что партия все более активизируется и именно в нашем направлении, хотя и не отдает себе еще в этом достаточного отчета. Недаром в партийной печати сейчас такое крупное место принимает борьба против нового течения "полутроцкистов", возникшего в тех кругах, которые были (вероятно, остаются и сейчас) нам глубоко враждебными. Правые настроения заражают только отдельные прослойки партии и соваппарата. Сможет-ли руководство сделать при таких условиях новый зигзаг вправо - это уже большой вопрос.

Жму крепко руку Х.

31-X-29.

КИТАЙСКИЕ КОММУНИСТЫ О КИТАЙСКО-СОВЕТСКОМ КОНФЛИКТЕ

Тов. Троцкий получил 22-го октября письмо из Китая от коммунистов-оппозиционеров. Заключительная часть этого письма гласит:

"Какова ваша позиция в вопросе о Китайско-восточной железной дороге? Здесь (в Китае) выдвинуты три главных лозунга тремя коммунистическими группами:

1. С нашей стороны (т. е. со стороны левой коммунистической оппозиции): против захвата китайской восточно-железной дороги Гоминданом! Защита СССР в интересах мировой революции!".

2. Ц. К.: "против интервенции и защита СССР!".

3. Со стороны группы Чен-Ду-Сю*1: "против предательской политики Гоминдана".
/*1 Нам сообщают, что группа т. Чен-Ду-Сю, которую Коминтерн превратил в козла отпущения, за политику Сталина-Бухарина-Мартынова, эволюционировала значительно влево под влиянием уроков китайской революции.

Сообщенiе из Москвы от одного из наших товарищей гласит, будто вы выступаете за передачу Китайско-восточной железной дороги Китаю. Это кажется мне совершенно невероятным. Не могли ли бы вы написать по поводу этого вопроса?

Ваш Х.

Эти несколько строк являются тяжеловесным аргументом в дискуссии по поводу советско-китайского конфликта. В Китае, как мы видим, нет ни одной коммунистической группы, которая согласилась бы поддержать лозунг об укреплении китайской контр-революции за счет советской республики. Московская печать, как и печать Коминтерна, изо всех сил старается подкинуть левой коммунистической оппозиции точку зрения коршистов, Урбанса, и проч. Этим об'ясняется письмо из Москвы в Шанхай о том, будто тов. Троцкий - за передачу дороги генералам Гоминдана. Разве не замечателен тот факт, что китайский оппозиционер, отделенный десятками тысяч километров (письмо его шло 42 дня), несмотря на категорическое известие из Москвы, заявляет: "это кажется мне совершенно невероятным".

Пройдет еще несколько недель и в рядах оппозиции будут о статьях Лузона и Урбанса вспоминать, как о непонятном недоразумении.

* * *

Шанхай, 4 октября 1929 г.

В центре внимания китайских коммунистов стоят, разумеется, основные вопросы китайской революции. У левой оппозиции напряженная идейная работа, связанная неизбежно с трениями. Слишком велики были события и поражения, чтоб мы могли сразу притти к правильным и единодушным выводам.

Среди сторонников Чен-Ду-Сю, повидимому, преобладает оценка движущих сил и перспектив китайской революции в духе Радека и Преображенского, т. е. в духе демократической диктатуры. Но окончательное мнение не сложилось и у них.

Что касается положения внутри официальной партии, то оно, увы, слишком ярко подтверждает предвидения оппозиции: после оппортунистической полосы и после авантюристской полосы, партия вступила в "третью стадию", - теперь она сочетает авантюризм с оппортунизмом. С одной стороны партийное руководство заставляет коммунистов заниматься непрерывными демонстрациями без всякой связи с массами, с другой стороны оно толкает многих работников на путь участия в авантюрах "левых" гоминдановских генералов, т. е. повторяют старые ошибки. Можно сказать без преувеличения, что как теоретически, так и политически, в партии сейчас господствует хаос. Пропаганда криклива и пуста. В директивах всегда говорится о необходимости итти с массовым движением. Но это остается голой фразой. Никакой самостоятельной политической инициативы партия не проявляет. Это и неудивительно, так как партия политически разоружена; у нее нет никаких лозунгов, никакой программы действия...

Ваш С.

ИЗ АРХИВА ОППОЗИЦИИ

---------------

ОТ РЕДАКЦИИ

Мы печатаем здесь протокол исторического заседания Петроградского Комитета большевиков 1-го (14) ноября 1917 года. Власть была уже завоевана, по крайней мере, в важнейших центрах страны. Но борьба внутри партии по вопросу о власти далеко еще не прекратилась. Она перешла только в новую стадию. До 25-го октября представители праваго крыла (Зиновьев, Каменев, Рыков, Калинин, Луначарский и пр.) доказывали, что восстание преждевременно и приведет к поражению. После победоносного восстания они стали доказывать, что большевистская партия не способна удержаться у власти без коалиции с другими социалистическими партиями, т. е. эсерами и меньшевиками. На этом новом этапе борьба правых приняла чрезвычайную остроту и закончилась выходом представителей этого крыла из Совета Народных Комиссаров и Центрального Комитета партии. Нужно помнить, что этот кризис произошел через несколько дней, после завоевания власти.

Каково было поведение в этом вопросе нынешних центристов и, прежде всего, Сталина? По существу дела он был центристом и тогда, поскольку ему вообще приходилось занимать самостоятельную позицию или высказывать собственное мнение. Но это был центрист, боявшийся Ленина. Вот почему, в наиболее критические моменты идейной борьбы - начиная с 4-го апреля 1917 года, и кончая болезнью Ленина, - Сталин политически почти не существовал. Меньше всего он существовал в течение 1917 года. Приехав вместе с Каменевым из Ачинска в Петроград и завладев редакцией "Правды", вместе с Каменевым и бывшим депутатом Мурановым, Сталин повел вульгарно-демократическую и полуоборонческую линию, которую Каменев формулировал все же более осмысленно и законченно. После приезда Ленина, Каменев продолжал отстаивать свою позицию и провел ее, по своему, через октябрь и ноябрь 1917 года. Сталин же сразу замолчал и отошел к стороне. Его мартовская деятельность в "Правде", когда он отбросил от редакции революционные элементы, была у всех еще в памяти. И психологически, и политически у Сталина не было никакой возможности в 24 часа вывернуться наизнанку и занять активную позицию в лагере Ленина против оппортунистического крыла, одним из лидеров которого Сталин был до приезда Ленина. Вот почему нельзя найти почти ни одного вопроса, по которому Сталин занял бы в тот период решительную позицию и открыто бы ее защищал.

Как показывает настоящий протокол, революционная линия партии защищалась совместно Лениным и Троцким. Но именно поэтому печатаемый нами протокол не вошел в состав сборника протоколов Петроградского Комитета, изданного под заглавием "Первый легальный Ц. К. большевиков в 1917 г." (госуд. издательство 1927 г.). Впрочем, мы неточно выражаемся. Протокол заседания 1-го ноября входил в первоначальный план книги, был набран и корректурные листы его были тщательно просмотрены. Доказательство этого мы даем в виде фотографического снимка части этих корректурных оттисков. Но протокол этого исторического заседания находился в слишком вопиющем, прямо-таки невыносимом противоречии с фальсификацией истории октября, производимой под мало просвещенным, но ревностным руководством Ярославского. Что оставалось делать? Ленинград запросил Москву, Центральный Истпарт запросил секретариат ЦК. Последний дал указание: из'ять протокол из книги, так чтобы не осталось никаких следов. Пришлось спешно перенабрать оглавление и изменить нумерацию страниц. Но след все же остался в самой книге. Заседание 29-го октября кончается назначением следующего заседания на среду (1-го ноября). Между тем, по книге "следующее" заседание происходит в четверг, 2-го ноября. Гораздо более важный след сохранился, однако, вне книги, в виде упомянутых уже корректурных оттисков с собственноручными исправлениями и пометками редактора книги П. Ф. Куделли.

В качестве официальной причины сокрытия важнейшего из всех протоколов Петроградского Комитета за 1917 год, Куделли сделала на корректуре пометку: "Речь В. И. Ленина записана секретарем заседания Петербургского комитета с большими пропусками и сокращениями отдельных слов и фраз. Местами запись его речи не поддается расшифровке, поэтому, чтобы не дать ее в искаженном виде, речь эта не печатается".

Совершенно верно, что протокольная запись несовершенна, заключает в себе немало пропусков и неясностей. Но это полностью и целиком относится ко всем протоколам Петроградского Комитета за 1917 год. Заседание 1-го ноября записано, пожалуй, лучше некоторых других. Речи Ленина, как известно, вообще трудно поддавались записи, даже стенографической, вследствие особенностей его ораторского изложения: крайней быстроты речи, сложности построения фраз, резких и крутых вставок и пр. Тем не менее основной смысл речи Ленина 1-го (14) ноября вполне ясен. Речи Луначарского и две речи Троцкого изложены вполне удовлетворительно. Причина изгнания протокола совсем иная. Ее нетрудно найти. Она показана на полях корректурного оттиска жирной чертой и огромным вопросительным знаком, которые приходятся против следующих слов текста:

"Я не могу даже говорить об этом (о соглашении с меньшевиками и эсэрами) серьезно. Троцкий давно сказал, что об'единение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика".

Вот эта фраза окончательно выбила из равновесия секретариат ЦК и вызвала перестройку всей книги, которая и без того неприятна, так как даже и в нынешнем своем обворованном виде является убийственным документом против фальсификаторов. Достаточно хотя бы сказать, что точка зрения Центрального Комитета при изложении ее в районах называлась "точкой зрения Ленина и Троцкого" (см. стр. 345). Но за всем не усмотреть даже и прилежнейшему Ярославскому.

Было бы, кстати, прелюбопытно восстановить собственное идейное творчество этого бездарного компилятора и злобного фальсификатора в течение 1917 года. Мы надеемся в нашем архиве отвести этому несколько страниц. Здесь напомним лишь, об одном, мало известном, или хорошо позабытом факте. После февральской революции Ярославский издавал в Якутске вместе с меньшевиками журнал "Социал-Демократ", который представлял собой образчик предельной политической пошлости и стоял на самой грани между меньшевизмом и захолустным либерализмом. Ярославский возглавлял тогда якутскую примирительную камеру, дабы охранять благолепие демократической революции от столкновений рабочих с капиталистами. Тем же духом были проникнуты все статьи журнала, редактором которого был Ярославский. Другими сотрудниками, не нарушавшими дух издания, являлись: Орджоникидзе и Петровский, нынешний председатель украинского ЦИК-а. В передовой статье, которая могла бы показаться невероятной, если б не была напечатана черным по белому, Петровский размазывал слезы умиления по поводу пожертвованных неким чиновником 50 р. на благие дела и выражал убеждение, что революция получит настоящий расцвет с того момента, когда имущие классы последуют примеру благородного титулярного, а может быть, и надворного советника. Вот эти строго выдержанные "марксисты" и несгибаемые "революционеры" редактируют теперь Ленина и пытаются редактировать всю историю. На корректурном оттиске первоноябрьского заседания они уверенно пишут: "в разбор" (см. фотографический снимок). Вот именно: историю Октябрьской революции - "в разбор"! Ленина - "в разбор"! Перенабрать заново историю России за треть столетия. Ярославский - автором, корректором и метранпажем новой сталинской истории!

Но увы, Ярославский "просыпался" на сей раз. "Разбора" не вышло. Нельзя ведь разобрать без живых людей. Корректурный оттиск со всеми пометками немедленно же попал в руки оппозиции. Это не единственный документ такого рода.

Что касается правки печатаемого нами текста, то мы применяли в общем и целом те приемы, какими руководствовалась и редакция названного выше сборника протоколов П. К. В тех случаях, когда смысл фразы не оставляет никакого места сомнениям, мы исправляли грамматику или синтаксис в интересах читателя. Оборванные или непонятные фразы мы вычеркивали. Общий ход всего заседания и представленных на нем течений и группировок выступают, несмотря на все недочеты записи, с полной бесспорностью и внутренней убедительностью. Печатая настоящий документ, мы спасаем для истории живую и немаловажную частицу Октябрьской революции.

Редакция.

ЗАСЕДАНИЕ

Петербургского Комитета РСДРП (б)
1/4 Ноября 1917 г.

Поднимается вопрос об исключении из партии А. В. Луначарского*1. Я. Г. Фенигштейн-Далецкий*2 против. Предложение голосуется.
/*1 Луначарский выступал за коалицию с меньшевиками и с. р. вышел из правительства ссылаясь на (мнимое) разрушение храма Василия Блаженного в Москве. Предложение об исключении Луначарского внесено было по инициативе Ленина.
/*2 Ныне директор ТАСС.

Исключение отвергается.

Текущий момент - докладчик Я. Г. Фенигштейн.

Я. Г. ФЕНИГШТЕЙН. - Я случайно являюсь докладчиком. Может быть кто-либо другой сделает доклад? Не принимается.

Цель - ближайшая координация работы. Дело касается соглашения с другими социалистическими партиями (меньшевиками и эсерами). Соображения о "льющейся крови и усталости рабочих - не должны доминировать. Для той политической партии, которая хочет делать историю, - эти факты не должны быть препятствием. Задача: что делать, чтобы удовлетворить справедливые требования рабочих и крестьян? Чем была вторая революция? Она была неизбежной. Классовые противоречия наростали. Мы на это указывали. Революция не была только политической. Она несла с собой ряд изменений в экономической и социальной областях. Совершался великий процесс, исчезали иллюзии. Настроение советов и народных масс менялось, они теряли (соглашательские) иллюзии. Настроение советов и народных масс менялось, они теряли (соглашательские) иллюзии. Все приходили к выводу о необходимости советской власти. Под этим лозунгом мы развивались и росли. Выработали ряд лозунгов об экономической борьбе и пр. Наша партия росла. Мы имели поддержку в массах.

ЛЕНИН. - Я не могу делать доклад, но познакомлю с одним вопросом, который очень всех интересует. Это вопрос о партийном кризисе, который разразился (открыто) в то время, когда партия была уже у власти.

Для всех, следящих за жизнью партии, не новость - полемика, которая велась в "Рабочем Пути", и мои выступления против Каменева и Зиновьева. Раньше в "Деле Народа" говорили, что большевики побоятся взять власть. Это заставило меня взяться за перо, чтобы показать всю несостоятельность и бездонную глупость социалистов революционеров. Я написал: "Удержат-ли большевики государственную власть?"*3. Был поднят вопрос на заседании ЦК 1-го октября о вооруженном выступлении. Я боялся оппортунизма со стороны интернационалистов-об'единенцев, но это рассеялось, тогда как в нашей партии некоторые (старые) члены ЦК не согласились. Это меня крайне огорчило. О власти вопрос был таким образом давно поднят. Не могли же мы теперь отказаться из-за несогласия Зиновьева и Каменева? Восстание (об'ективно) необходимо, товарищи Зиновьев и Каменев стали агитировать против восстания, их стали рассматривать, как штрейкбрехеров. Я даже обратился письменно в Центральный Комитет с предложением об исключении их из партии.
/*3 "Удержат-ли большевики государственную власть" - статья Ленина, написанная в конце сентября 1917 г. и напечатанная в журнале "Просвещение", а затем изданная отдельной брошюрой.

Я резко выступил в печати, когда Каменев выступил в Центральном Исполнительном Комитете Советов*1. Я не хотел бы (теперь, после победы) относиться к ним строго. На переговоры Каменева в Центральном Исполнительном Комитете о соглашении, я смотрел доброжелательно, ибо принципиально мы не против*2.
/*1 Каменев, 4/17 августа 1917 г. выступал на заседании Центрального Исполнительного Комитета Советов по поводу своего ареста, а 6/19 августа также по поводу Стокгольмской Международной Социалистической Конференции, которую предполагали созвать летом 1917 г. социал-соглашатели в целях скорейшего заключения мира путем давления социалистических партий на правительства своих стран. Каменев выступил 6/19 августа от своего имени, за участие в Конференции, несмотря на решение Центрального Комитета партии против участия в Стокгольме.
/*2 Ни Ленин, ни Троцкий не возражали вначале против переговоров о коалиции с меньшевиками и эсерами, при условии прочного большинства за большевиками, и признания этими партиями власти советов, декретов о земле и мире и т. д. Они не сомневались, что из переговоров ничего не выйдет. Но нужен был предметный урок.

Когда социалисты-революционеры, однако, отказались от участия во власти, я понял, что они это сделали после того, как поднял (вооруженное) сопротивление Керенский. С Москвой (т. е. с захватом власти в Москве) дела затянулись. Наши правые впали в пессимизм. Москва, мол, взять власть не может и пр. И тут у них возник вопрос о соглашении.

Дело восстания - новое, нужны другие силы, другие качества. В Москве, например, произошло много таких случаев, где проявлялась юнкерами жестокость, расстрел пленных солдат и пр. Юнкера - буржуазные сынки - понимали, что с властью народа кончается власть буржуазии, ибо ведь еще на конференции мы наметили ряд таких мер, как захват банков и пр. Большевики же, наоборот, были часто черезчур добродушны. А если бы буржуазия была победительницей, она б поступила, как в 1848 и 1871 г. г. Кто же думал, что мы не встретим саботажа буржуазии? Это же младенцу было ясно. И мы должны применить силу: арестовать директоров банков и пр. Даже кратковременные их аресты уже давали результаты, очень хорошие. Это меня мало удивляет, я знаю, как они лично мало способны бороться, самое главное для них - сохранить тепленькие местечки. В Париже гильотинировали, а мы лишь лишим продовольственных карточек тех, кто не получает их от профессиональных союзов. Этим мы исполним свой долг. И вот в такой момент, когда мы у власти - раскол. Зиновьев и Каменев говорят, что мы не захватим власти (во всей стране). Я не в состоянии спокойно выслушивать это. Рассматриваю, как измену. Чего им хочется? Чтобы началась (стихийная) поножевщина? Только пролетариат может вывести страну... А соглашение?..

Я не могу даже говорить об этом серьезно. Троцкий давно сказал, что об'единение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика.

Зиновьев говорит, что мы не советская власть, мы-де одни большевики, социалисты-революционеры и меньшевики ушли и пр. Но ведь не по нашей вине. Мы избраны С'ездом Советов. Это организация новая. В нее идут те, кто хочет бороться. Это не народ, но авангард, за которым тянется масса. Мы идем с массами, активными, не с усталыми. Сейчас отказываться от развития восстания (значит сдаваться) массам усталым, а мы - с авангардом. Советы себя определяют (в борьбе). Советы - авангард пролетарских масс. Теперь нас приглашают повенчаться с Городской Думой - это абсурд.

Нам говорят, что мы хотим "ввести" социализм - это абсурд. Мы не хотим делать крестьянский социализм. Нам говорят, что надо "остановиться". Но это невозможно. Говорят даже, что мы - не советская власть. А кто же мы? Не соединяться же с думой. Нам бы еще стали предлагать соглашение с Румчеродом, с Викжелем*3, и пр. Это торгашество. Может быть, еще с генералом Калединым? Согласиться с соглашателями, а потом они будут вставлять палки в колеса. Это было бы мизерное торгашество, а не советская власть. На конференции надо поставить вопрос именно так. 99 % рабочих за нас.
/*3 Румчерод - Об'единенный Исполнительный Комитет Советов Солдатских Депутатов Румынского фронта, Черноморского побережья и Одесского гарнизона.

Викжель - Всероссийский Исполнительный Комитет Железнодорожников. Оба эти органа находились в руках социалистов-соглашателей.

Если будет раскол - пусть. Если будет их большинство - берите власть в Центральном Исполнительном Комитете и действуйте, а мы пойдем к матросам.

Мы у власти. Переходить теперь в "Новую жизнь"*4, на это кто способен? Слизняки, беспринципные: то с нами, то с меньшевиками. Они говорят, что мы одни не удержим власти и пр. Но мы не одни. Перед нами целая Европа. Мы должны начать, теперь возможна только социалистическая революция. Все эти колебания, сомнения (соглашения) - это абсурд. Когда я говорил (на народном собрании): будем бороться с саботажниками) хлебными карточками - лица солдат оживляются. (Правые) утверждают, что солдаты неспособны к борьбе. Но нам говорят ораторы, выступающие перед массами, что они не видали еще такого энтузиазма. Только мы создадим план революционной работы. Только мы способны бороться и пр. А меньшевики? Они за нами не пойдут. Вот на предстоящей конференции и нужно поставить вопрос о дальнейшей социалистической революции. Перед нами Каледин, - мы еще не победили (до конца). Когда нам говорят (Викжель, саботажники и пр.), что "власти нет", тогда необходимо арестовывать, - и мы будем. И пускай нам на это будут говорить ужасы о диктатуре пролетариата. Вот викжелевцев арестовать - это я понимаю. Пускай вопят об арестах. Тверской делегат на с'езде советов сказал: "всех их арестуйте*1 - вот это я понимаю; вот он имеет понимание того, что такое диктатура пролетариата. Наш лозунг теперь: без соглашений, т. е. за однородное большевистское правительство!
/*4 "Новая Жизнь" - газета Горького, в которой правые (Луначарский, Зиновьев, Каменев, Рыков и др.) выступали против ЦК.

Луначарский. - Я хотел бы поделиться с вами впечатлением о массах, которые сражались. Я с удивлением выслушал речь Владимира Ильича о том, что якобы Каменев не признает революции социалистической. Однако, кто стоит у власти? Большевики - это одно говорит. Я не знаю, чтоб Каменев был на меньшевистской точке зрения. Наше влияние растет. Крестьяне переходят на нашу сторону. И городской рабочий понимает, что для него не безразличен вопрос о земле. В основе декрета о земле понимается эсеровская резолюция. Мы вводим это в программу нашей деятельности, мы можем ввести это и при назначении правительства*2. Мы (правая оппозиция) встали на том, что необходимо однородное социалистическое министерство. Мы говорим - нет места конституционалистам-демократам (кадетам).
/*1 Тверской делегат-крестьянин требовал на с'езде советов 25 октября (7 ноября) ареста Авксентьева и других вождей-соглашателей тогдашнего Крестьянского Союза.
/*2 Мысль Луначарского такова: раз большевики включили в свой декрет о земле крестьянский наказ, проникнутый эсеровским духом, то большевики должны и власть поделить с эсерами.

Мы указывали далее на необходимость рабочего контроля, регулирования производства через заводские и фабричные комитеты, с этим соглашаются другие партии. Мы заставим всех принять этот пункт. В этом вся наша программа плюс власть советов. Значит ли, что мы отказываемся от городских дум? Да ведь в них наши сидят. Если эти Думы захотят взять (власть), то мы их громить будем. Значит ли, что мы хотим дать Думам кусочек власти? Нет, только представительство (в советском правительстве). И неужели же из-за этого стали бы продолжать гражданскую войну? Нет, не надо. Переизбрать Думы - это другое дело. Вот мы 8 дней у власти, но мы не знаем, известен-ли народу декрет о мире... Кто это сделал? Технический персонал, который буржуазен или мелкобуржуазен. Он нас саботирует. Если бы Городская Дума требовала изменения главной линии - это другое дело, но если только представительства во власти, то и говорить не приходится. Мы не наладим сами ничего. Начнется голод. Если не будут с нами те, которые саботируют, т. е. технический аппарат, то и агитацию нашу не будут заграницей читать, и мы ничего не наладим. Можно, конечно, действовать путем террора - но зачем? на что?

Мы будем стремиться к соглашению. Но если они будут нас хватать за руку, то на то мы и решительные люди, чтоб дать отпор... В настоящий момент мы должны прежде всего завладеть всем аппаратом. Это значит действовать по линии меньшего сопротивления, а не брать в штыки каждую станцию. Иначе мы ничего не сможем сделать. Это первый этап. Надо завладеть первой ступенью, чтоб потом итти дальше! Нельзя же делать таких скачков, надо постепенно переходить по ступеням*1. Мы должны укрепить нашу ситуацию скорейшим путем. Мы должны наладить весь госаппарат, а затем дальше итти. Кто натягивает струну слишком, - тот обрывает ее. Она лопнет. Сейчас представитель (партии) в морском комитете говорит; что у большинства матросов такое наступило настроение, что готовы прийти к Смольному и заявить, что не согласны вести гражданскую войну из-за того, больше или меньше будет власти у большевиков. Это исключительное положение может продолжаться недолго. Затягивать его - значит истечь кровью без поддержки технического аппарата.
/*1 Мы слышали здесь из уст Луначарского ту формулу, которая составляет лейтмотив всей деятельности Сталина. Отстаивая в отношении Германии (1923 г.), Китая, Англии ту самую политику соглашательства и крохоборчества, которую Луначарский отстаивал в конце 1917 г., Сталин неизменно повторял: "Нельзя делать скачки, надо постепенно переходить по ступеням".

Я удивляюсь Владимиру Ильичу на счет его слов о переговорах с генералом Калединым*2, ибо он-де реальная сила, а меньшевики нереальная. Но ведь эта нереальная сила сможет двинуть с фронта войска и произвести под Винницей бой и не пустить сюда латышских стрелков. Технически мы ничего не сможем сделать на той позиции, которую заняли. Мы стали очень любить войну, как будто мы не рабочие, а солдаты, военная партия. Надо созидать, а мы ничего не делаем. Мы в партии полемизируем и будем полемизировать дальше, и останется один человек - диктатор*1.
/*2 Ленин, очевидно, сказал: если вступать в переговоры для ликвидации гражданской войны, то уж с Калединым, а не с меньшевиками. Официальная редакция Истпарта, как показывает ее примечание, совершенно не поняла этого чисто ленинского довода.
/*1 После этих слов раздались апплодисменты (см. дальше указание на это в речи Троцкого). Дело в том, что в переговорах о коалиционном правительстве из советских партий соглашатели выдвигали требование "прекратить" гражданскую войну и, для достижения этого, устранить из правительства Ленина и Троцкого. Иногда говорилось об одном Ленине. Правые на это шли.

Не сможем справиться арестами, нельзя аттаковать технический аппарат, - он слишком велик. Народ так рассуждает: наша программа должна быть выполняема, при сохранении оружия в руках рабочих. Мы можем на этом отдохнуть. Сейчас мы не можем, однако, работать, ибо нет аппарата. Так это будет длиться недолго. Мы должны показать, что мы можем реально строить, а не только говорить: "дерись, дерись", и штыками расчищать путь, - это не поведет нас ни к чему. Заставить людей, работающих плохо, работать лучше - легче, чем силой заставить неработающего работать. Я считаю перед всеми этими трудностями соглашение желательным. Никакие доказательства ваши на счет меньшевиков убеждать массы не могут. Я хорошо знаю, что работать так, как ныне, невозможно. Нельзя принципиально, и нельзя рисковать массами жизней.

Не плодите разногласий, - а они уже есть; - массы к этому относятся нервно.

ТРОЦКИЙ. - Нам говорят, мы неспособны строить. Но тогда надо просто уступить власть тем, которые были правы в борьбе против нас. А ведь мы уже сделали большую работу. Нельзя, говорят, сидеть на штыках. Но и без штыков нельзя. Нам нужен штык там, чтобы сидеть здесь. Весь опыт, что мы проделали, нас должен уже чему-нибудь научить. Был бой в Москве, - да, там был серьезный бой с юнкерами. Но ведь юнкера не подчинены ни меньшевикам, ни Викжелю, и от соглашения с Викжелем не исчезнет борьба с юнкерскими отрядами буржуазии. Нет, будет вестись и впредь жестокая классовая борьба против нас. Вся эта мещанская сволочь, что сейчас не в состоянии встать ни на ту, ни на другую сторону, когда узнает, что наша власть сильна, будет с нами, в том числе и Викжель... Благодаря тому, что мы раздавили под Питером казаков Краснова, на другой же день появилась масса сочувствующих телеграмм. Мелкобуржуазная масса ищет силы, которой она должна подчиниться. Кто не понимает этого - тот не понимает ничего в мире, еще меньше - в государственном аппарате. Карл Маркс еще в 1871 г. говорил, что новый класс не может просто воспользоваться старым аппаратом. Там свои интересы и навыки, - и они дают отпор. Его нужно разбить и обновить, только тогда можно работать.

Если бы это было не так, если бы старый царский аппарат был пригоден для новых наших целей, то вся революция не стоила бы выеденного яйца. Нужно создать аппарат, который бы мог на деле об'явить общие интересы народных масс выше частных интересов самого аппарата.

Вопрос о классах и об их борьбе, оставался чисто книжным для многих в нашей среде. А как понюхали революционной действительности, то и заговорили по другому (т. е. о соглашении, а не о борьбе).

То, что переживаем, это глубочайший социальный кризис. Сейчас пролетариат производит ломку и смену аппарата власти. Сопротивление их отражает процесс нашего роста. Их ненависть против нас нельзя смягчить никакими словами. Нам говорят, будто у нас с ними - одна программа. Дать им несколько мест и - конец. А почему же они помогают Каледину, если программа у них с нами одна? Нет, буржуазия по всем своим классовым интересам против нас. Что же мы против этого сделаем путем соглашения с викжелевцами? Против нас насилие, вооруженное, а чем повалить? тоже насилием. Луначарский говорит - льется кровь - что же делать? Не надо начинать было. Тогда признайте: самая большая ошибка сделана была даже не в октябре, а в конце февраля, когда открылась арена будущей гражданской войны.

Говорят, против Каледина поможет нам соглашение с Викжелем. Но почему сейчас они нас не поддерживают, если они к нам ближе? Они понимают: как ни плоха для них контр-революция, она верхушкам Викжеля даст больше, чем диктатура пролетариата. Сейчас они сохраняют нейтралитет, недружелюбный по отношению к нам. Они подпускают войска ударников и красновцев. В Викжеле мне лично запретили сообщить по прямому проводу в Москву, что дела наши в борьбе с Красновым хороши, ибо это-де "может поднять там дух", а викжелевцы, видите-ли, нейтральны. Соглашение с ними - это продолжение политики Гоца, Дана и др.

Нам говорят: у нас нет ситца, керосина, - поэтому нужно соглашение. Но я спрашиваю в 1001-й раз: каким образом соглашение с Гоцом и Даном нам может дать керосин?

Почему Черновы против нас? Они протестуют по всей своей психике, насквозь буржуазной. Они не способны проводить серьезные меры, направленные против буржуазии. Они против нас именно потому что, мы проводим крутые меры против буржуазии. А ведь никто еще не знает, какие жесткие меры мы вынуждены будем проводить. Все, что Черновы способны вносить в нашу работу - это колебания. Но колебания в борьбе с врагами убьют наш авторитет в массах.

Что значит соглашение с Черновым? Это не значит поговорить с ним разок по душам и - конец. Нет, это значит равняться по Чернову. А это было бы предательство. За это всех нас сейчас же расстрелять нужно бы.

Апплодисменты (Луначарскому) за фразу о диктатуре одного лица - это с горечью я здесь слышал. Почему, на каком основании, эту партию, которая захватила власть с бою, в котором была пролита кровь, они хотят обезглавить, отстранив Ленина? Вот, например, из правительства был выкинут Милюков, но когда? Когда пролетариат наступил на грудь кадетам. А сейчас? Кто нам наступил на грудь? Никто. Мы лишь восемь дней стоим у власти. Мы строим нашу тактику на революционном авангарде масс. Нам говорили в защиту соглашательства, что иначе Балтийский флот не даст ни суденышка. Это не оправдалось. Нас пугали тем, что рабочий не пойдет. Между тем красная гвардия храбро умирает. Нет, к промежуточной политике, к соглашательству возврата нет. Мы введем на деле диктатуру пролетариата. Мы заставим работать. Почему же общество существовало и массы работали при прежнем терроре меньшинства? А тут ведь не террор меньшинства, но организация классового насилия рабочих над буржуазией.

Чем нас пугают теперь? Тем, чем вчера нас пытались пугать меньшевики и социалисты-революционеры. Когда мы, мол, возьмемся за социалистическую революцию, то увидим, что юнкера стреляют, льется кровь, буржуазия кует заговоры, чиновники саботируют, армейские комитеты сопротивляются. Конечно! Но все это верхи. Если бы с нами была буржуазия, не было бы гражданской войны, что и говорить.

Армейские комитеты пользуются в солдатской массе ненавистью, но нередко масса еще не может ничего сделать с ними. В целом ряде частей, однако, уже выбраны военно-революционные комитеты, арестовано офицерство, старые комитеты, весь командный состав. В 1/4 армии, примерно, это уже сделано. Брататься со старыми армейскими комитетами - это значило бы восстанавливать против нас солдатские массы.

Предрассудки Луначарского - это наследие мелко-буржуазной психологии. Это свойственно, конечно, отчасти и массам, как наследие вчерашнего рабства. Но если будет угрожать контр-революция, даже и отсталая, масса возьмется за оружие. Низы поставлены в такое положение, что выйдут с оружием. Другое дело Викжель, армейские комитеты, эсеры, меньшевики и прочие верхушки.

Луначарский говорит: надо остановиться... Нет, надо гнать вперед. Когда вы выступаете против нас в момент острой борьбы, вы нас ослабляете. Соглашение с Черновым ничего не даст. Нужна организация, мы должны этого достигнуть. Чернов боится, что народ слишком нажмет на буржуазию, отнимет у нее награбленные деньги. Чернов есть передаточный рычаг буржуазии. Он будет ослаблять нас своими мелкобуржуазными колебаниями, и только.

Надо ясно и четко сказать рабочим, что мы не коалицию с меньшевиками и другими хотим строить, что дело не в этом, а в программе действия. У нас уже есть коалиция - с крестьянами, с солдатами, которые сейчас борятся за власть большевиков. Всероссийский с'езд советов передал власть определенной партии. Вы это забываете.

Можно ли делить власть с теми элементами, которые и ранее саботировали Советы, а ныне извне борятся против власти пролетариата? Все, кто согласны на это, упускают из виду спросить, способны ли те, с кем они хотят разделить власть, проводить нашу программу? Об этом не говорят. Способны ли соглашатели проводить политику экономического террора? Нет. Если мы неспособны осуществлять нашу программу, взяв власть, то должны пойти к солдатам и рабочим и признать себя банкротами. Но оставить в коалиционном правительстве всего лишь несколько большевиков - это ничего не даст. Мы взяли власть, мы должны нести и ответственность.

Предлагается ограничить время ораторов 15 минутами.

НОГИНЪ*1 - Вопрос о том, какая у нас революция, есть вопрос решенный, и говорить о нем не приходится сейчас, когда наша партия добилась власти. Но можно ли так: кровь проливать вместе, а править порознь? Можно ли отказать солдатам во власти? Гражданская война продлится целые годы. По отношению к крестьянам на штыках далеко не уедешь. В отношении капиталистической промышленности - одно дело; по отношению к крестьянам - другую тактику.
/*1 Старый большевик, бывший рабочий текстильщик, играл крупную роль в партии. Умер в 1926 г.

Товарищам слишком опротивело слово "соглашение". Дело не в соглашении, а в вопросе: как быть, если мы оттолкнем все другие партии? Социалисты-революционеры ушли из Совета после революции, меньшевики - также. Но это значит, что распадутся советы. Такое положение вещей, при полной разрухе в стране, кончится крахом нашей партии, через короткий срок. Мы не должны стрелять из пушек по воробьям. Условия голода создадут почву для Каледина, который идет сейчас против нас. А уж телеграммой к железнодорожным служащим, которых мы собираемся лишить хлебных карточек, мы создадим почву для могучего протеста.

ГЛЕБОВ*2. - Положение серьезное не потому, что подходят ударники. Власть у нас в руках, мы можем справиться. Но у нас начинается саботаж внутри партии и почти официальный раскол. Этого не должно быть. Саботаж силен, поскольку мы ведем линию на соглашение с ним. Пока я соглашался, надо мной чиновники издевались, но когда я встал на решительный путь, тогда многое удалось наладить. По почтово-телеграфному ведомству важно уже то, что оно высказалось за нас в своей резолюции. Они должны считаться с нами. В Иваново-Вознесенске пролетариат вынес решительное постановление. Он арестовал и свел в тюрьму саботажников, и оттуда они вышли овечками. Товарищам, которые зашатались, мы должны сказать: "уйдите, не мешайте нам, иначе, зашатавшись, мы проиграем все".
/*2 Глебов-Авилов, бывший рабочий, одно время принадлежал к впередовцам, после октябрьского переворота был комиссаром почты и телеграфа. Участвовал в оппозиции Зиновьева и капитулировал с ним.

Нам говорят: власть будет ответственна перед парламентом. Но каков будет этот парламент, не по образцу ли предпарламента? Нет, мы стоим за советы. Иначе невозможно. Дело не в тех местах, которые нужно отвести другим партиям, а в том, что они не поведут нашей политики. Другого выхода нет, как сказать: "уйдите".

СЛУЦКИЙ*1. - Вопрос был достаточно освещен Троцким и Лениным. В дни 3-5 июля, когда контръ-революция, казалось, разбила нас, мы в действительности, победили. Дни восстания доказали, что коалиция с массами у нас есть. Крестьяне и рабочие сплочены.
/*1 Убит впоследствии в Крыму белыми.

Но тот молот революции, что сплачивал массы, откалывал меньшевиков, оборонцев, социалистов-революционеров. Мы видели, что не сплочение создавали соглашатели. Теперь, когда мы победили, хотят нас повести на тот же путь соглашательства. Соглашение с ними есть замаскированный путь отступления от власти. Раньше у кормила власти стояли партии соглашения с буржуазией, а теперь стоим мы, без соглашения. Мне кажутся лишними слова т. Луначарского о том, что, что-же плохого, если дадим во ВЦИК 50 мест городским думам. Что значит дать 50 мест? Ведь не для мебели мы их возьмем. Ведь мы стоим за власть Советов. Затем хочу спросить: каким образом через краны, называемые Камковыми*2, к нам польется керосин? Каким образом, через эс-эров нам откроются двери злачных мест? Во всем этом полная беспринципность: почему не 60 мест, почему не 25, не 35? Революционная масса не пойдет за этим призывом.
/*2 Один из лидеров социалистов-революционеров (левых).

БОКИЙ*3 - Несколько раз упоминалось тут о конференции. Это название несколько громкое. Созывать завтра общее собрание - трудно. Созовем завтра в 7 час. вечера здесь, в Петербургском Комитете, собрание Комитета плюс представители районов.
/*3 Старый большевик, позже работник Ч. К.

ТРОЦКИЙ. - Разногласия, имеющие значительную глубину, были в нашей партии до восстания и в Центральном Комитете, и в широких кругах партии. То же самое говорилось, - те же выражения, что и сейчас. - против восстания, как безнадежного. Старые доводы повторяются сейчас после победоносного восстания за коалицию. Не будет, мол, технического аппарата. Сгущают краски для того, чтобы запугать, чтобы помешать пролетариату воспользоваться победой. И, правда, что аппарат не наш. Поэтому мы так долго возились с жалким отрядом Керенского, что у нас не было технического аппарата. Но мы создали все же великолепный, по данным условиям, аппарат, и сейчас мы победили и здесь, и в Москве. Петроград обеспечен сейчас от всех неожиданностей военного характера.

Мелкую буржуазию, повторяю, мы можем увлечь за собою лишь показав, что мы имеем в руках силу, боевую, материальную. Буржуазию мы можем лишь победить, повалив ее. Это закон классовой борьбы. В этом залог нашей победы. Тогда только и пойдут за нами "Викжели". То же можно сказать и относительно других отраслей технических. Только тогда аппарат будет к нашим услугам, когда увидим, что мы сила.

Революция октябрьских дней состоит не в том, чтобы снова пустить в ход старый аппарат. Задача в том, чтобы перестроить весь аппарат сверху донизу. Чтобы проводить в жизнь наши пролетарские задачи, нужен наш аппарат, плоть от плоти класса. Такой наш аппарат мы создали против Керенского и Краснова под Петроградом. Нельзя сидеть на штыке, повторяют нам, - но для того, чтобы мы с вами могли здесь вести дискуссии, необходимо, чтобы были штыки в Царском Селе.

Всякая власть есть насилие, а не соглашение. Наша власть есть насилие большинства народа над меньшинством. Это неизбежно. Это есть азбука марксизма. Мне сообщать в Москву о нашей победе по железнодорожному проводу они не дали, затем они пропустили ударников. Они предают нас в самый острый момент борьбы, а когда мы победили, нам предлагают их ввести в крепость власти.

Предложение: время ораторов ограничить 10 минутами.

НОГИН. Мы, большевики, уже признали, что революция наша - не буржуазная. Но мы победили не одни, а вместе с крестьянами. Поэтому то, что добыть удалось кровью рабочих и солдат: власть, должно быть общим их достоянием. Наша партия должна быть самой дисциплинированной.

Заседание закрывается.

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ АВСТРИИ К ЧЛЕНАМ А.К.П.

Дорогие товарищи!

"Роте Фане" от 13-го октября рассказывает вам о "распаде троцкизма". Ссыльные заключенные левые оппозиционеры-коммунисты обратились к ЦКВКП с Заявлением, к которому присоединился и тов. Троцкий. Это заявление с 22 августа находится в руках Сталина. Почему он его до сих пор не опубликовал? Почему он не публикует его теперь? Почему его не публикует "Роте Фане"? Потому, что вы тогда узнали бы правду, которую от вас уже давно скрывают. Правда эта такова:

I. Внутреннее и внешнее положение СССР становится все тяжелее.

II. Положение коммунистической партии во всех странах мира становится все хуже: их политическое влияние падает; количество членов уменьшается.

III. Сталин, хотя и перенял ряд требований левой оппозиции, но по центристски, т. е. колеблясь вправо и влево, разводнил их. Поэтому и его борьба против правой опасности не оказывает действия.

IV. Это тяжелое для всего пролетариата и для пролетарской революции положение побудило левую оппозицию обратиться с письмом в ЦК ВКП, которое в основном одобрил и тов. Троцкий, - с требованием места в партии, чтобы перед лицом нарастающих опасностей усилить революционный фронт об'единением всех коммунистов.

Русская левая оппозиция не капитулировала! Она требует своего места в партии не для того, чтобы отказаться от своих революционных взглядов, а для того, чтобы согласно своим взглядам защищать дело революции! Это не маневр. Это честное предложение, так как оно требует лишь те права, которые согласно партийному уставу обеспечиваются за каждым коммунистом. Мы убеждены, дорогие товарищи, что вы единодушны с нами в том, что уже давно пора положить конец братоубийственной борьбе между коммунистами. Борьбе, которая идет на пользу только капиталистам и мелкой буржуазии. Борьбу, которую нужно окончить честным большевистским об'единением, т. е. об'единением на ленинской основе.

Дорогие товарищи! Было бы естественно, если бы мы, члены К. П. А. (оппозиции) политически совершенно единодушные с товарищем Троцким и одобряющие письмо тт. Троцкого - Раковского, обратились бы с подобным письмом в ЦККПА. Почему мы этого не делаем? Потому, что мы знаем, что австрийский ЦК в этом вопросе совершенно не самостоятелен, и целиком зависит от сталинской фракции в Москве. Большой важности вопросом, однако, является то, что вы - члены компартии думаете об об'единении всех коммунистов. А по этому поводу мы вам говорим:

1. Положение КПА становится все тяжелее, ее влияние слабнет.

2. Положение пролетариата в Австрии становится все хуже.

3. Уже давно пора коммунистам прекратить междуусобную борьбу, об'единиться на ленинской основе, пред лицом всего пролетариата, очищаясь от ошибок, преодолевая правую и ультра-левую опасность.

Первый шаг, который вы, дорогие товарищи, члены партии, рабочие-коммунисты должны сделать: это перестать терпеть личную травлю, которую ведут партбюрократы, чтобы сделать для вас невозможным разбор в действительно существующих разногласиях. Это - разрушить стену лжи и клеветы, которую возвели аппаратчики, чтобы затормозить об'единение и, наконец, братски и без предрассудков проверить наши взгляды. Мы со своей стороны, говорим вам, что мы никогда не считали себя партией и никогда не ставили себе цели стать таковой, что нашей единственной целью было и остается - добиться оздоровления партии - здоровой единой партии. Мы были и есть фракция. Не добровольно! Партийная бюрократия попрала в партии наши права ногами, противозаконно вытеснила нас из нее. У нас не оставалось другого пути, кроме образования фракции. К. П. А. (оппозиция) - фракция, цель которой: здоровая единая КПА на ленинской основе.

Так же мало, как и русская оппозиция, думаем мы о капитуляции, т. е. об отказе от наших взглядов. Но мы думаем о Советском Союзе, о мировом пролетариате, о мировой революции. Мы думаем, что пора, наконец, выступить против возрастающих опасностей усиленным фронтом. И мы полагаем, что мы с вами единодушны в том, что для этого имеется только одно средство: об'единение всех коммунистов на ленинской основе.

В интересах партии, Коминтерна, Советского Союза, мирового пролетариата, мировой революции, мы призываем вас поддержать всеми силами эту борьбу за об'единение русских коммунистов, коммунистов всего мира, в том числе и австрийских коммунистов.

С коммунистическим приветом.

Правление КПА (оппозиция).

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

FAHNE DES KOMMUNISMUS

В N 38 "Ди Фане дес коммунизмус", под заголовком "Голос из СССР" напечатано письмо тов. Н., подвергающее критике некоторые стороны Заявления тт. Раковского и других. Редакция "Ди Фане" приводит это письмо так, как еслиб оно исходило от ее корреспондента, т. е. как еслибы т. Н. жаловался Урбансу на Раковского, и как еслибы подпись "с лучшим приветом, ваш Н", относилась именно к редакции "Ди Фане дес коммунизмус". Все это с начала до конца рассчитано на введение в заблуждение читателей. На самом деле письмо т. Н. адресовано редакцией "Бюллетеня русской оппозиции большевиков-ленинцев". Отмечая недочеты Заявления, вызванные в значительной мере исключительными трудностями выработки коллективного текста, рассчитанного на десятки разобщенных колоний ссылки, автор письма, тов. Н. не только сам подписал Заявление, но и осуждает небольшую группу ссыльных (человек 40-50) не давших своей подписи. Критика тов. Н. вполне совпадает с содержанием открытого письма тов. Троцкого, который, как известно, тоже подписал Заявление, ибо одно дело - отметить недочеты текста, а другое дело - саботировать коллективное политическое действие.

Письмо тов. Н. было нами, т. е. редакцией Бюллетеня русской оппозиции, разослано всем оппозиционным изданиям, чтоб дать интернациональной оппозиции более ясное представление о различных оттенках внутри русской оппозиции. Тов. Урбанс, однако, тщательно умолчал, откуда и при каких условиях он получил это письмо, и придал ему такой вид, как еслибы тов. Н. выступал против Заявления русской оппозиции, в защиту позиции Урбанса. От т. Н. у нас в редакции имеется целый ряд писем. Не последнее место в них, как, впрочем, и в письмах других товарищей, занимает возмущение политикой Урбанса, который по самым важным вопросам занимает ту самую позицию, которую сталинцы в своей печати недобросовестно приписывают русской оппозиции.

Можно прямо сказать: ничто не приносило и не приносит такого вреда русской оппозиции, как цитаты из безответственных статей Урбанса.

По поручению редакции Бюллетеня оппозиции большевиков-ленинцев ВКП (б).

С оппозиционным приветом.
Н. Маркин.

Париж, 31 октября 1929 г.

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

Уважаемая редакция!

Ваше издание не откликается на вопросы эмиграции. Не касаюсь того, правильно ли это или неправильно. Но я все таки просил бы у вас места для нескольких строк по поводу одного литературного факта, на котором, как мне кажется, политический и моральный облик "левой" эмиграции обнаруживается с неожиданной яркостью.

Дело идет о романе Алданова "Ключ". На самом этом писателе останавливаться незачем. Его исторические романы похожи на затейливые и нарядные торты из прогорклого масла и несвежих яиц. Несвежесть в самом авторе, в его гнилой сердцевине. Но не он нас интересует, а другие. В романе его говорится о том, как посылали террористов на смерть члены центрального комитета (партии социалистов-революционеров).

"Мы-то с вами, слава богу, знаем, - говорит Алданов устами одного из своих героев, - что эти святые и гениальные люди (члены Ц. К.) за столиками в парижских и женевских кофейнях почти одинаково озабочены тем, какого бы к кому подослать убийцу, и тем, где бы перехватить у буржуя на кабачек сто франков, сверх полагающегося обер-убийцам партийного оклада".

Где это напечатано? В "Современных Записках", которые выходят под редакцией четырех социалистов-революционеров: Авксентьева, Бунакова, Вишняка, Руднева, которые чуть-ли не все сами состояли членами центрального комитета партии социалистов-революционеров.

Согласитесь: такое гнусное самооплевание встречается не часто и уже по этому одному заслуживает быть отмеченным в нескольких строках.

Временно-обязанный.

Париж, 12 ноября 1929 г.

МЫ ТРЕБУЕМ СОДЕЙСТВИЯ

О задачах Бюллетеня

По новому уставу партии, который в узурпаторских интересах аппарата раздвинул расстояние между партийными с'ездами до двух лет, XVI-й с'езд должен был бы состояться в конце текущего года. Между тем, о с'езде до сих пор ничего не слышно. Предс'ездовская дискуссия должна была быть уже открыта. Но кто смеет об этом заикаться? "Дискутирует" по прежнему одна "Правда": она говорит и за себя и за оппозицию, она же произносит заключительное слово. Для с'ездов нынешние вершители судеб выбирают такие моменты, когда по существу нечего решать, т. е., когда один кризис руководства уже завершился, а следующий по очереди еще не открывался. Но все труднее и труднее оказывается найти такого рода щель между двумя кризисами "монолитного" руководства. Мало того, даже и пленумы центрального комитета сейчас уже все чаще оказываются несвоевременными, так как стесняют организационную механику "генерального секретариата". Июльский пленум выпал вовсе. Мы не знаем еще, состоялся ли ноябрьский. Факт таков, что пленумы созываются лишь тогда, когда есть возможность поставить их перед совершившимся фактом. Ближайшему пленуму предложат только росписаться в аппаратной ликвидации правых. И лишь после этого будет, вероятно, назначен срок XVI-го с'езда.

В то время, как промышленность и бюрократический аппарат переходят на непрерывную неделю, партия, наоборот, даже чисто формальную активность свою, непререкаемо обеспеченную ей даже изуродованным уставом, может проявлять все с большими и большими перерывами. Почему? Потому, что аппарат не только ощущает партию, как обузу, но и все больше боится ее. И не напрасно: придавленная аппаратом полуторамиллионная партия с двухмиллионным комсомолом поистине стала сфинксом, - в этом состоит несомненно самая грозная черта нынешнего положения.

Партию пытаются гипнотизировать, вернее оглушить пятилеткой. Не нам отрицать ее значение. Но вопрос ставится так, как еслибы дело шло об отвлеченной экономической проблеме, об открытии динамической пропорциональности разных отраслей хозяйства. Политическая сторона дела сводится к административному нажиму на кулака и к чисто аппаратной борьбе с правым уклоном. Не нам, опять-таки, отрицать значение проблемы кулака, и не нам преуменьшать опасность правого уклона. Но есть более широкий вопрос: какова реальная группировка сил и тенденций в стране, какие силы сознательно стоят за пятилеткой, чем дышет великая молчальница - партия?

Любой бюрократический тупица с пафосом возразит, что за пятилеткой стоят: весь пролетариат, все бедняки, и все середняки; против пятилетки - кулаки, частники и... правые ренегаты. Этот "социологический" ответ можно дать в любое время дня и ночи. Для таких шпаргалок и существуют на свете Молотовы и Кагановичи. Беда лишь в том, что секретарская теория упраздняет самый вопрос о действительном настроении разных слоев крестьянства, о группировках внутри пролетариата, складывающихся на основе живого опыта, и о настроении самой партии. Вернее сказать, бюрократическая "социология", вслед за аппаратной практикой, упраздняют самую партию, как живую силу, которая изо дня в день ориентируется в обстановке, критикует, мыслит, резюмирует политически происходящие в стране процессы, предупреждает руководство об опасности, обновляет руководство, вносит необходимые изменения в намеченный курс, обеспечивает своевременность политического маневра, сознает себя стержнем страны, и всегда готова принять бой за Октябрьские позиции. Имеется ли это необходимое, первое, основное условие налицо? Нет. Иначе, почему бы центральный комитет стал бояться партии, а генеральный секретариат - центрального комитета?

Центральный комитет не знает партии, потому что партия сама себя не знает, потому что наблюдение над партией через секретных осведомителей ни с какой стороны не заменяет свободного высказывания партией своих мыслей, наконец, и прежде всего, потому что страх центрального комитета перед партией дополняется страхом партии перед центральным комитетом.

Правильное руководство также немыслимо без честной политической информации, как немыслимо железнодорожное строительство без точного знакомства с рельефом местности. Формальная демократия обладает широкими источниками и возможностями осведомления под углом зрения господства буржуазии и в интересах сохранения этого господства. В этом одна из тех сильных сторон буржуазной демократии, которые позволили ей справиться с режимом полицейского абсолютизма. Пролетарская демократия имеет перед собою гораздо более гигантские задачи, чем буржуазная. Первым условием правильного руководства советской республикой, окруженной могущественными и очень опытными врагами, является постоянная, повседневная, активная осведомленность руководства, прежде всего, разумеется, через полной жизнью живущую партию. Отсутствие партийной демократии убивает демократию советскую. Таково именно положение сейчас. Политика ведется с потушенным фонарем.

Центральный комитет живет докладами осведомителей. Партия живет слухами. Главной чертой партийных настроений, как свидетельствуют все доходящие до нас письма, является смутное, но глубоко тревожное ожидание надвигающихся событий. Каких: не ясно. Аппарат отучил партию чувствовать себя руководящей силой. Партия ждет неожиданностей и непосредственно со стороны аппарата и из-за его спины.

Об'ективные противоречия и опасности достаточно велики сами по себе. Но мы ни на минуту не сомневаемся, что рессурсы и внутренние силы революции несравненно превосходят противоречия и опасности. Первый же открытый натиск врагов обнаружил бы это с полной несомненностью. Но сумерки, из которых не выходит партия, изменяют и искажают очертания фактов и явлений. Опасность кажется большей, когда она бесформенна и безыменна. Партия стоит сейчас лицом к лицу не с реальными опасностями, а с их уродливыми и бесформенными тенями, которые поднимаются над реальными трудностями.

Партия должна знать, что происходит вокруг нее и прежде всего - в ее собственных рядах. Нынешняя антибухаринская "Правда" столь же мало отвечает на вопрос, что есть, как и "Правда", которою руководил злополучный Бухарин. Одной из задач нашего издания должно стать информирование партии. Мы ни на минуту при этом не забываем о том, что нас слушают классовые враги. К несчастью Беседовские разных степеней коррупции и бесчестья (они все, разумеется, стояли в первых рядах борьбы против "троцкизма") доставляют ныне классовым врагам немало информаций. Белая печать кишит сейчас разоблачениями, в которых, сквозь кору лжи и измышлений, пробиваются и подлинные факты. Несравненно хуже обстоит дело с нашей собственной партией. Ее ведут с завязанными глазами. Сорвать бюрократическую повязку есть сейчас вопрос жизни и смерти для партии и революции. Этой цели должно служить наше издание. Ведя его, мы с презрением переступаем через клеветы Ярославских. Мы не отождествляем партию с генеральным секретариатом, диктатуру пролетариата - с загзагами Сталина, Коминтерн - с бездарной и наглой кликой Молотовых, Мануильских, Куусиненов, Мартыновых и прочих вредителей международной революции. У нас более серьезные критерии. Наша политика остается политикой дальнего прицела.

"Бюллетень" далеко не стал тем, чем он должен быть и чем он еще несомненно станет: боевым органом левого крыла и в то же время органом правильной и широкой партийной информации. Вынужденная постановка такого издания за границей ни в каком случае не противоречит общим целям левой оппозиции, которые мы не раз уже формулировали, как цели реформы. Разумеется, задача возрождения партийной демократии может быть разрешена лишь подлинно-революционным пролетарским ядром самой партии. Но именно оно сейчас нуждается в неподчиненном сталинскому аппарату органе, - в идейном таране против центристской бюрократии. Эту роль должен выполнить наш Бюллетень. Разрешение задачи на девять десятых зависит от наших друзей, как в СССР, так и временно пребывающих заграницей. Они должны найти к нам дорогу. Вместе с нами они должны найти дорогу для Бюллетеня внутрь Советского Союза. Нам нужны корреспонденции, письма, статьи, характеризующие то, что есть. Только таким путем мы поможем предвидеть то, что будет или что может наступить. А только способность предвидения может оградить партию от убийственной растерянности при первом же большом кризисе, который ворвется, как всегда неожиданно для сталинского руководства.

Мы ждем от наших друзей серьезных, настойчивых и систематических усилий по обслуживанию Бюллетеня. Препятствия велики, но они преодолимы.

Мы нуждаемся в содействии, мы требуем помощи.

Нам нужны обильные фактические корреспонденции.

Нам нужно содействие по проникновению Бюллетеня в советскую республику.

Нам нужна денежная помощь.

Мы твердо ждем отклика!

Редакция "Бюллетеня".


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 9

Я. Г. БЛЮМКИН РАССТРЕЛЯН СТАЛИНЫМ

Сомнений не осталось и у тех, кто вначале не хотел верить: Блюмкин расстрелян по обвинению в том, что виделся в Константинополе с Троцким и вел с ним беседу о судьбе партии и задачах оппозиции.

Блюмкин расстрелян, - по постановлению ГПУ. Такой факт мог иметь место только потому, что ГПУ стало чисто личным органом Сталина. В годы гражданской войны ЧЕКА совершала суровую работу. Но эта работа велась под контролем партии. Сотни раз из среды партии поднимались протесты, заявления, требования об'яснений по поводу тех или других приговоров. Во главе ЧЕКА стоял Дзержинский, человек высокой нравственной силы. Он был подчинен Политбюро, члены которого имели по всем вопросам свое собственное мнение и умели за него постоять. Все это создавало гарантию того, что ЧЕКА является орудием революционной диктатуры. Сейчас партия задушена. О расстреле Блюмкина тысячи, десятки тысяч партийцев будут с ужасом шептаться по углам. Во главе ГПУ стоит: Меньжинский, не человек, а тень человека. Главную роль в ГПУ играет Ягода, жалкий карьерист, связавший свою судьбу с судьбой Сталина, и готовый выполнить, не задумываясь и не рассуждая, любое из его личных распоряжений. Политбюро не существует. Бухарин уже заявлял, что Сталин держит в своих руках членов так называемого Политбюро при помощи документов, собранных через ГПУ. В этих условиях кровавая расправа над Блюмкиным явилась личным делом Сталина.

Это неслыханное преступление не может пройти бесследно даже в нынешних условиях аппаратного всевластия. Сталин не мог не чувствовать этого заранее, и тот факт, что он, при всей своей осторожности, решился убить Блюмкина, свидетельствует, как велик страх этого человека перед левой оппозицией. Не может быть никакого сомнения в том, что Блюмкин явился жертвой искупления за то, что за Радеком и другими капитулянтами пошло лишь небольшое меньшинство оппозиции, в то время, как заграницей оппозиция в ряде стран делает серьезные идейные и организационные успехи.

Расстрелом Блюмкина Сталин хочет сказать международной оппозиции большевиков-ленинцев, что внутри страны у него есть сотни и тысячи заложников, которые будут расплачиваться своими головами за успехи подлинного большевизма на мировой арене. Другими словами, после исключений из партии, лишения работы, обречения семей на голод, заключения в тюрьму, высылок, и ссылок, Сталин пытается запугать оппозицию последним остающимся в его руках средством: расстрелами.

Можно с уверенностью сказать, что результаты будут прямо противоположны тем целям, какие Сталин себе ставит. Исторически прогрессивное идейное течение, опирающееся на об'ективную логику развития, нельзя ни запугать, ни расстрелять.

* * *

Довольно скоро после восстания левых эсеров, - когда Блюмкин восемнадцатилетним юношей бросил бомбу в Мирбаха, - он перешел к большевикам, принимал героическое участие в гражданской войне. Затем довольно долго работал в военном секретариате т. Троцкого. В дальнейшем он работал главным образом по линии ГПУ, но также и по военной и по партийной линии. Он выполнял очень ответственные поручения. Преданность его Октябрьской революции и партии была безусловной.

До последнего часа Блюмкин оставался на ответственной советской работе. Как он мог удержаться на ней, будучи оппозиционером? Об'ясняется это характером его работы: она имела совершенно индивидуальный характер. Блюмкину не приходилось или почти не приходилось иметь дело с партийными ячейками, участвовать в обсуждении партийных вопросов, и пр. Это не значит, что он скрывал свои взгляды. Наоборот, и Меньжинскому, и Триллисеру, бывшему начальнику иностранного отдела ГПУ, Блюмкин говорил, что симпатии его на стороне оппозиции, но, что, разумеется, он готов, как и всякий оппозиционер, выполнять свою ответственную работу на службе Октябрьской революции. Меньжинский и Триллисер считали Блюмкина незаменимым, и это не было ошибкой. Они оставили его на работе, которую он выполнял до конца.

Блюмкин действительно разыскал т. Троцкого в Константинополе. Как мы уже упоминали выше, Блюмкин был лично тесно связан с т. Троцким работой его в секретариате. Он подготовлял, в частности, один из военных томов т. Троцкого (о чем говорится в предисловии к этому тому). Блюмкин явился к т. Троцкому в Константинополе, чтоб узнать, как им оценивается обстановка и проверить, правильно ли он поступает, оставаясь на службе правительства, которое высылает, ссылает и заключает в тюрьмы его ближайших единомышленников. Л. Д. Троцкий ответил ему, что он поступает, разумеется, совершенно правильно, выполняя свой революционный долг - не по отношению к сталинскому правительству, узурпировавшему права партии, а по отношению к Октябрьской революции.

В одной из статей Ярославского была ссылка на то, что летом т. Троцкий беседовал с одним посетителем и предрекал ему, будто бы, скорую и неизбежную гибель советской власти. Разумеется, презренный сикофант лжет. Но из сопоставления фактов и дат, для нас ясно, что речь идет о беседе т. Троцкого с Блюмкиным. На его вопрос о совместимости его работы с его принадлежностью к оппозиции, т. Троцкий, в числе прочего, сказал ему, что высылка его заграницу, как и тюремные заключения других товарищей, не меняют нашей основной линии; что в минуту опасности оппозиционеры будут на передовых позициях; что в трудные часы Сталину придется призывать их, как Церетели призывал большевиков против Корнилова. В связи с этим он сказал: "как-бы только не оказалось слишком поздно". Очевидно Блюмкин, после ареста, изложил эту беседу, как доказательство подлинных настроений и намерений оппозиции: не нужно ведь забывать, что т. Троцкий выслан по обвинению в подготовке вооруженной борьбы против советской власти! Через Блюмкина было передано в Москву информационное письмо к единомышленникам, в основе которого лежали те же взгляды, которые излагались в ряде напечатанных статей т. Троцкого: репрессии сталинцев против нас не означают еще изменения классовой природы государства, а только подготовляют и облегчают такое изменение; наш путь попрежнему остается путем реформы, а не революции; непримиримая борьба за свои взгляды должна быть рассчитана на долгий срок.

Позже было получено сообщение, что Блюмкин арестован и что пересланное через него письмо попало в руки Сталина.

Блюмкина не расстреляли в 1918 г. за руководящее участие в вооруженном восстании против советской власти, но его расстреляли в 1929 году за то, что он, самоотверженно служа делу Октябрьской революции, расходился, однако, в важнейших вопросах с фракцией Сталина и считал своим долгом распространять взгляды большевиков-ленинцев (оппозиции).

Вполне возможно, что Сталин попытается пустить какой-нибудь отравленный варьянт, в духе связи с "врангелевским офицером", подготовки восстания или террористических актов. К такого рода гнусностям надо быть готовыми. Вряд ли, однако, подобные об'яснения произведут серьезное впечатление, - как потому, что от них вообще слишком пахнет приемами бонапартистской полиции, так и, в особенности, потому, что в борьбе с оппозицией Сталин уже израсходовал в сущности все рессурсы. Незачем напоминать, что та принципиальная позиция, на которой стоял Блюмкин вместе со всеми нами, исключала с его стороны какие бы то ни было авантюристические методы борьбы.

* * *

Французская оппозиция (группа "Веритэ" подняла активную кампанию, в связи с трагической гибелью нашего товарища Я. Г. Блюмкина. Помимо статей в трех последних номерах газеты, в многотысячном тираже выпущена листовка, широко распространяемая среди парижских коммунистов и рабочих. Такого же характера листовка выпущена в Берлине. Ведется кампания в Бельгии, Вене, Нью-Йорке и ряде других мест.

КАК И ЗА ЧТО СТАЛИН РАССТРЕЛЯЛ БЛЮМКИНА?

Москва, 25 декабря.

Вы, конечно, знаете о расстреле Блюмкина, как и о том, что это было сделано по личным домогательствам Сталина. Этот подлый акт мести уже сейчас волнует довольно широкие партийные круги. Но волнуются втихомолку. Питаются слухами. Одним из источников слухов является Радек. Его нервная болтливость хорошо известна. Сейчас он совершенно деморализован, как и большинство капитулянтов. Но в то время, как у И. Н. Смирнова, например, это выражается в подавленности, Радек, наоборот, ищет выхода в распространении слухов и сплетен, долженствующих доказать глубокую искренность его покаяния. Несомненно, что Ярославский пользуется этим качеством Радека, чтоб пускать через него в обращение надлежащие слухи. Все это необходимо отметить, чтоб понятно было дальнейшее.

Со ссылкой на Радека распространяется такая версия: явившись в Москву, Блюмкин первым делом розыскал Радека, с которым он за последние годы встречался чаще, чем с другими, и в котором привык видеть одного из руководителей оппозиции. Блюмкин хотел информироваться и разобраться, в частности понять причины капитуляции Радека. Ему, конечно, и в голову не могло притти, что в лице Радека, оппозиция имеет уже ожесточенного врага, который, потеряв последние остатки нравственного равновесия, не останавливается ни перед какой гнусностью. Тут надо еще принять во внимание, как характерную для Блюмкина склонность к нравственной идеализации людей, так и его близкие отношения с Радеком в прошлом. Блюмкин передал Радеку о мыслях и планах Л. Д. в смысле необходимости дальнейшей борьбы за свои взгляды. Радек в ответ потребовал, по его собственным словам, от Блюмкина немедленно отправиться в ГПУ и обо всем рассказать. Некоторые товарищи говорят, что Радек пригрозил Блюмкину в противном случае немедленно донести на него. Это очень вероятно при нынешних настроениях этого опустошенного истерика. Мы не сомневаемся, что дело было именно так. После этого, гласит официальная версия, Блюмкин "покаялся", явился в ГПУ и сдал привезенное письмо т. Троцкого. Мало того: он сам будто бы требовал, чтоб его расстреляли (буквально!). После этого Сталин решился "уважить" его просьбу и приказал Меньжинскому и Ягоде расстрелять Блюмкина. Разумеется, Сталин предварительно провел это решение через Политбюро, чтоб связать раскаявшихся правых. Незачем говорить, что те полностью пошли ему навстречу.

Как надо понимать эту официальную версию? Лживость ее бьет в глаза. Достоверных сведений у нас нет, так как Блюмкин, насколько нам до сих пор известно, ничего передать на волю не успел. Но действительный ход событий достаточно ясно вытекает, по крайней мере, в основных чертах, из всей обстановки. После беседы с Радеком, Блюмкин увидел себя преданным. Ему ничего не оставалось, как явиться в ГПУ, тем более, что письмо Л. Д., по содержанию своему, не могло, разумеется, не быть опровержением всех тех гнусностей, которые здесь распространялись для оправдания высылки. Были ли в письме какие-либо адреса и пр.? Мы думаем, что, нет, так как никто решительно не пострадал из тех товарищей, которые могли бы служить Блюмкину для связи*1.
/*1 В письме не было никаких адресов, и оно никому не могло повредить. В письме заключался краткий очерк положения иностранной оппозиции и выражение солидарности с теми русскими товарищами, которые требовали полного размежевания с Урбансом. В то же время письмо настаивало на необходимости энергичных мер по распространению "Бюллетеня" оппозиции в России. В указанных нашим корреспондентом условиях письмо действительно могло быть в руках Блюмкина доказательством того, что элементов "военного заговора" никак не сыскать. Этим вполне может быть об'яснено решение Блюмкина передать письмо после того, как он сам оказался, при посредстве Радека, в руках ГПУ. Редакция Бюллетеня.

"Покаялся" ли т. Блюмкин? Еслиб он действительно "покаялся", т. е. присоединился бы к позиции Радека, то он не мог бы не назвать тех товарищей, для которых предназначалось письмо т. Троцкого. Но тогда не мог бы уцелеть и автор этих строк*2. Между тем повторяю: никто не был арестован. Наконец, еслиб т. Блюмкин "покаялся", то ГПУ, конечно, не торопилось бы удовлетворить "просьбу" Блюмкина о расстреле его, а использовало бы его самого для совсем других целей: ведь случай был совсем исключительный. Нет никакого сомнения, что такая попытка была действительно сделана со стороны ГПУ и натолкнулась на сопротивление Блюмкина. Тогда Сталин приказал расстрелять его. А когда по партии пошел тревожный шопот, Ярославский пустил через Радека приведенную выше версию. В таком виде представляется нам здесь это дело.
/*2 По имеющимся у нас достоверным сведениям, тот товарищ, которому Блюмкин должен был передать письмо, остался нетронутым. - Редакция Бюллетеня.

Сталин не мог не понимать, что расстрел Блюмкина не пройдет в партии бесследно, и в конце концов причинит "грубому и нелойяльному" узурпатору жестокий вред. Но жажда мести сильнее его. По партии давно ходит рассказ о том, как Сталин еще в 1923 году, летним вечером в Зубалове (под Москвой), разоткровенничавшись с Дзержинским и Каменевым, сказал: "выбрать жертву, подготовить тщательно удар, беспощадно отомстить, - а потом пойти спать... Слаже этого нет ничего в жизни". На эту беседу намекал и Бухарин ("сталинская философия сладкой мести") в своем прошлогоднем рассказе о борьбе со сталинцами. За-границей появляются книги Л. Д., его статьи, его автобиография. Отомстить необходимо. Сталин арестовал без малейшего основания дочь Л. Д. Но так как она с пневматораксом, тяжело больна, то Политбюро не решилось (говорят, несмотря на настояния Сталина) держать ее в тюрьме, тем более, что вторая дочь т. Троцкого в аналогичных условиях умерла полтора года тому назад от туберкулеза. Ограничились тем, что мужа дочери Л. Д., Платона Волкова, отправили месяца два тому назад в ссылку. Муж умершей дочери, М. Невельсон, давно уже сидит в тюрьме. Но это месть слишком обычная и потому недостаточная. Тут то под руку подвернулся Блюмкин, экскортируемый Радеком. Сталин приказал убит его и потом... пошел спать.

Ваш Н.

ОТ РЕДАКЦИИ "БЮЛЛЕТЕНЯ"

Напечатанное выше письмо из Москвы, хотя не дает еще всей картины ареста и расстрела т. Блюмкина, но достаточно освещает главные моменты трагедии. Непосредственная причина гибели этого исключительного по преданности и смелости революционера покоится, повидимому, в двух обстоятельствах: в его собственной идеалистической доверчивости к людям, и в полном падении человека, к которому он обратился. Возможно, к тому же, что Радек и сам недостаточно оценил последствия собственных действий, так как, в свою очередь, идеализировал... Сталина.

На личной судьбе Радека жалкая судьба капитулянтов раскрывается с особой отчетливостью. Первая стадия капитулянства: "центризм все же не так плох, как мы думали". Вторая стадия: "надо сблизиться с центристами, чтоб помочь их борьбе против правых". Третья стадия: "за право бороться против правых приходится заплатить признанием правоты центризма". Наконец, последняя стадия: капитулянт предает большевика-оппозиционера в руки ГПУ, подводя его под расстрел.

А И. Н. Смирнов? А Преображенский? Их личная роль в трагедии Блюмкина нам неизвестна. Ужели, однако, Радек не совещался с ними насчет того, как быть в этом деликатном деле? Но это в конце концов все равно. Они взяли на себя перед партией и международным рабочим классом ответственность за все гнусности сталинской бюрократии в целом. Следовательно, им не снять с себя ответственности и за данный случай.

Теперь о другой стороне вопроса. Расстрел Блюмкина произошел через значительный промежуток времени после подачи "Заявления" т. е. Раковского, Окуджава и Коссиора. Буржуазная и социал-демократическая печать пыталась, как известно, изобразить Заявление, как капитуляцию, т. е., как наш отказ от борьбы за свои взгляды с целью заслужить благоволение аппарата. В этом духе писала, конечно, и презренная газетка русских меньшевиков. Мелкий наемник из этого же лагеря, некий Розенфельд, оповещал через "Попюлер" французскую мелкую буржуазию, что бывший красный посол Раковский отказался от своих взглядов, чтоб вернуть себе высокий пост. Вся эта дрянь человеческая судит о революционерах по себе, меряет их своим метром.

Но поистине стыдно вспомнить, что и в рядах оппозиции находились, или, по крайней мере, числились элементы, которые не нашли ничего лучшего, как оценивать Заявление русской оппозиции в том же самом духе, т. е. как шаг в сторону идейной капитуляции. Разумеется, Урбанс, который не упускает ни одного случая, чтоб не скомпрометировать Ленинбунд, первым поднял обвинительный голос против подлинных революционеров после того, как он в течение месяцев печатал без комментариев постыдные статьи капитулянтов (Радека, Смилги, Преображенского).

Для того, чтоб картина получила всю необходимую законченность, в роли революционного Катона выступил покрытый ранами старый борец Паз с высоты своей "платформы" (где она, эта платформа?). Есть порода коммунистических диллетантов, которые ходят вокруг да около костра революции, но больше всего заботятся о том, чтоб не обжечь себе пальцев. Часть такого рода "коммунистов" примкнула в свое время и к оппозиции - в надежде на то, что это избавит их от партийной дисциплины, сохранит за ними высокое звание и не наложит на них в то же время никаких личных жертв. И такого рода салонные "революционеры" дают уроки стойкости - Раковскому, Сосновскому, Кате Цинцадзе, Окуджава, В. Каспаровой, Буду Мдивани и многим другим, у которых за спиною десятилетия революционной борьбы, тюрем, подполья, ссылок, и которые свою верность пролетариату демонстрируют и сегодня в горах Алтая, в каторжных тюрьмах Челябинска и Тобольска, а не в залах парижского дворца юстиции.

Блюмкин расстрелян за то, что оказался связан с делом русской оппозиции, - той самой, которая подписала Заявление Раковского и других. А грозные обличители - надо и это сказать вслух! - до сих пор пальцем о палец не ударили, чтоб помочь русским оппозиционерам, находящимся в тюрьмах и в ссылке. Наоборот, в лице Урбанса они совершили все, чтобы сделать такую помощь невозможной.

Фальшивых друзей, а тем более вероломных, революционному отряду большевиков-ленинцев не нужно. Впереди слишком много еще трудностей и испытаний. "Лучше меньше, да лучше". Из маленькой кучки мы уже дважды в прошлом (1905 и 1917) превращались в решающую историческую силу. Мы не устали. Мы знаем наш путь. Вперед!

УРОКИ КАПИТУЛЯЦИЙ

(Некрологические размышления)

По поводу капитуляции Бухарина, Рыкова, Томского долго шли гадания: есть ли это хитрый маневр со стороны правых, или же, наоборот, это возобновление блока правых с центристами? Гадания эти сами по себе не весьма содержательны. Очень может быть, что правая тройка действительно мечтает потихоньку о том, чтобы дождаться благоприятных условий и снова поднять голову; может быть, в виду тревожных хозяйственных симптомов, она жалеет, что слишком поторопилась с покаянием. Весьма возможно, с другой стороны, что сталинцы считают полезным сохранить правых около власти на случай нового поворота. Но не эти расчеты имеют значение. Политически важно, что в самый разгар архи-"левого" курса блок центристов с правыми оказался возобновлен, тогда как репрессии против левых не ослабели, а усилились. Рыков, несмотря на все - председатель Совнаркома, а Раковский лечит в Барнауле свое больное сердце морозами в 40°. Томский и Рыков - в Политбюро, Бухарин - в ЦК, а Сосновский, Б. Мдивани, Кавтарадзе - в тюрьме. Угланов - наркомтруда, а Блюмкин расстрелян (да, Блюмкин расстрелян!). Эти факты политически решают, давая оценку левого курса в целом.

Однако же капитуляция всех правых лидеров после капитуляции некоторых левых факт сам по себе немаловажный. Значение этих ритуальных капитуляций для судьбы партии в целом станет ясно, если взглянуть на них под углом зрения не суб'ективных интриг, а об'ективных симптомов. Один урок, один вывод вытекает прежде всего из поворотов и превратностей последних шести лет: упорное, систематическое, неутомимое удушение партии.

Партия есть идейный отбор. Она остается партией, доколе в основе ее лежит добровольная идейная связь. Но какое значение могут сохранить идеи и принципы, если руководители партии по очереди отрекаются от самих себя, а безличный и без'идейный аппарат не только утверждает раз навсегда свою непогрешимость, но и открыто заявляет партии: "нас вы можете снять только гражданской войной"! (Сталин в 1927 г.).

Напоминаем еще раз: Зиновьев - формальный "вождь" ВКП и Коминтерна (23-25 г.г.). Зиновьев - в оппозиции и кается в своей ложной борьбе против троцкизма (26-27 г.г.). Зиновьев отрекается от оппозиции и снова об'являет войну "контр-революционному" троцкизму (1928-1929 г.). Бухарин в 1922 году - "троцкист"; в 1923-26 г. - рука об руку с Зиновьевым; в 1926-28 - теоретический вождь ВКП и Коминтерна, вдохновитель право-центристского курса. В 1928-29 г. - теоретик оппозиции справа. В 1929 г. Бухарин кается в своих ошибках и отрекается от тех взглядов, которые вдохновляли его во время всей его борьбы с "троцкизмом".

Если взять Сталина под углом зрения его идей, то он в разные периоды прикрывался идеями Зиновьева, Каменева и Бухарина, теперь прикрывается осколками идей оппозиции, не имея своих собственных. Но, как "истина есть результат судоговорения" (Щедрин), так репутация есть результат аппаратной долбежки... до поры до времени.

Автоматизация партийной жизни достигла высшего предела. Аппарат не требует признания каких-либо принципов, - он требует признания своей непогрешимости. Вымогательство покаянных документов вовсе не имеет задачей утвердить в сознании партии какую-либо сумму идей (каких??). Цель вымогательства одна: внушить партии, что какое бы то ни было противодействие или сопротивление, какая бы то ни было критика аппарата, какой бы то ни был ропот, даже шопот против аппарата, даже запись в дневнике (Каменев!) могут привести лишь к репрессиям или к новым идейным унижениям. "Самокритика" служит той же цели с другой стороны, ибо означает обязанность членов партии критиковать то, что "критикует" аппарат.

Партия есть идейный отбор. Партия есть революционный закал характеров. Партия есть бронировка класса наиболее убежденными, крепкими, стойкими. Сплочение этих элементов совершается постепенно, под постоянной проверкой событий. Живая ткань партии есть поэтому очень сложная и чувствительная органическая ткань. Партию нельзя держать под прессом, как нельзя держать под прессом человеческую руку: нарушается кровеобращение, ткани отмирают.

Процесс отмирания партийных тканей порождается на наших глазах возростающим материальным давлением партийной бюрократии. Капитулянства всех "вождей" партии по очереди, группами и в одиночку, перед абсолютно без'идейным аппаратом характеризуют совершенно неслыханную силу давления, ту ее стадию, при которой в партии почти совершенно прекращается идейное кровеобращение.

Обстоятельства покаяния правых особенно поразительны - прозрачностью аппаратного цинизма.

Неожиданно и без подготовки человечество узнает, что три виднейших деятеля партии и советской республики - руководитель Коминтерна, глава правительства и вождь профессиональных союзов - уже около двух лет, как находятся в острой оппозиции к центральному комитету и считают официальную политику гибельной. Как же это не вышло наружу? Ведь шло о судьбе революции! Где же обсуждались спорные вопросы и где решались? Ведь протоколы ЦК печатаются для всех членов партии. Но дело в том, что аппарат ведет двойную жизнь. За кулисами решаются вопросы, а на официальной сцене разыгрываются мнимые прения и голосования по заранее составленному росписанию. Этим кормят партию. Мало того. Во время острой оппозиции трех членов Политбюро партии официально сообщалось, прежде всего Генеральным секретарем, что слухи и разговоры о разногласиях в ЦК и о правом уклоне в Политбюро представляют собою возмутительную клевету "троцкистов". После того, задним числом удостоверяется, что под именем "клеветы" надо понимать достоверные и притом исключительной важности факты, которые скрывались от партии.

Открытая агитация против Бухарина началась за месяц - за два до его капитуляции. Но имя Рыкова, как одного из вождей правого уклона, было названо вслух всего лишь накануне ноябрьского пленума ЦК. Особенно беспощадно "Правда" стала, однако, трепать имя Рыкова лишь после его капитуляции, высказывая подозрение, что раскаяние правых вождей "неискренне". Другими словами, центральный орган партии считает вполне возможным, что лицо, поставленное партией на самый ответственный пост в государстве, способно обманывать партию и народные массы в таких вопросах, от которых зависит судьба партии и страны. Это подозрение бросается таким тоном, как еслиб речь шла о совершенно простом и заурядном явлении. А между тем речь идет о политическом обмане, о цинической беспринципности, об идейной измене со стороны членов Центрального Комитета, которые и сегодня, когда пишутся эти строки, все еще стоят во главе советского правительства, или находятся в составе важнейших его органов.

Партия мимоходом, уже в момент развязки, узнает, что глава Коминтерна, глава правительства и глава профсоюзов, в течение полутора лет "играли судьбою партии и революции" (буквально!) - "спекулировали на катастрофе" (буквально!) - все это где-то в бюрократическом подполье. Чтоб отразить их преступную "игру", помощь партии, оказывается, вовсе не понадобилась... Могла ли бы иначе молчать пресса? Между тем пресса молчала. Партию усыпляли и обманывали. Правый уклон оказался воплощен в лице... Фрумкина. Публично Рыков и Сталин одинаково боролись против Фрумкина и Шатунского, причем это лицедейство и называлось борьбою против правого уклона. Боролся ли сам Фрумкин против себя - нам неизвестно. Мы даже думали одно время, что особым поставлением ЦКК Фрумкин приговорен к нераскаянному состоянию, дабы имелся под рукой всегда готовый об'ект для потребностей борьбы с правым уклоном. Но эта гипотеза не подтвердилась...

Лишь после того, как Рыков ритуально капитулировал, - что, казалось бы, вообще исключало необходимость дальнейшей борьбы, - только с этого момента Рыков, и с ним вся тройка, предаются особенно разнузданному публичному поруганию пред лицом партии, населения страны и всего вообще человечества. Партия совершенно не нужна была для борьбы против "заговора" Рыкова, Бухарина и Томского. Партию уверяли, что никакой борьбы вообще нет. Но после закулисной победы над правыми, партии показали три политических скальпа: глядите, вот как поступает и будет поступать генеральный секретариат со всеми теми, кто встанет на его пути!

Способ расправы над правыми вождями представляет собою новый этап в процессе бонапартистского перерождения партийного режима: занимаются на сцене боевыми упражнениями против Фрумкина, а потом неожиданно показывают партии скальп Рыкова. Автоматизм борьбы и презрение к партии доведены здесь до такого выражения, которого в прошлом мы еще не знали.

Картина партийного режима приобретает еще более яркую отчетливость благодаря тому обстоятельству, что Рыков, Томский и Бухарин капитулировали на другой день после того, как Радеки и Смирновы сочли нужным капитулировать "в интересах борьбы с правыми". Возвращаясь в Москву из ссылки, Радек вопил на станциях, что скоро две части ЦК будут арестовывать друг друга, и что нужно поэтому спешить на помощь центру, т. е. Сталину, в борьбе с правой, т.-е. с Бухариным, Рыковым и Томским. Но не успел Радек дописать третью или четвертую покаянную кляузу, как грозные вожди правой части ЦК поспешили заявить, что они также горят желанием помогать центру в борьбе со всеми уклонами, особенно же с правым. Таким образом, окружение Фрумкина оказалось обеспечено на все сто процентов. Несколько запоздавшие Смирнов и Богуславский нашли все места в облаве занятыми. Но тут, как на грех, покаялся и сам Фрумкин. Правое крыло окончательно стало трансцендентальным.

При всем трагизме положения нельзя отрицать того, что левые капитулянты вносят в него элемент прямой буффонады. Поспешив примкнуть к аппарату для борьбы с правой опасностью, капитулянты из левых ведут борьбу исключительно налево, т. е. против... троцкизма. Для этой цели Ярославский и признал их "лучшими элементами" оппозиции. Ярославскому ли не знать, где лучшие и где худшие!

Ясно, что Зиновьев не мог не воспользоваться таким исключительным взрывом бюрократической путанницы, чтобы не напомнить, что он, слава богу, жив, и, в качестве капитулянта первого призыва, так сказать аристократа в семье перебежчиков, должен иметь все привиллегии в борьбе против уклонов, и прежде всего, разумеется, против "контр-революционного троцкизма".

Собственно говоря, надобность в новом и при том столь пламенном покаянии Зиновьева ("окончательно слился с партией!") может показаться на первый взгляд непонятной: казалось бы, человек уже откаялся и мог бы предоставить очередь другим. Но на самом деле это не так. В том то и суть, что первое покаяние было лишено необходимого энтузиазма. Отсутствие этого трудно-уловимого элемента стало особенно ясно Ярославскому с того времени, как оппозиция опубликовала подлинные протоколы переговоров Каменева с Бухариным, при посредничестве Сокольникова, насчет борьбы со Сталиным. Протоколы Каменев вел специально для Зиновьева, который после первого покаяния проживал еще некоторое время в Калуге. Ведя на всякий случай переговоры с Бухариным, Каменев и Зиновьев в то же время, при встречах с оппозиционерами, глубоко вздыхали по поводу раскола оппозиции, жаловались на резкие нападки Троцкого и выражали надежду на совместную работу в будущем. Когда все сие нечаянно вскрылось, старейшины капитулянтского клана угрюмо замолчали. Каменев об'явил, что будет писать книгу о Ленине, так как со Сталиным каши не сваришь. Но в тот момент, когда генеральный секретариат потряс скальпом раскаявшегося Рыкова над партией, Зиновьев, вполне своевременно вспомнил о своем собственном скальпе и покаялся вторично, на этот раз с таким могучим энтузиазмом, что должно бы дрогнуть даже закаленное сердце самого Молотова.

Но не тут то было. В докладе Сталина аграрникам-марксистам неоднократно фигурировала "троцкистско-зиновьевская" и даже "зиновьевско-троцкистская" оппозиция. Внимательный читатель не мог на этом не остановиться. Дело в том, что оппозиция всегда именовалась в среде бюрократии троцкистской - именно для того, чтобы подчеркнуть полную идейную несамостоятельность Зиновьева. Почему же теперь, после многократных капитуляций Зиновьева, который к тому же успел "окончательно слиться с партией" - почему и для чего теперь поднимается речь о зиновьевской оппозиции? Случайно? О, нет, случайности могут быть в пятилетнем плане, но не в аппаратных маневрах. Еще яснее обнаружился умысел в выступлениях услужливого Кагановича. Этот последний в одной из недавних юбилейных речей говорил об оппозиции Зиновьева и Каменева так, как если-бы мы все еще жили в 1926 году. Общий политический смысл этого рецидива давно отшумевшей борьбы был ясен и без комментариев. Сталинский аппарат "намекал" Зиновьеву и Каменеву: не думайте, пожалуйста, что мы вам дадим поднять голову. Руководители аппарата "намекали" своим подручным: ни в каком случае не давайте этим двусмысленным покаянцам поднять голову! Только и всего.

Равновесие нынешнего аппаратно-единоличного руководства держится на крайне искусственной и напряженной системе теоретических фикций, исторических легенд и реального насилия над партией. Эта система требует дальнейшего подвинчивания гаек, а никак не ослабления их. Для этой системы опасен даже Зиновьев. Каждая пухлая статья его в "Правде" уже заставляет с тревогой настораживаться интернационального выдвиженца Молотова.

...Теперь мы узнаем и тот повод, который побудил аппаратных маршалов напомнить Зиновьеву и Каменеву, чтоб они навсегда оставили "бессмысленные мечтания". Об этом рассказывает наш корреспондент в этом же номере Бюллетеня. Зиновьев, оказывается, попытался во время своего словесного покаяния ввернуть, что оппозиция не во всем была неправа, как свидетельствует борьба правых. А Каменеву пришлось признать (в дневнике!), что прав был Троцкий, когда предупреждал его и Зиновьева, что капитуляция есть путь не к партии, а к политической смерти. Каменев всегда обнаруживал больше склонности и способности сводить концы с концами, чем Зиновьев, но, как говорится в ленинском Завещании, "не случайно" Каменев оказался с Зиновьевым. "Не случайно" он прошел с ним все этапы идейного унижения, чтобы прийти к простому и заранее предначертанному выводу: сей путь ведет только к политической смерти. Так или иначе, но обоим пришлось снова каяться, на этот раз уже с энтузиазмом, что впрочем нисколько не оградило их от публичного заушения со стороны Кагановича - Амстердамского*1.
/*1 Каганович проделал, разумеется, в свое время всю политку Сталина вправо. В 1926 году сталинцы наметили ликвидацию Профинтерна путем об'единения с Амстердамом. Из уставов советских профсоюзов было вычеркнуто самое упоминание о Профинтерне. Испугавшись оппозиции, Сталин в последний момент отступил. Каганович успел, однако, прочесть в Харькове доклад, в котором защищал вхождение в Амстердам такими доводами, какие сделали бы честь любому социал-демократу. Но едва книжка с речью вышла в свет, как из Москвы раздался отбой. Тогда Каганович заявил в печати, что... стенографистка плохо поняла его что он собственно совсем в Амстердам не собирался, но что, обремененный трудами, он не проредактировал своей речи. С тех пор Каганович получил дополнительное наименование Амстердамского.

* * *

Нам не раз приходилось об'яснять, что партийный режим складывается не самопроизвольно, а является функцией политики, которая, в свою очередь, проводит интересы или отражает давление классов. Бюрократизация ВКП, начиная с 1922 года, шла параллельно с ростом экономической силы и политического влияния мелкой буржуазии на основа НЭП'а, и с упрочением буржуазного режима в Европе и во всем мире в результате последовательных поражений пролетариата. Но партийный режим не является одним лишь пассивным отражением процессов более глубокого порядка. Партия есть живая сила истории, тем более правящая партия при режиме революционной диктатуры. Бюрократизм имеет не бесплотный характер. Его носителем является многочисленная, сплоченная бюрократия с целым миром самодовлеющих интересов. Таким образом, как и многие другие вторичные или надстроечные факторы, партийный режим - в известных и очень широких пределах - получает самостоятельную роль. Более того, он становится средоточием всех сдвигов, неправильностей, опасностей, противоречий и ошибок. Он стал сейчас тем звеном общей цепи, через посредство которого только и можно добраться до других ее звеньев. Может быть еще правильнее будет сказать, что партийный режим стал гордиевым узлом, который партии необходимо распутать во что бы то ни стало, чтобы не дать бонапартизму разрубить этот узел мечом.

Альфа.

МЕДЛЕННАЯ РАСПРАВА НАД Х. Г. РАКОВСКИМ

Физическая расправа над оппозиционерами-большевиками началась не со вчерашнего дня. Это старый сталинский лозунг, который он только к счастью для революции еще не смеет - и при несомненном противодействии партии и рабочего класса не посмеет и в будущем - широко развернуть. Но там, где это можно сделать бесшумно, скрыто от партии или там, где безудержная злоба зарывающегося узурпатора уже не знает границ, там расправа неминуема. Задерживает на этом пути только боязнь перед партией и Коммунистическим Интернационалом. Но для того, чтобы заставить Сталина по настоящему бояться партии, надо ей открыть глаза, надо до ее сведения доводить - всеми путями и всеми средствами - о сталинских преступлениях. Только широкая, активная гласность по отношению к прошлому и настоящему может затруднить расправу в будущем. Слепая и глухая партия Сталину не страшна. Именно такая партия нужна всесильному аппарату.

Душить партию начали давно. Чистка 1924 года, направленная против оппозиции, была первым массовым проявлением расправы. Одной из ее жертв пал Михаил Соломонович Глазман. Человек высокой моральной чистоты, преданнейший член партии - он доказал это на фронтах гражданской войны, а не прислужничеством в секретариате ЦК - он был во время чистки оклеветан, затравлен и исключен из партии. Причина была одна: он был оппозиционером и рука об руку работал с т. Троцким. Глазман застрелился. Его смерть была грозным предостережением партии, она показала, по какому пути ведет ее Сталин.

С начала 1928 г., т. е. с периода, когда оппозиционеров начали ссылать тысячами, для Сталина развернулось широкое поприще расправы, вероломства и мести. Затравленный в тюрьме, после сорока двух дневной голодовки умер Георгий Васильевич Бутов. В таких же условиях умер не один он. Физическая расправа для своего прикрытия требует обмана и вероломства. Перед тем, как затравить, умертвить, надо дискредитировать. И если загубленных товарищей мы насчитываем пока десятками, а не сотнями, то только потому, что Сталин натыкался на разоблачения и отпор, и это препятствовало ему осуществить план истребления оппозиционеров. Напомним, например, позорный провал гнусной затеи с врангелевским офицеров, которого ГПУ, под руководством Сталина, хотела подкинуть оппозиции. Под прикрытием такой "амальгамы" легче обмануть партию, легче расправиться безнаказанно. Не удалась подобная же провокация и в Воронеже. Не удалась только потому, что своевременно была разоблачена.

Сейчас, после капитулянтской волны вся сталинская злоба сосредоточена на стойких. В каменных мешках изоляторов, в гиблых местах Сибири и Казакстана им больше, чем когда бы то ни было грозит медленное физическое истребление. Сталин боится их, как боится партии, ибо это прошлое и будущее революции. Повторяя осколки оппозиционной платформы, он тем острее испытывает потребность расправиться с ее авторами.

Вчера расстрелян Яков Блюмкин. Его нельзя вернуть, но его самоотверженная гибель должна помочь спасти других. Их надо спасти. Надо неустанно будить внимание партии и рабочего класса. Надо научиться и научить не забывать. Надо понять, надо раз'яснить другим политический смысл этих термидорианских актов кровавого истребления преданных делу Октября - большевиков. Только таким путем можно помешать планам могильщика Октябрьской революции.

В этой связи все отряды международной левой оппозиции должны поднять прежде всего вопрос о судьбе Христиана Георгиевича Раковского. Его надо спасти. Эту цель должен себе поставить каждый оппозиционер, каждый настоящий коммунист, каждый сознательный рабочий.

Тов. Раковский серьезно и тяжело болен. У него малярия и болезнь сердца. Последние сведения о его болезни очень тревожны. Еще летом 1928 г. врачи считали опасным для жизни Христиана Георгиевича его пребывание в Астрахани. Они требовали поездки для лечения на Кавказ. Политбюро в издевательском тоне отказало в этом старому борцу. Более того. Вскоре после этого, Х. Г. Раковский был переведен в совершенно гибельные для него условия, в город Барнаул, на Алтае. Больной, с больной женой, лишенный самой элементарной врачебной помощи, лишенный переписки, возможности литературной работы, он находится в условиях, которые в некоторых отношениях хуже тюремных. Его больной организм вынужден переносить 40-50° морозы, в то время, как врачи считали даже климат Поволжья опасным и настаивали на климатическом лечении на Кавказе. Христиану Георгиевичу сейчас 57 лет. Сорок лет его сознательной жизни безраздельно принадлежат борьбе за дело рабочего класса. Его биографию не нужно рассказывать, - ее знают все. От подпольной деятельности в Болгарии в 1889 г., организации партии и профсоюзов в Румынии в 1905-07 г., участия в рабочем движении Балкан и Франции, через Циммервальд, румынскую тюрьму (откуда он был освобожден русской революцией) - к Октябрьской революции и организации Коминтерна; четыре года руководства советской Украйной, представительство Советского Союза в Лондоне и Париже, в сталинской ссылке теперь - всегда он оставался тем же пламенным борцом и революционным вождем. Сейчас на Христиане Георгиевиче Раковском, как на вожде русской оппозиции, сосредоточена вся злоба "теоретиков" и практиков физического истребления ленинцев. Надо, чтоб самые широкие массы Советского Союза узнали о судьбе т. Раковского. Надо отвести удар, надо спасти Раковского!

Н. Маркин.

ПИСЬМА ИЗ С.С.С.Р.

25-го января, Москва.

Сообщаю вам кое-что из "новостей", начиная с наиболее старых. К Октябрьским дням было "из'ято" из обращения по всему Союзу около 1.000 человек наших. Очень отрадно, правда? Жив Курилка, выходит! Вы, разумеется, читали не так давно заявления 2-х мушкетеров, которые опять (в который раз?) "приобщились к партии". Так вот, значит, как обстояло дело: на чистке ячейки, когда должен был выступить Зиновьев, собралось народу видимо-невидимо. Дали ему 20 минут. Он начал приблизительно так: "Рассказывать вам свою автобиографию, это значит рассказать вам историю партии"... Это предисловие было встречено апплодисментами. Через 20 минут он еле-еле добрался до 3-го с'езда партии. Тогда ему продлили время и в общей сложности он разглагольствовал около 3 часов. Речь его часто прерывалась апплодисментами. В конце речи он дипломатическими намеками дал понять, что оппозиция, хотя кое в чем и ошиблась, а в общем была права. "Мы, мол, боролись не против партии, а только против правых". На другой день его вызвали, куда следует и намылили ему голову по 1-ое число. Он написал заявление. А секретаря ячейки сняли за "примиренчество". С Каменевым дело обстояло иначе. На чистке ему дали только 10 минут и ни секунды больше. Но у него каким-то образом вытащили опять дневник (не везет ему, бедному, с дневниками!), а в этом дневнике, между прочим, была такая фраза: "Л. Д. оказался прав, когда говорил, что в партии в настоящее время ничего нельзя сделать"... Вопрос об этом дневнике стоял на Политбюро, и Каменева даже хотели исключить, но он "своевременно" написал заявление, и гроза пока миновала. Вот вкратце, как живут "спасители" партии. Невеселая жизнь, ей-богу! Запьешь от такой жизни!..

А теперь о нас. Настроение у всех хорошее. Выполняем совет старого Спинозы: "не плакать, не смеяться, а понимать!" (как вы недавно писали). Плакать - не плачем, но смеяться - все-таки время от времени смеемся. Никак нельзя не смеяться, хоть и с горечью, когда читаем в "Правде", что середняк бьет скот и разбазаривает инвентарь потому, что твердо решил идти в колхоз. От энтузиазма, выходит, скотину режут. От "пафоса социалистического строительства и генеральной линии", выходит, продают все, готовясь к "сплошной коллективизации". Нельзя не смеяться после таких марксистских "раз'яснений" весьма тревожных явлений. Что же касается "понимания" (опять таки по совету Спинозы), мы понимаем положение так: надо как можно скорее претворить в жизнь предложение о нашем обращении к партии и рабочему классу. Оно должно быть как можно короче по размерам (по понятным причинам!), если мы хотим сделать его достоянием партии и рабочего класса. В нем мы должны сказать "хозяевам" всю правду о положении и назвать (кроме об'ективных причин!) суб'ективных виновников этого положения, по имени и отчеству. В нем должны быть освещены вопросы: о партрежиме, о положении рабочего класса, об индустриализации, о "сплошной коллективизации", о положении на селе, о лозунгах "раскулачивания" и "уничтожения" кулачества и нэпманства, как класса, - в условиях, когда, благодаря центристской политике, и середнячество, и даже беднота, настроены против нас, когда (благодаря этой же политике) портятся отношения и с рабочим классом. Надо сказать громким голосом, что центристы своей политикой рубят сук, на котором укреплена пролетарская диктатура. Одним словом, надо сказать, что Сталин губит пролетарскую диктатуру. Нам кажется, что в этом обращении мы должны сказать свое слово о путях выхода из того тупика, в который центристы завели партию и страну. Выход находится на путях изменения в лучшую сторону экономического, политического и правового положения рабочего класса, на путях партийной рабочей демократии через тайное голосование в партии (а может быть и в профсоюзах?), на путях возвращения к ленинской политке в деревне. Административному "введению" социализма в деревне "на конной тяге" должен быть определенно положен конец. Лозунг "сплошной коллективизации" должен быть снят, на этом пути мы (т. е. пролетарская диктатура) можем сломать себе шею. Лозунг "раскулачиванья" в порядке циркуляра и "вдохновения" свыше при испорченных отношениях с середняком и с бедняком, при нажиме (бешенном) на рабочий класс должен быть осужден, как авантюристский. Нужно выбросить лозунг: "Да здравствует пятидневка, но долой непрерывку, да здравствует коллективный отдых трудящихся!". Надо предупредить партию и рабочий класс, что после "ультра-левых загибов" центристы с такой же легкостью могут сойти на позиции нэо-НЭП'а. Само собой разумеется, что необходимо подчеркнуть нашу историческую правоту. Путчистской тактике Молотовых на Западе, разложению компартий, вопросам Коминтерна надо уделить соответствующее их огромной важности место. Надо возвратить оппозицию в партию, надо дать партии свободно выбрать себе руководство, надо призвать рабочих (партийных и беспартийных) гнать в шею душителей пролетарской демократии, надо призвать их к очистке, не дожидаясь разрешения свыше, партии, профсоюзов и советов от бюрократическо-термидорианской накипи. Надо сказать, что нынешнее руководство ведет страну и диктатуру пролетариата к гибели, что оно своей политикой ростит контр-революцию в стране.

Привет. С.

---------------

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ

(ПИСЬМО ИЗ СССР)

20-го января 1930 г.

Сейчас в пожарном порядке происходит перекачивание средств, чтоб заткнуть финансовые дыри, образуемые ломкой планов. Из потребительской кооперации изымается полмиллиарда рублей в срочно-боевом порядке, - причем цифра такого порядка не фигурировала ни в каких планах и контрольных цифрах.

Производится повышение оптовых цен (это ведь "злостный троцкизм", по их теории), при чем этому повышению придали силу обратного закона и делают с торгующими организациями перерасчет за прошлое время.

Это мероприятие проводится так же спешно и нигде в печати не фигурирует. А сколько было потрачено чернил против повышения оптовых цен, которое предлагалось в свое время оппозицией, не в порядке пожарном, а в порядке хозяйственного предвидения. Здесь все признаки приближающегося нарушения равновесия явно на лицо.

...Приведу выдержку из передовицы провинциальной газеты в районе сплошной, 100% коллективизации. "Кулаки и зажиточные злостно губят свой скот. Кулацкими настроениями охвачены все районы (это все районы 100% коллективизации!). Лошадей умышленно убивают; выгоняют их в лес, в поле и они там замерзают. В бору сейчас ходит 200 беспризорных лошадей". Однако "Правда" (18-го января) авторитетно раз'ясняла, что раз середняк режет свой скот, это значит, что он твердо решил итти в колхоз и "мало-мало" (буквально) разбазаривает свой скот. Причины нового ультра-авантюристического взлета центризма коренятся именно в факте размычки с середняком.

Вместо того, чтоб этой действительности прямо посмотреть в глаза, центристы думают, что схоластически созданная в теории и административно введенная на практике "коллективизация" снимет с повестки дня основной вопрос о правильных классовых взаимоотношениях в деревне. Новой схоластической формулой думают, как каким нибудь заклинанием изменить то, что есть...

Как уже сказано, нарушение классового равновесия на селе явно на лицо. Я считаю, что ход событий таков, что выступление враждебных диктатуре классов неизбежно выльется в форму гражданской войны с неизбежным вмешательством извне. А это может стать и отправным пунктом нового под'ема. Сейчас в партийных кругах - внизу, огромная расстерянность, а это знаменует собою новый этап в нашей работе. Пора вылезать из нор на свежий воздух... Некоторые предпочитают отсиживаться: почетно и спокойно. Нужно итти на резкое межевание с ними. Пассивность есть неизбежное сопутствующее зло бездеятельного периода подземного пребывания - это сейчас серьезная опасность. Активизировать должно обращение, в котором должны быть поставлены точки над всеми и.

...Страну доводят до катастрофы. Ведут с закрытыми глазами. Рабочий класс и партийцы должны взять судьбы СССР в собственные руки. Обращение не только для СССР, но и для международного рабочего класса. Диктатура в опасности. Ее отстоять можно только на ленинских путях. Сейчас много фактов говорит об усилении интереса к ленинизму и его носителям. Наше обращение может и должно сыграть огромную роль.

Как в сказке Андерсена, оно призвано во время наиболее внешне-торжественной минуты "триумфального" шествия заявить: а ведь центризм то ходит голый!

---------------

...В речи Сталина провозглашен совершенно новый курс: ликвидация НЭП'а. Главное, что меня интересует, это следующее: является этот курс результатом жестокой необходимости, безвыходного положения, не оставляющего места маневренной политике по отношению к крестьянству, или он является результатом "теории" социализма в отдельной стране? Если исходить из официальных данных, фразеологии руководителей, то он кажется проявлением "свободной" воли. Тогда это авантюра, предвещающая исключительные бедствия. Много данных, однако, за то, что это следствие предшествующего "черепашьего шага". Самообман только ухудшает дело. Приближающаяся проверка теории социализма в отдельной стране вполне обнаружит ее банкротство.

---------------

ПИСЬМО ИЗ МОСКВЫ

Январь.

В Москве сейчас ведется главным образом партизанская работа. Настроение рабочих - глухое, придавленное недовольство. Продовольственное положение тяжелое. "Нормируются" так же продукты фабрично-промышленные. Снижение себестоимости, если достигается, то почти целиком за счет нажима на рабочую силу; накладные расходы сплошь и рядом не уменьшаются, а растут. При малейшем проявлении недовольства - "рабочие требуют увольнения классового врага". Так обеспечивается соревнование и энтузиазм масс. Вот один факт: работнице, которая почувствовала себя дурно, завцехом и директор отказали в выдаче пропуска с фабрики. Чтоб не считаться злостной прогульщицей, она продолжала работать пока не упала в обморок. Рабочие ее на руках отнесли в амбулаторию, а там пришлось вызвать "скорую помощь". Подобных фактов много.

В поселении Соломихино Уральского округа одного из наших ссыльных товарищей И. Каневского ночью во время сна подстрелили через окно (ранены обе руки, на правой раздроблена кость). Несмотря на то, что рана после перевязки местным врачем стала гнить, более двух недель ему отказывали в переводе в Уральск для хирургического лечения. Пытались сначала даже представить этот факт, как "симуляцию", но пришлось в конце концов официально признать возможность покушения. Другой факт: ссыльному товарищу на Урале в течении трех месяцев не выдают пособия. В ответ на его требования издевательски предлагают ехать получать в Москву. Он подал заявление с требованием перевести его в изолятор. По отношению к ссыльным вообще господствует самый чудовищный произвол. За неисполнение любого беззаконного требования ГПУ (например, разговаривать по телефону) - угроза: Нарым или политизолятор.

...Недавно мне пришлось говорить с одним сочувствующим нам хозяйственником-производственником. Передам вкратце его рассказ. "Трудно характеризовать настроение в кругах хозяйственников, иначе, как растерянным. Редко кто возражает против пятилетки, но и уверенности в выполнении ее нет. И главным образом потому, что задания по составлению пятилетки менялись столько раз. Когда в последний раз переделали задания по снижению себестоимости продукции и росту зарплаты, мы говорили в ВСНХ, что цифры будут нереальные. Нам ответили: сделать как приказано, ну и делали...

Масса безмолвствует. Наступила полоса застоя и упадка, несмотря на несомненные успехи промышленности, нет действительного под'ема рабочей инициативы. Мне кажется, что я не ошибусь, если скажу, что современное положение очень во многом напоминает реакцию после революции 1905 года. Господствует абсентизм, на собрания не ходят, приходят, когда начинается кино. Надеются собрать 600 человек, приходит 200. Спрашиваешь рабочего: "почему не идешь на собрание?". - "Ничего нового нам не скажут". А если прийдет, то уходит с середины: "все равно, без нас обойдутся". На рабочих собраниях подается масса записок с вопросами: "где Троцкий?", "что делает Троцкий?" и т. д. Много народу приходит на собрание лишь когда заключаются колдоговоры. Газетные призывы захватывают, да и то не долго, лишь самую узкую верхушечную прослойку рабочих.

Нынешний год связан с большими организационными переустройствами на заводе и фабрике. При настоящих условиях партийного режима введение единоначалия только углубляет и без того тяжелую обстановку"...

---------------

ПИСЬМО ИЗ СССР

Январь.

...Вольтфас от стабилизации навеки к стратегии "третьего периода", от блоков с изменниками - к самоизоляции, от поклонов Амстердаму - к об'явлению неорганизованных солью пролетариата и привлечение последних для борьбы с внутрипартийными оппозициями - все это не просто ультра-левизна, но демагогическая свистопляска и безобразие. Бить их надо в три кнута! Но как быть с уроками 24-25 г.? Ведь Маслов - Фишер - Урбанс - Трэн - факты. Многие из их тогдашних сторонников в борьбе с нами, надо думать честно считали себя защитниками "левой" позиции - против нашего "оппортунизма", "пессимизма" и проч. Это был широко организованный обман. А теперь начинается та же история: Шамбелана с его 40 годами стабилизационной, безмятежной жизни ставят в один ряд с Троцким! Повторяется не только зиновьевская стратегия, но и зиновьевская тактика - введения в заблуждение честных революционеров. У многих наших товарищей вытягиваются лица, когда начинаешь говорить об ультра-левизне. Не знают фактов. Надо эту опасность преодолеть. По международным вопросам нами сделано недостаточно.

...Аппаратная победа над правыми внесла в партию еще больше дезориентации и несомненно усилила центризм. Создавшаяся обстановка требует документа, в котором оппозиция должна четко изложить свои взгляды по основным вопросам современной политики. Такой документ об'единит товарищей и поможет окончательному изжитию полукапитулянтских настроений. По полукапитулянтам, замазывающим разногласия, бить надо крепче - это только поможет делу.

...Надо выяснить вопрос о последнем выступлении "мастера" (Сталин). Оно немедленно было зафиксировано в резолюциях подмастерьев. Большинство наших здешних товарищей стало к сталинским откровениям в оппозицию "справа". Центризм одинаково нестерпим и тогда, когда плетется в хвосте правых и тогда, когда хочет "перещеголять" своим "радикализмом" левых.

Ликвидировать кулачество в два года и в этот же срок построить бесклассовое общество на селе - это значит продолжать терять организованную классовую опору на селе, как и при проведении правоцентристской политики. Только раньше это достигалось под лозунгом "обогащайтесь", а теперь под лозунгом "ликвидации кулачества".

Здесь, где я сейчас нахожусь, район так называемой сплошной коллективизации. В результате крестьяне режут скот, распродают имущество: "все равно итти в коммуну"...

...Положение в стране тяжелое. Колоссальный рост правых настроений. Многие, не понимавшие раньше смысла борьбы и без размышлений поддерживавшие руководство во всех его шагах против нас, теперь стали сознательны, с ясно выраженными кулацкими построениями. Они считают, что наверху победил "троцкизм" и в этом усматривают причину всех бед. Другие просто хнычут - "нельзя не признаться, но нельзя и не сознаться": правый курс - гибель, но и нынешний пугает. Работают все под могучим давлением аппаратного пресса. Есть и убедившиеся в нашей правоте, но дальше таких признаний в беседах с глазу на глаз не идут, потому что... "платформа ведь осуществляется", да и итти на исключение, когда внутри самой оппозиции прошла обратная волна, они, понятно, не хотят. Но это наш резерв на случай реставрации право-центристского блока или прямой победы правых. Сегодня, однако, эти люди еще не связывают борьбу за углубление сдвига с борьбой за наше возвращение не только к руководству, но и в партию. Для них совершенно достаточно в рамках так называемой "генеральной линии" развивать под покровительственной окраской наши взгляды, причем они находят иногда "практически" целесообразным - когда их крепко прижмут - отмежеваться от нас.

Испугавшиеся трудностей и сознательные оппортунисты, как уже сказано, направляя удары против центристов характеризуют нынешний курс, как "троцкистский", и все прорехи, противоречия и бедствия сваливают на нашу линию. Партиец задумывается и под влиянием огромных затруднений и явных ошибок настораживается и, обращаясь к нам, спрашивает: этого вы добивались? Следовательно нам нужно отклонить от себя ответственность за ухарскую ультралевизну, раз'яснив, что центристы описали над нами дугу в 180°, а в некоторых вопросах даже в 360°, вернувшись "слева" в исходное положение (построение социализма в три года, путем "сплошного" вростания "мощныхъ середняков" в коллективизацию).

...То обстоятельство, что "Правда" в последнее время молчит о вашей заграничной деятельности я склонен об'яснить вашим энергичным выступлением против правых и общей правильной политической линией. Очень хорошо, что вы не даете лишних поводов для бессмысленных нападок и этим затрудняете капитулянтам выполнить требуемое условие: отмежеваться от вас.

...Особенно приветствуем ваше сообщение о решительном отпоре ошибкам Урбанса, Паза и др. Считаем необходимым вести и в дальнейшем самую решительную линию на размежевание на принципиальной основе. В настоящей обстановке особенно важно сохранение непримиримой и четкой линии. Хоть и при уменьшенном количестве, но непоколебимая верность взглядам! "Количество" придет, если будет "качество".

Серьезную оценку должна получить всеобщая капитуляция правых. Что это: восстановление право-центристского блока или торжество голого центристского абсолютизма. Я думаю, последнее. Покаянные заявления это только маскировка. "Широкая коалиция" Бухарин - Сталин - Зиновьев - И. Н. Смирнов - это не монолитная ВКП, а все та же арена борьбы. 16-й с'езд может принести нам новую вспышку право-центристской драки. Не исключена возможность новой расстановки сил на всех этажах партии.

Х.

---------------

ПИСЬМО РАБОЧЕГО

О ближайших тактических задачах мнение наше таково. Необходимо, чтоб к 16-му с'езду Раковский, Муралов, Коссиор и др. от имени всей оппозиции подали Заявление. Заявление это должно быть обращено через голову руководства к массам. Смысл Заявления: об'яснить прошлое заявление и ответ аппаратчиков; рассеять иллюзии по части центризма; вскрыть еще раз природу центризма - особенно в рабочем вопросе, партрежиме и вопросах Коминтерна. Природа центризма осталась таже, лишь прикрытая "левой" газетной шумихой. По международным вопросам: Мы переживаем еще период реакции, приближающийся к концу. Задача - отвоевать утерянные позиции; систематически организовывать и подготовлять пролетариат к новым боям. Показать вред и нелепость горе-политиков, открывающих сегодня революционную ситуацию, чтобы обжегшись, завтра, когда она наступит, повернуть к ней спиной. Вскрыть причину провала всех красных дней; подвести итоги псевдо-"большевизации" Коминтерна и главное и прежде всего - бить по анти-интернационалистической, гибельной теории социализма в отдельной стране - выхолащивающей международное содержание Октябрьской революции и порождающей хозяйственные авантюры у нас. Снова выдвинуть лозунг Советских Соединенных Штатов Европы.

В Заявлении надо сказать всю правду партии и рабочему классу. Надо предостеречь от угрожающего кризиса, который сейчас ближе, чем когда бы то ни было. Ничтожное меньшинство склонно к 16-му с'езду пойти на дополнительные уступки центризму, - с ними нам не по пути. Надо поставить резкую грань уступкам - пределом было Заявление т. Раковского. Без серьезного нажима снизу на центризм не воздействуешь. "Нажим" этот нужно готовить - в этом задача.

Одним из серьезных моментов в деревне является тяга в колхозы. В немалой степени это об'ясняется возможностью избежать нажима, использовать кредиты, машины и пр. льготы. Союзы бедноты нужны сейчас более, чем когда бы то ни было. Только они - при правильном руководстве - могут придать классовую четкость колхозному строительству, руководя и направляя движение в наше русло. Аппарат же, действуя одними административными мерами и газетной шумихой, может создать из колхозов совсем не то, что надо, - наоборот они смогут стать сплочением и организацией враждебных нам элементов деревни. Кулацкое движение несомненно растет. Грозным предостережением является факт, имевший место в Иваново-вознесенской губернии, где под влиянием кулаков толпа крестьян пошла избивать коммунистов и комсомольцев.

...Очень важно было бы проанализировать причины массового убоя скота, не только превышающего всякие нормы, но сводящегося, фактически, к его уничтожению. Несмотря на некоторое смягчение хлебного кризиса и облегчение со снабжением мясом, реальная зарплата рабочего никаких признаков к повышению не дает. К настроению пролетариата нужно прислушиваться самым чутким образом. Недовольством его сейчас начинают пользоваться меньшевиствующие и проч. Непрекращающимися ударами по ленинской оппозиции центризм облегчил и облегчает возможность поднять голову всем антисоветским элементам. На эту сторону вопроса - отпора контр-революции - надо обратить внимание всей оппозиции. Жестокая борьба с этими элементами, от с.-д. до внутрипартийных правых!

...Вся центристская, якобы "левая" политика все больше превращается в злейшую бюрократическую авантюру. Контр-революционеры быстро мобилизуют свои силы, а политика центризма поставляет им новые кадры. Поэтому говорить надо резко, всю правду, ставить вопросы так, чтоб каждый товарищ мог понять: либо перемена курса партии, либо торжество реакции...

15-го января 1930 г.

ИЗ ДРУГОГО ПИСЬМА.

В районе "сплошной коллективизации" где мы находимся можно воочию наблюдать "активность бедняка и середняка". Разговоры крестьян - сплошная "политика", с постоянным припевом "как хорошо раньше было". Продукты дорожают из недели в неделю. Как удастся выполнить данное в пояснение к контрольным цифрам обещание - уравновесить доходы, трудно себе представить. Характерным для момента мне кажется, что агитация среди крестьян против рабочих, как это было в 1924 году, имеет сейчас слабую почву, т. к. крестьянин видит, как рабочий живет.

...Сообщают, что в Москве арестованы и сидят в Бутырках целый ряд товарищей, подписавших заявление Радека. Такой быстроты обратной волны к нам мы не ждали.

---------------

ИЗ ПИСЬМА ССЫЛЬНОГО ОППОЗИЦИОНЕРА

Начало января.

...Ряд "смирновцев" отказались подписать недостойное Заявление Смирнова (И. Н.) Из различных проектов его Заявления вы могли убедиться, как возмутительна была торговля убеждениями. Рядовики-смирновцы чувствуют себя совершенно пришибленными, пишут индивидуальные заявления или же, поняв, что такое заявление Смирнова, начинают жаловаться на существующий режим, пересматривают свои позиции и... присоединяются к нам. Мне известно около десяти таких обратных переходов к нам смирновцев.

Товарищ, находившийся некоторое время в челябинском изоляторе, сообщает, что накануне октябрьских праздников из челябинского изолятора вывезены Сосновский*1, Буду Мдивани и Кавтарадзе. Направление неизвестно, по слухам в распоряжение Свердловского ГПУ. Челябинцы настроены очень бодро. Издавали тюремный журнал: "Правда за решеткой" (редактор Л. Сосновский). Говорят очень содержательный журнал. Они просят вам передать горячий привет...
/*1 По достоверным сведениям Редакции, тов. Лев Семенович Сосновский, находится на режиме строжайшей изоляции в Томской тюрьме.

К 7-му ноября на ваше имя было послано множество телеграмм с воли, из ссылки и даже из "закрытых учреждений" Дошли ли они?

В отдельных ссыльных колониях перемены: опять допускают к работе в советских учреждениях. Это находится, повидимому, в связи с тем, что кое-где местные верхушки пострадали за "оппортунизм на практике". Теперь пытаются исправить, надолго ли? Поглядим... Но и сейчас это редкое исключение: большинству товарищей работы не дают, несмотря на полное отсутствие грамотных работников. Предоставляют лишь черную работу: колку-пилку дров, уборку, на постройках и пр.

Р.

СТАЛИН ВСТУПИЛ В СОЮЗ С ШУМАНОМ И КЕРЕНСКИМ ПРОТИВ ЛЕНИНА И ТРОЦКОГО

В марте 1929 г. дрезденский издатель Шуман прибыл, по собственной инициативе, в Константинополь к Л. Д. Троцкому с предложением издать ряд его книг. В качестве рекомендации своего издательства Шуман привез свою собственную старую книгу о Карле Либкнехте, написанную в духе почитания великого революционера. Прежде, чем подписать договор, Троцкий запросил по телеграфу друзей в Берлине, нет ли каких-либо данных против Шумана. По несчастной случайности, о которой здесь не стоит рассказывать, ответная телеграмма прибыла с большим запозданием (свыше недели). Отсутствие телеграммы было, согласно условию, понято, как отсутствие возражений. Договор был подписан.

После этого Л. Д. Троцкий получил из Берлина сообщение о том, что Шуман несколько месяцев перед тем издал мемуары Керенского, заключающие в себе подробно размазанную клевету о связи большевиков с правительством Гогенцоллерна, о поездках Ленина в Берлин во время войны для переговоров с Людендорфом, о получении большевиками денег для разложения русской армии, и пр. и пр.

Так как Шуман в переговорах совершенно скрыл эту книгу от Троцкого, скрыл от него также свой проспект, в котором эта книга была рекламирована, с особыми восторгами издателя по поводу "разоблаченных" большевиков; то Л. Д. Троцкий, ввиду явного обмана, к которому прибег издатель во время переговоров, потребовал расторжения договора. По причине несогласия издателя дело перешло в суд. Авторитетные немецкие юристы не сомневались, что суд расторгнет договор, в виду того, что издатель сознательно скрыл от автора такое обстоятельство, которое для последнего, по всему характеру его деятельности, должно было иметь решающее политическое и моральное значение.

В виду безнадежности своего положения издатель Шуман стал оттягивать процесс, вводя в него новые и новые обстоятельства. Так, он заявил в документе от 18-го декабря берлинскому суду, будто отказ Троцкого от договора вызван ультимативным требованием Москвы, грозившей ему в противном случае прекратить выплату гонорара со стороны государственного издательства. В доказательство этого вздорного утверждения Шуман ссылался на заведующего отделом печати при берлинском полпредстве и требовал вызова его в качестве свидетеля.

Л. Д. Троцкий ответил, что никаких гонораров от госиздата он вообще не получает, никаких ультиматумов Москва ему не ставила и ставить не могла и что соответственное утверждение Шумана представляет чистейший вымысел, но что он, Троцкий, не возражает тем не менее против вызова заведующего берлинским отделом печати, хотя и не имеет никакого представления ни об этом лице, ни об его возможном отношении ки делу.

Уже в тот момент могло казаться странным, каким образом Шуман, только что издавший и рекламировавший архи-клеветническую книгу против Ленина, получил возможность ссылаться, в качестве свидетеля против Троцкого, на чиновника советского полпредства, который, по своей должности, не может не быть членом коммунистической партии, основанной Лениным. Дело казалось тем более странным, что назван чиновник, находящийся в Берлине, и что, следовательно, Шуман или его адвокат имели возможность в любой момент снестись с ним по телефону. С другой стороны, оставалось незыблемым, что утверждение, ради доказательства которого вызывался этот свидетель, является ложью на 100%.

Загадка получила, однако, раз'яснение в новом документе, внесенном издателем Шуманом в берлинский суд от 1-го февраля.

Издатель сообщает в этом новом документе, что он заключил с советским правительством в Москве, в лице государственного издательства, обширный договор на издание пятитомного сборника русских государственных актов. Как всегда в таких случаях, дело идет несомненно об издании, широко субсидируемом правительством. Шуман с понятным торжеством заявляет в своем документе, что советское правительство, которое, по его оценке, является "духовным и политическим наследником Ленина" (компетентность Шумана в этом вопросе очевидна), не встречает, в противоположность Троцкому, никаких препятствий к сотрудничеству с ним, Шуманом, издателем книги Керенского, характеризующей Ленина, как наемного агента Людендорфа.

В документ Шумана от 18-го декабря об договоре с Москвой не было еще и речи. Там была только глухая ссылка на заведующего берлинским отделом прессы и на какие-то свидетельские показания, которые могут быть получены от него. Ясно, что около того времени Шуман завязал какую-то связь с чиновником советского посольства в Берлине, и столь же ясно, что договор о пятитомном издании был заключен Шуманом после 18-го декабря, через посредство берлинского полпредства. Об этом с несомненностью свидетельствует новая ссылка Шумана на секретаря русского посольства в Берлине Якубовича. Этот момент надо особо подчеркнуть. Если 18-го декабря Шуман имел возможность лишь глухо сослаться на заведующего прессой, даже не называя его по имени, то 1-го февраля он получает уже возможность вызывать, в качестве свидетеля, такого ответственного дипломатического чиновника, как секретарь советского посольства в Берлине, коммунист Якубович.

О чем де должны по сути дела свидетельствовать чиновники советского посольства? Они должны свидетельствовать в пользу издателя книги Керенского. Они должны реабилитировать политическую честь Шумана. Они должны доказать немецкому суду, что Шуман вполне достоин доверия тех людей, которых сам Шуман в свою очередь называет за это "духовными и политическими наследниками Ленина".

Не может быть, разумеется, и речи о случайной передаче государственного заказа Шуману. В прошлом Шуман никогда не выполнял никаких заказов советского правительства. Еслиб он мог надеяться на такой отказ, он никогда не издал бы книгу Керенского и еще меньше он решился бы обратиться к Троцкому. Только разрыв Троцкого с Шуманом создал для него повод и возможность прощупать почву в советском посольстве. С другой стороны, только факт процесса между Троцким и Шуманом мог заинтересовать Москву этим издателем, причем, интерес Сталина выразился не в том, чтоб дискредитировать Шумана, распространителя гнусной книги против Ленина и большевиков вообще, а, наоборот, в том, чтобы поддержать Шумана против Троцкого. Это вполне в духе Сталина, соответствует его моральной физиономии и его методам, "грубым и нелойяльным" по характеристике Ленина.

Можно спросить себя, какую политическую цель, кроме личной мести, преследует при этом Сталин? Цель совершенно ясна, ибо вытекает из всей обстановки. Шуман имеет право на девять книг Троцкого. Если он выигрывает процесс, то книги оказываются в распоряжении Шумана, а Шуман сам - в распоряжении Сталина.

Достаточно известно, какие усилия делал Сталин для того, чтобы не допустить Троцкого в Германию. Чего он этим хотел достигнуть? Он не мог не понимать, что пользуясь правом убежища в Германии, Троцкий не смог бы заниматься активной политической деятельностью (выступать на собраниях, участвовать в организациях и т. д.). Единственная возможность, которая оставалась бы Троцкому - это открытая литературная деятельность. Этот единственный путь Сталин пытался преградить и, по крайней мере, затруднить всеми дипломатическими средствами. Он считал, и с полным основанием, что литературная деятельность Троцкого из Константинополя будет чрезвычайно затруднена. Тем не менее, работы Троцкого стали появляться в разных странах. Мы имеем самые достоверные сведения о том бешенстве, которое вызвало в тесном кружке Сталина появление "Автобиографии" Троцкого в Германии. На ряде совещаний обсуждались самые разнообразные меры, которые должны содействовать дальнейшей изоляции Троцкого, и прежде всего затруднить ему литературную деятельность. "Автобиография" появилась в Германии в середине ноября. В декабре были первые отклики печати, и пошли запросы из Москвы в Берлин, ответы из Берлина в Москву. С этим периодом совпадает первая разведка Шумана в полпредстве, подготовившая его глухую ссылку на заведующего отделом печати. Что завязанное знакомство получило развитие, и отнюдь не платоническое, об этом свидетельствует, как мы уже знаем, получение Шуманом солидного заказа, который, как и все государственные заказы такого рода, сопровождается, конечно, надлежащей субсидией. Покрывая Шумана авторитетом советского правительства перед судом, Сталин надеется облегчить ему выигрыш процесса, после чего распорядителем книг Троцкого в Германии оказывается Сталин - через посредство Шумана.

Что это значит, не трудно понять, если принять во внимание, что в Советской республике все без исключения книги Троцкого запрещены к обращению, из'яты из книжных магазинов и библиотек и почти целиком уничтожены.

Как сам Шуман понимает обязательства издателя, это он достаточно ясно показал в письмах к Л. Д. Троцкому, посвященных книге Керенского. Он бесцеремонно хвалился тем, что принятыми им мерами книга Керенского не получила и не получит того распространения, на которое она может быть могла бы расчитывать. Представитель интересов Троцкого д-р Франкфуртер со всей необходимой силой заклеймил этот циничный произвол Шумана по отношению к изданному им автору (хотя бы этим автором и был Керенский). У Шумана не может быть, разумеется, других правил морали по отношению к Троцкому, особенно в виду новой и совершенно специфической ориентации Шумана на Москву.

Характер договора между Шуманом и Троцким крайне облегчает к тому же всю эту интригу. Согласно договора Шуман обязан приступать к изданию следующего тома лишь после продажи 3.500 экземпляров предшествующего тома. В полном противоречии со всем тем, что Шуман говорил во время заключения договора, он настойчиво повторяет теперь, что нет и не может быть никакой надежды на широкий сбыт книг Троцкого в Германии. Он говорит, что эти книги вряд-ли могут разойтись в 3.000 экземплярах. Его интерес к книгам - чисто "идеальный" (!!). Ту же мысль развивал его адвокат на суде. Другими словами, Шуман подготовляет условия для "идеального" саботажа книг Троцкого. Не нужно доказывать, что издатель всегда или почти всегда имеет возможность воспрепятствовать распространению им же изданной книги. В данном случае Шуман отнюдь не рискует потерпеть от подобной операции убыток. Наоборот, пятитомное издание актов может, при соответственном маневрировании Шумана легко превратиться в 8-ми и 10-ти томное. Таково сейчас положение вещей. Сомнений нет: Сталин вступил с Шуманом в блок - против Троцкого и против исторической памяти Ленина.

В том же самом документе от 1-го февраля, в котором Шуман извещает суд о столь своевременно пришедшем заказе Сталина, он доводит до сведения суда, что Керенский вполне готов явиться на суд для того, чтобы доказать справедливость своих утверждений о том, что Ленин был наемным агентом Людендорфа. "Доказательства" Керенского разобраны в 25-ой главе "Автобиографии" Троцкого: они просто размазывают через 13 лет то, что старая царская контр-разведка пустила в оборот через мелкого плута и пьяницу прапорщика Ермоленко. Возвращаться здесь к этому глупому анекдоту нет надобности. Во всяком случае в ведущемся ныне процессе Шуман выступает против Ленина и Троцкого, имея на правом фланге Керенского, на левом - Сталина, а в резерве - прапорщика Ермоленко из царской разведки. Такова политическая суть процесса.

9 февраля 1930 г.

О ГРУППИРОВКАХ В КОМИНТЕРНЕ

Перманентный кризис в К.И., начавшийся приблизительно в 1923 году и принявший в последние два года катастрофические размеры, был вызван огромными поражениями пролетарских авангардов в Венгрии, Болгарии, Германии, Англии и Китае. Руководители партий, фракций, групп держали революционный экзамен в период действия, во время грандиозных столкновений классов. Теперь им предстоит испытание еще более трудное - революционный экзамен в период реакции. В настоящее время, всем мыслящим коммунистам стало ясно, что только отсутствие мировой боевой коммунистической партии и достаточных марксистских руководящих кадров, было и остается причиной сравнительно легкой победы мировой буржуазии над революционным пролетариатом в первом периоде эпохи социалистической революции. Отсутствием кадров об'ясняется и организационная, а в еще большей степени и идеологическая слабость левой оппозиции, наблюдаемая, за исключением СССР, во всем мире. Появлявшиеся группы и группки радикально настроенных партийцев и комсомольцев солидаризировались с русской оппозицией, не имея в тоже время ясности в самых основных вопросах марксистской стратегии нашей эпохи. Неся на себе груз всей предыдущей истории европейского рабочего движения, левые оппозиционеры в полусоциалдемократическом зеркале отражали возмущение более сознательных рабочих меньшевистской линией сталинского руководства. Понимая массовость партии в таком-же с.-д. смысле, как и матерые оппортунисты, левые группы в погоне за массами соединялись часто с самыми бесшабашно-правыми элементами, беззаботно перепархивающими из крайнего левого в крайний правый лагерь.

Иныя группы, впадая в другую противоположность, замыкались в маленьких "семейных" кружках, об'единенных какой-нибудь домашней теорией своего лидера. Существуют, однако, и такие виртуозные "ленинисты", которые ухитряются синтетически соединять правые блоки с ультра-левыми теориями; словом и здесь имеется "всякой твари по паре" (а иногда и несколько меньше).

Бесчисленные группы центристов и правых можно разделить на 3 сорта. Первый - это "вожди", ожидающие назначения в очередных "спасателей". Эта группа наружно всегда и во всем согласна с существующим курсом, подписывается под всеми единогласными резолюциями и постановлениями, по мере возможности интригует в Москве и смирно ждет у московского моря погоды; ждет терпеливо, - и бури китайской революции, и мели кулацкого нажима ей нипочем. Эта группа мудра, она знает, погода придет. Другая группа - это стоящия у власти. Их обязанность ругать своих предшественников, уверять рабочих, что они-то есть соль земли, наличие которой автоматически устраняет все неурядицы, и наконец, проводить соответствующий "новый" курс, "новыми" методами, заставляющими вспоминать известные приключения крыловского квартета.

Наконец, третья группа, это те, которым день грядущий в образе московского чиновника, принес позорную отставку. А так как при этом необходимо в кратчайший срок ликвидировать этих людей в глазах партийной массы, для того, чтобы очистить место дальнейшим господам, то их велено называть ликвидаторами. Некоторые наивные люди думают, что название происходит от того, что эти несчастные с уходом из партии ликвидировали свою революционную деятельность. Наивные люди! С таким же успехом можно было бы "ликвидировать" мировую скорбь у Собакевича, знание марксизма у Сталина, прямоту и правдивость у Зиновьева, диалектику у Бухарина, ленинизм у Мартынова, и т. д. и т. д. Философию этой группы лучше всего изложил бывший бухаринский столп, Илек, один из самых циничных представителей ликвидаторства. "Необходимо об'единение всех гарнитур*1 (garnituren) вождей для общей работы, которая возможна при условии создания общей (!) платформы, составленной на основании правильного (!) анализа, программы Коминтерна и лучшего опыта (?). В коммунистическом движении, никто не может теперь утверждать, что он не делает ошибок. Все гарнитуры вождей износились, причем последний выпуск быстрее всех. Поэтому долой монополию групп в партии и в К.И.! Долой фракции!"...*2
/*1 Т.-е. компалиск.
/*2 "Arbeiterpolitik", N 9.

Только с чувством омерзения можно читать это прошение вышвирнутого лакея, на предмет возвращения, соглашающегося заранее на любой компромисс и на большую тесноту у корыта. До сих пор Масловы и Брандлеры, Илеки и Шмерали, поочередно тянули коминтерновский воз, хоть все к поражению, но все же по разным дорогам. Чудодейственный рецепт Илека заключается в том, чтобы все лебеди, раки да щуки примирившись, презрев разногласия, дружно взялись за оглобли, в то время как об'единенные лидеры стали бы марксистскими ложками и ложечками (всякому по потребностям) подвергать содержимое корыта "правильному" анализу. "Довольно раздоров", вздыхает Илек, "хотим тихого семейства"; которые гарнитуры всех стран соединяйтесь!

Нет ни одной фракции или группы в К.И. (исключая ленинской оппозиции), которая ругая фракционность, не блокировалась бы с одной стороны или несколькими группировками, и не представляла бы дальнейшее существование К.И., как конгломерата фракций, т. е. чем то вроде левого 2-го Интернационала, или знаменитой системы "европейского равновесия". Так Сталин опирается на Бухарина в борьбе с левыми, Бухарин опирается на Илека и Тальгеймера в борьбе со Сталиным, Сталин - на капитулянтов - против Бухарина и т. д.

Имеется, однако одна группа революционеров-коммунистов, которая утверждает категорически, что Коминтерн будет существовать - или как монолитная партия, или не будет существовать вовсе. Имеется организация, которая утверждает, что она в состоянии создать большевистский Коминтерн, что она это намерена сделать, и сделает без малейшей помощи "гарнитурных" политиков.

Мы, левая, ленинская часть Коминтерна утверждаем, что мы, и только мы являемся в настоящее время представителями революционного марксизма, и поэтому нашей исторической задачей является организация всемирного пролетариата под красным знаменем большевистского Коминтерна. Наша задача была бы непомерно легче, если бы мы находились в составе радикальных полусоциалдемократических партий, какими являются почти все секции Коминтерна. Организационная победа эпигонов затруднила нашу работу, удлинила срок, изменила способы и пути, но не сделала задачу невозможной. Мы придем к цели позже, дорога будет тяжелее. Ясно, что нельзя по мановению руки создать ядро настоящих революционеров. Нам предстоит большая работа по выкорчевыванию социал-демократических традиций в наших собственных рядах, но несомненно одно: наши ряды пополняются лучшими партийными элементами, не бюрократами-чиновниками, не гастролерами из интеллигенции, но главным образом революционерами-профессионалами, однако, не ушедшими от станка. Эта категория партийцев составит по нашему мнению основное ядро большевистского Коминтерна.

Звон.

Прага, 31 января 1930 г.

ПЕЧАТЬ ЛЕВОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ ВО ФРАНЦИИ

Коммунистическая оппозиция во Франции обладает сейчас регулярной и серьезной по своему содержанию, тиражу и растущему влиянию - печатью. Еженедельник левой коммунистической оппозиции "Веритэ" ("Правда") (вышло 24 номера), печатается на 8-ми страницах большого формата, на которых, в серьезной и живой форме, рассматриваются вопросы французской и международной политики, дается широкая информация о международном рабочем движении, подвергается анализу стратегия и тактика Коминтерна, освещается партийная и рабочая жизнь во Франции, наконец, находит постоянное отражение развитие идей международной левой оппозиции.

"Веритэ" проникает все больше к рабочим и партийцам в Париже и др. больших центрах во Франции. Интерес и спрос на газету систематически растут.

В "Веритэ" регулярно сотрудничают группы венгерской, испанской (в Люксембурге), итальянской и еврейской оппозиций. "Веритэ" сыграла, по отношению к этим группам, важную об'единяющую и активизирующую роль. Группы эти (в среднем 30 - 40 человек) в большинстве своем состоят из изгнанных фашистами рабочих-коммунистов, т. е., активного ядра эмиграции. Это наиболее испытанные элементы - раздавленных фашизмом и разложенных сталинской бюрократией - компартий.

(Политическая сила этих кадровых или штабных групп, по существу эмбрионов партий, неизмеримо превышает их сегодняшнюю численность, значение их может быть сравниваемо с значением соответствующих официальных компартий).

Правильная позиция, которую "Веритэ" защищала в важнейших вопросах, в частности в вопросе о советско-китайском конфликте, о недавно организованной во Франции "рабоче-крестьянской партии" (туда вошли ренегаты коммунизма типа 2 1/2 Интернационала), о профсоюзах (в виду оформления чисто-синдикалистского меньшинства Унитарной Конфедерации), в вопросах о тактике русской оппозиции - все это значительно укрепило идейную отчетливость газеты и ее влияние.

По вопросу об расстреле Я. Г. Блюмкина "Веритэ" поднята кампания, начатая статьями и листовкой, призывающими французских коммунистов к решительным протестам.

Теоретические статьи и политические статьи более специального или более обширного характера находят себе сейчас место в ежемесячнике "Ля лютт де клясс" ("Классовая борьба"), который, начиная с текущего года стал действительным теоретическим органом оппозиции. Журнал выходит, как уже сказано, раз в месяц, на 60-80 страниц (вышло 2 номера).

"Веритэ" совместно с "Ля лютт де клясс" становятся важным орудием возрождения революционного коммунистического движения, не только во Франции, но и за ее пределами.

Что касается бывшей группы "Против течения", не только находящейся вне процесса оформления левой коммунистической оппозиции, но, наоборот, расходящейся с ней все больше и больше - то она перешла к изданию двухнедельника "Освободитель". Политическая линия "Освободителя" (если о таковой вообще можно говорить серьезно), крайне неопределенна: соединение левой журналистической фразеологии с откровенным оппортунизмом. У "Освободителя" - нет будущего.

"The Militant" - орган левой коммунистической оппозиции в С.А.С.Ш. начиная с 7 ноября 1929 года перешел с двухнедельного на еженедельное издание.

Ф. Ж.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

3, 14. - Очень жалеем, что письмо до вас не дошло. В этом письме речь шла об оценке новейшего курса экономической политики, чему в настоящем номере посвящена передовая статья, так что в этой части письмо потеряло значение. Но в том же письме мы особенно настаивали на организации правильной сети корреспондентов Бюллетня. Это сейчас одна из важнейших отраслей работы. Нужно добиться того, чтоб партия искала и находила в Бюллетене добросовестную и всестороннюю информацию о процессах внутри самой партии и в стране.

Другу, приславшему предупреждения насчет архива (на французском языке). - Просим вас откликнуться для установления постоянных связей. По существу вашего предупреждения отвечаем: не посмеют, а если посмеют, то обожгут пальцы. Все меры приняты. Страховка двойная и тройная.

Н. Н. - Вы спрашиваете, что означает литографированный "Бюллетень оппозиции", выходящий в Париже. Никаких особых данных насчет этого более, чем странного издания у нас нет. Ваши предположения считаем вполне вероятными.

Киру. - Все давно сделано. Все предупреждения З-ва (1927 г.) учтены полностью. Соответственные "предупреждения" сделаны. Свалить на других не удастся.

Тов. Дворину, Бахиа-Бланка. - Вы возвращаетесь в вашем письмо к вопросу о так называемом "сотрудничестве" тов. Троцкого в буржуазной печати. Соображения, приводимые в вашем письме, совершенно правильны. Если б письмо ваше было получено нами для одного из первых номеров Бюллетеня, мы бы его охотно напечатали. Но сейчас вопрос этот устарел. От разглагольствований насчет сотрудничества в буржуазной печати сталинцы перешли к расстрелу оппозиционеров.

Крайне желательно было бы получать от вас статьи из жизни аргентинского рабочего движения. В Европе слишком мало знают о рабочем классе Южной Америки вообще, Аргентины - в частности. Надеемся на ваше сотрудничество.

Друзьям заграницей. - Надо серьезно, настойчиво, систематически и, разумеется, с соблюдением всех правил осторожности, ставить продажу и распространение Бюллетеня среди советских граждан, постоянно или временно находящихся за границей. Платонические друзья (вроде "Общества друзей СССР") нам не нужны. Мы требуем серьезной практической работы.

Необходимо создавать группы содействия "Бюллетеню". Одной из важнейших задач этих групп должно быть изыскание способов и путей для пересылки Бюллетеня в СССР.

---------------

ПРИГОВОР ПО ДЕЛУ т. ТРОЦКОГО

По полученным в последнюю минуту Редакцией сведения, суд в деле т. Троцкого против издателя Шумана (смотреть статью выше) признал требование тов. Троцкого правильным и постановил расторгнуть договор.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 10

РАССТРЕЛЫ ОППОЗИЦИОНЕРОВ

Убийство Блюмкина было только началом. Нам сообщают о расстреле еще двух оппозиционеров: т.т. Силова и Рабиновича. Очевидно, идиотская версия об участии оппозиционеров в саботаже железнодорожного движения была пущена для того, чтоб создать хоть какое-нибудь об'яснение для термидорианских преступлений против большевиков-ленинцев. Но т.т. Силов и Рабинович не имели никакого отношения не только к "саботажу", но и к железным дорогам.

Тот факт, что Сталин скрывает до сих пор расстрел т. Блюмкина, показывает, что ему нечего сказать в обоснование совершенного им вероломного убийства. Движущими силами Сталина в этих новых преступлениях являются: личная месть и узурпаторская тревога.

Убийства не только не запугают оппозицию, - об этом нет надобности говорить, - но и не выбьют ее из намеченной коллеи. Преступлениям сталинского аппарата мы ведем твердый счет. Но мы не отождествляем аппарата с партией. За убийственную политику сталинской фракции ответ нести придется партии в целом. И она найдет нас в своих рядах.

---------------

ХРИСТИАН ГЕОРГИЕВИЧ РАКОВСКИЙ В ОПАСНОСТИ

В прошлом номере Бюллетеня мы сообщали о болезни т. Раковского. Сейчас нами получены новые, еще более тревожные сведения о его состоянии. Нам сообщают, что в начале марта у Христиана Георгиевича был тяжелый сердечный припадок. Это уже второй случай за последнее время. Припадок продолжался с шести часов утра до трех часов пополудни. Врачи опасаются за жизнь т. Раковского, если он немедленно не будет переведен в условия климатического и санаторного лечения. Дальнейшее оставление т. Раковского в Барнауле - гибельно.

26 марта с. г. семьей Л. Д. Троцкого из Константинополя послана семье Раковского в Барнаул телеграмма. Текст телеграммы: "Крайне беспокоит здоровье Христиана". Ответ на эту телеграмму получен не был. Совершенно очевидно, что телеграмма перехвачена. Сообщая об этих фактах преступной игры с жизнью тов. Раковского, мы снова обращаемся с этих страниц ко всем друзьям с призывом помочь спасти Раковского!

---------------

НАШИМ ДРУЗЬЯМ ЗАГРАНИЦЕЙ

Глубокий кризис, потрясающий советское хозяйство и партию, придает вопросу о правильных связях с Советским Союзом особую остроту и жгучесть. Надо обеспечить наш "Бюллетень" своевременным притоком корреспонденций, статей и всякой вообще нформации из СССР. Надо проложить нашему "Бюллетеню" дорогу внутрь СССР. И та и другая задача разрешимы. Нужно только к разрешению их приложить инициативу, изобретательность и настойчивость.

Мы обращаемся к нашим друзьям заграницей с горячим призывом не только удвоить, но удесятерить свои усилия по обслуживанию нашего "Бюллетеня". Нельзя упускать ни одной окказии, при помощи которой можно переслать литературу, получить информацию, создать или закрепить связи.

Нужно пересылать в Россию подходящие заграничные адреса для систематической присылки корреспонденций. Чем больше таких адресов, чем шире корреспондентская сеть, тем полнее и своевременнее сможет "Бюллетень" откликаться на задачи Октябрьской революции, переживающей глубокий кризис.

Нужно тщательно следить, чтобы получаемые из СССР письма и статьи своевременно пересылались нашей редакции.

Не менее важна пересылка "Бюллетеня" в СССР, хотя бы одиночными экземплярами. Число приезжающих из СССР и возвращающихся туда очень велико. Среди них процент сочувствующих нам значительно выше, чем предполагают многие из наших заграничных друзей. Нужна только правильная постановка дела. Нужно выделение специальных товарищей для завязывания связей и выработки наиболее подходящих методов сношений и транспорта.

Не теряйте времени! Действуйте!

Редакция "Бюллетеня".

ДА ИЛИ НЕТ?

(ПЕРВЫЙ ОТВЕТ ОТНОСИТЕЛЬНО УБИЙСТВА ТОВ. БЛЮМКИНА)

Официальная коммунистическая печать, как мы и предполагали, в течение ряда недель пыталась отмолчаться по вопросу об убийстве т. Блюмкина Сталиным. Но этот заговор молчания, наконец, прорван, по крайней мере в одном пункте. Венская "Роте Фане" вступила по вопросу о Блюмкине в полемику с социал-демократической печатью. Само собою разумеется, что социал-демократия не могла пройти мимо такого исключительного случая, чтобы не попытаться подправить на нем свою репутацию. Международная партия Носке, ответственная за гибель Либкнехта, Люксембург и тысяч лучших революционеров-рабочих должна, конечно, с жадностью ухватиться за расстрел сталинцами безупречного революционера. Не эта сторона дела нас интересует в данный момент. Независимо от происков, интриг и клевет социал-демократии, перед каждым революционным рабочим стоит вопрос: верно-ли, что Сталин расстрелял товарища Блюмкина за то, что он посетил Троцкого в Константинополе и попытался передать от него письмо единомышленникам в Москве? Если это верно, то каким именем надо назвать тех, которые подобными действиями бесчестят коммунизм? Только этот вопрос имеет значение. Ибо ясно, какой страшный удар подобное кровавое вероломство официального руководства должно нанести революционному престижу советской власти, не в среде буржуазии или "сочувствующих" интеллигентов, адвокатов, журналистов и писателей, которые на советский счет великодушно ездят на юбилеи и на курорты, - а частных революционных рабочих. Вот почему вопрос о судьбе Блюмкина надо раз'яснить до конца.

Что же говорит венская "Роте Фане" по существу дела? Она называет сообщение о расстреле Блюмкина "неуклюжей ложью, которую каждый осел увидит насквозь с первого взгляда". Это похоже на очень решительное опровержение. И мы были бы вполне готовы приветствовать решительный и категорический тон "Роте Фане". Действительно, факт сам по себе представляется настолько чудовищным, что первое и естественное движение всякого революционера - не поверить, опровергнуть и заклеймить клевету.

К сожалению, однако, опровержение становится дальше гораздо менее категорическим. И не случайно. "Роте Фане" откликнулось только 19-го февраля, т. е. через месяц-полтора после того, как весть эта проникла не только в буржуазную и социал-демократическую печать, но и была, в виде прямого запроса, поставлена в оппозиционной коммунистической печати. За эти несколько недель "Роте Фане" должна была навести справку, не могла не навести ее. Между тем, начав столь категорически, "Роте Фане" в дальнейших строках незаметно передвигает свое опровержение. Клевета уже как будто состоит в том, что Блюмкин был расстрелян "только потому, что он был троцкистом, этот беснословный Блюмкин!". Эта незаметная передвижка ударения представляет собою как бы осторожную страховку газеты и тем сразу лишает опровержение морального веса. Венская газета сталинцев явно оставляет двери открытыми для двух варьянтов: и для категорического отрицания самого факта, т.-е. убийства Блюмкина Сталиным, и для признания этого факта, но в другом, пока еще неподготовленном "освещении".

Почему "Роте Фане" называет Блюмкина "баснословным"? Что означает этот гнусный оттенок издевательства? Сомневается ли "Роте Фане" вообще в существовании Блюмкина (т.-е. в его бывшем существовании)? Сомневается ли "Роте Фане" в том, что Блюмкин был безупречный революционер, десятки раз доказывавший свое исключительное мужество и героическую преданность пролетариату? Сомневается ли "Роте Фане" в том, что Блюмкин расстрелян? Или же сомнение касается того только, что он был расстрелян за передачу письма Троцкого? Из статьи это неясно, причем неясность имеет умышленный характер. "Роте Фане" просто выжидает, какую версию выберет в конце концов Сталин.

Этот последний подготовляет тем временем свою версию издалека. Через некоторые советские газеты пущен слух, что какие-то "троцкисты" в Сибири во время перевозки войск против Чан-Кай-Ши саботировали железнодорожное движение, пускали под откос паровозы и проч. Это уже третья попытка Сталина амальгамировать оппозицию с контр-революционерами. Две первые постыдно сорвались. Сорвется, несомненно, и третья. Если Сталин решился тем не менее повторить свой презренный опыт, то только потому, что ему необходима все же какая-нибудь версия или об'яснения расстрела тов. Блюмкина.

Свою статью "Роте Фане" заканчивает панегириком Сталину, как "излюбленому ученику Ленина". Мы знаем, что подобные панегирики являются сейчас необходимым условием для сохранения поста: редактора, секретаря, наркома, стенографа или председателя Коминтерна. Но мы считаем все же, что редактор "Роте Фане" слишком неосторожно связывает вопрос о Блюмкине с характеристикой Сталина и его отношений к Ленину.

Факт таков, что Ленин выступал против назначения Сталина генеральным секретарем, выражая опасение, что "этот повар будет готовить только острые блюда". Конечно, в 1921 г. Ленин таких острых блюд, как расстрел Блюмкина, еще не предвидел.

Факт таков, что в своем Завещании Ленин указывал на нелойяльность Сталина и на его склонность к злоупотреблению властью, и именно поэтому рекомендовал снять Сталина с его ответственного поста.

Факт таков, что уже после Завещания, 6-го марта 1923 года, Ленин письменно порвал со Сталиным всякие личные и товарищеские отношения - вследствие нелойяльности и вероломства Сталина.

Так обстояло дело 7 лет тому назад, когда должность генерального секретаря имела строго подчиненный характер, и когда вся власть сосредоточивалась в руках Политбюро, возглавлявшегося Лениным. Сейчас положение в корне изменилось. Господство аппарата привело к единоличной диктатуре Сталина. Роль партийного общественного мнения уменьшилась в сотни раз. Нелойяльность Сталина оказалась вооруженной неслыханными средствами против собственной партии. Дело Блюмкина вскрывает это новое положение с ужасающей силой.

Да, расстрелом Блюмкина пользуются наши классовые враги, и прежде всего социал-демократы. Но на ком ответственность? На тех, которые создали это ужасающее дело, т.-е. на убийцах Блюмкина. Они не могли не понимать, что оппозиция молчать не станет. Ибо молчать - значило бы разнуздывать сталинскую бюрократию и подготовлять десятки и сотни преступлений, подобных делу Блюмкина.

Вот почему мы заявляем всем официальным редакторам, секретарем и прочим чиновникам: мы вам не позволим увильнуть от ответа, прикрывшись полемикой с буржуазными и социал-демократическими газетчиками. Мы вас заставим дать рабочим ответ в том, что произошло. Мы вас вынудим ответить на вопрос: берете или не берете на себя ответственность за убийство Блюмкина? Да или нет?

("Веритэ", N 27, 14 марта 1930 г.).

РАСТВОРЕНИЕ ПАРТИИ В КЛАССЕ

В конце января 1930 г. об'явлен новый массовый набор рабочих в партию. Февральские номера "Правды" полны сообщениями о "грандиозном под'еме", "массовой тяге рабочих в партию" и т. д. ЦК уже успел дать директиву: "К XVI партс'езду обеспечить не менее половины состава партии из рабочих с производства" ("Правда", 11 февраля). В переводе на язык цифр это значит, что в течении двух, приблизительно, месяцев в партию должно быть включено минимум около 150.000 новых членов*1. Поданных на сегодня заявлений уже больше 200.000. Число членов и кандидатов партии через несколько недель перевалит за 2 миллиона.
/*1 За 1929 г. в партию вошло 200.000 рабочих. Н. М.

Все газетные сообщения подчеркивают коллективный характер подачи заявлений на прием в партию. Вступают бригадами, сменами, цехами и даже целыми заводами. Заводской цех, т.-е. несколько сот человек, во главе с мастерами, а порою и техниками и инженерами вливаются в партию. Состав ячеек увеличивается на 100, 200 и больше процентов. Процедура приема формально, как и всегда, индивидуальная, по существу же - прием коллективный. Газеты и партийное начальство торопят приемочные комиссии с оформлением (буквально) вновь поступающих. Центральная приемочная комиссия постановила "упростить прием в партию" ("Правда", 4 марта). Между тем чисто формальный характер приема, крайне, поэтому, незначительный процент не принятых, отсутствие мало-мальски серьезного обсуждения кандидатур, словом весь этот антипартийный по существу метод кампании тревожит уже сейчас менее близоруких коммунистов.

Бюрократический наскок на рабочий класс, погоня за высоким процентом (почти всегда фиктивным) приводят к фактам, когда вербовщик, поймав за рукав отказывающегося вступить в партию, начинает его уговаривать, советывать и проч. В результате - замечает рабкор "Правды", - "в партию идут политически неграмотные, имеющие незначительный производственный стаж". К чему приводит эта политика, видно и по имеющимся частным результатам чистки партии. В одном из округов Донбасса (Юзовка), например, исключена и выбыла 1/3 производственных ячеек ("Правда", 1 февраля). Суммарные результаты чистки должны еще более красноречиво показать, как аппарат, стирая границы между партией и классом, включает в нее сырую массу, которая не только не может перевариться в партийном котле, но благодаря ужасающим условиям внутрипартийного режима отталкивается, исключаясь или выбывая, а место выбывших "вливается" новый сырой материал. Проходные партийные ворота открыты широко.

Почти единственным, во всяком случае решающим критерием при приеме в партию является вопрос о производственной работе и "образцовой дисциплине" принимаемого. "Важнейшим показателем при приеме в партию считать активное участие рабочих в ударных бригадах, в соцсоревновании и действительно передовую роль их на производстве - такова директива ЦК ВКП ("Правда", 11 февраля). В соцсоревновании участвовал? Сколько было прогулов? На сколько на заем подписался, не продал ли? Как помогаешь колхозу? и прочее в том же духе, вот вопросы, которые задают приемочные комиссии. Вопросы политические, партийные отсутствуют. (Нет даже "классического" троцкизма). Можно подумать, что речь идет о приеме в кооперацию, в профсоюз, настолько отсутствует партийность. Но зачем она сталинскому аппарату? Новые пополнения рассматриваются им, как "ударное" подспорье хозяйственным органам и только. Лишенные всякого политического кругозора, делячески-авантюристские руководители мыслят себе это - местами полупринудительное (ведь некуда поддаться. Все голосуют "за". "Кто против?" - спрашивает председатель. Таковых естественно не находится) - вовлечение цехов и заводов в партию, как средство поднятия производительности труда, как более успешное осуществление интенсификации и высоких темпов. Во что при этом превращается партия, существует ли она еще как партия, до этого им дела нет.

Еще в декабре 1929 г. темп притока рабочих в партию был очень низок. Сейчас "Правда" констатирует "неожиданный грандиозный перелом". Партийные организации застигнуты "врасплох". "На заводе произошло совершенно неожиданное и непредусмотренное: колонны рабочих, записывающихся в партию. Этого ячейка никак не могла ждать" ("Правда"). Авторы и редакторы не замечают при этом, какой убийственный приговор выносится ими партийному режиму, какое ужасающее констатирование омертвения всех партийных тканей. Ведь, если исходить из того, что - по словам аппарата - в рабочем классе происходит мощный под'ем, а сам рядом сидящий аппарат ничего не знает, ничего "не ожидает", ничего "не предусматривает", то нужно признать, что он отделен от массы непроницаемой перегородкой. Один этот факт должен был бы и слепцам показать всю глубину пропасти, которую аппарат вырыл между собой и массой.

Почин коллективному вступлению в партию положил Коломенский завод. Он дал уже свыше 8.000 вступающих. "По коломенским рабочим должны равняться остальные" - призывает "Правда". Небезинтересно, поэтому, в двух словах остановиться на этом заводе*1. Коломенский завод производит машины (тракторы, паровозы, дизеля и пр.), расположен в ста с лишним километрах от Москвы. Пролетарский состав завода всегда считался в московской партийной организации отсталым, таким он и был на самом деле. Свыше 70 процентов рабочих не только "связано" с деревней, но и имеют свою хату, коровенку, огород и пр. Брат, отец коломенца крестьянствует, он работает на заводе и помогает им - хозяйство ведут вместе. Весь психологический уклад среднего коломенского рабочего - крестьянский. Свою работу на заводе он часто рассматривает лишь, как подспорье в крестьянском хозяйстве. Коломенский рабочий очень мало похож на питерского пролетария. И вот этот завод стал теперь авангардом рабочей армии, а Ленинград ее арьергардом. (На 14 марта Московская область дала свыше 90.000 вступающих, Ленинградская около - 30.000). И не случайно. Об'яснение этому факту надо искать не в городе, а в деревне, именно прежде всего в новой колхозной политике. Колхоз толкнул коломенского, подольского и мытищенского рабочего в партию. Его крестьянское бытие решило. Не вникая здесь в сложную колхозную проблему, мы все же укажем, что элемент страховки сыграл не малую роль. "Все равно итти в колхоз, так лучше уже коммунистом, - вольготнее будет". Он надеется таким путем легче получить кредит, инвентарь и пр. С другой стороны на заводе, - и это главное - беспартийный рабочий не видит сейчас большого различия между собою и партийцем. Почему и мне не пойти в партию, может быть будет легче - спрашивает он себя. Отняв у партийного, как и у беспартийного рабочего все права, сжав их в бюрократических тисках, узурпаторский аппарат обоих их превратил в бессловесных исполнителей. Ни беспартийный, ни партийный рабочий не смеют ни решать, ни критиковать, ни рассуждать. Широко открывая партийные двери, аппарат стирает границы между партией и классом. Партия перестает быть авангардом, партия перестает быть партией. Но именно к этому стремится аппарат. Одновременно с растворением партии в массе, аппарат все больше и больше возвышается над ними. Оба процесса идут параллельно, они дополняют друг друга. Наверху аппарат стал надпартийным учреждением, он бесконтролен, он непогрешим, он командует - внизу партия перестает существовать. Дальнейшее развитие этого процесса есть гибель, есть смерть партии как партии, - об этом надо сказать прямо, со всей решительностью.
/*1 Интересны возрастные данные по заводу. Среди идущих в партию преобладают тридцати-сорокалетние - и это явление повсеместное. 50 процентов имеют производственный стаж свыше десяти лет. "Особенно отраден сдвиг, происходящий среди старых рабочих 20-30-40 лет, работающих на производстве" - пишет "Правда". Вряд ли этот факт "особенно отраден". Старый рабочий, которого не раскачал ни Октябрь, ни гражданская война - впереди. Молодняк, комсомольцы, т.-е. наиболее активная и передовая часть массы отстают. Симптом скорее тревожный, чем "отрадный". Н. М.

Н. Маркин.

30 марта 1930 г.

"НЕ ПОЛИТИКА, А КАЧКА"
ССЫЛКА О НОВОМ КУРСЕ

От редакции

Мы печатаем ниже чрезвычайно значительное письмо одной из ссыльных групп. Дошедшее до нас со значительным запозданием, письмо написано еще в январе, следовательно до последнего отступления, которое заменяет новый курс новейшим, или вернее, создает полный хаос как в хозяйственных отношениях деревни, так и в политическом сознании партии. Но печатаемое нами письмо замечательно именно тем, что свои предостережения оно выдвигало в самый разгар победоносных реляций о сплошной "ликвидации классов". Читатель увидит, с какой марксистской отчетливостью молодые представители оппозиции оценивают хозяйственные процессы, ни на минуту не обольщаясь бюрократической статистикой и критически разыскивая за ней классовые реальности. Пред лицом этого документа - какими жалкими, чтобы не сказать глупыми кажутся ходячие "антитроцкистские" формулы насчет "сверхиндустриализации", "недооценки крестьянства" и пр., т.-е. все те канцелярские шаблоны, при помощи которых вывихнуто во всех частях света немалое количество мозгов.

Мы печатаем письма наших товарищей неполностью. Полученный нами текст заключает обширную полемику с другими группами ссылки. Мы охотно дали бы этой полемике, свидетельствующей о серьезнейшей работе мысли, место на страницах нашего "Бюллетеня". К сожалению, мы не имеем тех писем, на которые отвечает настоящий документ. Это заставляет нас устранить большую часть внутренней полемики, смысл и основательность которой могли бы быть ясны только при наличии всей переписки в целом.

Одно можно сказать с уверенностью: хоть и в ссылке, хоть и в подполье, но большевистская мысль работает. Преемственность ее развития обеспечена. Десяток-другой лишних капитулянтов ничего не изменят в общей картине партийного развития. Новейший зигзаг центризма есть сигнал к систематическому наступлению оппозиции на слепую бюрократию во имя спасения Октябрьской революции.

Дорогие товарищи!

Несомненно, кризис, переживаемый нашими рядами есть отражение глубочайшего кризиса, переживаемого всей страной. Поэтому это письмо наше мы и начинаем с краткого анализа положения в стране. Письмо рассылаем ряду наших товарищей, т. к. думаем, что обмен мнениями между, в основном единомышленниками, способствует выяснению более или менее точного умонастроения наших рядов в нынешнее острое время.

Итак, страна поставлена на путь фактической отмены НЭП'а. Проводится сплошная коллективизация при почти полном отсутствии соответствующей технически-производственной базы. Во всем СССР имеется 23.000 тракторов, половина которых нуждается в капитальном ремонте. К весеннему севу на работе сможет быть не больше 10-12 тысяч тракторов. Но: "для того, чтобы полностью механизировать колхозные хозяйства, необходимо, по крайней мере, - 1,5 миллиона тракторов" ("Правда", от 15 января 1930 г.). Согласно пятилетки предполагалось выпустить к концу 1932-33 г. еще 45 тысяч тракторов. Теперь это количество "оптимально" увеличено до... 545 тысяч. Увеличение в 12 раз! А это обязывает к соответствующему перенапряжению основных хозяйственных показателей: увеличению металлоизделий, добычи нефти, транспортостроения и т. д. и т. д. С другой стороны, точнее - в связи с этой крайне узкой технической базой для коллективизации, понятно и отсутствие желания у широких масс крестьянства итти в колхозы. Эти массы не хотят покупать в нынешних условиях даже те, чуть усовершенствованные сельско-хозяйственные орудия производства, которые расчитаны на ведение индивидуального хозяйства. Газеты сообщают о затоваривании рынка такими орудиями. Вряд ли причину такого явления можно усмотреть в низкой покупательной способности крестьянства, ибо - в итоге одного распределения национального дохода за истекший год - оно (крестьянство) "непредвидено" перенакопило более полумиллиарда рублей ("Экономическая Жизнь", 26 ноября 1929 г.). Комплекс фактов приводит нас к тому заключению, что широкие крестьянские массы не имеют хозяйственного стимула итти в колхозы. Коллективизация идет не в добровольном порядке. Что означает распродажа семян, скота и инвентаря со стороны "идущего" в колхозы крестьянина, как не страховку себя от будущего развала колхозов и сохранение маневренного фонда в его наиболее удобном, денежно-эквивалентном, виде, для реставрации своего будущего индивидуального хозяйства? Старания же Сталина выдать колхозы, вопреки Ленину, за "социалистический тип" хозяйства, тут так же помогут делу, как и восторженные операции с перспективной статистикой (поистине, - "наша" статистика превратилась в дельфийскую Пифию, - вещает райское будущее, сама сидя на треножнике). Правда, в этом старании Сталина есть тот реальный смысл, что "социалистические" колхозы дадут яковлевской статистике обильный цифровой материал для подведения "практического" фундамента под теорию победы социализма в одной стране. Еще раз: мы - за колхозы, но не на основе принудительно-административных мероприятий, а на технико-производственной основе. Что будет в результате нынешней принудительной коллективизации - предвидеть не трудно: пониженный хозяйственный эффект, что в свою очередь грозно ударит по всему хребту народного, государственного хозяйства. Без "бешеных" темпов! В известной мере понятно стремление центристского аппарата наверстать упущенное. А что со строительством колхозов и совхозов было долгое упущение - это признают ныне и кое-кто из центристов. Например, Генсек ЦК КПУ Коссиор это признал еще год тому назад в речи своей на харьковском активе ("года этак на два запоздали"). Впрочем, Сталин другого мнения (ведь все, что он ни делает, он делает точь в точь в свое время). Сталин упущений тут никаких не видит; людей же, видящих запоздание со строительством совхозов и колхозов, именует "крикунами" ("Большевик", N 23-24, 1929 г.). Итак, будем знать, что один из сталинских крикунов сидит Генсеком ЦК КПУ.

Мы продолжаем думать, что во взаимоотношениях между городом и деревней (ее бедняцко-середняцкой частью) рыночные связи должны играть не последнюю роль. Между тем, передовица "Экономической Жизни", от 19 декабря об'являет эти связи в важнейшей их части, хлебозаготовках, отмененными. Вот, что она пишет: "Это правильное понимание НЭП'а дало возможность глубже и последовательнее применить в этом году новые общественные и плановые формы заготовок в противовес тем, по преимуществу рыночным, которые практиковались в основном в прошлые кампании". Или - далее: "Вместе с тем они же (хлебозаготовки) показали, что рыночные формы хлебозаготовок больше всего служат интересам крупных держателей товарного хлеба". Видите-ли, ленинский поворот на рельсы НЭП'а оказывается был произведен во имя кулачества.

Итак, НЭП отменяется ("раскулачивайте"). Вот та ультра-левая установка, которая провозглашена на сегодняшний день. Какая же установка была дана вдохновителем нынешней политики перед высшей партийной инстанцией - на XV с'езде? - "Поставить очередной задачей нашего строительства в деревне постепенный перевод распыленных крестьянских хозяйств на общественную коллективную обработку земли на основе интенсификации и машинизации земледелия, в расчете, что такой путь развития является важнейшим средством ускорения развития сельского хозяйства и преодоления капиталистических элементов в деревне. (Сталин, речь на XV с'езде. Подчеркнуто нами). Далее, как известно, пошли чрезвычайные, - "экстраординарные" меры 28 года. Но уже в ноябре Сталин вновь возвращается к неотвязной мысли о том, что "нужно постепенно, систематически и упорно переводить сельское хозяйство на новую техническую базу, на базу крупного производства, подтягивая ее тем самым к социалистической промышленности". Такая установка, охватывающая основной экономический уклад широких масс крестьянства (80 процентов населения Союза) дается, очевидно, в расчете не на год либо два, а на несравненно более продолжительный срок времени. Она, эта установка, высказана всего лишь год тому назад. Но уже в 29 году пошло повторение, с большей напряженностью, чем в 28 году, "экстраординарных" мер, на этот раз послуживших прелюдией к резкому переходу на путь раскулачивания, - началу фактической отмены НЭП'а. От поддержки Гоминдана до кантонского путча... От "обогащайтесь" - до "раскулачивайте"... Амплитуда колебаний за короткий промежуток времени типично центристская. Не политика, а качка! Вот эта то качка и заставляет нас с негодованием относиться к каждому новому сдвигу, повороту центристов, к новому их лозунгу, порой даже совпадающему с нашими. "Ползучие эмпирики", - они сами не предскажут своего завтрашнего дня.

В июле 28 года "Правда" писала: "Решительное наступление на капиталистические элементы, провозглашенные XV с'ездом партии, может и будет вестись методами НЭП'а... Партия не отступит от решений XV с'езда ни на шаг". XVI с'езда все еще нет (время его созыва уже истекло и по перекроенному центристами уставу партии), хотя один нынешний поворот обязывал бы к созыву чрезвычайного партийного с'езда, а не к единоличной директиве вдохновителя нынешней политики. Этот последний уже признал нынешнюю политику противоречащей решениям XV с'езда партии (см. статью Сталина в "Правде", от 21 января с. г.). А ведь "партия не отступит от решений XV с'езда ни на шаг"?

Партия дезориентирована. Взятая в крепостные стены центристского бюрократического аппарата - партия молчит. В партии "тишь". От "большевистской монолитности" и апаратно-помпезного благополучия партия своим состоянием сегодня более, чем когда-либо, напоминает состояние переохлажденной жидкости (жидкости, доведенной далеко ниже точки ее замерзания, - кристаллизации).

Кризис пролетарской революции, не получив своего проявления в партии уже переходит в жесточайший кризис всей страны. Пронизывая основные материальные интересы миллионных масс населения, кризис этот тем самым втягивает эти массы в орбиту острейшей политической борьбы, чреватой резким столкновением классов. Все ухудшающееся положение рабочего класса (зарплата, жилище, страхование, правовое положение и т. д. и т. д.) и бюрократическая пятилетка, поведшая в 1-м квартале текущего года к резкому понижению количественных и качественных показателей, усугубляя кризис, крайне затрудняют партии и рабочему классу поиски выхода из создавшегося положения. Все же многое говорит за то, что кризис вступит в такую фазу, исход которой, по видимости, даст прояснение самому существованию пролетарской диктатуры: или, или... либо возрождение, либо глубокое поражение. "Без глубочайшего парткризиса, который, вероятнее всего, явится результатом подспудного толчка термидорианских сил, переход в новую стадию теперь уже, к несчастью, немыслим. Эта новая стадия может быть и стадией возрождения и стадией термидора" (Л. Троцкий).

После октябрьской революции, после героической эпохи гражданской войны страна вновь вступает в полосу, которая требует от рабочего класса и его авангарда, полной мобилизации и напряжения всех сил. Необходимость установки на большевистскую действительность (сохранение и усиление нашей фракционной деятельности), казалось бы является - в столь политически накаленной атмосфере - бесспорной. Однако, в наших рядах уже пущен полуменьшевистский лозунг: "мирная пропаганда!". Авторы его - Славгородская тройка: Гоголь, Соболь, Бор. Лившиц*1 (см. их письмо от 14 декабря 1929 г.). Мы целиком согласны с Л. Д., что "абсолютно недопустимы какие-бы то ни было уступки центристам относительно прошлого, которое в большей своей части и настоящим" (Письмо от 12 декабря 1929 г.).
/*1 Все трое, естественно, - капитулировали. - Редакция.

В некоторых колониях наблюдаются капитулянтские настроения. Славгородцы заняли позицию далеко вправо от заявления Х. Г. Ишимцы выпустили лозунг: "Полное прекращение фракционной работы к XVI с'езду!". Есть ли это шаг вправо от заявления? Разумеется! Надо дать им беспощадный отпор. Надо без промедления (уже и так упущено много времени) написать ясный, четкий, в духе последних писем т. Троцкого - документ, обращенный к партии. Но для этого - скорее очистить наши ряды: "дать пинком ноги" по пацифистам...

X.
Y.
Z.

30 января 1930 г.

ИЗ ПЕРЕПИСКИ ОППОЗИЦИИ

ОТВЕТЫ НА ПИСЬМА ДРУЗЕЙ

I

20 декабря 1929 г.

Самым поразительным является непонимание смертельной опасности - я повторяю: смертельной опасности, которую несет партийный режим именно по отношению к экономике. Нашу позицию называли сверхиндустриализаторской. Но на самом деле мы лишь боролись против экономического меньшевизма, доказывая, что действительные возможности индустриализации неизмеримо больше, чем кажется правым и центристам, но безграничным мы эти возможности никогда не считали. В своей брошюре "К капитализму или социализму" я высказал в 1925 году уверенность, что мы сможем и после завершения восстановительного периода довести ежегодный прирост промышленной продукции до 15-20 процентов. Молотов и другие филистеры издевались тогда над нашим "оптимизмом". Но дело не в этом. Примерное исчисление коэффициента развития опиралось на экономическую (разумеется, очень приблизительную) оценку наличных и возможных рессурсов. Это значит, что мы всегда имели в виду реальную индустриализацию, а не сверхиндустриализацию.

Напомним, что в 1925 году промышленность наша переживала бурный расцвет. Вернувшись в мае с Кавказа, я застал типичную картину ажиотажа. Все тресты находились в погоне за оборотными средствами, операции промышленного банка бешено росли. В июне я написал Дзержинскому и Пятакову письменное предупреждение насчет того, что эта нерассуждающая горячка ведет роковым образом к финансовому и промышленному кризису. Ни Дзержинский, ни Пятаков не поняли этого и обвиняли меня даже (особенно Пятаков) в выступлении "против" индустриализации. Я доказывал им, что общая материальная база индустриализации, при правильной политике, может быть чрезвычайно увеличена; но что при данной материальной базе нельзя разгонять индустриализацию при помощи нереальных кредитов. Все, вероятно, помнят, что уже в сентябре 1925 года разразился острый кризис, сопровождавшийся расчетом рабочих и пр.

Я привел этот пример для того, чтобы показать, что наша программа индустриализации никогда не была отвлеченной "генеральной линией" бюрократов, а вытекала из оценки живого и подвижного равновесия экономических факторов и классовых отношений, в том числе и международных.

Соблюдается ли сейчас это обязательное условие индустриализации? Насколько я могу судить отсюда - ни в малейшей степени. Вместо экономического руководства и маневрирования, мы присутствуем при призовых скачках индустриализации.

Все теоретические соображения и отдельные экономические симптомы говорят, что хозяйство идет навстречу повторению знаменитого просчета 1925 года, только в гигантском масштабе. Тогда промышленность перемахнула с разгону через барьер тех материальных рессурсов, которые отводила ей право-центристская политика. Поправка этого кон'юнктурного "просчета" могла итти тогда в двух направлениях: путем временного и острого сжатия промышленности или путем увеличения ее общей доли в хозяйстве страны. Руководство испробовало сперва первый путь, затем второй, и таким образом вышло из затруднений.

Сейчас нерассуждающий ажиотаж 1925 года превращен в генеральную линию. Спрашивается: существует ли вообще об'ективные материальные пределы для темпа индустриализации? Разумеется, существуют. Учтены ли эти пределы при нынешних призовых скачках? Вернее сказать: учитываются ли они систематически? Я этого не вижу. Может быть я не все знаю, но по моему, мы идем к нарушению всех хозяйственных, а следовательно и социальных равновесий.

На этом самом пункте мы и подходим к вопросу о связи между хозяйством и режимом. Когда то мы говорили, вслед за нашими учителями, что настоящий под'ем социалистического хозяйства будет связан не с ликвидацией дискуссий и борьбы, а, наоборот, с их величайшим расцветом на новой основе. Создадутся фракции "электрофикаторов", "нефтяников", "торфистов", "трактористов", "коллективизаторов" и пр. и проч. причем борьба этой промышленной демократии будет одним из важных факторов регулирования индустриального развития, до некоторой степени подобно тому, как в средние века цеховая борьба регулировала тогдашнее производство.

Что мы видим вместо этого? Такой режим, который полностью исключает какие бы то ни было идейные группировки, какую бы то ни было борьбу хозяйственных предложений, какую бы то ни было проверку хозяйственного процесса, основанную на живом опыте всех его участников. Соотношение между сельским хозяйством и промышленностью, соотношение между разными отраслями промышленности, соотношение между количеством и качеством продукции, - соотношение между потреблением и накоплением, - все эти элементы индустриализации не могут быть априорно предопределены в порядке "генеральной линии" и предписаны к исполнению в порядке призовых скачек. Этот метод опаснее капиталистического, ибо он, так сказать, социализирует ажиотаж и не только снимает с его пути все препятствия, но помножает его на всю силу государственного принуждения и поощрения.

Благодаря гигантским преимуществам централизованного государственного хозяйства, частичные периодические кон'юнктурные кризисы могут предупреждаться или преодолеваться в течении очень длительного периода времени. Но в то же время те же самые условия, при отсутствии внутренней живой и жизненной проверки в самом хозяйственном процессе, при чудовищно-бюрократизированном характере всемогущего руководства, могут привести к такому накоплению кризисов и противоречий, перед которым любой капиталистический кризис покажется детской забавой.

Теоретически все это абсолютно ясно и неоспоримо. Практически же установить глубину опасности, степень ее близости и прочее, можно только при радикальном изменении партийного и советского режима.

Значит, опасность сейчас состоит в "сверхиндустриализации"? Значит правы правые? Правые настолько же "правы" в вопросе об индустриализации, насколько, скажем, правы французские социал-демократы, считающие, наперекор Молотову, что во Франции сейчас нет революционной ситуации. Правые стоят на точке зрения экономического минимализма. Еслибы генеральная линия привела к непоправимому кризису, то русские правые могли бы, конечно, злорадствовать, как международные правые злорадствовали при неудаче манифестации 1-го августа. С правыми мы, конечно, и в этом вопросе не имеем ничего общего, тем более, что в довершение своих злоключений эти защитники черепашьего темпа решили капитулировать перед темпом призовых скачек как раз в такой момент, когда опасность его становится все более очевидной.

Узлом всех хозяйственных вопросов стал сейчас партийный режим, который после тех последних капитуляций стал не лучше, а хуже, и который имеет тенденцию ухудшаться под действием экономических противоречий, порождаемых и накопляемых "генеральной линией".

Эти мысли подлежат серьезной и всесторонней разработке, которой сейчас необходимо заняться со всей энергией. Но совершенно ясно, что направление этой разработки идет в сторону прямо противоположную не только капитуляции, но и вульгарному примиренчеству и приспособленчеству.

Ваш Л. Т.

II

28 декабря 1929 г.

Дорогой товарищ!

Мне неясно из ваших писем, о каком собственно изменении тактики, предлагаемом мною, вы говорите, и от какого изменения тактики вы отказываетесь? Нет ли здесь недоразумения?

Последнее "Заявление" оппозиции имело своей целью довести до сведения партии и страны, что оппозиция не закрывает глаз на произведенные изменения официального курса, и вполне готова опереться на эти изменения в целях совместной работы с большинством партии и возможно безболезненной, мирной "нефракционной" - насколько это вообще осуществимо - борьбы за свои взгляды внутри партии. В этом "Заявлении" не было и тени дипломатии, если взять существо его, а не те или другие формулировки. Но ведь на это "Заявление" последовал ответ. Считаете ли вы возможным пройти по-просту мимо этого ответа? Конечно, нет. Иначе это означало бы только, что вы не берете всерьез вашего собственного "Заявления". Ответ вы получили не от партии, а от верхушки аппарата. Считаете ли вы своим долгом сообщить партии, что же вы думаете дальше делать? Никаким дипломатничаньем от ответа на этот вопрос уклониться нельзя. Ответ может и должен быть совершенно спокойным и чисто раз'яснительным по тону, но вы обязаны сказать партии, намерены ли вы продолжать бороться за ваши взгляды. Если эти взгляды не стоют вообще борьбы, то нужно поступить, как Радек и Смирнов. Ваше отношение к вопросу не может быть таким. Тем самым мы обязаны пред лицом партии и Интернационала указать на то, что ответ верхушки аппарата на наше "Заявление" вынуждает нас отстаивать наши взгляды, от которых мы нимало не собираемся отказаться (сдвиг ЦК влево есть яркое подтверждение их правильности), теми единственными путями, которые остаются в нашем распоряжении, т.-е. фракционным, причем, подобно тому, как вся наша предшествующая борьба нашла свое отражение в изменении официального курса партии, также точно мы надеемся, что и дальнейшая наша борьба, проникнутая подлинным духом партийности, облегчит партии выход из противоречий и ликвидацию ошибок с наименьшими потрясениями.

Такого рода "Заявление" можно сделать сухим и формальным, в духе того, что написано выше. Можно его превратить в политическую декларацию, что при настоящих условиях было бы гораздо труднее. Во всяком случае политическая декларация неизбежна, хотя бы через известное время после формального "Заявления".

Вы пишете, что от лево-центристского режима в настоящих условиях сдвиг может быть только вправо, а не влево. Условно это можно принять (т.-е. если отвлечься от международного фактора). Но разве мы собираемся сбрасывать центристский аппарат? Как это можно сделать будучи маленьким меньшинством? Разве в нашей среде появились такого рода авантюристические замыслы? Я об них в первый раз слышу. Мы боролись и боремся за влияние на рабочих передовиков. Одним из последствий нашей непримиримой борьбы явился сдвиг центристов влево. Конечно, решили тут так называемые об'ективные условия. Но ведь сила нашей платформы и состоит в правильном анализе об'ективных условий.

Задача оппозиции состоит не в том, разумеется, чтоб опрокинуть центристский аппарат авантюристскими действиями меньшинства, а в том, чтоб изменить соотношение сил в пользу левых. В борьбе против опасностей справа левые, конечно, будут на первом месте.

III

7 февраля 1930 г.

Дорогой друг!

Вы пишете, что нынешний азартный курс нельзя изменить путем критики и давления, что его может сменить только ультра-правый курс, и что поэтому нельзя выступать против нынешнего ультра-левого курса "справа". Но если довести эту мысль до конца, то это значит, что весь мировой коммунизм превращается в ставку на сплошную коллективизацию и на ликвидацию кулака в течении двух лет. Мыслимо ли это? Допустимо ли это? Нет. Я не знаю, последняя ли перед нами ставка центризма или предпоследняя, как и не знаю того, сколько вообще еще будет зигзагов, поворотов, расколов и потрясений на пути к построению социализма (или, в случае неудачи, - к падению диктатуры). Но никогда, ни на ком этапе мы не можем солидаризоваться прямо или косвенно, с политикой иллюзий, вытекающих из ложной теоретической установки. И призовые скачки индустриализации и сплошная коллективизация целиком и полностью вытекают из теории социализма в отдельной стране. Разумеется, в случае успеха они подтвердили бы ее на опыте. Но к несчастью успех на этом пути абсолютно исключен. Сплошная коллективизация означает включение всех противоречий деревни в рамки колхоза. "Ликвидация" кулачества, остающегося за пределами колхоза, означает маскировку кулачества, автоматически воспроизводящегося внутри колхоза. Индустриализация на основе суб'ективных факторов ("не сметь ссылаться на об'ективные причины") означает подготовку жесточайшего кризиса. Все это обнаружится за-долго до конца пятилетки. Как же мы можем не сказать партии правду? "К нам потянутся правые", - говорите вы. Эпизодически - некоторые правые могут потянуться. Но эта опасность совершенно ничтожна по сравнению с опасностью скомпрометировать коммунизм полностью и окончательно в международном масштабе. Не забудьте, что существует Интернационал. Взбесившийся оппортунизм выравнял теперь линию в международном масштабе. У нас - "сплошная коллективизация", в Германии об'явлен 23-й год, во всем свете - "третий период". Судьба всего коммунизма поставлена на карту бюрократическими авантюристами. Даже еслиб я считал, что в изолированном СССР уже не остается другой политики, кроме сталинского авантюризма, и тогда я не стал бы скрывать мрачную правду, - ибо необходимо охранять приеемственность марксистской мысли и ее будущее. Но я считаю, что нет никакой возможности измерить заранее внутренние рессурсы Октябрьской революции, и нет основания для вывода, что они исчерпаны, и что не нужно мешать Сталину делать то, что он делает.

Никто не назначил нас инспекторами над историческим развитием. Мы - представители определенного течения - большевизма, и мы отстаиваем его при всех поворотах и при всех условиях. Никакого другого ответа для меня быть не может.

ПИСЬМА ИЗ СССР

20 марта 1930 г.

Передаю вам сообщение, которое мы получили из N: "Прибыл новый товарищ из Москвы, арестованный в числе "150" (на самом деле к этой цифре следует прибавить еще сотню). Из его группы двое были отправлены в пределы, где царствует Плутон. Фамилии этих товарищей: Рабинович и Силов. Настроение рабочих, по его словам, выжидательное... В Серпухове на ситценабивной фабрике была "волынка" в результате которой, рабочие добились повышения расценок на некоторых работах. Участвовали в "волынке" и "партийцы".

Ясно, что речь идет о расстреле двух товарищей: оппозиционеров. Сообщение само по себе вполне вероятное. Сначала были исключения из партии, потом высылки, потом изоляторы, потом избиения в Харьковской тюрьме и В.-Уральском изоляторе, потом убийство голодом Бутова, потом "случайное" убийство (при избиении) Генрихсона в Ленинграде*1. Почему же нельзя допустить, что оппозиционеров начинают уже отправлять на тот свет. Чем больше почва под ногами центристов будет колебаться, тем больше они будут звереть. Осенние мухи, как известно, больно кусаются.
/*1 Авторы письма в своем глухом углу еще не знали о расстреле т. Блюмкина.

...Последняя речь Сталина о "головокружении от успехов" несомненно симптоматична. Мне кажется, что поворачивая вправо (когда этот поворот начнется), центристы попытаются все свои ультра-левые преступления свалить на наши плечи, как это было с чрезвычайными мерами 1928 г. Благо - печать в их руках. Поэтому следует заблаговременно предупредить рабочий класс не только заграницей (там это легче!), но и здесь о нашем отношении к центристским сумасшествиям. Для этого нужно поторопиться с обращением к партии и рабочему классу. Медлить более ни в коем случае нельзя.

---------------

18 марта 1930 г.

...За этот месяц много перемен. В настроениях большой поворот. Видно, как люди левеют с каждым новым номером газеты. Капитулянству, как массовому явлению - крышка. Причина этому, конечно, в последних политических выступлениях, которые показали, что если у центристов и есть твердый курс, то только твердый курс на политическую растерянность. То, что мы говорили о гибельности нынешней путчистской политики центризма, целиком оправдывается. Сплошная коллективизация и раскулачивание наткнулись на очень серьезные препятствия. В нашем округе, где так же проводится сплошная коллективизация, тоже неблагополучно. Уже начались массовые выходы из колхозов. Некоторые из них на грани полного развала. Статья Сталина воспринята крестьянством, как сигнал к капитуляции, и читалась с торжеством. В срыве колхоздвижения, помимо прямого сопротивления мелкобуржуазной стихии внутри и вне колхозов, большую роль сыграла дезорганизация рынка. Запуганный мужик так основательно забастовал, что базары совершенно исчезли. Для кооперации же задача прокормить все население городов оказалась непосильной. У нас, например, в Х. базар давно уже пустует. Муки, мяса, рыбы, - совершенно нет. Масло, яйца большая редкость, причем цены изо дня в день растут (цена на масло дошла уже до 15 руб. за кило, яйца 1 руб. 50 коп. десяток и т. д.). Из Москвы сообщают, что там атмосфера оживилась. Были большие из'ятия и в некоторых колониях уже появились новые товарищи. Самое тяжелое время, т. е. время известного идейного разброда, мы уже пережили. Дальнейшие события еще более нас сплотят. Горячий привет.

Г. Н.

---------------

Начало марта.

В одном из ном. "Советской Сибири" напечатано постановление Сибкрайисполкома, в котором, между прочим, говорится: "кулацкие хозяйства, подлежащие ликвидации, разбиваются на 2 группы: 1) кулацкий актив из наиболее богатых кулаков, которые подлежат высылке в отдаленные местности, и 2) все остальные кулацкие хозяйства, оставляемые в пределах районов данного округа и расселяемые на новых, отведенных им за пределами "колхозов" участках". Эта "ликвидация" кулака посредством 58-й статьи в административном порядке напоминает мне проект покойного Стамболийского (убитого фашистами болгарского земледельческого премьера) об "искоренении" коммунистической заразы "полностью и целиком" путем выселения всех болгарских коммунистов (в то время их было 38.000), на пустынные острова черноморского побережья или в какой-нибудь другой ненаселенный район. Как видите и в этом вопросе наши центристы воруют "идеи" у других, в данном случае у мелко-буржуазного Угрюм-Бурчеева, болгарского премьера...

---------------

Кое-какие новости. Бывших вождей и полувождей-капитулянтов, разослали по всему СССР. Радек по этому поводу сказал: "Л. Д. наверное заметит: пусть Радек скажет, что лучше, Томск или Воронеж? А ведь Л. Д. оказался прав со своим прогнозом. Но выхода нет, нет". Вот где он, смех сквозь слезы! В Щедринске арестовано 3 ссыльных оппозиционера. Им пред'явлено обвинение в том, что они "получают директивы и распространяют их". Проще говоря, их ждет изолятор за то, что они переписывались с товарищами не в духе капитулянтов. Под это обвинение центристы могут подвести всю ссылку. И повидимому начинают подводить, потому, что в Томске недавно арестовали 4-х товарищей и повезли их в Н.-Сибирск. Хотят к 16-му собору покончить с нами.

Как понять ваши слова в ноябрьском письме о "возможных и неизбежных уступках классовому врагу при осуществлении пятилетки"? О каких уступках идет речь? Каковы пределы этих уступок? Может быть вы напишете подробнее о своем мнении по этому вопросу? Было бы очень хорошо. Мне лично кажется, что при теперешнем положении, после всех сумасшествий центристов в деревне, возвращение на позиции платформы может тоже показаться уступкой. Но итти дальше мне кажется невозможным. Я за такую уступку, т.-е. я за отмену "сплошного" безобразия - то-бишь сплошной коллективизации с помощью прокурорских "раз'яснений", я против "выкорчевывания корней капитализма" на конной тяге, в порядке энтузиазма агентов ГПУ, я - против "перевода" мелкого земледелия на "социалистические" рельсы в течении 1-2 лет, потому что считаю, что такой "перевод" ничего не даст и потому что не считаю теорию социализма в одной стране правильной. Я против того, неистовства центристских молодчиков в деревне, которое делает кулака мучеником за "крестьянство". Я, одним словом, за уступку, которая будет заключаться в возвращении на позиции нашей платформы. О такой ли уступке идет речь в вашем ноябрьском письме? Напишите!

От редакции: Именно о такой. Подробнее в "Открытом письме", печатаемом в этом номере.

---------------

13 марта 1930 г.

...В январе в Москве было из'ято около 150-200 товарищей. Некоторые из арестованных уже приехали в ссылку. Среди арестованных и сосланных есть - невероятно, но факт! подписавшие заявление Смирнова и не снявшие до сих пор подписей. Тем не менее их отправляют в ссылку. Этот факт, по моему, весьма показателен и ярко иллюстрирует тревогу центристов и их страх перед оппозицией. Нам по всем признакам предстоит пропеть отходную нескольким почтенным капитулянтам. Сообщают из Енисейска, что Р. уже решил вопрос о капитуляции, но хочет дождаться 16-го с'езда. Как на грех Сталин медлит с созывом. Во всех писаниях капитулянтов красной нитью проходит мысль, что для данного этапа не может быть другой политики, кроме политики центристов, с их раскулачиваньем и сплошной коллективизацией. Но ведь если-бы это было так, то это значило бы, что размычка с основными массами крестьянства уже дошла до такого предела, что готова превратиться в окончательный разрыв, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Капитулянты, как всегда, "немножко" преувеличивают, чтоб оправдать свое поведение. Мне думается, что возвращение на позиции нашей платформы как в аграрном, так и в остальных вопросах смягчило бы во многом остроту положения. Один из завтрашних капитулянтов - И. Р. - страшно "возмущается" тем, что "раньше-де Л. Д. говорил - партреформа должна предшествовать хозяйственному кризису, а сейчас говорит, что без хозяйственного кризиса реформа в партии немыслима". Я не помню, где и когда вы ставили так вопрос, как хотелось бы Р-у. Думаю, что вы никогда не ставили и не могли ставить вопрос так схоластически. Р. думает, видно, что от нас зависит определить, что раньше должно произойти. И так как он определил, что реформа должна предшествовать кризису в стране, а кризис надвигается, реформы же все нет, то придется, значит ему итти на поклон, чтобы не нарушилась как-нибудь "очередность".

---------------

14 марта 1930 г.

Ход мыслей Христиана Георгиевича (Раковского) совпадает с нашей оценкой, как и с вашей, целиком. Из Москвы сюда пока ничего не доносится - изолированность ужасающая.

Есть несколько сообщений об арестах среди капитулянтов, - да, среди капитулянтов. В Н-скую колонию прислали "смирновца" в ссылку. Он своей подписи под капитулянтским заявлением не снимал. Теперь собирается доказать, как пишут товарищи, что он - не верблюд. Его не принимают наши товарищи в состав колонии.

Я писал вам в одном письме вот о чем: то, что сейчас происходит, вернее было бы назвать попыткой проведения милитаризации крестьянского труда. Сам этот факт - введения милитаризации - знаменует глубочайшую размычку. Центристы считают, что другого пути для того, чтобы засеять и собрать хлеб теперь не осталось. Но как водится, размычка - у них изображается, как высшая стадия и пр.

Если допустить на минуту, что размычка уже непреодолима, а милитаризация есть лишь предверие к гражданской войне, то на эту тяжкую перспективу и нужно ориентировать партию для собирания сил против термидорианской контр-революции. Вместо этого партию убаюкивают победными песнями. Но мы думает, что размычка может быть преодолена. Нужно, однако, ясно указать, какими мерами в настоящих условиях это можно сделать, ибо развязка близится. В этом - задача оппозиции.

Ваш А. В.

ПИСЬМА МЯТУЩЕГОСЯ РАБОЧЕГО

Ниже мы печатаем несколько писем ленинградского рабочего, бывшего члена партии, исключенного "за оппозицию" и под влиянием травли, исключения из профсоюза и пр., подавшего заявление о восстановлении. Все письма адресованы ссыльным товарищам, с которыми автор писем раньше работал вместе. Письма печатаются с небольшими второстепенными сокращениями, почти без стилистических изменений.

Письма настолько замечательны сами по себе, что не нуждаются ни в каких пояснениях. - Редакция.

Конец сентября 1929 г. Мои дорогие друзья, дела у меня не важны. Расценки урезали до невозможности. К примеру, я зарабатывал 190 руб., теперь больше не выработаю, как 130. И это не только у меня, но и у всех рабочих, за исключением нескольких трутней, выражаясь так, как их называют по заводам. Настроение у рабочих очень запуганное. Если кто участвует в тех или иных бригадах или работах, то участие его казенное. Часть рабочих относится почти враждебно, и они открыто говорят, что выжимают последние соки с рабочих. Режим делается все хуже, жизнь становится все тяжелее. И к чему все это приведет, не знаю. Я не теоретик, но я все таки много перижил на практике, начиная с 1905 г. по заводам, и психологию рабочего изучил хорошо. Я считаю, что такие действия ведут к гибели революции... Спрашивается где ум наших теоретиков, т.-е. дезертиров (имеются ввиду Радек и пр. - Ред.) - в такой момент, когда идет бешеное наступление на рабочего, а следовательно на революцию, и в такой момент они изменяют. Я лично клеймлю их позором и не только я, и братья и вообще все рабочие... Если не задержат этого письма, напишите им (капитулянтам. - Ред.) письмо, и чтоб в нем не было написано ничего, кроме слова "изменники". Что касается того, как можно в настоящее время улучшить положение - заставить аппарат все раскрыть перед рабочим классом и партией, и чтоб рабочий класс мог видеть, где были ошибки, как и что нужно, чтоб их исправить. Когда он будет знать, он всегда сможет исправить, а без него аппаратным путем, по казенному, никогда не исправишь. Пока работаю, но думаю, что скоро меня уволят. После вашего от'езда (в ссылку) работаю на втором заводе.

20 октября 1929 г. Дорогие друзья, пишу вам открытку в то время как я пришел в тупик. Вы наверное знаете о моем выступлении, и что получилось у нас на заводе во время выборов завкома: многие рабочие демонстративно ушли с собрания... Лично я считаю, что мне делать больше нечего. Если вы можете, нажимайте на других, чтобы все вернулись в партию, ибо другого пути нет. Если вы не подадите заявления, то меня не считайте своим врагом.

15 декабря 1929 г. Здравствуйте дорогие друзья, меня восстановили в союзе. Я подал заявление в партию. Знаю хорошо, что вы будете злобиться на меня, но если бы вы были на моем месте, вы бы убедились, что я иначе поступить не мог. Не думайте, что меня затруднило то, что меня исключили из союза или снимут с работы. Когда я выступал на собрании на нашем заводе, то меня поддержали многие рабочие и человек сорок демонстративно бросили собрание... Все же я думаю, что вы должны подать заявление в партию и других товарищей заставить вернуться в партию.

15 января 1930 г. Мои дорогие друзья, я много раз извиняюсь, что не писал вам так долго. Вина не моя. Я был сильно болен, теперь гораздо лучше. Лично я начудил, что мне даже вам аж совестно писать. Все сделанное мною сделано помимо моего желания, был совершенно растерян и только потому, что я малограмотный и главное, что я с виду выпустил, что рабочему нечего терять, кроме своих цепей. Я, конечно, не хочу оправдываться, что я поступил не как шкурник, но в этом опять виноват не я, а наш партаппарат... Но то, что произошло, уже не вернешь. Но что же, я все таки заключил, примеряя положение на себе и остальных ушедших? Что либо он (капитулянт) должен лицемерить еще больше, чем наши аппаратчики, либо он должен абсолютно замереть и болеть душою, при условии, если у него есть честность. Но я считаю, что не честно ни так и ни этак. Я считаю, что если я неправ, то душа с меня вон, но если ты неправ, то душа с тебя вон. Если мы не ошибались, то не следует говорить, что мы ошибались, и если проводится политика ложная, наступающая по всем швам на рабочего, то не надо подсовывать ему гнилую "самокритику", а когда рабочий, с 25-летним стажем рабочего, выступает с критикой его выбрасывают из союза. И если страна, благодаря неправильному руководству, очутилась в таком катастрофическом положении, то это называют "трудностями роста". Я считаю, что обманывать могут только нечестные люди и то до поры, до времени. Правду не убьют, правда должна победить. Жму вам крепко руки. Не скучайте. Моральной поддержки вы имеете очень много.

28 января 1930 г. Дорогие друзья, я слышал, что М. М. собирается отходить. Если можете передайте ему от моего имени и тех рабочих, которые его знают, что он сделает подлый шаг. Как вам известно, я подал заявление, но должен вам признаться, что после подачи мною заявления, мне жизни не было, чувствовал себя виновником, изменником перед рабочим классом, и мне всегда оказалось, что еслибы меня арестовали, расстреляли для меня было бы легче.

Ваш Т.

ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ

"Чист и прозрачен, как кристалл"

Таинственные дела происходят в области руководства Коминтерном. Аппаратчина достигла таких высот, что уж не стесняется некоторые свои тайные "функции" выполнять гласно. Печатаются статьи и документы, имеющие явно какое-то очень специальное, так сказать оккультное значение. Авгуры первой степени говорят публично, на языке, понятном только авгурам второй степени. Уже третьему кругу жрецов оккультный язык остается недоступным. Простые смертные обречены на догадки.

В N 1 журнала "Большевик", который является важнейшей лабораторией бюрократической мистики и мистификации, напечатаны три речи Сталина, произнесенные им в мае 1929 года, в президиуме ИККИ и в его комиссии. Редакция журнала старательно отмечает при каждой из речей, что она "публикуется впервые". Но редакция совсем не поясняет, зачем эти старые - и, увы, столь скудные - речи вообще предаются тиснению. Речи относятся к тому периоду, когда Ловстон был еще членом президиума ИККИ и тягался с Фостером за звание авгура второй степени. Характеристика этой тяжбы в речи не лишена цинической меткости. Вот с каким натурализмом Сталин изображал борьбу двух кланов за право представлять в Америке последние откровения "ленинизма":

"Группа Фостера желает демонстрировать свою верность ВКП и об'являет себя "сталинцами"? Очень хорошо. Мы, ловстоновцы, пойдем дальше группы Фостера и потребуем снятия тов. Бухарина с Коминтерна. Пусть попробуют догнать нас фостеровцы! Пусть знают там, в Москве, как мы, американцы, умеет играть на бирже! Группа Фостера желает демонстрировать свою близость к Коминтерну и добивается исполнения решения Коминтерна насчет отзыва Пеппера? Очень хорошо. Мы, ловстоновцы, пойдем дальше и исключим т. Пеппера из партии. Пусть-ка попробуют догнать нас фостеровцы. Пусть знают там, в Москве, как мы, американцы, умеем играть на бирже".

("Большевик", 1930 г., N 1, стр. 10).

Что оценить эти строки полностью, надо не забывать, что речь идет все-же не о биржевых маклерах, а о двух фракциях, из которых одна руководила американской партией в течении нескольких лет и провела достославную борьбу с "троцкизмом" (клан Ловстона), а другая - поставлена во главе Коминтерна совсем недавно, чтобы выполнить задачи "третьего периода".

Нельзя не спросить себя: какую цель преследует Сталин, публикуя свои речи сегодня, много месяцев спустя после того, как они были произнесены, и ставя публично на одну доску Ловстона, исключенного из Коминтерна, и Фостера, все еще высоко держащего знамя сталинизма? "Тайна сия велика есть". Столь неожиданное опубликование речей, произнесенных в секретнейших заседаниях, кажется прямо-таки непостижимым, если не допустить, что дело идет о какой-то новой закулисной махинации, о которой авгуры первой степени считают своевременным предупредить авгуров второго кольца.

Но можно ли сделать такое неуважительное допущение? Из той же речи Сталина вытекает, что никак нельзя. Нужно иметь в виду, что центральное место речи посвящено вопросам - кто бы мог подумать? - революционной морали. Да, да, мы не шутим. Вот что говорит на эту тему компетентный оратор:

"Либо мы - ленинцы, и наши отношения друг к другу, так же как и отношения секций к Коминтерну и обратно, должны строиться на взаимном доверии, должны быть чисты и прозрачны, как кристалл, - и тогда не должно быть места в наших рядах гнилой дипломатической игре. Либо мы - не ленинцы - и тогда..." (стр. 10).

...и тогда, конечно, допустимо все: интрига, фальшь, темные намеки, подлая клевета, убийство из-за угла. Но так как Сталин - "ленинец", следовательно, по собственной своей аттестации, "чист и прозрачен, как кристалл"; так-как авторитетность Сталина в вопросах "лойяльности" и морали вообще, как известно, раз навсегда засвидетельствована самим Лениным, то совершенно ясно, что о "гнилой дипломатической интриге" в данном случае не может быть и речи. Но каков же, все-таки, смысл столь неожиданной публикации? А смысл ведь должен быть.

Может быть она сделана просто для того, чтобы окончательно скомпрометировать исключенного Ловстона? Допускаем. Но как же быть тогда с Фостером? Между тем на этого последнего речь беспощадного моралиста бросает хотя и "прозрачный", но совсем не "чистый" свет. Приведем опять цитату; она заслуживает этого:

"Для характеристики того, как чистые коммунистические нравы извращаются и покрываются грязью в ходе фракционной борьбы, можно было бы еще сослаться на такой факт, как, скажем, моя беседа с т.т. Фостером и Ловстоном. Я говорю о беседе, имевшей место во время 6-го конгресса. Характерно, что в переписке со своими друзьями тов. Фостер изображает эту беседу, как нечто таинственное, о чем не следует говорить вслух... Откуда эта мистика и для чего она нужна, дорогие товарищи? Что же таинственного могло быть в моей беседе с т.т. Фостером и Ловстоном? Слушая этих товарищей, можно подумать, что я говорил с ними о вещах, о которых здесь стыдно рассказывать. Но это же нелепо, товарищи. И для чего эта игра в мистику? Разве трудно понять, что мне нечего скрывать от товарищей? Разве трудно понять, что я всегда готов в любой момент рассказать товарищам с начала и до конца о содержании моей беседы с Фостером и Ловстоном?.. (стр. 11, подчеркнуто нами).

Таким образом, Фостер обвиняется не более, не менее, как в том, что он "извращает и покрывает грязью" коммунистические нравы. Но ведь Фостер стоит во главе коммунистической партии Соединенных Штатов? Но ведь Фостер - член президиума Коминтерна? Как же это понять? Мы не требуем, чтобы каждый коммунист, даже из породы вождей, был непременно "чист и прозрачен, как кристалл". Это слишком высокий, так сказать сверх-человеческий критерий. Он доступен лишь избранным. Но все-же между "кристаллом" и "грязью" есть много переходных ступеней. Как же простые смертные об'ясняют себе, что на смену биржевому игроку Ловстону поставлен Фостер, который "покрывает грязью" - не лаком и не позолотой, а грязью - "чистые коммунистические нравы"? И почему - вот где гвоздь вопроса! - чистый, как кристалл вождь вождей счел нужным разоблачить эту неведомую тайну лишь через ряд месяцев после того, как непрозрачный Фостер сменил столь же непрозрачного Ловстона у кормила правления?

Мало того: мы узнаем попутно, - в чем, правда, не сомневались и раньше, - что Фостер одержал победу отнюдь не против Сталина, а, наоборот, при помощи какой-то закулисной беседы со Сталиным. "Откуда эта мистика и для чего она нужна, дорогие товарищи?". Вот именно: откуда и для чего? Разве трудно понять, что Сталину "нечего скрывать от товарищей?". Разве трудно понять, что Сталин "готов в любой момент рассказать товарищам сначала до конца" - все, решительно все?

И тем не менее нельзя все же удержаться от соблазна гипотезы: а не о том ли дело, чтоб опрокинуть Фостера? Иначе никак нельзя понять, зачем понадобилось шельмовать недавно назначенного вождя, смешивая его с грязью?

Положение отнюдь не упрощается следующими достаточно категорическими словами Сталина по адресу Фостера:

"Где выход?" - спрашивает себя оратор и отвечает: "Тов. Фостер наметил один из выходов. Из его предложения выходит, что нужно передать руководство меньшинству (т.-е. группе Фостера. А.). Можно ли принять этот выход? Нет, нельзя принять. Делегация ИККИ допустила ошибку, когда она, резко отмежевавшись от большинства (Ловстона), не отмежевалась вместе с тем столь же резко и от меньшинства (Фостера)... Следовательно, предложение тов. Фостера со всеми вытекающими из него последствиями отпадает само собой" (стр. 12).

Выходит, что в мае 1929 г. Сталин начисто отказывал Фостеру в праве занять место Ловстона. Начисто ли, однако? Тогда это понималось так, что Фостер должен еще доказать свою "преданность". Сталин как бы вскользь обвинял Фостера в том, что в интересах фракционной борьбы с Ловстоном тот готов пользоваться "скрытыми троцкистами". В этом и был тогда - в мае 1929 года - центр тяжести обвинений. Проповедь Сталина имела тогда своей задачей не столько скромпрометировать Фостера, сколько запугать его. Это было достигнуто полностью. Фостер дал с избытком все требовавшиеся от него доказательства верности. В борьбе против левой оппозиции он превзошел себя. Одновременно, опираясь на таинственную беседу со Сталиным в Москве, Фостер получил в свои руки американский "аппарат", и... из меньшинства стал большинством. Во время этой операции, когда Фостер столь успешно "покрывал грязью" коммунистические нравы, Сталин молчал. А теперь, долго спустя после того, как Фостер окончательно взял в свои руки судьбы официального коммунизма в Америке, Сталин печатает свои три речи с таинственной пометкой "публикуется впервые".

Дело осложняется еще одним как будто уже совершенно неожиданным обвинением:

"Фостер и Биттельман - так негодует наш моралист - не видят ничего предосудительного в том, чтобы об'явить себя "сталинцами", демонстрируя этим свою верность ВКП. Но это же прямое неприличие, дорогие товарищи! Разве вам не известно, что нет (!) и не должно быть (!!) никаких "сталинцев"? Для чего допускается это неприличие со стороны меньшинства?" (стр. 9).

Оказывается, что об'являть себя сталинцем - это "прямое неприличие". Кто бы мог подумать! В той же книжке "Большевика" другой "кристалл", меньшего размера, но не меньшей прозрачности - речь идет о Куусинене - доказывает, однако, на 20-ти компактных страницах, что быть сталинцем - первый и в сущности единственный долг каждого чиновника, серьезно относящегося к собственной судьбе. Статья несравненного героя финляндской революции 1918 г. так и называется: "Сталин и большевизация компартий". Автор со свойственным ему блеском доказывает, что великими своими успехами в Китае, Англии и др. странах Коминтерн обязан одному лишь Сталину. Поражения же относятся за счет всех других. В своей речи Сталин, с своей стороны, с большой похвалой говорит о Куусинене. Но приходится верить, что все это - чистая случайность и к делу не относится. Если Куусинен в январе 1930 г. об'являет себя на 20 страницах сталинцем в международном масштабе, то это его частное дело. Если же Фостер делал такие заявления в мае 1929 г., пытаясь сыграть на повышение, то это "прямое неприличие, дорогие товарищи". Но ведь Фостер все-таки своего добился? Ведь именно при помощи "неприличия" Фостер добился своевременного поворота со стороны всех американских чиновников, которые, подобно Куусинену, серьезно относятся к собственной судьбе? Неужели же все это в совокупности есть лишь печальное недоразумение? Приходится думать, что именно так. Ибо - "товарищи, Коминтерн ведь не биржа. Коминтерн есть святая святых рабочего класса. Нельзя поэтому смешивать Коминтерн с биржей". Таковы несравненные, чисто-сталинские, и насквозь-сталинские формулировки. Они взяты из той же речи и непосредственно предшествуют уже приведенным нами словам насчет недопустимости "гнилой дипломатической игры", ибо отношения коммунистов друг к другу должны быть "чисты и прозрачны, как кристалл".

И тем не менее мы остаемся при убеждении, что все на свете имеет свою причину, а в политике - свою цель. Неужели же можно допустить, что речь "публикуется впервые" только для того, чтобы лишний раз документировать политическую неподкупность Сталина даже по отношению к тем хамелеонам, которые столь самозабвенно об'являют себя сталинцами? Само по себе такое предположение не лишено вероятности в нынешний "третий период", который характеризуется прежде всего чудовищной, архи-американской, постыдно-неприличной рекламой персонифицированного сверх-руководства. Но можно ли все же допустить, что при этом, без всякой необходимости, так сказать мимоходом, погружаются в грязь репутации еще несмененных вождей второго ранга? Если это действительно так, значит наступила новая стадия бонапартистского перерождения бюрократического режима, когда уже и ближайшее окружение приближается к "черни". Но мы думаем все-же, что дело не только в этом. Все прецеденты, - а их немало, - толкают к выводу, что, хотя Коминтерн и не биржа, но в сталинской фракции акции Фостера все же сильно упали. Почему? Не знаем. Во всяком случае, не по причинам принципиального характера: по этой части вряд-ли Фостер склонен или способен чинить какие-нибудь затруднения. В чем же дело? Это - тайна, которая пока еще не вышла из среды авгуров двух первых степеней. Почему бы не спросить о тайне самого автора речей? Кто, кто, а уж он к тайнам пристрастия не питает. "Разве трудно трудно понять, что (ему) нечего скрывать от товарищей? Разве трудно понять, что (он) всегда готов, в любой момент рассказать товарищам, сначала и до конца - все, все... кроме того, пожалуй, как и почему он убил Блюмкина. Но мы рассчитываем и на этот последний вопрос получить ответ.

...А Фостеру все же приходится, как будто бы, готовиться к перемене образа жизни. Или может быть его спасет... эта заметка?

* * *

"Правда" от 7-го марта приносит известие о том, что прошлогодние речи Сталина по американскому вопросу изданы отдельной брошюрой. Тираж - 100.000 экземпляров! Мы не ошиблись: дело оказалось куда "глубже", чем могло бы показаться непосвященным. Однако, столь неожиданный тираж столь бессодержательных речей (кроме циничного резонерства в них нет ничего) - не дает нам все-же ключа к роковой загадке. 100.000 экземпляров - значит это и впрямь рассчитано на массы? Но что же поймут массы в неожиданном комментарии к неожиданной карьере Фостера? Или же новое издание должно показать самому Фостеру, что с ним не собираются шутить? Или же апокалиптический тираж порожден лишь чрезмерным усердием исполнителей, как и в области коллективизации? Поистине, все труднее разбираться в зигзагах генеральной линии.

Альфа.

ОТ РЕДАКЦИИ

Раскол Ленинбунда был неизбежностью. Политика Урбанса в продолжении нескольких лет компрометировала оппозицию в интернациональном масштабе и задерживала ее развитие в Германии. Эта политика была одной из причин, косвенно, но очень действительно, способствовавшей разброду и упадку активности в рядах веддингской оппозиции, которая играла в прошлом такую серьезную роль. Не случайно раскол Ленинбунда и самостоятельное выступление его большевистской части совпали с возрождением веддингской оппозиции. Об'единение двух большевистских организаций стало теперь в порядок дня. Обе группы выработали краткую, но совершенно достаточную принципиальную платформу об'единения. Мы имеем основания надеяться, что к тому моменту, когда этот номер "Бюллетеня" появится в печати, организационное слияние обеих групп будет уже совершившимся фактом.

Германская оппозиция в сущности только теперь выступит под собственным знаменем. Первой задачей является создание боевого органа, по типу "Веритэ" во Франции и "Милитант" в Соединенных Штатах. Мы не сомневаемся, что наши немецкие друзья, разделавшись с ненадежными попутчиками и авантюристами, сумеют проложить идеям оппозиции дорогу в широкие ряды передовых рабочих Германии.

РАСКОЛ ЛЕНИНБУНДА

После недолго длившейся (5-6 месяцев) борьбы группа Урбанса на подобранном пленуме от 23 февраля 1930 г. исключила из Ленинбунда левую немецкую оппозицию, стоящую на точке зрения русской и интернациональной оппозиции во главе с тов. Троцким.

Почему Урбанс пошел по пути разрыва с интернациональной оппозицией?

После того, как Маслов, Рут Фишер и Иллек пошли по истоптанной тропинке капитулянтов Зиновьева, Каменева и др., руководство Ленинбунда очутилось на перепутьи. Главная задача нового руководства должна была заключаться в том, чтоб покончить с теоретическим и практическим наследием Маслова, создать новую немецкую оппозицию и сплотить ее во-едино с борющейся русской и интернациональной оппозицией.

Дальнейшее развитие Ленинбунда показало, что его руководство не пошло по исторически-правильному пути. Старые традиции скрытой фракционной борьбы против русской оппозиции остались в Ленинбунде живы. Использовывая идейный капитал русской оппозиции, руководство Ленинбунда в то же время не решилось отказаться от своего оппортунизма, половинчатости и недоговоренности. Оно не стояло во главе, а плелось сзади, делая поочередно уступки всевозможнейшим правым, ультра-левым и центристским течениям в организации. Оно очутилось без платформы, без определенно-выраженной политической позиции по отношению к интернациональным и немецким проблемам классовой борьбы. В момент возникновения советско-китайского конфликта, характерен, как иллюстрация политической беспомощности руководства Ленинбунда, тот факт, что начало дискуссии по этому вопросу на страницах "Фане дес Коммунизмус" положила статья "Руки прочь от Китая" некоего коршиста, не члена Ленинбунда.

Статьи же Урбанса и позиция центрального руководства всем знакомы, как смесь ультра-левых, социал-демократических и пацифистских воззрений. Отрицание пролетарского характера советской республики, "теория" о государстве "третьего типа" (ни пролетарское, ни буржуазное), покоющееся на равновесии классовых сил, есть единственный "самостоятельный" продукт ультра-левого руководства Ленинбунда. Но это есть не что иное, как стать на точку зрения австро-марксизма в вопросе оценки характера советского государства и в воззрениях на государство вообще - иначе говоря, это есть разрыв с марксистской-ленинской теорией о государстве.

Неправильная установка в этом вопросе должна была неминуемо привести руководство Ленинбунда к идее о "второй партии". Рассматривая советское государство, как не пролетарское, положение в Коминтерне и КПГ как безнадежное, потеряв всякую веру в пролетарские кадры партии, руководство Ленинбунда видит спасение в основании второй партии. Оно рассматривает фракционную борьбу в партии за завоевание пролетарских кадров как скрытые капитулянтские намерения. Точно так же оно оценивает заявление т. Раковского и др.

По немецким вопросам руководство Ленинбунда не имеет до сих пор никакой точки зрения. Вот уже пол-года, начиная с октябрьского пленума центрального бюро 1929 г., руководство, избегая всякую гласность пытается выработать "программу действий" (Aktions Programm). Но до сих пор это не сделано. Урбанс сам должен был признать на последнем пленуме (23 февраля 1930 г.), что руководство неспособно создать политическую программу.

Только одному не пришлось обучаться группе Урбанса - применению зиновьевских методов и, кажется, что в этом отношении ученики превзошли учителя. Заглушая постепенно политическую мысль и направляя систематически внимание членов организации на вопросы мелкие, никчемные, группа Урбанса дошла, наконец, до исключения левой оппозиции из Ленинбунда.

Какой идеологический сумбур господствует в Урбановской группе, иллюстрируют некоторые выводы ораторов на последнем пленуме: "В коммунистической партии Германии нет рабочих революционеров". "Политически-неорганизованные рабочие более революционны, чем рабочие-коммунисты". "В России господствует социал-фашизм". "В России наступил 18-ое брюмэр (заявление докладчика на конференции в Halle). "Вступать в индустриальные союзы" (маленькие и не имеющие влияния организации). "Прочь из реформистских профсоюзов". "Блоки в профсоюзах и др. организациях не только с правыми, но и с остатками независимцев и с социал-демократами" (Урбанс). Все эти изреченные на пленуме мудрости показательны для идеологического сумбура и путаницы во взглядах и направлениях группы Урбанса.

И вот каковы результаты вышеохарактеризованной политики Ленинбунда: на коммунальных выборах - полнейшее поражение, число членов организации катастрофически упало (после исключения из КПГ в Ленинбунде числилось около 6.000 человек, сейчас ко времени исключения левой оппозиции из Ленинбунда в нем имеется приблизительно 400-450 человек), еженедельный журнал "Фане дес Коммунизмус" закрыт, газета "Фольксвилле", выходившая 4 раза в неделю сейчас перешла на один раз в неделю, платформа не выработана, и, наконец, связь с интернациональной и русской оппозицией порвана.

Без платформы, без прессы, без руля и без ветрил - группа Урбанса идет на всех парах к полнейшему развалу. Борьбу против правых ликвидаторов и против преступно-авантюрной политики центризма будет и в силах вести левая коммунистическая оппозиция в Германии (большевики-ленинцы), находящиеся в тесном принципиальном и организационном единении с интернациональной и русской оппозицией. Только отчаявшиеся и мещане могут скорбеть о "новом" расколе.

Освободившись от вредной и безответственной политики Урбанса, левая немецкая оппозиция выработает на основе марксистского анализа положения в Германии, а также интернациональной ситуации - свою платформу и сплотит вокруг себя пролетарские кадры партии в борьбе против центристского руководства за реформу Коминтерна и партии.

Роман Вель.

Лейпциг.

ОБ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОМ ОБ'ЕДИНЕНИИ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ

(ПО ПОВОДУ ПРЕДЛОЖЕНИЙ "ВЕРИТЭ")

Ниже мы печатаем наше письмо по вопросу об интернациональном об'единении оппозиции. Сейчас в этом направлении уже сделан ряд серьезных шагов. "Веритэ" получила и частично опубликовала ответы Веддингской оппозиции (Германия), левой оппозиции в Чехо-Словакии, американской оппозиции ("Милитант") и испанской оппозиции. Ответы из других стран будут опубликованы в ближайших номерах. Суть всех писем сводится к энергичной поддержке инициативы по международному об'единению. Начало должен положить международный информационный бюллетень, в котором будут печататься все основные документы национальных групп в целях создания прочных идейных и организационных связей. Для контроля и издания информационного бюллетеня создан временный интернациональный секретариат, функции которого в настоящий момент имеют чисто технический характер. В секретариат входят представители трех национальных оппозиций. Информационный бюллетень должен выйти на днях. Пока это только скромное начало, но главное именно начать.

Редакция.

Французская левая оппозиция, об'единенная вокруг "Веритэ", по настоянию ряда организаций других стран, взяла на себя инициативу первых шагов на пути интернационального об'единения левой коммунистической оппозиции.

Предложения "Веритэ", формулированные в N 24, мы резюмируем так:

Необходимо приступить к серьезной подготовке международной конференции левой оппозиции.

С этой целью надлежит прежде всего организовать международный информационный бюллетень.

Издание бюллетеня надо поручить специально для этого созданному секретариату.

Такой подход может показаться слишком скромным и осторожным. Можно было бы, пожалуй, сразу начать с Международного Бюро Связи, при котором состоял бы секретариат для издания бюллетеня. Но мы не считаем этот вопрос существенным. Главное - начать. Можно начать с секретариата и с бюллетеня, чтобы затем, в зависимости от отклика отдельных национальных организаций, создать правильно действующее бюро по подготовке конференции. Мы поддерживаем поэтому предложения "Веритэ", в качестве первых наиболее неотложных шагов.

Редакция "Бюллетеня" русской оппозиции находится в непрерывной связи со своими единомышленниками в СССР, и ни на минуту не сомневается в том, что, чем энергичнее и решительнее будет инициатива, проявленная французскими товарищами в этом вопросе, тем горячее будет поддержка русской оппозиции.

Подготовка конференции есть не только организационная, но прежде всего теоретическая и политическая задача, которая может потребовать нескольких месяцев. Дело идет не о механическом об'единении разногласящих групп и группок, а о сплочении международной фракции, внутреннее единство которой проверено и теоретически и практически.

"Веритэ" права, когда заявляет, что страницы бюллетеня должны быть, в рамках материальной и технической возможности, предоставлены всем группам, об'являющим себя принадлежащими к левой коммунистической оппозиции. Бюллетень есть орудие (одно из орудий) подготовки конференции. К интернациональному об'единению оппозиция должна притти демократическим путем. Это значит, что каждый оппозиционер должен получить возможность ознакомиться через посредство бюллетеня со взглядами и действиями всех группировок левой оппозиции, чтобы сознательно и твердо решить, с кем ему по дороге? Другими словами бюллетень должен быть орудием об'единения на основе предварительного принципиального размежевания.

Немецкий опыт последнего года имеет, на наш взгляд, исключительное значение для выяснения путей и перспектив международного об'единения оппозиции. Политика фракции Урбанса привела ее к расколу с теми товарищами, которые солидаризуются с направлением русской оппозиции, "Веритэ", "Милитант" и проч. Этот раскол произошел на глазах всей международной оппозиции в результате напряженной идейной борьбы, которая в значительной мере имела международный характер. Глубина разногласий здесь проверена на опыте, причем обе стороны сделали для себя все необходимые выводы. Ясно, что международная конференция, которая попыталась бы перешагнуть через такие факты во имя фраз об "единстве", оказалось бы мертворожденным предприятием.

Марксистская политика так же невозможна в отдельной стране, как и построение социалистического общества. Всякая национальная группа, которая пыталась бы вести изолированную политику в национальных рамках, обрекла бы себя неизбежно на сектантское перерождение.

Поэтому мы не сомневаемся, что ни одна из действительно-революционных коммунистических групп оппозиции не останется в стороне, а займет ясную позицию во всех спорных вопросах и поддержит инициативу "Веритэ" по подготовке международной конференции.

Крайне желательно, чтоб первый номер бюллетеня, выпуск которого, до сформирования секретариата, можно поручить редакции "Веритэ", вышел бы как можно скорее и заключал бы в себе мнения по крайней мере всех европейских оппозиционных групп по вопросу о конференции. Заявления из Америки, Азии и пр. могли бы быть напечатаны в следующих номерах интернационального бюллетеня. Это было бы уже серьезным началом.

Редакция Бюллетеня (большевиков-ленинцев).

28 февраля 1930 г.

ИЗ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ В ЛАТВИИ

Латвийская компартия - одна из старейших секций Коминтерна. Она была организована в 1904 г. из слияния ряда с.-д. кружков. Влиятельнейшие общественные деятели латышского народа - Райнис, Янсон-Браун, Стучка - стояли у ее колыбели.

За четверть века своего существования партия дважды была у власти. Первый раз это было в 1905 г., когда сильное революционное движение охватило всю страну и население отказалось повиноваться представителям царского государственного аппарата. Во второй раз партия стала у власти в 1919 г., во время советской республики в Латвии. Исключая оба периода пребывания у власти, латвийская компартия работала и поныне работает, как нелегальная организация. К парламентским выборам она систематически не допускается.

Монополия на легальное представительство пролетариата вплоть до последнего времени принадлежала социал-демократии. Ее организация тем не менее из года в год теряет влияние и количество членов. На выборах в латвийское учредительное собрание в 1920 г. социал-демократия собрала 38,7% всех поданных голосов; на выборах в сейм в 1922 г. - 37,1% всех голосов, в 1925 г. - 35,7% и, наконец, в 1928 г. - 26,9%.

В течении последних десяти лет социал-демократическая партия трижды раскалывалась. Ушло из партии правое крыло под руководством Скуенека. Ушедшие образовали партию социал-демократов-минималистов. Исключенный из партии депутат Опишуан увел за собой большую часть членов латгальской организации, которые сконструировались, как латгальская социал-демократическая Рабоче-Крестьянская партия. В начале 1928 г. оставила партию группа интеллигентов, основавших партию независимых социалистов.

Казалось бы, трудно желать лучшего. Нужно было усилить агитацию в массах, подойти к оппозиции соц.-дем., показать, чего позитивно добиваются коммунисты и создать организационные формы, т.-е. делать обычную коммунистическую работу. Ничего подобного не было и в помине. На парламентских выборах партия призывала голосовать за социал-демократию. Сопровождался этот призыв изложением теории "давления на вождей", необходимости их дискредитации и т. п. Оппозиция социал-демократии, не видя у коммунистов ничего нового, отхлынула вправо. Массы перестали видеть разницу между социал-демократами и коммунистами. Во фразеологии тоже разница незаметна, потому что латвийские социал-демократы побывали в австро-марксистской школе и научились говорить "страшно"-революционно.

В повседневной политике руководство компартии не затрудняло себя выработкой самостоятельных лозунгов. Оно просто брало социал-демократические пароли и только "увеличивало" их. Социал-демократы говорят: "однодневная генеральная забастовка". Компартия отвечает: "нет, не однодневная, а недельная". Ни малейшей попытки поднять массы самим, ни малейшей попытки вырвать руководство у социал-демократии.

Конечно, на помощь приходит ругань против социал-демократов, - это ведь дело нетрудное. Но кто ее слушает? В рабочем движении страны, далее, незаметно наличие компартии. Совершенно не использовались легальные возможности. А они, конечно, были! Поскольку в Латвии не было (и до сих пор нет) фашистской диктатуры, многое можно было сделать, через посредство легальных культурно-просветительных организаций, хорошей прессы и т. п. Ничего не делалось для проникновения в массы.

Иногда можно прочесть в буржуазных газетах о том, что на заборе сделана ночью коммунистическая надпись или к какой нибудь вышке пристроен красный флаг. Этим ограничивается деятельность партии. О движении, организуемом коммунистами, не найти в прессе ни одной заметки. Даже рабочая пресса не пишет об этом.

Деревня забыта вовсе. Там не появляются даже красные флаги или коммунистические надписи. Это в стране с преобладанием крестьянского населения! (80%).

Вся партия, - замкнувшаяся в себе группа ячеек, насчитывающая в самом лучшем случае 1.500 человек. Немудренно, что при таких условиях Коммунистический Союз Молодежи об'явил себя "авангардом", т.-е., что не партия должна руководить комсомолом, а комсомол - партией... Понадобилось вмешательство "центра", чтоб положить конец "авангардизму".

Большевики-ленинцы исключены из партии. Исключаются также из партии правые, хотя солидаризуются с ними во всех "латвийских" вопросах.

Глупая и тупая латвийская буржуазия и то хорошо поняла, что ничего страшного такая партия ей уготовить не может. Осенью 1928 г., желая ослабить латвийское социал-демократическое парламентское представительство, буржуазия допустило левый (рабоче-крестьянский) список на выборах в сейм. 6 депутатов, прошедших по этому списку в парламент, составляют рабоче-крестьянскую фракцию. Впервые за долгие годы создалась возможность революционной работы в парламенте.

Как рабоче-крестьянская фракция эту возможность использовывает, составляет особую тему.

-берг

ОНИ НЕ ЗНАЛИ

(СТАЛИН, КРЕСТИНСКИЙ, ЯКУБОВИЧ И ПРОЧИЕ ЗАКЛЮЧИЛИ СОЮЗ С ШУМАНОМ И КЕРЕНСКИМ ПО ЧИСТОЙ СЛУЧАЙНОСТИ)

Мы уже рассказывали в прошлом номере историю процесса Л. Д. Троцкого против дрезденского издателя Шумана (фирма Рейснера). Напомним суть дела в двух словах.

Явившись в Константинополь и изобразив из себя горячего сторонника Карла Либкнехта, Шуман заключил с т. Троцким договор на издание ряда его книг. Вскоре, однако, после подписания договора автор узнал о том, что Шуман издал за несколько месяцев перед тем клеветническую книгу Керенского против Ленина, Троцкого и большевиков вообще. Автор обратился в суд с требованием расторжения договора. Берлинский суд требование удовлетворил, признав, что издатель скрыл от автора такого рода обстоятельство, которое не могло не иметь для автора решающего значения.

Весь этот процесс представлял бы, разумеется, совершенно второстепенный интерес, еслиб в дело не вмешались Сталин и его агенты. Незадолго до судебного разбирательства (оно несколько раз откладывалось) Шуман заявил неожиданно суду, что он стал издателем советского правительства, которое поручило ему выпустить в свет пять томов государственных актов. Ссылаясь на то, что "моральные и политические преемники Ленина", какими, по компетентной оценке Шумана, являются Сталин, Молотов и пр., питают к нему, издателю клеветнической книги Керенского, достаточное доверие, чтобы поручить ему издание государственных документов, - Шуман отрицал за Л. Д. Троцким право на разрыв договора и требовал, чтобы суд побудил автора вручить ему рукопись книги "Ленин и эпигоны". Во время переговоров с т. Троцким у Шумана не было, да, по всем обстоятельствам, и не могло быть никаких отношений с советским правительством. Не было еще этих отношений и в тот момент, когда т. Троцкий обратился к суду. Отношения возникли именно в связи с этим обращением. Только на этой почве они и могли возникнуть.

Интерес Сталина к заграничным изданиям работ т. Троцкого не требует доказательств. Достаточно сослаться на судьбу Блюмкина и напомнить попутно, что старые книги Л. Д. Троцкого, в том числе и написанные им официальные документы партии, Коммунистического Интернационала, советского правительства, военного ведомства и пр., из'яты из складов, магазинов, библиотек, читален и подвергнуты уничтожению. В списке предполагаемых изданий Шумана на первом месте стояла, как сказано, книга "Ленин и эпигоны". Опять-таки не нужно об'яснять специального интереса Сталина к этой теме. Связь Шумана с советскими учреждениями в Берлине установилась через заведующего бюро прессы при полпредстве. По крайней мере, Шуман назвал прежде всего это лицо, как желательного свидетеля на процессе. Весьма вероятно, что именно заведующий бюро прессы, по должности своей, уведомил Москву о предстоящем выпуске издательством Рейснера книги Троцкого "Ленин и эпигоны". Связь была завязана. Она превратилась в дружбу. Залогом дружбы оказался заказ на пять томов государственных документов. Характер такого рода заказов достаточно известен: не издатель платит "автору", а последний субсидирует издателя. Размеры субсидии находятся в зависимости от об'ема политических задач, преследуемых заказчиком. Все основания заставляют предполагать, что Шуман сделал хорошее дело. Очевидно, и Сталин считал, что игра стоит свеч.

В чем непосредственная практическая цель Сталина? Ясно: получить в свое неограниченное распоряжение книгу Троцкого "Ленин и эпигоны", как и ряд следующих его книг. Самому Шуману теперь книга, разумеется, не нужна: он ее уже реализовал у Сталина авансом, притом в совершенно непредвиденном им ранее масштабе. Но беда в том, что сам Шуман не нужен Сталину без книги. Вот почему Шуман ведет теперь процесс. Потеряв его в Берлине, он перенес его в Дрезден. Судебные издержки, очевидно, его не останавливают. Пять томов государственных актов достаточно питают его правовой идеализм. Тем более, что нет препятствий, почему бы пяти томам не превратиться в 8 и 10. Юристы считают, что единственным козырем Шумана в его нечистой игре является заказ советского правительства. "Идейные и моральные наследники Ленина" как бы ручаются перед судом за право Шумана издать книгу, в которой доказывается, что эпигоны - суть эпигоны, следовательно, отнюдь не политические и не моральные наследники Ленина.

Мы уже указывали в прошлый раз, что в своем последнем заявлении берлинскому суду Шуман предлагал вызвать двух свидетелей: коммуниста Якубовича, секретаря берлинского полпредства, и клеветника Керенского. Якубовича - для того, чтобы доказать, что Сталин действительно дал, и притом во-время, большой заказ Шуману, следовательно, доверяет ему. Керенского - для того, чтобы доказать, что Ленин и Троцкий действительно были агентами Гогенцоллерна. Еслибы авторитета Якубовича оказалось недостаточно, то надо полагать, что и сам Крестинский не отказал бы Шуману и Сталину в необходимой услуге.

Это исключительно скандальное дело вызывает некоторое беспокойство и недоумение в "дружественных" полпредству кругах, правда, не широких, так как закулисная механика дела не получила еще необходимой огласки. Крестинский, Якубович и прочие успокаивают взволнованных или недоумевающих "друзей" категорическим заверением, что они-де совершенно не знали - представьте, понятия не имели! - об издании Шуманом книги Керенского. И "друзья" спешат верить. Есть такие особые "друзья СССР", которые носят это звание так же, как встарину носили ранг колежского ассессора или надворного советника. Эти "друзья" заранее готовы верить всем раз'яснениям каждого Беседовского (пока он не выпрыгнет в окно), - совершенно так же, как они ни за что не хотят верить факту расстрела Блюмкина. Но беда в том, что кроме этих господ, дружба которых к Октябрьской революции выражается главным образом в юбилейных поездках на государственный счет, существуют действительные, не титулярные друзья Октябрьской революции, революционные рабочие, которые по иному посмотрят на союз Сталина с Шуманом и Керенским - при посредничестве Крестинского и Якубовича - против Ленина и Троцкого. А мы уж, с своей стороны, позаботимся, чтоб они об этом узнали.

Или может быть этого союза нет? Ведь заверяет же Якубович, что они нашли Шумана случайно. Они не знали ни того, что Шуман издал книгу Керенского, ни того, что Шуман хотел издать книгу Троцкого, ни того, что Троцкий решил ему в этой книге отказать. Это сплошь государственные люди, - такими ли делами им заниматься? Они не знали даже о процессе Троцкого против Шумана. Давая Шуману государственный заказ, они не наводили о нем никаких справок. Не заглянули даже в его проспекты. Очень уж спешили: акты не терпят никакого отлагательства. А может быть просто Якубович полюбил Шумана за голубые глаза, Сталин же не мог устоять перед Якубовичем и дал Шуману большой заказ. Все в этом деле случайно. Один Брюханов вздохнул закономерно. И все случайности Сталина - Крестинского случайно совпали с процессом Троцкого против Шумана. Кто не хочет верить, - с тем ничего не поделаешь. Скептики и маловеры на то и существуют, чтоб не верить. Сталин же недавно снова об'яснил, что коммунисты должны быть в своих действиях "чисты и прозрачны, как кристалл". А кому же это и знать, как не Сталину?

Ну, что ж, давайте поверим: союза нет, Сталин случайно наткнулся на Шумана через посредство Крестинского, который не доглядел, при помощи Якубовича, который не дослышал. Всякое бывает. Но ведь Шуман все-таки издал книгу Керенского, а эта книга, при всей своей глупости и бездарности, - качества, которые на суде могут быть пред'явлены, как смягчающие вину обстоятельства, - все-таки является одной из гнуснейших книг, направленных против большевиков. Что же думают предпринять Сталин со всеми Крестинскими и Якубовичами, чтоб отодвинуться от Керенского? Вот единственный вопрос, который имеет сейчас политическое значение.

Л. Д. Троцкий был обманут Шуманом. Но ведь это же не помешало автору, прикрепленному к Константинополю, связанному по рукам и по ногам, при помощи нескольких друзей, начать против Шумана процесс и добиться благоприятного решения суда. Что же мешает Сталину вступить на этот путь? После того, как германский суд признал, что соратник Ленина имеет право расторгнуть договор с Шуманом, если в момент заключения договора от автора была скрыта книга Керенского, - дорога для Сталина и Крестинского проложена. Стоит им обратиться к суду, и они добьются расторжения "случайного" договора гораздо легче, чем это досталось Троцкому. Если они действительно ни о чем не знали, если союза с Шуманом у них нет, и если они этого союза не ищут, то путь их ясен: обратиться в суд.

Но они этого не сделают. Почему? Потому что суды совсем не так доверчивы, как титулярные "друзья". А Шуман совсем не так прост. В отличие от "друзей" Шуман очень хорошо знает, как и почему он познакомился сперва с заведующим бюро печати, затем - с Якубовичем, далее с государственным издательством, а главное - с валютным управлением Наркомфина. Шуман не только хранит эти драгоценные воспоминания на скрижалях своего сердца, но в одном из ящиков своего письменного стола. Он может, в случае нужды, представить суду исторический очерк своего знакомства с агентами Сталина, которые столь кратко и убедительно раз'яснили ему, где именно находятся "политические и моральные наследники Ленина". Правда, Шуман при этом нанесет некоторый ущерб собственной репутации. Но, во-первых, ему не так уж много пришлось бы терять, особенно еслиб его довели до крайности. А, во-вторых, - и в этом все дело, - никто его до крайности доводить не собирается. Сталин не может обратиться в суд. Крестинский и Якубович не посмеют обратиться в суд. Иначе неизбежно обнаружится, что Сталин совсем не так чист и не так прозрачен, как ему полагается быть согласно законам кристаллографии.

Вот почему Шуман, несмотря на первую неудачу, взирает на будущее с надеждой. Со стороны Сталина - Крестинского ему ничто не грозит. Это - союзники и закулисные вдохновители. Не оттуда пойдет борьба против пакостников, выпускающих грязные памфлеты против большевизма.

К "ДЕЛУ" О ДЕМЬЯНЕ БЕДНОМ

Из нашего архива извлекаем небезинтересную переписку Демьяна Бедного с комсомольцами "Известий". Переписка происходила в 1928 г. на страницах стенной газеты (печатной) и имела, со стороны Демьяна Бедного не вполне добровольный и не очень авантажный характер. Мы приводим ниже краткие извлечения из ответа Д. Бедного на первый запрос комсомольцев и часть реплики этих последних. Суть из этих отрывков достаточно ясна.

Прощайте!

(Ответ Демьяна Бедного)

Я не читал, но мне по телефону сообщили, что стенгазета "Известий" внезапно встревожена двумя фактами:

1) Почему я сильно заавансился в "Известиях" и 2) ради чего мне "Известия" поставили два (два!!) телефона: городской и дачный?

...злорадное шушуканье перешло на страницы стенгазеты. Могло ли это быть при покойном Иване Ивановиче (Степанове-Скворцове), который не только меня ценил и любил, но и уважал?..

Все теперь изменилось. Умер Иван Иванович. С его смертью рухнули мои планы... А к тому еще среди сотрудников "Известий" нашлись охотники поискать трещинку в моем бытовом и моральном облике... вывод, однако, должен быть сделан какой? Только один вывод:

Не может быть больше и речи о моей совместной работе с легкомысленными и нечуткими людьми, не любящими меня и не уважающими, ищущими моих грехов и не видящими моей беды!

Будьте здоровы, товарищи! Прощайте!

Демьян Бедный.

P. S. Спасибо за предпраздничный срыв моей работы: из-за неумной, расстроившей меня выходки "Правда" и "Известия" останутся без моих праздничных фельетонов.

Демьян Бедный.

Ответ на "Ответ Демьяна Бедного"

Тов. Демьян!

...Надо тебе знать, что не просто "стенгазета "Известий" внезапно встревожена твоими телефонами и авансами (кстати, дошедшими на 1 октября с. г. до 4.100 руб.), а комсомольская группа "легкой кавалерии", производя налет на редакцию "Известий" наткнулась на известные тебе факты...

А ты нам что ответил?

Ты пишешь: "Просят их (авансы) те, у кого с деньгами туго". Что означает эта малоубедительная фраза? У тебя ли туго? Твой гонорар по одним "Известиям" далеко превышал несколько партмаксимумов и с лихвой мог покрыть твои потребности даже при большой семье. А твои доводы о "привычке", перешедшей в страсть, "собирать ценные книги" просто смехотворны. Это ведь еще не основание для аванса.

Как, по-твоему, обходится рабочий, живя на гораздо меньший заработок? Ведь мы же еще отдаем наши деньги взаймы нашему пролетарскому государству, подписываясь на заем индустриализации. А ты взял деньги взаймы у государства и позволяешь себе возмущаться тем, что мы этого не одобряем!

Что это за "обиралы", вымогатели, выклянчиватели"? Почему у нас их нет? Зачем ты их подпускаешь к себе? Назови нам их имена.

Наше 1-ое открытое письмо к тебе ты расцениваешь, как попытку "охотников" из "Известий" поискать "трещинку" в твоем бытовом и моральном облике. Ты считаешь наше открытое обращение к тебе "злорадным шушуканьем", продуктом "нездорового, ехидного любопытства". Какой же ты, однако, недотрога! Мы считали и считаем такие авансы, как у тебя, непозволительными для коммуниста... Это недостойно тебя, Демьян! Тем более, что фактов-то ты не опроверг! Еще одно замечание... Твой ответ под безобразным заголовком "Прощайте" и вывод о том, что ты не можешь работать "с легкомысленными, нечуткими людьми, не любящими тебя", - звучат антиобщественно и дико для тебя, коммуниста.

Прощай, Демьян! Желаем тебе скоро выздоровления.

Кавалеристы типографии "Известий".

Как и почему комсомольцам позволено было выступить с такой откровенностью, т.-е. приподнять маленький кусочек завесы, скрывающей "бытовой и моральный (??) облик" деморализованного кандидата в бонапартистские лауреаты? Об'ясняется это двумя причинами. Во-первых, означенный "облик" дошел до таких пределов, когда понадобилось в самом неотложном порядке одернуть "поэта". Во-вторых, и это самое важное, надвигалась открытая борьба с правыми, а Демьян Бедный, по всему своему "бытовому облику", органически тянул в сторону кулачества. Его стихи о браке навсегда останутся законченным выражением кулацки-черносотенных... взглядов - не взглядов, а утробных внушений. Сталин решил поставить Демьяну специфический сталинский "ультиматум". Для этого пригодились комсомольцы (которые действовали, разумеется, вполне искренне и не мудрствуя лукаво). Ультиматум означал: либо ты, Демьян, рвешь дружбу с правыми и пишешь оды в честь Сталина, либо сия "проблема" будет перенесена со стенной газеты в общую печать, причем тема будет далеко расширена за пределы авансов...

Демьян Бедный понял намек. Нападки комсомольцев прекратились, чего вовсе нельзя сказать об авансах. Демьян настроил лиру на сплошную коллективизацию.

Временно Обязанный.

О РАЗНОМ И ВСЕ О ТОМ ЖЕ

Заграничные газеты приводили выдержку из "Красной Газеты", где сообщалось, что в Верхнеудинске слушается процесс вредителей, и что якобы "центральной фигурой этого процесса является Булатов, член партии, оппозиционер-троцкист". Дальнейших сведений об этом деле у нас нет. Но и сказанного достаточно, чтоб спросить: что это? Новый "врангелевский офицер", новое термидорианское "острое блюдо" Сталина, чтоб перекрыть дело Блюмкина? Во всяком случае, можете быть уверены - большие и малые - "нелойяльные и грубые" узурпаторы и фальсификаторы, - не выйдет это у вас, не выйдет! Никто вам не говорит.

* * *

"Правда" от 21 февраля сообщает, что на чистке ячейки центральных мастерских Белгстроя (Минск) была обнаружена группа оппозиционеров, частью членов партии, частью исключенных. Группа вела пропаганду, распространяла листовки и проч. Автор заметки констатирует, что "кое-где, как мы видим, троцкисты еще продолжают существовать и вести свою контр-революционную деятельность". Заметка озаглавлена: "Лебединая песня одной троцкистской группы". Молотов уже почти два года тому назад "уложил", по его собственному выражению, оппозицию в "гроб" и прикрыл "крышкой". После этого "сведущий (??) и добросовестный (!!) историк (?!)" - по выражению Теодоровича - Ярославский заговорил о "сумерках" оппозиции. А теперь, нам сообщают, что оппозиция поет свою лебединую песню. Это в сумерки, да еще в гробу-то, под крышкой! Что-то дальше будет?..

* * *

Каменев об оппозиции и о т. Троцком (осенью 1928 г.), в авторитетной передаче Молотова.

..."Об отношении Каменева к Троцкому. В документе об этом сказано буквально следующее: (Цитируется запись разговора с Каменевым).

"Дальше Л. Б. (Каменев) заявил, что оценка июльского пленума ЦК, данная Л. Д. Троцким, абсолютно верна".

"Значит, войдя вторично в большевистскую партию, тов. Каменев рассуждал как троцкист, а не как большевик. Здесь с места говорят: "как "молодой" член партии". Да, как - молодой член партии, если считать "по новому стилю"...

Судя по тому, что сказано в "записи", у Каменева и после возвращения в партию остается камень за пазухой... Из последующей записи видно, что Каменев не имел намерения рвать с троцкистами... О Троцком Каменев наговорил 22 сентября совсем уж неумные вещи. В "записи" сказано так:

Дальше Каменев говорит, что Л. Д. (Троцкому) следовало бы теперь подать документ, в котором надо сказать: зовите, мол, нас, вместе будем работать".

"Но Л. Д. (Троцкий) человек упорный, он не сделает этого и будет сидеть в Алма-Ата до тех пор, пока за ним не пришлют экстренный поезд, но ведь, когда этот поезд пошлют, положение в стране будет таким, что на пороге будет стоять Керенский".

"Прочитаю дальше мнение Каменева о троцкистской оппозиции. Каменев заявил пришедшим к нему троцкистам:

"Приходится сожалеть, что произошел разрыв. Жизнь подтвердила все положения оппозиции. Диагноз, поставленный оппозицией, абсолютно верен".

"Следовательно, Каменев и после обратного прихода в большевистскую партию остался троцкистом". (Из речи Молотова на ноябрьском 1929 г. пленуме ЦК ВКП(б).

Бедный Каменев! - некуда ему приткнуться, со всех сторон отпихивают. Увы, увы, все это "не случайно"...

* * *

"Об'явить себя сталинцами... ведь это же прямое неприличие, дорогие товарищи! Разве вам неизвестно, что нет и не должно быть никаких "сталинцев". (Сталин).

"Да, мы сталинцы... потому, что под руководством тов. Сталина партия ведет борьбу за осуществление заветов Маркса и Ленина, потому что руководство Сталина лучше всего обеспечивает их осуществления". ("Уральск. рабоч.", 21 декабря 1929 г.).

Не сговорились! Вот и выходит нечто вроде... "неприличия".

* * *

Некий Мадьяр в "Большевике" стремится доказать не доказуемое: что т. Троцкий не за защиту СССР. Зная хорошо природу оных Мадьяров, мы совершенно не удивлены, что специальная брошюра т. Троцкого, посвященная вопросу о защите СССР, не входит в рассмотрение нашего фальсификатора. Еще бы, ведь он стремится доказать как раз обратное! В статье Мадьяра приводятся две искаженные цитаты из разных статей Л. Д. Троцкого. Не желая обижать автора обвинением в намеренном искажении, мы подыскали этому факту другое об'яснение. Мадьяр цитирует, очевидно, статьи Т. Троцкого по немецкому переводу, искажая его к тому же вследствии недостаточного знания немецкого языка. Мы предлагаем простой выход: цитировать по русскому "Бюллетеню". Или этот выход совсем не "прост", и даже нашему благонамеренному автору Сталин не дает "Бюллетеня" в руки? Во всяком случае, мы со своей стороны готовы всячески облегчить Мадьяру его затруднения с немецким языком, посылая ему наш "Бюллетень". Просим сообщить адрес.

* * *

В Москве уже несколько месяцев, как арестовывают и снова ссылают возвращенцев-капитулянтов. В спешке они неуспевают даже подписей снять с капитулянтских заявлений, так в "раскаянном" виде и уезжают снова в ссылку. А ехали-то ведь в Москву с самыми благими намерениями "помогать" Сталину в борьбе с правыми. Не оценил этого Сталин и вместо обращения к помощи капитулянтов, сам "помог" им вернуться во свояси, в Сибирь и Казакстан. Будем надеяться, что если не они сами, то другие извлекут кое-что из этих уроков. Капитулянтские "вожди" по этому поводу, говорят, совсем раскисли и ходят мокрыми курицами. Совсем не того ждали сами, совсем не то обещали другим. Радек меланхолически жалуется, что, действительно, де-мол нет большой разницы между Томском (где он был в ссылке) и Воронежом (где он находится сейчас). Нет, извините, - разница огромная. В Томске Радек был большевиком, в Воронеже стал кандидатом в плохие чиновники!

Н. М.

ЮБИЛЕЙ Д. Б. РЯЗАНОВА

На днях официальные круги Советского Союза праздновали юбилей Д. Б. Рязанова, бесспорно лучшего сейчас историка-марксоведа. Редакция "Бюллетеня" в прошлом не раз расходилась с тов. Рязановым на почве политических вопросов. И сейчас у нас нет никаких оснований думать, что директор Института Маркса - Энгельса стоит ближе к нам, чем к официальной позиции. Насколько можем судить, Д. Б. Рязанов вообще отошел от активной работы в партии. Но не об этом сейчас речь. Юбилей Рязанова связан для всех и каждого прежде всего с его гигантской научной работой в области собирания, восстановления и исторического истолкования идейного наследства Маркса - Энгельса. Неутомимость Рязанова в этой области так же безгранична, как и его эрудиция. К этим качествам надо прибавить третье, не менее ценное: идейную неподкупность. Отойдя от активной партийной борьбы, Рязанов никогда, однако, не сделал ни малейшей уступки тем методам, которые стали руководящими в лже-научных учреждениях сталинского аппарата. В то время, как Институт Ленина и Истпарт превратились за последние годы в гигантские мануфактуры исторических и теоретических фальсификаций, приуроченных к каждому очередному повороту генерального секретариата, Институт Маркса - Энгельса был и остается подлинно ученым и научным учреждением, где горит и светит марксистская мысль, и где реставрируется, очищается, оттачивается, отчасти куется заново теоретическое оружие пролетарской революции.

Вот почему редакция "Бюллетеня" тоже чествует заслуженного юбиляра, хотя и не по тем причинам и не так, как официальная бюрократия.

ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ПАРТИЙНАЯ АНКЕТА

Мы печатаем в переводе шутку из еженедельного органа американской левой оппозиции "The Militant" (номер, от 4-го января 1930 г.). Американские товарищи, совершенно "потрясенные", повидимому, характером чествований Сталина в Москве, полагают, что нижеследующие вопросы должны быть поставлены теперь всем рабочим, желающим вступить в коммунистическую партию.

...Если рабочий даст старые правильные ответы (смотри ниже в скобках), то он должен быть немедленно об'явлен ренегатом и исключен из партии еще прежде своего вступления в нее. Если же он даст "правильные" ответы согласно новым статутам (без скобок), то он должен быть немедленно принят с почетом и препровожден в соответствующий районный комитет.

Ниже приводим несколько вопросов и ответов:

Вопрос 1. Кто основал Р.С.Д.Р.П. (большевиков)? Ответ: (Ленин) Сталин.

Вопрос 2. Кто способствовал свержению царя, а позже Керенского? Ответ: (Ленин и Троцкий) Сталин.

Вопрос 3. Кто вел переговоры с Кюльманом и ген. Гофманом в Брест-Литовске? Ответ: (Иоффе и Троцкий) Сталин.

Вопрос 4. Кто организовал Красную армию? Ответ: (Троцкий) Сталин.

Вопрос 5. Кто основал Коммунистический Интернационал и руководил им? Ответ: (Ленин и Троцкий) Сталин.

Вопрос 6. Кто довел до победы и подавления контр-революцию? Ответ: (Троцкий) Сталин.

Вопрос 7. Кто был самым близким сотрудником Ленина? Ответ: (Троцкий) Сталин.

Вопрос 8. Кого Ленин назвал самым способным человеком в Центральном Комитете партии? Ответ: (Троцкого) Сталина.

Вопрос 9. Кого Ленин предлагал в своем Завещании снять с поста генерального секретаря партии? Ответ: (Сталина) Троцкого.

Вопрос 10. Кого Ленин назвал нелойяльным, грубым и т. д., и т. д.? Ответ: (Сталина) Троцкого.

Вопрос 11. Кто возражал Ленину по поводу союза с Церетели, по национальному вопросу, по вопросу о монополии внешней торговли и т. д.? Ответ: (Сталин) Троцкий.

Вопрос 12. Кто был во главе французской революции? Ответ: (Рабоспьер и Дантон) Сталин.

Вопрос 13. Кто стоял во главе крестовых походов против язычников? Ответ: (Ричард Львиное Сердце) Сталин.

Вопрос 14. Кто воздвигнул пирамиды в Египте? Ответ: (Хеопс и Рамзес) Сталин.

Вопрос 15. Кто построил Ноев Ковчег? Ответ: (Ной, Хам, Сим, Иафет) Сталин.

Вопрос 16. Кто с'ел первое яблоко? Ответ: (Адам) Сталин.

Каждый товарищ может придумать еще много подобных вопросов.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

Товарищу, приславшему документ на 30 стр. Получили. Спасибо.

Из письма болгарских коммунистов: "Передайте привет Раковскому и сердечно пожмите его руку от нашего имени. Он и его товарищи могут сказать: "И все таки она вертится!". Если имеет возможность передайте ему от нашего имени, чтоб он не отчаивался: рано или поздно победа будет за честными и искренними борцами"...

_______________

В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ

Ниже мы печатаем телеграмму об'единительной конференции Веддингской оппозиции и меньшинства Ленинбунда, стоящего на точке зрения интернациональной оппозиции. Телеграмма послана из Берлина на имя т. Троцкого.

"Конференцией об'единение достигнуто. Шлем через вас привет русским оппозиционерам в тюрьмах и ссылке".


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 11

КРУПНЫЙ ШАГ ВПЕРЕД

(Интернациональное об'единение левой оппозиции)

6-го апреля в Париже состоялась предварительная конференция международной левой оппозиции. Представлены были следующие организации: Коммунистическая Лига Франции, Коммунистическая Лига Америки, Об'единенная оппозиция Германии, Оппозиционная группа коммунистической партии Бельгии, Испанская оппозиция, Левая оппозиция Чехо-Словакии, Венгерская коммунистическая оппозиция и Группа еврейской оппозиции во Франции. Левая оппозиция ВКП, которая не могла быть представлена по полицейским причинам, заявила письмом о своем присоединении к конференции. Также поступили две австрийские группы. Оппозиционные группы Китая, Мексики и Аргентины не приняли участия в конференции ввиду дальности расстояния. Но эти три организации целиком стоят на точке зрения международной коммунистической левой и в ряде писем настаивали на необходимости международного об'единения. Присоединение их к решениям конференции стоит вне сомнения.

Делегаты конференции сделали подробные доклады о положении оппозиции в их странах. Общее положение может быть кратко охарактеризовано так: последний год был годом несомненного возрождения оппозиции. Оно началось с уяснения и уточнения принципиальных основ и с размежевания с элементами, чуждыми ленинской оппозиции и примкнувшими к ней случайно. Возникшая в этой борьбе перегруппировка сил внесла сразу оживление в работу оппозиции и повела к созданию боевых печатных изданий и оформлению организаций.

Во Франции существует в течение последнего полугодия правильно выходящая еженедельная газета "Ля Веритэ", которая стала до известной степени средоточием не только французской, но и интернациональной оппозиции, особенно "латинской" (итальянцы, испанцы, в том числе испанцы Южной Америки). Наряду с этим во Франции выходит с января нынешнего года серьезный оппозиционный ежемесячник, "Ля лютт де клясс"*1, который, при поддержке марксистских сил других стран, обещает развернуться в одно из лучших марксистских изданий. В Германии, после раскола Ленинбунда, произошло об'единение всех групп, солидарных с русской оппозицией, именно: бывшей оппозиции Ленинбунда, двух групп веддингской оппозиции и пфальцской оппозиционной организации. Об'единенная оппозиция, имеющая одного депутата в прусском ландтаге, приступила к изданию собственного органа "Коммунист", первый номер которого вышел в апреле. Издание имеет на первых порах характер двухнедельника, но есть все основания расчитывать на то, что оно скоро станет еженедельным. Американская Лига издает прекрасную еженедельную газету и ставит брошюрное издательство. В Австрии выходят две газеты; раз в месяц (об'единение австрийской левой оппозиции еще не достигнуто). Чехословацкая организация начала выпускать в свет свой орган. В Аргентине вышел первый номер газеты на испанском языке "Вердад" ("Правда"). Итальянская группа бордигистов выпускает в эмиграции два раза в месяц газету "Прометео". По отношению к международной левой бордигисты остаются на положении сочувствующей группы. Последний раскол в официальной итальянской партии обнаружил, что левая коммунистическая оппозиция имеет там большое число сторонников; организационное оформление их предстоит в ближайшем будущем. Группа еврейских рабочих издает в Париже оппозиционной орган "Клархейт" (Ясность). Китайская оппозиция издает литографированный журнал (нелегальный), листки и легально выпускает работы интернациональной оппозиции, в частности ряд брошюр т. Троцкого.
/*1 "Ля Лютт де клясс" выходил небольшими тетрадками уже в течение двух лет. Но журнал не имел определенного идейного направления и находился в периоде исканий. Только с нынешнего года он принял совершенно отчетливую физиономию и значительно увеличил свой формат.

Левая оппозиция не имеет еще характера массового движения. Ее работа не вышла из подготовительной стадии. Размежевание со случайными попутчиками, компрометировавшими идеи оппозиции и задерживавшими ее рост, заняло много времени, но зато явилось важнейшей предпосылкой об'единения оппозиции и ее перехода к широкой пропагандистской и агитационной работе. Именно благодаря этому создалась возможность и необходимость тесного международного сплочения всех лево-оппозиционных организаций.

Как создание национальных оппозиционных фракций не означало создания вторых партий, так об'единение национальных фракций не означает курса на IV-й Интернационал. Левая оппозиция считает себя фракцией международного коммунизма и действует в качестве таковой. Нынешнего раскола не было бы, если бы аппарат Коминтерна не находился в полной зависимости от сталинской верхушки, которая руководствуется прежде всего интересами самосохранения теоретически и политически скомпрометированной центристской бюрократии. Преступной работой аппарата оппозиция поставлена вне формальных рамок Коммунистического Интернационала. Но оппозиция чувствует свою нерасторжимую связь с теми, к сожалению, уже немногими сотнями тысяч революционных рабочих, которые остаются в формальных рамках Коминтерна. Цель оппозиции - возрождение Коммунистического Интернационала на ленинских основах.

Апрельская конференция имела, как уже сказано, подготовительный характер. Она создала Международный секретариат и поручила ему издание международного Бюллетеня и подготовку созыва полномочной конференции.

Секретариат образован в составе русского, немецкого и французского представителей, с возможным привлечением представителя бельгийской оппозиции. Техническое выполнение решений возложено на Коммунистическую Лигу Франции.

Международный Бюллетень будет выходить, по всей вероятности, два раза в месяц и, помимо обмена документами, резолюциями и всякой вообще информацией о работе отдельных национальных организаций, будет служить международной дискуссии и выработке международной платформы к предстоящей конференции. Основным языком Бюллетеня будет французский; наиболее существенные документы и статьи будут печататься также на немецком языке; статьи и документы, ближе всего затрагивающие англо-саксонские страны, будут печататься по английски. Первый номер Бюллетеня должен выйти, примерно, одновременно с настоящим номером русского Бюллетеня.

Конференция постановила послать следующее приветствие:

"Первое интернациональное об'единение левой коммунистической оппозиции, состоявшееся 6-го апреля в Париже и об'единившее делегатов: немецкого, американского, бельгийского, испанского, французского, венгерского, итальянского, чехо-словацкого, посылает свой горячий привет и свидетельство своей тесной солидарности товарищам большевикам, арестованным и сосланным, и их изгнанному вождю Л. Д. Троцкому".

На конференции царил дух полного единодушия, веры в свое знамя и готовности к борьбе. Мы не сомневаемся, что уже ближайшее время обнаружит явные и бесспорные результаты большой подготовительной работы, совершенной за последний год.

ЕЩЕ О ТОВАРИЩЕ БЛЮМКИНЕ

В Москве только узкие партийные круги знают о расправе Сталина над Блюмкиным. Из этих кругов систематически распространяются слухи о том, будто Блюмкин покончил жизнь самоубийством. Таким образом, Сталин не смеет до сих пор признать открыто, что он расстрелял "контр-революционера" Блюмкина.

В высшей степени замечательно, что мировая капиталистическая печать отнюдь не поторопилась воспользоваться делом Блюмкина. Она совершенно правильно рассуждает, что защита левых коммунистов от сталинской расправы не входит в круг ее интересов. Тем более настойчиво и непримиримо обязана левая коммунистическая оппозиция вести кампанию разоблачения сталинских преступлений.

В прошлом номере мы сообщали, что кроме Блюмкина расстреляны еще два оппозиционера: т.т. Силов и Рабинович. Таким образом вопрос имеет исключительную политическую остроту: приостановить кровавую расправу Сталина над большевиками-революционерами может только огласка его преступлений среди передовых рабочих всего мира.

Бывший коммунист Суварин поспешил притти Сталину на помощь, заявив, будто Блюмкин внутри ГПУ выполнял поручения оппозиции, и что, поскольку ГПУ существует, оно не может не расстреливать вероломных сотрудников. Суварин делает тот вывод, что "на 13-м году революции" (?) необходимо уничтожить ГПУ.

Вдаваться в теоретические прения с Сувариным у нас нет никакого основания. Мы считаем достаточным ограничиться нижеследующим заявлением.

Тов. Блюмкин никогда не выполнял и, по самому характеру своей работы, никогда не мог выполнять в ГПУ или через ГПУ поручений оппозиции. Достаточно сказать, что значительную часть последнего периода Блюмкин провел на Дальнем Востоке, главным образом в Монголии.

Запрещение работникам ГПУ, как и работникам военного ведомства, иметь другие взгляды, кроме сегодняшних взглядов центрального комитета, равносильно лишению коммунистов, работающих в названных учреждениях, их элементарных партийных прав. Защищать такую гнусность могут только сталинские бюрократы.

ГПУ есть орган самообороны пролетарской диктатуры. Поскольку Октябрьская революция и на 13-м году окружена миром врагов, она не может отказаться от таких органов, - диктатура не может перестать быть диктатурой.

Ставить вопрос в формальной плоскости могут только либералы и либеральствующие социал-демократы. Мы ставим вопрос в плоскости классовой: во имя чего применяются репрессии? против кого они применяются? кому и чему служат? Дело идет о революционной целесообразности, а не о сверх-классовой справедливости.

Убийство Блюмкина, как и все вообще репрессии против ленинской оппозиции, ослабляют пролетарский авангард, подрывают партию, усиливают классовых врагов. Борьбу против вероломно-трусливого убийства Сталиным Блюмкина мы ведем во имя диктатуры пролетариата.

Да будет сие известно друзьям и врагам!

КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ ДЕРЕВНИ И ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ПЕРЕНАСЕЛЕНИЕ

(Об одной недооцененной проблеме)

В дискуссии, которая сейчас via facti развернулась во всей коммунистической печати вокруг вопросов коллективизации, до сих пор почти совершенно игнорировалось обстоятельство, которое может сыграть решающую роль в дальнейшем развитии Октябрьской революции.

До сих пор к вопросам коллективизации подходили либо с точки зрения непосредственно данной социально-классовой констелляции сил, либо с точки зрения материально-технических рессурсов, как гарантии реальной осуществимости развернувшихся на протяжении последнего года темпов коллективизации.

Огромное значение этих двух критериев бесспорно. Но подлинное значение их становится особенно ясным, если подойти к рассмотрению процессов коллективизации с точки зрения политики, задач и трудностей не сегодняшнего только, а более длительного отрезка времени переходной эпохи, и ее специфических условий. Под этим углом зрения одной из важнейших проблем коллективизации, т. е. радикальной переделки производственных и в связи с ними всех вообще социальных отношений деревни, является проблема перераспределения живых производительных сил - миллионов крестьянских рук. А эта проблема в конкретных советских условиях непосредственно переплетается с проблемой избыточного населения.

* * *

Проблема избыточного населения есть, в сущности, проблема всей истории человеческого общества: периодов его упадка и расцвета, прогресса и регресса техники; войн и революций.

Маркс, а вслед за ним и Ленин десятки раз подчеркивали, что определенная форма общественных отношений существует до тех пор, пока она удовлетворяет потребности общества, т.-е. пока не начинает выделять во все растущих размерах избыточного населения. Избыточное население сигнализирует возникновение и обострение противоречия между развитием производительных сил и системой производственных отношений.

Избыточное население подрывает и нарушает регулирование общественного целого на основе данной системы производственных отношений; иными словами - избыточное население предвещает революцию и толкает на нее.

Распад "великой русской империи", разгром мощной организации средневековых цехов, размах великой французской революции, великая спячка и великое пробуждение сотен миллионов народов востока; опьяняющий взлет Октябрьской революции; с железной необходимостью нарастающий кризис мирового капитализма - все это шло и идет под знаком возникновения и нарастания избыточного населения.

Дурачки и жулики мальтузианства видели в этом огромном факте некий извечный "естественный закон". Маркс опровергнул это "теоретическое" здание наивности, ограниченности и обмана, возведенное мальтузианцами всех видов и мастей.

Маркс показал, как развитие производительных сил и складывающиеся на этой основе производственные отношения в своем движении поглощают и порождают вновь избыточное население. Если "революция - локомотив истории", то избыточное население - топливо для этого локомотива.

Посмотрим, что это конкретно означает для развития Октябрьской революции, в частности - для процессов коллективизации.

* * *

Голодающая, темная, забитая дореволюционная русская деревня, с азиатскими приемами и темпами труда, при феодальных или полуфеодальных отношениях собственности - была перенаселена. Таков парадокс исторического развития: самая редко заселенная страна Европы сильнее всего страдала от перенаселения. Потому и такая могучая разрядка энергии крестьянских масс в революцию, что в деревне не только "цыпленка выгнать некуда" было, как видел один сиятельный писатель, но и дышать нечем было от чрезмерной человеческой скученности царской деревни на пустынной равнине русской.

Потому такая упорная, полная жертв, лишений и героизма борьба за революцию, за возможность свободно вздохнуть в освобожденной не только от помещика, земского начальника и урядника, но и от избыточного населения - деревни.

В результате аграрной революции деревня осереднячилась. Это значило не только и не столько уничтожение социальных простенков внутри крестьянства, но и (главным образом) временное разрешение проблемы избыточного населения.

Деревня несколько лет могла жить предоставленная себе самой, "свободно" дыша.

Очень скоро, однако, эта идиллия аграрной революции кончилась. Пришел НЭП. А с ним ускорение и обострение социальной дифференциации деревни: выделение кулаков, "возрождение" бедняков. 30% безлошадников. Это значит: НЭП "возродил" избыточное население.

Избыточная крестьянская масса направилась в оживающий, восстанавливающий промышленность - город. Это "нашествие" крестьян на город наложило свой отпечаток на целый этап революции.

Если с одной стороны поступление крестьянских рук на рынок труда практически обеспечило орабочение государственного и всякого иного аппарата за счет наиболее активных элементов пролетариата, то с другой стороны, крестьянская масса, влившись в ряды пролетариата, произвела качественные изменения в нем, сделавшие возможным расцвет и победу сталинизма.

Непрерывно продолжавшийся на протяжении последних шести-семи лет приток избыточного деревенского населения в город; создававшееся таким образом постоянное превышение предложения труда над спросом на него, вызванная этим передвижка отдельных квалификаций вверх по социальной лестнице, все это и было основной предпосылкой господства сталинизма, т.-е. системы безличных методов аппаратчины. Рынок труда давил и вытеснял из производственного процесса все мало-мальски (порой очень мало) годные для аппаратной работы. Рынок труда давил и ставил всякого, занятого в производстве, под угрозу увольнения, замены и сокращения. Так кон'юнктура рынка труда создавала благоприятную почву для бюрократизма, аппаратчины, подхалимства, секретародержавия и зажима масс.

Не подлежит никакому сомнению, что при другой структуре (или кон'юнктуре) рынка труда, когда предложение труда равнялось бы спросу на него или было бы несколько ниже спроса - опасность сокращения, увольнения, голода лишилась бы своего действия, этим была бы устранена база господства секретарей, этим был бы уничтожен стимул для шкурнического поступления в партию. И в партии, и в профсоюзах господствовал бы дух независимости, солидарности и пролетарской демократии. Культурная революция, - т.-е. воспитание нового человека - шла бы гигантскими шагами вперед...

Таким образом вопрос избыточного населения есть не только вопрос хлеба насущного для сотен тысяч или даже миллионов. Это вопрос, затрагивающий судьбы всего развития революции.

Именно потому при рассмотрении вопросов коллективизации, этого гигантского процесса социальной реконструкции, надо выдвинуть на передний план и рассмотреть, какое действие произведет коллективизация на образование избыточного населения.

* * *

Как ни подходить к коллективизации, как ни расценивать политические и экономические последствия ее на данном этапе революции, одно совершенно бесспорно:

коллективизация, явившаяся выходом из тупика, в котором очутилось мелкое крестьянское хозяйство в условиях пролетарской диктатуры, представляет собой более производительную и более рациональную форму хозяйства.

Сколько бы Фейгины и повторяющий их аргументы Сталин, не толковали о "мануфактурном периоде" социализма, всякому непредвзятому и свободному от "головокружения" ясно:

В данных конкретных условиях, на данном этапе революции, на данном уровне производительных сил страны - коллективизация (не бумажная, не с'администрированная и не единицы колхозов-гигантов, а подлинная советско-российская) есть именно отличная от социализма, примитивная кооперация (в буквальном смысле) сил производителей-одиночек. Примитивная - и в смысле производственных функций, и в смысле технической базы производства, и в смысле отношений распределения и всех вытекающих отсюда социальных взаимоотношений участников этой кооперации. По социальному типу ее так же мало можно зачислить в число социалистических, как и в число капиталистических предприятий. Это в своем первоначальном виде - прежде всего товаропроизводящее трудовое хозяйство, такое же, как трудовое хозяйство крестьянина-единоличника. В своем развитии оно в зависимости от совокупности условий может пойти по социалистическому пути дальнейшего роста и внутренней трансформации или по капиталистическому пути распада и превращения в кулацкое хозяйство*1.
/*1 Не случайно один из командиров сталинской коллективизации высказал мысль, что "колхоз это та-же крестьянская усадьба, только в большем масштабе". Мысль глубокая и ее нужно учесть тем более, что это мечта и надежда определенного социального слоя. - Я. Г.

Но в одном отношении коллективизация производит радикальную перемену в социальной структуре деревни. Примитивная, нищенская, слабосильная, она все же рассекает цепи кулацкой кабалы.

"Кооперация" сил деревенских производителей существовала и до коллективизационной лавины 1929 г. Соседски-родственническое соединение сил ad hoc и было зачатком нынешней коллективизации. Очень распространенное явление супряги есть не что иное, как прототип нынешней конно-силовой станции.

Но в условиях дифференцирующейся деревни "кооперация" такого рода должна была неизбежно получить в массе характер эксплоатационных отношений, отношений кабалы. И в самом деле, что такое все эти методы работы кулака? И испольщина, и отработка, и сужение инвентарем, семенами, тягой, и аренда бедняцкой земли, и превращение бывших "самостоятельных" бедняков в фактических батраков кулака-арендатора - все эти - с точки зрения социальной - отношения эксплоатации и кабалы, с точки зрения производственно-технической, являются отношениями "кооперации", т.-е. соединения сил производителей. Беспощадно эксплоатируя, высасывая все соки, консервируя азиатски-медленный темп труда, кулак под своей командой "кооперировал" сельско-хозяйственный процесс производства. Тем самым кулак по своему регулировал и избыточное население, давая "работу", "помогая" обрабатывать бедняцкий надел, ссужая конем, семенами и т. д., он связывал часть деревенских низов с деревней, хоть и держал ее на голодном пайке.

По мере того, как кулак все больше и больше превращался в паразита, эксплоататора и кровопийцу, росли и крепли его организаторские и регуляторские функции. Это соединение в кулаке двух функций, кстати сказать и об'ясняет почему ему местами удается вести за собой середняцко-бедняцкие слои, почему со стороны низовых слоев деревни агрессивности по отношению к кулаку гораздо меньше, чем должно было бы быть. Если бы кулак был только паразитом-кровопийцей, по Союзу гулял бы "красный петух" бедноты. Вызванное наступлением кулака контр-наступление центризма подорвало не только экономическую мощь кулака, но тем самым и его регуляторскую функцию. Это в свою очередь пробило брешь в системе социально-экономических взаимоотношений деревни и загнало деревенское хозяйство в тупик. Лишившийся команды кулака деревне ничего больше не оставалось, как стать под команду пролетарской диктатуры, тем более, что последняя немало благ посулила.

Так, на основе той же примитивной техники пошла волна коллективизации. Идущая не под командой кулака, а пролетарской диктатуры, она взорвала систему эксплоататорских отношений кулацкой "кооперации". Но тем самым развязывается основная производительная сила деревни - миллионная человеческая масса.

* * *

Основная задача коллективизации на данном этапе заключается в том, чтоб производственно организовать эту многомиллионную массу, вовлечь ее целиком в производственный процесс на основе кооперации.

Между тем, совершенно очевидно, что даже самая низкая, самая примитивная форма коллективизации, должна дать более высокую производительность труда, чем индивидуальное крестьянское хозяйство (да иначе и не может быть - так как пропала бы экономическая выгодность и прогрессивность об'единения). Уже простое разделение и соединение труда, уже один только переход к парной упряжке на много повышает производительность труда. Здесь труд одиночки-крестьянина на слабосильной кляченке самый непроизводительный, самый варварский, самый азиатски-медленный, какой себе только можно мыслить в современных условиях.

Еще большее повышение производительности труда даст применение машин и тракторов. И не только повышение производительности, но и устранение целого ряда трудовых затрат. Достаточно указать хотя бы на то, что трактор не только заменяет лошадь, но и упраздняет тяжелый, связывающий труд ухода за ней. Это означает освобождение крестьянина, но освобождение в двойном смысле: от варварского труда и от общественно-необходимой трудовой функции. Такова диалектика развития: освобождая крестьянскую массу от кулацкой кабалы, подымая производительность труда на более высокую ступень, коллективизация под командой пролетарского государства тем самым освобождает миллионы крестьянских рук от участия в производственном процессе.

Если считать, что один трактор замещает только 15 крестьянских лошадей, если считать, что в будущем году в СССР будет лишь сто тысяч тракторов, это значит освобождение огромной армии крестьян от выполнения - прежде необходимых функций в производственном процессе.

Обычно принято думать, что главным препятствием на пути коллективизации является отсутствие в данный момент достаточных технических ресурсов. Совершенно бесспорно: техническая отсталость создает ряд огромных трудностей, она кладет свой отпечаток на весь процесс коллективизации, искажая зачастую ее прогрессивный характер. Но было бы доктринерством думать, что техника непременно должна совпадать с социальной реорганизацией во времени. Ведь и пролетарская революция в России сперва изменила организационную надстройку, а лишь затем приступила к реорганизации технико-экономической базы. Этим об'ясняются трудности революции, но это не делает ее невозможной, как считали и считают фетиши заторы "развития производительских сил" из лагеря с.-д.

С точки зрения чисто производственно-технической беды большой не было бы в том, что первые два-три года примитивные коллективные об'единения работали бы на старой технической основе. Это не были бы социалистические об'единения. Но это были бы об'единения, легко поддающиеся социалистической реорганизации (при наличии соответствующих условий). Повышая производительность труда, они тем самым явились бы более высоким типом производственной организации, чем индивидуальное крестьянское хозяйство. А на протяжении трех-четырех-пяти лет шло бы постепенное замещение старой техники ручного труда и конной тяги - новой техникой машины и трактора. В производстве восьмидесяти-ста тысяч тракторов в год в советских условиях и при советских рессурсах нет ничего утопичного. Но основная проблема в действительности заключается совсем не в том, откуда взять тракторы. Годом ли раньше, годом ли позже их произведут или ввезут. Основная проблема в том: куда девать освобождающиеся через трактор и коллективизацию миллионы крестьянских рук?

Не надо забывать, что коллективизация советской деревни происходит не только на основе очень низкой техники, но и относительно небольшой освоенной земельной площади. 26 миллионов крестьянских хозяйств и 150 миллионов гектаров земли - это теснота!

Для того, чтобы уяснить себе, что эти цифры означают, укажем, что в Северо-Американских Соединенных Штатах в 1920 г. земельная площадь под фермами составляла 382.270.000 гектаров, а занято было в сельском хозяйстве, лесном хозяйстве и животноводстве 10.953.000 человек (считая и предпринимателей). Если учесть, что около 3 миллионов ферм имеют площадь больше 40 га, т.-е., что около 3 млн. занятых можно отнести к предпринимателям, не участвующим лично в трудовом процессе, количество трудового аграрного населения составит всего лишь около 8 миллионов. А тракторов было всего 450.000!

Цифры эти настолько красноречивы, что в комментариях не нуждаются.

Это сравнение советских и американских условий ясно говорит, что скачкообразный процесс коллективизации, сопровождаемый скачкообразным процессом освобождения деревенских низов от кулацкой кабалы, порождающий скачкообразный рост применения механической силы в сельском хозяйстве - вызывает скачкообразный прирост избыточного населения. Это, в свою очередь, требует стремительной скачкообразной реорганизации, экспансии и интенсификации всего народного хозяйства СССР. Коллективизация не может развиваться изолировано от остальных элементов народного хозяйства. А это порождает такие трудности, такие противоречия, которые в рамках нынешнего советского государства не могут быть разрешены. Таково действие закона о неравномерности и скачкообразности экономического развития, на основании которого Сталин в свое время с математической точностью "доказал" возможность построения социализма в одной стране.

На поверку же, вместо социализма получается в результате неравномерности развития - перенаселение.

Избыточное население, оставаясь в деревне, будет, по существу, играть роль "паразита" по неволе, и тем самым тормозить рост благосостояния, снижать коэффициент накопления, задерживать процессы механизации и рационализации хозяйства, рост культуры. В своей борьбе за существование оно будет создавать наново базу для эксплоатации, роста антагонизмов и классовой борьбы, как это в свое время имело место и в старой русской общине и в германской алеманде.

Устремляясь в город, наводняя рынок труда, избыточное население будет служить одним из источников бюрократизма, секретародержавия, оппортунистических, национально-ограниченных настроений в среде пролетариата. Этим мы, конечно, не хотим сказать, что вообще приток крестьян в город - явление отрицательное, - все дело в количестве и темпе притока. Около 40% горняков Донбасса уже сейчас крестьяне (в том числе и кулаки)! Это совсем не то, что пролетаризация крестьянства. Тут пахнет крестьянизацией пролетариата.

Не находя ни в деревне, ни в городе применения своему труду, деклассируясь и опускаясь на дно, огромная "резервная" армия может послужить материалом для всякого рода контр-революционных, фашистских или сепаратистских затей. Санкюлоты наизнанку!

Маркс еще в Коммунистическом Манифесте предупреждал об опасностях, таящихся в стремительно возростающей активности деклассированных слоев (люмпенпролетариата). Если в условиях буржуазного господства люмпенпролетариат мог все же временно служить революции, то в условиях пролетарского господства его энергия, активность и ожесточение могут пойти лишь на пользу фашистской контр-революции...

* * *

Из изложенного выше, конечно, отнюдь не следует, что такое развитие неизбежно. Миллионы рабочих рук - огромная производительная сила. Открывающиеся возможности очень велики. Колонизационный земельный фонд Советского Союза - огромен. Агрикультура пока очень низка. Интенсификация сельского хозяйства, развитие трудоемких культур, мелиорация, жилищное, дорожное и промышленное строительства в деревне могут поглотить миллионы рабочих рук. (Ведь вся советская деревня - деревянная, соломой крытая, ведь в СССР почти нет шоссейных дорог!). Облегчение условий труда, сокращение рабочего дня наряду с городским строительством могут поглотить еще новые миллионы рабочих рук. Но все дело в темпах и - неравномерности их. Создать колхоз - дело, если и не легкое, то скорое: для этого нужно созвать несколько собраний, раз'яснить крестьянам выгоды об'единения, выработать устав - и колхоз готов. Более длительную процедуру представляет снабжение колхоза трактором. Но и тут на протяжении пары лет можно мобилизовать миллионы лошадинных сил механической тяги. Переход сельского хозяйства в массовом масштабе на новую трудоемную культуру, колонизация еще нетронутых земель - дело еще гораздо более длительное, сложное и дорогое. Коллективизация, механизация, интенсификация и экспансия хозяйства, чтоб не вызывать кризисов, должны были бы быть координированы в темпах. Но тут то и вступает в свои права закон неравномерности экономического развития. Возникают всякого рода "ножницы" темпов развития различных экономических процессов, неизбежно порождающие трудности и кризисы.

Уменьшить трудности, ослабить кризисы может только твердое плановое руководство. Нужно анализировать, учитывать, предвидеть. Готовых рецептов нет. Между тем нынешнее руководство ничего не учитывает, ничего не анализирует, ничего не предвидит. От всего столь помпезно провозглашенного пятилетнего плана не осталось и следа. Нет ни одной статьи его, которая не подверглась бы многочисленным изменениям. Стихийно развертывающиеся в стране социальные процессы опрокидывают всякие плановые наметки и мчатся в неведомую даль, подбрасывая потерявшее голову руководство из стороны в сторону, заставляя его послушно реагировать на всякий поворот и изгиб социального потока. Плановое руководство превратилось в хвостистскую регистратуру всех полученных пинков и толчков - в цифрах, диаграммах и "теоретических формулах". В стране господствует экономическая анархия, стихийно проявляющая противоречивые тенденции развития. То, что осталось от пятилетнего плана, есть не что иное, как цифровое выражение тенденций развития и потребностей социального процесса на сегодняшний день. На этом пути революции грозит катастрофа. Нужен план, учитывающий потребности и возможности не сегодняшнего дня, а длительного отрезка пути к социализму. План, учитывающий неизбежность перераспределения человеческих сил в результате коллективизации. Жилищное, дорожное, промышленное строительство не только в городе, но и в деревне, колонизация, интенсификация сельского хозяйства должны стать основными элементами подлинного плана реконструкции народного хозяйства СССР.

Совершенно очевидно, что даже самый идеальный, самый дальнозоркий план не может устранить противоречий пролетарской революции в отсталой изолированной стране. Но это лишь особенно ярко показывает, какими опасностями грозит революции отсутствие плана, плановый хвостизм, или построение плана на неверных предпосылках. Нынешнее руководство сочетает все эти элементы, сдобренные огромной дозой бюрократического фанфаронства.

* * *

В конце февраля, когда по авторитетному показанию Сталина у целого ряда коммунистов, вплоть до "отдельных членов ЦК" началось "головокружение от успехов", небез'известный Ю. Ларин разослал через ТАСС по всему миру сногcшибательную весть о том, что через пару лет советская промышленность пред'явит такой огромный спрос на рабочие руки (5 миллионов человек), что для удовлетворения его придется коллективизировать быт и пролетаризировать домашних хозяек. Ю. Ларин от чрезмерной остроты языка всегда был немного слаб на голову. Поэтому, нас не удивляет, что в припадке собственного головокружения он и социальные процессы ставит вверх ногами: во временной, вполне естественной заминке с сезонниками кружащаяся ларинская голова увидела тенденции развития.

Дело, конечно, не в Ларине и его вертящейся голове. Дело в том, что он лишь наиболее ясно и законченно демонстрирует всю слепоту, всю беспомощность и неграмотность нынешнего руководства, слепо осязающего огромные социальные сдвиги и процессы и не понимающего, что к чему.

Дело в том, что слепое руководство гибельно для революции.

Левая оппозиция считает своим долгом предупредить об опасности.

Я. Греф.

10 апреля 1930 года.

---------------

От редакции. - Статья т. Грефа ставит в высшей степени важный вопрос и ставит его, на наш взгляд, в основном, вполне правильно. Иллюстрация сталинского "понимания" неравномерности развития на вопрос об аграрном перенаселении, дана в высшей степени убедительно.

Но есть пункт, в котором мы не согласны с автором. Тов. Греф слишком легко относится к вопросу о взаимоотношении между темпом коллективизации и технически-производственной базой нынешнего сел.-хозяйства. Совершенно неверно, будто сперва можно создать колхозы, а затем подводить под них техническую базу: колхозы распадутся в ожидании технической базы, причем распад будет совершаться с жестокой внутренней борьбой и огромным ущербом для сельского, а значит и всего вообще хозяйства.

Неверно, будто "даже самая низкая, самая примитивная форма коллективизации должна дать более высокую производительность труда, чем индивидуальное крестьянское хозяйство". Весь вопрос в размерах коллектива, с одной стороны, в характере средств производства, с другой. "Иначе и не может быть, говорит т. Греф, так как пропала бы экономическая выгодность и прогрессивность об'единения". Но ведь весь вопрос и состоит в том, в каких пределах коллективизация на данном технически-культурном уровне "экономически выгодна" и "прогрессивна".

Явным недоразумением надо считать ссылку т. Грефа на Октябрьскую революцию, которая-де сперва изменила организационную надстройку, а затем приступила к реорганизации технико-экономической базы. Что экономическую базу нельзя перестраивать в социалистическом направлении, не овладев властью и не перестроив государство ("надстройку"), это бесспорно. Когда меньшевики говорили нам, что социальные условия еще "не созрели" для социализма, мы отвечали: "условия вполне созрели для завоевания власти пролетариатом, а социализм мы будем строить темпом, отвечающим материальным рессурсам". Если в советской деревне условия "созрели" для коллективизации, то только в смысле безвыходности. Но этого, однако, мало. И уж во всяком случае из относительной "безвыходности", допускающей рассрочку исторического платежа, бросаться, очертя голову, в безвыходность абсолютную, оснований нет. Надо перед крестьянством открыто и честно вскрыть диспропорцию между нынешним размахом коллективизации и ее материальными рессурсами. Практические меры вытекут из этого сами собой.

Мы не останавливаемся дальше на этом вопросе, так как он рассмотрен в других статьях Бюллетеня, в частности в статье "К капитализму или к социализму" в настоящем номере.

Надеемся, читатель согласится с нами, что несмотря на указанную нами ошибку экономической перспективы, статья т. Грефа представляет очень ценный вклад в обсуждение проблемы коллективизации деревни.

КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Основной вопрос сейчас - в оценке экономической политики центризма. Мы исходили не только из общих теоретических предпосылок, как то: 1) из зависимости социалистической революции в СССР от темпа развития международной революции; 2) из связи и известной обусловленности народно-хозяйственного развития Союза от мирового хозяйства; 3) из a priori несостоятельной, неосуществимой национал-реформистской теории социализма в одной стране, и проч., но и из практики, из реальных, почти что физически ощущаемых классовых отношений современной деревни... Ликвидация кулачества, как класса, в сущности, означает ликвидацию частного крестьянского хозяйства вообще...

Сплошная коллективизация покончила и принципиально, и практически с индивидуальным хозяйством. В районах, где нет сплошной коллективизации (их осталось мало), но которые "стоят в очереди" к социализму, идет всероссийский аукцион, распродажа кулацкого имущества, ибо только чрезмерная ограниченность и близорукость бюрократии может лелеять иллюзии о кулаке, спокойно ожидающем момента, когда его поведут под нож... Даже пионер поймет ту простую истину, что ежели в одном из районов идет разгром кулачества, то кулаки, зажиточные и большинство крестьянства соседних районов постарается поскорее самоликвидироваться, ибо им понятно правило: лучше меньше - да себе - чем ничего.

Пока шли только разговоры о коллективизации, крестьянство считало, что мол это очередная агитация. Но после "принятых мер" (аресты кулаков, конфискации их имущества и проч.), остальная часть крестьянства (не исключая даже бедноты) лихорадочно принялась уничтожать скот: свиней, молодняк, распродавать коров, лошадей и пр. Под ударами кнута середняк "пошел" в колхоз с одним кнутом. В районе сплошной коллективизации, где нам приходится проживать, 80% всех крестьянских дворов почти поголовно уничтожили ценные породы скота.

Сплошная коллективизация вызвала значительную иммиграцию населения. Все, связанные с городом и имеющие кое-какие ремесленные навыки (плотники, кузнецы, бондари, шорники и проч.) постарались перебраться в город и многие из них работают на предприятиях и в учреждениях. Это обстоятельство отрицательным образом сказалось на положении с рабочей силой в колхозах, особенно хлопковых районов. Обычно к началу весенних сельско-хозяйственных работ начинался приток рабочей силы со стороны (из зерновых районов), но теперь, в связи с введением заградиловки (заградительных отрядов) на железных дорогах (обыски, конфискация денег, свыше 50 рублей, аресты подозреваемых в кулачестве и проч.) прекратилась иммиграция рабочей силы в хлопковые районы.

В отношении тягловой силы дело обстоит крайне скверно. Надежды на тракторные колонны не оправдались: 1) их мало и 2) применение их при обработке почвы (пахота) не везде возможно, как с технической, так и экономической стороны. Попытки закупить крупные партии лошадей окончились неудачей, так как оказалось, что лошадей на Азиатском рынке хотят приобрести и самарские, и воронежские и др. колхозы. С тягловой силой неблагополучно не только в хлопковых районах. В Нижне-Волжском крае предполагается в качестве тягловой силы использовать не молочных коров (см. ст. Шацкина). Воистину коровий социализм в одной стране!..

Организация труда - начало и конец колхозного движения. В директивах говорят о важности организации труда, о необходимости скорейшего разрешения этого вопроса, но ни одна из них не указывает, как нужно организовать и как расценить труд.

Классовые противоречия, существовавшие до сплошной коллективизации, воспроизводятся в самом колхозе. Беднота охвачена стихийными потребительскими настроениями. Колхоз не в одинаковой мере снабжает батрака, бедняка, с одной стороны, и середняка - с другой. Середняк, имеющий запасы от прошлого года не снабжается или снабжается в гораздо меньшей дозе, чем бедняк и батрак. На данной ступени, в связи с тем, что середняк продолжает проедать свои старые запасы, такая распределительная политика вызывает только злобу. Это может перейти (и уже отчасти переходит) в нечто более серьезное.

Правила организации труда Колхозцентра Узбекстана предлагают "в случае избытка рабочей силы в колхозе, обеспечить батракам и беднякам возможность работать большее количество дней, нежели середнякам". А середняк, выходит - пусть работает меньше и получает меньше. Такая установка нередко лишает хозяйство возможности использовать наиболее квалифицированные рабочие руки и резко обостряет отношения между бедняком и середняцкой частью деревни.

Середняк-активист в подавляющей части устранен от руководства хозяйственной жизнью колхоза. Его место занимает малоопытная в ведении хозяйства зеленая молодежь, которая не может дать нужных и правильных хозяйственных советов, подобно искушенным в сельском хозяйстве середнякам. Середняк видит сейчас массу примеров бесхозяйственности, неумения организовать хозяйства, просчетов во времени, технике, обработке земли, организации посева и проч.

Принудительная коллективизация скрывает в себе величайший, трудно обнаруживаемый саботаж. Наблюдения показывают низкую производительность труда, хотя рабочий день и заполняется целиком. Трудоемная культура хлопка требует массы трудовых усилий и в ответственные моменты сельско-хозяйственных работ (полка, окучка, сбор и проч.) может грозить срывом всей кампании. И понятно почему: собственник, веками живший в условиях индивидуального хозяйства, приказом, силою кнута, загнан на принудительные работы. Середняк свое положение определяет так: не итти в колхоз - значит завтра садиться в тюрьму или быть немедленно высланным за пределы района.

Современные уставы и правила организации труда в колхозах, основывающиеся на общих декларациях о сдельщине, об индивидуальной оплате труда и проч., при отсутствии какого-либо опыта в тарификации и нормировании сельско-хозяйственного труда, не могут не приводить в тех или иных формах к системе принудительного труда. Даже если бы мы имели, скажем, опыт нормирования и тарификации сельско-хозяйственного труда С.А.С.Ш., то и в этом случае собственник, только что оторванный от своего участка, своего клочка земли, несмотря на "идеальную" тарификацию и нормировку, тянулся бы к индивидуальному землепользованию.

Кардинальное отличие промышленного предприятия от колхоза состоит в том, что фабрика, завод имеют целые поколения "потомственных" пролетариев, давно разорвавших с ремеслом, со своим хозяйством, со своей мастерской. Поэтому все устремления направлены здесь на получение лишь большей заработной платы. Наоборот, у крестьянина все планы, перспективы и выгоды связываются с индивидуальным хозяйствованием... Для собственника, об'единенного в колхозе, участие в прибылях (предполагается, что они будут) исключено уставом. Стало быть нет стимулов к росту производительного труда.

Окончательный расчет с членами производится в конце операционного года. Если колхоз закончил свои операции с прибылью, зарплата выдается полностью лишь в том случае, если доход, за вычетом отчислений в неделимый фонд, и капиталы колхоза больше суммы зарплаты. Если же окажется, что после сделанных отчислений остаток меньше суммы зарплаты, "колхозник" получает лишь тот процент зарплаты, который падает на его долю (из правил организации труда Колхозцентра УЗССР). В остальных случаях, т.-е. когда зарплата выдается полностью, все излишки после всех отчислений опять таки зачисляются в неделимый и др. фонды колхоза. Нечего и говорить, что такой порядок оплаты труда совершенно исключает какую-либо личную заинтересованность собственника, загнанного силой в колхоз.

Потребительские интересы колхозников, не сдерживаемые никакими экономическими соображениями, вызывают резкое повышение норм потребления сельско-хозяйственных продуктов. За этим неизбежно следует понижение товарности хозяйства. В ряде районов государственная заготовка свиней, животного масла, яиц и проч., срывалась, вследствие явного противодействия со стороны колхозников. Аппетит приходит во время еды - говорит французская пословица; так и тут: увеличивается тенденция обслужить только себя. Колхозы дают резкий отпор попыткам кооперации и госорганов урвать кое-что для снабжения городов (рабочих, больниц, детских домов и проч.). Совершенно очевидно, что рано или поздно госаппарат должен будет эти тенденции "пресечь", а, значит, вступить в конфликт с потребительскими интересами колхозников. На этой почве неизбежен первый холодок во взаимоотношениях между госаппаратом и бедняцкой частью колхозов.

Таким образом, господствующая бюрократия будет иметь в колхозах (и имеет) врагами не только середняцкую массу, недовольную принудительной коллективизацией, уничтожением частного хозяйства, полупринудительным трудовым режимом и проч., но и бедноту, принужденную все более и более сокращать свои возросшие потребительские аппетиты. (Кстати, беднота стремится застраховать себя на случай возвращения кулака. Так, неоднократно батраки и беднота брали кулаков на поруки - факт весьма знаменательный).

Ответом на всеобщую принудительную коллективизацию, помимо аукциона, помимо трудового саботажа, явились и восстания. Мы не имеем сведений о кулацких (и крестьянских) восстаниях в Европейской части СССР, но в Азиатской это движение приняло довольно широкие размеры. Так, в одном из районов Сырдарьинского окр. (Туркестанском) - восстание переросло локальные границы и продолжалось свыше 3-х недель. Это обстоятельство заставило Ворошилова, Калинина и др. решительно нажать на Сталина, который написал статью "О головокружении от успехов", по обычаю иезуитски и двусмысленно. В ней Сталин напирает на Туркестан и Среднюю Азию, где отпор "бюрократическим неистовствам" был дан самый решительный.

Атмосфера настолько накалилась, что в ряде крупных районов введены пока небольшие воинские части, а также спешно обучаются военным артикулам деревенские коммунисты и комсомольцы. На открытое восстание середняк сейчас не идет потому, что он имеет кое-какие средства и запасы. Что же будет потом? А потом середняк пойдет всей лавиной в колхоз просить хлеба, овощей, одежды и проч. По векселю надо будет платить или лезть в петлю. Тогда есть опасность, что критика колхозов будет производиться не словами, а оружием. Между тем партия идет с завязанными глазами!..

Вопрос о поведении армии интересует и сознательно враждебные советской власти слои кулачества и тех середняков, которые видимо задумываются более глубоко о своей судьбе и судьбе частного хозяйства. Поддержит ли армия восставших или же пойдет против? - вот вопрос, который в минуты откровенности ставится среди мужиков. Ответ на этот вопрос дается чрезвычайно осторожный. "Армию хорошо кормят и одевают, она нас не поддержит!!". Тем не менее надежды на армию не оставляются.

Отступая, как всякий авантюрист, Сталин давит, жмет, топит своих же наиболее старательных людей. На местах тюрьмы пополняются бедняками, которые сейчас, при начавшемся отступлении, являются козлами отпущения.

Сталинская фракция бьет отбой. Достаточно было локальных крестьянских восстаний, чтобы бюрократ "сдрейфил". Центризм начинает убеждаться на опыте, что приказом невозможно патриархальное, полунатуральное хозяйство Азии и других отсталых районов превратить в "социализм"! Жизнь убедит в том же и во всей остальной части Союза. Самодурство не создает благоприятных условий для развития производственных сил. Отрезвление от военно-коллективизаторского опьянения начинается, хотя и с большим запозданием и с огромными жертвами. Оппозиция сыграла в этом отрезвлении не последнюю роль. Выигрывает от этого в конечном счете революция. Запишем себе это в актив, продолжая вести упорную борьбу против оппортунизма, авантюризма, самодурства и всевластия бюрократии, носительницы всех этих "качеств".

И. Е.

27 марта 1930 года.

КАЗЕННАЯ ФАЛЬШЬ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

В январе этого года руководитель Северного Кавказа, член ЦК Андреев утверждал на с'езде по коллективизации, что движение в сторону колхозов "настолько теперь пошло напрямик, настолько мощно развернулось по всей стране, а особенно на Северном Кавказе..., что теперь это движение будет ломать на своем пути все и всяческие преграды".

И в той же самой речи Андреев жаловался, что хищническая распродажа инвентаря, скота и даже семян "перед вступлением в колхоз принимает прямо угрожающие размеры... Эту стихию - продолжает Андреев - мы должны приостановить теперь во что бы то ни стало".

Перед нами выступают две "стихии": непреодолимое движение в колхозы и хищническое уничтожение их будущей производственной базы. Можно ли резче вскрыть убийственное противоречие нынешней коллективизации? Не желая того, Андреев характеризует психологию широкого слоя коллективизуемых словами невеселого припева: "пропадай моя телега, все четыре колеса". Это не психология социалистического строительства.

Как бы для того, чтобы еще усугубить картину, Андреев утверждает, на этот раз с полным основанием, что, если бы произвести опрос всех кулаков по Северному Кавказу, то "большинство выскажется за переход в колхозы". И тут же предупреждает: "но это не значит, что кулак является сторонником коллективизации. Деваться некуда - он идет в колхоз. Идет в колхоз для того, чтобы внутри вредить колхозу" ("Правда", 15 января). Это безусловно верно. Но к несчастью это не ограничивается одним кулаком. Официальная статистика насчитывает на Кавказе 5-6% кулацких хозяйств. За ними идет крепкий середняк. Потом середняк послабее и пр. Если положение таково, что кулак готов голосовать за колхоз вместе с середняком, то отличить кулака от середняка можно только статистически, но не политически. Какие же у Андреева и у его учителей способы для того, чтоб определить, идет ли середняк в колхоз "от души", или же потому, что "деваться некуда"? Ведь именно этот самый середняк, ломающий, по Андрееву, все преграды на пути к социализму, начинает свой путь с ликвидации инвентаря, т.-е. фактически подготовляет крушение колхоза. Так ли уж он глубоко отличается, в таком случае, от кулака, который "идет в колхоз для того, чтобы внутри вредить колхозу"?

Чтобы приостановить разрушение крестьянского инвентаря, Андреев предлагает: "Такие хозяйства (которые распродают свой скот и проч.) надо прямо приравнивать к кулацким хозяйствам". По существу дела Андреев отождествляет таким образом середняцкую тягу к социализму с кулацким вредительством. Не мудрено, если через несколько недель мы в той же "Правде" будем читать, как местные "головотяпы" обижали середняков, лишали их права распоряжаться своим имуществом, экспроприировали их, лишали избирательных прав, и пр. Но какими же другими путями исполнить директивы Андреева, который в свою очередь лишь исполнил директивы Сталина?

Всю картину в целом Андреев резюмирует так: "победоносное развитие социалистической революции в сельском хозяйстве настолько быстро, что оно опрокидывает самые смелые наши предположения по поводу коллективизации". Это говорилось за месяц-полтора до того, как генеральный диагност установил симптомы "головокружения от успехов".

А сейчас, в апреле, Северный Кавказ дает картину весеннего недосева, административной паники, воплей о перегибах и бесконечных призывов - не забывать об индивидуальном крестьянском хозяйстве, о том самом, которое старательный не по разуму Андреев об'явил уже в январе ликвидированным.

Н.

ПИСЬМО Т. КОТЭ ЦИНЦАДЗЕ Т. МИХАИЛУ ОКУДЖАВА*1

/*1 Автор письма, т. Котэ Цинцадзе, один из старейших и авторитетнейших членов большевистской партии, с большим боевым прошлым, находится ныне в ссылке. Адресат т. М. Окуджава - также старый большевик - ссыльный. Об эволюции взглядов т. Окуджава говорит передовая статья настоящего номера "Бюллетеня". Мы опустили только первую часть письма, в которой т. Цинцадзе, больной туберкулезом, говорит о своем здоровьи и о здоровьи друзей. - Редакция.

10/11 1930 г.

...Теперь о политике. Ты, дорогой Миша, удивляешься, что "Письмо к друзьям" к тебе пропустили. Ничего удивительного в этом нет, ибо это письмо вызывает среди оппозиции разногласия, а это на руку аппарату. Аппарат хочет воспользоваться этими разногласиями и оторвать от нас еще группу. Это, конечно, ему удастся, ибо в той части оппозиции, которая находится в ссылках и изоляторах, очень популярным стал лозунг: "В партию, несмотря ни на что". Я заметил, что многие товарищи исходят только из того, какое заявление написать, какое больше понравится Ярославскому - Сталину. (Я говорю на основании тех сведений, которые у меня имеются). На этой почве они готовы использовать, сделать поводом для отхода всякую запятую, всякую точку, неправильно поставленную автором "Письма к друзьям". Заявление сделалось каким-то фетишем. При каждом чихании налево со стороны руководства многие товарищи начинают нервничать и искать выхода из душной атмосферы, но попадают в еще более душную. Я надеюсь, что ты не заподозришь меня в том, что я и тебя причисляю к этой категории. Абсолютно ни в какой степени. Я просто хочу сказать, что нужно быть в высшей степени осторожным в оценке момента.

Краткое содержание твоего письма таково: политика центризма обанкротилась, оппозицию жизнь с несомненностью оправдала и оправдывает, на почве банкротства, под напором партмасс и нашей борьбы, руководство вынуждено было найти выход на левых путях. Оно вместе с тем оказалось способным (подчеркнуто везде мной. - К. Ц.) перевооружиться, т.-е. окончательно стать на ленинскую линию. Нельзя не заметить происшедших и происходящих сдвигов, которые не могут уместиться в маневре, руководство на деле стало на ленинских рельсах. Это наша линия, поэтому нам нужно яснее и решительнее принять генеральную линию, отказаться от фракционной борьбы, написать заявление, потребовать возвращение в партию "всей оппозиции". Оценку Л. Д. ты считаешь ошибкой, его установку не нашей; по твоему Л. Д. недооценивает сдвиги, считает их маневром и т. д. Разница: Л. Д. не верит в действительный поворот, не верит в окончательное исправление линии со стороны центризма, считает это временным "тактическим" совпадением". Ты веришь, ты убежден в том, что генеральная линия руководства полностью ленинская, нам знакомая линия, т.-е. она наша. Таковы твоя и Л. Д. установки. В данном случае я на стороне Л. Д. Ты исходишь только из того, что сегодня происходит, абсолютной истиной является для тебя, окончательный, действительный поворот центризма: для тебя в данный момент нет центризма, а есть чистокровный, подлинный ленинизм. Для меня все то, что происходит сегодня, является глубоким маневром. Не вижу в этом повороте подлинного ленинизма. Я вместе с тобою считаю, что центризм потерпел банкротство и был вынужден искать выхода на левых путях. Но я не согласен с тобой, когда ты считаешь его способным стать окончательно на левый путь. Вынужденное становление на путь левого курса не есть доказательство, могущее убедить в подлинности той или иной линии. Любую организацию, об'ективные условия жизни могут вынудить на какой-либо сдвиг, но это не будет составлять ее природу, ее настоящее лицо. При малейшем изменении условий, при напоре справа, центризм "вынужден" будет сделать поворот вправо. Все прошлое центризма является доказательством этого. Ты указываешь на активность масс, которая является залогом того, что руководство "не может" повернуть вправо, а будет подлинно проводить взятый курс. Насколько эта активность подлинна? Чем ты ее проверяешь? Где средства проверки самостоятельности масс? В официальных сообщениях? Очень осторожно нужно относиться к официальным сообщениям об активности масс и благополучии. (Вспомни 1-й квартал пятилетки). Кроме того, меня очень беспокоят методы, которыми проводятся все эти левые мероприятия. Получается впечатление, что кто-то хочет сознательно сорвать левый курс. Тревожные сообщения опровале первого квартала пятилетки усиливают мои опасения, в том, что в таких методах проведения левого курса, как в городах, так и в деревнях, таятся опасности срыва этого курса. И тут предо мной во весь рост выступает вопрос о партрежиме. В конце концов успехи на всех фронтах зависят от того, что из себя представляют парторганизации на местах (авторитет, сознательность, популярность и т. д.). В этом отношении ничего или почти ничего не сделано. Борьба с правыми окончилась в ничью, ими заполнены все наши организации, на место одних чиновников сажают других - таких же. Отсюда вывод: простая смена партчиновников дает ухудшение положения (Баку, Ленинград и т. д.), а между тем преследование левого крыла продолжается с еще большим ожесточением, чем раньше. Со всех сторон идут вести о новых арестах, высылках, заточении в изоляторы и т. д. Даже капитулянтам нет никакого доверия. Ими заткнули маловажные советские дырки. В партию их не допускают. Капитулянты оправдывали капитуляцию тем, что нужно помочь партии. Где, кто и чем помогает? От их помощи аппарат отказывается: "не надо, мол, мы без вас обойдемся". Главный фронт - партия - дает трещины. Руководство видит это, но ограничивается паллиативами: сменяет партчиновников, а об изменении партрежима в сторону развязывания самодеятельности оно не думает. Оно не хочет противопоставить левую оппозицию правым, срывающим левый курс. У многих товарищей преследование левой оппозиции до сих пор считается вопросом второстепенным, совершенно подчиненным вопросам экономики. Или же об'ясняют это "инерцией". Ты тоже об этом ничего не говоришь абсолютно. Я же придаю этому вопросу не менее значения, чем сдвигам по экономическим вопросам, ибо этот последний вопрос тоже связан с партрежимом, от которого зависит вообще вся судьба экономических и других преуспеяний. Ты пишешь о признании генеральной линии. Входит ли вопрос о преследовании левого крыла в эту генеральную линию? Я думаю, что не только входит, но составляет почти половину всей генеральной линии. Ведь вся борьба происходила вокруг этой генеральной линии. Я тебя спрашиваю, признаешь ли ты ленинским то отношение к оппозиции со стороны руководства, каковое (отношение) сегодня имеется? Короче, признаешь ли ты ленинской линию, которая написала на своем знамени: дави левое крыло при всяких условиях? Логика такова: признавая генеральную линию без оговорки, мы должны признать правильным и ленинским и преследование всего левого, ленинского в партии. Я знаю, что ты не за это, но если сегодняшние сдвиги не оставляют никакого сомнения в подлинности поворота, а по твоему они, - эти сдвиги - совершенно подлинны, кроме отрыжек от старой оппортунистической политики ничего не осталось, - то спрашивается, почему руководство упорствует и не хочет освободить оппозицию хотя бы от 58 статьи? На этот вопрос ты так же не отвечаешь. Выходит, что это такой вопрос, на который можно махнуть рукой. Я на это смотрю не так. Я думаю, что в этом вопросе не простое упорство руководства, и не инерция, и не отрыжки, а сознательно проводимая политика удушения левой оппозиции. Тут предвиденье руководства идет дальше, чем некоторые думают. Сталин знает, что с левой оппозицией временное тактическое совпадение, а не единство стратегической линии (Л. Д.). Поэтому он заблаговременно устраняет левое препятствие на случай поворота вправо. Вместе с тем, пока еще ни один правый не исключен из партии, не заточен, не сослан. Я согласен с тобой в том, что центризм обанкротился, он вынужден был об'явить левый курс; что произошли сдвиги в нашу сторону очень большие, глубокие сдвиги; согласен и с тем, что нам нужно сказать решительнее о признании этих сдвигов, поддержать их, помогать в проведении их в жизнь, требовать восстановления "всей оппозиции" в партии. Но для признания всей генеральной линии всего вышеперечисленного еще недостаточно. На такое заявление согласен будет и Л. Д. Я в этом больше, чем уверен. Он не против блока, он за это, но он предостерегает оппозицию от такого шага, который обезличивает оппозицию, как идейное течение. У тебя только один исходный пункт: это - сдвиги налево. Принимаешь их, как подлинный поворот всей линии на все время, а у Л. Д. есть и другие исходные точки. Они заключаются в том, что возможно и другое развитие событий, т.-е. повороты вправо под давлением и напором правых и антисоветских сил. Особенно его бесспокоит международное положение, которое складывается не в пользу революции, благодаря той разрушительной работе в связи с так называемым "третьим периодом", которая - работа - ведется Коминтерном. У него более глубокий анализ, больше предвиденья будущего, а у тебя тактика только на сегодняшний день и то на одном участке борьбы (СССР), ибо мы не знаем, что происходит за границей. "Есть сдвиги, исходи только из них". Даже представим себе, что несмотря на разную оценку положения, мы сошлись на том, что нужно написать заявление, хотя бы к предстоящему XVI с'езду. Что мы должны написать в нем? Как сказать то необходимое, что нужно сказать со стороны оппозиции? Я задаю тебе несколько вопросов: 1) Пишешь ли ты в этом заявлении о том, что центризм обанкротился (в твоем письме банкротству центризма дана замечательная оценка)? 2) Пишешь ли ты о том, что центризм был вынужден сделать поворот влево после банкротства право-центристского блока (в твоем письме и этот вопрос хорошо анализирован)? 3) Что значит, требовать возвращения в партию "всей оппозиции"? Не значит ли это, что мы индивидуальных заявлений писать не будем, ибо индивидуальные заявления уничтожают оппозицию, как течение? 4) Пишешь ли ты, что линию оппозиции считаешь правильной, т.-е. не может быть речи об отречении от взглядов? 5) Отмежевываешься ли ты от т. Троцкого, т.-е. от так называемого "троцкизма"? (Ведь отмежевание от Л. Д., - а этого от нас требуют, - по существу будет означать, что мы были на самом деле последователями "троцкизма", а не ленинской оппозиции, и что мы в продолжении 6 лет не разобрались, где "ленинизм", где "троцкизм"). Если ты на все эти вопросы ответишь положительно, т.-е. если в основу нашего заявления будут положены: 1) Оправдание линии оппозиции, 2) Банкротство центризма, 3) Не отрекаться от взглядов, 4) Войти в партию "всей оппозицией" (не индивидуально) и т. д., плюс к этим честный и безусловный отказ от фракционной работы и безусловная поддержка взятого после XVI партконференции курса - я согласен на такое заявление, и Л. Д. будет согласен безусловно. Между нами остается разница в том, что ты за признание всей генеральной линии без оговорки. Об остальном ты сам великолепно пишешь в своем письме. Можем ли мы не писать об этих вещах, если мы хотим остаться революционерами? Ведь мы пишем не для себя, не для руководства, а для масс. Каждый наш шаг должен быть расчитан на то, чтобы масса получила революционное воспитание, в особенности молодежь. Я не спорю о форме написания, но в основу должны быть положены те пункты, о которых я говорил выше. Нельзя нам сказать просто, что признаем генеральную линию и дело с концом. Словом, о форме, языке, стиле заявления и т. д. я не спорю. Пусть оно будет составлено так, чтобы никого не "обидеть". Но оно должно быть таким, чтобы массы поняли нас, поняли то, что произошло за эти 10 лет. Мы не можем дезориентировать массы так, как это сделали "тройка" и И. Н. Смирнов вместе с "рожденными в тюрьме революционерами" (Мрачковский). Согласится ли руководство на это? Примет оно наше заявление? Ясно, что нет, ибо мы хотим войти в партию с политическими хребтами, а ему таковых не нужно. Поэтому я прошу тебя ответить мне конкретнее, как ты представляешь практически наше новое выступление с заявлением и требованием возвращения в партию всей оппозиции? Мое предложение сводится к тому, чтобы мы еще раз "постучались" в партию к предстоящему XVI с'езду, но наше заявление должно состоять из вышеперечисленных пунктов плюс к этому то новое, которое уже имеется в жизни в области методов проведения в жизнь левого курса. Для всего этого нужно, чтобы нам разрешили сговориться, хотя бы тем, которые подписали последнее заявление.

Два слова об отходах: ты об'ясняешь отходы в основном сдвигами, т.-е. тем, что наши кадры убедились в подлинности поворота. Если мы рассмотрим отходы по группам более или менее солидным, то я думаю, что там было мало убеждения. Сдвиги, конечно, имели колоссальное значение, но не полностью решающее, в особенности в рядах лидеров оппозиции. Я хочу спросить тебя: если бы не было ссылок, изоляторов, голодного и холодного окружения, морального и физического истязания, был бы такой массовый отход или нет? При наличии репрессий убеждения занимают уже не решающее положение, ибо от всех нельзя требовать геройства. Характерно, что отходы происходят большей частью в ссылках и изоляторах, а на фабриках и заводах лишь тогда, когда пускаются в ход государственные и партийные органы нажима (ГПУ, ЦКК). Характерно и то, что чистка во многих местах обнаружила, что отошедшие, вернувшись из ссылки, продолжают работать на местах. Держа в одной руке кнут, в другой левый "сдвиг", не мудрено создать капитулянтское настроение у многих. Среди отошедших есть: 1) искренно поверившие в сдвиги, (таких маленький %), 2) отошедшие под давлением, но идейно оставшиеся на позициях (порядочный %), 3) запутавшиеся в спорных вопросах (из лидеров), 4) допустившие отход, как маневр для продолжения работы (небольшой %), 5) примазавшиеся в надежде на легкую победу (порядочный % - тоже среди "лидерствующих").

Пока все.

С комприветом К.

ПИСЬМА ИЗ СССР.

---------------

"ЗА ФАЛДЫ"

Обыск у Х. Г. Раковского

Нам пишут:

"у Х. Г. в средине февраля был обыск в течении 7 часов. Отобрали все, между прочим, кажется, и готовый проект обращения к партии. Охранник, командующий обыском, заявил Х. Г.: "Вы нас держите за фалды". Эти слова поистине просятся в историю. К сожалению, пока мы их держим только "за фалды". Но ведь должны же измениться времена!"...

Автор письма прав: слова агента ГПУ просятся в историю. Это несомненно не личные его слова, а спустившиеся к нему - через ряд ступеней - с самого верху. Это слова самого "гениального секретаря" (сокращенно: генсека). На всех этапах, зигзагах и поворотах последних лет победоносная, могущественная, генеральная фракция Сталина не сделала ни одного свободного шагу: всегда ее тащит за фалды - "разбитая и уничтоженная" - левая оппозиция. Из об'ятий Чан-Кайши, Перселя и "мощного середняка". Из блока с Брандлером, Роем, Ловстоном, Бухариным (старой ипостаси). Сталин решил, наконец, так круто, так смело, так решительно, повернуть влево, чтоб оторваться от оппозиции навсегда. Не тут то было: она снова ухватила "за фалды" и потащила на этот раз "назад" - от края пропасти. Невыносимо! Нельзя это дольше терпеть! Что же делать? Как что: обыскать Раковского, отобрать его бумаги, арестовать его переписку. Если нет своих мыслей, надо помешать думать другим!

---------------

В В.-УРАЛЬСКОМ ИЗОЛЯТОРЕ

Из В.-Уральского изолятора прорвалась весточка. Наших товарищей там 160 человек. (140 "старожилов" и 20 - январьского набора этого года). Условия гнусные. Пища недостаточная, прикупать же нельзя ничего, да и негде. Часто практикуются избиения заключенных. Несмотря на все это, настроение товарищей бодрое и твердое.

---------------

Из Москвы сообщают:

На перевыборах завкомов металлистов были выдвинуты следующие требования: подлинная выборность, а не администрирование, действительная самокритика. Отдельные цеха выдвигали требования об увеличении зарплаты, об улучшении питания, увеличении пайка. Требования эти выдвигаются стихийно, движением никто не руководит. Заметно, наряду с этим, увеличение контр-революционных настроений. В связи с единоначалием резкое недовольство в рядах рабочих. Часто оно прорывается наружу. На "Красном Каучуке" один рабочий на конференции выступил от имени целой группы с требованием ограничить права хозяйственников и мастеров. Эту группу, как водится, взяли под обстрел, об'явили "рвачами", "лодырями" и пр. и вышибли кого из партии, кого из профсоюза, а кого - из обеих организаций. В Бутырской тюрьме было около 200 человек наших товарищей (оппозиционеров). Среди них много беспартийных, а также много рабочих с производства.

---------------

"НА СТРАЖЕ"

(Из письма)

В Бийсском округе в одном селе было восстание под руководством... уполномоченного ГПУ! Вот где находятся подлинные враги соввласти! Тысячи и тысячи держиморд, которые избивают наших друзей в изоляторах, которые издеваются над ними, ничем не отличаются от вышеупомянутого "уполномоченного" ГПУ. Эта термидорианская сволочь пока срывает свою злобу против коммунизма на оппозиционерах. Восставшие расстреляли десяток своих "товарищей по партии", а затем удрали в горы.

Такие дела!

---------------

ТЕКСТ "АНКЕТЫ ЦКК ВКП(б) СРЕДИ "РАСКАЯВШИХСЯ"

1) Имя, отчество, фамилия. 2) С какого времени в ВКП(б). 3) Был ли в других партиях. 4) Был ли членом ВЛКСМ. 5) Принадлежал ли: а) к группе "левых коммунистов", б) к группе "рабочей оппозиции", в) к группе "Д. Ц.", г) к группе "троцкистов", д) к рабочей группе "мясниковцев", е) к группе "Рабочая Правда". 6) Когда и где примкнул к организации троцкистов последнего времени (1925-1929 г.г.): а) с какого времени состоите в этой организации, б) какую работу выполняли в этой организации - где и когда. 7) Когда прекратили фракционную работу. 8) По каким мотивам прекратили фракционную работу. 9) Были ли раньше отходы от оппозиции и возврат к фракционной работе. 10) Как была построена фракционная организация, в которой работали (организационная схема). 11) Остались ли разногласия с партией, по каким вопросам и в чем эти разногласия. 12) Осуждаете ли вы свою фракционную работу и по каким мотивам. 13) Сохранились ли у вас какие нибудь связи с оппозиционерами и каков характер этих связей. 14) Ведете ли вы активную борьбу против оппозиции и в чем эта борьба выражается. 15) Сохранились ли у вас какие либо архивы и фракционные документы. 16) Какие еще сведения или сообщения считаете вы нужным сделать ЦКК ВКП(б) для того, чтобы она могла наиболее об'ективно решить вопрос о вашем партположении?".

В этой анкете есть еще два примечания о необходимости указать города, имена, фамилии, клички, адреса и пр., а также отношение оппозиции к капитулянту после его отхода.

---------------

ПОЛИТИЧЕСКИЕ УПРАЖНЕНИЯ КАПИТУЛЯНТОВ

(Из письма)

Осколок (последыш) верхушки Ленинградской оппозиции Лелевич выступил с лозунгом: "Против правого вырождения оппозиции! За экономическую политику ЦК и за критику его политического режима!". Рафаил-Фарбман считает, что "политика ЦК в деревне наполнила и индустриализацию страны пролетарским содержанием". М. Окуджава тоже постепенно отряхивает оппозиционную "пыль" со своих ног. Положение вышеупомянутых граждан становится особенно смешным и печальным сейчас, когда центристы, по сути дела, начинают бить отбой от ультра-левого и ультра-идиотски-провокационного "сплошизирования". Когда за последнее время читаешь в центристских листках о "перегибах" и вспоминаешь слова "гениального" мастера о том, что "середняк лавиной двинул в колхозы" появляется вопрос: "А где этот счастливый уголок, где этот рай земной, где не загоняли при помощи "перегибов" этого самого "середняка", как барана в коммуну"? Нету такого уголка в СССР, ибо сама "сплошная" исключала всякую добровольность. А Фарбман-Рафаил лепечет: "Политика в деревне наполнила индустриализацию страны пролетарским содержанием". Ну, и...

Сейчас, когда взбудоражена и взбаламучена вся деревня, центристы лезут назад, обещая всякие льготы колхозникам. А пока сегодняшняя "генеральная" судит исполнителей (технических) вчерашней "генеральной".

И.

---------------

ПИСЬМО ИЗ РАЙОНА СПЛОШНОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ

Апрель.

Сообщу кое-что о внутри-колхозной практике - местной. Рядовые члены артели за работу по возке леса, разных кормовых товаров разных учреждений на ст. жел. дор. и пр., за два месяца существования артели, ничего не получили на руки. 50 процентов официально отчисляется в обще-артельную кассу, а другие 50 процентов пойдут на разные отчисления, взносы и сборы. Сколько останется для выдачи на руки, и вообще останется ли что-нибудь, абсолютно ничего неизвестно. Зато председатель колхоза назначил себе денежное жалованье и несколько пудов муки в месяц. Освобожден, конечно, от физических работ. Рядовые члены, повторяю, не получают ни денежного, ни продуктового довольствия, а на всякие просьбы следует ответ: "раз вступили в колхоз, первые 4-5 месяцев вы должны жить на всем своем". Мало-мощный середняк никогда не имеет своего хлеба до нового урожая, а прикупает, о батраке и говорить нечего, - для этого мало-мощный прирабатывает на стороне, занимается извозным промыслом и пр. Всего этого он оказался лишенным. Во время работы снашиваются пимы и одежда, и это без всякой компенсации от артели. Такая практика оказалась лучшим подтверждением кулацких наветов о "новой барщине". Если мужики совсем недавно, скрепя сердце, примирились, как с неизбежным для себя злом - со вхождением в колхоз, то условия труда в последнем воспитали лютую ненависть к такому подневольному, неоплачиваемому труду. Судя по газетам, такие условия труда являются правилом, а не исключением, и всякий протест против них об'является кулацкой вылазкой. Создается впечатление, точно кто-то обдуманно, последовательно проводит целую систему мероприятий, чтоб раз навсегда дискредитировать самую идею колхозов в глазах крестьян. Мне кажется, что это уже в значительной мере достигнуто. Неудивительно, что с появлением статьи Сталина "Головокружение", воспроизводящей классическую практику: отыгрываться на "стрелочнике", начался распад колхозов. Известно, как в них загонялись мужики: одновременная мобилизация всех платежей, выплачивавшихся в течении ряда месяцев (на чем наживались скупщики крестьянских продуктов из зажиточных); обложение разорительными штрафами за пустяшные в другое время провинности; устройство неоднократных, изнурительных ночных собраний, причем у дверей ставилась стража; наконец, опись имущества у многих середняков во время кампании раскулачивания, что означало и для них непосредственную угрозу подвергнуться той же участи. Это были не "перегибы", а повсеместно официально освященные методы коллективизации. В отношении выходов из колхозов впереди прочих групп идут бедняки и мало-мощные середняки, которые не могут долго выдержать практику неоплаченного труда. Зажиточные середняки не спешат с выходом, смотря на колхоз, как на страховку от непосильных налогов и опасаясь нового нажима на верхи деревни. Сдерживающим моментом по части выхода из артели служит то, что лошади и семена не возвращаются обратно, в лучшем случае компенсируются деньгами. Несмотря на это, все же - массовые выходы. Несколько иначе обстоит в коммунах, где дело подчас выливается в форме эксцессов. В одной деревне, недалеко от моего села, 40 баб силою забрали своих коммуною обобществленных коров, и заперли их у себя под замок, когда их позвали в сельсовет на об'яснения, кричали: "можете стрелять, а коров не отдадим". В другой деревне одного из руководителей коммуны, который пытался помешать забрать к себе скотину, бабы избили до полусмерти. В местной коммуне три раза подряд созывали собрание "коммунаров", и каждый раз оно срывалось, так как после начала собрания все хором кричали: "не желаем быть в коммуне, хотим артель", и тут же уходили с собрания. После этого совет коммуны для остраски исключил несколько человек из коммуны, в том числе тех, кто собирал подписи желающих перейти в артель, и только тогда удалось провести собрание. Впрочем, мужики не особенно скрывают, что требование перехода из коммуны в артель, для них лишь законная лазейка, чтобы отделаться от обоих и вернуться в свое "первобытное" состояние. Как повсеместное явление - гибель рабочего, молочного и мелкого скота от плохого ухода, недостатка кормов и даже отравлений (не случайные). Предзнаменования весьма плохие для наступающей посевкампании, к которой крестьяне относятся спустя рукава. Какова цена на таком ясном фоне апологетическим писаниям Преображенского, судить не трудно... Одновременно из железнодорожных пунктов, куда загнали эшалоны с выселяемыми кулаками, ползут чудовищные слухи: что кулаков снабжают там всеми товарами и продуктами лучше, чем прочее крестьянство; что кулаков должны взять на свое иждивение коммуны, которые "постановляли" их выслать, что тех, кто назовет их кулаками, арестовывают, а высылаемые кулаки превратились в "трудовиков-переселенцев", которые получают по 500 руб. и все, что необходимо для нового хозяйства и т. п. В моем селе "раскулаченных" кормят из хлебных запасов коммуны, причем нередки случаи, что ими получено хлеба больше, чем у них отнято. И это при острой нужде бедноты, которая почти безвозмездно выполняет работу по нарядам. Беседуя с приезжими крестьянами я узнавал факты и почище. Не верится, что такое безобразие проделывается под именем коммунизма. Сообщают, будто Зиновьев и Каменев высланы из Москвы в провинцию. Очевидно, что и эти трупы мешают "головокружению".

М. Р.

---------------

ПИСЬМО ОППОЗИЦИОНЕРА

Апрель.

...Что касается наших, русских дел, то и здесь положение выясняется с каждым днем. Нашему сплочению больше всего помог, конечно, мастер, осуществив на деле ту самую каррикатуру, которую в свое время нарисовал на нас. То, что пишут о происходящих в ряде мест искривлениях деревенской политики, есть на деле общее правило. Обезьяна не узнает себя в зеркале. Наш округ сплошной коллективизации не отличается от других. Здесь обобществили все до последнего цыпленка, раскулачивали вплоть до валенок, которые стаскивали с ног малых детишек. Раз решив, что середняк и бедняк по своей природе должны тянуться в колхоз, тянули и того и другого за волосы. Словом, палку перегнули так, что она сломалась. Сейчас начался массовый выход из колхозов. На днях 80 чел. крестьян, составлявших одну из коммун, явились к местному прокурору с жалобой на то, что их всех затащили туда угрозами и насилием. Сегодня сообщают, что кое-где уже начались избиения председателей и других должностных лиц. Бабы являются в коммуны и растаскивают скот. Газеты отмечают потребительские тенденции в ряде колхозов. Это, опять таки, не частное, а общее явление. Сплошная коллективизация не только не повысила товарность сельско-хозяйственных продуктов, но ударила по ней так, что от нее ничего не осталось. Города сидят без масла, мяса, яиц, картошки и даже столицы перешли на микроскопический паек. Мы здесь уже давно сидим без мяса и рыбы. Лишь в последнее время начали получать колбасу из конины. В Ленинграде, как мне пишут, масло сливочное выдается только детям, растительное - по пол литра в месяц...

...Возможно, что я несколько ошибся, охарактеризовав в прошлом письме нынешний момент, как момент почти полного завершения капитулянтской полосы. Правда, большой жатвы Ярославские уже не пожнут, но все же, в связи с "исправлением" перегибов, кое у кого воскреснут, повидимому, иллюзии, что руководство, исправив свои ультра-левые ошибки, сумеет занять позицию, совпадающую с нашей. Конечно, эти иллюзии будут очень кратковременны, т. к. руководство скоро покажет (уже показывает), что оно может двигаться только на общей базе с правыми, а не с нами (социализм, в отдельной стране и ведущая роль сельского хозяйства)... С месяц тому назад было письмо от Христиана Георгиевича с резкой оценкой нынешней политики центризма. Я уже писал вам о том, что у него был обыск (вообще производились повальные обыски по всей ссылке). При обыске у Раковского забрали проект обращения к 16-му с'езду... Вы знаете, что Московский округ расколлективизировался уже на 50 процентов. По всем данным это не исключение. Даже хваленный Гигант начинает трещать. С Украины пишут, что там такая же картина развала. Были случаи восстаний. В одном селе крестьяне колхозный инвентарь свалили в реку. В некоторых деревнях полное безвластие. Вероятно сев задержит развал и отодвинет неизбежную колхозную катастрофу до осени, когда вопрос о том, кому и как распоряжаться произведенным хлебом, разнуздает мелко-буржуазную стихию. Центристы могут получить таким образом некоторую передышку. Из Москвы сообщают, что там была выпущена наша листовка, и что в связи с оживлением атмосферы были большие аресты.

Г. Н.

---------------

ПИСЬМО ОТ ГРУППЫ ОППОЗИЦИОНЕРОВ

16 апреля 1930 года.

Политика авантюризма ускорила наступление кризиса, который с каждым днем обостряется. Вполне правильно, что отказ от отступления с позиций авантюризма грозит крахом. Коротко излагаем наше понимание последнего поворота в деревенской политике, вызванного сильными колебаниями крестьянства (массовый выход из колхозов, убой скота и разбазаривание сельско-хозяйственного инвентаря, недовольство крестьян, выраженное в резкой форме). Жизнь скоро доказала банкротство политики авантюры. Вчерашняя генеральная линия на скорейшую коллективизацию об'явлена левым загибом головотяпов. Поворот очень туманный, поэтому оценить его пока еще трудно. Во всяком случае: 1) Банкротство не признается. 2) Лозунг сплошной коллективизации и ликвидации кулака оставлен.

Новое пока-что состоит в том, что вместо коллективизации с помощью физической силы об'явлен "манифест" для поступающих в колхозы. Но ведь дезорганизация сельского хозяйства и колебания крестьянства получились не от того, что до сих пор не было такого манифеста. Следовательно, манифест этот не может разрешить кризиса. Пока ясно только, что последние статьи Сталина и решение ЦК о перегибах внесли в партию еще больше дезорганизации. Старая линия провалилась, а новой не видно еще. В связи с вашим письмом имеем несколько замечаний:

1. В вашем письме, которое, как вы пишете, излагает взгляды старика на современное положение, нет ни слова по рабочему вопросу. Продолжение теперешней политики в этом вопросе неминуемо ведет к резкому усилению недовольства рабочих, следовательно, выбивает почву из под пролетарской власти. Поэтому вопрос рабочей политики мы должны ставить на первое место.

2. Вы пишете: "Нужно произвести перераспределение средств между потреблением и накоплением в смысле серьезного улучшения положения трудящихся". По нашему мнению правильнее будет сказать так: "Путем жестокого сокращения бюрократического аппарата нужно произвести перераспределение средств в пользу рабочего класса. Если этого будет недостаточно для серьезного улучшения материального положения рабочих, то не останавливаться и перед перераспределением от производства к потреблению".

Об оппозиционных группах заграницей впервые узнали более обстоятельно из вашего письма. Просим сообщать об этом подробнее (в частности о причинах раскола Ленинбунда).

Н-ская группа оппозиции.

---------------

ПИСЬМО РАБОЧЕГО

23 марта 1930 года.

...Читал конец письма Окуджавы. По всей вероятности роль машиниста очередного отходящего поезда предназначена ему. Пассажиры найдутся. На их место идут и прийдут другие. Уже сообщают о пополнениях. На заводе гайку зажали во всю. 25 процентов поднятия производительности труда и 1,9 проц. увеличение зарплаты (три года зарплата стояла на одном уровне, между тем, как производительность труда шла вверх, так что за 4 года - 1,9 проц.). Вместо 6 человек в бригаде - 5 чел. (технически абсолютно никаких изменений). Премировочная система, дававшая в месяц 20-30 процентов обкарнана так, что выдается раз в пол года и нет надежды, что-либо получить. Остались на основном жалованьи 55 рублей в месяц (а вычеты!)... События идут бешеным темпом. Метание руководства изумительно. В политике на селе дернули вправо, и этот бросок вправо будет гораздо большей бороздой, нежели зигзаг влево. Административная социализация села провалилась. Действительность кладет на обе лопатки теорию построения социализма в отдельной стране. Но это только цветы, ягоды впереди в виде хозяйственных потрясений из-за дезорганизации сельского хозяйства и явного срыва посевной кампании. Что преподнесет руководство в ближайшее время, увидим. От политики фокусов можно всего ожидать. Насильственная социализация села не проходит даром, так же, как и создавание "революционных ситуаций" и "галоп - индустриализаций" за счет жил рабочего. В связи с поворотом, к нам потянутся массы и мы должны воспользоваться этим, и повести массы в защиту Октября. Наш лозунг: "За Ленина, за Октябрь!". Против нас будут все, начиная с монархистов, меньшевиков, эс-эров и проч. контр-революционной сволочи, апплодирующих новому повороту, стоящих за расширение этого поворота. Черные силы будут едины в борьбе против нас. Каковы будут последствия кризиса, как развернутся события, покажет недалекое будущее.

М.

---------------

ПИСЬМО ИЗ ПОЛИТИЗОЛЯТОРА

Письмо адресовано ссыльному товарищу. Тюремной цензурой замазаны части письма, имеющие политический интерес. - Редакция.

Мой дорогой друг.

Шлю запоздалый новогодний привет. Охотно присоединяюсь к твоему пожеланию регулярной переписки, но с очень малой надеждой.

За все время, а ведь уж скоро год, получил только второе твое письмо. Но ты не смущайся и терпеливо пиши. Большую радость доставляют вести с воли, хотя бы в виде осколочек фраз и букв.

Ты не пишешь, какие мои письма получил. Тебе придется еще раз, менее откровенно повторить ответ на все мои вопросы. - Я ведь до сих пор не знаю, как ты устроился. Кто тебя окружает? Удалось ли найти работу? Очень беспокоюсь, что материально приходится туго тебе и братишкам. Чем занимаешься? Пиши о чем спорите, думаете. О настроении не спрашиваю, между строками читаю о стойком, боевом. Другого не может быть у политиков "дальнего прицела".

Недавно у нас отчалила маленькая группа (пять) капитулянтов. По этому поводу немножко горячились, шумели. Теперь переключились на более серьезные, глубокие проблемы и перспективы. Как и у вас, конечно, часто разные оттенки мнений дают основной фон: устойчивый и трезвый.

Ну, а у тебя, изменилась ли обстановка полустанка с уходящими поездами на более оседлую и рабочую? Пора, а то три года пройдут, не успеем ничего сделать.

Интересно, вы коммуной живете? И как с вновь приезжающими? С работой и квартирой?..

Молодежь все попрежнему спорит и дерется. "Гул стоит", как ты писал. - Мои прислали на днях новогоднюю посылку со вкуснотурой и немножко денег, не в пример твоим, живут мирно.

Немножко о себе. Настроение бодрое, жизнерадостное (насколько это позволительно в тюрьме), но, увы, работаю недостаточно продуктивно, очень разбрасываюсь. Знаешь, так много встает вопросов и так много прорех, что не хватает ни времени, ни сил все охватить...

Крепко целую.

---------------

ПИСЬМО ИЗ ССЫЛКИ

7 апреля 1930 года.

Целиком солидарен со стариком. В связи с провалом "сплошной" в низовых звеньях аппарата растерянность не прекращается. "Сплошная" стала предметом всеобщего осмеяния, а мужичек поет песенку: "ударили в гриву, в хвост, разлетелся весь колхоз". Большой разброд вызвала статья о "головокружении" мастера. Он и на этот раз умудрился переложить со своей больной на здоровую. Конечно, никто ему в этом не верит. Чтобы прекратить все обывательские толки, слухи, сплетни, связанные с головокружительным выступлением и развалом "сплошной", аппарат проводит сплошную кампанию "раз'яснения": хотят уверить, что никакого отступления нет. Несомненно, что отступление налицо, но пока хаотическое, я бы даже сказал, паническое. Но и это отступление уже начинает благотворно действовать, некоторым образом оживился рынок. Но продуктов по прежнему мало, даже многие с каждым днем все уменьшаются в количестве. Х. Г. Раковский обратился к товарищам с письмом, в котором бьет тревогу по поводу нарастающего разгула реакционных собственников. Резко критикует центристскую авантюру со "сплошной", бросившую середнячество в об'ятия папы Пия XI и кулака. Делает упор на немедленное осуществление партийной и рабочей демократии, как единственное средство выхода из катастрофического состояния.

---------------

ПИСЬМО т. ТИМОФЕЯ САПРОНОВА*1

/*1 В целях информации печатаем доставленное нам друзьями письмо т. Т. Сапронова, руководителя так называемой группы "демократического централизма" (д.-ц.). Мы не вдаемся здесь в критику письма, так как наша точка зрения на вопрос достаточно освещена в ряде статей "Бюллетеня". - Редакция.

К генсеку на всех парах идут Заварьян и Ф. Пилипенко. Они уже послали покаянную (конечно, безоговорочную!) телеграмму генсеку и пр. Мотивируют тем, что раз НЭП и классы ликвидируются, значит мы ошиблись, значит строится социализм. Это, мол, не только левые сдвиги, а подлинно ленинская линия. Все так гениально просто и ясно! А что, мол, рабочего гнут в бараний рог по "американски" - это только щепки при рубке такого грандиозного леса, как строительство полного социализма, это, мол, неизбежные издержки последнего труднейшего этапа ликвидации последнего капиталистического класса - мелкой буржуазии. Гвоздь, значит, в том, - ликвидируется ли этот последний капиталистический класс? Если это действительно так, тогда нам нечего коптить небо в ссылках и изоляторах. Но на деле, в жизни (а это единственный критерий, а не газетная болтовня!) происходит, как показывают не только последние два года, а и предыдущие, не ликвидация мелкой буржуазии, а ее модификация. Известно, что громадные слои городской мелкой буржуазии и близкой к ней интеллигенции за годы НЭП'а перекочевали в ВКП для "укрепления" парт-проф-соваппарата, т.-е. "модифицировались" в бюрократию. Не случайно же колчаковские каратели Бигешевы и вредители Бочмановы дошли до высших ступеней членов президиума ВСНХ РСФСР и СССР. Они взметнулись на такие высоты не где-нибудь в Узбекстане или Казакстанском захолустьи, а под "контролем" учраспреда ЦК ВКП. А чего же стоит после этого контроль периферийных учраспредов? Что произойдет с ныне ликвидируемыми кулаками и нэпманами? Они через год-два, в своей самой активной, живучей и приспособляющейся части, перекочуют в качестве "незаменимых" в ряды бюрократии. Тем паче, что с огосударствлением (а не обобществлением, как болтают газеты) земледельческого сектора потребуются миллионные кадры бюрократии и "ликвидируемый" класс мелкой буржуазии займет (и не последнее) место в бюрократической иерархии даже вопреки всяким чисткам. Это и есть не ликвидация, а модификация, - превращение из мелкого, а часто из крупного, собственника в представителя "служилого сословия", живущего на прибавочной стоимости рабочего класса. Эти процессы, как на дрожжах, развиваются на почве предыдущих 7 лет мелко-буржуазной экономической политики и чудовищной бюрократизации всех аппаратов. Этого не понять покаянием - этим "унтер-офицерским вдовам, секущим себя за вчерашние "ошибки". Еще труднее им понять то, что строительство социализма демагогически подменяется расширением госкапитализма на сельское хозяйство. Признавая прогрессивность госкапиталистической политики в сравнении с Рыковско-Бухаринским мелко-буржуазным капитализмом, большевистская оппозиция должна поставить центральной задачей разоблачение бюрократической демагогии, убаюкивающей пролетариат "ликвидацией" кулака и нэпмана и обещанием через 7-8 лет построить полный социализм. О задачах и тактике отдельно.

Тимофей Сапронов.

Существую сносно, не голодаю, настроение товарищей твердое. Привет, привет.

Челябинский политизолятор.
3 февраля 1930 года.

Г. МАННУРИ И КОМИНТЕРН

Голландский коммунист тов. Маннури исключен несколько месяцев тому назад из Коминтерна за "троцкизм". Маннури тщетно пытался добиться правильного рассмотрения его взглядов и возражений партийными инстанциями. Суд над ним был проведен за его спиною, в военно-полевом порядке. Г. Маннури издал отдельной брошюрой ряд документов, относящихся к его исключению, и не произнесенную им защитительную речь.

Весь "троцкизм" Маннури состоял в том, что он не согласен был с травлей русской оппозиции, исключением ее из Коминтерна и с последовавшими затем репрессиями против оппозиционеров. Собственная точка зрения Маннури на спорные вопросы очень неопределенна. В одном из документов он заявляет даже, что по внутренним вопросам СССР стоит ближе к Сталину, чем к Троцкому. Нужно к тому же иметь в виду, что это писалось в тот период, когда Сталин шел с Бухариным, т.-е. до нынешнего левого курса.

Что касается теоретической области, то Маннури выступает эклектиком: диалектический материализм он сочетает с психо-анализом, превращая его в философскую систему, и с идеалистической моралью. Незачем говорить, что все это очень далеко от теоретических основ, на которые опирается марксистская оппозиция.

Из тех же документов Маннури мы узнаем, что официальный представитель Коммунистического Интернационала об'являл виднейшим представителем "троцкизма" в Голландии... Винкупа, который всегда был лишь левым (временами ультра-левым) социал-демократом и, повидимому, таковым остался и по сей день.

Немудренно, если т. Маннури несколько раз вопрошает на протяжении своей брошюры: "что же собственно вы называете в конце концов троцкизмом"?

Чтоб дать понятие об образе мыслей т. Маннури, приведем несколько цитат из его брошюры.

"Троцкизм есть ваше изобретение. Никто не бывает всегда прав и никто не бывает полностью прав, ни Троцкий, ни Ленин, ни Маркс. Но в главном вопросе Троцкий прав, именно, что революция едва началась, и что коммунизм едва родился... Я ничего не знаю о ваших "ножницах", понимаете вы? ничего, кроме того, что я об этом читал в ваших собственных клеветнических статьях против Троцкого, с ноября 1924 года и до сегодняшнего дня, и каждая строка вашей софистической и пустопорожней аргументации более убеждала меня в вашей неправоте, и каждое слово очень скудных и вырванных из контекста фраз, которые вы вынуждены были цитировать из работ Троцкого, делало мое убеждение более прочным".

В другом месте Маннури требует ликвидации ленинского мавзолея и сожжения остатков Ленина, в чем мы не можем ему не сочувствовать, хотя, конечно, не этот вопрос является наиболее острым.

Мы узнаем из брошюры, что правление партии потребовало от тов. Маннури прекращения "политических и организационных связей с Троцким". Маннури тем легче было от таких связей отказаться, что их никогда не существовало. В том же документе Маннури заявил, что "в большинстве тактических и партийно-политических разногласий между сторонниками Троцкого и сторонниками Сталина он (Маннури) склоняется более к последним, чем к сторонникам Троцкого". Но от Маннури потребовали сверх того, чтобы он признал Троцкого врагом коммунизма и об'явил ему непримиримую борьбу. От этого Маннури отказался. В конце концов его исключили. Вся эта история в высшей степени характерна для нравов Коминтерна и его голландской секции. Маннури выступает в этой борьбе безусловно искренним и идейным человеком, не имеющим, однако, ничего общего с левой коммунистической оппозицией, ни в теоретических предпосылках, ни в политических выводах. Как мы уже знаем, это нисколько не помешало исключить его, как "троцкиста".

ОТ ГРУППЫ БЫВШ. КРАСНОАРМЕЙЦЕВ-СЛОВАКОВ КО ВСЕМ БЫВШ. БОЙЦАМ КРАСНОЙ АРМИИ

С глубоким негодованием узнали мы, бывшие бойцы русской Красной Армии, под руководством товарища Троцкого участвовавшие в создании Красной Армии, боровшиеся на многих фронтах и победившие контр-революционные банды в годы гражданской войны, что сталинское руководство угрожает нашему делу.

В течение последних, приблизительно, шести лет, как сталинское правительство находится у руля, великая беспримерная пролетарская революция, которая победоносно начата в 1917 году, подрывается шаг за шагом.

То, что с безграничной самоотверженностью и энтузиазмом создавали миллионы пролетариев под руководством Ленина и Троцкого, то, за что тысячи и тысячи красноармейцев проливали свою кровь, это разрушается сталинской политикой, колеблющейся, с одной стороны к оппортунизму, с другой, к авантюризму.

Никогда мы не позволим разрушить наше создание! Никогда не поверим, что Лев Троцкий, вождь стольких славных побед русского пролетариата и через это также международного пролетариата, стал неверен коммунистическому знамени.

Но мы совершенно ясно видим, что сталинское руководство, которое не отступает даже перед убийством пролетарских революционеров, серьезно угрожало и угрожает все время страшными поражениями Советскому Союзу и делу международной революции. Крупнейшим и позорнейшим преступлением против Советского Союза была и остается высылка Льва Троцкого.

Никогда международный пролетариат не поймет и не примирится с этим преступным фактом.

Мы призываем всех тех, которые боролись в Красной Армии плечом к плечу с Троцким, возвратиться в ряды борцов.

Бывшие красноармейцы, которые разбросаны по всем странам Европы, должны быть снова призваны в ряды движения.

Нужно повсюду бороться за то, чтоб знамя Красной Армии, знамя Советского Союза, знамя международной революции, было поднято заново так же высоко, как во время Ленина и Троцкого.

Товарищи! Вступайте в ряды левой оппозиции!

Требуйте возвращения Л. Д. Троцкого в Советский Союз, в партию, в руководство Коммунистическим Интернационалом!

Долой вероломных сталинцев!

Да здравствует левое ленинское течение!

Да здравствует мировая революция!

Группа красноармейцев-словаков.

САМОУБИЙСТВО В. МАЯКОВСКОГО

Еще Блок признал за Маяковским "огромный талант". Можно сказать, не преувеличивая, что у Маяковского были проблески гениальности. Но это был не гармонический талант. Да и откуда было взяться художественной гармонии в эти десятилетия катастроф, на незажившем рубце двух эпох? В творчестве Маяковского высоты идут рядом с провалами, взмахи гениальности поражают рядом с тривиальными строфами, даже с крикливой вульгарностью.

Неверно, будто Маяковский был прежде всего революционером, а затем поэтом, - хотя он искренно хотел этим быть. На самом деле Маяковский был поэтом, художником прежде всего, который отталкивался от старого мира, не порывая с ним, - и лишь после революции искал для себя, - и в значительной мере нашел, - опору в революции. Но он не слился с нею все же до конца, ибо не пришел к ней годами внутренней подготовки в меньшинстве. Если взять вопрос в большом масштабе, Маяковский был не только "певцом", но и жертвой переломной эпохи, которая хоть и формирует элементы новой культуры с небывалой никогда ранее силой, но все же гораздо более медленно и противоречиво, чем это нужно для гармонического развития отдельного поэта, или одного поколения поэтов, отдавшего себя революции. Отсутствие внутренней гармонии шло именно отсюда и выражалось в творческом стиле, в недостатке дисциплины слова и меры образа. Горячая лава пафоса, - и рядом неуместное панибратство с эпохой, с классом или прямо безвкусная шутка, которою поэт как бы ограждается от поранений со стороны внешнего мира. Иногда это казалось не только художественной, но и психологической фальшью. Но нет! даже предсмертные письма дают тот же тон: чего стоят эти два словечка "инцидент исперчен!", которыми поэт подводит себе итог. Мы сказали бы: что у запоздалого романтика Генриха Гейне лирика и ирония (ирония против лирики и, в то же время, для защиты ее), то у запоздалого "футуриста" Владимира Маяковского - пафос и вульгарность (вульгарность против пафоса и для его ограждения).

Официальное извещение о самоубийстве торопится языком судебного протокола, отредактированного в "секретариате", заявить, что самоубийство Маяковского "не имеет ничего общего с общественной и литературной деятельностью поэта". Это значит сказать, что добровольная смерть Маяковского никак не была связана с его жизнью, или, что его жизнь не имела ничего общего с его революционно-поэтическим творчеством, словом, превратить его смерть в приключение милицейского порядка. И неверно, и ненужно, и... неумно! "Лодка разбилась о быт", говорит Маяковский в предсмертных стихах об интимной своей жизни. Это и значит, что "общественная и литературная деятельность" перестала достаточно поднимать его над бытом, чтобы спасать от невыносимых личных толчков. Как же так: "не имеет ничего общего"?

Нынешняя официальная идеология "пролетарской литературы" основана - в художественной области видим то же, что и в хозяйственной! - на полном непонимании ритмов и сроков культурного созревания. Борьба за "пролетарскую культуру" - нечто вроде "сплошной коллективизации" всех завоеваний человечества в рамках пятилетки - имела вначале Октябрьской революции характер утопического идеализма, - и именно по этой линии встречала отпор со стороны Ленина и автора этих строк. В последние года она стала попросту системой бюрократического командования искусством и - опустошения его. Классиками мнимо-пролетарской литературы были об'явлены неудачники буржуазной литературы, вроде Серафимовича, Гладкова и пр. Юркие ничтожества, вроде Авербаха, были назначены в Белинские... "пролетарской" (!) литературы. Высшее руководство художественным словом оказалось в руках Молотова, который есть живое отрицание всего творческого в человеческой природе. Помощником Молотова - час от часу не легче! - оказался Гусев, искусник в разных областях, но не в искусстве. Этот людской подбор целиком от бюрократического перерождения официальных сфер революции. Молотов с Гусевым подняли над литературой коллективного Малашкина, придворно-"революционно"-порнографическую словесность с провалившимся носом.

Лучшие представители пролетарской молодежи, призванные подготовлять элементы новой литературы и новой культуры, оказались отданы под команду людей, которые собственную некультурность превратили в мерило вещей.

Да, Маяковский мужественнее и героичнее, чем кто бы то ни было из последнего поколения старой русской литературы, еще, впрочем, не успевшего завоевать ее признание - искал связи с революцией. Да, он осуществил эту связь неизмеримо полнее, чем кто бы то ни было другой. Но глубокая расколотость оставалась в нем. К общим противоречиям революции, всегда тяжким для искусства, которое ищет законченных форм, прибавился эпигонский спуск последних лет. Будучи готов служить "эпохе" в самой черной работе будней, Маяковский не мог не отвращаться от мнимо-революционной казенщины, хотя теоретически не был способен осознать ее, а, следовательно, и найти путь победы над нею. Поэт с полным правом говорит о себе: "не бывший в найме". Он долго и свирепо не хотел итти в административно-авербаховский колхоз "пролетарской" лже-литературы. Отсюда его повторные попытки создать, под флагом "лефа", орден неистовых крестоносцев пролетарской революции, которые служат ей за совесть, не за страх. Но "леф" был, конечно, бессилен навязать "150-ти миллионам" свои ритмы: динамика приливов и отливов революции слишком глубока и тяжеловесна. В январе нынешнего года Маяковский, сраженный логикой положения, совершил насилие над собою и вступил, наконец, в ВАПП (Всесоюзная ассоциация пролетарских поэтов) - за два-три месяца до самоубийства. Но это ничего не дало и, вероятно, кое-что отняло. А когда поэт ликвидировал счеты с противоречиями "быта", личного и общественного, пустив свою "лодку" ко дну, представители бюрократической словесности, из "сущих в найме", заявили: "непостижимо, непонятно", показав, что не только большой поэт Маяковский остался для них "непонятен", но и противоречия эпохи - "непостижимы".

Чиновничье-принудительное и идейно-беспризорное об'единение пролетарских поэтов, построенное на ряде предварительных погромчиков жизненных и подлинно-революционных литературных гнезд, видно, не дало моральной спайки, если на уход самого большого поэта Советской России оттуда ответили лишь официозным недоумением: "не имеет, мол, ничего общего". Маловато этого, очень маловато для построения новой культуры "в кратчайший срок".

Маяковский не стал и не мог стать прямым родоначальником "пролетарской литературы" - по той же причине, по которой нельзя построить социализм в одной стране. Но в боях переходной эпохи он был мужественнейшим воином слова и стал одним из бесспорных предтеч литературы нового общества.

Т.

ЗАСЛАВСКИЙ - СТОЛП СТАЛИНИЗМА

В "Правде" сейчас одно из первых мест занимает журналист Д. Заславский. Молодому поколению он известен лишь, как непримиримый защитник традиций Октябрьской революции и столп сталинизма. Но у него есть и другое прошлое. Д. Заславский, бывший бундист-меньшевик, перешедший задолго до революции на службу к буржуазной журналистике. Февральская революция застигла его одним из главных руководителей желто-"социалистической" газеты "День". Травля этой газеты против большевиков не останавливалась ни перед чем, даже перед гнусностями насчет службы немецкому генеральному штабу. Из статей "Дня" можно было бы составить недурную хрестоматию буржуазной ненависти к революционному пролетариату. Наиболее яркие страницы этой хрестоматии принадлежали, несомненно, бойкому перу Заславского. Октябрьский переворот вызвал в этой газете буквально пароксизм бешенства. После закрытия буржуазной печати Заславский поневоле затих. В годы гражданской войны он был заодно со злейшими врагами пролетариата и, если не играл в борьбе активной роли, то отнюдь не по недостатку злой воли, а по другим своим качествам. Заславский всплыл в "Правде" после смерти Ленина и начала травли против Троцкого. Сперва он писал на менее ответственные темы, но затем постепенно входил во вкус "генеральной линии". Можно не сомневаться, что его перу принадлежат многие руководящие статьи без подписи. Но и за подписью Заславского появлялись уже статьи, обличавшие левую оппозицию и, в частности, Троцкого, - не шутите! - в "меньшевистских" взглядах на французский социализм накануне мировой войны.

Заславский - не исключение. Заславский - тип. На такого рода суб'ектах, которые предадут, конечно, революцию при первой опасности, держатся сейчас многие важнейшие сталинские учреждения.

Мы считаем поэтому не бесполезным напомнить, как партия, в лице Ленина, оценивала Заславских в 1917 году.

В статье "Политический шантаж" Ленин писал:

"Газетная травля лиц, клеветы, инсинуации служат в руках буржуазии и таких негодяев, как Милюковы, Гессены, Заславские, Даны и пр., орудием политической борьбы и политической мести...

"Милюковы и Гессены, Заславские и Даны и пр., и пр. суть политические шантажисты. Надо это закрепить, раз'яснить массам, печатать это ежедневно в газете, собрать документы об этом для брошюрки, бойкотировать шантажистов и т. д., и т. д. Вот достойные пролетариата приемы борьбы с клеветой и шантажем!..

"...газет у буржуазии много, шантажистских наемных перьев (вроде Заславского и К-о) у него есть еще больше...

"Нет, товарищи! Не будем поддаваться крикам буржуазной прессы! Не будем доставлять удовольствия негодяям шантажа - Милюковым, Гессенам, Заславским...

"...никакой податливости "общественному мнению" тех, кто сидит в одном министерстве с кадетами, кто подает руки Милюковым, Данам, Заславским..." ("Пролетарий", ном. 10, 24-го августа 1917 года).

В другой статье Ленин тогда же писал:

"Капитал покупает себе, с одной стороны, Милюковых, Заславских, Потресовых и прочее, а, с другой стороны, черносотенцев".

"Негодяй", "шантажист", "наемное перо", "негодяй шантажа" - эти определения никак нельзя назвать двусмысленными.

Будучи отмечен столь яркой печатью Ленина, Заславский вполне пригоден для защиты от нас "ленинизма".

А мы, с своей стороны, будем учить рабочих:

"Никакой податливости "общественному мнению" тех,... кто подает руки Заславским...".

Временно-обязанный.

ГОЛОС ИЗ РЯДОВ "АППАРАТА"

3 апреля 1930 г.

Будучи в Х, получил возможность закупить для себя и для других товарищей Бюллетень. Статья "Экономический авантюризм и его опасности" (N 9) имеет большой успех, тем более, что дата статьи "13 февраля", а затем наступившие события в СССР в колхозном движении, в частности статья "Головокружение от успехов", полностью подтвердили прогноз статьи т. Троцкого. Именно: "Стихийное отступление, паническое внизу, якобы маневренное наверху".

...Мерзопакостные стихи Демьяна (Ефим Лакеича Придворова) ничего, кроме отвращения, не вызывают. В разговорах между собою т.т., читавшие оба тома "Моя жизнь", обращают внимание на то, что Демьяну по 2-му тому, наиболее важному, при всей его демьяновской подлости и наглости не хватило духу что либо сказать...

С товарищеским приветом.

Т-ов.

О РАЗНОМ И ВСЕ О ТОМ ЖЕ

---------------

КОЛЧАКОВСКИЙ ПОЛКОВНИК - ЯРЫЙ АНТИ-"ТРОЦКИСТ"

В феврале с. г. "Правда" сообщала, что на чистке ячейки ВСНХ обнаружилось, что член президиума ВСНХ РСФСР Биишев, бывший полковник колчаковского карательного отряда. Но "Правда" "забыла" добавить к этому, что Биишев был знаменит в ВСНХ, как бешеный ненавистник "троцкизма", преследовавший всякого, кого он заподазривал в сочувствии оппозиции. Случайно ли бывший колчаковец попадает в президиум ВСНХ, случайно ли именно он оказывается "надежным", 100% сталинцем и ярым врагом "контр-революционного троцкизма?". Совсем не случайно. В этом факте ярко отображается вся система: ставка на покорных, на людей типа "чего изволите", - это ими аппарат обеспечивает "монолитность" и это им обеспечивает бесконтрольность. Что посеешь, то пожнешь. Ведь были в ВСНХ люди, которые знали, знали может быть годами, а молчали. Почему молчали? Очень просто, - боялись. За Биишевым стоял аппарат, он его выдвигал и поддерживал; ведь Биишев был врагом оппозиции, - этого ли недостаточно, чтоб быть на блестящем счету у партначальства. Нам старались безуспешно подкинуть мнимого врангелевского офицера, распишитесь в получении настоящего, вами выпестованного колчаковца!

ВСЕГДА ВИНОВАТ СТРЕЛОЧНИК

Как известно, с того момента, как высшее начальство заговорило о "перегибах" и "головотяпстве" в области колхозстроительства, обнаружилось, что чуть-ли не все окружные и областные комитеты повинны в этом грехе. Ряд парткомов уже успел "признать свою ошибку, осудить и исправить ее". Московский облкомитет не только осудил себя в Москве, но с этой же целью его секретари выезжали в провинцию, где по их "самоосуждающим" докладам их дополнительно осуждали соседи. Не виноват лишь (ни в чем и никогда) один Центральный Комитет: он не "перегибал", не "головотяпствовал", он все предвидел, благо он является носителем непогрешимой "генеральной линии". Но дурной пример, как известно, заразителен. Нашлись и такие окружкомы, например, Астраханский, который по возмущенному отзыву "Правды", несмотря на то, что трижды изобличен в перегибах, "вместо открытого признания своих ошибок... всю вину по прежнему сваливает на местных работников". "Правда" делает вид, будто не замечает при этом, что "сваливающие вину" только следуют примеру центрального Комитета. Ведь если местные работники "головотяпствовали" не без вины окружкома - как поясняет "Правда" - то сей, последний, в свою очередь "головотяпствовал" не без вины инструкций ЦК. Но так как ЦК с генеральной линией и проч. и проч. вообще ошибаться не может, то "следовательно"... остается лишь местный работник.

САМОКРИТИКА НА ПРАКТИКЕ

(Краткий, но красноречивый диалог)

Центральный Комитет: "Мы не дадим, как не давали до сих пор, использовать лозунг "самокритики" для борьбы против генеральной линии партии и партийного руководства, защищающего эту линию"... ("Правда").

Секретарь Райкома (Астрах. окр.): "Будешь выступать против меня, выгоню из района, в порошок сотру". ("Правда").

Рабочий: "Критикуй, пожалуйста, а я есть хочу". ("Правда").

* * *

В "Правде" от 14 апреля мы читаем: "Ноябрьский пленум ЦК ВКП(б) 1928 г. поставил перед партийными организациями задачу: не позже конца 1930 года добиться в составе партии не менее 50 процентов рабочих от станка". - Как так не позже 30 года. Ведь ЦК дал совсем другую директиву: не к концу 30 года, а к моменту 16-го партс'езда, т.-е. через месяц. (См. Бюллетень, ном. 10). Что это "описка" или замаскированное отступление?

* * *

Та же статья говорит, как бы мимоходом о "резком уменьшении притока молодежи в партию". Конечно, никаких выводов отсюда не делается. А почему бы не выразить это "резкое уменьшение" в точных цифрах, по социальным группам, по районам и пр. Но нет, руководство предпочитает держать партию в потемках... А между тем уменьшение притока молодежи, да еще "резкое" уменьшение есть для революционной партии факт огромного значения, резюмирующий многие другие тревожные процессы, факты и признаки.

Н. М.

"ОТВЕТ ТОВАРИЩАМ КОЛХОЗНИКАМ"

Этот ответ Сталина занимает первую страницу "Правды" целиком. Безнадежное море строк. Выудить свежую мысль, серьезное обобщение - невозможно.

Почему произошли перегибы? Вот ответ: "Забыли, что насилие, необходимое и полезное в деле борьбы с нашими классовыми врагами, недопустимо и пагубно в отношении середняка, являющегося нашим союзником".

Как это так "забыли"? Ведь с 1923 года партию только и учили тому, что нельзя забывать середняка. Ведь вся борьба с оппозицией шла под этим знаком. А как дошло до дела - "забыли середняка". Точно носовой платок потеряли.

Какие еще совершили ошибки? "Нарушили ленинский принцип добровольности при построении колхозов".

Не больше, не меньше. Почему нарушили? Не понять. И почему власти так поздно заметили нарушение? И почему крестьяне своевременно не пожаловались на нарушение? Ничего нельзя понять.

"Третий вопрос. Как могли возникнуть эти ошибки и как их должна исправлять партия?

Ответ. Они возникли на основе наших быстрых успехов в области колхозного движения. Успехи иногда кружат голову".

Это и все об'яснение: быстрые успехи, и поэтому головокружение. А где же была партия? Не может же быть, чтобы у полутора миллионов членов партии кружилась голова. И что это вообще за политическое состояние? И каковы предупредительные средства?

Дальше следует:

"Пятый вопрос. Какая у нас главная опасность: правая или "левая"?

Ответ. Главная опасность у нас правая. Правая опасность была у нас и остается главной опасностью".

Это "двистительно", как говорит мужик у Толстого. Но так как, видите ли, левая опасность питает правую, то, в интересах борьбы с главной опасностью необходимо громить левых. Если Сталин расстрелял Блюмкина, то лишь в интересах борьбы с правой опасностью.

Насчет кулака сообщается, что политика его "ликвидации, как класса", остается в полной силе. Но "это, конечно, не значит, что мы можем его ликвидировать в один присест. Но это значит, что мы будем вести дело на то, чтобы окружить его и ликвидировать".

Окружить и ликвидировать, - нет, вести дело на то, чтоб окружить, а потом ликвидировать и притом не в один присест, - все это показывает, что Сталин "ведет дело" на то, чтоб ликвидировать украдкой программу раскулачивания, но, конечно, не в один присест, а в растяжку, путем плутоватых маневров, которые окончательно запутают партию.

ЗАБЫВЧИВЫЙ МЯСНИКОВ

(Небольшая справка к сведению ультра-левых)

Ряд ультра-левых группок, и в том числе Мясников (у которого нет никакой группы), болтают о капитуляции русской оппозиции, во главе с т.т. Троцким и Раковским. Разглагольствования эти меньше всего к лицу именно Мясникову, в лучшем случае они ставят его в смешное положение. Не вдаваясь в бесполезную полемику, мы напомним лишь некоторые совсем свежие факты.

1. В июне 1929 г. Мясников вел переговоры с советским консульством в Трапезунде об условиях своего возвращения в СССР. Мясников ходатайствовал о разрешении ему вернуться в СССР, при условии гарантии ему личной неприкосновенности, причем, с своей стороны, он отказывался от всякой политической деятельности. Не получая ответа, 8 августа Мясников пишет вторичное заявление:

"При наших переговорах об условиях моего возвращения в СССР было достигнуто соглашение о том, что я возвращаюсь в СССР, если 1) гарантируют мне неприкосновенность личности, 2) гарантия неприкосновенности личности до моего возвращения в СССР делается достоянием гласности путем опубликования в периодической прессе (в газетах), 3) по возвращению в СССР я имею право проживать в Москве или Ленинграде, и мне будет предоставлена работа, 4) но гарантия неприкосновенности личности дается в том случае, если я, возвратясь в СССР, прекращу политическую работу".

Заявление это не было послано Мясниковым в консульство только по совету т. Троцкого. Не лишне напомнить здесь, что Мясников шел как раз на те самые условия, которые ставились Сталиным т. Троцкому в Алма-Ата, накануне его высылки в Турцию, и от которых, как известно, т. Троцкий резко и решительно отказался, заявив:

"Требовать от революционеров отказа от политической деятельности, т.-е. от служения партии и международной революции, могло бы только в конец развращенное чиновничество. Давать такого рода обязательства могли бы только презренные ренегаты".

2. Когда разразился Советско-Китайский конфликт, Мясников писал т. Троцкому (28 ноября 1929 года): "Не время спорить (со сталинцами), а время драться (с Чан-Кай-Ши). Драться надо, Лев Давыдович! Надо не только самим, но всем сказать: пойдемте против Чан-Кай-Ши и его друзей. Отложим все споры, все раздоры и - в драку". Тов. Троцкий ответил Мясникову по этому вопросу: "Признаться, ваше письмецо удивило меня: вы ставите вопрос об обороне СССР так, как если бы он вообще возник впервые под влиянием последней стадии советско-китайского конфликта. Между тем оппозиция большевиков-ленинцев дала на этот вопрос категорический ответ, в частности в своей платформе, которая гласит: "кто не оборонец по отношению к СССР, тот безусловный изменник международному пролетариату". Из этого, однако, не вытекает, что, в случае войны, мы должны снять все разногласия. Мы должны драться, как еслиб разногласий не было. Но мы должны сохранить за собой право и во время войны поднять все спорные вопросы, если того будут требовать интересы революционной победы. Вот почему я считаю одинаково недопустимым отказ от политической деятельности, в качестве оппозиционера, как в мирное время, так и в случае войны. С приветом Л. Троцкий."

3. Не так давно Мясников упорно домогался получить у ("капитулянта"!) Троцкого предисловие к своей брошюре. Вот что, например, он писал т. Троцкому 3 августа прошлого года: "Ваша критика полезна для меня и особенно для пролетариата всего мира. И я не боюсь критики, а наоборот хочу добросовестной, честной, осведомленной критики. А такую критику я могу ждать только от вас". И пр., и пр. Тов. Троцкий отказал в предисловии, не находя возможным создавать видимость политической близости там, где ее нет на деле.

Все это свидетельствует, что Мясникову и его друзьям следовало бы быть, по крайней мере, осторожнее.

Н. М.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

Т. Тен-ову. - Получили ваше письмо. Часть его печатаем в настоящем номере. Мы очень надеемся, что завязавшаяся связь будет длительной. Прежде всего настойчиво просим вас извещать нас обо всем политически значительном, что доходит до вас. Надеемся, что вы используете ваши связи для всестороннего содействия Бюллетеню. Сердечный привет.

Р. Т. - Вы спрашиваете о состоянии процесса с Шуманом и о том, насколько "достоверен" тот факт, что за спиной Шумана стоит в настоящее время Сталин. Наша информация не оставляет места никаким сомнениям, так как она основана на подлинных документах судебного порядка. В своих письменных заявлениях суду Шуман дал точную календарную схему своих связей с советскими учреждениями. Дело ясно, как на ладони. Перед берлинским судом Шуман процесс потерял. Он возбудил его в Дрездене и перенес во вторую инстанцию. Так как все это связано с расходами, то на этом и построен весь расчет противной стороны. Расходы Шумана покрываются сталинским заказом на пять томов "государственных актов". Мы не сомневаемся, что документы процесса, в центре которого стоит гнусная книга Керенского, составят в свое время весьма поучительную брошюру. Недаром же Сталин поучал американцев, что коммунист должен быть в своей политической деятельности "чист и прозрачен, как кристалл".

Н-ову. - Мы уже отвечали в номере 9 Бюллетеня о весьма двусмысленном литографированном "Бюллетене заграничного бюро оппозиционеров", выходящем в Париже. Ваша ссылка на М. правильна в том смысле, что лично это лицо, конечно, вне подозрений. Но именно М. по характеру своему, как бы создан для попадания в такого рода ловушки.

К-нову. - Вы пишете, что советская печать сообщает о переговорах наших с Брандлером, о предложениях нам со стороны Брандлера и пр., и пр. Вы прибавляете: "наверное врет сталинская информация?". Конечно, врет, и притом бесстыдно. Центристы вместе с правыми душили нас в течение нескольких лет, причем заодно с нами душили и революцию в ряде стран. А теперь пытаются подкинуть нам правых, точно "врангелевского офицера". Не выйдет, ибо у нас теперь почти во всех важнейших странах есть своя собственная печать.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 12-13

ОТ РЕДАКЦИИ

Мы выпускаем настоящий номер двойным. Следующий номер выйдет после промежутка, превышающего месячный, так как мы имеем намерение посвятить его в значительной мере итогам XVI-го с'езда ВКП.

Пользуемся случаем, чтобы снова призвать наших друзей-читателей, число которых непрерывно растет, помочь нам обеспечить не только правильный выход Бюллетеня, но и его правильное проникновение в СССР.

Пребывающие за границей советские граждане вынуждены действовать с величайшей осторожностью. Незачем говорить, что Редакция, с своей стороны, со всей необходимой бережностью относится к положению тех своих друзей и единомышленников, которым предстоит возвращение в СССР. Но, при доброй воле и настойчивости, всегда можно найти пути и способы для установления прочной связи без того, чтобы в дело оказался замешан непрошенный глаз.

Бюллетень доказал свою жизненность. Бюллетень служит делу Октябрьской революции. Бюллетень нужен партии. Надо поддержать его. Надо укрепить его материально и политически. С этим требованием мы обращаемся к читателям-друзьям!

К XVI-МУ С'ЕЗДУ ВКП(Б)

Выход в свет настоящего номера нашего Бюллетеня совпадает приблизительно с XVI-м с'ездом партии. Каков будет характер с'езда, предвидеть не так трудно: для этого достаточно знать, кто его созывает, и как его созывают. Дело идет о созыве сталинской фракцией, опирающейся на ГПУ и армию, через посредство партаппарата и при содействии госаппарата, тщательно подобранного и достаточно запуганного законодательного органа, решения которого во всем основном предписаны заранее, причем выполнение этих решений для сталинской фракции перестанет быть обязательным на следующее утро после окончания с'езда. Ни один член партии, который способен наблюдать и думать, не найдет в наших словах преувеличения. Наоборот, они представляю собою наиболее об'ективное и точное определение того, что есть на самом деле.

С'езд собирается после исключительно крутого перелома внутренней жизни страны, который поставил советский режим перед новыми задачами и новыми острыми опасностями. Казалось бы, если с'езд партии вообще имеет какой-либо смысл, то это именно смысл суда партии над политикой ее Центрального Комитета, т.-е. высшего руководящего органа между двумя с'ездами. Между двумя с'ездами - это значит, в данном случае - в течении двух с половиной лет. И каких лет! Таких, в течении которых все предупреждения и предвиденья разгромленной и оклеветанной оппозиции подтвердились, неожиданно для партии, с поразительной силой и убедительностью. Таких лет, в течении которых оказалось, по утверждению официальной печати, что глава советского правительства, Рыков, "спекулировал на хозяйственных затруднениях советской власти"; что руководитель Коминтерна, Бухарин, оказался "проводником либерально-буржуазных влияний"; что с ними в заговоре состоял председатель ВЦСПС, Томский, глава организации, охватывающей весь правящий класс страны. Три названных лица не свалились с неба. Они были членами Центрального Комитета при Ленине, занимая и тогда крайне ответственные посты. У каждого из них два-три десятка лет принадлежности к партии. Ошибались они и поправлялись партией не раз. Каким же это образом их "буржуазно-либеральные" взгляды обнаружились с такой острой внезапностью в период, когда силы диктатуры и социализма так выросли, что позволили руководству ребром поставить вопрос о ликвидации классов в "кратчайший срок?".

Нас интересует, разумеется, не личная сторона вопроса: под личной оболочкой здесь вскрывается перед нами весь режим партии, каким он сложился на 13-м году после завоевания власти пролетариатом.

Система бюрократизма стала системой непрерывных дворцовых переворотов, при помощи которых она ныне только и может поддерживаться. За неделю до того, как раскол в ЦК вырывается наружу, и вчерашние безукоризненные "ленинцы" провозглашаются, - под улюлюкание разнузданной своры молодых проходимцев, среди которых, впрочем, немало почтенных старцев, - буржуазными либералами, ренегатами, изменниками и пр., за неделю до этого слух о разногласиях в ЦК об'является преступной клеветой троцкистской оппозиции. Таков режим! Вернее: такова одна из его наиболее ярких черт.

Сейчас партия вступает в полосу подготовки с'езда, вернее подобия подготовки подобия с'езда. Казалось бы, в центре предс'ездовских обсуждений должен был бы стоять именно вопрос о политике центрального комитета, о его "генеральной линии", и его внутреннем режиме, и, следовательно, о серии дворцовых переворотов, обрушившихся на голову партии в виде сюрпризов, рядом с другими сюрпризами, как "уничтожение классов" в рамках пятилетки. Но именно такое обсуждение запрещено. Да, начисто запрещено!

Что аппарат зорко следит за дискуссией или за ее подобием; что он приводит за кулисами в движение все меры, чтобы охранить господство милитаризованной фракции Сталина, вернее сказать, чтоб не вынуждать ее к мерам открытой и повальной репрессии по отношению к партии, в этом, конечно, сомнений не было и не могло быть. Это делалось, но об этом не говорилось. Но сегодня меры насилия над партией возведены в принцип и открыто возвещаются с наиболее авторитетных трибун партии. Это есть бесспорно новое слово, последнее достижение партийного аппарата. Этого не было в период XV-го с'езда. С. Коссиор, секретарь Украинского ЦК, - не надо его смешивать с т. В. Коссиором, находящимся в ссылке оппозиционером, - дал тон, конечно, не от себя. Харьковская группа сталинцев давно уже играет ударную роль в системе партийного бонапартизма. Чтоб оглушить партию новым словом, которого секретари других мест еще не решаются или стыдятся сказать, поручение дается Харькову: оттуда вышел Мануильский, там работал Каганович, там есть свой Скрыпник, там взорвалось, подобно тухлым яйцам, немало Моисеенок, - так теперь привязанный за шейные позвонки к московской телеграфной проволоке, выполняет роль "вождя" вышеозначенный С. Коссиор, который из оппозиционного браконьера при Ленине стал бюрократическим жандармом при Сталине. В докладе, перепечатанном всей прессой, Коссиор сообщил, что в партии находятся столь преступные элементы, которые на закрытом заседании партийных ячеек, при обсуждении политики партии, осмеливаются говорить об ошибках ЦК при проведении колхозной политики. "Надо им дать по рукам", - заявляет Коссиор, и слова его печатают все газеты партии. "Дать по рукам" - в этой шаловливо-подлой формуле заключаются все виды материальных репрессий: исключение из партии, изгнание с работы, лишение семьи квартиры, ссылка, и, наконец, опорочение путем клеветы через одного из местных Ярославских. Другой член ЦК, Постышев, тоже украинец, публикует в "Правде", под видом статьи, обвинительный акт, слепленный из обрывков речей отдельных членов партии, которые опять таки на закрытых заседаниях ячеек "осмеливались" - осмеливались! - говорить об ошибках ЦК. Вывод тот же, что и у Коссиора: пресечь. И все это накануне с'езда, созываемого как будто именно для того, чтоб судить ЦК.

Бюрократический режим благополучно докатился до принципа непогрешимости руководства, который является необходимым дополнением его фактической безответственности. Таково положение на нынешний день.

Эти факты не с неба свалились. Они резюмируют вторую, послеленинскую главу революции, главу сползания и перерождения. Первый дворцовый переворот, в результате планомерно организованного заговора, был произведен в 1923-24 г., после тщательной подготовки его в те месяцы, когда Ленин боролся со смертью. Шесть членов Политбюро создали за спиною партии конспиративную организацию против седьмого члена. Они связали себя круговой порукой дисциплины, они сносились путем шифрованных телеграмм со своими доверенными лицами и группами во всех частях страны. Легальным псевдонимом организаторов заговора являлось наименование "старой ленинской гвардии". Об'явлено было, что она и только она, является носительницей правильной революционной линии. Не мешает сейчас напомнить личный состав непогрешимого штаба "старой ленинской гвардии" 1923-24 г.г.: Зиновьев, Каменев, Сталин, Рыков, Бухарин, Томский. Из этих шести живых носителей ленинизма два главных идеолога старой гвардии, Зиновьев и Каменев, через два года оказались обличены в "троцкизме", а еще через два года исключены из партии. Три других: Бухарин, Рыков и Томский оказались "буржуазными либералами" и фактически отстранены от всяких дел. Можно не сомневаться, что после с'езда они будут ликвидированы и формально. Никакие покаяния тут не помогают. Трещины в бюрократическом аппарате не залечиваются никогда: они могут только раздвигаться. Таким образом, из штаба "старой ленинской гвардии" один только Сталин не попал под колеса аппарата. И не мудрено: он стоит у его рукоятки.

Принцип "непогрешимости" руководства имел на первых порах, т.-е. на другой день после первого переворота (болезнь Ленина, отстранение Троцкого), в некотором смысле партийно-философский характер: "старая гвардия", всем прошлым своим связанная с Лениным, а в настоящем связанная узами незыблемой идейной солидарности, способна-де обеспечить своей коллективной работой наибольшую безупречность руководства. Такова была доктрина аппаратного режима в тогдашней его стадии. К моменту XV-го с'езда непогрешимость из "историко-философского" принципа стала закулисной практической директивой, открыто не признаваемой, а к XVI-му с'езду она превратилась уже в открыто-исповедываемый догмат. Хотя из привычки и говорится еще о непогрешимости ЦК, но никому и в голову не приходит при этом мысль о каком-либо устойчивом коллективе, ибо нынешних членов Политбюро никто особенно не берет всерьез, как, впрочем, и они сами себя. Речь идет о Сталине. Это нисколько и не скрывается, наоборот, всемерно подчеркивается. 1929-й год был годом его официального коронования, в качестве непогрешимого и безответственного вождя. Обобщающую формулу нового этапа дал один из перебежчиков: нельзя быть за партию, не будучи за ЦК; нельзя быть за ЦК, не будучи за Сталина. Это есть догмат партийного бонапартизма. Что Пятаков, считавший возможным при Ленине быть за партию, состоял в хронической оппозиции к Ленину, конструирует теперь понятие партии, как плебисцитарное окружение Сталина, (кто за - тот в партии, кто - против, тот вне ее) - этот факт сам по себе достаточно характеризует путь, проделанный официальной партией в течении последних семи лет. И не даром же именно о Пятакове, когда он еще в оппозиции вяло донашивал остатки старых идей, сказано было: из таких "бывших людей" Бонапарт некогда делал своих префектов!

Вся история свидетельствует о том, как туго люди обобщают события, в которых они сами участвуют, особенно, если эти события не совпадают с автоматизмом старых, привычных мыслей. От того неглупые и честные люди нередко искренно впадают в исступление, если просто назвать вслух то, что они делают или то, что при их участии происходит. А происходит бессознательная, автоматическая, но тем более действительная партийная подготовка бонапартизма. Из-под фикции подготовки XVI-го с'езда, который созывается по плебисцитарному принципу Пятакова: кто за Сталина - тот на с'езд, - выступает именно эта угрожающая реальность: автоматическая подготовка бонапартизма.

Никакие негодующие крики и лицемерные вопли насчет того, будто либералы и меньшевики говорят "то же самое", не могут остановить нас в высказывании того, что есть, ибо только таким путем можно найти опорные базы и силы для противодействия и отпора опасности. Партия задушена. Партия имеет единственное право: соглашаться со Сталиным. Но это право есть вместе с тем и ее обязанность. Свое проблематическое право партия призвана к тому же осуществлять после промежутка в два с половиной года. И перед новым промежутком... кто его сегодня измерит?

Не только каждый мыслящий рабочий-коммунист, но и каждый партийный чиновник, если он не об'ярославился и не обмануилился в конец, не может не спрашивать себя: почему же это в результате экономического и культурного роста, укрепления диктатуры и социализма, режим в партии становится все более и более тяжким и невыносимым? Сами аппаратчики не обинуясь признают это в частных беседах, да и как не признавать: подавляющее большинство из них являются не только носителями сталинского режима, но и его жертвами.

Одно из двух. Либо строй пролетарской диктатуры пришел в непримиримое противоречие с хозяйственными потребностями страны, и бонапартистское перерождение партийного режима является лишь побочным продуктом этого коренного противоречия, - так считают, так говорят, так хотят надеяться классовые враги, в первую голову меньшевики. Либо же партийный режим, который имеет свою собственную логику и инерцию развития, пришел в острое противоречие с режимом революционной диктатуры, несмотря на то, что последний сохраняет всю свою жизненность и является единственным вообще режимом, способным оградить Россию от колониальной кабалы, обеспечить развитие ее производительных сил и открыть перед ней широкие социалистические перспективы. Так думаем мы, левая коммунистическая оппозиция. Одно из этих двух об'яснений надо принять. Третьего никто не предлагал. А тем временем прогрессирующее перерождение партийного режима требует об'яснения.

Режим правящей партии имеет для судеб революционной диктатуры не последнее значение. Разумеется, партия является "надстроечным" фактором. Процессы, которые в ней происходят, сводятся в последнем счете к классовым отношениям, изменяющимся под действием производительных сил. Но взаимоотношение надстроек разного порядка между собою и их отношение с классовым фундаментом имеют чрезвычайно сложный диалектический характер. Режим партии вовсе не является сам по себе автоматическим барометром процессов, происходящих вне партии и от нее независящих.

Незачем напоминать, что мы никогда не были склонны отрицать или преуменьшать значение об'ективных причин, оказывающих извне давление на внутренний режим партии. Наоборот, мы их вскрывали не раз. Все они сводятся в последнем счете к изолированному положению Советской республики. В плоскости политической это затянувшееся изолированное положение имеет две причины: контр-революционную роль социал-демократии, спасшей капиталистическую Европу после войны и спасающей ныне ее империалистское господство (роль правительства Макдональда по отношению к Индии); и оппортунистически-авантюристскую политику Коминтерна, явившуюся непосредственной причиной ряда грандиозных поражений пролетариата (Германия, Болгария, Эстония, Китай, Англия...). Результаты ошибок Коминтерна становятся каждый раз причинами дальнейших затруднений, а следовательно и ухудшения режима. Но и предательства социал-демократии - заведомо "об'ективный" фактор, с точки зрения коммунизма - проходят для нее сравнительно безнаказанно только потому, что покрываются параллельными ошибками коммунистического руководства. Таким образом и "об'ективные причины", в смысле давления на партию враждебных классовых сил, в очень большой степени, которую нельзя, конечно, определить математически, представляют собой сегодняшний результат вчерашней ложной политики центристской бюрократии.

Если бы систематическое ухудшение режима в течении последних семи лет об'яснялось автоматическим возрастанием давления враждебных классовых сил, то в этом заключался бы смертельный приговор революции. На самом деле это не так. Помимо давления враждебных сил извне, находящих, к тому же, опору в ложной политике внутри, режим стоит под непосредственным и тяжким давлением со стороны внутреннего фактора громадной и все растущей силы: именно партийной и государственной бюрократии. Чиновничество превратилось в "самодовлеющую" силу, имеет свои особые материальные интересы, вырабатывает свою систему взглядов, отвечающую его привиллегированному положению. Пользуясь средствами и методами, которыми вооружила его диктатура, оно все более подчиняет режим партии не интересам этой диктатуры, а своим собственным интересам, т.-е. обеспечению своего привиллегированного положения, своей власти, своей безответственности. Разумеется, и это явление выросло из диктатуры. Но оно является производным фактором, которому в самой же диктатуре противодействуют другие факторы. Не диктатура пришла в противоречие с потребностями хозяйственного и культурного развития страны: наоборот, советский режим, несмотря на все ошибки руководства, показал в труднейших условиях, показывает и сейчас, какие в нем заложены неисчерпаемые источники творчества. Но несомненно, что бюрократическое перерождение аппарата диктатуры подрывает самую диктатуру и, как показали экономические зигзаги последних лет, действительно может привести советский режим в противоречие с хозяйственным развитием страны.

Чиновник ли с'ест диктатуру или революционная диктатура класса справится с чиновником? Вот, как стоит сейчас вопрос, от решения которого зависит судьба революции.

Четыре года тому назад сказано было про Сталина, что он выставил свою кандидатуру на пост могильщика партии и революции. С того времени немало воды утекло. Сроки приблизились. Опасности сгустились. И тем не менее мы сейчас дальше, чем когда-либо за последние годы, от пессимистического прогноза. Глубокие процессы происходят в партии, вне ее уставных форм и показных демонстраций. Экономические повороты и зигзаги руководства, неслыханное дергание всего хозяйственного организма страны, непрекращающаяся цепь дворцовых переворотов, наконец, самая откровенность перехода к бонапартистски-плебисцитарным методам партийного управления, - все это порождает глубокую дифференциацию в самом фундаменте партии, в рабочем авангарде, во всем пролетариате. Не случайно вся официальная печать заполнена сейчас более, чем когда либо, воплями против "троцкизма". Передовая статья, фельетон, экономическое обозрение, стихи и проза, корреспонденции, резолюции - все это снова осуждает уже осужденный, громит уже разгромленный и хоронит уже похороненный "троцкизм". А в то же время в порядке подготовки к с'езду в одной Москве арестовано за последнее время 450 оппозиционеров. Это показывает, что идеи оппозиции живут. Идеи, когда они соответствуют реальному ходу развития, обладают могущественной силой. Об этом свидетельствует вся история большевизма, которую оппозиция продолжает в новых условиях. "Вы не загоните наши идеи в бутылку!" - десятки раз повторяли мы сталинской бюрократии. Сейчас она вынуждена в этом убеждаться.

XVI-й с'езд не решает ничего. Решается вопрос тем, каковы неисчерпаемые революционные рессурсы пролетариата, какова степень возможной активности его авангарда, который все ближе придвигается к великой проверке. Оппозиция есть авангард этого авангарда. Ценою собственных организационных разгромов она оплачивала ряд своих аппеляций к пролетарскому авангарду. История скажет: эта цена не была слишком высока. Оппозиция тем лучше выполняла свою роль, чем яснее, отчетливее и громче пред'являла свою критику, свое предвиденье, свои предложения. Идейная непримиримость написана на нашем знамени. Вместе с тем оппозиция никогда, ни на час, ни в теоретической критике, ни в практических действиях не переходила с пути идейного завоевания партии на путь завоевания власти против партии. Бонапартистам, которые пытались нам подкинуть планы гражданской войны, мы неизменно отшвыривали их провокацию в лицо. Оба эти руководящих начала деятельности оппозиции остаются в силе и сейчас. Мы стоим сегодня, как стояли до сих пор, на пути реформы. Мы стремимся помочь пролетарскому ядру партии реформировать режим в борьбе против плебисцитарно-бонапартистской бюрократии. Наша цель: упрочение пролетарской диктатуры в СССР, как важнейшего фактора международной социалистической революции.

Оппозиция проверила себя в событиях исключительной важности и в вопросах небывалой сложности. Оппозиция стала международным факторм, и, как международный фактор, она непрерывно растет. Вот почему мы дальше от пессимизма, чем когда бы то ни было. XVI-й с'езд будет решать разные вопросы, но он не разрешит вопроса. Мы внимательно будем вслушиваться в речи делегатов с'езда и вчитываться в его решения. Но уже сейчас мы через голову 16-го с'езда глядим вперед. Наша политика остается политикой дальнего прицела.

31-ое мая 1930 г.

РЕВОЛЮЦИЯ В ИНДИИ, ЕЕ ЗАДАЧИ И ОПАСНОСТИ

Индия является классической колониальной страной, как Англия - классической метрополией. Вся подлость господствующих классов "цивилизованных" наций и все виды угнетения, которые капитализм обрушил на отсталые народы Востока, полнее и страшнее всего резюмируются в истории гигантской колонии, которую в течение полутораста лет душит и высасывает великобританский спрут. Английская буржуазия с величайшей заботливостью поддерживает в Индии все пережитки азиатского варварства, все средневековые учреждения, которые сложились для угнетения человека человеком. Она заставила только своих крепостнических контр-агентов приспособиться к колониально-капиталистической эксплоатации, стать ее звеньями, ее органами и ее прикрытием от масс. Английские империалисты кичатся своими железными дорогами, каналами и промышленными предприятиями в Индии, в которые они вложили около 8-ми миллиардов золотых рублей. Апологеты империализма победоносно сравнивают нынешнюю Индию с той, какой она была накануне колониального закабаления. Но можно ли хоть на минуту сомневаться в том, что одаренный народ в 320 миллионов душ развивался бы неизмеримо быстрее и успешнее, если-б он не был об'ектом систематически-организованного грабежа? Достаточно напомнить, что 8 миллиардов английского капитала в Индии представляют собою сумму добычи, которую Англия извлекает из Индии за каких-нибудь 5-6 лет!

Отпуская Индии технику и культуру в строго-рассчитанных дозах, ровно столько, чтоб сделать возможным расхищение богатств страны, Шейлок на Темзе не мог, однако, предотвратить того, что идеи экономического прогресса, национальной самостоятельности и свободы стали захватывать все более широкие массы народов Индии.

Как и в более старых буржуазных странах, многочисленные народы Индии становятся нацией только через революцию, которая все более связывает их политически во-едино. Но, в отличие от старых стран, эта революция является колониальной, т.-е. направлена против чужеземных поработителей. Кроме того эта революция исторически запоздалой нации, в которой, при наличии феодально-крепостнических, кастовых и даже рабских отношений, чрезвычайно далеко продвинулся вперед классовый антагонизм пролетариата и буржуазии.

Колониальный характер индийской революции, направленной против могущественнейшего поработителя, маскирует до некоторой степени внутренние социальные антагонизмы, особенно в глазах тех, которым такая маскировка выгодна. На самом же деле необходимость опрокинуть могущественную систему империалистского угнетения, которая всеми корнями переплелась со старо-индийской эксплоатацией, требует величайшего революционного напряжения со стороны индийских народных масс и тем самым обеспечивает заранее гигантский размах классовой борьбы. Британский империализм позиций своих добровольно не сдаст. Постыдно виляя хвостом перед Америкой, он весь остаток своей энергии и всю свою злобу направит на непокорную Индию. Какой поучительный исторический урок заключается в том, что индийская революция, даже на нынешней своей стадии, когда она еще не вырвалась из под вероломного руководства национальной буржуазии, подвергается разгрому со стороны "социалистического" правительства Макдональда. Кровавые репрессии наемных негодяев 2-го Интернационала, обещающих "мирно" осуществить социализм у себя дома, представляют собою пока еще тот небольшой "задаток", который британский империализм вносит сегодня в счет своей будущей расплаты с индийской революцией. Слащавые пацифистские рассуждения социал-демократов о возможности примирения интересов буржуазной Англии и демократической Индии, являются необходимым дополнением кровавых репрессий Макдональда, который, конечно, готов, между двумя подвигами палачества, создать 101-ю и 1001-ю примирительную или согласительную комиссию. Британская буржуазия слишком хорошо понимает, что потеря Индии означала бы для нее не только крушение уже достаточно подгнившего мирового могущества, но и социальную катастрофу в самой метрополии. Борьба идет не на жизнь, а на смерть. Все силы будут приведены в движение. Это значит, что революции придется мобилизовать непримиримую энергию и подспудные социальные страсти наиболее угнетенных и придавленных классов, слоев и каст.

Многомиллионные массы уже начали приходить в движение. Они обнаружили свою пока полуслепую силу уже настолько, что вынудили национальную буржуазию выйти из пассивности и попытаться овладеть движением, чтоб обломать лезвие революционного меча. Пассивное сопротивление Ганди есть тот тактический узел, в котором наивность и самоотверженная слепота разобщенных и распыленных мелко-буржуазных и крестьянских масс связывается с вероломным маневрированием либеральной буржуазии. Тот факт, что председатель индусского Законодательного Собрания, т.-е. официального органа сделок с империализмом, покинул свой пост, чтоб стать во главе движения за бойкот английских товаров, имеет глубоко символический характер. "Мы вам докажем, - говорит национальная буржуазия господам на Темзе, - что мы для вас необходимы, что без нас вы не сможете укротить массы, но за это мы вам пред'явим свой счет". В ответ Макдональд сажает Ганди в тюрьму. Возможно, что лакей идет дальше намерений господина, усердствуя не по разуму, чтоб оправдать его доверие. Возможно, что консерваторы, серьезные и опытные империалисты, на данной стадии не зашли бы вообще так далеко в деле репрессий. Но с другой стороны, национальные вожди пассивной оппозиции сами нуждаются в репрессиях для поддержания своей достаточно потрепанной репутации. Эту услугу им оказывает Макдональд. Расстреливая рабочих и крестьян, он арестует Ганди с таким избытком предупредительности, с каким русское Временное правительство арестовывало Корниловых и Деникиных, т.-е. временно огорчивших его друзей.

Если индийская империя является составным элементом внутреннего господства британской буржуазии, то, с другой стороны, империалистское господство британского капитала над Индией является составным элементом внутреннего строя Индии. Вопрос ни в малейшей мере не сводится к тому, чтоб изгнать несколько десятков или сот тысяч иностранных поработителей. Их нельзя отделить от внутренних поработителей, и эти последние тем меньше захотят от них отделяться, чем могущественнее будет становиться натиск трудящихся масс. Как в России ликвидация царизма, вместе с его задолженностью мировому финансовому капиталу, оказалась возможной только потому, что для крестьянства низвержение монархии неотвратимо выросло из низвержения помещичьего землевладения, так и в Индии борьба с империалистским угнетателем выростает для неисчислимых масс порабощенного и полунищего крестьянства из необходимости ликвидации земельных феодалов, их агентов, посредников, чиновников и ростовщиков. Индийский крестьянин хочет "справедливого" распределения земли. Это есть основа его демократизма. И это вместе с тем социальная основа демократической революции в целом.

На первых стадиях своей борьбы темное, неопытное и разобщенное крестьянство, которое отдельными селами противостоит отдельным представителям враждебного режима, всегда прибегает к пассивному сопротивлению: не платит аренды, не платит налогов, уходит в лес или в степь от рекрутчины и пр. Толстовские формулы пассивного сопротивления были в этом смысле формулами первых стадий революционного пробуждения крестьянских масс. Ганди делает то же самое по отношению к народным массам Индии. Чем "искреннее" он сам, тем выгоднее он для собственников, как орудие дисциплинирования народных масс. Поддержка со стороны буржуазии "мирного" сопротивления империализму есть только предпосылка ее кровавого сопротивления революционным массам.

От пассивных форм борьбы крестьянство не раз в истории переходило к самой жестокой и кровавой войне против непосредственных своих врагов: помещика, чиновника, ростовщика. Такими крестьянскими войнами полны средние века Европы; но они же полны беспощадными разгромами крестьянских войн. Как пассивное сопротивление крестьянства, так и его кровавые восстания могут превратиться в революцию лишь под руководством городского класса, становящегося тем самым вождем революционной нации, а после победы - носителем революционной власти. Таким классом может быть в нынешнюю эпоху и на Востоке только пролетариат.

Правда, индусский пролетариат занимает в составе населения еще меньшее численное место, чем занимал русский пролетариат накануне 1905, как и накануне 1917 года. Эта сравнительная малочисленность пролетариата была главным аргументом всех филистеров, всех Мартыновых, всех меньшевиков, против перспективы перманентной революции. Они считали совершенно фантастической самую мысль о том, что русский пролетариат, оттолкнув буржуазию в сторону, овладеет аграрной революцией крестьянства, придаст ей смелый размах и поднимется на ее волне к революционной диктатуре. Зато они считали вполне реальной надежду на то, что либеральная буржуазия, опираясь на народные массы города и деревни, доведет демократическую революцию до конца. Но оказалось, что голая социальная статистика населения еще далеко не измеряет ни экономической, ни политической роли отдельных классов. Октябрьская революция очень убедительно и раз на всегда доказала это на опыте.

Если индусский пролетариат сегодня численно слабее русского, то это само по себе еще отнюдь не предрешает меньший размах его революционных возможностей, как численная слабость русского пролетариата, по сравнению с американским, или английским, не оказалась препятствием для диктатуры пролетариата в России. Наоборот, все те социальные особенности, которые сделали возможной и неизбежной Октябрьскую революцию, в еще более резкой форме имеются налицо в Индии. В этой стране пауперов-крестьян гегемония города имеет не менее ярко-выраженный характер, чем в царской России. Концентрация промышленной, торговой и банковской силы в руках крупной буржуазии, главным образом иностранной, с одной стороны; быстрое возникновение резко-выраженного современного пролетариата, с другой, исключают возможность самостоятельной роли городской мелкой буржуазии и, в частности, интеллигенции, и превращают тем самым политическую механику революции в борьбу пролетариата с буржуазией за руководство крестьянскими массами. Пока что не хватает "только" одного единственного условия: большевистской партии. И в этом сейчас весь вопрос.

Мы были свидетелями того, как руководство Сталина и Бухарина проводило меньшевистскую концепцию демократической революции в Китае. Вооруженное могущественным аппаратом, оно имело возможность применять меньшевистские формулы на деле и тем самым оказалось вынуждено доводить их до конца. Чтоб лучше обеспечить руководящую роль буржуазии в буржуазной революции (это есть основная идея русского меньшевизма), сталинская бюрократия превратила молодую коммунистическую партию Китая в подчиненную часть национально-буржуазной партии, причем по статуту, официально согласованному между Сталиным и Чан-Кай-Ши (через посредство нынешнего наркомпросса Бубнова), коммунисты не имели права занимать в Гоминдане более 1/3 должностей. Партия пролетариата вступала, таким образом, в революцию в качестве официальной пленницы буржуазии, с благословения Комитерна. Результат известен: сталинская бюрократия зарезала китайскую революцию. В истории не было еще, пожалуй, политического преступления, равного этому по размаху.

Для Индии, как и для всех вообще стран Востока, Сталин выдвинул в 1924 году, одновременно с реакционной идеей социализма в отдельной стране, не менее реакционную идею "двух-составной рабоче-крестьянской партии". Это была иная формулировка того же отказа от самостоятельной политики и самостоятельной партии пролетариата. Несчастный Рой стал с того времени апостолом над-классовой и сверх-классовой "народной", или "демократической" партии. История марксизма, развитие XIX-го столетия, опыт трех русских революций, - все, все прошло для этих господ бесследно. Они не поняли до сих пор, что "рабоче-крестьянская партия" мыслима только в форме Гоминдана, т.-е. в форме буржуазной партии, ведущей за собой рабочих и крестьян, чтобы затем предать и растоптать их. Другого типа надклассовой или междуклассовой партии история не выдумала. Недаром же Рой был агентом Сталина в Китае, пророком борьбы с "троцкизмом", проводником мартыновского "блока четырех классов", чтобы после неизбежного поражения китайской революции стать ритуальным козлом отпущения за преступления сталинской бюрократии.

Шесть лет ушло в Индии на расслабляющие и деморализующие эксперименты по осуществлению сталинского рецепта двухсоставной рабоче-крестьянской партии. Результат налицо: бессильные провинциальные рабоче-крестьянские "партии" шатаются, спотыкаются или просто тают и сходят на-нет как раз в тот момент, когда они должны бы действовать, т.-е. в момент революционного прибоя. Пролетарской же партии нет, ее только предстоит создавать в огне событий, причем предварительно еще приходится убирать мусор, нагроможденный руководящей бюрократией. Таково положение! Начиная с 1924 года руководство Коминтерна сделало в Индии все, что можно было сделать, чтобы обессилить индусский пролетариат, ослабить волю его авангарда и подрезать ему крылья.

Пока Рой и другие сталинские выученики тратили драгоценные годы, чтоб выработать "демократическую" программу для сверх-классовой партии, национальная буржуазия, как нельзя лучше использовала эту возню, чтобы овладеть профессиональными союзами. Если не по политической линии, то по профессиональной Гоминдан осуществлен в Индии, с той разницей, правда, что творцы его успели тем временем испугаться дела рук своих и отскочить в сторону, предав поруганию "исполнителей".

На этот раз центристы отскочили, как известно, в "левую" сторону. Но от этого не стало лучше. Официальная позиция Коминтерна в вопросах индийской революции представляет собою сейчас такой позорный клубок путаницы, который как бы специально рассчитан на то, чтобы сбить с толку и довести до отчаяния пролетарский авангард. По крайней мере, наполовину это происходит потому, что руководство стремится сознательно и злостно замаскировать свои вчерашние ошибки. Вторую половину путаницы надо отнести насчет роковой природы центризма.

Мы имеем сейчас в виду не программу Коминтерна, которая отводит колониальной буржуазии революционную роль, полностью оправдывая построения Брандлера и Роя, которые ныне донашивают мартыновско-сталинский кафтан. Мы не говорим также и о бесчисленных изданиях сталинских "Вопросов ленинизма", где на всех языках мира продолжается проповедь двух-составных рабоче-крестьянских партий. Нет, мы ограничиваемся нынешней, сегодняшней, самоновейшей постановкой вопроса, соответствующей "третьему периоду" ошибок Коминтерна на Востоке.

Центральным лозунгом сталинцев для Индии, как и для Китая, остается демократическая диктатура рабочих и крестьян. Никто не знает, никто не раз'ясняет, ибо никто не понимает, что означает эта формула ныне, в 1930 году, после опыта последних 15-ти лет. Чем демократическая диктатура рабочих и крестьян должна отличаться от диктатуры Гоминдана, который резал рабочих и крестьян? Мануильские и Куусинены ответят, пожалуй, что теперь у них речь идет о диктатуре трех классов (рабочие, крестьяне и городская мелкая буржуазия), а не четырех, как это было в Китае, где Сталин столь счастливо привлек к блоку своего союзника Чан-Кай-Ши.

Если так, отвечаем мы, то потрудитесь об'яснить нам, почему же вы в Индии отрекаетесь от национальной буржуазии, т.-е. от того союзника, за неприятие которого в Китае вы исключали большевиков из партии и сажали их в тюрьму? Китай есть полуколониальная страна, в Китае нет могущественного сословия феодалов и феодальных агентов. Индия же есть классическая колониальная страна с могущественным наследием кастово-феодального строя. Если революционную роль китайской буржуазии Мартынов и Сталин выводили из наличия в Китае иностранного гнета и крепостнических пережитков, то для Индии каждая из этих причин должна иметь двойную силу. Это значит, что индийская буржуазия, на строжайшем основании программы Коминтерна, имеет неизмеримо больше прав требовать своего включения в сталинский блок, чем китайская буржуазия, с ее незабвенным Чан-Кай-Ши и "верным" Ван-Тин-Веем. А если это не так; если, несмотря на гнет британского империализма и на все наследство средневековья, индийская буржуазия способна лишь на контр-революционную, а не на революционную роль, - тогда осудите беспощадно вашу предательскую политику в Китае и исправьте немедленно вашу программу, в которой эта политика оставила трусливые, но злокачественные следы!

Но этим вопрос не исчерпывается. Если вы строите в Индии блок без буржуазии и против буржуазии, то кто будет им руководить? Мануильские и Куусинены ответят, пожалуй, со свойственным им благородным возмущением: "конечно, пролетариат!". Хорошо, отвечаем мы, весьма похвально. Но если индийская революция будет развертываться на основе союза рабочих, крестьян и мелкого люда городов; если этот союз будет направлен не только против империализма, феодализма, но и против связанной с ними во всем основном национальной буржуазии; если во главе союза будет стоять пролетариат; если этот союз может притти к победе, только сметая врагов путем вооруженного восстания и тем поднимая пролетариат до роли подлинного обще-национального вождя, - то спрашивается: в чьих же руках будет власть после победы, если не в руках пролетариата? Что же означает, в таком случае, демократическая диктатура рабочих и крестьян в отличие от диктатуры пролетариата, руководящего крестьянством? Другими словами: чем гипотетическая диктатура рабочих и крестьян будет, по своему типу, отличаться от реальной диктатуры, которую установила Октябрьская революция?

На этот вопрос ответа нет. На этот вопрос ответа не может быть. Ходом исторического развития формула "демократической диктатуры" стала не только пустой фикцией, но вероломной ловушкой для пролетариата. Хорош лозунг, который допускает возможность двух диаметрально противоположных истолкований: в смысле диктатуры Гоминдана и в смысле Октябрьской диктатуры! Ничего среднего между ними не может быть. В Китае сталинцы истолковали демократическую диктатуру дважды, как диктатуру Гоминдана, сперва правого, потом левого. Как же они истолковывают ее для Индии? Они молчат. Они вынуждены молчать из страха раскрыть глаза своим сторонникам на свои преступления. Этот заговор молчания есть фактически заговор против индийской революции. И вся нынешняя крайне-левая шумиха не улучшает положения ни на волос, ибо победы революции обеспечиваются не шумом и треском, а политической ясностью.

Но и на сказанном еще не кончается клубок путаницы. Нет, тут как раз в него вплетаются новые нити. Придавая революции абстрактно-демократический характер и разрешая ей притти к диктатуре пролетариата только после того, как будет установлена некая мистическая или мистификаторская "демократическая диктатура", наши стратеги отбрасывают в то же время центральный политический лозунг всякого революционно-демократического движения, именно лозунг Учредительного Собрания. Почему? На каком основании? Совершенно непонятно! Демократическая революция означает для мужика равенство, - прежде всего равенство в распределении земли. На это опирается равенство прав. Учредительное Собрание, где формально представители всего народа сводят счеты с прошлым, а фактически классы сводят счеты друг с другом, является естественным и неизбежным обобщением демократических задач революции не только в сознании пробуждающихся масс крестьянства, но и в сознании самого рабочего класса. Об этом мы с достаточной полнотой говорили по отношению к Китаю и не видим здесь надобности повторяться. Прибавим только, что провинциальная пестрота Индии, разнообразие государственных форм и их не менее разнообразный переплет с феодально-кастовыми отношениями насыщают лозунг Учредительного Собрания в Индии особо глубоким революционно-демократическим содержанием.

Теоретиком индийской революции в ВКП является ныне Сафаров, который ценою счастливой капитуляции перенес свою вредительскую деятельность в лагерь центризма. В программной статье "Большевика" - о силах и задачах революции в Индии Сафаров осторожненько обходит вопрос об Учредительном Собрании, подобно тому, как опытная мышь обходит кусочек сыру на крючке: сей социолог ни за что не хочет попасться вторично в "троцкистскую" мышеловку. Разрешая проблему без больших церемоний, он Учредительному Собрания противопоставляет такую перспективу:

"Развитие нового революционного под'ема на базе (!) борьбы за пролетарскую гегемонию приводит к выводу (кого? как? почему? - Ред.), что диктатура пролетариата и крестьянства в Индии может осуществиться лишь в советской форме". ("Большевик", 1930, ном. 5, стр. 100).

Замечательные строки! Мартынов, помноженный на Сафарова. Мартынова мы знаем, а про Сафарова Ленин говорил не без нежности: "Сафарчик налевит, Сафарчик наглупит". Приведенная выше сафаровская перспектива не опровергает этой характеристики. Сафаров изрядно налевил и, признаться... не нарушил и второй половины ленинской формулы. Начать с того, что у него революционный под'ем народных масс развивается "на базе" борьбы коммунистов за пролетарскую гегемонию. Весь процесс опрокинут на голову. Нам же думается, что пролетарский авангард приступает, или собирается приступить, или должен приступить к борьбе за гегемонию на базе нового революционного под'ема. Перспективой борьбы является, по Сафарову, диктатура пролетариата и крестьянства. Здесь для левизны откинуто слово "демократическая", но не сказано прямо, что это за "двух-составная" диктатура: гоминдановского или октябрьского типа? Зато честным словом заверено, что эта диктатура может осуществиться "лишь в советской форме". Это звучит очень гордо! К чему лозунг Учредительного Собрания? Сафаров согласен мириться лишь на советской "форме".

Сущность эпигонства - его презренная и злокачественная сущность - состоит в том, что от реальных процессов прошлого и его уроков оно отвлекает лишь голую форму и превращает ее в фетиш. Так произошло с Советами. Ничего не говоря нам о классовом характере диктатуры, - диктатура буржуазии над пролетариатом, как в Гоминдане, или диктатура пролетариата над буржуазией, как в Октябре? - Сафаров утешает кого-то, а главным образом, себя, советской формой диктатуры. Как будто Советы не могут быть орудием обмана рабочих и крестьян! Чем другим были меньшевистско-эсеровские советы 1917 года? Ничем, ничем, кроме как орудием поддержки власти буржуазии и подготовки ее диктатуры. Чем были социал-демократические Советы в Германии и в Австрии в 1918-1919 годах? Органами спасения буржуазии и обмана рабочих. При дальнейшем развитии революционного движения в Индии, при большем размахе массовых боев и при слабости коммунистической партии, - а последнее неизбежно при господстве сафаровской путаницы в головах, - индусская национальная буржуазия может сама строить рабоче-крестьянские Советы, чтоб руководить ими, как она руководит сейчас профессиональными союзами, и чтобы таким путем зарезать революцию, как зарезала германская социал-демократия, возглавившая Советы. В том-то и состоит вероломный характер лозунга демократической диктатуры, что он не закрывает врагам наглухо и раз навсегда такую возможность.

У индийской коммунистической партии, возникновение которой задержали на шесть лет - и каких лет! - отнимают теперь, в условиях революционно-демократического под'ема, одно из важнейших орудий мобилизации масс, именно лозунг демократического Учредительного Собрания. Взамен этого молодой партии, не сделавшей еще и первых шагов, подсовывают абстрактный лозунг Советов, как форму абстрактной диктатуры, т.-е. диктатуры неизвестно какого класса. Поистине, апофеоз путаницы! И все это сопровождается, по обыкновению, отвратительным подкрашиванием и подсахариванием пока еще очень тяжкой и отнюдь не сладкой обстановки.

Официальная печать, в частности, тот же Сафаров, изображает дело так, будто буржуазный национализм в Индии есть уже труп; будто коммунизм не то встал, не то становится во главе пролетариата, который, в свою очередь, уже почти ведет за собой крестьянство. Руководители и их социологи самым бессовестным образом выдают желаемое за сущее. Вернее сказать, выдают то, что могло бы быть при правильной политике в течении последних шести лет, за то, что сложилось на самом деле в результате ложной политики. Когда же несоответствие вымысла и действительности обнаружится, обвинены будут индийские коммунисты, в качестве плохих исполнителей генеральной несостоятельности, выдаваемой за генеральную линию.

Авангард индийского пролетариата стоит еще только у порога своих великих задач. Впереди длинный путь. Ряд поражений явится расплатой не только за общую отсталость пролетариата и крестьянства, но и за грехи руководства. Главная задача сейчас - в ясной марксистской концепции движущих сил революции, в правильной перспективе, в дальнозоркой политике, которая отбрасывает трафареты, шаблоны, бюрократические прописи, но зато в осуществлении великих революционных задач чутко равняется по реальным этапам политического пробуждения и революционного роста рабочего класса.

30-ое мая 1930 г.

ПОПЫТКА КРАТКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЗОРА ЗА ПЕРИОД ОТ XV ДО XVI С'ЕЗДА

К XVI-му с'езду ВКП(б)

ОТ РЕДАКЦИИ. - Печатаемая ниже статья т. Дингельштедта не является законченной работой. Рукопись нами получена, к сожалению, в третьей или четвертой копии, с неизбежными в таких случаях описками и искажениями: ведь несмотря на то, что марксизм все еще продолжает считаться официальной доктриной советского государства, подлинно марксистские работы, поскольку они посвящены актуальным вопроса, ведут в СССР, увы, нелегальное существование и распространяются в виде рукописей.

Как мы уже писали (см. N 6), автор статьи тов. Ф. Дингельштедт, член партии с 1910 года, один из немногих "красных профессоров" с революционным прошлым и с глубокой враждебностью к тому духу "чего изволите", которым пропитан в огромной своей части этот мало-почтенный корпус. Перу т. Дингельштедта принадлежит работа об аграрных отношениях Индии, написанная им в Британском Музее во время научной командировки (Ф. Дингельштедт, "Аграрный вопрос в Индии". Прибой 1928).

К левой коммунистической оппозиции т. Дингельштедт принадлежит со дня ее возникновения. Отстраненный в свое время аппаратом от активной партийной работы, Ф. Дингельштедт состоял в течении нескольких лет ректором ленинградского Лесного Института. Во время большой ликвидации левого крыла партии тов. Дингельштедт был арестован и отправлен в ссылку, где с того времени и пребывает (г. Канск, Сибирь).

Товарищ, приславший нам рукопись, сообщает, что по его сведениям дело идет о черновике обращения к XVI-му с'езду ВКП. Из самой рукописи это не вытекает с полной ясностью. Ввиду обширных размеров работы, вернее, той ее части, которая дошла до нас, мы вынуждены печатать ее в извлечениях. Ответственность за то, что мы пользуемся черновиком без согласия автора, мы вынуждены взять на себя: интересы дела выше формальных соображений. Мы не сомневаемся, что читатели согласятся с нами, ознакомившись с ценной работой тов. Дингельштедта.

---------------

Приближающийся созыв XVI-го с'езда заставляет вплотную заняться подведением итогов периоду, истекшему со времени XV-го с'езда, с точки зрения проверки правоты официальной линии партруководства.

Оправдали ли события последних двух с половиной лет политику руководства, или, наоборот, выяснилась правильность взглядов оппозиции? Следовало ли, с точки зрения правильно понимаемых интересов пролетариата, изгонять из рядов партии сторонников оппозиции, отправлять их в ссылку, держать в изоляторах, заставлять путем репрессий отрекаться от своих взглядов?

Обращаясь к партии по поводу XVI-го с'езда, оппозиция не может обойти все те вопросы, которые служили предметом разногласий и на которые требуется ответ, добросовестно анализирующий опыт последних лет. На некоторые из этих вопросов я ниже пытаюсь дать ответ, отнюдь не собираясь исчерпать всю сложность этой задачи, ибо, находясь в отдаленной ссылке и не имея почти никаких материалов, кроме газет, я лишен во многих случаях возможности подвергнуть отдельные вопросы тому всестороннему изучению, которого они заслуживают.

1. Проблема индустриализации

Начавшиеся еще задолго до XV-го с'езда разногласия между руководством и оппозицией заключались в различном отношении к вопросу о необходимом темпе индустриализации и о методах его осуществления. Правильная установка в этом вопросе должна сводиться к тому, что индустриализация проводится таким темпом, который в данных условиях наилучшим способом обеспечивал бы продвижение к социализму при постоянном улучшении положения рабочего класса и при сохранении союза с основными массами крестьянства.

К моменту XV-го с'езда мы имели, по мнению оппозиции, такую обстановку, которая свидетельствовала о недостаточно быстром темпе индустриализации и угрожала стране тяжелым хозяйственным кризисом - товарным голодом, хлебными затруднениями, общим нарушением рыночного равновесия, сокращением экспорта и вообще значительным ухудшением экономики, неизбежно ведущим к понижению благосостояния рабочих масс и к подрыву нормальных отношений с крестьянством.

В противовес этому вожди большинства ЦК и руководители официальной хозяйственной политики утверждали, что товарный голод изживается, "обеспечивая спокойные темпы дальнейшего хозяйственного развития", что хлебозаготовки будут протекать более "равномерно", чем в прошлые годы, и т. д.

Общественное мнение партии убаюкивалось успокоительными обещаниями "бескризисного развития". Внимание собравшегося XV с'езда отвлекли расправой с оппозицией. Тем неожиданно обрушился на голову партии тот грозный кризис, который уже в январе 28 года поставил рабочий класс перед лицом надвигавшегося голода.

Первые робкие выводы руководящей фракции, принявшейся за обдумывание положения, несколько приблизились к пониманию сущности кризиса. Главное значение приписывалось тому обстоятельству, что "увеличение доходов крестьянства при относительном отставании предложения промтоваров дало возможность крестьянству вообще, кулаку в особенности, удержать у себя хлебные продукты для того, чтобы поднять на них цены". Известная резолюция апрельского пленума 1928 года глубже развивала эти основные положения, говоря об обострении диспропорции в рыночных отношениях, о необходимости повышения налогового обложения зажиточных слоев деревни и т. д., но еще не пытаясь коснуться главного вопроса о недостаточности проводившихся капитальных вложений в промышленность. Лишь в своем докладе об апрельском пленуме Сталин вскользь задел эту тему, указав, что основной причиной хозяйственных затруднений является слабый темп индустриализации, но не сделав из этого никаких практических выводов. Июльский пленум, как известно, не прибавил к выводам апрельского пленума ничего*1. Основные резолюции пленумов писались Рыковым и Бухариным, а ведь согласно авторитетного заявления Сталина (на ноябрьском пленуме) в Политбюро царило полное единство.
/*1 Июльский пленум 1928 г. дал отбой по вопросу о хлебозаготовках, осудив, как водится, перегибы исполнителей. - Ред.

Спор по вопросу о темпе индустриализации имеет очень большую историю. Точка зрения оппозиции нашла себе наиболее полное для своего времени освещение в речи т. Троцкого на XV-ой конференции партии в 1926 году. Он тогда особенно настойчиво указывал, что считает опасным происходящее отставание гос.-промышленности, которое бьет по сельскому хозяйству и задерживает его развитие. "Ускорение индустриализации, - говорил он, - в частности, путем более высокого обложения кулака, даст большую товарную массу, которая понизит рыночные цены, и это выгодно, как для рабочих, так и для большинства крестьянства". Популярное раз'яснение этого основного лозунга оппозиции т. Троцкий давал в своем известном афоризме: "лицом к деревне - не значит спиною к промышленности, а это значит промышленностью к деревне, ибо "лицо" государства, не обладающего промышленностью, само по себе деревне не нужно".

Вот как, в противовес этому, поучал партию Бухарин: "вопрос о распределении вложений между тяжелой индустрией и легкой промышленностью по разному решается нами и сторонниками оппозиции: мы считаем, что формула, которая говорит - максимум вложений в тяжелую индустрию является не совсем правильной или, вернее, совсем неправильной" (из доклада на собрании Ленинградского актива 26 октября 1927 г.). "Что же касается "отставания" промышленности, - писал он в дискуссионном листке "Правды" против контртезисов оппозиции, - то над этим смеются даже воробьи, не то что взрослые рабочие". Ему вторили на разные голоса "молодые" из бухаринской школы. "Мы не можем ухлопывать все средства на развитие тяжелой индустрии, - вещал Стецкий, - крестьянин нуждается в предметах потребления". "Утверждение оппозиции об отставании промышленности, - заявлял Гольденберг, - находится в кричащем противоречии с фактами столь же общеизвестными, сколь и бесспорными". Сам генсек Сталин громил "фантастические планы", доказывая, что индустрия не должна "забегать вперед, отрываясь от сельского хозяйства и отвлекаясь от темпа накопления в нашей стране" (см. хотя бы его доклад: "О хозяйственном положении Советского Союза", ГИЗ, 1926, стр. 15). Резолюция с'ездов, конференций и пленумов ЦК покорно повторяли близорукие формулировки бухаринской школы. Директивы XIV-го с'езда сводились к тому, чтобы "развертывать нашу социалистическую промышленность... в строгом соответствии с емкостью рынка". А XV-й с'езд предупреждал об "опасности слишком большой увязки государственных капиталов в крупное строительство".

Даже после кулацкой хлебной стачки, несмотря на усиленный нажим со стороны пролетарского сектора партии, несмотря на вынужденное об'явление борьбы с правой опасностью, руководство оставалось на старых позициях XIV-XV с'ездов. Так, например, ноябрьский пленум 1928 года исходя из неонароднического тезиса, что "сельское хозяйство есть база промышленности", находил причину "относительного недопроизводства готовых товаров, не покрывающего быстро растущего платежеспособного спроса", в крупных капитальных вложениях и напоминая решение XV-го с'езда об "опасности слишком большой увязки государственных капиталов в крупное строительство", предлагал даже пересмотреть некоторые цифры капитальных вложений "с целью сокращения соответствующих бюджетных ассигнований".

Однако, и под градом суровых репрессий, обрушивавшихся на оппозицию, пролетариат понимал все же опасность, угрожавшую делу революции. Обессиленная гнетущим нажимом, царящим на предприятиях и в ячейках, рабочая масса не в состоянии была радикально исправить положение путем проведения реформы режима и руководства. И тем не менее давлением своих заглушенных, но все же явственных требований пролетариат добивался отдельных уступок со стороны самодовлеющего аппарата, опасавшегося дальнейшего роста недовольства масс, предвидевшего возможность взрыва, могущего переменить соотношение сил в партии в пользу преследуемой оппозиции.

Это предопределило приостановку сползания центристов вправо, разрыв их блока с правыми термидорианцами и, хотя робкий и нерешительный, но все же переход на "левые" позиции, сопровождаемый нередко ультра-левыми вывертами. (В обстановке фактически отсутствующей рабочей демократии всякое жизненнонеобходимое мероприятие, диктуемое волей и интересами пролетариата, проводится в обезображенной, искаженной форме, иной раз приносящей больше вреда, чем пользы).

Еще в феврале 1928 года одна из передовиц "Правды" "случайно" сделала открытие, что внутренний рынок не отстает, а наоборот, обгоняет в своем росте 20-процентный рост продукции гос. промышленности (см. "Правду", от 12-го февраля 1928 года), чем в корне нарушались прежние разговоры об "изживании" товарного голода и проч. Отмечая, что прежние проектировки пятилетнего плана не учитывали ни потребностей, ни возможностей развития, печать признавала, что на их составление "накладывался отпечаток хозяйственных условий того года, а подчас и тех кварталов года, когда эти планы составлялись" (см. "Правду" от 21 декабря 1928 г.). Но ни газетные статьи, ни более ответственные заявления Сталина и других представителей руководства, повторявших зады оппозиции, не отразились на решениях ноябрьского пленума, представлявших результат явного компромисса с право-термидорианским течением, которое фактически продолжало возглавлять руководство.

Если Бухарин, находивший в "Заметках экономиста", что основная причина всех трудностей заключается в неправильной политике цен, полемизируя с "утверждениями Троцкого об отставании промышленности от роста деревенского спроса", доказывал, что Троцкий неправ, заявляя, что партия признала отставание промышленности, - то он (т.-е. Бухарин), ссылаясь на решения "осторожного" XV с'езда, осуждающего "бешенный разгон темпа", формально не грешил против истины, ибо до XVI-ой конференции ни одна высшая партийная инстанция решений о необходимости усиления темпа индустриализации не выносила. Дело из стадии разговоров не выходило. Борьба с правыми происходила, но далеко не заходила, ибо реальных шагов в сторону ликвидации диспропорции не делалось. В Политбюро действительно царило деловое единство.

Понадобился новый напор снизу в результате выявившейся необходимости превращения чрезвычайных мер в деревне в постоянный метод хлебозаготовок, чтобы была составлена, наконец, новая программа промышленного строительства, хотя бы ценою разрыва с правыми, начавшего оформляться во все более решительной форме. Этот момент, весна 1929 года, период XVI-ой конференции, явился переломным моментом для некоторых оппозиционеров, уверовавших в левое преображение центризма, на основе широковещательных обещаний новой пятилетки. Однако, если пятилетка XVI-ой конференции как-будто шла навстречу требованиям оппозиции, в некоторых отношениях даже максималистски "перевыполняя" эти требования, то на деле, по содержанию своему, по методам выполнения, намеченных ею задач, она представляла собою глубоко противоречивый по своей классовой сущности продукт типично центристского бюрократизма.

2. Индустриализация и положение рабочих

Если "индустриализация" периода XIV-го с'езда и XV-ой конференции проводились в темпах, зависевших преимущественно от "размеров накопления самой обобществленной промышленности", причем размеры капитальных вложений обыкновенно подвергались дополнительной урезке в течение бюджетного года, то индустриализация по типу XVI-ой конференции, опирается в своих усиленных темпах опять-таки на тот же источник, т.-е. на усиленную эксплоатацию рабочей массы.

Основным требованием оппозиции издавна являлось требование перераспределения народного дохода в пользу промышленности и рабочего класса, в то время, как политика руководства, в полном соответствии с его программной установкой, приводила к перекачке средств из города в деревню.

В том же направлении действовала и проводившаяся политика цен (огульно-бюрократическое снижение промышленных цен, повышение цен на с.-хоз. продукты). Оппозиция, вопреки облыжно на нее возводимым обвинениям, не защищала политику "ограбления" крестьянства через аппарат цен ("огромные выгоды, получаемые крестьянством от совершения Октябрьской революции, - говорил т. Троцкий, - пожираются ценами на промышленные товары"). Но она стояла за такое понижение промышленных цен, которое бы органически вытекало из технического прогресса, из реконструкции промышленности на основе индустриализации и из состояния рынка, и которое было бы одинаково выгодным и рабочему классу и низам крестьянства. Между тем политика руководства сводилась лишь к механическому снижению этих цен, невозможному без понижения реальной заработной платы рабочих и без ухудшения качества товаров. На протяжении последних трех-четырех лет происходил рост с.-х. цен при непрерывном относительном снижении промышленных цен. Еще в феврале 1928 года отношение общеторгового индекса промтоваров к общему индексу выражалось цифрой 101, то же для с.-х. товаров - 98; а уже в мае 1929 года соответствующие цифры были: 92 и 115, т.-е. колоссальное расхождение в пользу с.-хоз. на 23 пункта (к сожалению, мы не имеем сравнительных цифр для последующих месяцев, благодаря переходу к новым методам исчисления индексов). А это и означает; что через цены происходит безостановочная перекачка накоплений промышленности в деревню.

То же самое наблюдается и по линии налогового обложения. Комиссия СНК по изучению тяжести обложения в СССР констатировала, что "при среднем душевом доходе рабочих в 2,6-3 раза большем по сравнению с доходом сельского населения, обложение рабочих повышается в сравнении с обложением с.-х. населения в 4,1-4,2 раза". Другими словами, доля участия рабочих в финансировании народного хозяйства значительно больше, чем доля крестьянства в целом.

Уменьшение тяжести налогового обложения сельского хозяйства и перенесение налогового бремени на город долгое время является характерным признаком налоговой политики центризма. Вплоть до настоящего времени излишки денежных средств деревни (как признал СНК в октябре 1929 г.) влияют отрицательно на состояние товарооборота между городом и деревней. В 1928-29 году весь с.-х. налог по Сибири составлял 31 млн. руб. Как выяснил обследовавший Сибирь Нарком Микоян крестьянство выручило дополнительно от повышения цен на хлеб 25 миллионов руб., а учитывая повышение цен и на другие с.-х. товары, крестьянство получило почти полное снятие с.-х. налога (это то и стимулировало накопление хлебных запасов).

По всему же СССР в деревне осело дополнительно в течение 1928-29 г. свыше полумиллиарда рублей. Произошло перераспределение средств в пользу наиболее зажиточных слоев крестьянства; бедняцко-же середняцкая часть выиграла очень небольшую сумму (об этом см. ряд статей в "Экономической Жизни", август - октябрь 1929 г.). Новый хозяйственный год даст, надо полагать, не более утешительные результаты. Если сравнить динамику денежных доходов населения за последние годы, то получается, что доходы пролетариата выросли в 1925-26 году (по сравнению с предыдущим годом) на 48,8%, а в 1929-30 г. на 15,5%; для крестьянства получаются соответственно цифры в 24,8% и 17,2%. Таким образом, в последнее время денежные доходы деревни начали расти быстрее, чем доходы пролетариев города. В распоряжении крестьянства, в особенности, разумеется, его кулацкой верхушки, сосредоточивался значительно возросший покупательный фонд, в то время, как весь прирост доходов пролетариата поглощался большими денежными расходами (квартплата, отчисления на займы, паевые кооперативные взносы). Усиленный завоз товаров в деревню создавал там временами даже избыток предложения, город же испытывал, несмотря на ослабление спроса, большой недостаток в ряде отдельных товаров. К этому следует добавить ухудшение качества товаров и значительный рост всех цен, не могущий быть скрытым даже постоянно изменяющимися методами исчисления индексов. Особенно печально обстоит дело потому, что кооперация далеко не полностью снабжает рабочих основными товарами, и им поэтому приходится прибегать к частному рынку. Кооперация же применяет повышенные наценки именно на те товары и сорта, которые, хотя формально и не значатся в бюджетном наборе, но входят в фактическое потребление рабочих, поскольку товаров, входящих в набор обыкновенно не имеется.

Отсюда ясно, что торговая практика опрокидывает все розовые обещания контрольных цифр об увеличении реальной заработной платы. В действительности "рост ее, - как скромно замечают наши экономические газеты, - не поспевает за ростом номинальной, вследствие одновременного роста бюджетн. индекса". Что же касается последнего, то и он, благодаря частым переменам в методах его исчисления, не дает возможности об'ективно и точно определить, каков действительный уровень сокращения реальной заработной платы. Одно только ясно, что сокращение это весьма значительное.

Другим средством давления на материальное положение рабочего класса является прямое извлечение прибавочной стоимости путем сокращения номинальной заработной платы (пересмотр расценок и т. д.) В этой области наши заводские организации тоже работают небезуспешно. Несмотря на то, что производительность труда в СССР сейчас гораздо выше, чем до революции (это является общепризнанным, - см. хотя бы прошлогодние заявления Наркома Труда Угланова), нажим на мускулы и здоровье рабочего совершается под видом "борьбы за труддисциплину". Ряд постановлений Совнаркома и хозяйственных органов (а также профсоюзов) был направлен к тому, чтобы бюрократически-административным путем "уплотнения и интенсификации всей работы промышленности" (т.-е. рабочего класса) компенсировать повышение хлебных цен, снижение сельхозналога и рост бюджетных ассигнований на сельское хозяйство. Усиление прав хозяйственников, установление единоличия на предприятиях и другие мероприятия подобного характера преследовали все ту же цель "снижения себестоимости через поднятие трудовой дисциплины".

В результате всей этой политики неудивительно, что профсоюзы вынуждены констатировать наряду с ухудшением продовольственного снабжения рабочих и ослабление технического надзора на предприятия (рост числа несчастных случаев), и ухудшение бытовых условий, и рост прогулов по уважительным причинам (благодаря повышенной заболеваемости рабочих).

Под'итоживая вышесказанное, мы можем притти к выводу, что "индустриализация индустриализации рознь". И прежде чем нам не докажут, что индустриализация без резко усиленного нажима на рабочий класс, без бюрократических вакханалий и без подавления подлинной самодеятельности рабочего класса невозможна, мы сладким речам капитулянтов, поющих о выполнении требований платформы, не поверим.

3. Проблема сельского хозяйства

Переходя к обзору политики руководства в отношении к деревне, мы здесь находим то же самое явление: при проверке опытом, на практике, получают полное подтверждение все установки оппозиции, центристское руководство оказывается вынужденным идейно капитулировать перед ней, но не умея или не желая проводить на деле действительно ленинскую политику, оно фактически осуществляет ее в настолько искаженном виде, что ошибок получается больше, чем достижений, благодаря чему нередко дискредитируется вся работа партии и соввласти.

В этом отношении историю протекших лет можно было бы подразделить на три периода. Первый - период от 1923 года до XV-го с'езда, когда руководство, идейно возглавляемое правыми, пропитанное так сказать, правыми настроениями, вполне внутренне убежденное в своей правоте, тем не менее вынужденное считаться с неприятным для него фактом роста левых оппозиционных группировок в партии, лицемерно прикрывает свою правую политику левыми лозунгами. В отношении сельского хозяйства в этот период недостатка в резолюциях о поддержке колхозного строительства, об организации бедноты и борьбе с кулачеством не наблюдалось. Однако, и здесь на каждом шагу появлялись те или иные пояснения и раз'яснения, которые в конце концов совершенно извращали основное содержание резолюций.

Вторым по порядку является период после XV-го с'езда или, вернее, после первых ударов кулацкой стачки, когда опасность осознается, но к исправлению ошибок радикальных шагов еще не делается: центристы еще не решаются на разрыв с правыми. Вся политика их мечется между "левыми" полумерами и новыми уступками кулаку (отмена чрезвычайных мер, повышение хлебных цен, пересмотр практики индивидуального обложения и проч.).

Наконец, третий период начинается, примерно, с момента созыва XVI-ой партконференции, когда под давлением рабочих масс (давлением, преломляющимся через многочисленные ступени бюрократической иерархии) центристский аппарат, наконец, порывает с правыми и решается на ряд мер по форсированию индустриализации и по строительству социалистического сектора в деревне. Здесь центризм бросается в противоположную крайность и втягивается, точно азартный игрок, в призовые скачки индустриализации и коллективизации, не сообразуясь ни с наличием материальных рессурсов, ни с готовностью кадров.

Просмотрим только некоторые поворотные вехи этой эволюции.

XV-й с'езд. Молотов приписывает оппозиции антисередняцкий уклон за защиту ею "устаревшей" формулы Ленина: опора на бедноту, соглашение с середняком, борьба с кулаком. Сталин на этом же с'езде обвиняет оппозицию в скрывании "антисередняцкого уклона". В мае 1928 года руководство вынуждено целиком принять "крамольную" ленинскую формулу, отвергнутую Молотовым, а вместе с тем выдвинуть и давнишний лозунг оппозиции - "повернем огонь направо".

XIV-ая партконференция. Бухарин защищает свою пресловутую теорию "многоцветного" одновременного врастания кулака и бедняка в социализм.

Дискуссия перед XV с'ездом. Бухарин и его школа, а за ними и центристы пытаются доказать, что "влияние капитализма в деревне, в лице кулака, уже начинает преодолеваться", следовательно незачем, нет смысла добиваться усиления его обложения и проч., тем более, что "всякая мера, бьющая по кулаку, бьет и по середняку". (В свете этих "раз'яснений" бухаринские выступления с лозунгом "форсированного наступления на кулака" звучали пустой буффонадой). Наряду с этим парагр. 7 цекистских тезисов к XV с'езду признавал "некоторый, пока еще (!), рост кулацкой группы". В связи с этим полезно также вспомнить, как Рыков, Бухарин и другие представители руководства старались доказать, что "мы подошли к возможным пределам обложения кулацких групп; увеличение его может угрожать застоем в развитии сельского хозяйства".

После XV-го с'езда. Резолюции пленумов определенно устанавливают тот тезис, что "три года урожаев не прошли даром. Было бы нелепостью отрицать факт повышения доходов зажиточно-кулацкой части деревни, не сбалансированного повышением налогового обложения".

В свете этих сопоставлений становится вполне ясным, что политика руководства до XV-го с'езда сводилась к прикрыванию и защите кулака от наступления пролетариата, и что эта политика диктовалась и теоретически оформлялась все той же бухаринской школой, являвшейся прямой агентурой классового врага в рядах партии.

Благодаря неправильной политике предыдущих лет, партия и рабочий класс вступили в третий период - период форсированной коллективизации, ослабленными и дезорганизованными.

Уже хлебозаготовительные кампании показали, что "самым главным недостатком в проведении мер общественного воздействия следует считать отсутствие сколько-нибудь серьезной массовой организованной работы среди бедняцкой и середняцкой части деревни" (жирный шрифт в оригинале - см. передовую "Правды", от 9-го марта 1929 года). А руководство, как огня, боялось, чтобы его в вопросе организации бедноты правые не упрекнули в скатывании к "троцкизму". Даже там, где имелись зачатки правильной, твердой организации бедноты, например, в форме батрацко-бедняцкого "союза Кошчи" в Ср.-Азиатских республиках, намечено было расформирование их и превращение в расплывчатые, не имеющие постоянного организационного костяка, группы и собрания бедноты.

Как газетные сведения, так и непосредственные данные, получавшиеся из ряда мест, давали самую мрачную картину состояния большинства колхозов, создавшихся в период 1920-1928 г.г. и опекавшихся органами Наркомзема и Колхозцентра, где орудовала кондратьевщина и вообще кулацкая агентура. По отзывам самой "Правды", значительная часть колхозов являлась "крепкими хуторами или отрубами, многие из них представляли собой "законченный тип кулацких об'единений". Это наблюдалось одинаково и в районе Лудорвайских событий, и на Украине, и в Сибири, и на Сев. Кавказе. Везде одинаково оказывалось, что "беднота не у руля". Вот в таких-то условиях совершался переход к новой политике сплошной коллективизации!

Но не только "низы" и "места" вступили в этот сложнейший, ответственнейший период малоподготовленными и дезориентированными. Само центральное руководство приступило к выполнению новой задачи "поворота лицом к колхозному движению" через долгий период шатаний и колебаний.

Не говоря уже о периоде до XV-го с'езда, когда, например, Молотов провозглашал, что "скатываться (!) к бедняцким иллюзиям о коллективизации широких крестьянских масс уже в настоящих условиях нельзя", самый XV с'езд подходил к этому вопросу очень нерешительно и нечетко. Одобряя прежнее решение ЦК от 30-го декабря 1926 года (со времени которого тоже ничего не делалось) с'езд предлагал усилить помощь делу колхозного строительства и укрепить совхозы, превратив их на деле в образцовые крупные хозяйства". Вот и все! А это решение будто бы составило "эпоху" в колхозном строительстве.

Достаточно просмотреть руководящие постановления, доклады и статьи 1928-1929 г., чтобы убедиться в болезненно-робком темпе "поумнения" центризма.

Если в июне 1928 года Сталин (см. "На хлебном фронте", стр. 13) имел смелость говорить о том, что "выход состоит, прежде всего в том, чтобы перейти от мелких, отсталых и распыленных крестьянских хозяйств к об'единенным, крупным общественным хозяйствам", то после отпора, полученного им (косвенно через головы Крицмана, Карпинского и других сторонников "деградации индивидуальных хозяйств") от Слепкова, Астрова и других "молодых" из бухаринской школы, Сталин вынужден был снова капитулировать перед правыми, "единогласно" проводя постановления июльского пленума, изменявшие порядок разрешения затруднений на хлебном фронте путем перенесения центра внимания на под'ем индивидуальных хозяйств.

Рыков шел впереди, заявляя, что ошибкой является тот взгляд, что индивидуальные хозяйства отодвигают на задний план; "развитие индивидуальных хозяйств крестьянства является, наоборот, - важнейшей задачей партии". За ним беспомощно плелся и Сталин. "Где выход из положения? - спрашивал он. - выход, отвечал он - прежде всего в том, чтобы поднимать мелкое и среднее крестьянское хозяйство". И далее, подтверждая слова Рыкова: "есть люди, думающие, что индивидуальное хозяйство исчерпало себя, что его не стоит поддерживать. Это и неверно, товарищи. Эти люди не имеют ничего общего с линией нашей партии" (см. "Об итогах июльского пленума", стр. 16-17). Чтобы не оставалось никаких сомнений в его установке, Сталин через несколько строк резко и определенно подчеркивает, что "выполнение первой задачи по поднятию индивидуального хозяйства" - представляет "все еще главную задачу нашей работы" (хотя уже и недостаточную, ибо она требует своего "дополнения" двумя новыми практическими задачами, как поднятие колхозов и улучшение дела совхозов) - см. там же стр. 19. Лишь на ноябрьском пленуме начинается снова слабый поворот влево. Сталин начинает доказывать, что "обе точки зрения одинаково приемлемы" ("Об индустриализации страны", стр. 28).

Перелом в официальном мнении самого руководства произошел значительно позднее (под влиянием все усиливавшегося, конечно, нажима снизу).

На XVI-ой партконференции ряд выступавших делегатов оценивал ставку на развитие индивидуального хозяйства, как "откровенную установку на развитие кулацкого хозяйства". Резолюция конференции определенно заявляет, что "при завершении в основном восстановительного периода выявились ограниченные возможности дальнейшего быстрого роста мелких хозяйств". В связи с этим резолюция делает перестановку ранее принятого порядка: на первом плане стоит уже организация новых совхозов и улучшение работы старых совхозов, на втором месте - создание новых и развитие старых колхозов, далее пропагандируется развитие широкой сети государственных и кооперативных машинно-тракторных станций и других форм производственного кооперирования, и только на последнем месте упоминается работа по повышению урожайности мелких и мельчайших хозяйств. Правда, резолюция еще говорит (не предчувствуя дальнейшего хода событий или, вернее, дальнейших резолюций, ставящих окончательный крест на индивидуальном хозяйстве) о том, что "индивидуальное хозяйство еще не скоро исчерпает имеющиеся у него возможности". Но в основном решающий шаг был сделан, важнейшее принципиальное решение было принято. Дело оставалось, как говорят, "за немногим" - надо было приступить, наконец, к практическому осуществлению основных мероприятий, открывающих путь социалистическому развитию деревни.

В ноябре 1929 года Сталин, торжественно провозглашая конец индивидуальному хозяйству, усматривал новое в колхозном движении в том, что в колхозы крестьяне идут "целыми селами, районами, даже округами". Полемизируя с "мелкобуржуазными либералами, типа Айхенвальда и Слепкова", он доказывал, что "колхозное движение стало столбовой дорогой к социализму. "Противопоставлять колхозы кооперации (как столбовую дорогу) - дополнял он, - значит издеваться над ленинизмом", забывая при этом очень недавнее прошлое, когда в этом вопросе все руководство послушно плелось в хвосте у бухаринской школы.

На первых порах новая фаза колхозного движения мало отличалась от пройденного этапа. "Партийные организации не соорганизовали бедноту, не подготовили ее к авангардной роли" ("Правда", от 29 октября 1929 года). По "столбовой дороге" широкой волной пошел кулак.

"Партия должна забить тревогу", взывала "Правда" в октябре, подчеркивая этим, что раньше никто по поводу засилия кулачества в колхозах не беспокоился. Кампания развертывается "полным ходом", но без надлежащей подготовки низовых общественных организаций, активизации которых попрежнему ставятся узкие чиновничьи рамки. Массы остаются не захваченными, работа проводится при посредстве насквозь зараженного бюрократизмом, нереформированного и лишь кое-где освеженного "пересадками" и перебросками партийного аппарата, того аппарата, который втечение нескольких лет беспрепятственно сращивался с кулацкой верхушкой деревни.

Директивы давались в пожарном порядке. План строительства новых колхозов не был продуман. Приходилось действовать больше по старинке, или предоставляя кораблю плыть по течению или действуя по негласным, но само собою подразумевающимся директивам, - в духе принуждения.

"За тридцать дней в колхозы влилось большее число хозяйств, чем за весь предшествующий период революции", хвасталась официозная статья Наркомзема (подписанная Фейгиным в "Правде", от 5 марта 1930 года). Важна была количественная сторона в первую очередь. В погоне за количеством никто не задумывался над качеством. Резолюции ЦК от 17-го ноября 1929 года и от 6-го января 1930 года, упоминая об отдельных недостатках "бурно развертывающегося колхозного движения", не дают никаких организационных директив, которые могли бы предотвратить перегибы и искривления, неизбежные при данном состоянии партийного и советского аппарата. Ясно, что результаты кампании по сплошной коллективизации должны были на значительный процент дать отрицательный эффект.

Правда, даже в рядах оппозиции нашлись товарищи, которые приветствовали "новый колхозный курс" и административные методы, которыми он проводился. В массе своей большевики-ленинцы, однако, решительно отвергли предлагавшиеся капитулянтами шаги к примирению с руководством на этой почве. Они категорически осудили путь административного насилия, неизбежно ведущий к разрыву со середняком.

Уже в январе-феврале отдельные парторганизации робко вступили на путь борьбы с "перегибами". Так, например, краевой комитет Среднего Поволжья выпустил директивное письмо, которым он надеялся ликвидировать "тот недопустимый хаос, который существует на местах". Таким же бумажным путем действовали и в других местах. Наркомзем разослал в некоторые районы своих инструкторов. Они обнаружили массу извращений при коллективизации и раскулачивании. В результате применявшихся методов выход из колхозов принял массовый характер. Руководство и здесь оказалось в хвосте событий. Оно решило повернуть назад, когда "развенчание идеи колхозного движения" (Сталин) стало широко распространенным фактом. Только тогда появилась статья Сталина, только тогда был, наконец, опубликован примерный устав с.-х. артели. Только тогда, при содействии прокуратуры и других органов, стали обнаруживаться одно за другим ряд "дел" прямо-таки уголовно-контр-революционного характера. Таковы дела: Ойратское и Канское в Сибири и ряд других "дел" по всему СССР, в особенности в национальных республиках. Между край и областкомами началось "соревнование" по раскрытию искривлений. Точно по команде (да так, очевидно, и есть - по команде) все крупнейшие и более мелкие парторганы начали заниматься "самокритикой", клеймя и позоря себя перед массами, выискивая следы недостаточно рьяного отношения к такой "самокритике" в других организациях. Начались оргвыводы, отзывы и пересадки секретарей, предисполкомов, прокуроров и т. д.

Только один ЦК продолжает хранить олимпийское величие, твердо уверенный в своей непогрешимости и перелагающий ответственность за неудачи с себя на средние и нижние звенья партаппарата, совершенно забывая, что когда искривления становятся всеобщими - ведь нет ни одного крайкома, который не каялся бы в своих грехах! - тогда вина не может не быть возложена на центральное руководство, обязанность которого как раз и является направлять и контролировать на каждом шагу работу всех нисших исполнительных органов партии. Ведь нельзя же в самом деле считать большевистским такое представление о руководстве, что оно только выносит постановления и затем карает за их невыполнение, в то время, как настоящее ленинское руководство должно было бы в первую очередь направлять работу и предупреждать самую возможность каких-либо искривлений. Таковы, по крайней мере, прежние традиции партии, теперь, очевидно, в корне забытые. Да и как их не забыть, когда весь партийный режим сводится к одному "бюрократическому соподчинению" нисших высшим, когда инициатива масс скована, а воля их парализована.

В своих поучениях, посвященных печальным итогам коллективизации, Сталин очень резко выражает свое неудовольствие по поводу чиновничьего рвения местных партработников. Но задавал ли он себе вопрос: - откуда это рвение, не является ли оно как раз постоянным и неизбежным следствием созданного режима? Вся беда в том и состоит, что в моменты острых кризисов этот режим обязательно дает осечки, ибо рвение аппаратчиков слепо: чтобы самостоятельно ориентироваться, необходимо не рвение чиновника, а классовое чутье революционера.

Что же мы имеем пока в результате всей проведенной работы, в балансе тех решительных мероприятий, которые в своем административном восторге проводили крайкомы, областкомы и окружкомы при спокойном попустительстве центра?

"Серьезный, но временный урок", говорит Сталин. Утешение слабое - ведь "постоянный урок" - это было бы уже настоящим Термидором! - гибелью революции! - возвращением вспять на доброе десятилетие! Да, урон и сильнейший урон, хотя и не непоправимый урон. Пусть будет хоть это нашим утешением!

Сплошная коллективизация, проводившаяся методами Пришибеевых, ввергла народное хозяйство в состояние давно небывалой разрухи: точно прокатилась трехлетняя война, захватившая целые села, районы и округа (одна убыль в скоте, повидимому, достигается от 20 до 50%). И действительно, события истекшей зимы равносильны первому акту доподлинной, самой реальной гражданской войны, в которой пролетариат возглавлялся неумелым руководством центристов и потерпел тяжелое поражение.

Сверх того в своем "активе" в результате этих событий партия имеет: аппарат в полуразложенном состоянии, дезориентированный многократной сменой директив, сбитый с толку калейдоскопом идей и чехардой людей. Все это пока еще внешне прикрывается привычными лестью и подхалимством перед вышестоящими.

4. Положение в партии

В вопросах, касающихся внутрипартийного положения оппозиция оказалась правой не в меньшей степени, чем в вопросах экономического порядка. Особенно ясно это видно на примере происходившей борьбы с правым уклоном.

В 1926 году т. Троцкий писал, что "в рядах нашей собственной партии создалась, под покровительством Бухарина, теоретическая школа, которая явно отражает давление мелкобуржуазной стихии". В ответ тогдашнее руководство взяло бухаринскую школу под свою защиту. "Мы думаем, - заявлял Ярославский, - что у т. Бухарина нет никакой особой школы: школа Бухарина есть ленинская школа. Заслуга т. Бухарина заключается в том, что он действительно воспитал в духе ленинизма большое число молодых товарищей" (см. "Правду", от 24-го июля 1927 года). А уже к осени 1929 г. эта же бухаринская школа "молодых" клеймилась, в полном согласии с прежней оценкой оппозиции, как "группа мелкобуржуазных либералов, зовущих к капитуляции перед кулаком" и т. д. А ведь эта группа втечение нескольких лет держала в своих руках основные органы партийной печати! Она же заправляла деятельностью некоторых советских и хозяйственных организаций, не говоря уже о том, что ее представители задавали тон в научных учреждениях и в теоретических журналах партии.

Весьма интересно звучат в свете позднейших разоблачений лживые заявления Сталина, неоднократно повторявшиеся им в его докладах, что "пора бросить сплетни, распространяемые всякого рода оппортунистами, о наличии правого уклона или примиренческого к нему отношения в Политбюро нашего ЦК" (см. "Речь на пленуме МК 19-го октября 1928 года, стр. 17).

Об'яснение всей прежней политики центристского руководства вплоть до момента XVI-ой партконференции, мы находим в факте определенно установленного мирного сотрудничества с правыми, покрывания их правых наскоков, примиренческого отношения к их термидорианской установке.

В ноябре 1927 года оппозиция выставляла требование "понять и провозгласить, что опасность угрожает справа, т.-е. со стороны растущих буржуазных классов города и деревни и поддерживающих их устряловских элементов, как за пределами партии, так и внутри ее".

С большим запозданием и только под напором классовой борьбы и нажима рабочей массы руководство, непоследовательно и неполно, приступило все же, наконец, к выполнению и этого пункта, предварительно выявив достаточно ярко свою классовую неустойчивость.

"Давление слева, - говорит с сожалением Устрялов, - дало плоды".

Печальным наследием периода право-центристского блока осталось колоссальное засорение партии чуждым элементом, - достаточно напомнить, что в рядах, например, новосибирской организации числилось в 1928 году бедняков меньше (5-6%), чем... кулаков (7-8%), а также сильное распространение в партийном и советском аппарате всякого рода вредительства, начиная от разложившихся и переродившихся партийцев (Смоленское, Астраханское, Ленинградское и прочие дела) до связанных подпольной связью с заграничной контр-революцией высокоответственных руководителей нашей промышленности, транспорта и сельского хозяйства. Инженеры, занимающиеся разрушением фабричного и жел.-дорожного хозяйства, агрономы, потворствующие кулацкому хозяйству, и штемпелюющие коммунисты в кабинетах - это все явления одного порядка, могшие закрепиться в аппарате, только благодаря засилию правых в руководстве партии.

Яснее всего положение с самокритикой в деле подготовки партс'езда. Подлинной массовой подготовки его не происходит. Поневоле вспоминается, как в прошлом году, в период наиболее радикального поведения впоследствии раскассированной редакции "Комсомольской Правды" в этой газете появилась серия статей с требованиями, адресованными в ВЦСПС, о настоящей подготовке масс к VIII-му с'езду профсоюзов. "Вопросы с'езда на широкое обсуждение!" взывала тогда газета, указывая на то, что подготовка с'езда идет "мимо рабочей массы". XVI-й с'езд ВКП, повидимому, будет созван еще более конфиденциально, чем прошлогодний с'езд профсоюзов. Здесь нарушение внутрипартийной демократии идет привычным путем.

Ясно одно: только активное участие широких пролетарских слоев партии в строительстве партийной жизни поможет ликвидировать значение тех тяжелых ошибок, которые были сделаны и до сих пор еще не исправлены.

Фед. Дингельштедт,

член ВКП(б) с 1910 г.

ЗАМЕТКИ ЖУРНАЛИСТА

---------------

ЗИНОВЬЕВ И ВРЕД КНИГОПЕЧАТАНЬЯ

В ном. 5 "Большевика" за текущий год Зиновьев еще раз "сливается" с партией - тем единственным методом, который ему ныне доступен. Зиновьев пишет:

"В 1922 г. Троцкий предсказывал, что: "подлинный под'ем социалистического хозяйства в России станет возможным только после победы пролетариата в важнейших странах Европы". Это предсказание не оправдалось, как и множество других предсказаний названного автора. Подлинный под'ем социалистического хозяйства у нас стал возможным уже и до победы пролетариата в важнейших странах Европы. Этот подлинный под'ем развивается на наших глазах".

Тот же самый Зиновьев, начиная с того же самого 1922 года, обвинял Троцкого в "сверхиндустриализации", т.-е. в требовании слишком быстрого индустриального под'ема. Как же это согласовать?

Оппозицию обвиняли в том, что она не верит в социалистическое строительство и в то же время хочет ограбить крестьянство. Для чего же ей было, в таком случае "грабить" крестьянство? На самом деле у оппозиции речь шла о том, чтобы заставить кулаков и вообще верхи крестьянства нести жертвы в пользу социалистического строительства, - того самого, в которое оппозиция, якобы, "не верила". Пламенную веру в социалистическое строительство проявляли те, которые боролись против "сверхиндустриализации" и провозглашали пустопорожний лозунг "лицом к деревне". Зиновьев пред'являл крестьянину, вместо ситца и трактора, приятно улыбающееся "лицо".

И в 1930 году, как и в 1922, Троцкий считает, что "подлинный под'ем социалистического хозяйства в России станет возможным только после победы пролетариата в важнейших странах Европы". Нужно только понять, - и это не так уж трудно, - что под социалистическим хозяйством здесь имеется в виду именно социалистическое хозяйство, а не противоречивое переходное хозяйство нэп'а, а под подлинным под'емом понимается такой под'ем, который полностью перестроит бытовые и культурные условия жизни трудящихся масс, уничтожив не только "хвосты", о, мудрый Зиновьев, но и противоречие между городом и деревней. Только в этом смысле марксист и может говорить о подлинном под'еме социалистического хозяйства.

После своей борьбы с "троцкизмом" в 1923-1926 г.г., Зиновьев в июле 1926 г. официально признал, что основное ядро оппозиции 1923 года оказалось в своих прогнозах правым. А теперь, для слияния с Ярославским, Зиновьев снова пускается во все тяжкие, разогревая старые блюда.

Нелишне, поэтому, напомнить, что тот же Зиновьев подписывал, а отчасти и сам писал, по затронутому им ныне вопросу в платформе оппозиции:

"Когда мы, вслед за Лениным, говорим, что для построения социалистического общества в нашей стране необходима победа пролетарской революции еще в одной или нескольких передовых капиталистических странах, что окончательная победа социализма в одной стране, притом отсталой, как доказали Маркс, Энгельс и Ленин, невозможна, тогда сталинская группа приписывает нам тот взгляд, будто мы "не верим" в социализм и в социалистическое строительство в СССР". (Проект платформы большевиков-ленинцев (оппозиции), стр. 72).

Не плохо ведь сказано, не правда ли?

Чем же об'ясняются эти метания от фальсификаций к покаянию и от покаяния к фальсификации? И на этот счет платформа оппозиции не оставляет нас без ответа:

"...мелкобуржуазный уклон в нашей собственной партии не может бороться с нашими ленинскими взглядами иначе, как приписывая нам то, чего мы никогда не думали и не говорили" (там же, стр. 72).

Последние строки не только подписаны, но, если не ошибаемся, даже и написаны были Зиновьевым. Поистине, Иосиф Гуттенбер оказал кое-каким людям дурную услугу. Особенно, когда им приходится "сливаться" с другим "Иосифом", который, правда, не изобрел книгопечатания, но усердно работает над его разрушением.

ВСТУПИЛА ЛИ ФРАНЦИЯ В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ?

Левый поворот Коминтерна начался в феврале 1928 года. В июле был провозглашен "третий период". Через год Молотов провозгласил, что Франция наряду с Германией и Польшей вступила в полосу "величайших революционных событий". Все это выводилось из развития стачечного движения. Ни цифр, ни фактов не приводилось. Ограничивались двумя-тремя примерами, взятыми из последних номеров газет.

Мы взяли (см. ном. 8 "Бюллетеня") вопрос динамики французского рабочего движения в свете цифр и фактов. Картина, данная Молотовым с чужих слов (роль суфлеров, надо думать, играли Мануильский и Куусинен) ни в малейшей степени не сошлась с действительностью. Стачечная волна двух последних лет имела чрезвычайно скромный характер, хотя и обнаружила известное повышение по сравнению с предшествующим годом, наиболее упадочным за десятилетие. Слабое развитие стачечной борьбы за последние два года тем более знаменательно, что Франция в течении 1928-29 годов переживала несомненное промышленное оживление, достаточно яркое в металлопромышленности, где стачечное движение было как-раз слабее всего.

Одной из причин того факта, что французские рабочие не использовали благоприятной кон'юнктуры, является, несомненно, крайне поверхностный характер стачечной стратегии Монмуссо и других учеников Лозовского. Выяснилось, что они не знали положения промышленности собственной страны. В возмещение за это они называли наступательными, революционными и политическими стачками разрозненные, оборонительные экономические стачки преимущественно во второстепенных отраслях промышленности.

Такова существенная часть анализа, данного нами в работе о "третьем периоде" во Франции. Мы не видали до сих пор ни одной статьи, в которой наш анализ подвергнут был бы критике. Но, очевидно, в такой критике надобность ощущается острая, иначе никак нельзя об'яснить себе появление в "Правде" огромного фельетона "о стачечной стратегии воеводы Троцкого", где имеются веселые стишки, цитаты из Ювенала, вообще бездна остроумия, но ни слова по поводу фактического анализа борьбы пролетариата во Франции (за последнее десятилетие), особенно за последние два года. Статья, принадлежащая, очевидно, перу одного из молодых дарований "третьего периода", скромно подписана Рядовым.

Автор обвиняет Троцкого в том, что тот знает только стачечную оборону, но не признает наступления. Допустим, что Троцкий в этом виноват. Но основание ли это для того, чтобы отказываться от наступательной экономической борьбы в металлопромышленности в наиболее благоприятных условиях и в то же время именовать наступательными явно оборонительные мелкие стачки?

Автор обвиняет Троцкого в том, что он не различает капитализма эпохи под'ема от капитализма эпохи упадка. Допустим, что это так. Забудем о всей той борьбе по вопросу о соотношении кризиса капитализма и его циклических кризисов, которая шла в Коминтерне в эпоху 3-го конгресса, когда в Коминтерне пульсировала живая мысль. Допустим, что Троцкий все это забыл, Рядовой во все это проник. Но разве же это дает ответ на вопрос о том, вступила ли Франция за истекшие два года в период решающих революционных событий или нет? Ведь именно так было об'явлено Коминтерном. Имеет ли этот вопрос значение или нет? Казалось бы. Что же говорит на этот счет автор остроумного фельетона? Ни слова. Франция и ее рабочее движение остаются совсем в стороне. Взамен этого Рядовой доказывает, что Троцкий есть "мистер", и что он служит буржуазии. Только и всего? Да, не больше того.

Но, возразит иной добродушный читатель, можно ли много взыскивать с молодого Рядового? Он еще может подрости. Не он же делает профессиональную политику во Франции. Для этого имеются серьезные революционные стратеги, закаленные в боях, как, например, генеральный секретарь Профинтерна Лозовский.

Так-то так, - ответим мы такому читателю, - все это было бы убедительно, если-бы... если-бы Рядовой и не был этот самый Лозовский. А между тем дело обстоит именно так: букет прокисшего легкомыслия и худосочного остроумия таков, что обмануть не может. Генеральнейший вождь под скромным псевдонимом Рядового защищает свое собственное дело. Стишками он драпирует те бедствия, какие причиняет рабочему движению своим "руководством". При этом он всем великолепием своей рахитической иронии обрушивается на левую оппозицию: она, видите ли, могла бы целиком усесться на диване. Пусть справится Рядовой: есть ли диваны в тех тюрьмах, которые заполнены оппозиционерами? Но если-б даже нас действительно было так мало, как хотелось бы Лозовскому, это нисколько не испугало бы нас. В начале войны революционные интернационалисты всей Европы на нескольких дрожках отправились в Циммервальд. Мы никогда не боялись оставаться в меньшинстве. Вот Лозовский во время войны очень опасался остаться в меньшинстве и потому защищал в печати против нас лонгетистов, с которыми всячески хотел об'единить нас. Во время Октябрьской революции Лозовский боялся того, что большевистская партия окажется "изолированной" от меньшевиков и эсеров и потому предал партию, к которой временно примкнул, и об'единился с ее врагами в самый критический период. Но и в дальнейшем, когда Лозовский присоединился к победоносной советской власти, его количественные оценки были так же мало надежны, как и качественные. Поставив после победы, в которой он был нисколько не виноват, знак минуса там, где раньше ставил плюс, Лозовский к моменту V-го конгресса Коминтерна заявил в торжественном манифесте, что французская социалистическая партия более "не существует", и несмотря на все наши протесты против этого позорного легкомыслия, сохранил это утверждение. Когда выяснилось, что международная социал-демократия все же существует, Лозовский вместе со своими учителями прополз на четвереньках через всю политику англо-русского комитета и находился в союзе со штрейкбрехерами во время величайшей стачки британского пролетариата. С каким торжеством - с торжеством над оппозицией! - докладывал Лозовский на заседании пленума Центрального Комитета телеграмму, в которой Цитрин и Персель великодушно соглашались беседовать с представителями ВЦСПС после того, как погубили не только всеобщую стачку, но и стачку углекопов. После разгрома китайской революции и распада организаций китайского пролетариата, Лозовский, докладывая в пленуме Центрального Комитета (куда он ходил гостем, ибо в ЦК Сталин все же не решается его ввести) фантастические данные о завоеваниях Профинтерна, назвал для Китая цифру в 3 миллиона профессионально-организованных рабочих. Все ахнули. Но Лозовский не моргнул и глазом. Он также легко оперирует миллионами организованных рабочих, как и стишками для украшения статей. Все это достаточно об'ясняет, почему шуточки Лозовского насчет дивана, на который можно усадить оппозицию, отнюдь не подавляют нас своим великолепием. Диванов, как и вообще мебели, в канцеляриях Профинтерна несомненно, достаточно. Но вот идей там, к несчастью, нет. А побеждают идеи, ибо они завоевывают массы...

Почему же Лозовский подписался Рядовым? слышится нам недоверчивый или недоумевающий голос. Тут две причины: персональная и политическая. Личная роль Лозовского не такова, чтоб ему выгодно было подставляться под удары. В щекотливые моменты идейных столкновений он предпочитает скромную анонимность, как в острые часы революционной борьбы склонен бывает к уединенным размышлениям. Такова причина личная. Есть, как сказано, и политическая. Если-б Лозовский подписался Лозовским, то все сказали бы: неужели же в вопросах профессионального движения у них так-таки и нет ничего больше за душой? Увидев же под статьей подпись Рядового, благожелательный читатель сохраняет возможность сказать: нельзя не признать, что Рядовой - жалкий шелкопер. Но зато у них есть еще Лозовский.

ЕЩЕ ОДНО МОЛОДОЕ ДАРОВАНИЕ

После того, как об'явлено было приказом Молотова по Коминтерну, что идейную борьбу с "троцкизмом" надо считать законченной, прошло всего несколько месяцев. И что ж! Издания Коминтерна, начиная с изданий ВКП, посвящают снова неисчислимое количество столбцов и страниц борьбе с "троцкизмом". Даже почтеннейшего Покровского, обремененного трудами по воспитанию юношества, двинули на передовые позиции. Это приблизительно соответствует тому моменту империалистской войны, когда Германия принялась за мобилизацию 45 и 50-летних. Один этот факт мог бы внушить серьезные опасения за состояние фронта сталинской бюрократии. К счастью у Нестора марксистской историографии есть не только внуки, но и правнуки. Одним из них является С. Новиков, автор статьи об автобиографии Л. Д. Троцкого. Это молодое дарование сразу поставило рекорд, показав, что можно заполнить полтора печатных листа, не сообщив ни одного факта и не формулировав ни одной мысли. Такой исключительный дар мог воспитаться только под руководством опытного мастера. И мы невольно спрашиваем себя: не Мануильский ли, в свободные от руководства Коминтерном часы, выкормил своей грудью Новикова, это благословенное дитя "третьего периода"? Или может быть Мануильскому не было надобности воспитывать молодое дарование? Может быть Мануильский попросту воспользовался... своим собственным дарованием? Не будем томить дальше читателя: Новиков и есть Мануильский. Тот самый, который в 1918 г. писал, что Троцкий - не больше и не меньше! - освободил русский большевизм от национальной ограниченности и сделал его мировым идейным течением. Теперь Мануильский пишет, что Сталин освободил большевизм от троцкизма и тем окончательно укрепил его, как идейное течение солнечной системы.

Но не ошибаемся ли мы, однако, в отождествлении маленького Новикова с великим Мануильским? Нет, не ошибаемся. Мы пришли к этому заключению не легко, не по догадке, а путем усидчивого исследования, именно: мы прочитали пять строк в начале статьи и пять строк в конце. Большего, надеемся, никто от нас требовать не станет.

Но зачем же Мануильскому скрываться за подписью Новикова? спросит иной. Неужели же это не ясно? Чтоб люди думали: если Новиков столь неотразим, то каков же должен быть сам Мануильский! Впрочем, не будем повторяться: мотивы те же, по которым сам Лозовский превращается в Рядового. Эти люди нуждаются в перевоплощениях, как лоснящиеся брюки - в химической чистке.

ЗА ПЕРЕГИБЫ ОТВЕЧАЕТ... "ТРОЦКИЗМ"

Известно, что оппозиция тянет "вправо", что она против социализма и коллективизации. Не менее известно, что оппозиция за принудительную коллективизацию. А так как подбор и воспитание аппарата находились за последние годы, как опять-таки известно, в руках оппозиции, то на нее естественно ложится и ответственность за перегибы. По крайней мере, в "Правде" только об этом и речи. Не любо не слушай, а проводить "генеральную линию" не мешай.

Мы цитировали в прошлом номере, что говорила насчет коллективизации официальная платформа оппозиции, изданная в 1927 г. Но отойдем от 1927 г. далеко назад, к периоду военного коммунизма, когда гражданская война и голод порождали жесткую политику реквизиции хлеба. Как рисовали большевики в те суровые годы перспективу коллективизации? В речи, посвященной крестьянским восстаниям на почве реквизиций хлеба, т. Троцкий говорил 6-го апреля 1919 г.:

"Эти восстания дали нам возможность узнать свою величайшую идейную и организационную силу. Но вместе с тем, разумеется, восстания были и признаком нашей слабости, ибо они вовлекли в свой водоворот не только кулаков, но и - не нужно себя обманывать на этот счет - известную часть среднего, промежуточного крестьянства. Об'ясняется это общими причинами, которые мною были обрисованы, - отсталостью самого крестьянства. Но не нужно, однако, все валить на отсталость. Маркс когда-то сказал, что у крестьянина есть не только предрассудок, но и рассудок, и можно от предрассудка апеллировать к рассудку крестьянина, подводить его на опыте к новому строю, чтобы крестьяне чувствовали на деле, что они в лице рабочего класса, его партии, его советского аппарата, имеют руководителя, защитника; чтобы крестьянин понимал наши вынужденные реквизиции, принимал бы их как неизбежность; чтобы он знал, что мы входим во внутреннюю жизнь деревни, разбираемся, кому легче, кому тяжелее, производим внутреннюю дифференциацию и ищем теснейшей дружеской связи с крестьянами-середняками.

"Это нам нужно, прежде всего потому, что до тех пор, пока в Западной Европе не стал у власти рабочий класс, пока мы левым нашим флангом не имеем возможности опираться на пролетарскую диктатуру в Германии, во Франции и в других странах, - до тех пор правым нашим флангом мы вынуждены опираться в России на крестьянина-середняка. Но не только в этот период, нет, и после окончательной, неизбежной и исторически обусловленной победы рабочего класса во всей Европе перед нами в нашей стране останется важная, огромная задача социализации нашего сельского хозяйства, превращения его из раздробленного, отсталого, мужицкого хозяйства в новое, коллективное, артельное, коммунистическое. Разве может быть этот величайший в мировой истории переход совершен против желания крестьянина? Никаким образом. Здесь нужны будут не меры насилия, не меры принуждения, а меры педагогические, меры воздействия, поддержки, хорошего примера, поощрения, - вот те методы, какими организованный и просвещенный рабочий класс разговаривает с крестьянами-середняками". (Л. Троцкий, т. XVII, стр. 119-120).

"ГЕНЕРАЛЬНАЯ ЛИНИЯ" ЯКОВЛЕВА

У каждого уважающего себя чиновника есть своя "генеральная линия", иногда полная неожиданностей. "Генеральная линия" Яковлева долго состояла в том, что он служил начальству, но подмигивал оппозиции. Подмигивание он прекратил, когда понял, что дело серьезно, и что для ответственного поста начальство требует не только руки, но и сердца. Яковлев стал наркомземом. В качестве такового он представил к XVI-му с'езду тезисы о колхозном движении. Одной из коренных причин под'ема сельского хозяйства тезисы об'являют "разгром контр-революционного троцкизма". Не мешает поэтому напомнить, как нынешний руководитель коллективизации ставил вопросы сельского хозяйства в самом недавнем прошлом, и в борьбе с тем же троцкизмом.

Характеризуя распыленность и отсталость крестьянского хозяйства, Яковлев писал в конце 1927 г.: "Этих данных вполне достаточно для того, чтобы характеризовать драму мелкого и мельчайшего хозяйства. На уровне культуры и организации крестьянского хозяйства, унаследованных нами от царизма, нам ни в коем случае не удастся двигаться вперед в области социалистического развития нашей страны с той быстротой, которая необходима". ("К вопросу о социалистическом переустройстве сельского хозяйства, Матер. исследован. НК РКИ СССР, под ред. Я. А. Яковлева, стр. XXIV).

Два года тому назад, когда колхозы состояли еще на 75% из бедняков, нынешний наркомзем Яковлев следующим образом оценивал их социалистический характер:

"Вопрос о росте в колхозах общественных, а не индивидуальных элементов капитала и в настоящее время, пожалуй, в особенности в настоящее время - есть все еще вопрос борьбы, - в ряде случаев под общественной формой скрывается частное индивидуальное накопление и т. п." (ст. XXXVII, "К вопросу о соц. переустройстве сельского хозяйства").

Отстаивая от оппозиции право кулака жить и дышать, Яковлев писал:

"Гвоздь задачи социалистического преобразования крестьянского хозяйства в кооперативно-социалистической переделке... именно этого мелкого и мельчайшего хозяйства, каковым в своей основной массе является и середняцкое хозяйство. Это и есть основная и наиболее трудная наша задача. При ее решении попутно мы сможем мерами экономической и общей политики решить задачу ограничения роста кулацких эксплоататорских элементов - задачу наступления на кулака" (там же, стр. XLVI). Следовательно, даже возможность ограничения роста кулацкой эксплоатации ставилась Яковлевым в зависимость от разрешения "основной и наиболее трудной задачи": социалистической переделки крестьянского хозяйства. О ликвидации кулачества, как класса, Яковлев вообще еще не поднимал речи. Все это два года тому назад.

Говоря о необходимости постепенного перехода от торговой кооперации к производственной, т. е. к колхозам, Яковлев писал: "Это есть единственный путь кооперативного развития, действительно обеспечивающий, - конечно, не в один-два-три года, может быть, не в одно десятилетие - социалистическое переустройство всего крестьянского хозяйства" (там же, стр. XII). Заметим себе твердо: "не в один-два-три года, может быть не в одно десятилетие".

"Колхозы и коммуны - писал Яковлев в той же работе... являются в настоящее время и еще долгое время, несомненно, будут только островками в море крестьянских хозяйств, поскольку предпосылкой их жизненности прежде всего является огромный под'ем культуры" (там же, стр. XXXVII, подчеркнуто нами).

Наконец, чтоб обосновать перспективу десятилетий, Яковлев подчеркивал, что:

"создание мощной рационально-организованной промышленности, способной производить не только средства потребления, но и необходимые народному хозяйству средства производства, - таковы предпосылки реальности кооперативного социалистического плана" (там же, стр. XLIII).

Так выглядело дело в те недавние времена, когда Яковлев, в качестве члена Центральной Контрольной Комиссии, ссылал оппозицию на Восток за покушение на права кулака и бюрократии и за стремление ускорить коллективизацию. В борьбе за тогдашний официальный курс на "крепкого крестьянина" против "бессовестной и возмутительной критики со стороны оппозиции - подлинные слова цитируемой статьи - Яковлев считал, что колхозы "еще долгое время, несомненно, будут только островками - даже не островами, а островками! - в море крестьянских хозяйств", на социалистическое переустройство которых понадобится "не одно десятилетие". Если два года назад Яковлев провозглашал, в противовес оппозиции, что даже простое ограничение кулачества может быть лишь попутным результатом социалистического переустройства всего крестьянского хозяйства, в процессе ряда десятилетий, - то сегодня, в качестве наркомзема, он берется "ликвидировать кулачество, как класс", в процессе двух или трех посевных кампаний. Впрочем, - это было вчера: сегодня Яковлев выражается в тезисах гораздо загадочнее... И такого рода господа, ничего не способные серьезно продумать, еще менее способные что-либо предвидеть, обвиняют оппозицию в... "бессовестности" и на основании этого обвинения арестовывают, ссылают и даже расстреливают. Два года тому назад - за то, что оппозиция толкала их на путь индустриализации и коллективизации; сегодня за то, что она удерживает коллективизаторов от авантюризма.

Вот она, чистая культура чиновничьего авантюризма!

Альфа.

ПИСЬМА ИЗ СССР.

---------------

ИЗБИЕНИЯ В В.-УРАЛЬСКОМ ИЗОЛЯТОРЕ*1

/*1 Сообщение по недосмотру не вошло в N 11 Бюллетеня.

Из достоверного источника нами получено следующее сообщение:

"В верхне-уральском изоляторе, который, как известно, заполнен главным образом нашими товарищами-оппозиционерами (их там 160 человек) произошли два новых массовых избиения наших товарищей. Избиения происходили 5-го и 23-го февраля, причем 23-го помимо зверских избиений, товарищей окачали водой из брандспойтов - это в самый разгар лютых февральских морозов! Поводом для избиений послужили протесты против ужасных условий заключения".

---------------

ИЗ ПИСЬМА

3 мая. Москва.

...Я уже писал вам раньше, что Москва полна слухами больше чем когда бы то ни было. Есть слухи с расчетом на аппаратчика, есть и на обывателя. Наиболее правдоподобные привожу. Упорно говорят, что дни Рыкова сочтены. Характер моего источника заставляет меня полагать, что это определенная подготовка "общественного мнения" со стороны мастера и К-о. Повидимому, разжалованье Рыкова произойдет лишь после с'езда, во всяком случае не до с'езда и вряд ли на самом с'езде. Как с'езд ни подбирается (а по этой части, даже и для нас привычных, имеются просто ошеломляющие факты) все же его боятся, как вообще боятся малейшего "шума"... На место Рыкова намечается Куйбышев (пред. ВСНХ), на место последнего есть ряд кандидатов, пока ничего достоверного. В этом смысле показательна и первомайская демонстрация, в которой не только Бухарин и Томский, но фактически и Рыков - не участвовали. Словом дело пахнет переходом в "высшую организационную фазу".

...Целый ряд новых версий в вопросе о расстреле т. Блюмкина. Сперва, как известно, говорили, что он "раскаялся". Но эта версия, помимо возмущения осведомленных, вызывала и недоумение более широких кругов: если Блюмкин действительно "покаялся" - то его расстрел, как оппозиционера, вдвойне преступен. Теперь пробуют параллельно пускать и другие версии, - все вместе они служат тому, чтоб направить "дело" в ложное русло, сбить партийца. Но каждая в отдельности заслуживает того, чтоб на них остановиться. Некоторым вопрошающим отвечали, что Блюмкин... сам застрелился. В этом варианте сталинская клика хочет с себя снять всякую ответственность за совершенное преступление. Но если-б это было действительно так - никто этому, конечно, не верит! - почему об этом не сказать прямо? Главный недостаток этого варианта (по мнению самих изобретателей его), это отсутствие в нем элемента устрашения, т.-е. как раз того, в чем, по мнению Сталина, заключалась цель убийства Блюмкина. Обывателю, близкому к верхам (а сколько их теперь, этих обывателей!) говорят уже совсем по иному, о каком то большом количестве долларов, которые, якобы, Блюмкин привез из заграницы не то от оппозиции, не то от белогвардейцев, (есть болваны, которые даже этому верят), о его "широком" образе жизни и проч., и проч. в том же духе. Эта последняя версия, наиболее подлая, пущена совсем недавно. Как видите пришлось прибегнуть к легенде, целиком выдержанной в духе приснопамятного врангелевского офицера... Это свидетельствует о том, что преступление, совершенное Сталиным над Блюмкиным, жжет его, как незаживающая рана.

...В связи с провалом "сплошной" и общим экономическим кризисом, в ЦК как и лично у мастера на душе совсем не спокойно; временами дело просто похоже на панику. История со снятием Баумана и проработкой других членов бюро МК в этом смысле крайне показательна. Если в Сибири или Средней Азии всю ответственность за... "обобществление кур" валят на "перегнувшего головотяпа"-стрелочника, то в Москве сие звучит совсем уже странно. Ведь Бауман член Оргбюро ЦК, он присутствует на заседаниях Политбюро, ежедневно видится или говорит по телефону с Сталиным и Молотовым и пр., и пр. Бауман является лишь козлом отпущения, жертвой, выброшенной широкому недовольству в партии. Но его снятие, как и повальное осуждение московского руководства - все это в порядке паники - достигает как раз обратных результатов. Почти всякий партиец, с которым мне приходилось говорить, очень хорошо понимает, что дело не в "стрелочнике", и не в Бауманах, а повыше. Причем такая оценка дается не только в личных разговорах, но прорывается и на собраниях и даже нашла отклик в партийной печати (смотри речь украинского Коссиора и др.). Все эти факты еще увеличивают панику в ЦК, а отсюда, в частности, бешеный нажим на нас. До чего дошли теперь репрессии, трудно и передать... Массовые аресты за одно брошенное на собрании слово сочувствия оппозиции, за "самокритическое" выступление на заводе. Я уже писал раньше, что в Бутырках, по обвинению в оппозиции, сидят многие десятки беспартийных рабочих, часть из них уже сослали, их места заполнены другими... Колоссальные размеры так же приняла провокация, которой, впрочем, и в прошлом было не мало. Провокаторы в тюрьме, в ссылке, повсюду. "Ссыльные" провокаторы орудуют на специальному амплуа капитулянтов-зазывателей: стараются внести разложения в ссыльные колонии, указывают властям наиболее непримиримых, на предмет "переброски" их под первым предлогом в изолятор. Вообще, если дело будет итти и дальше, так, то скоро вся ссылка будет переведена в изоляторы, число которых, кстати сказать, все увеличивается. В ссылке сейчас широко практикуются обыски, переброски, избиения и проч. художества - без конца. Об обыске у т. Раковского я вам уже писал. Сообщают, что Христиан Георгиевич уже написал обращение к 16-му партс'езду, текста я еще не имею. Посылаю вам очень интересный документ одной из разгромленных ссыльных колоний (г. Камень, Сибкрай). По части "репрессий" у меня есть совершенно особый факт. Из очень осведомленного источника я узнал, что в Константинополь был послан из соответствующего учреждения специальный человек с особыми заданиями. Подробностей его миссии я, конечно, узнать не мог, но знаю фамилию посланного и за достоверность факта ручаюсь...

...На ряду с новым бешеным усилиением репрессий перемена в другой области. Свыше полугода, как аппаратчикам и газетчикам дан был приказ замалчивать нас. Теперь стало не вмоготу. Пришлось отвечать. Вы, конечно, читали статьи "Рядового" (это, говорят, Лозовский, а что это за штука такая - Лозовский - говорить не приходится), Гарина, передовую "Правды" от 1 мая и друг. Статья Гарина была просто вынуждена довольно широким распространением "Открытого письма" т. Троцкого. Возрос и интерес к Бюллетеню, многие впервые узнали о его существовании... Драконовские меры по части недопущения Бюллетеня не идут ни в какое сравнение с мерами в отношении меньшевистской и белогвардейской печати...

Ваш Н.

---------------

ИЗ МОСКОВСКОГО ПИСЬМА

О Л. С. Сосновском, Н. И. Муралове и В. Д. Каспаровой получены сведения, что они тверды, как всегда. Котэ Цинцадзе писал: если останется три человека - я буду среди них. Михаил Окуджава после разосланного им полу-капитулянтского письма, послал, говорят, второе: надо, мол, подождать. Ссыльные колонии, очистившись от балласта, стали монолитнее и крепче. Среди последних арестованных (дошло до трехсот) большинство партийцы с партбилетами... Капитулянты в Москве плохо ассимилируются. Они (конечно, в строжайшей "тайне") собираются "за чашкой чая" и ведут благие, но все более унылые разговоры... Говорят, что в Политбюро началась дифференциация. Мастеру грозит остаться в меньшинстве. Намечаются следующие группы: с ним идут Ворошилов и Калинин, против него - Молотов, Куйбышев (хоть это несколько противоречит сообщению о намечающейся смене им Рыкова) и... Ярославский. Последний, хоть и не член Политбюро, - активно выступил по вопросу об оппозиции, заявив, что его опыт изучения движения приводит его к выводу, что нужны другие, более мягкие меры. Статья "слева направо" результат, якобы, договоренности - компенсация за выступление мастера со статьей против безобразий, творящихся в Москве, Украйне, Сибири, Сев. Кавказе и т. д....

...Питерские товарищи, как и мы здесь, целиком согласны с вашей оценкой положения.

(Май. 1930 г.).

---------------

ЗАЯВЛЕНИЕ КАМЕНСКОЙ ССЫЛЬНОЙ КОЛОНИИ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ

Москва, ЦК ВКП(б), ОГПУ, Н.-Сибирск, Крайком ВКП(б), ППОГПУ.

Одним из звеньев административной подготовки к предстоящему партс'езду является развертывание полицейских репрессий против левой большевистской оппозиции. В Москве, Ленинграде и др. промышленных центрах идут беспрерывные аресты за малейшую причастность к оппозиции. Тюрьмы переполнены большевиками. Лучшие, наиболее активные, революционеры выхватываются из рабочих рядов и подвергаются изоляции.

Огонь налево тем бешеннее, чем дальше направо отступают запутавшиеся мелкобуржуазные политики, поставившие страну перед лицом невиданного еще экономического кризиса. Банкротство сталинского курса иезуитски прикрывается, якобы... "левыми", якобы... "троцкистскими" перегибами. Это - беззастенчивая ложь и клевета сталинских монополизаторов печати и трибуны. Левая большевистская оппозиция (т. назыв. "троцкистов" и "децистов") никогда ни в одном из своих документов не стояла на позиции, подсовываемых ей теперь "перегибов". Создавшиеся "перегибы" - это не случайное явление - они носят сплошной характер и являются неот'емлемой сущностью сталинского курса. Теряющие политический разум банкроты, используя в своих фракционных целях принудительное могущество государственного аппарата пытаются свалить с больной головы на здоровую свои тяжкие ошибки и преступления перед пролетарской революцией...

Если другие меры не действуют, тогда им на поддержку, даже в тюрьме и ссылке пускаются в ход репрессии. В тюрьмах завинчивается каторжный режим, доводящий заключенных до изнурительных и даже смертельных голодовок, или вымученных признаний "генеральной" линии. В ссылке "прижимы", ущемления и издевательства сменяются почтовой блокадой, обысками, арестами, перебросками, расселением в глухие места, одиночками, чтоб этим вынудить, под полицейским прессом выжать покаяния. Лихие исполнители разлагательных директив сверху - местные органы власти занимаются, тоже за хорошую плату, своего рода спортом по уловлению, якобы, заблудших душ. А кто эти исполнители - блестяще иллюстрирует ниже состав кадров Каменской парторганизации.

В порядке подобных директив на Каменскую колонию большевиков-оппозиционеров обрушились обыски и переброски. 3-го апреля весь ответственный состав сотрудников ГПУ рыскал 6-7 часов по квартирам ссыльных большевиков-оппозиционеров в поисках крамолы и в своем полицейском усердии отбирал в качестве крамолы, выписки из сочинений Маркса, Энгельса и Ленина. На другой день, не успев обсосать результатов обыска, предложили шести товарищам в 24 часа собраться в переброску. На вопросу Нач'у ГПУ Шкитову - за какие провинности такая кара - он ответил: за использование суда, как трибуны, и за выступление ваших представителей среди рабочих на постройке элеватора.

Ни к первому, ни ко второму ГПУ не попыталось подойти иначе, как по полицейски, в порядке "тащить и не пущать". Как было дело в действительности?

В первом случае по вине руководителей Окрисполкома трудовой конфликт был доведен до Окрсуда. Сущность конфликта заключалась в том, что Окрисполком отказался заплатить двум нашим товарищам (Денсову и Майзлину) за работу по составлению торговой части пятилетки округа. В оплате труда было отказано, как выяснено судебным разбирательством, не потому, что не полагалось, а потому что эту работу, как и плату за нее в размере 150 рублей, незаконно присвоил себе пред. Окрплана Гаврилов. Попытка наших товарищей, еще до суда разоблачивших жульничество Гаврилова, нормальным путем, - через РКК, Отдел Труда и РКИ добиться оплаты своего труда, ни к чему не привела. Все эти органы, вплоть до Окрпрофбюро, отказались даже разбирать дело, только потому, что "истцы принадлежат к группе троцкистов". (Так ответила рабочая часть РКК в согласии с Зам. пред. Окрпрофбюро). Об этом цинично-наглом ответе знал и руководитель Окрисполкома (Зуев-Ратников), по предложению которого (Окрисполкома) т.т. Денсов и Майзлин работали над пятилеткой.

Встретив всюду единый фронт бюрократического издевательства т.т. Денсов и Майзлин обратились к суду. На заседании суда они с неопровержимыми документами в руках публично разоблачили не только волокиту и незаконное сутяжничество Окрисполкома, но и преступную попытку руководителей Окрисполкома и РКИ прикрыть воровство и плагиат предокрплана Гаврилова. В этом только и состояло так наз. использование суда, как трибуны.

Выступление же на постройке элеватора заключалось в том, что один из товарищей об'явил десятнику постройки Федосову, считающему себя ссыльным оппозиционером, хотя в оппозиции он никогда не состоял, в присутствии нескольких рабочих, что за его недопустимо грубое отношение к рабочим, оппозиция ответственности не несет.

Совершенно очевидно, как первая, так и вторая "провинности" только удобный повод для разгона непокорной и непримиримой колонии, не давшей за последние полгода ни одного покаяния.

Небезинтересно посмотреть, на кого опирается на местах, в данном случае в Камне, сталинская диктатура, преследующая изоляторами и ссылкой левую большевистскую оппозицию. Каменская парторганизация, при наличии тончайшей прослойки рабочих (да и то не индустриальных), насквозь пропитана мелкобуржуазными элементами. Кроме того, она во всех звеньях, сверху до низу, густо насыщена белыми, колчаковцами.

За два года нашего пребывания в Камне, даже при некотором только знакомстве с составом парторганизации и ее кадрами, у нас имеется достаточно фактов, подтверждающих эту общую оценку. Начнем с руководящей верхушки.

До недавнего времени, в течение нескольких лет, был предокрисполкомом Насорков, колчаковский офицер из кулаков; при чистке был бесспорно оставлен в партии, но переведен в другой округ на ответственную работу.

Хаит, до недавнего времени член бюро Окружкома и редактор окружной газеты. Служил фельдшером в бандах Анненкова, отступал с ними в Китай и поэтому попал в ВКП только в 1925 году; два его брата - белые эмигранты: один в Берлине, другой в Китае. Несмотря на столь махровую белую биографию признан на чистке стопроцентным ленинцем и выдвинут в другой округ на более ответственную работу.

Общим отделом Окружкома заведует Евшевин-Митрофан, бывший колчаковский каратель.

Особенно густо до последнего времени сидели белые в Окрсуде под покровительством разложившегося предокрсуда Глушкова. Кытманов - зампредокрсуда - бывший начальник колчаковского военно-полевого суда, герой нашумевшего процесса об издевательствах над крестьянами Петропавловского района в хлебозаготовительную кампанию 29 года. С ним вместе подвизался на этом процессе, оспаривая первенство в издевательствах, другой ответственный уполномоченный Окрисполкома по хлебозаготовкам - Иноземцев - бывш. колчаковский каратель в команде хорунжего Бессмертного. Кстати, суд, разбиравший контр-революционные "перегибы" этих ответственных представителей окружной власти обошел странным молчанием их белогвардейское прошлое. Может быть суд для того смолчал, чтобы облегчить Хаитам, в порядке борьбы с оппозицией с трибуны и в печати, квалифицировать колчаковские "перегибы" Кытмановых, как "левые", "троцкистские"? Членом Окрсуда был Шукан - колчаковец, кулак, в 1925 году был исключен из партии, как разложившийся, затем снова восстановлен, в 1929 году опять исключен, но очень скоро "отвоевал" свой партбилет. Такой немаловажный винтик, как секретарство в Окрсуде, находился в руках активного колчаковца - Абрамова, который теперь на ответственной работе в Окрфо. Прокуратура тоже не обошлась без представительства белых - Глазачева, бывш. колчаковца, водившего крестьян на расстрел. За "чистосердечное" признание в этом на чистке был исключен из ВКП и вскоре восстановлен.

Особым вниманием белые почтили Окротдел ОГПУ. Здесь до недавнего времени при начальнике Узлихове был зам. нач'а Макаренко, бывший скромный писарь колчаковского штаба; выдвинут в край, тоже, как будто, по линии ГПУ. Начальником СО*1 и секретарем ячейки состоит Рубан - колчаковский офицер из кулаков, поровший своих солдат, по свидетельству бывших в его полку крестьян дер. Подопинково. Братья его в с. Прылкиеево кулаки, пробравшиеся в колхоз и вычищенные из него за кулацкое вредительство (см. сообщение об этом в газете "Наша деревня"). Может быть порка солдат и есть работа Рубана в пользу красных, как он теперь пытается оправдаться сомнительными свидетельствами, таких же сомнительных партийцев, как и он сам. Секретарем ГПУ много лет прочно сидел до нашего январьского протеста - Лысгалов Николай - колчаковец, служивший в команде воинского начальника, который порол крестьян и участвовал в расстрелах на берегу Оби; отступал с белыми до полного их разгрома, чистку в ячейки прошел без сучка и задоринки, переведен в край, как будто по линии ГПУ. Служебное свое положение использовал для покровительства своему белому дяде и своему тестю кулаку домовладельцу Кленову. Уполномоченным ГПУ был колчаковец Кульгускин - ныне на той же работе в Ачинске. Он брат еще более ответственного Кульгускина - председ. Колхозсоюза, скрывшего на чистке кулацкое происхождение и поддержку кулацкого хозяйства отца. Сотрудником ГПУ является Бирюков - сын тюменьцевского кулака. Его жена - бывш. машинистка ГПУ Пыхтина из семьи, в доме которой был притон белогвардейских офицеров. Во главе Кредитсоюза был еще недавно, а теперь ответственный кооператор - Богданович Иван - при царизме волостной писарь в Столбовой, выдавший тогда полиции бежавшего ссыльного большевика Козлова П. Г. (ныне член общества политкаторжан). При Колчаке был контр-разведчиком.
/*1 СО - Секретный Отдел ГПУ.

Председателем ЦРК в 1924-29 г.г. был Лучников, колчаковский каратель и контр-разведчик, участвовал в обысках и расстрелах, до чистки перевелся в другой округ на ответственную работу. Ныне членом правления ЦРК и членом комиссии по чистке ОКРЗУ состоит крупный растратчик Демин. Заведует Акортом бывший волостной писарь при Колчаке, спекулянт с.-х. машинами - Федько. Секретарями партячеек таких учреждений, как ОКРЗУ и Союз Союзов с.-х. кооперации состоят Пьянков Ив. Ив. - при Колчаке сотрудник завьяловской полиции, участвовавший в порке крестьян, сочувствовавших соввласти, и Каршиков - активный колчаковец.

До последнего времени заведывал мельницей "Партизан" ответственный коммунист "рабочий" Мохтин Андрей - при Колчаке контр-разведчик, приезжал в сентябре 1919 г. в г. Ганьхово конфисковать на маслозаводе и у крестьян продовольствие для контр-разведки. При чистке был исключен, но вскоре за какие-то "заслуги" восстановлен. Он же прикрывал на мельнице в качестве рабочих колчаковских карателей Прокопьева, Белкина. Брат Михтина тоже белый, утоплен партизанами в проруби.

Не обошли белые и советскую школу. В качестве ответственн. инспектора Совцова ОКРОКО подвизался Сидякин - из кулаков, в квартире которого в 1919 году был "салон" штабных колчаковцев. Теперь он травит детей бывш. красных партизан и покровительствует учителям из активных колчаковцев: Шукевичу - ссыльному белогвардейцу, командиру польского карательного отряда "голубых улан" и такому же Решетняку.

Этот список махровой белогвардейщины, ныне делающей политику в качестве 100-процентных "ленинцев", можно было бы продолжить, но для характеристики кадров каменской организации и этого хватит. Что эти персонажи не случайные элементы, не редкостные "белые вороны", показывает чистка 1929 года. Все исключенные белые очень быстро были восстановлены, заручившись поддержкой, а может и в силу круговой поруки, т. к. и чистят то колчаковцы. Так, например, членом комиссии по чистке ЦРК был назначен некий Редько, который на собрании был разоблачен одной крестьянкой, как колчаковский каратель из отряда хорунжего Бессмертного, расстрелявший ее мужа и выпоровший ее плетью. И после этого Редько все же был оставлен членом комиссии по чистке.

В условиях такой парторганизации, с такими кадрами, - а Камень не является исключением, - сталинские репрессии против левой большевистской оппозиции находят широчайшую и искреннюю поддержку, ибо для таких кадров борьба против большевистской оппозиции есть борьба против большевизма и пролетарской диктатуры за буржуазно-кулацкую контр-революцию.

Если сталинское руководство потеряло способность это понимать, тем хуже для него. Мы заявляем, что, вопреки единому фронту Сталина с бывшими колчаковскими карателями, левая большевистская оппозиция будет продолжать борьбу за подлинный большевизм-ленинизм, против опошления оппортунистической сталинщиной, за пролетарскую диктатуру - против сталинской диктатуры.

Балмашнов, Баскаков, Денсов, Козлова, Майзлин, Старовойтов, Столовский, Харечко*1.
/*1 Колония в результате своей непримиримости подверглась разгрому; часть товарищей переведена в изоляторы, часть разбросана по Сибири. Ред.

4 мая 1930 г.

---------------

ПИСЬМО ИЗ СССР

2 мая 1930 года.

С первым мая, дорогой друг!

Вчера получил от одного из товарищей выдержки из вашего письма от 21-го марта 1930 года. Как общую установку считаю вполне правильным и приемлемым. Только некоторые недоразумения вызывают, как во мне, так и в некоторых товарищах, вопрос о темпе. Некоторые места из вашего письма можно истолковать в том смысле, что вы за снижение темпов вообще. Что нужно планомерно отступать с позиций авантюризма на ленинские позиции - бесспорно. Но значит ли это снижение темпов вообще по индустриализации и коллективизации, т.-е. спуститься ниже тех темпов, которые оппозиция предлагала в своей платформе? Под усилением темпа я подразумевая не тот темп, который временно достигается в результате авантюристской, партизанской политики, а темп подлинный, какой мы предлагали в платформе и который логически можно было развить до максимальной степени и границы. Ведь темп, указанный в платформе, нельзя было понимать, как раз навсегда установленный темп. При благоприятных условиях этот темп можно было развить дальше, усилить, поднять. Но это в руках подлинного пролетарского руководства происходило бы разумно, без каких бы то ни было авантюр: предложенный нами темп имел бы тенденцию итти вверх. Усиление же темпа ультра-левыми мероприятиями, партизанскими налетами, авантюристическими заскоками - это в сущности не усиление темпа, а наоборот, неизбежное снижение его, т.-е. правая политика наизнанку. В итоге авантюризм дает, в лучшем случае, снижение, а в худшем - провал всей наметки. Значит, темп, взятый руководством, ничего общего не имел с настоящим темпом. Поэтому отступать от политики авантюризма не значит "задержать коллективизацию", как вы пишете в своем письме. Наоборот, отступления от авантюризма должно означать дальнейшее продолжение коллективизации, но уже иными методами, иным подходом. Оно должно означать возвращение к действительному, подлинному усилению темпа коллективизации, но без авантюризма, нормальным путем. Иначе говоря, мы не должны отступать к тому темпу, который был, примерно, до 1923 года, т.-е. к "черепашьему темпу". Мы должны сохранить усиленный темп минус авантюризм и правую установку. Отступление руководства имеет тенденцию скатиться к правой установке. И если мы бросим лозунг задержки коллективизации - этим самым усилим тенденции и ускорим победу правых. Ясно, что при дальнейшем продолжении коллективизации, но марксистскими методами, уже, одновременно с этим, будет происходить "отбор" годных и "обещающих" колхозов, с одной стороны, и ликвидация тех колхозов, которые основаны под голым нажимом администрации, а также ликвидации лже-колхозов. Весь вопрос заключается в том, что руководство (ради престижа) захотело перекрыть указанный нами усиленный темп и на этом сорвалось. Мы же сейчас должны отбросить сверх-темп, но организацию колхозов продолжать на началах подлинной добровольности, "нажимая" на крестьян только силой убеждения, а не административно. (Нужно заметить, что мы скоро станем пред фактом новых "искривлений" линии ЦК по вопросу о возвращении в колхозы ушедших колхозников, ибо парт-чиновники постараются теперь силой гнать их обратно или препятствовать уходу опять административно).

Тоже самое можно сказать и по вопросу о раскулачивании. Вы пишете о приостановлении раскулачивания. Уничтожение кулака, как класса в административном порядке, конечно, абсурд. Но вопрос раскулачивания мне рисуется в двух вариантах: 1) Когда кулацкие группы открыто ведут кампанию против коллективизации и прибегают, с своей стороны, к насилию в какой-бы то ни было форме - в таких случаях наша власть не может ограничиваться полумерами. Она должна производить в подобных случаях раскулачивание по всем правилам революционного искусства, т.-е. и арестовывать, и высылать, а наиболее злостных подвергать даже высшей мере социальной защиты. 2) В тех случаях, когда кулак активно не выступает, но, конечно, и не "любит" нас, мы должны преодолевать их хозяйственно, что в той или иной степени не приостанавливает его раскулачивания. В таких случаях раскулачивание будет происходить применением различных мероприятий против кулака: жесткая контрактация, лишение их хороших земель, части инвентаря, части рабочего скота, конкуренция со стороны колхозов и т. д. И таким образом доведение кулака экономически до уровня бедняка или маломощного середняка. Такое жесткое ограничение кулака означает его постепенное раскулачивание, но не приостановления этого последнего. Приостановить вовсе раскулачивание было бы снижением темпа борьбы с кулаком, а это даст ему возможность снова расправить крылья и с новой силой ударить по диктатуре пролетариата. Вы пишете, что паника, наведенная на кулака, хватит на два года. Это не совсем верно. Его озлобленность так велика, что панике он не так поддается, как раньше. Озлобленность делает его смелым.

Наконец, говоря о сокращении расходов, вы предлагаете не останавливаться даже перед приостановлением уже начатых предприятий, чтобы спасти червонец. Такую меру можно предлагать только при катастрофическом положении финансов (знанием, вернее, знакомством с финансовым положением не могу похвастаться). Сокращение расходов можно проводить в других областях. У нас имелось, а сейчас еще больше имеется масса непроизводительных расходов, уничтожение которых позволяет продолжать достройку уже начатых предприятий. Приостановка таких предприятий была бы отступлением не только от "призовых скачек" в промышленности или от авантюризма, но и от необходимого темпа индустриализации.

Может быть, при наличии подлинного, пролетарско-марксистского руководства у меня вышеизложенные пункты не вызывали бы сомнений. Но я имею в виду нынешнее руководство и его природу. Ведь если нынешнее руководство постарается, а оно несомненно постарается, внушить рабочему классу и партии, что оппозиция, которая сегодня является для них по существу единственным якорем спасения диктатуры пролетариата, стоит за снижение темпов - то такое положение безусловно облегчит центризму без пересадки очутиться на самом правом фланге (даже правее Бухарина и компании), что по существу будет означать полную ликвидацию левого курса и приближение термидора.

Исходя из этих соображений, я стоял бы за более детальное, ясное и отчетливое раз'яснение этих пунктов, касающихся темпов, вернее, их снижения.

Крепко жму руку и горячо обнимаю.

Ваш К.

P. S. В статье Гарина в "Правде" от 1-го мая 1930 года между строк можно вычитать, что у вас "подозрительные" пункты детализированы в том же духе, в каком я излагаю в этом письме. Мы Бюллетеня не имеем. Имеем неполные выдержки из письма от 21-го марта 1930 года.

---------------

ОТВЕТ ТОВ. К.

Дорогой друг!

Получил ваше письмо от 2-го мая. Никаких разногласий по существу у нас с вами нет. В Бюллетене, особенно в номере 11-ом, это выяснено, надеюсь, со всей полнотой. Разумеется, мы по-прежнему держим курс на максимальный темп индустриализации и коллективизации. Но обеспечение наиболее высокого темпа, какой только достижим в условиях изолированного развития, предполагает в каждый данный момент не статистически-максимальный, а экономически-оптимальный, т.-е. наиболее целесообразный, наиболее хозяйственно-обеспеченный темп, который один только и способен обеспечить высокий темп завтрашнего дня.

Не стратегически, разумеется, но тактически, это означало для данного момента: "не зарывайся, осади назад!" - и я считал необходимым эти простые слова крикнуть полным голосом, хотя ни на минуту не сомневался, что бюрократы в наглазниках, которые завтра не то, что осадят, но бешено отпрянут назад от края пропасти, к которому они подошли, будут сегодня уличать нас... в правом уклоне. Но это жалкая словесность! А тот факт, что левая оппозиция, в течение годов требовавшая ускорения индустриализации и коллективизации, с'умела во-время крикнуть авантюристам, рвачам и шатунам бюрократии: "осади назад!" - этот факт войдет в сознание.

Разумеется, "задержать коллективизацию" значит обуздать административное коллективизаторство, а никак не снижать действительное колхозное строительство. Но только темпы его должны быть построены на экономических основах. Добровольность в коллективизации нисколько не исключает экономического давления, которое отличается от административного тем, что дает реальные выгоды вместо милицейских угроз. В правильно построенной системе коллективизации идейное воздействие сочетается с экономическим давлением. Но так как это последнее оперирует с реальными величинами, то оно должно быть строго подсчитано и введено в такую систему, которая обеспечивала бы систематический рост коллективизации, с ослаблением, а не усилением административного фактора.

Что революционная власть должна и будет сурово расправляться с кулаками, поднимающимися на восстания, об этом вряд ли нужно говорить. Но если кулачеству, которое вчера еще гладили по головке ("обогащайся!", "вростай!") сегодня угрожают раскулачиванием, т.-е. полной экспроприацией в течение двух-трех лет, то этим его административно гонят на восстание. Вот против этого раскулачивания надо было поднять тот же крик предостережения: "осади назад!".

Насчет сокращения расходов полностью остается, конечно, в силе наша платформа. Сталин с Рыковым и Куйбышевым обещали, если помните, особым манифестом в 1927 году сократить бюрократические расходы на 300-400 миллионов рублей. На самом деле они ничего не сократили. Нигде еще не видно было, чтоб бюрократия сама себя сокращала.

Но общие требования нашей платформы не исключают необходимости решительной ревизии всяких дополнительных индустриальных планов последних полутора-двух лет. Ведь сейчас программы разбухают в порядке вдохновения Генсека, Облсека и Окрсека. Как они экономически покрываются? Во-первых, снижением качества продукции; во-вторых, инфляцией. И то и другое бьет по рабочим, бьет по бедняку-крестьянину и подготовляет жестокий срыв индустриализации. Вот почему и здесь нужен был окрик "осади назад!".

Что сегодняшние рвачи максимальных темпов завтра, когда таинственные для них экономические процессы еще крепче ударят их в лоб, опишут над нашими головами дугу, чтобы свергнуть на старый, устряловский путь, в этом у меня с вами нет ни малейшего расхождения. Впрочем, вы сами вычитали совершенно правильно нашу солидарность между строк статьи одного из сталинских желто-красных профессоров (профессорами их, говорят, называют за их незавидную профессию).

Крепко обнимаю и желаю здоровья.

Ваш Л. Т.

---------------

ИЗ ССЫЛКИ ПИШУТ:

16-го мая.

Два каменских товарища Денсов и Столовский, переведенные в Нарым, в наказание за твердое поведение, неделю жили в Томске в "фабрично-заводской и сельск.-хозяйственной трудовой закрытой колонии": такова официальная вывеска на изоляторе, где "живет" Лев Семенович Сосновский. Им удалось два раза мельком его повидать. Он очень похудел, поседел и все время болеет. Держат его в исключительно тяжелых условиях, в которых даже в царское время не держали смертников. К нему приставлен специальный надзиратель и на прогулку водит специальный сотрудник ГПУ. Книги и газеты получает. Передач не разрешают никаких. Товарищи успели с ним перекликнуться, сообщили об обращении Х. Г. Раковского к партии. Настроение у Л. С. хорошее, бодрое. Он написал работу об аграрной политике центризма, но у него произведен был обыск и работа эта у него была отобрана.

...Весьма лаконическое сообщение о верхне-уральском изоляторе получил, пишут, что все ребята живут "чрезвычайно интенсивной умственной жизнью: настоящий университет, языки изучают почти все, дискуссии не прекращаются". Это все.

Получил недавно открытку от капитулянта, жившего в нашей колонии. Он пишет: "меня держат в черном теле. Работаю хотя на заводе, но заработок около 50 руб. Окр. КК дважды мне отказала в приеме в партию. Мотивы: недоверие к искренности отхода. Бывшие товарищи по оппозиции бегают как от чумы и не узнают. Отношение партийцев тоже скверное. Пытался выступить с критикой, говорят: "рецидив"; констатировал успехи, говорят: "замазывание своего лица, попытка взорвать изнутри". Теперь молчу, и это трактуется, как "порицание всего, нежелание брать на себя ответственность". Откровенно говоря, настроение не важное. Пишу об этом всем Ярославскому". От второго нашего капитулянта получил аналогичную открытку. Тот прямо пишет: "по детски у меня все это как то вышло" (это относительно своего отхода). Этот второй прислал, очевидно для "утешения", местную газету, где сообщалось о выступлении так называемых "осколков" на заводе.

* * *

Вам вероятно сообщали уже, что у Христиана Георгиевича (Раковского) в конце февраля во время особо свирепого обыска - семь часов, пять человек! - отобрали "все". Он подвергнут жестокой блокаде, отрезан от внешнего мира больше всех... О Рафаиле и Окуджава пишут, что они уже месяца два назад подали заявление, но оно было найдено "недостаточным" (?). Сообщают с другой стороны, что идет перекличка между Окуджавой, Мдивани, Кавтарадзе. Выявилось якобы, что разногласий между ними и руководством больше нет, "за исключением национального вопроса". Отходы к 16-му с'езду, разумеется, будут. Отходят те, которые испытали острое "головокружение" в разгар колхозных иллюзий, а сейчас не решаются отступить от уже сделанных капитулянтских шагов, чтоб не показаться смешными. Партийная печать об отходах отдельных оппозиционеров не печатает, чтоб иметь возможность преподнести к с'езду более "внушительный" список сразу. Но актив наш несравненно значительнее пассива. Вы об этом можете судить и по официальной печати, которая опять развернула кампанию против левой оппозиции, точно в 1927 году, и по... числу арестов.

Замечательно еще вот что: ряд выдающихся капитулянтов оправдывается так: "вы хотите сохранить свои ризы белоснежными, - не выйдет, придется и вам запачкаться". Буквально! Таким образом они, по крайней мере, с глазу на глаз, признают, что "запачкались".

---------------

ИЗ МОСКВЫ

Май.

В Москве, в порядке подготовки XVI с'езда арестовано за последние два-три месяца около 450 товарищей, обвиняемых или подозреваемых в принадлежности к левой оппозиции или в симпатии к ней.

Относительно намерений и планов наших ссыльных, последние сведения таковы. Независимо от обращения*1 к партии, за подписями Раковского, Каспаровой, Коссиора и Муралова предполагается краткое обращение к с'езду. Это обращение прежде всего должно установить: 1) что мы за единую партию, за единый 3-ий Интернационал, за "реформу", 2) что мы поддерживаем всякое дельное и полезное мероприятие центристов, 3) что мы всегда будем в первых рядах в борьбе за защиту советского отечества от внешней и внутренней контр-революции, 4) что мы всегда добивались, добиваемся и теперь нашего возвращения в партию - без капитулянства, с обязательством подчиняться партийной дисциплине, исполнять решения партс'ездов, но с неот'емлемым правом защищать наши взгляды, критиковать политику руководства, когда мы ее считаем неправильно. Это вступление. За ним должна следовать основная критическая часть. В четкой форме предполагается резюмировать то, что имеется в обращении к партии, в свете еще более свежих материалов. Основная мысль: политика центристского руководства провалилась, замазывание этого банкротства означает, что выход из кризиса будут искать засчет рабочего класса и сельской бедноты и дальнейшего ограничения прав партии, профсоюзов и пр., усиление бюрократического самодержавия, и все это под шум левых фраз...
/*1 К сожалению мы лишены возможности напечатать это обращение, так как посланный нам экземпляр - до нас не дошел. - Ред.

ИЗ ХАРЬКОВА ПИШУТ:

Май.

В Харькове "уклоны", "заскоки", "загибы" обнаружены повсюду: в ячейках ЦКК КП(б)У, Университета им. Артема, типографии Фрунзе, кроватного завода и т. д. Везде были выступления с критикой "линии" и системы.

Все это время ждем от вас оценки 15 марта (Циркуляр ЦК против перегибов). Этот шаг сыграл огромную роль в деле углубления партийного кризиса, но он ничего не решает в отношении преодоления экономического кризиса в стране.

...Вы наверное (имеете сведения о положении в текстильной промышленности. Она вся в среднем останавливается на 37 дней в этом году, из-за недостатка сырья по отношению к раздутым производственным планам. На 1930-31 год план перестраивается в сторону сокращения. Разработан уже план сокращения рабочих (перевод на пенсию). Сокращение временных рабочих, ночные смены долой, строгое применение правил внутреннего распорядка и т. д.

За время простоев оплата 2/3 тарифной ставки, при увольнении двухнедельная компенсация.

Такое же положение создалось по всей промышленности, работающей на сельск.-хоз. сырье (свекла, лен, кожи, шерсть и т. д.).

Вот они, темпы авантюризма!

"СТАЛИН И КРАСНАЯ АРМИЯ" ИЛИ КАК ПИШЕТСЯ ИСТОРИЯ

Под заглавием "Сталин и Красная Армия" была напечатана в "Правде" юбилейная статья Ворошилова. Она издана теперь брошюркой в стотысячном тираже. Произведение это заслуживает того, чтоб на нем остановиться с некоторой подробностью. Количество нагроможденных небылиц и нескладиц совершенно исключительно, даже на фоне статей всех Ярославских. Можно сказать, почти не преувеличивая, что в статье нет ни единой строчки правды, ни единой. Мы постараемся, как можно короче, восстановить истину при помощи ссылок на действительные факты и подлинные документы, частью нигде еще не опубликованные (нами использована часть архива т. Троцкого). Цитируемые нами в большом количестве документы представляют, как мы думаем, настолько исключительный исторический интерес, что вряд ли читатель станет жаловаться на обилие цитат. Порядок нашего изложения, по необходимости, совпадает с порядком ворошиловской статьи. Мы не рассказываем здесь основных фактов гражданской войны, полагая, что они известны всем.

Ворошилов, как он сам пишет, не претендует "на полную характеристику военной работы Сталина". И на том спасибо! Куда бы нас завела "сплошная" характеристика, невозможно себе представить. Автор, по его же словам, преследует более "скромную" задачу: "освежить в памяти товарищей" некоторые "факты" и "документы" из эпохи гражданской войны. Мы подвергнем здесь рассмотрению то, как Ворошилов "освежает" историю, и что от бедной остается в результате этого самого "освежения".

ЦАРИЦЫН

В автобиографии т. Троцкий довольно подробно останавливается на истории и корнях "царицынской оппозиции". Одной из основ этой оппозиции была мужицкая, а не пролетарская ненависть к "спецам", что не мешало каждому царицынцу иметь "своего спеца, только сортом пониже". Телеграммы Сталина, которые приводит Ворошилов, чрезвычайно ярко подтверждают это "спецоненавистничество" царицынцев и их "идеолога" Сталина. После 8-го с'езда партии (март 1919 г.) с вопросом о "спецах" было в принципе покончено. Через десять лет мы узнаем, при содействии Ворошилова, что Сталин принадлежал к тем элементам, которые вопрос о военных специалистах поняли не сразу и не легко. Эти элементы считали высшей революционностью "глуповатое глумление над военспецом" (Троцкий). Ворошилов, пребывающий сегодня целиком на царицынском уровне, вместо того, чтоб спрятать поглубже сталинское недомыслие 1919 г., дает нам образцы этого "глуповатого глумления".

"...Если бы наши военные "специалисты" (сапожники) не спали и не бездельничали, линия не была бы прервана; и если линия будет восстановлена, то не благодаря военным, а вопреки им".

И дальше в том же духе огульного издевательства и дешевого хвастовства. В этом вся их премудрость. Телеграммы эти - теперь - в свете опыта гражданской войны, настолько сами по себе компрометируют их автора, что мы ограничимся лишь противопоставлением им, хотя и сказанных по другому поводу, - слов т. Троцкого, но прямо бьющих в цель:

"...Это худший тип командиров. Они всегда невежественны, но не хотят учиться. Своим неудачам, - а откуда быть у них удачам? - они всегда ищут об'яснения в чужой измене... Цепко держась за свои посты, они с ненавистью относятся к самому упоминанию о военной науке. Для них она отождествляется с изменой и предательством"*1.
/*1 Л. Троцкий: "Как вооружалась революция", т. 1, стр. 172-173.

Несколько ниже Ворошилов с нескрываемым одобрением, почти с восторгом цитирует белогвардейца-перебежчика Носовича:

"Характерной особенностью этого разгона было отношение Сталина к руководящим телеграммам из центра. Когда Троцкий, обосспокоенный разрушением с таким трудом налаженного им управления округов, прислал телеграмму о необходимости оставить штаб и комиссариат на прежних условиях и дать им возможность работать, то Сталин сделал категорическую и многозначащую надпись на телеграмме:

"Не принимать во внимание".

Так эту телеграмму и не приняли во внимание, а все артиллерийское и часть штабного управления продолжает сидеть на барже в Царицыне".

Ворошилов подписывается под этими словами, он их, так сказать, усыновляет. До сих пор нам, признаться, не пришло бы в голову верить Носовичу. Но Ворошилову - Носовичу вместе мы вынуждены поверить. "Характерной особенностью" отношения Сталина к руководящим телеграммам из центра являлось: "не принимать во внимание". Сколь ни чудовищно, но факт! Злейший враг Сталин не мог бы повредить ему больше, чем это сделал Ворошилов, приложив свою печать к характеристике белогвардейца Носовича. Какая при этих условиях была дисциплина в 10-й армии, судить не трудно. Нарушение директив Реввоенсовета делается в нарочито демонстративной форме. Об "резолюции" Сталина знает Носович, знает армия, но не знает центр. Учитесь-де, мол, как надо "крыть", знай-мол, "наших". Если распоряжение центра было неправильно с точки зрения местного положения, всегда можно было добиться его отмены или изменения нормальным путем. Реввоенсовет проводил дисциплину деловую, а не канцелярскую. Особенно характерна для Сталина именно форма невыполнения приказа, без уведомления Реввоенсовета, за его спиною и с особой демонстрацией "самостийности". Надо сказать прямо: если-б одна пятая ответственных руководителей армии, даже одна десятая, обладала бы вышеупомянутой "характерной чертой" Сталина, Красная Армия не одержала бы своих побед, революция была бы разгромлена. И именно благодаря "характерной черте", а не почему либо другому, сперва Сталин, а затем и Ворошилов были убраны из Царицына решением Политбюро. Недисциплинированность (мягко выражаясь) и нелойяльность Сталина проявлялись и непосредственно по отношению к Реввоенсовету Республики. Туда, конечно, нельзя было ответить "не принимаю во внимание", но существовали другие способы выражения пресловутой "характерной черты". Мы покажем несколько подобных фактов и отношение к ним Ленина.

Пересылая т. Троцкому одну из телеграмм Сталина (02583 29-го мая 1920 года) Ленин, зная хорошо нелойяльность Сталина, делает от руки следующую приписку:

"Т. Троцкий. Если вы не имеете этой и всех расшифр. в секр. зампр. телеграмм тотчас, то пошлите Сталин у за моей подписью тел-му шифром: "Адресуйте все военные сообщения также Троцкому, иначе опасная проволочка. Ленин"*1.
/*1 Подчеркнуто всюду Лениным. Секр. зампр. значит - секретариат заместителя председателя РВСР (Склянский). - Н. М.

Суть дела ясна без комментариев. Другой факт. Пересылая (во время заседания) т. Троцкому телеграмму Сталина (ном. 4620. 4-го июня 1920 года) Владимир Ильич прилагает следующую записку:

"Т. Троцкий. Надо сообщить Главкому и затребовать его заключение. Пришлите мне, получив его мнение, ваш вывод на заседании Сов. Обороны, Мы поговорим (если не поздно кончится) по телефону". (Написано рукой Ленина).

"Я не понимаю этого порядка: почему Егоров (командующим Южным фронтом. - Н. М.) не докладывает непосредственно Главкому, что он обязан делать - а такой кружной путь нарушает всякую устойчивость отношений". (Написано рукой Троцкого).

"Не без каприза здесь, пожалуй"... отвечает на той же записочке Ленин.

Заканчивая свои царицынские воспоминания, Ворошилов пишет: "Сталин развил колоссальную энергию". Но куда была, главным образом, направлена эта энергия, и чем окончилась царицынская эпопея (она имела еще продолжение на Украйне), об этом Ворошилов благоразумно умалчивает. Из ниже печатаемых документов легко понять почему*2.
/*2 Чтоб не слишком загромождать текста, мы приводим часть этих документов в несколько сокращенном виде, опуская военно-техническую часть. Н. М.

ТЕЛЕГРАММА

Москва, Председателю ЦИК, копия Москва, Предсовнарком Ленину. Из Тамбова.

"Категорически настиваю на отозвании Сталина. На Царицыннском фронте неблагополучно, несмотря на избыток сил. Ворошилов может командовать полком, но не армией в пятьдесят тысяч солдат. Тем не менее я оставлю его командующим десятой Царицынской армией на условии подчинения командарму южной Сытину. До сего дня царицынцы не посылают в Козлов даже оперативных донесений. Я обязал их дважды в день представлять оперативные и разведывательные сводки. Если завтра это не будет выполнено, я отдам под суд Ворошилова и Минина и об'явлю об этом в приказе по армии. Поскольку Сталин и Минин остаются в Царицыне, они, согласно конституции Реввоенсовета, пользуются правами только членов Реввоенсовета десятой. Для наступления остается короткий срок, до осенней распутицы, когда здесь нет дороги ни пешеходу, ни всаднику. Без координации действий с Царицыном серьезные действия невозможны. Для дипломатических переговоров времени нет. Царицын должен либо подчиниться, либо убраться. У нас колоссальное превосходство сил, но полная анархия на верхах. С этим можно совладать в 24 часа при условии вашей твердой и решительной поддержки. Во всяком случае это единственный путь, который я вижу для себя. 4-го октября 1918 года. N 552. Троцкий".

На другой день т. Троцкий посылает новую телеграмму:

"Москва. Председателю ЦИК. Копия Предсовнаркому Ленину.

Мною получена следующая телеграмма: "Боевой приказ Сталина номер сто восемнадцать надо приостановить исполнением. Командующему южным фронтом Сытину мною даны все указания. Действия Сталина разрушают все мои планы... N 01258 Главком Вацетис. Член Реввоенсовета Данишевский". Троцкий. Козлов, 5-го октября 1918 г.".

Из Царицына Сталин был убран. С Ворошиловым без Сталина "сладить" было легче; на его оставление согласен был и Троцкий, чтоб попытаться наладить работу. Однако, очень скоро был снят и Ворошилов, которым Сталин продолжал в старом духе руководить из Москвы. На Украйне, куда Ворошилов был назначен, он пытался продолжить "царицынскую" линию, результатом чего явились следующие телеграммы Троцкого:

"Москва Предцик Свердлову.

В Курске украинцев не застал. Поэтому никаких переговоров не вел. Заявляю в категорической форме, что царицынская линия, приведшая к полному распаду царицынской армии, на Украйне допущена быть не может... В среде украинцев развал, борьба клик за отсутствием ответственных и авторитетных руководителей. Окулов выезжает в Москву. Предлагаю вам и тов. Ленину внимательнейшим образом отнестись к его докладу о работе Ворошилова. Линия Сталина, Ворошилова и Рухимовича означает гибель всего дела. Предреввоенсовета Троцкий. 10-го января 1919 г. Гряз".

На следующий день, в ответ на (не найденную) телеграмму Ленина, Троцкий передает по прямому проводу:

"Тов. Ленину.

"Компромисс, конечно, нужен, но не гнилой. По существу дела в Харькове собрались все царицынцы. Что такое царицынцы, об этом прочитайте доклад Окулова, состоящий сплошь из фактического материала и отчетов комиссаров. Я считаю покровительство Сталина царицынскому течению опаснейшей язвой, хуже всякой измены и предательства военных специалистов. Если бы на Украине не было перспективы англо-французского фронта, можно было бы отнестись безразлично к вопросу о командовании, но нам придется там вести серьезные операции. Рухимович - это псевдоним Ворошилова; через месяц придется расхлебывать царицынскую кашу, имея против себя уже не казаков, а англо-французов. Рухимович не один, они цепко держатся друг за друга, возводя невежство в принцип. Ворошилов, плюс украинское партизанство, плюс низкий уровень культурности населения, плюс демагогия - на это мы пойти не можем ни в каком случае. Пусть назначают Артема, но не Ворошилова, и не Рухимовича.

Я сейчас выезжаю в Балашев, в виду некоторых тревожных событий. Если с украинцами письменно не договоритесь, вызову их в Воронеж. Привет.

Еще раз прошу внимательно прочитать доклад Окулова о царицынской армии и о том, как Ворошилов деморализовал ее при содействии Сталина. Троцкий". 11 января 1919 года (Балашов).

Ленин в этот период еще склонялся к компромиссу, но положение все усугублялось. Очень может быть, что под влиянием "нахлебучки" Ленина Ворошилов сперва несколько "подтянулся". Этим мы склонны об'яснить, что в течении почти пяти месяцев Троцкий не поднимает "вопроса" о Ворошилове. Но в июне все началось сначала. На этот раз Ленин уже не рассчитывает на компромисс и дает Ворошилову и К-о резкий отпор. Приводим телеграмму Троцкого и две ответные телеграммы Ленина:

Из Кантемировки.

"Москва, Склянскому, Ленину.

Домогательства некоторых украинцев об'единить вторую укрармию, тринадцатую и восьмую в руках Ворошилова совершенно несостоятельным. Нам нужно не донецкое оперативное единство, а общее единство против Деникина. Продовольственные безобразия донецкого бассейна являются результатом, во-первых, недостатка поступления, во-вторых, отсутствия гражданского продаппарата. Идея военной и продовольственной диктатуры Ворошилова есть результат донецкой самостийности, направленной против Киева и Южфронта. Мельничанский этого совершенно не учел. Не сомневаюсь, что осуществление этого плана только усилило бы хаос и окончательно убило бы оперативное руководство. Прошу потребовать от ЦК, чтобы Ворошилов и Межлаук выполняли вполне реальную задачу, которая им поставлена: создать крепкую вторую укрармию. Предполагаю на завтра или послезавтра вызвать в Изюм, как центральный пункт, командующего восьмой, тринадцатой и второй, т.-е. Ворошилова, также Межлаука и Подвойского, и продовольственников, чтобы об'единить то, что может подлежать об'единению, отнюдь не создавая донецкой военной республики. 1-го июня 1919 г. N 79/с. Предреввоенсовета Троцкий".

В тот же день Ленин отвечает "украинцам":

"Харьков, Межлауку, Ворошилову, Мельничанскому, Артему, Каминскому.

Надо во что бы то ни стало немедленно прекратить митингование, переведя всю и всякую работу на военное положение, назначая обязательно отдельные лица, отвечающие за выполнение точно определенной работы. Дисциплина ведь должна быть военная. Командарм два и Реввоенсовет два должны запрашивать обо всем свое прямое начальство, т.-е. Гиттиса, бросить всякое прожекторство об особых группах и тому подобных попытках прикрытым образом восстановить украинский фронт. И обмундирования и оружия хватит, как на Украине, так и у Гиттиса. Если устранить хаос, митингования и споры о первенстве, то достать все можно. Сообщайте точно о фактах выполнения определенных нарядов, т.-е. о приходе к месту назначения воинских частей и сборе оружия и прочее. 1-го июня 1919 года. N 350. Ленин".

"Харьков, Межлаук, Ворошилову, КП Мельничанскому, Артему, Каминскому. Троцкому.

Политбюро Цека собралось 1-го июня и, вполне соглашаясь с Троцким, решительно отвергает план украинцев об'единить вторую, седьмую и тринадцатую армии и создавать особое донецкое единство. Мы требуем, чтобы Ворошилов и Межлаук выполняли свою непосредственную работу создания крепкой укрармии; или послезавтра Троцкий в Изюм вызовет вас и подробнее распорядится. Извещайте точнее, чаще, строго фактически о том, сколько военного имущества взял Ворошилов у Григорьева и в других местах. По поручения Бюро Цека Ленин".

Мы видим из этих двух телеграмм, что Ленин уж "не на шутку" озабочен положением. Вторая телеграмма, посланная через несколько часов после первой, в качестве "подкрепления", содержит слова "по поручению бюро ЦК". Вот как в действительности обстояло дело с "царицынцами" и "царицынщиной", со Сталиным и Ворошиловым.

Ясно, что эта действительность не имела ничего общего с самовосхвалениями Ворошилова - Сталина в их "освеженной" истории.

ПЕРМЬ

Прежде всего покажем, как Ворошилов цитирует документы (к сожалению в нашем распоряжении нет всех документов, и поэтому мы не в состоянии текстуально обнаружить все "освежения"). Вот, что пишет Ворошилов:

"Ленин телеграфировал тогдашнему пред. РВСР: Есть ряд партийных сообщений из под Перми о катастрофическом состоянии армии и о пьянстве. Я думал послать Сталина - боюсь, что Смилга будет мягок. к... который тоже говорят пьет и не в состоянии восстановить порядок".

Приведем действительный текст телеграммы, из которого видно, как Ворошилов расправился с ленинским текстом:

Козлов или по месту нахождения Предреввоенсота Троцкому. Москва 31-го декабря 1918 года. N 6684.

Есть ряд партийных сообщений из под Перми о катастрофическом состоянии армии и о пьянстве. Посылаю их вам. Просят вас приехать туда. Я думал послать Сталина, боюсь, боюсь, что Смилга будет мягок к..., который, говорят, тоже пьет и не в состоянии восстановить порядок. Телеграфируйте ваше мнение. Ленин".

Выделенные слова Ворошилов "с'ел" не поперхнувшись, даже не поставив спасительных многоточий. Психология и рассчет - ясны. "Нам что, мы все можем, да и кто нас проверит, кто посмеет усомниться?". Ошибаетесь, - мы вас проверяли, проверяем и будем проверять!

Троцкий отвечает Владимиру Ильичу из Воронежа 1-го января 1919 года:

"По оперативным донесениям 3-ей армии я заключил, что там полная растерянность верхов, предложил сменить командование. Решение затянулось. Сейчас считаю смену неотложной. Вполне разделяю ваши опасения относительно чрезмерной мягкости выехавшего товарища. Согласен на поездку Сталина с полномочиями партии и Реввоенсовета Республики... Предреввоенсовета Троцкий".

Об этом, конечно, Ворошилов не упоминает, ибо эти две телеграммы, как и многие десятки других, слишком ярко обнаруживают характер сотрудничества Ленина и Троцкого.

Теперь по существу о поездке. Командировка Сталина и Дзержинского в Вятку имела чисто инспекционный характер. Это видно и из постановления ЦК ("Назначить партийно-следственную комиссию в составе членов ЦК Дзержинского, Сталина для подробного расследования причин сдачи Перми, последних поражений на уральском фронте, равно выяснения всех обстоятельств, сопровождающих указанные явления" и т. д.). В телеграммах Дзержинского и Сталина из Вятки, которые приводит Ворошилов, они срочно требуют подкреплений, без чего по их мнению "Вятке угрожает гибель". Дальше Ворошилов начинает "освежать" уж от себя, причем делает это в нарочито двусмысленной форме, чтоб создать впечатление, что он лишь пересказывает официальные документы. Оказывается, одна из причин сдачи Перми, была "в преступном способе управления фронтом со стороны Реввоенсовета Республики". Допустим на минуту, что Ворошилов прав. Спрашивается: почему партия терпела Троцкого и весь тогдашний РВС? Почему Троцкого не сменили в годы гражданской войны? Почему ЦК не разогнал некудышный РВС? И еще: почему под руководством "тогдашнего" Реввоенсовета были одержаны победы на всех фронтах? Ведь Реввоенсоветы существуют для войны, а не для мира! Почему ни Сталин, ни Ворошилов не были призваны руководить армией, а, наоборот, не раз снимались с трудных участков? Об'ясните! Подобными заявлениями вы компрометируете только партию, ЦК, Ленина. Потому что, если-б написанные вами небылицы были бы правдой, значит ЦК совершал тягчайшее преступление перед революцией, ничем неоправдываемое, поддерживая такое руководство Красной Армией. Не надо же забывать, что дело происходило в период грозной гражданской войны, а не в мирный период, когда Ворошиловы могут свободно "освежать".

Но на этом дело не кончается. Резюмируя "историческую" поездку Сталина в Вятку, Ворошилов пишет: "В результате всех этих (?) мероприятий (Сталина - Дзержинского) не только было приостановлено дальнейшее наступление противника, но в январе 1919 года... был взят Уральск". Вот уж поистине чрезмерное усердие. "В результате" того, что Сталин в январе 1919 года благополучно посетил Вятку, за тысячу километров (за тысячу!) от Вятки был взят Уральск. Что он его по радио взял, что-ли? Не говоря уже о том, что в январе, т.-е. в момент приезда Сталина - Дзержинского, результатов еще не могло быть и в самой Вятке ("результат" это просто пишется, да не просто делается). Или может быть именно поэтому Ворошилов откопал их в Уральске? Но если уж "освежать", то мы предлагаем другую формулировку: "в результате" того, что Сталин пребывал 21-го января 1919 года в Вятке - 21 марта 1919 года в Венгрии была провозглашена Советская Республика. Тут-то, по крайней мере, масштабы более соответствуют гениальному секретарю (что жалкий Уральск!), да и инкубационный период в два месяца соблюден.

Не останавливаясь подробно на следующей главке "Петроград", выделим лишь три момента.

1. В какой мере Сталин содействовал возвращению Красной Горки (она была оставлена без основания и "возвращена" через четыре дня без затруднений), судить не беремся. Кроме общих фраз Ворошилов ничего не приводит. Но дело идет тут о совершенно ничтожном эпизоде.

2. Эпизод с Красной Горкой относится к июню 1919 г. Сталин тогда, по словам своего верноподданного апологета "ликвидировал опаснейшее положение под Питером". Между тем наступление Юденича и развал 7-ой армии (в которой работал Сталин) начались как раз после упомянутой "ликвидации", достигнув в октябре 1919 г. наиболее критической фазы. От июня до октября положение Красной Армии под Питером все ухудшалось. Говорить в этих условиях, что Сталин "ликвидировал" опасность по малой мере... рискованно. Скорее уж можно бы сказать, что Сталин "создал" или "усилил" эту опасность. Но и это будет неправильно. Сталин мало что сделал под Питером и, вероятно, мало что мог сделать: фронт этот держался тогда временно в черном теле. Но зачем же в таком случае представлять Сталина в ореоле "спасителя"?

3. Дело, однако, в том, что Ворошилов пускается здесь в игру словечками. Весь трюк - очень прозрачный - в слове "Питер". В истории гражданской войны есть одна решающая "ликвидация опаснейшего положения под красным Питером", - это победа над Юденичем (октябрь 1919 г.), которая произошла четырьмя месяцами позже сталинского экскурса в Питер. Но это не всякий знает, тогда как о самом факте ликвидации Юденича знают все. На этом и основан ворошиловский трюк: "прикрепить" Сталина к настоящей ликвидации опасности, т.-е., к которой Сталин не имел никакого отношения.

Кстати сказать, в свое время Сталин сам оценивал свои поездки гораздо менее самоуверенно - и не мудренно! - то было десять лет назад, и Сталин тогда - по остроумному выражению одного американского товарища - не был еще об'явлен Адамом рода человеческого. Вот, например, что он телеграфировал, в ответ на предложение ЦК поехать на Югзапфронт: "4 февраля 1919 г. Цека партии т.т. Ленину и Троцкому. Мое глубокое убеждение: никакого изменения не внесет в положение моя поездка"...

Или, может быть, здесь следует искать причины в другой "характерной сталинской черте - "капризы" (Ленин)? Во всяком случае таковы факты. А факты упрямая вещь.

ЮЖНЫЙ ФРОНТ

Вслед за Ворошиловым мы переходим к центральному и важнейшему вопросу - о Южном фронте. Здесь, помимо нагромождения всякого рода мелких инсинуаций, мы находим две "генеральные" фальсификации (пожалуй, фальсификация еще слишком мягкое выражение). При мало-мальски нормальных условиях жизни в партии о необходимости опровержения не могло бы возникнуть и речи, ибо и сам Ворошилов не посмел бы так издеваться над прошлым и над партией. Да вряд ли вообще стал бы он пускать вплавь по океану исторической науки: его дело больше сухопутное.

Первая "генеральная" фальсификация. Вот как описывает Ворошилов осень 1919 года, т.-е. самый тяжелый период гражданской войны (Деникин угрожает Туле, Юденич - Питеру). "Надо спасать положение. И на южный фронт ЦК посылает в качестве члена РВС, т. Сталина. Теперь (!) уже нет надобности скрывать (!), что перед своим назначением т. Сталин поставил перед ЦК три главных условия: 1) Троцкий не должен вмешиваться в дела южфронта и не должен переходить за его разграничительные линии... Эти условия были приняты полностью"*1. Все это ложь с начала до конца. Даже без той крупицы правды, которая иногда бывает и во лжи. Почему только "теперь" наступило время это открыть? Ведь с 1924 г. все было "открыто", что можно было "открыть". Почему же надо было ждать для последнего открытия, менее сенсационного, чем десятки других, 1929-го года? И не даром Ворошилов снова прибегает к свободному изложению "своими словами". Если бы в действительности существовало такое решение ЦК, почему бы его не привести? Почему вообще не сослаться точно на факты и документы? Очень просто, почему. Каждый факт, каждый документ находится в самом вопиющем противоречии с этой выдумкой. Надо, впрочем, упомянуть здесь, что эту историю не сам Ворошилов выдумал. Он нам сообщает теперь то, что Сталин, в состоянии полного аффекта, заявил на одном из заседаний Политбюро еще в 1927 г. Слухи об этом уже тогда проникли в партию, вызвав у одной части товарищей возмущение (у осведомленных), у другой - полное недоумение. Надо прибавить, что заседание Политбюро, на котором выступал Сталин, велось со стенограммой, предназначенной как всегда в таких случаях, для отпечатания. На заседании Н. И. Муралов, присутствовавший в качестве члена ЦКК, дал Сталину уничтожающий отпор. После этого стенограмма была положена под сукно и никогда не доводилась до сведения партии, несмотря на настояния оппозиции. Тов. Троцкий тогда же ("Анкета в Истпарт") и позже ("Моя Жизнь") с документами в руках опроверг нелепый вымысел. Ни Сталин, ни кто другой, ни тогда, ни позже, не привели никакого подобия ссылок или доказательств. Ни Сталин, ни кто другой, ни тогда ни позже, не ответили ни единым словом на бесспорные документы, приводимые т. Троцким. Больше того, они вынуждены были замолчать. Теперь, через три года Ворошилов снова поднимает эту смехотворную сплетню. Предоставим же слово документам.
/*1 2 и 3 пункты - по Ворошилову - заключают в себе смену ряда работников и назначение новых (без указания фамилий - не царицынцы ли скрываются под псевдонимом "новых"? - Н. М.

Москва, 5 июля 1919 г.

"Российская Коммунистическая партия (большевиков) ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Кремль.

Орг. и Полит. Бюро ЦК, рассмотрев заявление т. Троцкого и всесторонне обсудив это заявление, пришли к единогласному выводу, что принять оставки т. Троцкого и удовлетворить его ходатайство они абсолютно не в состоянии.

Орг. и Полит. Бюро ЦК сделают все от них зависящее, чтобы сделать наиболее удобной для т. Троцкого и наиболее плодотворной для Республики ту работу на южном фронте, самом трудном, самом опасном и самом важном в настоящее время, которую избрал сам тов. Троцкий. В своих званиях Наркомвоена и Предреввоенсовета т. Троцкий вполне может действовать и как член Реввоенсовета Южфронта*1 с тем Комфронтом (Егорьевым), коего он сам наметил, а ЦК утвердил.
/*1 Подчеркнуто всюду нами. - Н. М.

Орг. и Полит. Бюро ЦК предоставляет тов. Троцкому полную возможность всеми средствами добиваться того, что он считает исправлением линии в военном вопросе и, если он пожелает, постараться ускорить с'езд партии.

Твердо уверенные, что отставка т. Троцкого в настоящий момент абсолютно невозможна и была бы величайшим вредом для Республики, Орг. и Полит. Бюро ЦК настоятельно предлагает т. Троцкому не возбуждать более этого вопроса и исполнять далее свои функции, максимально, в случае его желания, сокращая их в силу сосредоточения своей работы на Южфронте.*5

В виду этого Орг. и Полит. Бюро ЦК отклоняет и выход т. Троцкого из Политбюро и оставление им поста Председателя Реввоенсовета Республики (Наркомвоена).

Подлинный подписали: Ленин, Каменев, Крестинский, Калинин, Серебряков, Сталин, Стасова.

С подлинным верно: секретарь ЦК Елена Стасова".

Документ этот не нуждается в пояснениях с одной стороны и не допускает никаких лжетолкований с другой. Причины, которые вынудили т. Троцкого к этому ответственному шагу, освещены им в его Автобиографии (стр. 185-186, т. 2-ой). Кстати, расскажем здесь, как реагировал ЦК, когда Сталин пытался "угрожать" отставкой. Приводим "выпуску из заседания Политбюро от 14-го ноября 1919 г.:

(Присутствовали Ленин, Троцкий, Каменев, Крестинский). "сообщить т. Сталину, что Политбюро считает абсолютно недопустимым подкреплять свои деловые требования ультиматумами и заявлениями об отставках". Аналогия с выше цитированным документом получается красноречивая.

Итак, ЦК целиком поддержал решение тов. Троцкого сосредоточить свою работу на Южном фронте, как на решающем. Один этот документ до тла разрушает ворошиловскую конструкцию. Но можно привести еще десятки доказательств того (как это не дико, что приходится "доказывать"), что т. Троцкий главную часть времени провел на Южном фронте. Достаточно, например, просмотреть приказы Троцкого по Красной Армии за 1919 г., чтоб убедиться, что подавляющее большинство их не только касается южного фронта, но и даны на самом фронте. Ниже, в связи с другим вопросом, мы это покажем еще дополнительно. В частности всю решающую подготовительную фазу к наступлению на Деникина Троцкий провел на южфронте, за исключением октября и начала ноября, когда он руководил обороной Петрограда.

Нам кажется, что сказанного по вопросу достаточно. Но какая же нужна неряшливость, какое неуважение к партии, чтоб пускать в оборот ворошиловские нелепицы!

Это, однако, только начало "истории" Южфронта, так сказать "цветочки" - "ягодки" еще впереди.

Вторая "генеральная" фальсификация. На этот раз, самостоятельное, повидимому (да и вообще впервые высказанное) изобретение самого "освежителя". Мы имеем в виду вопрос о двух стратегических планах для Южного фронта. По плану Главного Командования, решающий удар должен был быть нанесен Деникину с фронта Балашов - Камышин на Нижний Дон. В основе этого плана была идея разгрома казачьей базы Деникина, хотя-бы ценою отступления в направлении на Москву, Троцкий с самого начала (конец июля 1919 г.) считал этот план неправильным и боролся против его утверждения в ЦК он считал, что этот план только содействует об'единению двух совершенно разнородных социальных формаций, т.-е. казачества с добровольческой армией. Наоборот, нанося удар по линии Воронеж - Харьков - Донбасс, Красная Армия двигалась бы в социально дружественной среде (харьковский, донецкий пролетариат и крестьянство), казачество же было бы отрезано от Деникина, на которого бы и обрушилась вся сила удара. Тем не менее план Глвакома был принят, при прямом участии Сталина и при остром противодействии Троцкого. (Эпизод с подачей Троцким в отставку (см. выше) тесно связан с вопросом о южном стратегическом плане). Последовали неудачи на фронте (все это не трудно проверить хронологически). Вот как в сентябре 1919 года (а не десять лет спустя, "задним умом", как это делает Ворошилов) характеризовал положение т. Троцкий, в своем письме в Центральный Комитет партии:

"Априорно выработанный план операций на Южном фронте оказался безусловно ложным. Неудачи на Южном фронте об'ясняются в первую голову ложностью основного плана... Поэтому причины неудачи необходимо искать целиком в оперативном плане".

И дальше Троцкий об'ясняет, как и почему возник этот ошибочный план:

"Ошибочность плана сейчас настолько очевидна, что возникает вопрос: как вообще он мог возникнуть? Возникновение его имеет историческое об'яснение. Когда Колчак угрожал Волге, главная опасность состояла в соединении Деникина с Колчаком. В письме к Колчаку Деникин назначал свидание в Саратове. Отсюда задача, выдвинутая еще старым командованием, создать на Царицынско-Саратовском плесе крепкий кулак"...*1
/*1 "Как вооружалась революция", т. 2, кн. 1, стр. 300-303. Документ этот опубликован больше шести лет тому назад. Ворошилов, очевидно, рассчитывает, - не совсем без основания - на тот факт, что все книги т. Троцкого из'яты из обращения. - Н. М.

Несколько раньше написания этого документа, т. Троцкому удалось на фронте убедить в правильности своего плана Лашевича и Серебрякова. Результатом чего явилась следующая их общая шифрованная телеграмма (приводим ее полностью):

"Москва, Главкому, копия ЦЕКА.

Считаем необходимым привлечь ваше внимание к нижеследующим вопросам:

Работа по ликвидации Мамонтова до сих пор почти ничего не дала. Автопулеметные отряды не созданы вследствие неполучения пулеметов, даже для малого числа автомобилей. Мамонтов явно идет на соединение со своими через курский фронт. Наши слабые, разрозненные пехотные части почти не тревожат его. Командование Лашевича парализуется отсутствием аппарата связи. Соединение Мамонтова можно считать почти обеспеченным. Опасность прорыва фронта на участке Курск - Воронеж становится очевидной. Ближайшая задача Лашевича сводится к следованию за противником, чтобы попытаться заткнуть дыру, которую тот пробьет. Попытка потрепать Мамонтова партизанским действиями будет сделана. Центр тяжести борьбы на южфронте всецело перешел на Курско-Воронежское направление, где резервов нет. Разрушенные дороги препятствуют переброске с царицынского направления на курское. Между тем обстановка повелительно требует перенесения резервов на запад. Возможно, может быть переправить походным порядком конный корпус. Буденного. Необходимо еще прибавить, что положение крайне ухудшается полным расстройством фронтового аппарата. Практические задачи представляются нам в следующем виде:

1) Немедленное назначение Селивачева команд'южем.

2) Место Селивачева должен занять подкоманд'юж Егоров.

3) Гнать резервы в том числе и 21-ю дивизию, следом за Мамонтовым на Курск.

4) Загнуть 9-ю армию с новороссийского направления на Старобельск.

5) Передать по возможности на правый центр корпус Буденного.

6) Гнать для 8-й и 13-й армий маршевые пополнения и снабжение. N 364. 6-го сентября 1919 года. Троцкий, Серебряков, Лашевич".

Другими словами, Троцкий пытается снова добиться принятия своего плана, уже не в априорном порядке, а на основании опыта двух, приблизительно, месяцев борьбы.

Вот ответ Политбюро, за подписью Ленина:

"Орел, Троцкому, Серебрякову, Лашевичу.

Политбюро ЦК, обсудив телеграмму Троцкого, Серебрякова и Лашевича, утвердило ответ Главкома и выражает свое удивление по поводу попыток пересмотреть решенный основной стратегический план. 6-го сентября 1919 года. По поручению Политбюро Цека. Ленин".

Как мы видим, ЦК - а чего же смотрел Сталин? - и в этот период еще поддерживал оперативный план штаба. Только дальнейшие неудачи (сдача Орла и угроза Туле) вынудили пересмотр плана, в смысле перенесения главного удара на донецкое направление. В этот период, т.-е. когда опыт доказал уже ошибочность старого плана, от которого отказался и штаб, понял сделанную ошибку и Сталин.

В приводимом Ворошиловым письме Сталина не указана дата его отправления. Сделано это, конечно, нарочно. Приведя дату, Ворошилов не имел бы никакой возможности приписать план Сталину. Мы сейчас покажем, что письмо Сталина было послано через несколько месяцев после возникновения вопроса о двух планах. Ворошилов пишет: "что же касается оперативных директив, ему (Сталину) предлагается старый план (сентябрьский) нанесения главного удара" и пр. В этой фразе Ворошилов изоблачает себя целиком. Во-первых, если в период "планового" творчества Сталина на южфронте, "сентябрьский" (?) план был уже "старым" планом, то совершенно очевидно, что дело происходит после сентября, т.-е. уже после того, как Троцкий вторично (см. вышенапечатанный документ) поднимал вопрос о пересмотре плана. Во-вторых, ошибочный план был принят не в сентябре, а за полтора месяца до того, так что "сентябрьского" плана вообще не существует. В сентябре лишь был подтвержден ранее утвержденный план Главкома (см. ответ Ленина на телеграмму Троцкого, Лашевича, Серебрякова). Еще в июле и августе Троцкий, как уже сказано, боролся против принятия плана Главкома, Сталин же был с большинством Политбюро. Дальше, в начале сентября Троцкий пытается вновь - уже на основании ряда итогов практики - добиться пересмотра плана. Сталин по прежнему за неправильный план. И только позднее Сталин производит "переоценку ценностей". У нас есть косвенное доказательство того, что дату сталинского письма следует отнести к октябрю-ноябрю 1919 г. Именно: свое пресловутое письмо Сталин кончает "угрозами" отставкой. Выше мы приводили ответ ЦК по этому поводу ("недопустимо"... и т. д.). Этот ответ датирован 14 ноября, следовательно письмо свое Сталин написал, надо думать, в начале ноября, никак не раньше, т.-е. с запозданием в 3-4 месяца. Ворошилов же, с запозданием на 10 лет, утверждает на основании этого письма, что "план Сталина (??) был принят Центральным Комитетом". Вот как опасно бывает сухопутному человеку пускаться в плавь...

Покончив с двумя "генеральными" перейдем к мелким фальсификациям Ворошилова.

Приводя телеграмму РВС Южфронта от 11 ноября 1919 г. в РВС Республики с просьбой утвердить организацию 1-й конной армии, Ворошилов присовокупляет, что "Конная армия была создана, несмотря и даже вопреки центру". Во-первых, что такое "центр"? - всегда двусмысленности! - Политбюро? Главком? Ленин? Троцкий? Во-вторых, если-б "центр" был против организации 1-й конной, зачем ему было утверждать постановления РЕВвоенсовета южфронта? Что же касается лично Троцкого, если брать вопрос шире, т.-е. о своевременном уразумении роли конницы в маневренной гражданской войне, то достаточно сослаться на популярный в свое время лозунг, выброшенный т. Троцким (кстати за долго до телеграммы, приводимой Ворошиловым) - "Пролетарий, на коня!". Под одноименным заглавием т. Троцкий напечатал статью, где ставился так же вопрос о крупных соединениях конницы. Одной из главных работ "поезда" (предреввоенсовета) стало в тот период строительство конницы*1. Не лишне напомнить, что ближайший сотрудник секретариата Троцкого И. М. Познанский формировал в тот период маршевые конные части. Но Познанский сам ничего рассказать не может, ибо сидит у Сталина - Ворошилова под замком (Челябинский изолятор).
/*1 Из этих пополнений (в 1920 г.) составилась большая часть Второй конной армии, действовавшей против Врангеля. - Н. М.

Дальше, как на один из примеров "спасительных" поездок Сталина в "наиболее страшные (!) места", Ворошилов сообщает нам о несостоявшейся поездке Сталина на Кавказский фронт. Как это ни смехотворно, но это факт! Сталин, де мол, "по болезни" только не поехал. Болезнь - причина, что и говорить, уважительная, но мы склонны скорее считать, что и тут дело не обошлось без "капризов" и вот почему. Через неделю, после "спасительной", только не состоявшейся поездки Сталина, он следующей телеграммой отвечает на требование Ленина: принять исключительные меры для ускорения перевозок двух дивизий на Кавфронт.

Москва. Кремль. - Ленину, копия ЦЕКА партии.

"Мне неясно, почему забота о Кавфронте ложится прежде всего на меня. В порядке, забота об укреплении Кавфронта лежит всецело на Реввоенсовете Республики, члены которого, по моим сведениям, вполне здоровы, а не на Сталина, который и так перегружен работой. Нр. 970. 20-го февраля 1920 года. Сталин".

Вот, что ответил ему Ленин:

"На вас ложится забота об ускорении подхода подкреплений с Юго-Запфронта на Кавфронт. Надо вообще помочь всячески, а не препираться о ведомственных компетенциях. Нр. 37/3. Ленин".

Как характерен для Сталина тон мелкой кляузы и личной обиды! Как характерен для Ленина тон сдерживаемого негодования! Здесь говорят документы. И мы видим, как красноречив их язык.

Мы видели поездку Сталина в Вятку, и мы не увидели его поездки на Кавфронт. Больше в нашей памяти Ворошилов "освежить" ничего не смог. Стоит ли говорить, что человеком, которого партия действительно всегда посылала на самые трудные участки (в этом собственно говоря была его "профессия"), был совсем не Сталин и не Ворошилов. Вот несколько самых кратких выдержек из телеграмм Ленина:

"22 августа 1918 г. Свияжск. Троцкому. Измена на Саратовском фронте, хотя и открытая во время, вызвала все же колебания, крайне опасные. Мы считаем абсолютно необходимой немедленную вашу поездку туда, ибо ваше появление на фронте производит действие на солдат и на всю армию... Ленин, Свердлов".

"10 апреля 1919 г. Троцкому. Н.-Новгород. В виду крайне тяжелого положения на востфронте, я думаю, вам целесообразнее остаться там. Ленин".

"7 мая 1919 г. Шихраны. Троцкому. Я опросил сейчас политическое бюро Цека и в согласии с ним высказываюсь решительно за немедленную вашу и самую быструю поездку в Харьков, где необходимо сломить дезорганизованность и помочь немедленно Донецкому бассейну. Ленин".

"15 мая 1919 г. Купянск. Троцкому. Очень рад энергичным мерам подавления восстания. Ленин".

"21 мая 1919 г... Я лично настаивал бы на том, чтобы вы еще раз заехали в Богучар и довели до конца подавление восстания, ибо иначе надежды на победу нет. Ленин".

(Через день) "22 мая 1919 г... Я еще раз настаиваю, чтобы вы непременно с'ездили во второй раз в Богучар и довели дело до конца, ибо у Сокольникова явно работа не спорится. Ленин".

И вот ответ Троцкого:

"Харьков - Луганск (в пути) Москва Склянскому для Ленина. Выезжаю в Богучар, где постараюсь довести дело до конца. Троцкий. 22 мая 1919 г.".

Таковы факты. А сколько их было таких и подобных фактов! И то, что Ворошилову сегодня приходится "освежать" вымыслы, показывает только, что факты эти, несмотря ни на что, еще слишком свежи в памяти партии!

* * *

Мы использовали далеко не все имеющиеся в нашем распоряжении материалы. В частности мы ничего не говорим здесь о войне с Польшей. Размеры нашей статьи - и так значительно превзошедшие наши рассчеты - заставляют нас от этого отказаться. Но мы надеемся в ближайшем будущем продолжить эту работу.

Н. Маркин.

РУКОВОДСТВО КОМИНТЕРНА ОПЯТЬ УПУСТИЛО БЛАГОПРИЯТНЫЙ МОМЕНТ

На основании найденного на VI конгрессе 3-го периода, веддингский партийный с'езд об'явил во всеуслышание о конце капиталистической стабилизации и наступлении непосредственно-революционной ситуации в Германии. Громкоговоритель Тельман приложил все усилия, чтобы доказать это в своих рефератах. Партийные официозы посвящали этому открытию, изо-дня в день, длинные статьи. Шла речь о массовых боях, о "прорывных сражениях" (Durchbruchschlachten), которые разгромят капиталистическое государство. Нас, - которые эту немарксистскую, механическую оценку положения об'явили неправильной, - называли пессимистами, людьми, потерявшими всякую веру в победу революции. Главный лозунг, который официальная германская партия выбросила в этот сконструированный партийным чиновничеством период, гласил: "Пролетарии, ведите борьбу за советскую Германию". На основании подобной оценки положения оказалось излишним подойти вплотную к вопросам дня рабочих масс, эксплоатируемых буржуазией с помощью социал-демократии.

Каждому марксисту было ясно, что это провозглашение непосредственно-революционной ситуации есть не что иное, как преступная фразеология, ничего общего не имеющая с реальной действительностью. Руководство Коминтерна политика которого привела коммунистические партии и пролетариат к сильнейшим поражениям (1923 год в Германии, 1925-1927 г.г. в Китае, 1926 г. в Англии, в России, Болгарии, Эстонии, Польше) это руководство, начиная с 1928 года проделывает ультра-левый зигзаг, не желая учитывать действительной ситуации в Германии.

Посмотрим, какова эта реальная действительность. Что говорят нам цифры и факты, показательные для борьбы и настроения рабочих масс?

В 1928 году общее число забастовочных дней в Германии равняется 10,4 миллионам; оно падает в 1929 году до 4,4 милл. В 1928 году бастовали 780.000 рабочих, в 1929 всего 233.000 Статистические данные о забастовках есть барометр боевой воли рабочих масс. Вышеприведенные числа говорят о том, что боевая воля рабочих масс в Германии пала.

На выборах в Ландтаги и городские общины К.П.Г. потерпела поражения: она потеряла много голосов по сравнению с результатами выборов 1928 г. в Рейхстаг. Социал-демократическая партия, наоборот, удержалась на позициях, а в ряде мест даже выиграла много голосов. Национал-социалисты (фашисты) имели в Саксонии, Тюрингии и других местах большой успех. В красной Тюрингии коммунистическая фракция Ландтага имеет 6 человек, фашистская - 7. Кто касается самой партии, то число ее членов не только не увеличилось, но даже уменьшилось. Можно считать, что максимальное число членов германской партии равняется 70.000 человек. (После об'единения с независимцами партия насчитывала свыше полумиллиона человек).

Во всех пролетарских массовых организациях, а особенно в профсоюзах, партия потеряла почти всякое влияние. Успехи, которые партия имела на выборах фабзавкомов, являются в первую очередь выражением недовольства рабочих масс, протестом против капиталистического угнетения, против помощников буржуазии - реформистов. Но эти успехи, отрадные сами по себе, ни в коем случае не означают еще готовности рабочего класса тотчас подняться на разгром капиталистического государства. Лучшее доказательство того, что наша оценка правильна - это итоговые данные выборов 30-го года в фабзавкомы. Так, например, на химических заводах Леуна социал-демократическая партия впервые за 10 лет получила больше представителей в завкоме, чем коммунисты (13 против 11). Так же обстоит дело в Рурской области и средней Германии, которые раньше считались оплотом коммунистического движения. Несколько статистических данных:

      Представители               В Рурской         Средн.
        в завкоме                   области         Германии

      Свободные профсоюзы............913              523
      Христианские профсоюзы.........613               27
      Красные списки.................404               19
      Желтые списки...................72               29

В каменоугольных копях Саксонии (Цвикау, Плауен) влияние партии настолько упало, что она даже не была в состоянии выставить свои списки. Катастрофичны результаты выборов на берлинских предприятиях городского сообщения (Berliner V.A.G.), на предприятиях гамбургского трамвая, портовых предприятиях Гамбурга, автомобильных фабриках Опеля. Нижеприведенные таблицы илюстрируют наглядно результаты выборов на химических заводах Леуна и берлинских предприятиях городского сообщения в 1929 и 1930 годах:

                    Хим. зав Леуна    Берлин. предпр.
                                      городск. сообщ.

                        1929 г.  1930 г.  1929 г.  1930 г.

        Красные списки  51,3%    34,7%    52,4%    28%
        Свободные проф-
          союзы........ 32,7%    37%      29%      45%
        Хр. профсоюзы    3,2%    5,3%     7,3%     8,6%
        Отечеств. союзы  9,6%    16%       -        -
        Союзы немецких
          националистов   -       -        9%      7,2%
        Национал-социал.
          (фашисты).....  -       -        -       6%

А как обстоит дело с последним доказательством наступления непосредственно-революционной ситуации - с демонстрациями? Выступления партии, назначенные по календарю, все более и более слабы. При наличии 4 миллионов безработных партии удается охватить в демонстрациях всего лишь 5-7% этого количества. Последние февральские и мартовские выступления потерпели, как известно, фиаско.

И это все, несмотря на то, что положение в Германии было об'ективно благоприятно для отрыва больших масс рабочего класса от социал-демократии, для создания массовой коммунистической партии в Германии.

Социал-демократия опять вошла в коалицию с финансово-капиталистической буржуазией. Положение социал-демократической партии было на сей раз неизмеримо более тяжелым, чем во времена ее прежней коалиционной политики. Почему? В те годы социал-демократия была еще в силах получить для пролетариата некоторые минимальные реформы. У буржуазии была еще свежа в памяти революция. Октябрьское настроение 1923 года носилось еще в воздухе. К тому же буржуазия не была к этому времени настолько политически и экономически сильна, чтобы, вопреки сопротивлению рабочего класса, осуществить на деле свои желания и стремления. Экономическая и политическая сила буржуазии не была еще в достаточной мере развита, и потому она должна была пойти на известные уступки рабочему классу. Вот почему социал-демократия была тогда в состоянии путем коалиции привести к некоторым минимальным реформам (повышение заработной платы, социальное законодательство, квартирный вопрос и т. д.). Начиная с 1928 года коалиционная политика Мюллера - Гильфердинга была открытым предательством насущных интересов пролетариата (мы уже не говорим, конечно, об исторических интересах). Социал-демократическая партия работала не только на укрепление капиталистического государства (броненосцы, полиция, закон о защите республики и т. д.), не только поддерживала дальнейшее наступление банков и трестов (концентрация, рационализация и т. д.), но предала все то, что рабочий класс в период революционного прилива вырвал у буржуазии. Социал-демократический министр труда Виссель провел уменьшение заработной платы. Социал-демократия была за уменьшение поддержки безработным. Правительство Мюллера внесло предложение, которое ведет к ухудшению положения больничных касс. Благодаря вместе с Шахтом предпринятой кампании за лишение городских общин прав (запрещение общинам делать займы), она уничтожила квартирное строительство и социальное обеспечение. "Культурная" политика социал-демократии способствовала усилению реакционного движения (конкордаты). А в довершение всего она преподнесла трудящимся массам Германии увеличение косвенных налогов (пошлины, монополии). Одним словом, социал-демократическая партия Германии, благодаря ее "национальной" политике, не только не дала каких-либо реформ трудящимся массам, но наоборот, она помогла буржуазии отнять у пролетариата все то, чего он достиг путем классовой борьбы. Иначе говоря: то, что составляет основную линию социал-демократии - минимальные реформы путем коалиции с буржуазией, совсем испарилось. Положение в Германии было, таким образом исключительно благоприятно для успешной работы коммунистической партии. Если бы в этот момент коммунистическая партия связала бы свою работу с насущными требованиями пролетариата, то мы имели бы налицо то, что является одной из важнейших предпосылок для победы коммунизма: возможность вбить клин меж социал-демократическими рабочими и их предателями - вождями.

Находясь в этой благоприятной ситуации, официальные вожди партии ничего другого не придумали, как бороться против социал-демократии путем ругательств. С этой целью был найден лозунг "социал-фашизм". Пропаганда в этом направлении приняла ужасающие формы. Не только берлинский президент полиции Цергибель оказался социал-фашистом, но как таковых клеймили и социал-демократических рабочих. "Вон социал-фашистов из предприятий!". "Вон социал-фашистскую молодежь из предприятий!". "Вон детей социал-фашистов из школ!"... Вот до каких лозунгов докатились руководители германской компартии.

Да, Тельманы и Ремеле дали возможность социал-демократическим предводителям замаскировать, скрыть их предательство насущных требований рабочего класса. Они помогли им перейти из положения самообороны в наступление. Самым лучшим средством для этого послужил лозунг "соц.-фашизм". "Отождествив демократическую служанку капитала с фашистским телохранителем, Коминтерн оказал соц.-демократам наилучшую услугу. В тех странах, где фашизм представляет собою силу, т.-е. прежде всего в Италии, затем в Австрии и Германии, социал-демократии не стоит большого труда показать массам не только различие, но и враждебность между нею и фашизмом. Социал-демократия освобождается таким путем от необходимости доказывать, что она не является демократической служанкой капитала. Вся политическая борьба передвигается в искусственно созданную плоскость к наивысшей выгоде для социал-демократии". (Л. Троцкий. Открытое письмо членам ВКП(б).).

Использовать эту благоприятную ситуацию могло бы только руководство партии, не обремененное злополучными решениями 6-го конгресса и веддингского партийного с'езда. Не лозунги "социал-фашизма", и не брандлеровский единый фронт (вечно в хвосте социал-демократии), а ленинская тактика единого фронта, базирующаяся на насущных вопросах рабочего класса, в тесной связи с его революционными целями, ведущая к изобличению как правых, так и "левых" вождей социал-демократии, ведущая к сплочению рабочих масс вокруг коммунизма.

Центристы были уверены, что Мюллер - Молденауровское правительство предоставляет собой сплоченное целое. Нам было ясно, что социал-демократия будет выброшена из правительства в тот момент, когда буржуазия в ней не будет больше нуждаться. "Мавр сделал свое дело, мавр может уходить". Только так можно понять пинок ногою, который буржуазия дала правительству Мюллера.

Центристское руководство партии не разглядело действительной ситуации. И плодом его политики является изоляция коммунистической партии от рабочих масс, а с другой стороны - усиление социал-демократии, несмотря на ее неслыханное предательство насущных интересов пролетариата. Более того, социал-демократическая партия предстает перед рабочими массами в ореоле "оппозиционной" партии.

Партия, суб'ективный фактор в истории, опять упустила благоприятный момент.

Р. Вель.

ЕВРЕЙСКОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИИ

За последние 8 лет сильная волна еврейской рабочей эмиграции перебросилась также на Францию. Идет она в своей подавляющей массе из стран восточной Европы (Польша, Литва, Латвия, Румыния). Эмигрируют не только рабочие, но также масса ремесленников, служащих, интеллигенции и т. д.

И не удивительно! В этих странах послевоенный капиталистический кризис принял наиболее тяжелые формы. Ни низкая зарплата, ни удлиненный рабочий день не в состоянии спасти господствующий класс этих стран. И не даром буржуазия этих стран "управляет" народом самыми крайними мерами, находящими свое выражение в фашистской диктатуре - в скрытой или полускрытой форме. В связи с этим все вышеназванные слои еврейского населения эмигрируют, спасаясь от хронической безработицы, ужасных условий жизни, политических и национальных преследований и от других "прелестей", которыми так богата восточная Европа.

* * *

Столица Франции полна сейчас десятками тысяч иностранных рабочих, среди них солидный процент евреев. Официальные цифры говорят о 60.000 в столице, 90.000 в стране (не считая Бельгии, которая насчитывает в настоящее время много тысяч еврейских рабочих). Попав в эту "счастливую" страну, о которой так много слышал еврейский рабочий, он, найдя работу, вначале остается совершенно в стороне от политической и культурной жизни страны. Не зная языка, нравов, быта, культуры страны, он в начале как бы уходит от всех и всего. Но не надолго. Здесь на помощь ему спешат еврейские рабочие организации.

Культур-Лига, организация, насчитывающая несколько сот рабочих с довольно хорошей библиотекой, но зато плохо функционирующей, устраивающей еженедельно несколько докладов. Эта организация могла бы концентрировать вокруг себя тысячи рабочих, если бы... если бы она поставила работу, как следует. К величайшему сожалению она этого не делает, так как она руководится людьми, не желающими обучать рабочую массу марксизму. Они хорошо понимают, что если бы рабочих учить как следует быть, дать им возможность разбираться во всех политических вопросах, правильно и всесторонне их информировать, то они, руководители, давным давно потеряли бы свое "руководство". Поэтому - горе тому, кто во время знаменитого 3-го периода хочет научиться правильно, т.-е. по марксистски мыслить...

Результаты этого печального положения на лицо: многие хорошие революционеры, вооруженные марксистскими знаниями, опытом в движении, да к тому же являющиеся в прошлом организаторами этой Культур-Лиги, исключены оттуда или же не допускаются ни к какой руководящей работе. Тысячи не идут поэтому в эту организацию, сотни остаются пассивными зрителями, а десятки воспитываются в духе кулачного боя... с оппозицией.

Так разрушают эти политически неграмотные "руководители" рабочую организацию. Еврейские рабочие организации, как и всех других наций, могут стать настоящими классовыми организациями лишь тогда, когда ими будут руководить истинные революционеры, правильно умеющие оценивать свои и вражеские силы, воспитывающие молодежь в революционном духе, дающие ей возможность "делать ошибки и исправлять их", не боящиеся никаких трудностей и наконец связывающие в данном случае борьбу еврейских рабочих масс с борьбой рабочего класса данной страны.

Также ничему не могут научиться рабочие из официальной газеты (еженедельник) "Функ", претендующий на звание "единственного революционного органа еврейских рабочих Западной Европы", редактором которой является "ррреволюционер", заполняющий страницы газеты лошадиными дозами пахабной ругани и крикливо невежественными выпадами против левой оппозиции. По его уверениям, еврейские рабочие "любят" такую ругань.

В прошлые годы здесь было сильно развитое синдикальное (профсоюзное) движение еврейских рабочих. Печальный факт падения общего количества членов Унитарной Конфедерации труда повторяется и в его национальных секциях, еще в более катастрофических размерах. Самые главные категории: портные, кожевенники, сапожники, меховщики, шапочники, деревообделочники, обойщики, трикотажники, металлисты, пекари и т. д. - Тысячи из них живут в крайне тяжелых условиях, эксплоатируют их гораздо больше, чем французских рабочих. В случае сопротивления им грозит потеря работы, а это значит отправиться обратно на "родину", т.-е. туда, где их ждет еще худшая участь. Будь во главе всех этих синдикатов дальновидное руководство, оно могло бы несомненно на основании благоприятного экономического положения в стране выработать лозунги, которые были бы в состоянии сплотить не только одних еврейских рабочих, но и французских и всех иностранных рабочих вместе. Но, чтобы суметь это осуществить, необходимо ясно видеть то, что происходит в стране.

Чтоб дать ясный анализ положения в стране, где дивиденды концернов и трестов огромны, необходимо бросить в массы - как в иностранные, так и во французские - лозунги, которые соответствовали бы действительным потребностям масс, и организовать всю рабочую массу Франции (без каких-либо национальных различий) в экономической борьбе против все усиливающейся эксплоатации господствующего класса. Но для этого нужно первым делом снять всех этих секретарей - чиновников, совершенно не понимающих потребностей иностранной рабочей массы, (не даром все национальные парт-секции при французской компартии за последние годы катастрофически уменьшились в количестве и ухудшились в качестве!). Только при вдумчивом изучении потребностей массы, можно тесно спаять иностранных рабочих, как еврейских, так и других наций вместе с французской рабочей массой. Итальянский углекоп, польский и венгерский батрак, еврейский портной при разном восприятии ими одинаковых целей могут быть тесно спаяны пред лицом общего врага только при помощи дальновидного марксистского руководства, наученного на собственном опыте и делающего из него надлежащие выводы.

В этом заключается наша задача. Поэтому очень отрадно то явление, что организовалась и еврейская группа левой оппозиции, которая работает рука об руку с французской левой оппозицией, об'единенной вокруг "Веритэ". Она уже издает свой ежемесячный орган "Клярте" ("Ясность"), освещая все наболевшие вопросы в марксистском свете. Еврейская левая оппозиция есть единственная группа, организовавшая курсы для изучения марксизма-ленинизма, куда рабочие притекают во все растущем количестве. Рабочие на этих курсах убеждаются, как систематически обманывает их парт-аппарат в отношении роли левой оппозиции. Кстати, сталинцы проклинают эти марксистские курсы говоря, что во время "3-го периода" нельзя уделить внимание таким академическим вопросам. В самой партии нами также уже созданы кружки, нелегально (!) изучающие марксизм-ленинизм. Марксизм становится как бы контрабандой для партии.

Мы ясно сознаем все трудности. Но тот не революционер, кто боится трудностей.

А. Сенин.

Париж, 26-ое мая 1930 года.

О РАБОТЕ ОППОЗИЦИИ В Ю.-АМЕРИКЕ

(Письмо из Буэнос-Айреса)

В настоящем моем, первом, письме я хочу дать лишь самую общую информацию нашим товарищам в Зап. Европе и в СССР, о работе левой оппозиции в Южной Америке. Свою историю левая оппозиция Аргентины, - центра Южной Америки, - начинает с 1926-27 годов, т.-е. со времени открытых репрессий Сталина против так назыв. "троцкистов". Первыми шагами оппозиционно настроенных товарищей в коммунистической партии Аргентины было требование: критически проанализировать политику Интернационала за последние несколько лет. Но бюрократические чиновники Сталина не хотели и слышать о дискуссии, наоборот, они постарались как можно скорее вытеснить инакомыслящих товарищей из рядов официальной партии. Вытесненные товарищи сформировали самостоятельную группу. Относительно медленное развитие оппозиции об'ясняется кризисом в стране, с одной стороны, и разлагающим влиянием анархистов и центристов на пролетариат - с другой. Но несмотря на все трудности, встречаемые на нашем пути, достижения наши не малы. Месяц тому назад мы приступили к изданию органа "Вердад" ("Правда") на испанском языке. Его редакция не состоит из "патентованных журналистов", в нем принимают участие лишь рабочие, поэтому он и отличается своей простотой. Бюрократы официальной партии критикуя нас, говорят, что мы де-мол не журналисты, и т. д., но нас это абсолютно не тревожит, - мы с удвоенным энтузиазмом будем продолжать нашу работу.

В первом номере "Вердад" была напечатана весть о расстреле т. Блюмкина. Это и встревожило местных "эпигонов", и они со всей "грубостью" и "нелойяльностью" своего учителя нападают на нас. На днях выпускаем 2-ой номер. Имеем много своего материала, а также переводов статей т. Троцкого и писем из СССР (взятых из Бюллетеня). Сталинцы в союзе с представителями еврейской желтой печати вели лихорадочную работу по дискредитированию оппозиции в целом и т. Троцкого в частности. Сейчас они с досадой наблюдают, как усиливается наша работа. Выпуск первого номера нашего органа уже сосредоточил вокруг газеты большое количество пролетариев, от которых скрывали правду. Чем интенсивнее мы поведем нашу работу, тем больше симпатизирующих приобретем. Бюллетень Оппозиции в одном лишь Буэнос-Айресе распространен нами в значительном количестве среди русских и знающих русский язык еврейских рабочих.

Редакция Бюллетеня совершенно права в своем замечании, что в Европе очень мало знают о рабочем классе Южной Америки. Это факт. А между тем пролетариат Южной Америки занимает не последнее место в рядах международного рабочего класса. Если бы не отсутствие правильного руководства, он бы занимал одно из первых мест, - но и при настоящем положении его роль велика на американском континенте. Мистер Хувер давно это учитывал, и если Южная Америка не совсем еще находится под пятой капитала Янки, то это главным образом благодаря антиимпериалистическому духу южно-американского пролетариата. К сожалению, очень печально обстоит дело с компартиями. Коммунистические партии Аргентины, Уругвая, Бразилии и др. не что иное, как организации чиновников, главная работа которых борьба против оппозиции и составление статистических данных. Любая мелкая манифестация исчисляется от 10 до 15 тысяч человек. Казалось бы, что Москва должна была бы резко реагировать на такую "успешную" работу и "радикализацию масс"*1. Ничего подобного, просматривают статистику, одобряют, и - продолжай, ребята!
/*1 Местные сталинцы в своей печати повторяют, как попугаи, о "радикализации масс". - Ибо так велено из Москвы.

В последних своих номерах Бюллетень ведет работу по об'единению Интернациональной Оппозиции. Что такое организационное об'единение необходимо, об этом не может быть двух мнений. Оппозиционные группы, до настоящего времени, составляются из отдельных товарищей. Единомышленникам приходится целыми месяцами разыскивать адреса той или иной оппозиционной организации для получения необходимой литературы. Против каждой оппозиционной группы восстанавливается единый фронт комчиновников и всякого рода оппортунистов. Разработанного плана действия не имеется. Многие товарищи заграницей относятся пассивно к событиям по той лишь причине, что нет интернациональной организации. Мы, аргентинские оппозиционеры, получили письма от мексиканских и испанских товарищей, с требованиями выработать общий план действий и в первую очередь выпустить Бюллетень для трех стран: Мексики, Испании и Аргентины. Эта инициатива поднята товарищами на основании тех трудностей, которые приходятся преодолевать почти каждому единомышленнику в отдельности. Интернациональная организация, где бы ни заседал ее секретариат, в Берлине, Париже или Брюсселе, сыграла бы огромную роль в развитии и оформлении международной левой. Она бы реагировала под интернациональным углом зрения на политику Коминтерна, снабжала бы взаимной информацией и указаниями оппозиционные группы во всех странах, доставляла бы регулярно сведения о событиях в СССР, и при ее помощи мы бы яснее видели настоящий день, и легче могли бы готовиться к будущему. Интернациональная оппозиционная организация об'единит и закрепит нашу работу в международном масштабе. Кровавая расправа Сталина над нашими товарищами в СССР возможна в значительной степени лишь потому, что мы еще не об'единены. Об'единенная и активная - интернациональная оппозиция поможет спасти не только наших товарищей в СССР от рук узурпатора Сталина, но поможет спасти советскую власть. Мы можем лишь приветствовать эту инициативу об'единения.

С оппозиционным приветом.

Дворин.

БЮРОКРАТИЧЕСКИЕ ПОДВИГИ

(Письмо из Праги)

Борьба центристов с левыми оппозиционерами-коммунистами имеет свою об'ективную логику. Где нет сил вести принципиальную политику, она заменяется беспринципным маневром; где нет революционной честности, там растет бюрократическая клевета; где отсутствует способность мыслить, там царствует грубое насилие. В России сталинцы не колеблясь преступно злоупотребляют пролетарским правосудием против пролетарских революционеров, в Европе они создают единый фронт с буржуазным правосудием, помогая ему против рабочих коммунистов-оппозиционеров. Нижеследующие факты делают излишним всякие дальнейшие комментарии.

СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ПОЛИЦИЯ

Делегация коммунистических рабочих затребовала у полпреда Аросева раз'яснений по поводу расстрела т. Блюмкина. Аросев ответил, что он запросит Москву. После нескольких тщетных попыток добиться ответа, - припертый во время разговора к стенке этот коммунист (Аросев), заявил, что расстрел коммуниста "не входит в его дипломатические обязанности". Он нашел своим дипломатическим обязанностям лучшее применение: товарищи при выходе из здания полпредства, были встречены агентами тайной полиции и подвергнуты строгому допросу. Член делегации - рабочий был арестован. Храбрый Аросев показал свое совершенное "дипломатическое искусство", вступив в скрытое соглашение с буржуазной полицией - о передаче ей коммунистов-рабочих.

КОММУНИСТИЧЕСКИЙ АДВОКАТ В КАЧЕСТВЕ ПРОКУРОРА

Некоторое время тому назад двое рабочих-коммунистов (оппозиционера), имеющие за спиною двадцать лет революционной работы каждый, находились перед буржуазным судом по обвинению в распространении листовок оппозиции. Так как они состояли членами "Красной Помощи" (МОПР), им дали адвоката. Этот адвокат, некий д-р Бартошек (надо пригвоздить его имя к позорному столбу), уже во время процесса отказался от защиты, когда узнал, что дело идет о "троцкистах-контр-революционерах". Оставим формальную сторону вопроса, т.-е. что адвокат был послан, как представитель МОПР'а, первым долгом которого является поддержка всякого рабочего, находящегося под преследованием буржуазной юстиции. Дело идет о двух коммунистах, находящихся под судом за свой коммунистический образ мыслей и революционную активность, за свою борьбу против империализма и за защиту Советского Союза (в листовке все это было не двусмысленно выражено). Но оба они были оппозиционерами, и этого оказалось достаточно, чтоб "коммунист" защитник (состоящий в то же время руководящим членом Лиги прав Человека, Анти-империалистической Лиги и других подобных "либеральных" организаций) не колеблясь ни одной секунды, сделался - пред лицом государственного прокурора - прокурором сталинской бюрократии, молча и пассивно наблюдая процесс и приговор, т.-е. фактически помогал обвинению. Воистину печальная и вместе с тем позорная картина!

* * *

Бюрократы не останавливаются перед игрой с тем доверием и авторитетом, который имеют Коммунистический Интернационал и Советский Союз. Под этим знаменем они пробуют создать погромную атмосферу. Но чем ближе к партийной массе, тем меньше желания у коммуниста бить своих товарищей.

В Жижков'е, рабочем квартале Праги, наши оппозиционные товарищи организовали дискуссионное собрание об уроках Кантона. Один аппаратчик, узнавший об этом собрании, полагал - на основании проверенного опыта - что лучшая дискуссия - это организовать погром оппозиционного собрания. На официальном партийном собрании, куда он явился с этим предложением, ни один коммунист не согласился принять участие в избиении оппозиционеров. Коммунистические рабочие вовсе не готовы следовать за неистовствующими бюрократами.

И. Фр.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

1. Товарищам, посылающим деньги. Отчет о присланных суммах будем публиковать только в тех случаях, когда посылающие деньги товарищи сами пожелают этого. Напоминаем, что при условии указания псевдонима, опубликование становится безопасным. Не указывая города, когда это могло бы навести на след, мы полученные суммы будем показывать во французских франках или немецких марках, независимо от того, в какой валюте они посланы.

Получено:

От "одного сотрудника -ского торгпредства" - 10 марок.

От группы Лейпц. тов. - в пользу ссыльных и арестованных - 32 марки.

От т. Те-зова - 200 франков.

От т.т. А. С.-С. Ст. - в пользу ссыльных и арестованных - 50 марок.

2. Тов. Те-зову. Ваше письмо, написанное на машинке, получено. Ваши предложения выполнены. Убедительнейшая просьба: срочно сообщить верный адрес для переписки с вами. Ждем вестей. Привет.

3. Тов. Дворину. Буэнос-Айрес. В Париже выходит еврейская оппозиционная газета "Клархейт" (на днях выходит N 3). В Испании на днях появляется N 1 оппозиционной газеты "Контра ля Корриент" ("Против течения"). Надеемся, что вы свяжетесь тесно с обоими изданиями.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 14

КТО КОГО?

Мы выпускаем этот номер, имея в руках отчеты лишь о первых заседаниях с'езда. Было бы слишком долго откладывать появление номера до опубликования всех протоколов. Да и политически это ничем не вызывается. Самое существенное уже обнаружилось. А то существенное, что может оформиться во второй половине с'езда - новая линия раскола - не попадет в протоколы.

Плебисцитарный характер с'езда сказался с большей обнаженностью, чем могла рисовать самая оппозиционная фантазия. Чего стоит один эпизод с Углановым? Этот Аника-воин, храбрый в аппарате, как и большинство ему подобных, но тряпка вне аппарата, покаялся вторично, безоговорочно признав все темпы и сроки. Казалось бы достаточно? Но над ним издевались: разве дело в этом? Ребенок ты малый, что ли? Ты признай, что Сталин - вождь от природы, да распишись в этом. Угланов, конечно, признал, и, конечно, расписался. К этому сводится ныне все. Пятилетки могут быть разные: вчера на 9% роста, сегодня на 30%. Пятилетки могут быть четырехлетние, трехлетние, а по коллективизации даже двухлетние. Не в этом дело. Ты признай Сталина. Группировка идет не вокруг программы, не вокруг методов, не вокруг идей, а вокруг лица. Вокруг Сталина подбирается ЦК, вокруг ЦК подбираются губкомы, а губкомы подбирают себе партию. С'езд собирается только для демонстрации произведенного в прошлом отбора. Все вместе есть подготовка бонапартизма в партийном порядке. Не видеть и не понимать этого могут только жалкие слепцы и опустошенные чиновники. Видеть и понимать, но молчать, могут только негодяи. Их немало среди капитулянтов.

Десятичасовой доклад Сталина, - какая убийственная пустыня бюрократической мысли!

Цифры успехов преподнесены не так, чтобы научить, а так, чтоб ослепить и обмануть партию. Успехи несомненны, не нам их отрицать. Мы их предвидели и за них боролись, когда официальным знаменем было знамя самодовольного крохоборчества, когда все Кагановичи, защищая 9-ти процентную пятилетку, кричали нам: "демагоги, а где взять средств?". Когда Ярославские, в ответ на критику позорного минимализма прошлой пятилетки, швыряли в ораторов оппозиции томом контрольных цифр. Когда Молотовы издевались над самой мыслью о возможности 20-ти процентного роста после завершения восстановительного периода. Успехи несомненны! Мы предвидели их и боролись за них давно. Уже в первых, очень несовершенных и робких контрольных цифрах Госплана 1925 года мы слышали "музыку строющегося социализма". Как издевались над этим выражением пошляки, невежды, тупицы, бездарные гении аппаратного всемогущества. Теперь, когда великие возможности, заложенные в Октябрьскую революцию, пробили себе дорогу через труднейшую из трудностей: консервативную тупость бюрократии, - эта последняя парадирует на своем с'езде: "Октябрьская революция - это мы; социализм - это мы; и все остальное это тоже мы. Ибо государство - это мы!". После чего выходит Сталин и поясняет: "рабочее государство - это я. И они все - это тоже я". А так как они разрушили и растоптали полностью зависимость свою от масс, то им необходим властный третейский судья, глава, увенчание иерархии, первый среди неравных - Сталин. Вот почему они поднимаются и провозглашают хором: "да, мы - это он". В этом музыка 16-го с'езда.

Хозяйственные успехи велики. Но трудности и противоречия еще больше. Об них Сталин не сказал почти ничего или сказал ровно столько, чтоб замаскировать трудности и подсахарить противоречия.

Сколько цифр, характеризующих темп роста! Ни одной цифры, характеризующей качество продукции. Это все равно, что для определения телосложения человека, дать его рост, но не дать об'ема груди. То же относится к вопросу себестоимости. Вся система хозяйства и, прежде всего, система руководства хозяйством, проверяется производительностью труда, а при рыночных формах хозяйства производительность труда измеряется издержками производства, или себестоимостью. Обойти этот вопрос значит не выслушать сердца, не пощупать пульса и решить по наружному осмотру, что организм здоров.

Взаимоотношения города и деревни регулируются у нас товарообменом. Деньги еще далеко не отошли в прошлое. Сталин ничего не сказал об опасности инфляции.

Вопрос о соотношении заготовительных сельско-хозяйственных цен и розничных промышленных есть один из центральных вопросов не только хозяйства, но и всей социальной и политической системы, заложенной Октябрем. Сжались или расдвинулись "ножницы" промышленных и сельско-хозяйственных цен, ножницы, одно лезвие которых представляет рабочего, а другое - крестьянина? Об этом ни слова в докладе.

Зато есть велеречивое утверждение, будто вопрос: кто кого? уже решен и решен бесповоротно. Этот вывод делается на основании бесспорного ослабления капиталистических сил на внутреннем рынке. Но это ослабление еще не решает вопроса. Деревня еще не сказала своего последнего слова. Противоречия деревни загнаны в рамки колхоза, но не перестали существовать. Они обнаружатся. Хороший урожай даст этим противоречиям новый толчок. Тупицы и кляузники скажут, конечно, что мы - против хорошего урожая. Все Рудзутаки микоянили и все Микояны рудзутачили на эту тему несколько лет подряд, пока не повредили себе с размаху носы о кулацкие закрома. Тогда они провозгласили в "Правде", что в результате двух хороших урожаев кулак прибрал к рукам середняка и научил его стачке против рабочего государства. Чем меньше руководство способно на предвиденье, тем более стихийный характер примет процесс дифференциации на деле. Он пройдет через все колхозы и внесет расслоение между колхозами и внутри колхозов. И тогда задним умом крепкое руководство убедится, что рамки каждого колхоза, который лишен серьезной и устойчивой материальной и культурной базы, открыты действию всех противоречий товарного хозяйства. Большинство бюрократически сколоченных колхозов станут ареной классовой борьбы. Это значит, что вопрос: кто кого? снова поднимется во весь рост на более высокой стадии развития.

Но на этом борьба не завершается. Внутренние силы капитализма в СССР имеют вес и значение только, как экспоненты мировых капиталистических сил. Даже Микоян - сие дитя природы - должен был, вероятно, убедиться, что действительно существует на свете этот "международный рынок, которому мы подчинены, с которым связаны, от которого не оторваться". (Ленин на 11-м с'езде). Вопрос: кто кого? есть в последней инстанции вопрос о взаимоотношении между СССР и мировым капитализмом. Этот вопрос не разрешен, а только поставлен историей. Внутренние успехи имеют огромное значение, ибо дают возможность укрепиться, продвинуться, где нужно - выждать, продержаться. Но и только. Внутренние хозяйственные бои имеют значение передовых стычек с врагом, главные силы которого находятся по ту сторону границы. Вопрос: кто кого? не только, как военный, не только, как политический, но прежде всего, как экономический вопрос, стоит перед нами в мировом масштабе, - вернее сказать, мы только подошли к нему вплотную.

Военная интервенция опасна. Интервенция дешевых цен несравненно опаснее. Вопрос об экономической силе и устойчивости режима сводится в последнем счете к вопросу о производительности труда. А при товарном хозяйстве производительность труда выражается в себестоимости и в ценах. Ножницы между внутренними ценами и ценами мирового рынка представляют собою важнейший измеритель соотношения сил между строющимся социализмом и окружающим его капитализмом. Что сталось с этими "ножницами" за последние два с половиной года? На этот важнейший вопрос мы не слышали ответа. Сталин не дал ни одного серьезно продуманного, по марксистски формулированного сравнительного коэффициента, динамически характеризующего взаимоотношение между внутренней промышленностью и мировой. Как инженер, руководящий электростанцией, должен иметь перед собою на щите систему аппаратов, непрерывно контролирующих все основные процессы производства и распределения энергии, так хозяйственное руководство советской страны должно иметь на своем "щите" постоянную систему коэффициентов, характеризующих не только голый рост промышленности, но и изменение качества продукции, движение себестоимости, покупательную силу червонца, ножницы внутренние и ножницы внешние. Без этого руководство слепо и вынуждено судить о непорядках хозяйства лишь после того, как взрывается очередной предохранитель, вспыхивает пожар или потребитель погружается во тьму.

Десятичасовая пустыня бюрократической мысли ничему не научит партию, ни к чему не подготовит ее. Наоборот, может только усыпить ее бдительность гнусавой мелодией национал-социализма.

И все же главной, наиболее острой опасностью угрожают сегодня не ножницы внутренних цен и не ножницы между внутренним и внешним рынком, а ножницы между партийной бюрократией и рабочим классом, при полном бессилии и распыленности партии.

Над этим гигантским парадом единомыслия поднимается маленький, совсем маленький, но грозный факт: "монолитность" двух миллионов не выносит ни малейшей критики руководства. На 13-м году диктатуры правящая партия, после всех хозяйственных и культурных успехов, когда вопрос: кто кого? об'явлен решеным, и решеным бесповоротно, и когда, следовательно, партийный режим должен бы стать неизмеримо более свободным, чем в эпоху гражданской войны, - партия, т.-е. бюрократия, на самом деле не выносит ни одного критического замечания со стороны рабочего, ни одного робкого студенческого вопроса, "а не отвечает ли за перегибы и ЦК?". Вся печать, сотрясаясь от стандартного гнева, приводит замечание рабочего или критику студента, как самую непосредственную и грозную опасность для диктатуры пролетариата. Партийная бюрократия наваливается на несчастного критика всем брюхом, а брюхо она успела отрастить. А за партийной бюрократией не отстает и бюрократия ГПУ со своими Ягодами и прочими ягодками, созревшими под солнцем сталинского покровительства. Агабековы бдительно охраняют монолитность сталинизма, - до тех пор, пока не перебегают к классовому врагу.

Один из ссыльных оппозиционеров привлечен недавно к ответственности за переписку с Троцким по статье о шпионаже. Эта идея принадлежит несомненно самому "Мастеру", ибо все мастерство его состоит из таких идей. В докладе на с'езде Сталин говорил, что левая оппозиция служит делу информации мировой буржуазной печати. "Информации" о чем? Этого многословный оратор не сказал. Между тем из той информации, которую буржуазия извлекает из наших изданий, для нее вытекает один единственный вывод, именно, что, вопреки термидорианской лжи сталинских агентов, мы, большевики-ленинцы, представляем собою неот'емлемое крыло советской республики, ее преданных солдат, готовых ее защищать до конца, и в то же время являемся левым флангом интернационального пролетарского авангарда. Мировая буржуазия и социал-демократия отлично понимают это и потому подвергают нас враждебной блокаде, в которой Довгалевские, Беседовские и Кашены выступают совместно с Тардье, Крестинские сговариваются с министрами Гинденбурга, а Сокольниковы конспирируют с Гендерсонами. Таково действительное расположение фигур на большой шахматной доске.

В какой еще информации, спросим мы с своей стороны, нуждается мировая буржуазия, сверх того материала, который дает ей официальная сталинская агентура и сам Сталин, прежде всего? О председателе Совнаркома говорят на с'езде, как о саботажнике; вчерашнего руководителя Коминтерна клеймят, как агента буржуазии. На потеху малым ребятам выводят вчерашнего вождя профессиональных союзов и вчерашнего руководителя московской организации, очищавшего ее в течение нескольких лет от "троцкизма". На ряду с этим официальные газеты печатают сообщения о "троцкистах", перебежавших из Красной армии к Чан-Кай-Ши. Что же это, все - шуточки? Мировая буржуазия настолько-то знает историю Красной армии, чтобы спросить себя: если это верно, то что ж это значит? А тут же рядом безупречных большевиков, стойких революционеров, привлекают за переписку с Троцким, как за шпионаж. Неужели же мировой буржуазии недостаточно этих фактов, повседневно и повсечасно поставляемых ей сталинским аппаратом, который топчет и оплевывает все прошлое партии и революции, лишь бы создать насквозь фальшивую биографию плебисцитарному вождю?

А если этого недостаточно, тогда сталинские осведомители предстают во второй своей ипостаси: Беседовские, Крюковы, Агабековы, которые в течение семи лет вели непрерывную борьбу с "троцкизмом", и вчера еще - буквально вчера! - руководили чисткой ячеек от оппозиционеров, перебегают прямиком в лагерь классового врага и передают все когда-либо доверявшиеся им или доходившие до них тайны и секреты советского государства сыщикам империализма. Какой же еще информации нужно буржуазии кроме той, какую ей неутомимо поставляют сталинцы сегодняшние и сталинцы вчерашние, дополняя друг друга?

Расстреляв Блюмкина, Сталин послал на его место Агабекова. Вот факт, который резюмирует партийную политику Сталина. А другие Агабековы привлекают в это время революционеров за переписку с Троцким по статье, которая должна дать возможность Сталину совершить новые убийства. Кто не понимает грозного симптоматического значения этих фактов, тот - жалкий тупица. Кто понимает и молчит, тот - негодяй.

Не репрессиями и не угрозами репрессий заставит нас сталинская бюрократия замолчать. Слишком велика ставка этой борьбы: судьба партии Ленина и Октябрьской революции. Мы говорим не только о ВКП, но и о международной партии Ленина, которая отдана сейчас под команду унтера Пришибеева, выступающего под псевдонимом Молотова. Дело идет о спасении мирового коммунизма. Борьба между ленинизмом и сталинизмом еще вся впереди. И здесь вопрос: кто кого? стоит во весь рост.

Репрессии нас не выбьют из колеи. Наиболее кровавые и отравленные насилия Сталина не оторвут нас от партии и не противопоставят нас партии, которую Сталин держит за горло. Но мы удвоим, утроим, удесятерим энергию нашей борьбы. Мы служим и сегодня тем же задачам, каким служили в революции 1905 года, во время империалистской бойни, в революции 1917 года, в гражданской войне, в первый период хозяйственного строительства, во время создания Коминтерна, в период борьбы против филистерского малодушия эпигонов - за смелые темпы социалистического строительства, против национал-социализма - за международную революцию!

О "НОВОМ" В ПАРТИИ

В мае-июне этого года по партии прошла сравнительно широкая (по нынешним масштабам) волна оппозиционных или "полуоппозиционных" выступлений. Аппарат и партийная печать изображали подавляющее большинство этих выступлений, как "правые". Мы сделали попытку подсчитать на основании "Правды" за месяц с лишним (до 25 июня), количество этих выступлений и распределить их по рубрикам, соответственно их политическим тенденциям. Группу так называемых "правых" мы разбили на действительно правых и обширнейшую группу товарищей, выступавших под лозунгом "в перегибах виноват ЦК!". Нет никакого сомнения, что подавляющее большинство этой группы не имеет ничего общего с правой идеологией. Это первая, еще не оформившая свое политическое лицо реакция партийной массы на сталинскую политику, прежде всего в вопросе колхозстроительства. В тех случаях, когда у нас были сомнения, к какой группе отнести выступавшего, мы исходили из социального положения: рабочих относили к группе I ("в перегибах виноват ЦК!"), советских служащих, директоров и пр. к группе правых. Нечего говорить, что характер нашего подсчета чрезвычайно условен. Его абсолютные цифры в лучшем случае отражают то, сколько раз "Правда" сообщала об оппозиционных выступлениях. Мы говорим "в лучшем случае", так как излюбленная система "информации" "Правды" следующая: "на некоторых конференциях были попытки наскоков на генеральную линию", "отдельные оппортунисты пытались", "с клеветой против ЦК выступал т. Х и друг.". Этих "некоторых", "отдельных" и "других" мы при самом беглом подсчете обнаружили около 60, а сколько скрывается за ними: 600 или 6.000 - неизвестно. Сообщения "Правды" об оппозиционных выступлениях проводятся либо в качестве "типичных" примеров, либо в виде отчета о данной, более или менее случайной, ячейке.*1 Не надо также забывать о духе фальсификации, господствующем в сталинской "Правде". Вряд ли многие выступавшие с критикой ЦК партийцы-рабочие узнавали себя и свои выступления в портретах "агентов кулака", какими их изображала "Правда". Несмотря на все это, мы полагаем, что если не абсолютные цифры, то процентное соотношение между различными группами выступавших, представляет не малый интерес.
/*1 Насколько и здесь данные "Правды" не отражают действительных настроений партии, свидетельствует, например, отчет о собрании ячейки Тимирязевской Сельско-Хозяйственной Академии. "Правда" сообщила о 4 выступавших и 6 голосовавших за отдельную резолюцию. Это число (6) и вошло в наш подсчет. Между тем фельетонист "Правды" на основании реплик, записок и пр. дает цифру оппозиционно настроенных в 30 чел., что, надо полагать, так же значительно преуменьшено. - Н. М.

+-----------------------------------------------------------------------+
¦      ¦     I     ¦  II  ¦   III    ¦    IV     ¦     V      ¦   VI    ¦
¦Число +-----------+------+----------+-----------+------------+---------¦
¦      ¦В перегибах¦      ¦Примиренцы¦"Троцкисты"¦Примиренцы  ¦Защитники¦
¦высту-¦виноват ЦК ¦Правые¦по отношен¦("бывшие" и¦по отношен. ¦  левых  ¦
¦павших¦           ¦      ¦ к правым ¦"скрытые") ¦к троцкистам¦перегибов¦
¦...   +-----------+------+----------+-----------+------------+---------¦
¦      ¦   165     ¦  58  ¦    26    ¦    27     ¦     20     ¦    17   ¦
¦      ¦           ¦      ¦          ¦           ¦            ¦         ¦

Помимо этих основных групп, мы имеем еще ряд менее значительных. Например, рабочие, выступавшие против "второго головокружения": пятилетки в четыре года - таковых - 10. 7 человек выступило против партрежима и 13 их поддерживало ("примиренцы"). Эти две группы (30 чел.) мы отнесем при дальнейшем подсчете к группе I.

Имеется еще группа "не выявивших себя". Это "бывшие", т.-е. более или менее именитые капитулянты, которые на собраниях отказывались или уклонялись от выступлений в защиту ЦК. Таковых мы насчитали - 12. Эту группу мы игнорируем.

В отношении группы I нужно отметить, что большинство выступавших - рабочие. Кроме индивидуальных выступлений членов партии, одна райпартконференция и одна ячейка вынесли резолюции, возлагающие ответственность за перегибы на Центральный Комитет. Отметим еще такой факт: на одной ячейке из 21 выступавших в прениях товарищей - 16 обвиняло ЦК в перегибах.

В отношении к группе IV ("троцкистов") мы имеем два интересных факта о "вылазках троцкистов" на фабрике "Буревестник" (Москва) и фабрике им. Дзержинского (Бобруйск). Судя по отчетам газет, "вылазки" были более, чем успешные. Но, именно поэтому, о числе "троцкистов" ни слова, - почему мы не имеем возможности учесть эти факты при нашем подсчете.

Перейдем теперь к процентному соотношению между группами. Разбивая группы "примиренцев" (правых и "троцкистов"), мы половину их присоединяем к соответственной группе правых или "троцкистов", другую же половину к группе I. Таким образом мы сводим выступления к четырем основным группам и получаем в процентах к общему числу выступлений:

   "В перегибах виноват ЦК" ........ 64%
   "правые ......................... 20%
   "троцкисты" ..................... 11%
   защитники левых перегибов .......  5%

Из последней таблички мы видим, что подавляющая масса выступавших с критикой - не правые. Особенно слабы правые в рабочем, т.-е. в конечном счете, решающем секторе партии. Для лучших, наиболее стойких, пролетарских элементов возрождающейся оппозиции единственный "нормальный" путь политического развития есть путь левой оппозиции.

Частный, крупный положительный результат этих выступлений то, что "теории" непогрешимости ЦК нанесен если далеко еще не смертельный, то во всяком случае серьезный удар. В сознание партии проникли не только сомнения в этой "непогрешимости", но и уверенность в том, что ЦК "может" ошибаться и ошибается на деле. Это сознание должно значительно помочь партии искать выходов и искать их на ленинских путях.

Общий вывод: мы присутствуем при возникновении нового в партии. Люди, никогда не принадлежавшие к оппозиции, в самом недавнем прошлом совершенно пассивные - сегодня начинают активизироваться, искать самостоятельно решений, выступать и пр. Нам кажется, что не будет преувеличением сказать, что это начало возрождения партии. Конечно, процесс находится еще только у своих истоков, но он начался, и его вряд ли уже остановить.

Н. М.

К ПОЛИТИЧЕСКОЙ БИОГРАФИИ СТАЛИНА

Восемь лет борьбы после Ленина, восемь лет борьбы против Троцкого, восемь лет режима эпигонов - сперва "тройка", затем "семерка" и, наконец, "единый" - весь этот многозначительный период спуска революции, ее откатов в международном масштабе, ее теоретического снижения подвел нас к некоторому, в высшей степени критическому пункту. В бюрократическом триумфе Сталина резюмируется большая историческая полоса и, вместе с тем, знаменуется близкая неизбежность ее преодоления. Кульминация бюрократизма предрекает его кризис. Он может оказаться гораздо более быстрым, чем его рост и под'ем. Режим национал-социализма и его герой попадают под удары не только внутренних противоречий, но и международного революционного движения. Мировой кризис даст последнему ряд новых толчков. Пролетарский авангард не сможет и не захочет задыхаться в тисках молотовского руководства. Личная ответственность Сталина ангажирована полностью. Сомнения и тревога забрались в души даже наиболее вышколенных. А Сталин не может дать больше того, что у него есть. Ему предстоит спуск, который может оказаться тем более стремительным, чем более искусственный характер имел под'ем.

Во всяком случае Сталин есть центральная фигура нынешнего межеумочного периода. Характеристика Сталина, в связи с ходом 16-го с'езда, получает большой политический интерес. Настоящий номер Бюллетеня посвящен в значительной мере характеристике аппаратного вождя, как политического деятеля и как теоретика.

В следующих ниже строках мы хотим дать некоторые материалы к политической биографии Сталина. Наши материалы крайне неполны. Мы выбираем наиболее существенное из того, что оказалось у нас в архиве. Но в нашем архиве нет пока многих существенных, может быть, самых важных материалов и документов. Из архивов департамента полиции, перехватывавшего и копировавшего в течение десятилетий письма революционеров, документы и пр., Сталин в течение последних лет тщательно собирал материалы, при помощи которых он мог, с одной стороны, держать в руках недостаточно надежных друзей, набросить тень на противников, а, главное, оградить себя и своих единомышленников от опубликования тех или других цитат или эпизодов, которые способны нанести ущерб фальшивой "монолитности" искусственно построенных биографий. Этих документов у нас нет. Крайнюю неполноту наших сведений надо всегда иметь в виду при оценке печатаемых ниже материалов.

* * *

1. 23 декабря 1925 года в партийной газете "Заря Востока" ближайшими друзьями Сталина была опубликована следующая жандармская справка, относящаяся к 1903 году:

"По вновь полученным мною агентурным сведениям Джугашвили был известен в организации под кличкой "Сосо" и "Коба", с 1902 года работал в социал-демократической партийной организации, сначала меньшевиком, а потом большевиком, как пропагандист и руководитель первого района (железнодорожного)".

По поводу этой жандармской справки о Сталине, опубликованной его сторонниками, никаких опровержений, насколько знаем, нигде не появлялось. Из справки вытекает, что Сталин начал свою работу меньшевиком.

2. В 1905 году Сталин принадлежал к большевикам и принимал активное участие в борьбе. Каковы были воззрения его и действия в 1905 году? Каковы были взгляды его на характер революции и ее перспективы? Насколько знаем, никаких документов на этот счет в обороте нет. Никаких статей, речей или резолюций Сталина перепечатано не было. Почему? Очевидно, потому, что перепечатка статей или писем Сталина за тот период могла бы только нанести ущерб его политической биографии. Ничем другим это упорное забвение прошлого "вождя" об'яснить нельзя.

3. В 1907 году Сталин принимает участие в экспроприации тифлисского банка. Меньшевики, вслед за буржуазными филистерами, немало негодовали по поводу "заговорщицких" методов большевизма и его "анархо-бланкизма". У нас к этому негодованию может быть только одно отношение: презрение. Факт участия в смелом, хотя и частичном ударе врагу делает только честь революционной решимости Сталина. Приходится, однако, изумляться, почему этот факт трусливо устранен из всех официальных биографий Сталина? Не во имя ли бюрократической респектабельности? Думаем все же, что нет. Скорее по политическим причинам. Ибо, если участие в экспроприации само по себе отнюдь не может скомпрометировать революционера в глазах революционеров, то ложная политическая оценка тогдашней ситуации компрометирует Сталина, как политика. Отдельные удары по учреждениям, в том числе и "кассам" врага совместимы лишь с массовым наступлением, т.-е. с под'емом революции. При отступлении масс, частные, отдельные, партизанские удары неизбежно вырождаются в авантюры и ведут к деморализации партии. В 1907 году революция откатывалась, и экспроприации вырождались в авантюры. Сталин во всяком случае показал в этот период, что не умеет отличать отлива от прилива. Неспособность политической ориентировки широкого масштаба он обнаружит в дальнейшем не раз (Эстония, Болгария, Кантон, 3-ий период).

4. Сталин ведет со времени первой революции жизнь профессионального революционера. Тюрьмы, ссылки, побеги. Но за весь период реакции (1907 - 1911) мы не находим ни одного документа - статьи, письма, резолюции, - в которых Сталин формулировал бы свою оценку обстановки и перспектив. Не может быть, чтоб таких документов не было. Не может быть, чтоб они не сохранились, хотя бы в архиве Департамента полиции. Почему они не появляются в печати? Совершенно очевидно, почему: они не способны упрочить, ту нелепую характеристику теоретической и политической непогрешимости, которую создает Сталину, т.-е. себе самому, аппарат.

5. Одно лишь письмо того периода попало по недосмотру в печать, - и оно целиком подтверждает нашу гипотезу.

24 января 1911 года Сталин писал из ссылки друзьям, причем письмо его, перехваченное Департаментом полиции, было перепечатано 23-го декабря 1925 года все той же, услужливой не по разуму редакцией "Зари Востока". Вот что писал Сталин:

"О заграничной "буре в стакане", конечно, слышали: блоки - Ленина - Плеханова с одной стороны, и Троцкого - Мартова - Богданова с другой. Отношение рабочих к первому блоку, насколько я знаю, благоприятное. Но вообще на заграницу рабочие начинают смотреть пренебрежительно: "пусть, мол, лезут на стену, сколько их душе угодно; а по нашему, кому дороги интересы движения, тот работай, остальное же приложится". Это по моему к лучшему".

Здесь не место останавливаться на том, насколько правильно Сталин определяет состав блоков. Вопрос не в этом. Ленин вел неистовую борьбу против легалистов, ликвидаторов и оппортунистов, за перспективу второй революции. Эта борьба определяла тогда в основном все группировки заграницей. Как же большевик-Сталин оценивает эти бои? Как самый беспомощный эмпирик, как беспринципный практик: "буря в стакане воды; пусть, мол, лезут на стену; работай, остальное же приложится". Сталин приветствует настроение теоретического безразличия и мнимого превосходства близоруких практиков над революционными теоретиками. "Это по моему к лучшему", пишет он по адресу тех настроений, которые были характерны для периода реакции и упадка. Мы имеем, таким образом, в лице большевика Сталина даже не политическое примиренчество, - ибо примиренчество было идейным течением, которое стремилось создать принципиальную платформу, - мы имеем слепой эмпиризм, доходящий до полного пренебрежения к принципиальным проблемам революции.

Не трудно себе представить, какую головомойку получила злополучная редакция "Зари Востока" за опубликование этого письма, и какие меры были приняты в общегосударственном масштабе для того, чтоб такие письма не появлялись в дальнейшем.

6. В докладе на 7-ом пленуме ИККИ (1926 г.) Сталин следующим образом характеризовал прошлое партии:

"...Если взять историю нашей партии с момента ее зарождения, в виде группы большевиков в 1903 году, и проследить ее последующие этапы вплоть до нашего времени, то можно сказать без преувеличения, что история нашей партии есть история борьбы противоречий внутри партии... Нет и не может быть "средней" линии в вопросах принципиального характера...".

Эти внушительные слова направлены против идейного "примиренчества" по отношению к тем, против кого Сталин вел борьбу. Но эти абстрактные формулы идейной непримиримости находятся в полном противоречии с политической физиономией и политическим прошлым самого Сталина. Он был, как эмпирик, органическим примиренцем, но именно, как эмпирик, он своему примиренчеству не давал принципиального выражения.

7. В 1912 году Сталин участвует в легальной газете большевиков "Звезда". Петербургская редакция, в прямой борьбе с Лениным, ставит сперва эту газету, как примиренческий орган. Вот что пишет Сталин в программной редакционной статье:

"...мы будем удовлетворены и тем, если газете удастся, не впадая в полемические увлечения различных фракций, с успехом отстаивать духовные сокровища последовательной демократии, на которые теперь дерзко посягают и явные враги и ложные друзья". ("Революция и ВКП(б) в материалах и документах", т. 5, стр. 161-162).

Фраза насчет "полемических увлечений разных (!) фракций" целиком направлена против Ленина, против его "бури в стакане воды", против его постоянной готовности "лезть на стену" из-за каких-то там "полемических увлечений".

Статья Сталина вполне, таким образом, совпадает с вульгарно-примиренческой тенденцией цитированного выше письма его 1911 года, и полностью противоречит позднейшему заявлению о недопустимости средней линии в вопросах принципиального характера.

8. Одна из официальных биографий Сталина гласит: "В 1913 году был снова сослан в Туруханск, где оставался до 1917 года". Юбилейный сталинский N "Правды" выражается так же: "1913-14-15-16 г.г. Сталин проводит в Туруханской ссылке" ("Правда", 21 декабря 1929 года). И больше ни слова. Это были годы мировой войны, крушения 2-го Интернационала, Циммервальда, Кинталя, глубочайшей идейной борьбы в социализме. Какое участие принимал Сталин в этой борьбе? Четыре года ссылки должны были быть годами напряженной умственной работы. Ссыльные ведут в таких условиях дневники, пишут трактаты, вырабатывают тезисы, платформы, обмениваются полемическими письмами и пр. Не может быть, чтоб Сталин за четыре года ссылки не написал ничего по основным проблемам войны, Интернационала и революции. Между тем, тщетно стали бы мы искать каких-либо следов духовной работы Сталина за эти четыре поразительных года. Каким образом это могло произойти? Сов