Из материалов "Бюллетеня оппозиции"
Том 2
(март 1931 - май 1936)


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 19

ПАМЯТИ ДРУГА

Над свежей могилой Котэ Цинцадзе

Нужны были совсем особые условия - царизм, подполье, тюрьмы и ссылки, долголетняя борьба против меньшевиков и главное, опыт трех революций, - чтоб воспитать таких борцов, как Котэ Цинцадзе. Его жизнь неразрывно сливалась с историей революционного движения более, чем за четверть столетия. Он прошел через все этапы пролетарского восстания - от первых кружков пропаганды до баррикад и захвата власти. Долгие годы он вел кропотливую работу подпольного организатора, когда революционеры вязали петли, а полиция распускала их. Он стоял затем во главе Закавказской Чрезвычайной комиссии, т. е. в самом средоточии власти, в наиболее героический период пролетарской диктатуры. Когда реакция против Октября изменила состав и характер партийного аппарата и его политику, Котэ Цинцадзе одним из первых выступил на борьбу против новых тенденций, враждебных духу большевизма. Первый конфликт разыгрался во время болезни Ленина. Сталин и Орджоникидзе, при поддержке Дзержинского, произвели переворот в Грузии, заменив ядро старых большевиков чиновниками-карьеристами, типа Элиава, Орехалашвили и пр. Именно по этому вопросу Ленин готовился дать аппаратной фракции Сталина непримиримый бой на 12-м с'езде партии. 6-го марта 1923 г. Ленин писал грузинской группе старых большевиков, одним из вдохновителей которой был Котэ Цинцадзе: "Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для вас записки и речь".

Дальнейший ход событий достаточно известен. Фракция Сталина разгромила на Кавказе фракцию Ленина. Это была первая победа партийной реакции, открывавшая вторую главу революции. Цинцадзе, больной туберкулезом, с десятилетиями революционной работы за плечами, преследуемый аппаратом по пятам, ни на минуту не покидает боевого поста. В 1928 г. его высылают в Бахчи-Сарай, где ветры и пыль гибельно действуют на остатки его легких. Затем его переводят в Алушту, где гнилая зима довершает разрушающую работу. Друзья пытались устроить Котэ в Сухуме, в санатории Гульрипш, где Цинцадзе уже несколько раз спасался во время наиболее тяжких обострений болезни. Орджоникидзе конечно "обещал", - Орджоникидзе многим и многое "обещал". Но тряпичность его натуры (грубость не противоречит тряпичности), всегда делала его слепым орудием в руках Сталина. В то время, когда Цинцадзе уже в буквальном смысле слова боролся со смертью, Сталин боролся против попыток спасти старого борца: пустить его в Гульрипш, на берег Черного моря? А вдруг он поправится? Между Батумом и Константинополем может установиться связь. Нет, нельзя!

Смерть Цинцадзе свела со сцены одну из самых привлекательных фигур старого большевизма. Этот борец, не раз подставлявший собственную грудь и умевший карать врагов, был человеком исключительной мягкости в личных отношениях. Добродушная насмешливость, чуть-чуть лукавый юмор сочетались в этом закаленном террористе с нежностью, которую можно назвать почти женственной. Тяжкая болезнь, не освобождавшая его из своих когтей ни на час, не могла, не только сломить его нравственной стойкости, но и омрачить его всегда жизнерадостное настроение и мягкое внимание к людям.

Котэ не был теоретиком. Но его ясная мысль, революционное чутье и огромный политический опыт - живой опыт трех революций - вооружали его лучше, серьезнее и надежнее, чем вооружает менее стойких формально воспринятая доктрина. Как в Лире, по словам Шекспира, каждый вершок - король, так в Цинцадзе каждый вершок был революционер. Может быть ярче всего проявился его характер за последние 8 лет - непрерывной борьбы против надвигавшегося и укреплявшегося господства безыдейной бюрократии.

Цинцадзе органически не мог вместить ничего, что похоже на отступничество, капитулянтство или вероломство. Он понимал политическое значение блока с Зиновьевым и Каменевым. Но морально он не переносил этой группы. Его письма свидетельствуют о всей непосредственности его отвращения - другого слова нельзя тут найти, - к тем оппозиционерам, которые, в погоне за формальной принадлежностью к партии, обманывали партию, отказываясь от своих взглядов.

В N 11 русского "Бюллетеня" напечатано письмо Цинцадзе М. Окуджава: прекрасный документ стойкости, ясности мысли и убежденности. Цинцадзе, как сказано, не был теоретиком и охотно предоставлял другим формулировать задачи революции, партии и оппозиции. Но каждый раз, когда ему слышалась фальшивая нота, он брал в руки перо, и никакие "авторитеты" не могли остановить его от выражения опасений или возражений. Об этом свидетельствует, в частности, письмо его, написанное 2-го мая прошлаго года заграницу и напечатанное в номере 12-13 Бюллетеня (стр. 27). Этот практик, организатор внимательнее и надежнее охранял чистоту доктрины, чем многие теоретики.

В письмах Котэ, мы нередко встречаем такие фразы: "плохое "учреждение" эти колебания". И еще: "беда с людьми, которые не умеют ждать". И снова: "в одиночестве нестойкие люди невероятно легко подвергаются всяким заразам". Настроения неколебимости проникают Цинцадзе насквозь и поддерживают его слабеющую физическую энергию. Он и свою болезнь переживает, как революционный поединок. По выражению одного из его писем, в борьбе со смертью он разрешает вопрос: кто кого: "Пока перевес на моей стороне", прибавляет он с никогда не покидавшим его оптимизмом, за несколько месяцев до смерти.

Летом 28-го года, косвенно касаясь самого себя, т.е. своей болезни, Котэ писал автору этих строк из Бахчи-Сарая: "... Многих и многих наших товарищей и близких нам людей ожидает неблагодарная участь проститься с жизнью где-нибудь в тюрьме или в ссылке, но все это в конечном итоге будет обогащением революционной истории, на которой будут учиться новые поколения. Пролетарская молодежь, ознакомившись с борьбой большевистской оппозиции против оппортунистического крыла партии, поймет, на чьей стороне правда"...

Эти простые и в то же время большие слова Цинцадзе мог написать только в очень интимном письме к другу. Сейчас, когда автора нет в живых, эти строки могут и должны быть опубликованы. Они резюмируют жизнь и мораль революционера высокого закала. Они должны быть оглашены именно для того, чтоб молодежь могла учиться не только на теоретических формулах, но и на личном примере революционной стойкости.

Западные коммунистические партии еще не воспитали бойцов типа Цинцадзе. Это главная их слабость, которая определяется историческими причинами, но не перестает от этого быть слабостью. Левая оппозиция западных стран не составляет в этом отношении исключения, - и в этом надо себе отдать ясный отчет. Именно оппозиционную молодежь пример Цинцадзе может и должен многому и многому научить. Цинцадзе был живым отрицанием и осуждением всех и всяких видов политического карьеризма, т. е. способности жертвовать принципами, идеями, задачами целого во имя личных целей. Это вовсе не означает отрицания законности революционного честолюбия. Нет, политическая амбиция есть важная пружина борьбы. Но революционер начинается там, где личная амбиция полностью и целиком поставлена на службу большой идее, свободно подчиняется ей и с нею сливается. Флиртовать с идеями, фехтовать революционными формулами, менять свою позицию по соображениям личной карьеры - вот что Цинцадзе безжалостно осудил своей жизнью и своей смертью. Амбиция Котэ была амбицией непоколебимой революционной верности. Этому у него должна учиться пролетарская молодежь.

ПЯТИЛЕТКА В ЧЕТЫРЕ ГОДА?

Особый квартал (октябрь - декабрь 1930 года) показал очень высокие темпы развития промышленности. Но в то же время он показал, что превращение пятилетки в четырехлетку было легкомысленной авантюрой, которая ставит под удар основной план.

Хозяйственный год начинался у нас, в отличие от календарного года, не 1-го января, а 1-го октября. Это вызывалось необходимостью приурочить хозяйственные расчеты и операции к сельско-хозяйственному циклу. Во имя чего этот порядок, вызывавшийся, как видим, серьезными соображениями, был внезапно нарушен? Во имя торжества бюрократического престижа. Так как уже четвертый квартал второго года пятилетки обнаружил невозможность осуществить план в четыре года, то решено было создать особый квартал, т.-е. прибавить к четырем годам три льготных месяца. Предполагалось, что за это время, при помощи удвоенного нажима на мускулы и нервы рабочих, удастся поддержать фетиш непогрешимого руководства.

Но так как особый квартал никаких особых чудесных сил в себе не заключал (теплее ведь не станет, если на термометре снизить нуль), то в конце квартала обнаружилось то, что можно было предвидеть и что мы предвидели до его наступления: несмотря на работу под тремя кнутами, партийным, советским и профессиональным, сверхтемпы оказались неосуществимы.

Черная металлургия юга и центра выполнила план особого квартала на 84%. Металлургия в целом недовыполнила план примерно на 20% ("Правда", 16 января). Донбасс дал 10 миллионов тонн угля вместо программных 16 миллионов тонн, т.-е. не более 62%. Суперфосфатные заводы также выполнили производственное задание лишь на 62%. По другим отраслям промышленности недовыполнения программ не так велики (полных отчетов у нас еще нет), но в общем так называемый "прорыв" плана очень значителен, в частности и в особенности - в капитальном строительстве.

Хуже, однако, обстоит дело с качественными показателями. Относительно угольной промышленности газета "За Индустриализацию" говорит: "Прорыв по качественным показателям значительно глубже, чем по количественным" (8 января). В отношении криворожской железной руды та же газета пишет: "Качественные показатели ухудшились" (7 января). Ухудшились! А мы знаем, что они и раньше были на крайне низком уровне. Относительно цветных металлов и золота та же газета констатирует: "Вместо снижения себестоимости - повышение". Таких отзывов можно было бы привести целый ряд.

Что означает, например, ухудшение качества угля, об этом говорит наш корреспондент в применении к транспорту (см. "Письмо профессионалиста" в этом же номере): уменьшение числа пробегов, порча паровозов, увеличение числа крушений, вообще расстройство транспорта является автоматическим ответом на ухудшение качества топлива. В свою очередь расстройство железнодорожного транспорта, который, отметим тут же, особенно сильно отстал во время особого квартала, бьет тяжело по всем остальным отраслям хозяйства. Спортивный метод руководства, заменяющий предусмотрительное, деловое и гибкое планирование, означает все большее накопление недоимок, нередко в скрытой и потому особенно опасной форме, которая грозит жестокими кризисными взрывами.

Темпы особого квартала сами по себе очень высоки и являются новой великолепной демонстрацией неизмеримых преимуществ, заложенных в плановом хозяйстве. При правильном руководстве, считающемся с реальными экономическими процессами и вносящем необходимые изменения в план в процессе его выполнения, рабочие могли бы испытывать законное чувство гордости достигнутыми успехами. Теперь же получается прямо противоположный результат: хозяйственники и рабочие сплошь да рядом видят невыполнимость планов, но не смеют сказать вслух, работают под нажимом, затаив обиду; честные и дельные администраторы не смеют глядеть в глаза рабочим. Все недовольны. Отчетность подгоняется искусственно под задания, качество изделий подгоняется под отчетность, - все хозяйственные процессы окутаны дымкой фальши. Так подготовляется кризис.

Во имя чего все это? Во имя бюрократического престижа, который окончательно стал на место сознательного и критического доверия партии к руководству. Надо сказать, что это божество - престиж - не только дьявольски требовательно и цинично, но и изрядно глупо: оно не стесняется, например, признать, что планы вырабатывались вредителями, причем ни Кржижановский, ни Куйбышев, ни Молотов, ни Сталин не оказались способны распознать это вредительство по его экономическим признакам. С другой стороны, оно, все то же божество, ни в каком случае не согласно признать, что четырехлетний срок, выскочивший в результате сочетания вредительства с невежественным авантюризмом, является ошибочным.

Напомним еще раз, что, когда мы предупреждали с самого начала против легкомысленного, немотивированного, неподготовленного шага, Ярославский, трубадур престижа, провозглашал на всех языках, что наше предупреждение есть новое доказательство контр-революционности "троцкизма".

ЗАМЕТКИ ЖУРНАЛИСТА

Что творится в китайской компартии?

"Правда" от 25 декабря 1930 года рассказывает: "Китайская компартия насчитывала к осени 1930 года около 200.000 членов. Партия с корнем вырвала остатки идей Чен-Ду-Сю и идейно (!) разгромила троцкизм. Однако, чрезвычайно сложная обстановка борьбы породила в последнее время в партии колебания "левого", полутроцкистского характера. Ряд руководящих работников, считая, что назрела революционная ситуация в международном масштабе, поставила вопрос о том, чтобы немедленно начать борьбу за власть во всенациональном масштабе, игнорируя необходимость закрепления советской власти в районах, занятых красной армией. Исходя из такой оценки, они считали возможным прекратить экономическую борьбу рабочих и распустить революционные профсоюзы".

Эти строки дают представление о том хаосе, который царит в головах официальных руководителей китайского коммунизма. Они "идейно разгромили троцкизм", - это само собой разумеется. Но сейчас же после разгрома в партии начались колебания "полутроцкистского характера". Это тоже бывало не раз. Колебания эти захватили даже "ряд руководящих работников". Случалось и это.

В чем же состоят новые полутроцкистские колебания? Прежде всего, оказывается, в требовании "немедленно начать борьбу за власть во всенациональном масштабе". Но ведь левая оппозиция, начиная с осени 1927 года, требовала, - как раз наоборот, - снять лозунг вооруженного восстания, в качестве актуального лозунга. И сейчас наши китайские единомышленники ставят в порядок дня не вооруженное восстание, а мобилизацию масс вокруг социальных требований пролетариата и крестьянства и лозунгов революционной демократии; не авантюристские эксперименты в деревне, а строительство профессиональных союзов и партии! Если "Правда" не клевещет (что вполне вероятно), если новая оппозиция действительно требует "прекратить экономическую борьбу рабочих и распустить революционные профсоюзы", то это прямо противоположно тому, что предлагает левая оппозиция (большевики-ленинцы).

Мы читаем далее, что новая оппозиция "игнорирует необходимость закрепления советской власти в районах, занятых Красной армией". Вместо такого "закрепления" она будто бы и требует обще-национального восстания. И тут нет ничего общего с позицией большевиков-ленинцев. Если рассматривать китайскую "Красную армию", как орудие пролетарского восстания, то китайские коммунисты должны руководствоваться общим законом всякого революционного восстания: наступать, расширять территорию, захватывать жизненные центры страны. Без этого революционное восстание безнадежно. Топтание на месте и оборона вместо наступления означают гибель восстания. В этом смысле новая оппозиция, если взгляды ее переданы правильно, последовательнее сталинцев, которые думают, что можно на годы консервировать в крестьянских районах "советскую власть", или что эта советская власть может передвигаться с места на место в обозе партизанских отрядов, именуемых Красной армией. Но ни та, ни другая точка зрения не похожа на нашу. Обе они исходят из ложных предпосылок, отказываются от классовой теории советской власти, растворяют революцию в провинциальных крестьянских восстаниях, авантюристски связывая с ними всю судьбу китайской компартии.

Что представляет из себя эта последняя? Мы неожиданно узнаем из статьи, что "компартия насчитывала к осени 1930 года около 200 тысяч членов". Цифра эта дается без каких бы то ни было пояснений. Между тем в прошлом году киткомпартия насчитывала вряд-ли более 6.000 - 7.000 человек. Если гигантский рост партии в течение последнего года есть факт, то он уж сам по себе должен был бы являться симптомом коренного изменения обстановки в сторону революции. 200.000 членов! Еслиб в партию входили на деле 50, 40, даже 30 или хотя бы 20 тысяч рабочих, проделавших опыт второй китайской революции и понявших ее уроки, мы сказали бы: это грозная, это непреодолимая сила, с такими кадрами можно перевернуть Китай. Но мы тут же спросили бы: входят ли эти 20.000 рабочих в профессиональные союзы? Какую они ведут там работу? Растет ли их влияние? Связывают ли они союзы с неорганизованной массой и с деревенской периферией? Под какими лозунгами?

Но в том то и суть, что руководство Коминтерна кое-чего в этом вопросе не договаривает, кое-о-чем умалчивает, вводя в заблуждение пролетарский авангард. Можно не сомневаться, что львиная доля этих двухсот тысяч - скажем, 90-95 процентов, - приходится на районы действия отрядов "Красной армии". Нужно хоть немножко представлять себе политическую психологию крестьянских отрядов и обстановку, в которой они действуют, чтоб политическая картина стала ясна: партизаны, надо думать, чуть не сплошь записываются в партию, а вслед за ними вступают в партию и крестьяне занятых красными областей. Китайская партия, так же, как "Красная армия", так же, как "советская власть", покинула пролетарские рельсы и направилась по проселочным дорогам деревни.

В поисках выхода из тупика новая китайская оппозиция, как мы слышим, выдвигает лозунг обще-национального пролетарского восстания. Разумеется, это был бы самый лучший выход, еслиб предпосылки для него были на лицо. Но их сегодня нет. Что же остается в таком случае? Выдвинуть лозунги нынешнего, межреволюционного периода, длительность которого никто не может измерить заранее. Это есть лозунги демократической революции: земля крестьянской бедноте, 8-часовой рабочий день, независимость Китая, свобода самоопределения входящих в его состав народов, наконец, Национальное Собрание.

Под этими лозунгами провинциальные крестьянские восстания и партизанские отряды вырвутся из провинциальных пунктов, вольются в обще национальное движение и свяжут с ним свою судьбу. Компартия поднимется - не как технический помощник крестьянских партизан, а как политический вождь рабочего класса страны.

Никакого другого пути нет!

Сталин и Коминтерн

Во время своей оппозиционной борьбы Ломинадзе пустил в оборот один из своих разговоров со Сталиным о Коминтерне: "Коминтерн ничего собой не представляет и существует только благодаря нашей поддержке". Сталин, как водится, отрицал этот разговор. Все, кто знают Сталина и его отношение к Коминтерну, ни на минуту, однако, не усомнились в том, что Ломинадзе говорит правду.

Этим мы совсем не хотим сказать, что слова Сталина отвечают действительности. Совсем наоборот. Коминтерн живет, несмотря на поддержку Сталина. Коминтерн живет силою заложенных в нем идей, силой октябрьской традиции, наконец, прежде всего - силою капиталистических противоречий. Эти факторы оказывались до сих пор и окажутся, надеемся, впредь, могущественнее той финансово-бюрократической петли, которую Сталин называет поддержкой. Но приведенный выше "афоризм" как нельзя лучше выражает действительное отношение Сталина и К-о к Коминтерну и отлично дополняет теорию социализма в отдельной стране.

В 1925 году, когда кулацкий курс политики был в полном расцвете, Сталин совершенно не находил нужным стесняться в выражениях своего пренебрежения к Коминтерну и к вождям отдельных его секций. Когда Сталин, по соглашению с Зиновьевым, внес на Политбюро предложение извлечь Маслова из архива и послать его в Германию, Бухарин, шедший тогда со Сталиным и Зиновьевым, но не посвященный во все заговоры, запротестовал: "Как же так Маслова?.. Ведь вы же знаете эту фигуру... невозможно"... и пр. На что Сталин ответил: "Все они одним миром мазаны. Революционеров между ними нет вообще. Маслов не хуже других".

Во время обсуждения вопроса о какой-то концессии один из членов Политбюро заметил: "Сдавать ли на сорок лет или на пятьдесят - тут разницы нет. Надо полагать, что революция до этого срока не оставит от концессионеров и следа". - "Революция? - возразил Сталин. - Не Коминтерн ли ее сделает? Ждите: он и через 90 лет не сделает революции". Нужно ли еще раз напоминать презрительные отзывы Сталина об "эмигрантах", т.-е. о большевиках, работавших в партиях европейского пролетариата.

Таков был общий дух Политбюро. Уничижительное отношение к западно-европейским коммунистам являлось требованием хорошего тона. - "Неужели же вы думаете, что Персель и Кук совершат в Англии революцию?", спрашивали оппозиционеры. "А вы, небось, думаете, возражал Томский, что революцию совершат ваши британские коммунисты?".

Отношение к коммунистическим партиям Востока было, если возможно, еще более презрительным. От китайских коммунистов требовалось одно: чтоб они помалкивали и не мешали Чан-Кай-Ши выполнять его работу.

Не трудно себе представить, какую ядреную форму принимала эта философия в устах Ворошилова, весьма предрасположенного ко всем видам шовинизма. На заседании делегации ВКП перед пленумом ИККИ 1926 года Ворошилов, со свойственной ему компетентностью, "защищал" Тельмана примерно такими словами: "Ну где же им, скажите, взять лучших? У них нет революционеров. Конечно, еслиб можно было дать им нашего Угланова, он повел бы дело по иному. Угланов у них был бы Бебелем". Фраза эта стала крылатой: Угланов в качестве коммунистического Бебеля в Германии! В те дни Ворошилов, конечно, не предвидел еще, что Угланов окажется просто "подкулачником" и "агентом вредителей". Впрочем, сам Ворошилов и сейчас не сомневается в том, что политика 1925 года была самой лучшей из политик.

Ломинадзе не сказал таким образом ничего нового. Его показания свидетельствуют лишь о том, что внутреннее отношение к Коминтерну, у руководящей верхушки ничуть не изменилось за эти годы. Да и откуда ему было меняться? Свидетельство Ломинадзе кажется даже бледным и прямо-таки ненужным пред лицом того факта, что руководство международным пролетарским авангардом целиком предоставлено ныне... Мануильскому, Куусинену и - Лозовскому, т.-е. людям, которых в СССР никто всерьез не берет, и которых всерьез брать нельзя.

Нет, Коминтерн живет не поддержкой сталинской бюрократии, а несмотря на эту поддержку. И чем скорее он от нее освободится, тем скорее он выпрямится и поднимется до уровня своих исторических задач.

Рост холуизма

В "Правде" от 28 декабря истекшего года напечатана коллективная статья, - огромный фельетон, посвященный - чему бы вы думали? - "годовщине выступления товарища Сталина на первой конференции аграрников-марксистов". Фельетон, как и предшествовавшая ей статья некоего Борилина, того же типа, представляет собою, если не поразительный, то во всяком случае гнусный документ академического карьеризма, "платформу" людишек, которые скандальную речь Сталина на конференции аграрников-марксистов превращают в прикрытие для собственных кляуз, доносов, происков и вожделений.

Речь Сталина мы подвергли в свое время подробной критике в "Бюллетене" ("Сталин, как теоретик", N 14, стр. 24). Мы показали, что речь эта с первого слова до последнего представляет собою нагромождение элементарных ошибок. Если не знать Сталина и его "теоретического" уровня, можно было бы предположить, что речь представляют чью-то грубую фальсификацию. Ларин, Крицман, даже Милютин - люди достаточно готовые равняться по начальству - сказались не в силах вместить полностью теоретические откровения Сталина. Журнал "На аграрном фронте" вынужден осторожно обходить ряд острых вопросов аграрной теории только потому, что Сталин наступил на эти вопросы левым сапогом. И вот эту осторожность учуяли молодые красные профессора. Они без труда поняли, что игра их беспроигрышна: нужно поднять травлю против Крицмана и против Милютина - ученого академика общих мест, - обвиняя их в смертном грехе: в расхождении с откровениями Сталина или в недостаточно восторженном их приятии. Соглашаться Крицману и Милютину невозможно, ибо они все-таки знают первые буквы экономического алфавита. Но и молчать нельзя. Так молодые академики, путем открытого и заранее застрахованного нападения, могут добраться до... теоретической истины? - нет, до журнала "На аграрном фронте" и ряда других учреждений в придачу.

А так как социалистическое творчество должно быть проникнуто духом коллективизма, то искатели премий придали кляузе своей строго коллективный характер. Вот подписи под статьей: Д. Лурье, Я. Никулихин, К. Сомс, Д. Давыдов, И. Лаптев, Незнамов, В. Дятлов, М. Моисеев, Н. Н. Анисимов. Мы выписали эти имена не потому, что они нам известны; наоборот, они нам совершенно неизвестны. Но мы не сомневаемся, что они так или иначе станут известны. Ведь имя Беседовского тоже не было известно, пока его носитель не перескочил через забор. Придется ли этим господам прыгать через забор, и через какой именно, - покажет будущее. Но совершенно ясно, что мы имеем перед собою, в их лице, академический коллектив широко разветвленной фракции холуев.

Чей же это граммофон?

Некий С. Горский, бывший левый оппозиционер, покаялся летом этого года. Ни права каяться, ни права размазывать свое покаяние - вместе со слезами и другими продуктами - на собственном лице мы ни за кем не отрицаем. Мы не склонны также придираться к форме покаяния, ибо закон эстетики (как и анти-эстетики) требует, чтоб форма отвечала содержанию. Но все-таки, казалось нам, есть пределы, пред которыми останавливаются низость, помноженная на легкомыслие. Оказывается С. Горский умудрился переступить через всякие пределы. Не в том, конечно, дело, что "Троцкий пугает непосильными темпами индустриализации", и что Горский, по этому поводу, производит сближение Троцкого с Громаном, Громана - с вредителями. Тут Горский остается еще полностью в пределах официального ритуала. Лишь выполнив его до конца, Горский вносит в свое покаяние резко-индивидуальную ноту, привлекши к делу Днепрострой, против которого боролся Троцкий, но который был спасен Сталиным. Свою статью Горский заканчивает следующими словами: "Те, кто считал Днепрострой "граммофоном", пляшут над собственной политической могилой. Увы, под их музыку плясал некогда и я. С. Горский". ("За Индустриализацию, N 2544).

Что такое? Невероятно! Поистине не верится глазам. В 1925-1926 г. Троцкий был председателем правительственной комиссии по Днепрострою. Отчасти по этой причине, а главным образом потому, что в тот период на верхах партии господствовали еще безраздельно идеи "потухающей кривой" индустриализации, все члены Политбюро выступали противниками днепровской гидростанции. На апрельском пленуме ЦК 1927 года, в знаменитой своей программной хозяйственной речи, направленной против "сверх-индустриализатора" Троцкого, Сталин заявил: "Нам строить Днепровскую станцию то же, что мужику, вместо коровы, покупать граммофон". Прения велись под стенограмму, которая напечатана, как и все протоколы пленумов, в типографии ЦК. Фраза Сталина о граммофоне произвела своего рода сенсацию и часто повторялась в речах и документах оппозиции. В конце концов эта фраза стала крылатой. Но так как С. Горский решил покаяться плотно и без остатков, то он подкинул (самостоятельно или под указку Ярославского?) экономическую философию Сталина, вместе с его бессмертной формулой - Троцкому. Что же у него при этом получилось? "Те, кто считал Днепрострой граммофоном, пляшут над собственной политической могилой". Над собственной политической могилой! Но ведь это же все-таки Сталин считал Днепрострой граммофоном. Кто же это пляшет над собственной могилой? Как угодно, но покаяние Горского звучит подозрительно. Искренно ли оно? Да и вообще: покаяние ли это? Нет ли тут задней мысли? Не пытается ли Горский языком Эзопа скомпрометировать Сталина? И чего смотрит редактор Богушевский, человек видавший виды? И чего смотрит Ярославский? Почему не сводит концов с концами? И вообще: куда мы идем?

Альфа.

ПИСЬМА ИЗ СССР.

НОВЫЕ РЕПРЕССИИ

Номер уже верстался, когда Редакция получила ниже печатаемое сообщение о новом усилении сталинских репрессий против большевиков-ленинцев.

...В декабре были повсюду массовые аресты. Репрессии особенно усилились после волны протестов, вызванных гибелью Котэ Цинцадзе. За получение (или за отправку) весточки из заграницы арестовывают и привлекают к ответственности, как за "связь с заграничной контр-революцией". С другой стороны все ухудшается тяжкое материальное положение ссыльных, поголовно лишенных работы. Ссылка изолирована больше, чем когда бы то ни было: не только не получаются письма от других ссыльных, но по почте ничего не доходит и от родных. Несколько месяцев, как абсолютно ничего не известно о Раковском.

В декабре разгромлен ряд ссыльных колоний в Сибири и Средней Азии. По Сибири арестованы... (не расшифровано). По неполным сведениям из Средней Азии, там арестованы товарищи: Акиртава, Багратов, Жап, М. Иоффе (жена покойного А. А. Иоффе), Кикнадзе, Окуджава, Пеклер, Пролетарский, Цивцивадзе и др.

На новые сталинские репресии ссыльные и заключенные большевики-ленинцы единодушно отвечают: "Никакие репрессии нас не сломят. Мы бодры и крепки".

(Москва, 23 января 1931 г.)

---------------

ПИСЬМО ИЗ МОСКВЫ

Газеты за последние две недели отводили много места приветствиям по адресу Молотова. С этой стороны все как будто в порядке, и слухи о черной кошке между первым секретарем и вторым как бы опровергаются. Но более осведомленные люди и ряд об'ективных, хотя и мелких признаков свидетельствуют, что это не так. Пост предсовнаркома, после того, как на нем просидел под двухлетним обстрелом Рыков потерял политическое значение. С этой стороны назначение Молотова представляется наиболее почетной из всех видов административной ссылки. Молотов, как говорят, долго упирался, хандрил, не показывался, т.-е. перенял сталинскую политику в отношении Ленина. "Приветствия" имеют целью утешить Молотова и примирить его со своей участью, ибо новой драки Сталин все же, повидимому, боится: и без того уже очень велико число людей, считающих, что его руководство слишком дорого обходится партии. С другой стороны, и Молотову невозможно было слишком натягивать струну, так как Сталин достаточно хорошо вооружен против него: в частных разговорах Сталин всю ответственность за "третий период" возлагает на Молотова, рассказывает, как к нему являлись иностранные делегаты с мольбой: "Освободите нас от третьего периода и - от Молотова". Все это, надо думать, выйдет наружу при ближайшей проработке.

С запозданием сообщаю вам некоторые подробности о фракции Сырцова-Ломинадзе. Особенно сильна была фракция на Кавказе, где Ломинадзе действовал следующим путем: он всюду сажал своих людей, давая им наказ официально защищать генеральную линию, а также выбирать в руководящие органы сталинцев, чтоб таким путем предотвратить всякие подозрения. Целью такого образа действий было сформирование возможно большего числа фракционных ячеек, с тем, чтоб на ближайшей всесоюзной конференции или с'езде выступить целой делегацией и раскрыть карты.

Фракцию Сырцова предал его же сторонник Резник. То, что в газетах упоминалось и это имя, в числе "двурушников", сделано было только для отвода глаз. Благодаря провокации Резника Политбюро известен был каждый шаг Сырцова. В то время, как Сырцов заседал на фракционном совещании на квартире Нусинова, экстренно собралось Политбюро, куда Сырцов и был вызван прямо с квартиры Нусинова. Сырцов сперва начисто отрицал наличие фракционного заседания и заявил, что товарищи просто обсуждали проблему развития животноводства. Этим и об'ясняется чугуное остроумие Кагановича насчет животноводства, коровы и пр. Но после того, как в Политбюро раз'яснили, что все известно (и в доказательство представили документы), Сырцов и Ломинадзе во всем признались, добавив, что сами не могут понять, как они до того могли отрицать существование фракции. На ЦКК Сырцов держался сперва очень вызывающе. Ему принадлежит следующая характеристика Сталина: "тупоголовый человек, который ведет страну к гибели". Он же заявил, что Политбюро больше не существует, а есть четверка: Сталин, Молотов (?), Каганович и Орджоникидзе. Но скоро Сырцов сдал и рассказывают, что при передаче дел Совнаркома РСФСР (Сулимову) разрыдался, и вообще держал себя мокрой курицей, с плачем говорил, что все его политические действия надо рассматривать, как результат его болезненного состояния, что он нервно-больной, нуждается в лечении и т. д.

Чрезвычайно интересно заявление, которое сделал Сталин в одном разговоре с Ломинадзе, в тот период, когда последний еще пользовался полным доверием. Сталин прямо сказал: "Коминтерн ничего из себя не представляет и держится только на помощи со стороны ВКП. Если поддержку прекратить, от Коминтерна ничего не останется". Это необыкновенно циническое (даже для Сталина!) заявление Ломинадзе использовал во фракционной борьбе. Сталин, конечно, весь разговор отрицает.

Последнему покаянному заявлению Бухарина, которое, как известно, было более или менее одобрено ЦК и за критику которого даже нагорело перестаравшемуся Богушевскому, предшествовали следующие "события". С одного из заседаний в ЦК, на котором Бухарина совершенно затравили, он вышел с плачем и подал затем требуемое заявление. В партийных кругах упорно держался слух, очень похожий на правду, что Бухарин грозил Политбюро покончить с собою, если не прекратится травля. Это, очевидно, возымело некоторое действие.

Пришлось мне недавно говорить с одним из провинциальных членов ЦКК, старым приятелем. Он прямо заявил, что большинство членов ЦКК в душе стоит на бухаринской позиции, и что они считают сейчас положение в партии катастрофическим. "Бухарин прав, а Сталин губит страну", - вот его подлинные слова. Они все чрезвычайно удручены оргвыводами в отношении к Бухарину и Рыкову. Нервно-паническое настроение этого члена ЦКК достаточно видно из того, что, оборвав разговор на полу-фразе, он схватился за голову и выбежал из комнаты. Другой более видный член ЦКК выразился, по словам моего приятеля, так: "Раньше против Сталина прав был Троцкий, а теперь - Бухарин".

Очень видный работник на вопрос о том, что он думает о новой фракции Сырцова-Ломинадзе, ответил: "я вообще больше не думаю". Кстати, во время прений на пленуме ЦК по вопросу о Бухарине, выяснилась довольно пикантная деталь, касающаяся Милютина. Этот последний часто прерывал Бухарина довольно наглыми репликами: "ты нам лучше о себе расскажи!" и пр. Бухарин не выдержал и ответил: "а ты лучше расскажи, как ты был вначале в наших рядах, - об этом партия ведь ничего не знает". Таким образом выяснилось, что Милютин в "проработчики" Бухарина попал почти что прямо из его последователей. Этим и об'ясняется избыток его усердия.

---------------

Несколько слов о процессе промпартии. Процесс потряс рабочих и показал, что в рабочем классе под пеплом, имеется еще подлинный революционный энтузиазм. Отношение рабочих к приговору можно резюмировать одним словом: недоумение. Нередко приходилось слышать такие разговоры: "теперь за небольшие упущения так строго всех нас карают, а тут за громадное преступление - помиловали". На некоторых предприятиях, несмотря на нажим аппарата, не удалось провести резолюции, одобряющей помилование осужденных. Путаница царила в эти дни чрезвычайная. Например, один мой приятель агитатор, выступал на заводе с требованием расстрела обвиняемых. Это было накануне приговора. На утро сообщают, что ЦИК осужденных помиловал. Агитатора этого хотели снова послать на тот же завод, чтоб он на сей раз выступал в пользу помилования. Он решительно отказался.

На другом предприятии вышло совсем неладно. При голосовании резолюции с требованием расстрела один участник собрания воздержался. После неистового нажима он вымученно выступил с признанием, что допустил политическую ошибку, что обвиняемых-де нужно расстреливать и пр. А на завтра получилось известие, что ЦК обвиняемых помиловал.

Политический вывод наиболее мыслящих рабочих таков, что общественное мнение бюрократии и иностранной буржуазии имеет для Политбюро гораздо большую силу, чем общественное мнение рабочих. Да иного вывода тут и нельзя сделать.

...Кондратьев на допросах очень убедительно оправдывался тем, что он "в работе опирался на поддержку Рыкова и Калинина, и в ней черпал уверенность в своей "правоте". Он привел длинный список тезисов и резолюций, написанных им, Кондратьевым и принятых Политбюро и СНК. В этом сотрудничестве Сталина с вредителями роль посредника играл бывший наркомзем А. П. Смирнов. Обо всем этом левая оппозиция знала и предупреждала, начиная с 1924 года.

...Мне совершенно достоверно известно, что, по специальному постановлению Сталина, драконовские меры, принятые против "Бюллетеня", еще усилены. Многие из тех "сановников", кто еще до недавнего времени имел, по своему официальному положению, право на получение "Бюллетеня", лишены теперь этого права; насколько этот круг был ограничен - хорошо известно, но даже и этим, очевидно, не доверяют. Ряд новых "лишенцев" почти открыто плакались на свою судьбу.

Н. Н.

---------------

ИЗ ЛЕНИНГРАДА ПИШУТ

К чему приводят гонки промышленности можно показать на примере нашего завода Электросила. Вся его история за последние полтора года очень поучительна. Не имея возможности поспевать за планом, но в то же время не желая отставать, руководство Электросилы нашло простой выход: в производственном отчете вместо фактически выполненных 40 процентов плана написали 60 процентов. Конечно, при этом имели в виду не обмануть, а просто забежать вперед: мы, де, мол, потом нагоним. Подоспел 16-ый с'езд. Чтоб не ударить лицом в грязь, требовалось к с'езду стопроцентное выполнение плана. Руководство Электросилы и тут не растерялось и вывело (на бумаге, конечно) 100 процентов. Завод с помпой был помещен на красную доску, сыпались приветствия, все, как полагается. Но затем наступило похмелье. На завод приехала комиссия, которая установила дутый характер исчислений выполнения программы. Оказалось, что выполнено всего 25 процентов. Завод тут же перевели на черную доску. Факт этот был настолько скандальным, что "Правда", например, не решилась о нем печатать.

Вообще перевод с красной доски на черную вещь совершенно обычная и происходит мгновенно: вчера только были на красной доске, сегодня уже на черной.

...Вы вероятно знаете, что во главе нашего Совнархоза стоял Колгушкин. В 1928 г. вся ленинградская парторганизация была взволнована слухом, что в архивах нашлись документы из которых явствует, что у Колгушкина в прошлом имеются позорящие его факты, вроде прошения на "высочайшее имя", благодаря чему ему разрешили вернуться из царской ссылки. Говорили и кое о чем похуже... Факты были настолько компрометирующими, что ожидали не только снятия Колгушкина с работы и исключения из партии, но и чуть-ли не расстрела. Возможно, конечно, что во всем этом были и преувеличения... Когда дело получило слишком большую огласку, Колгушкин был незаметно снят, но... поставлен во главе крупнейшего провинциального строительства, а по партийной линии вышел совсем сухим из воды. Спасла его "выдержанность": во всех дискуссиях, начиная с 23-го года, он проявил себя стопроцентным "большевиком", громил оппозицию и поддерживал генеральную линию. Это и обеспечило ему безнаказанность. В Ленинграде среди партийных работников было немалое возмущение этим фактом. Мне известен, в частности, такой случай: одного ленинградского работника ЦК направил на хозяйственную работу в Кузнецкстрой, под начальство Колгушкина, благоденствующего на новом месте. Командированный товарищ категорически отказался работать с Колгушкиным. Ему ответили: известно ли вам, по постановлению какого органа Колгушкин направлен на работу в Кузнецкстрой? Тот ответил, что против этого органа (т.-е. ЦК ВКП), конечно, ничего не имеет, но с Колгушкиным работать все же не намерен...

А сколько их, таких Колгушкиных! И все они "без лести преданные" сталинцы. Еще бы! У Сталина в архивах про многих имеются документики большой взрывчатой силы. Стоит им зашевелиться, как документики появятся на свет из несгораемых шкафов. Эти всегда будут на все сто процентов за генеральную линию; у них никогда не появятся сомнения; на кого другого, а на них Сталин может твердо рассчитывать... до положенного часа.

---------------

ПИСЬМО ОППОЗИЦИОНЕРА

Я вам писал раньше, что один из "охраняющих" Л. С. Сосновского в Томской тюрьме был арестован за попытку передачи письма т. Сосновского единомышленникам. Этот факт удалось сейчас совершенно точно проверить. Служащий тюрьмы, передавший материалы Л. С. Сосновского на волю, был арестован ГПУ и вскоре затем расстрелян. За достоверность сообщения ручаюсь.

В ГПУ, как и повсюду, царят растерянность и неуверенность. Не верит никто и никому. За малейшее подозрение, нередко ни на чем не основанное, например, вежливое обращение с арестованным оппозиционером, "снисходительный" обыск и пр. - снимают с работы в ГПУ. За малейшую провинность арестовывают. За содействие или помощь оппозиции - расстреливают, чтоб терроризовать других.

Надо сказать, что недоверие начальства ГПУ даже к собственным своим сотрудникам - не случайно. Мы при обысках, в ссылке, даже в тюрьме, нередко встречаем полусочувствующих агентов ГПУ. Они это, конечно, не выражают прямо. Но делают свое дело по отношению к нам с нескрываемым отвращением. Бывали нередки факты, когда обыски у нас производились так, чтоб ничего не найти.

Из заключенных оппозиционеров в особенно тяжелых условиях находится тов. Филипп Швальбе. Около 10 месяцев, как он сидит во внутренней тюрьме ГПУ и буквально погибает от чахотки (идет кровь горлом). С ним вместе сидят и его два брата. Никаких передач - не разрешают; о нем решительно ничего нельзя узнать. Их содержат на положении самой свирепой изоляции. Тов. Филипп Швальбе (б. секретарь Каменева), обвиняется ГПУ в том, что он передал левой оппозиции протоколы знаменитого разговора Каменева с Бухариным.

Помимо братьев Швальбе там сидят 12 оппозиционеров-студентов югославского сектора Коммунистического университета народов Запада.

...Крайняя нужда в работниках, особенно на далеких окраинах, принуждает иногда (в виде исключения) давать ссыльным-оппозиционерам (обычно высоко-квалифицированным работникам) службу в том или ином хозяйственном учреждении. Но и здесь не обходится без мелких подлостей. Например, служащих оппозиционеров лишают права... столоваться в учрежденческой столовой. Вот какими методами приходится отстаивать "генеральную".

Н. М. Сермукс, бывший секретарь тов. Троцкого уже три года находится в ссылке в городе Череповце. Работы лишен.

ИЗ ПИСЬМА ССЫЛЬНОГО ОППОЗИЦИОНЕРА

К нам привезли недавно нового москвича. Сообщаю вам наиболее существенное из его рассказов, хотя кое-что, вероятно, устарело и вам известно, так как до высылки он довольно долго просидел в заключении.

Капитулянты делятся на разные группы, соответственно различным фазам своего разложения. "Индивидуально" и наиболее быстрым темпом гниет Радек. Не только рядовые, но и руководящие капитулянты других групп стараются дать понять, что не только политически, но и лично они с ним не имеют ничего общего. Более откровенные говорят прямо: "Радек взял на себя грязную, предательскую роль". Некоторые стараются отговорить радекистов от особо гнусных пакостей. Радек чрезвычайно тяготеет к правительственным сферам, старается быть всюду вхожим и почитаться за своего человека. ("Человек" в старо-русском смысле слова). Об его "литературных" и пр. художествах вы хорошо знаете, так что распространяться нечего. Сообщу лишь небольшой, но характерный факт радековского... (как бы сказать помягче) цинизма. В ответ на просьбу помочь тяжело больному ссыльному большевику Радек отказался, прибавив: "скорее вернется". Мерит на свой грязный, короткий аршин.

О полнейшей идейной деморализации капитулянтов все мы хорошо знаем. Они мрачнее всего изображают действительность, пытаясь таким образом оправдать себя. Известный капитулянт П. говорил в узком кругу: "Положение отчаянное. Все идет к гибели. Будем с вами (т.-е. с большевиками-ленинцами) висеть на одном фонаре". Он, надо думать, и капитулировал для того, чтоб усилить "отчаянность" положения. Впрочем, уезжая из ссылки Радек говорил то же самое. Нечего и говорить, что мы смотрим на перспективы совсем иначе.

Любопытный факт узнали мы о Преображенском. Сообщивший его нам приезжий "головой" ручается за достоверность. Дело было еще перед 16-ым с'ездом. Преображенский считал, что постановление ЦК об экспорте хлеба (огромная цифра экспорта) поведет за собою неизбежно "гражданскую войну" и проч. и проч. Он обязательно хотел с предупреждением об этом выступить открыто на с'езде: надо же хоть как-нибудь показать, что "мы вернулись в партию". Фракция капитулянтов пришла в ужас: опять исключат, сошлют и т. д. Нажали на Преображенского, а так как он из "мягких", то удалось отговорить. Этот факт капитулянтами держался долго в "строжайшем" секрете, так как они боялись, как бы об этом не узнало "начальство", что могло бы основательно повредить их и без того шаткой репутации. Только в последнее время слух просочился наружу.

Чтоб закончить информацию о капитулянтах, остается еще два слова сказать о маститых родоначальниках сего мало почтенного племени: Зиновьеве и Каменеве. Оба окончательно перешли на "академическую" арену: Каменев в тиши издает собрание сочинений Герцена! Зиновьев же был назначен ректором Казанского университета; не поехал он туда по болезни. Каменеву одно время хотели дать дипломатический пост (посла в Лондоне), но потом передумали. Так эти люди "вернулись в партию".

Теперь о более давних фактах. В период "головокружения" (вскоре после статьи Сталина), на бауманской конференции выступила Н. К. Крупская. Она очень мягко, но все же решилась сказать, что нельзя валить всю ответственность за перегибы на исполнителей, и что и на нас (т.-е. на ЦК) лежит некоторая доля вины. Против нее моментально выступили аппаратчики, и выступили чрезвычайно резко и грубо. Дело кончилось тем, что Крупская подала, куда полагается, заявление с признанием ошибки и пр. Ужасно обидно, что Крупская не только вмешивается сама, но и вмешивает авторитет Ленина в партийную политику, не имея для этого необходимых данных. Как это близкие люди не посоветуют ей большей сдержанности...

К несколько более позднему периоду относится выступление Рыкова на одном московском предприятии. Он получил много записок с вопросами, что с Троцким и пр. Были и такие записки: "ведь Троцкий тоже предлагал индустриализацию и борьбу с кулаком, почему же его выслали?". Рыков отвечал, как полагается по шпаргалке Кагановича. Вообще говоря, "раз'яснения" ныне очень упрощены. В научно (Sic!) - партийной комиссии по изучению отдельных предприятий был такой случай. Обсуждался доклад секретаря ячейки завода Х., где не совсем "благополучно" было по части "троцкизма". Секретарь ячейки в своем докладе успокоил комиссию: мы, сказал он, - раз'яснили, что Троцкий продался буржуазии, и тогда буза прекратилась. Комиссия (научная!) это проглотила. На заседаниях глотают все. А выйдя с заседания обмениваются циничными репликами или многозначительными взглядами...

---------------

ПИСЬМО ПРОФЕССИОНАЛИСТА

В профессиональном аппарате, как и в других аппаратах, как и повсюду, чрезвычайно углубилось неравенство. Вы знаете, что партмаксимум значительно повышен, кроме того имеется несколько "максимумов"; дифференциация самая тонкая. Например, член ЦК профсоюза получает меньшее жалованье, чем член президиума того же ЦК. Между тем оба работают рядом и на одинаково ответственной работе. Тоже самое с получением продуктов: здесь в среде ответственных работников устроены десятки категорий. Все это не только углубляет неравенство, но и создает новый дополнительный стимул для продвижения вперед по бюрократической лестнице.

В связи с переходом на единоначалие чрезвычайно усилилась власть администрации. Мера, сама по себе правильная (единоначалие), при бюрократическом проведении принимает уродливые формы. Администрация (на Ж. Д., например) имеет право административного ареста рабочего за нарушение производственной дисциплины. Для ликвидации прорывов позволено решительно все: из 8-ми часового рабочего дня делают - 10-ти часовой и больше; лишают выходных дней (в порядке "добровольном", конечно), не дают отпусков (тех, кто успел уехать летом, повызывали назад); часто будят по ночам для ликвидации наиболее трудных прорывов и т. д. Таким путем хищнически растрачиваются физические силы пролетариата, особенно рабочей молодежи.

На предприятиях все терроризованы и вместе с тем озлоблены. Рабочий боится мастера, мастер - инженера, тот - хозяйственника и т. д. Все знают, что "об'ективных причин" больше не существует. Не хватает топлива или сырья - все равно виноват. Трест снимает директоров и обвиняет их в разгильдяйстве, директора жмут на рабочих и ругают промеж себя трест за недостачу сырья или топлива.

Спешка в работе (а идут настоящие гонки, с равнением по наиболее искусным и квалифицированным) ведет к ухудшению качества. Ухудшение, как хорошо известно, приняло буквально катастрофический характер: от количественных показателей не остается порою почти ничего, все с'едается никуда не годным качеством.

Безалаберность и полная несостоятельность организации на каждом шагу наталкивает рабочих на мысль: а не вредительство ли все это? Когда перед ноябрьским юбилеем выдавали дополнительные порции продовольствия, была такая давка, такие очереди и такой беспорядок, что в толпе открыто говорили, что это вредительство. Пришлось мне слышать и такой вопрос, "а не вредитель ли сам Сталин?". В период "головокружения" его политику часто сравнивали с вредительством...

Из хозяйственной практики расскажу вам такой случай. Недавно был привлечен к ответственности и подвергся строгим взысканиям один мой знакомый хозяйственник, очень дельный директор завода. Его обвинили в том, что у него на складе лежит большое количество неиспользованного сырья. Он доказал, что сырье он заказал по плану, ни больше и ни меньше того, что ему полагалось. Заказ он получил. Но заказы на другие элементы производства (без которых он не может обрабатывать сырье) выполнены были не полностью. Все его требования и предупреждения ни к чему не привели. В итоге у него оказался излишек сырья, но не хваток других средств производства. Его сняли. Вообще директоров и хозяйственных работников снимают непрерывно. В тресте, где работал упомянутый мною выше директор, за пять месяцев сменилось девять (!) начальников. Не успеет войти в курс дел, как снимают.

Режим на заводе, как я уже упоминал, самый жестокий. Царит невозможная ругань. Давно уже мастера и другое начальство не позволяли себе разговаривать с рабочим, как разговаривают теперь. Но к этому снова "привыкли" и считают, что ругань - в порядке вещей. Я наблюдал такую сцену: приходит рабочий к директору проситься домой, входит в кабинет, испуганный, говорит запинаясь. Директор его даже не слушает и в грубой форме отказывает.

...В виду большого числа железнодорожных крушений было проведено несколько показательных процессов. Подсудимые подробно рассказывают о том, как ухудшается качество различных паровозных частей (сальники парят и пр.), а их, несмотря на протесты, заставляют работать на неисправных паровозах. Одна из причин крушений - скверное качество топлива (большая зольность). В то же время у бригад, из-за запоздания, высчитывают из жалованья. И вот, чтоб не опоздать, они стараются гнать во всю и значительно превышают допустимую скорость. Отсюда частые крушения. На этом процессе, между прочим, можно было убедиться, что не только семичасовой, но и восьмичасовой рабочий день является нередко фикцией. Старик рабочий на грозные допросы: почему вы не ударник? - ответил: "я и так на четыре-пять часов чуть не каждый день остаюсь после работы. Это все знают".

И все эти опаснейшие эксперименты производятся во имя престижа: ведь обещано пятилетку осуществить в четыре года.

Л.

ИЗ ДЕРЕВЕНСКОГО ПИСЬМА

...Как известно, в деревнях существуют, так называемые, бедняцкие собрания, в которые до сих пор официально входили все бедняки. Теперь происходит "чистка" бедняцких собраний. По одному н-скому сельсовету исключено 20 бедняков. Из них исключены такие, которые явно и действительно должны считаться и являются на деле опорой советской власти. Мотивировка - подкулачник, кулацкие настроения и т. д. А все дело в том, что они иногда не молчат, и на собраниях высказались, что силой не могут гнать в колхоз, что на самом деле зверски ухудшилось положение бедняков, что идет разбазаривание крестьянского хозяйства, что интеграл неправильно снабжает крестьянство товарами. Или задают вопросы - будет ли еще одна пятилетка? (докладчик ответил, что этот вопрос на руку кулачеству). Все крестьянские собрания созываются исключительно по вопросам контрактации, налога, сборов и т. д. Ни одного другого вопроса. Вот у нас в сельсовете уже почти год, как собираются собрания по вопросам - контрактация молока, шерсти и др. сельско-хозяйственных продуктов и систематически бедняцкие собрания, не говоря уже об общих, отказывают в этом. В Н., с целью проведения решения о сдаче молока, шерсти, выезда на лесозаготовки, на "ямы" (для рыбной ловли) на собрания погнали всех служащих в порядке профессиональной дисциплины (а их тут множество. Это - после районирования - называется сокращением штатов), и, конечно, их голосами провели. Это показательно для настроения крестьянства. Но это только чуточка-чуточка фактов...

---------------

МЕЛОЧИ

(Из частных писем)

Крестьянин (подмосковный) жалуется (в период сплошной): "мочи нет, надо идти жаловаться к Троцкому". Крестьянка, после отмены головокружений, говорит: "как Троцкий или Сталин статью написали, так полегчало".

От обилия проработок, во многих головах кругом идет.

* * *

К одному знакомому, старому члену партии, но сейчас находящемуся не у дел, очень грубо придирались во время чистки. Этот знакомый мой пошел к одному члену ЦК партии, чрезвычайно видному товарищу, голосующему всегда с большинством, но не принадлежащему к интимному кружку сталинцев. Узнав, в чем дело, член ЦК спросил: "из партии то не исключили?". - Нет. - "Ну и хорошо... Что же по нынешним временам обращать внимание на выговоры"...

* * *

Из книги отзывов Музея Революции. Пишет рабочий. Музеем остался доволен, но "нам известно, что Троцкий принимал большое участие в революции 1905 года и в революционном движении вообще. А в материалах музея об этом ничего нет". Из'яты все документы, снимки и пр. Когда-то в Музее Революции была большая картина "Арест Совета рабочих депутатов в 1905 г.", - она также снята.

Один из поэтов, пишущий хвалебные вирши в честь Сталина, на замечания приятеля, что больно они безвкусны, ответил: "что поделаешь, всем нам приходится халтурить".

---------------

СПИСОК БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ (ОППОЗИЦИОНЕРОВ) ВЕРХНЕ-УРАЛЬСКОГО ИЗОЛЯТОРА

1. Абрамский, 2. Авоян, 3. Альдгаузен Н., 4. Алойц, 5. Акопян, 6. Аронов, 7. Ардштейн, 8. Асракян А., 9. Антокольский, 10. Ардашелия Т., 11. Азатян, 12. Баркин О., 13. Белинский, 14. Безазян, 15. Бабаян, 16. Берзина, 17. Берадзе, 18. Брик, 19. Булычев, 20. Бодров, 21. Выгон, 22. Гертопьян Надежда, 23. Гордеев, 24. Глистовский, 25. Геворкьян С., 26. Грюман, 27. Гогерашвили, 28. Говендо, 29. Голубь Ефим, 30. Граев, 31. Гольдберг Лиза, 32. Гарцман, 33. Гиршфельд, 34. Дингельштедт Ф., 35. Драпкин, 36. Двинский, 37. Донадзе, 38. Залесский, 39. Зайков, 40. Загускин, 41. Зурабьян, 42. Иванова М., 43. Иоффе, 44. Косолапов, 45. Креммер Клавдия, 46. Койдинов, 47. Казлас, 48. Крайний, 49. Какузин, 50. Квачадзе Г., 51. Кессель, 52. Копытов, 53. Колтов, 54. Куликов, 55. Комарова, 56. Корсанидзе, 57. Каменецкий, 58. Киршин, 59. Любитко В., 60. Липатов А., 61. Либкин, 62. Лапшин Ф., 63. Лангер, 64. Лемельман Ида, 65. Магид Муся, 66. Мельнайс, 67. Малый П., 68. Маркус, 69. Михайлевич. 70. Невельсон Ман, 71. Осняч В., 72. Оганесов-Тер, 73. Познанский, 74. Подземский, 75. Папермейстер Арон, 76. Папермейстер Лев, 77. Папермейстер Павел, 78. Переверзев Н., 79. Певзнер Х., 80. Панов, 81. Пацхишвили К., 82. Пушас, 83. Попов, 84. Полинук А., 85. Пивнер, 86. Псалмопевцев, 87. Рац, 88. Рапопорт, 89. Решетниченко В., 90. Стопалов Г., 91. Слитинский С., 92. Саакян Амо, 93. Сосорев, 94. Сурнов, 95. Соловян, 96. Свиридов, 97. Солнцев Е., 98. Табачник Е., 99. Тваччиридзе, 100. Угрюмов, 101. Украинцев, 102. Фрумкин, 103. Флякс, 104. Федорченко, 105. Хелидзе, 106. Хащевацкий, 107. Черных, 108. Черепахин, 109. Шапиро Лиза, 110. Шейлат С., 111. Шемес, 112. Шкуратов, 113. Шпитальник, 114. Яшвили, 115. Яковин Г., 116. Яковлев, 117. Эльцин В.

Кроме того в Верхнеуральском изоляторе находятся заключенные "децисты":

1. Аршавец, 2. Владимиров, 3. Давыдов, 4. Данилович, 5. Есаян, 6. Емельянов, 7. Косман, 8. Прокопина, 9. Правдиво, 10. Смирнов, 11. Сокасова, 12. Суслонов, 13. Терентьев, 14. Фатеев, 15. Янковская, 16. Шапиро Мих.

---------------

От Редакции. Настоящий список - не полный. Он относится к 1-му ноябрю 1930 г. В него не вошли, поэтому, товарищи, заключенные в верхнеуральский изолятор в течении ноября-декабря-января*1. Таких новых заключенных имеется несколько десятков товарищей. Редакции известны имена лишь некоторых из них: т.т. Гринберг, Денсов, Дорошенко, Бобковский, Ландау и др.
/*1 В изоляторе сидят также несколько капитулянтов (Мостовский, Филиппов, Фроловский, Гуревич).

Основное ядро верхнеуральцев (около ста товарищей) образовалось в январе 1930 г., при соединении двух уральских изоляторов. Основное ядро это в заключении находится полтора-два года.

Ниже мы даем краткие биографические сведения о некоторых из верхнеуральских заключенных большевиков.

Дингельштедт Федор Николаевич, член большевистской партии с 1910 г. Член Петроградского комитета партии в период февральской революции; активный участник Октября. Две статьи т. Дингельштедта, пересланные нам из Союза, были напечатаны в NN 6 и 12-13 "Бюллетеня". Статьи эти Редакция Бюллетеня сопроводила краткой биографией автора. Она, следовательно, известна читателям.

Товарищи Дингельштедт, Солнцев, Стопалов, Яковин и Эльцин - все пятеро старые члены партии. Все они имеют самостоятельные научно-марксистские работы по вопросам экономики и истории. Незаурядные литераторы, они являются молодыми теоретиками левой оппозиции. Но теоретическая, "кабинетная" работа у них всегда сочеталась с активной политической борьбой. После окончания гражданской войны они сменили винтовку на книгу с тем, чтоб снова сменить ее на винтовку, когда этого потребуют интересы коммунизма.

Эльцин Виктор Борисович. В партию вступил в 1917 г. В Перми принимал участие в подготовке и проведении октябрьского переворота. В 1918 г. был председателем Вятского губисполкома. 1919 и 1920 годы работал на восточном фронте: начальником политотдела дивизии и военным комиссаром дивизии. После ликвидации колчаковщины был на хозяйственной работе. С 1922 г. слушатель Института Красн. Проф. Окончил Институт в 1926 г. С 1923 г. в оппозиции; один из руководящих ее работников в Москве - вплоть до высылки. Редактор собрания "Сочинений" Троцкого. С января 1928 г. в сталинской ссылке; с конца 1929 г. заключен в изолятор.

Здесь необходимо сказать хоть несколько слов о всей семье Эльциных.

Отец Виктора Эльцина, Борис Михайлович Эльцин, старейший большевик; сидел в царских тюрьмах и ссылке. Б. М. Эльцин один из руководителей оппозиции. Он подписал первый платформенный документ оппозиции, так называемое "Заявление 46-ти", ставшее центром дискуссии 1923 года. Б. М. Эльцин был арестован летом 1929 г. и с тех пор находится в заключении - на режиме полной изоляции, совершенно один, - в Суздальском изоляторе.

Эльцин Иосиф, второй сын Б. М. Эльцина, уже свыше двух лет находится в ссылке в Старом Крыму. Он болен туберкулезом в крайне тяжелой форме. Врачи считают, что ему грозит гибель, если условия жизни его не будут изменены...

Четвертый член этой семьи революционеров, дочь Б. М. Эльцина, находится в ссылке в Сибири.

Таким образом вся семья Эльциных не только находится у Сталина под замком или в ссылке, но и все члены ее оторваны друг от друга.

Невельсон Ман. Член партии с 1917 года. С начала февральской революции на партийной и комсомольской работе в Петрограде. Красногвардеец во время Октябрьского переворота. С начала 1918 г. и до середины 1920 г. т. Невельсон сражался в рядах Красной Армии (комиссар полка, политкомиссар дивизии и начальник политотдела армии). С 1923 г. на хозяйственной работе; тогда же т. Невельсон примкнул к оппозиции. С января 1928 г. в ссылке; с середины 1929 года в изоляторах, сперва в Тобольском, затем Верхнеуральском.

Познанский И. М. Член партии с 1917 г. Активный участник Октябрьского восстания в Петербурге. Всю гражданскую войну провел на фронтах, в частности был инспектором кавалерии на Южном фронте и с успехом организовывал там конницу; был контужен. В 1921 г. боролся за диктатуру пролетариата под Кронштадтом. После окончания гражданской войны и до ссылки т. Познанский был секретарем т. Троцкого (См. "Моя жизнь", т. II). В феврале 1928 г. был арестован и сослан ГПУ на Север, за попытку следовать за Троцким в Алма-Ату; в 1930 г. заключен в изолятор.

Решетниченко Владимир Иванович. Член партии с 1917 г. Военный работник и герой гражданской войны (награжден орденом Красного Знамени); военный академик.

Магид Муся. Член партии с 1917 г. В период Деникинщины работала в большевистском подпольи на Украине. Заключена в изолятор за побег из ссылки.

Сурнов. Старый член партии, в последний, до ссылки, период был наркомземом Крымской Республики.

Отрывочные сведения эти, конечно, отражают лишь часть революционной деятельности вышеназванных товарищей. Но они все же дают представление о "верхнеуральце", как типе революционера-большевика. Участник Октябрьского восстания; участник гражданской войны; хозяйственная или научная работа после победы на фронтах; семилетняя борьба со сталинской ревизией марксизма и ленинизма; ссылка; изолятор. Всегда и во всех условиях революционное мужество и беззаветная преданность делу. Никаких мыслей о "себе".

Мы надеемся пополнить наши биографические справки и в отношении остальных заключенных и ссыльных.

ИЗ ПИСЕМ КОТЭ ЦИНЦАДЗЕ

В нашем архиве имеется около десятка писем и открыток Цинцадзе, дошедших до нас с большими перерывами, сперва - в Алма-Ата, затем - в Константинополь. Некоторые из писем Цинцадзе были напечатаны в Бюллетене. Связь с Котэ была одной из тех ценных связей, которые формируют направление Бюллетеня, определяя его ответы на острые вопросы революции.

Ниже мы печатаем выдержки из писем Котэ, в которых личное естественно сочетается с общим. Как ни мал запас наших писем (большинство их было перехвачено) но нам думается, что и эти немногие строки способны оживить в глазах читателей-революционеров образ Котэ Цинцадзе. А этот образ надо воссоздать, закрепить и бережно сохранить.

Редакция.

---------------

Бахчи-Сарай 17/V - 28 г.

Дорогой Л. Д.

Вот уже три дня, как мы находимся в Бахчи-Сарае. Несмотря на то, что Пушкин воспел этот старинный восточный городок, мы все-таки тут ничего не находим привлекательного. Ехали мы из Тифлиса до места назначения 12 суток. Случилось это потому, что наша власть не захотела отправить нас кратчайшим путем: через Поти или Батум на Севастополь и т. дальше... В этом мне признался председатель Гепеу. Первоначально нас хотели отправить на Поти... Но оказалось, что вокзал был запружен рабочими. Их разогнали. Без арестов (около 80 чел.) не обошлось. Весь квартал представлял из себя военный лагерь. Никого не пропускали. Вокруг вокзала на расстоянии версты стояла охрана. Не разрешали останавливать трамвай возле вокзала. На вокзале, кроме представителей власти, никого не было. Нас на вокзал все же не отправили, а позвонили по телефону, что "высылка отменяется"... Приблизительно через 3 часа нам об'явили, что мы поедем через Баку... Рабочие политически на нашу высылку реагировали, как следует. Даже больше, чем мы ожидали. Подобная же картина была, когда отправляли первую партию. Их хотели также укрыть и отправить через другой вокзал, но высылаемые все (81 чел.) пошли заранее на вокзал (главный), а там на перрон прорвались рабочие, несколько сот человек, - 600-700. Остальных не пропустили, они остались на привокзальной площади. Тогда всего насчитывали около 2000 рабочих (при нашей отправке было несравненно больше). Разница в том, что в первый раз рабочие успели на вокзал притти, а во второй раз уже почти с утра к вокзалу никого не допускали. Власти начали разгонять рабочих после того, как они запели Интернационал и вывесили портрет Ленина. Портрет был в бою изорван агентами ГПУ...

Настроение рабочих было великолепное. Если бы мы целый год находились в Тифлисе, мы бы не сделали того, что сделала эта наша высылка в смысле укрепления и утверждения в недрах массы симпатий к нам.

Кадр наш непоколебим, несмотря на голод, холод, преследования, издевательства, которые окружают каждого оппозиционера. Не знаю, как в этом отношении дело обстоит в России. Признаюсь, некоторыми нашими "лидерами" мы не довольны. Недовольны очень. Слишком они индивидуалистичны и делают весьма поспешные выводы, сообразуясь только со своими настроениями... Вы знаете, в частности, мое отношение к Зиновьеву: я ему и его сторонникам не верю ни на иоту. Безхребетные люди!

Нам сказали, что вы больны. Из Баку мы вам телеграфировали и ответ получили. Рады, что вам лучше.

Наше отношение к вопросам борьбы неколебимо. Надеемся, что мы не разойдемся во взглядах...

Пламенный привет от Ладо*1. Крепко жмем вашу руку. Ждем обещанного письма. С дружеским приветом. Котэ.
/*1 Ладо Думбадзе - старый член партии, наборщик, организатор первых нелегальных типографий большевистской партии, ныне в изоляторе.

ПС. Надо отметить, что при избиениях на вокзале, во время проводов высланных товарищей, не щадили никого: били таких старых товарищей-рабочих, как Ясан Днефбенадзе, член партии с 1898 г., с туберкулезом. Хотели арестовать т. Аракела*2, которого рабочие на перроне подняли на руках, но рабочие его не дали. Били женщин, старых революционерок.
/*2 Один из старейших большевиков, бывший каторжанин.

К.

---------------

27/VI-28 г.

Дорогой Л. Д.

Ваше письмо к нам получили. Приятно было слышать, что здоровье ваше лучше... Здоровье особенно необходимо теперь для оппозиционера-большевика. Наша дружеская просьба: беречь свое здоровье, которое, разумеется, необходимо не только для вас.

Нам понятно ваше бесспокойство по поводу болезни вашей дочери... Но я, как туберкулезный, имеющий опыт на самом себе, думаю, что состояние вашей дочери не столь безнадежно. Сколько я видел со скоротечной формой, которые при хорошем уходе поправлялись. Многих и многих наших товарищей и близких нам людей ожидает неблагодарная участь проститься с жизнью где-нибудь в тюрьме или в ссылке, но все это в конечном итоге будет обогащением революционной истории, на которой будут учиться новые поколения. Пролетарская молодежь, ознакомившись с борьбой большевистской оппозиции против оппортунистического крыла партии, поймет, на чьей стороне правда... Из Тифлиса пишут, что там на другой день проводов т. Окуджава, были аресты... Арестовано около 15 человек. Им предложено: отказаться от оппозиции и признать правильным "левый курс". В противном случае угрожают подвергнуть долгой тюремной жизни. Ребята категорически отказались... Спрашивается, на что нужен отказ от оппозиционных взглядов, добытый путем грубого административного насилия? Видимо такими методами хотят создать хотя бы видимость своей идейной победы над оппозицией...

До XV-го "съезда" "вожди" подготовляли (и подготовили) наш организационный разгром. Но вместе с тем они подготовляли (и подготовили) свой идейный разгром. В этом отношении их положение куда тяжелее нашего. Организационный разгром - вещь тяжелая, но поправимая при наличии правильной линии и правильных взглядов, а идейный разгром - вещь непоправимая... Они спекулировали на "ответственных" оппозиционеров а ля Пятаков, Крестинский, Овсеенко, Зиновьев и К-о. Но скоро убедились, что за Пятаковым, напр., пошло 1 с пол. человека. Они вынуждены поэтому прибегнуть к более глубокому маневру. "Левый курс", кроме всего остального (о чем вы пишете в своих письмах), преследует цель ликвидации оппозиции.

Письма т. Преображенского свидетельствуют, что он питает опасные иллюзии...

Мы читали ваши два письма: "К другу" и совершенно согласны с вашей оценкой нашей позиции и нашей тактики. Согласны также в том, что настало время, когда оппозиция должна сказать свое слово, и сказать его именно на VI-м конгрессе, сказать коллективно, от имени большевистской оппозиции, сказать именно в той форме, как вы предлагаете, т. е. чтобы и Коминтерн и массы, как партийные, так и рабочие, узнали о нашей правоте...

В оценке телеграммы т. Радека мы целиком согласны с вами... На счет зиновьевцев и его самого я был всегда плохого мнения. Я еще не забыл обещания "предать вас контрольной комиссии" за это...*1
/*1 Повидимому, намек на какую-то шутливую угрозу пожаловаться на Л. Д. Троцкого в оппозиционную Контрольную комиссию за "защиту" Зиновьева.

Наша жизнь в Бахчи-Сарае протекает спокойно. Характерной чертой Бахчисарая является "перманентные" (как-бы это слово кого-нибудь не напугало) ветры и пыль. Летом, должно быть, будет невыносимая жара. Хлеба недостаточно. Большие хвосты. Выдают по фунту... Наш пламенный привет вам, дорогой товарищ и друг Л. Д. Жмем крепко руку.

Ваш Котэ Цинцадзе.

---------------

19/VIII-28 г.

Пламенный привет дорогому Льву Давидовичу!

Ваше письмо от 15/VII получили только сегодня. Оно прогуляло более месяца в дороге.

Искренно скорбим о смерти вашей дочери. Разделяем ваше горе...

С полным удовлетворением прочли ваши тезисы и письмо к оппозиционерам, которые вы нам прислали. Мы были возмущены до глубины души, когда узнали, что т. т. Радек и Смилга подали отдельное заявление конгрессу...

Плохое "учреждение" - эти колебания. Многие товарищи своими колебаниями сильно дезориентируют массы. Особенно более или менее ответственные товарищи. Телеграмма тов. Радека была в этом отношении недопустимая штука. Беда с людьми, которые не умеют "ждать".

Недавно нам писали, что Политбюро внесло в сеньорен-конвент VI-го конгресса заявление, где оно отрицает наличие каких-либо разногласий в Политбюро и распространение слухов о разногласиях приписывает оппозиции. Но этому никто не верит...

В Тифлисе после высылки последней партии наших товарищей арестован старый наш товарищ Датико Лордкипанидзе и сидит в подвале ГПУ. Остальное по старому, т. е. настроение бодрое и непоколебимое. Ультра-левизны, (которой вы опасаетесь) в наших рядах незаметно. Хотя я грешный человек думаю, что в данное время "ультра-левизна" лучше, чем правизна, которая приводит к капитулянтству.

Желаем вам всего наилучшего и крепко целуем. Привет сердечный вашим. Еще раз привет пламенный от Ладо и Васо. С оппозиционным приветом. Привет от Ксении (сестра моя). Котэ Цинцадзе.

---------------

21/XI-29.*2

/*2 После большого перерыва, связанного с высылкой Л. Д. Троцкого за-границу, все попытки наладить связь с Котэ из Константинополя не приводили к результатам: письма от него обычно доходили, письма к нему почти сплошь перехватывались.

Дорогой друг!

Наконец-то один из товарищей разрешился письмом, где сообщил ваш адрес. Давно я с вами не имел никакой переписки. Как вы живете? Думаю, что не легко вам там, но и нам не лучше. Видимо долго еще придется вести идейную борьбу, чтоб вывести пролетариат на путь ленинизма. Казалось бы, все наши должны были знать это сначала, но нашлись такие, которые этого не знали. Все эти "честные" Ив. Никит. Смирновы, "рожденные в тюрьме" С. Мрачковские, Белобородовы и пр. оказались никуда негодными революционерами. Люди потеряли всякий стыд в погоне за партбилетом. Воображают, что получив его через отступничество они приблизятся к партии. Как бы не так. На самом деле ими затыкают мелкие бюрократические щели по советской линии. Смирнов рассылает ссылке проекты своего заявления. В каком из них (он написал их уже шесть) он излагает свои настоящие убеждения - неизвестно. Писать есть о многом, но надежды на получение письма мало. Письмо это характера "разведочного". Отвечайте: Алушта, мне. Я хвораю. В этом году 4 раза были кровохаркания и сейчас продолжаются. Привет всем. Ваш Котэ.

---------------

1/I-30 г.

Многоуважаемый друг!

Недавно я вам писал. Живу в Алуште. Все время хвораю. Если получу ответ, напишу более подробно о своей жизни. Погоды ужасные. Гнилая зима. Если и на сей раз не получу ответа, значит, либо вас нет там, либо же письма задерживаются*3. Итак жду ответа. Пришлите коммунистические газеты или журналы, на немецком и французском. Жму руку. Котэ.
/*3 За перепиской Цинцадзе следили так неотступно, что письма из-за границы почти совершенно не доходили до него.

---------------

Алушта, 25/III-30 г.

Дорогой друг!

Как живете? Давно от вас ничего не имею. Не больны ли вы? О здоровьи писал. Повторять не буду. Новостей очень много. Чего стоит одно "головокружение от успехов"! Но так и остается неизвестным, где настоящие причины этой болезни... Вы любите охоту: посылаю открытку с охотой на кабанов. Ваш Котэ.

1/V-30 г.

Дорогой Яков!*1
/*1 Это письмо, как и следующие, написано с фиктивным обращением и якобы от имени женщины.

С первым мая! Получила твою открытку. Это второе по счету письмо от тебя. Я с нетерпением ждала французских романов и других новостей литературы, но до сих пор их нет... Мое здоровье плохо, но борюсь с остервенением. "Кто кого?" так стоит и у меня вопрос. Пока шансы на моей стороне. Но зато, увы, болезнь капитулянтства захватила Буду и Ка-зе. Ты их знаешь. Я в одном из писем писала тебе, что опасаюсь за них. Я ожидала этого, ибо знала хорошо состояние их "здоровья" с малых лет. Хрупкие они были всегда. При "стадной" жизни их можно уберечь. Но в последнее время они были предоставлены самим себе и начали киснуть. В одиночестве нестойкие люди невероятно легко подвергаются всяким заразам. Но имею полную надежду, что они других не заразят или заразят очень немногих. Прошла Пасха. У Христа были гости. В продолжение 7 часов кутили во всю. Разстранжирили все, что у него было...*2 Ваша Катя.
/*2 Это значит: на Пасхе у Христиана Георгиевича (Раковского) был обыск, длился семь часов, все забрали и разорили.

---------------

27/VIII.

Милая Катя!

Совершенно случайно ваш адрес узнал... Когда думаете ехать обратно? Я очень болен, но это не интересно. У нас (т. е. в партии) мучение, а не жизнь, хотя на 16-м (с'езде) все обстояло "благополучно". Там, почти в соседстве с вами живет наш старик (Л. Д. Троцкий). Неужели вы ничего о нем не знаете? Или это не полагается знать? Я пишу ему письма, а он не отвечает. Видимо власти здорово его оберегают. Вы помните Б.? Он недавно "скончался", но не физически, хотя лучше было, чтобы он физически скончался, но не идейно... Будьте здоровы. Обнимаем вас горячо. Кеце.

---------------

27/VIII.

Дорогой друг!

От вас совершенно ничего не слышно. Я нахожусь там же. Два месяца лежу. Здоровье из рук вон плохо. Мои близкие и родные подняли вопросы о переводе меня в Сухум. Но пока ничего не слышно. Это единственное, что мне может помочь. Душою я бодр. Слышу маленькое оживление повсеместно. "Мастер" (Сталин) усилил репрессии до безобразия. Тут прямо задыхаются. Никто не может членораздельно сказать, в чем собственно вина большевиков-ленинцев, которых Сталин держит в застенках. Обыски, обыски - поиски "документов" для оправдания пред массами такого гнуснейшего отношения к пролетарским революционерам. Массы не сегодня-завтра потребуют отчета...

От старика ничего не имею давно, давно. Наш общий друг Буду подписал заявление И. Н. Смирнова (старосветского помещика). Как видите за ним очень мало последовало. Но он по слухам собирается еще обратиться ко всем оставшимся в тюрьмах и ссылке. Довод у него веский: он гуляет на проспекте Руставели в Тифлисе, а другие чахнут в застенках. Шутка ли! Он называет это "нецелесообразным". Шарлатанство дальше этого итти не может. Привет старику. Пусть пишет. Как ваше здоровье? Почему не извещаете? Кеце.

---------------

28/VIII.

Привет! Пишу, пишу, а толку нет. Посланные вами лекарства вернули с таможни (т. е. печатные материалы перехватили). Я лежу два месяца. Здоровье из рук вон плохо. Поставлен вопрос об изменении местожительства. Как старик? Вы все-таки к нему ближе. Я ему писал письмо с запросами по поводу его последнего письма. Нет никакого ответа*3. Хотя письма до меня редко доходят. Только чисто личные, да еще какое-нибудь отчаянное письмо случайно проскочит через заграждения и - только. Пишите. Неужели и это обывательское письмо не дойдет? Целую. Кеце.
/*3 Письмо К. Ц. было напечатано в "Бюллетене" русской оппозиции N 12-13.

---------------

Это последнее письмо Котэ. Дальше последовало сообщение от близкого человека, что Котэ совсем плохо. А затем пришла весть о смерти.

МОНАТТ - АДВОКАТ СОЦИАЛ-ПАТРИОТОВ

В статье, посвященной братанию Монатта с реформистами и с социал-патриотами, мы указали на то, что Монатт покрывает перед рабочими величайшие измены социал-патриотов и тем помогает им подготовлять новые измены. Что отвечает на это Монатт? Троцкий - говорит он об'единялся с Кашеном, игравшим во время войны позорную роль. Из скромности Монатт не упоминает, что, вступив временно в компартию, он сам работал бок-о-бок с Кашеном. Но дело совсем не в этом. Свое "братание" с Дюмуленом, Жеромским и др. Монатт ставит на одну доску с тем фактом, что Коминтерн принял в свои ряды Кашена и др. бывших социал-патриотов. Так может рассуждать только человек, попавший в безнадежное положение и вынужденный прибегать к уловкам неразборчивого адвоката.

Не мы пришли к Кашену, а Кашен пришел к нам. Чтоб получить возможность войти в Коминтерн, он должен был не только открыто осудить свое прошлое и прошлое французской социалистической партии, особенно во время войны, но и организационно порвать с реформистами и социал-патриотами. Он должен был подписать 21 условие, выработанное нами. Пусть Монатт перечитает этот документ: каждый из 21-го параграфов представляет накаленное до-бела железо, приложенное к язвам реформизма и патриотизма. Совершенно независимо от личных свойств и качеств Кашена - мы рассуждаем не с персональной, а с политической точки зрения, - переход бывших социал-патриотов на сторону Октябрьской революции и большевизма означал серьезнейший удар социал-патриотам. Мы себе не делали при этом никаких иллюзий с самого начала. Мы говорили: каждый из этих "новобранцев" будет дальше проверен в борьбе, на глазах передовых рабочих. Революционный отбор и коммунистическое перевоспитание создадут во Франции настоящую пролетарскую партию. Несмотря на все ошибки и преступления эпигонов и независимо от личных качеств того или другого Кашена, наш расчет был безусловно правилен. Он сохраняет свою силу и сегодня.

Как же обстоит дело с Монаттом? Он порвал с коммунизмом. Он отрекся от идеи революционной партии пролетариата, т. е. от пролетарской революции. После этого он перешел в лагерь Дюмуленов, Жеромских и пр., которые и не думают рвать с социалдемократией и национал-синдикализмом. Они остаются "левым" флангом враждебного лагеря, защищающего буржуазное государство и буржуазную собственность. Порвав с коммунизмом, Монатт об'единился с этим "левым" флангом враждебного класса.

Вот как обстоит дело. Горе тому "революционеру", который вынужден маскировать свое собственное положение при помощи адвокатских уловок!

АНДРЕЙ НИН

Выслан Сталиным и арестован Беренгером.

Имя т. А. Нин достаточно известно передовым рабочим всего мира. Нин один из первых стал под знамя коммунизма. И по линии Коминтерна, и, особенно, по линии Профинтерна Нин выполнял в течение ряда лет наиболее ответственную работу. Достаточно сказать, что во время от'ездов Лозовского Нин замещал председателя Профинтерна; но и во время пребывания Лозовского в Москве Нин выполнял значительную долю центральной работы.

В то же время Нин не нес ответственности за политику Коминтерна и Профинтерна, ибо с 1923 года он стоял в рядах левой оппозиции.

Сталин не решился арестовать и сослать Андрея Нина, как иностранца, и притом, как очень известного иностранца. После долгого ряда придирок, притеснений, уколов и преследований, Нин, вместе с женой и двумя детьми, подвергся высылке в самых возмутительных условиях: достаточно сказать, что ему не позволили взять с собой свои рукописи; ряд законченных и начатых работ перешел в архив ГПУ. Только книга "О диктатурах", секретно отправленная еще из Москвы, вышла недавно на каталанском языке в Барселоне и, в самые последние дни, на испанском языке в Мадриде.

Передовые рабочие Испании, особенно Каталонии, встретили тов. Нина с распростертыми об'ятиями. Едва успев устроиться с семьей, Нин приступил к выполнению целого ряда литературных планов. Но Беренгер судил иначе: через несколько недель после прибытия в Испанию Нин был арестован и находится сейчас в барселонской тюрьме. Генерал-губернатор Каталонии заявил в интервью корреспонденту французской газеты "Матэн": "мы арестовали Андрея Нина, который является единомышленником Троцкого и приехал сюда вести революционную пропаганду". Таким образом генерал-губернатор совершенно точно указал, за что арестован Нин: за то самое, за что он выслан Сталиным из СССР. "Троцкизм - вот враг!" - говорят единодушно Сталин и Беренгер.

* * *

Тов. Нин сообщает нам о чрезвычайно тяжелом положении, в какое поставлен сталинской бюрократией т. Виктор - Серж, выдающийся революционер интернационального стажа и значения. Подлинная фамилия его - Кибальчич: он племянник знаменитого народовольца-химика. Под именем Виктора - Сержа, Кибальчич, бельгийский подданный, известен во французской литературе. Недавно им выпущен в Париже большой том (470 стран.) "Год первый русской революции", посвященный Октябрьскому перевороту и его ближайшим последствиям. Книга представляет собою во всех отношениях выдающуюся работу, на которой будут учиться передовые рабочие латинских стран*1.
/*1 Victor Serge "L'An I de la Revolution Russe". Librairie du Travail.

С 23-го года Виктор - Серж принадлежит к левой оппозиции. Как и Нин, он не знал колебаний и не скрывал своих взглядов, наоборот, он вел за них непримиримую борьбу. Трудно перечислить те отвратительные преследования, которым подвергался Виктор - Серж вместе со своей семьей: изобретательность Сталина в этой области неистощима. В настоящее время Виктор - Серж лишен работы, огня и воды. Под ударами непрерывных преследований жена его тяжко заболела. В то же время Виктор - Сержу не дают возможности выехать заграницу.

Пора рассказать эти факты передовым рабочим всего мира! Пора забить тревогу! Интернациональная левая оппозиция должна выполнить свой долг по отношению к одному из своих лучших членов.

	+-----------------+

¦ Н. В. ВОРОВСКАЯ ¦

+-----------------+

Умерла Нина Воровская, 23-х лет, сгорев в огне туберкулеза. Дочь В. В. Воровского, старого революционера-большевика, убитого в Швейцарии белым террористом, Нина унаследовала от отца самостоятельный и строптивый склад характера, общую талантливость натуры, иронические огоньки в глазах, - но - увы! - также и тяжкий недуг.

Уже то, что сказано о психологическом складе Нины, об'ясняет достаточно, как и почему она в совсем еще юном возрасте примкнула к оппозиции. Примкнув, она не знала уже ни сомнений ни колебаний. Ея комната в Москве была одним из очагов комсомольской и партийной оппозиции. Нина рвала с друзьями в тот час, когда они рвали с оппозицией. Из комсомола Воровская была исключена, о принятии в партию не могло быть и речи.

От отца - кажется, также и от матери - Нина унаследовала и артистические данные: она была оригинальной рисовальщицей. Болезнь, которая с самых юных лет периодически вторгалась в ее жизнь тяжкими периодами, мешала ей развернуть ее художественные данные.

В начале 1929 года Нина лечилась заграницей. Несмотря на тяжкое состояние, письма ее рисуют ее все той же: идейно стойкой, наблюдательной и иронической.

"X сидит без работы, - сообщает она в письме от 21.II.29, но по прежнему тверд... Последнее письмо, которое имела о В. сообщает, что он, вместе с 50 товарищами заключен в Тобольский политизолятор... Проезжавший из Ленинграда товарищ рассказывает утешительные вещи об общем настроении: по его словам, рост у нас очень большой, вместо одного забранного появляются двое новых".

За границей она подверглась тяжкой операции (тораксопластика). Прежде, чем Нина успела оправиться, ее срочно вызвали в Москву, через Полпредство. Полуофициально ей об'ясняли внезапный вызов валютными соображениями. В действительности же власти установили, несомненно, связи Нины с нами и с иностранными оппозиционерами и решили сразу оборвать ее пребывание заграницей.

"Нина В. - писали нам друзья из Берлина - уехала в понедельник, 22-го, в Москву. Мне было ужасно больно, что она уезжает, я очень боюсь, что она там опять заболеет. Она непременно должна была еще поправиться".

В Москве Нина уже скоро начала угасать. Но и последние письма ее, написанные в те промежутки, когда болезнь давала ей маленькую передышку, несут на себе всю ту же печать идейной независимости, стойкости и иронической проницательности.

Она с возмущением писала о капитуляциях и капитулянтах, не щадя близких ей людей.

Судьба не дала Нине развернуть свою личность. Но все, кто знал ее, сохранят в своей памяти этот прекрасный и трагический образ.

О РАЗНОМ И ВСЕ О ТОМ ЖЕ

	Сталин - "человек науки"
                         и "классик марксизма"

В своей знаменитой и злополучной "беседе" с Каменевым, Бухарин жаловался, как на нечто неслыханное на тот факт, что "его (Сталина) с'едает жажда стать признанным теоретиком. Он считает, что ему только этого не хватает". С 1928 г. эта "жажда" генсека стала предметом неусыпных забот целой плеяды, с позволения сказать, писателей и ораторов. Для утоления ненасытной открыл свой фонтан и академик Луначарский. В одном из своих выступлений в Ленинграде (посвященном, кстати сказать, сексуальной любви в разрезе пятилетки, или чему-то в этом роде), нарком-неудачник пустил крылатую фразу: "Все люди науки (!) от Маркса до Сталина (??)"... Слушатели хоть и не ахнули - привыкли за последние годы к "самодисциплине" - но по залу, как говорится в таких случаях - "прошло недоумение". Кто-то посмелее спросил полу-шепотом: "а не ослышался ли я?" Говорят, нашелся добродетельный сосед, давший вопрошающему необходимые раз'яснения про эту самую жажду. Так или иначе, но фраза маститого академика облетела весь Союз, и это несмотря на то, что речи Луначарского - по давно заведенному обычаю, а не из-за кризиса бумаги - нигде не печатаются. Только результаты получились совсем неожиданные: фраза послужила канвой популярного анекдота...

По части забот об утолении ненасытной жажды генсека - и, поставки, в качестве побочного продукта анекдотов для обывателя - у Луначарского не мало конкуррентов. Некто упомянул о Сталине в печати, как о "не вполне (!) оцененном философе". Так и сказано: фи-ло-со-фе! Другие публично справляют годовщину "теоретической" речи Сталина на с'езде аграрников-марксистов. Но ближе всех к финишу, пока что, Ю. Милонов, директор Исторического музея. В своих тезисах к музейному с'езду он упоминает о "классиках марксизма Марксе, Энгельсе, Ленине и Сталине".

Как тут не вспомнить пословицы: "заставь перегибщика Сталину молиться, он и лоб расшибет".

"ЕДИНЫЙ, МОЩНЫЙ КУЛАК" КОССИОРА

Что есть идейное, политическое и вообще "генеральное" руководство? Коссиор ("Правда" 30/X 11) дает образец очень решительного подхода к делу. Он прямо берет быка за рога. "Нам, - говорит он, - нужен единый (?) мощный кулак (!!) советского и партийного руководства". Кулак дело хорошее и необходимое. Но вот насчет головы следовало бы все-таки упомянуть...

Обратную сторону той-же газетной-простыни (речи Коссиора) заполняет Киров. Нам нужно, говорит он: "безпощадно искоренять изгибы (?) двурушничества". "Изгибы двурушничества" - куда ни шло. Но как можно "искоренять изгибы" - одному Кирову известно... Во всяком случае мы знаем теперь, как надо проводить генеральную линию: единым, мощным кулаком - искоренять изгибы. Не даром же и Коссиор и Киров входят в Политбюро ЦК ВКП...

Пальто Кагановича, как "огромный фактор в перевоспитании отсталых рабочих".

Все факты говорят о том, что несмотря на успехи, в СССР все больше усиливается неравенство. Неравенство не только между бюрократией и рабочим классом, но и внутри бюрократии и рабочего класса. Возьмем, например, ударничество. На заводе, рядом работают два рабочих, одинаковой профессии, одинаковой квалификации и разряда, но один из них - ударник, другой - "просто" рабочий. Ударник не только получает в первую голову материалы в производстве, но и паек, притом более жирный паек. На некоторых предприятиях дошли до таких безобразий, как организация двух столовых: получше - для ударников, похуже - для "простых" рабочих. Под эту политику, совершенно враждебную, по существу своему, социализму, - насаждения неравенства, создавания слоя привиллегированных рабочих, и пр. - идеологическую базу подводит Каганович в своем выступлении на московском активе ("Пранд." 31/Х 11).

"На одном заводе - рассказывает секретарь ЦК ВКП - ко мне подошел один рабочий-неударник и говорит: "Почему ударнику дали пальто, а мне, неударнику, не дают?" А ты (?) пойди в ударную бригаду, и тебе (?) дадут (отвечает ему Каганович)... Вы видите, как отсталый рабочий, который не интересуется ударным движением, должен был призадуматься над тем, что такое ударное движение, и как он может приблизиться к нему. Это, безусловно, огромный фактор в поднятии производительности и в перевоспитании отсталых рабочих"...

Что пальто является "огромным фактором" особенно зимою, в этом сомнений быть не может, но что назначение его не предохранять его бренное тело от стужи, а видите-ли "перевоспитывать отсталых рабочих" в этом можно усомниться. И куда только не заводит бюрократическое мышление!

Но попробуем рассмотреть "проблему" пальто с экономической стороны. На чем основана вся система премий, в том числе и пальто? Очень просто: на том, что пальто для всех не хватает. Ударнику его приходится давать не только потому, что он ударник, но и потому, что всем дать нельзя - нету. Каганович соблазняет рабочего-неударника приобретением нового пальто, переводя таким образом ударничество с почвы социалистической сознательности на почву индивидуальной заинтересованности. Но если подавляющее большинство рабочих, во имя пальто и прочее, пойдет в ударники (недаром газеты сообщают, что "больше половины рабочего класса" являются уже ударниками) то пальто ведь для всех не хватит. Не придется ли создавать "сверх-ударников"? В этом стиле Кагановичи, Коссиоры, Кировы и иже с ними разрешают все проблемы.

* * *

Ярославскому просто-таки фатально не везет. Куда ни станет почва под ним проваливается. Хочется ему, например, сообщить читателям "Правды", что Троцкий грешит рыбной ловлей. Так и тут не повезет. Троцкий, - говорит Ярославский - "занимается рыбной ловлей в Босфоре". Оно, конечно не суть важно, занимается ли и где, но раз в 1.300.000 экземпляров сообщаешь, почему бы не заглянуть в географию? Ну, мы понимаем в перманентной революции напутать или панегирик Троцкому не во время написать, не предугадав хода событий, - здесь материя тонкая. А рыбная ловля? Ведь тут и школьник раз'яснит: Босфор - Босфором, а Принцевы острова сами по себе, лежат они, кстати сказать, не на Босфоре и не у Босфора, а высятся над морем, которое до сих пор называлось Мраморным. Что поделаешь? Не может и тут не напутать человек. Привычка - вторая натура!

* * *

"Рецидивы троцкизма проявляются вновь и вновь. (Из передовой "Правды" от 1/1).

"Искоренение авантюристического, мнимо "левого", а по существу правого троцкизма является необходимым условием борьбы против главной, право-оппортунистической опасности" ("Правд." 1/1).

"Крайком (нижегородский) считает, что обстановка (!)... требует усиления борьбы с конкретными (?!) остатками и рецидивами троцкистских настроений" ("Правд." 4/1).

"В связи с имеющимися рецидивами нужна не менее беспощадная борьба и с "левыми загибщиками, полутроцкистами" (Из передовой "Правды" от 15/1).

Комментариев никаких не требуется"!

Н. М.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

1. Г. Лап-у. - Получили. Спасибо.

2. Анду. - В принципе согласны. Необходимо условиться о всех деталях.

3. Товарищу, описавшему свое свидание с В. и С. в "обстановке до крайности неудобной", сообщившему - со слов С. - о требованиях более "решительных действий", поднявшему вопрос об "охране" и друг. Вы обещали писать, между тем от вас больше ничего не получили. Очень беспокоимся. Если есть возможность - обязательно свяжитесь с нами; мы на вас очень рассчитывали.

4. Приходившему с "важным письмом" для передачи "только лично" и не передавшему его доверенному лицу. - Если у вас действительно есть что-нибудь серьезное, вы обязаны найти способы для передачи. Лицо, которому материалы адресованы, со своей стороны, заранее гарантирует все, что потребуется вами.

5. Процесс Сталина - Крестинского - Шумана против Троцкого (по делу о книге "Ленин и Эпигоны") уже заслушан в высшей инстанции; приговор должен был быть оглашен 29 января.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 20

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СССР

(Проект платформы Интернациональной левой оппозиции по русскому вопросу).
 
I. Экономические противоречия переходного периода.
 
Классовая природа СССР.
Всемирно-историческое значение высоких темпов экономического развития.
Основные противоречия переходного периода.
Противоречия переходного периода: индустриализация.
Противоречия переходного периода: коллективизация.
Противоречия переходного периода: СССР и мировое хозяйство.
Мировой кризис и экономическое "сотрудничество" империалистов в СССР.
 
II. Партия в системе диктатуры.
 
Диалектическое взаимоотношение между экономикой и политикой.
Партия, как орудие и как мерило успехов.
Замещение партии аппаратом.
Социалистическое отмирание партии?
Брандлерианское оправдание плебисцитарного бюрократизма.
Почему победила центристская бюрократия?
Курс зигзагов есть политика бюрократического лавирования между классами.
Политика лавирования несовместима с самодеятельностью пролетарской партии.
Плебисцитарный режим в партии.
 
III. Опасности и возможности контр-революционного переворота.
 
Соотношение социалистических и капиталистических тенденций.
Элементы двоевластия.
Без партии социалистическое строительство в переходную эпоху невозможно.
Распад официальной партии несет с собой опасность гражданской войны.
Два лагеря гражданской войны.
 
IV. Левая оппозиция и СССР.
 
Против национал-социализма - за перманентную революцию.
Режим двоевластия или элементы двоевластия в режиме пролетарской диктатуры?
Путь левой оппозиции в СССР остается путем реформы.
Левая оппозиция и брандлерианцы.
Принцип левой оппозиции: высказывать то, что есть.
Уровень жизни рабочих и их роль в государстве - высший критерий социалистических успехов.
 
V. Выводы.
 
 
 
 

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СССР

(Проект платформы Интернациональной левой оппозиции по русскому вопросу).

I. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА.

КЛАССОВАЯ ПРИРОДА СССР.

Противоречивые процессы в хозяйстве и политике СССР развертываются на основе диктатуры пролетариата. Характер социального режима определяется прежде всего отношениями собственности. Национализация земли, средств промышленного производства и обмена, при монополии внешней торговли в руках государства, составляет основу общественного строя СССР. Экспроприированные Октябрьской революцией классы, как и ново-образующиеся элементы буржуазии и буржуазной части бюрократии могли бы восстановить частную собственность на землю, банки, фабрики, заводы, железные дороги и пр., не иначе, как путем контр-революционного переворота. Этими отношениями собственности, лежащими в основе классовых отношений, определяется для нас природа советского Союза, как пролетарского государства.

Защита СССР от иностранной интервенции и от покушений внутренних врагов, - от монархистов и бывших помещиков до "демократов", меньшевиков и эсеров, - составляет элементарный и непререкаемый долг каждого революционного рабочего, тем более, большевика-ленинца. Двусмысленности и оговорки в этом вопросе, отражающие, по существу, колебания мелко-буржуазного ультра-радикализма между миром империализма и миром пролетарской революции, несовместимы с принадлежностью к Интернациональной левой оппозиции.

ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ВЫСОКИХ ТЕМПОВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ.

Возможность нынешних поистине гигантских успехов советского хозяйства была создана революционным переворотом имущественных отношений, заложившим предпосылки планового преодоления рыночной анархии. Капитализм никогда не давал и неспособен дать ту прогрессию экономического роста, которая развертывается ныне на территории советского Союза. Небывало высокие темпы индустриализации, пробившие себе дорогу против ожиданий и планов эпигонского руководства, показали раз навсегда могущество социалистических методов хозяйства. Неистовая борьба империалистов против мнимого советского "дэмпинга" является невольным, но тем более действительным признанием с их стороны, превосходства советских производственных форм. В области сельского хозяйства, где отсталость, раздробленность, варварство имеют наиболее глубокие корни, режим пролетарской диктатуры также успел обнаружить могущественную творческую силу. Как велики ни были бы в дальнейшем откаты и отступления, нынешние темпы коллективизации, возможные только на основах национализации земли, кредита и промышленности при руководящей роли рабочих, знаменуют новую эпоху в развитии человечества, начало ликвидации "идиотизма деревенской жизни".

Даже и в том исторически мыслимом худшем случае, если бы блокада, интервенция, внутренняя гражданская война опрокинули пролетарскую диктатуру, великий урок социалистического строительства сохранил бы всю свою силу для дальнейшего развития человечества. Временно побежденная, Октябрьская революция была бы экономически и культурно полностью оправдана и, следовательно, возродилась бы снова. Важнейшая задача пролетарского авангарда состоит, однако, в том, чтоб закрыть двери перед этим худшим историческим вариантом, охраняя и укрепляя Октябрьскую революцию и превращая ее в пролог мировой.

ОСНОВНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА.

Совершенно ложной является официально господствующая ныне доктрина фаталистического оптимизма, согласно которой дальнейший быстрый рост индустриализации и коллективизации обеспечен будто бы заранее и автоматически ведет к построению социализма в отдельной стране.

Если развернутое социалистическое хозяйство возможно лишь, как гармоническое, внутренне пропорциональное и, следовательно, бескризисное, то, наоборот, переходное, от капитализма к социализму, хозяйство является очагом противоречий, причем самые глубокие и острые еще впереди. Советский Союз вступил не в социализм, как учит правящая сталинская фракция, а лишь в первую стадию развития в направлении социализма.

В основе хозяйственных трудностей, сменяющих друг друга кризисов, крайнего напряжения всей советской системы и ее политических потрясений покоится ряд противоречий разного исторического происхождения и по разному сочетающихся друг с другом. Назовем главнейшие:

а) Наследие капиталистических и докапиталистических противоречий старой царско-буржуазной России, прежде всего, противоречие между городом и деревней.

б) Противоречие между общей культурно-экономической отсталостью России и диалектически выросшими из этой отсталости задачами социалистического преобразования.

в) Противоречие между рабочими государством и капиталистическим окружением, в частности - между монополией внешней торговли и мировым рынком.

Эти противоречия имеют отнюдь не кратковременный, эпизодический характер; наоборот, значение важнейших из них в дальнейшем будет возрастать.

ПРОТИВОРЕЧИЯ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА: ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ.

Осуществление пятилетнего плана представляло бы собою гигантский шаг вперед по сравнению с тем нищенским наследством, какое пролетариат вырвал из рук эксплоататоров. Но и одержав свою первую плановую победу, советский Союз еще не вышел бы из первого этапа переходного периода. Социализм, как система производства не для рынка, а для удовлетворения человеческих потребностей, мыслим только на основе высоко развитых производительных сил. Между тем, по количеству благ, приходящихся в среднем на душу населения, СССР даже в конце пятилетки все еще будет одной из самых отсталых стран. Для того, чтобы он действительно сравнялся с передовыми странами капитала, понадобился бы ряд пятилетних программ. Между тем производственные успехи последних лет, сами по себе отнюдь не обеспечивают непрерывного роста в дальнейшем. Именно быстрота промышленного развития накопляет диспропорции, отчасти унаследованные от прошлого, отчасти выростающие из сложности новых задач, отчасти порождаемые методологическими ошибками руководства в сочетании с прямым вредительством. Замена хозяйственного руководства административным подстегиванием, при отсутствии сколько-нибудь серьезной коллективной проверки, ведет неизбежно к внедрению ошибок в самый фундамент хозяйства и к подготовке новых и новых "узких мест" внутри хозяйственного процесса. Загнанные внутрь диспропорции неизбежно вернутся на следующей стадии в виде несоответствия между средствами производства и сырьем, между транспортом и промышленностью, между количеством и качеством, наконец, в виде растройства денежной системы. Все эти кризисы таят в себе тем большие опасности, чем менее нынешнее государственное руководство способно их своевременно предвидеть.

ПРОТИВОРЕЧИЯ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА: КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ.

"Сплошная" коллективизация, даже если бы она действительно завершилась в течение ближайших двух-трех лет, вовсе не означала бы ликвидации кулачества, как класса. Форма производственной кооперации, при недостатке технической и культурной базы, неспособна приостановить дифференциацию внутри мелких товаропроизводителей и выделение из их среды капиталистических элементов. Для действительной ликвидации кулачества необходимы полная революция земледельческой техники и превращение крестьянина, наряду с промышленным пролетарием, в работников социалистического хозяйства и в членов бесклассового общества. Но это перспектива десятилетий. При преобладании же индивидуального крестьянского инвентаря и личной или групповой заинтересованности его собственников, дифференциация крестьянства неизбежно возобновится и усилится именно в случае относительной успешности коллективизации, т. е. при общем возрастании продукции сельского хозяйства. Если предположить далее, что коллективизация, вместе с элементами новой техники, значительно повысит производительность сельско-хозяйственного труда, без чего коллективизация не была бы экономически оправдана и, следовательно, не могла бы удержаться, то это сразу дало бы в деревне, и сейчас страдающей от перенаселения, десять-двадцать и более миллионов избыточных рабочих сил, которых не смогла бы поглотить промышленность даже при самых оптимистических планах. Росту избыточного, т. е. полу-пролетарского, полу-пауперского населения, не находящего себе места в колхозах, соответствовал бы на другом полюсе рост богатых колхозов и более зажиточных крестьян внутри бедных и средних колхозов. При близоруком руководстве, априорно об'являющем колхозы социалистическими предприятиями, капиталистически-фермерские элементы могут найти в коллективизации наилучшее для себя прикрытие, чтоб стать тем более опасным для пролетарской диктатуры.

Экономические успехи нынешнего переходного периода не ликвидируют, таким образом, основные противоречия, а подготовляют их углубленное воспроизведение на новой более высокой исторической основе.

ПРОТИВОРЕЧИЯ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА: СССР И МИРОВОЕ ХОЗЯЙСТВО.

Капиталистическая Россия, несмотря на отсталость, уже представляла собою нераздельную часть мирового хозяйства. Эту зависимость части от целого Советская республика унаследовала от прошлого, вместе со всей географической, демографической и экономической структурой страны. Сложившаяся в 1924 - 1927 годах теория самодовлеющего национального социализма отражала первый, крайне низкий период возрождения хозяйства после войны, когда еще не успели пробудиться его мировые потребности. Нынешняя напряженная борьба за расширение советского экспорта является наглядным опровержением иллюзий национал-социализма. Цифры внешней торговли все больше становятся командующими цифрами по отношению к планам и темпам социалистического строительства. Между тем, проблема внешней торговли, или иначе: проблема взаимоотношения между переходным советским хозяйством и мировым рынком, только еще начинает обнаруживать свое решающее значение.

Академически можно, разумеется, конструировать в границах СССР замкнутое и внутренне-уравновешенное социалистическое хозяйство; но долгий исторический путь к этому "национальному" идеалу вел бы через гигантские экономические сдвиги, социальные потрясения и кризисы. Одно лишь удвоение нынешней урожайности, т. е. приближение ее к европейской, поставило бы перед советским хозяйством грандиозную задачу реализации сельско-хозяйственного избытка в десятки миллионов тон. Справиться с этой проблемой, как и с не менее острой проблемой возрастающего деревенского перенаселения, можно было бы только радикальным перераспределением гигантских человеческих масс между разными отраслями хозяйства и полной ликвидацией противоречия между городом и деревней. Но задача эта - одна из основных задач социализма - потребовала бы, в свою очередь, обращения к рессурсам мирового рынка в небывалых ранее размерах.

В последнем счете все противоречия развития СССР приводят, таким образом, к противоречию между изолированным рабочим государством и его капиталистическим окружением. Невозможность построения самодовлеющего социалистического хозяйства в отдельной стране возрождает основные противоречия социалистического строительства на каждой новой стадии все в большем масштабе и с большей глубиной. В этом смысле диктатура пролетариата в СССР должна была бы неизбежно потерпеть крушение, если бы капиталистический режим во всем остальном мире оказался способен продержаться еще в течение большой исторической эпохи. Считать, однако, такую перспективу неизбежной или хотя бы наиболее вероятной могут только те, которые верят в незыблемость капитализма или в его долговечность. Левая оппозиция не имеет с таким капиталистическим оппортунизмом ничего общего. Но столь же мало может она мириться с теорией национал-социализма, которая выражает собою капитуляцию перед капиталистическим оптимизмом.

МИРОВОЙ КРИЗИС И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ "СОТРУДНИЧЕСТВО" ИМПЕРИАЛИСТОВ С СССР.

Проблема внешней торговли, в ее нынешней исключительной остроте, застигла руководящие органы СССР врасплох и уже поэтому одному стала элементом расстройства хозяйственных планов. Несостоятельным оказалось пред лицом этой проблемы и руководство Коминтерна. Мировая безработица сделала вопрос развития экономических сношений между капиталистическими странами и СССР жизненным вопросом для широких масс рабочего класса. Перед советским правительством и Коминтерном открылась исключительная возможность привлеч, на почве жизненного и жгучего вопроса, социал-демократических и беспартийных рабочих к ознакомлению с советским пятилетним планом и с преимуществами социалистических методов хозяйства. Под лозунгом экономического сотрудничества, во всеоружии конкретной программы, коммунистический авангард мог бы повести гораздо более действительную борьбу против блокады и интервенции, чем путем повторения одних и тех же голых заклинаний. Проблему планового европейского и мирового хозяйства можно было бы поднять на небывалую высоту и дать таким образом новое питание лозунгам мировой революции. Коминтерн не сделал в этой области почти ничего.

В то время, как мировая буржуазная печать, включая и социал-демократическую, сразу мобилизовалась для травли мнимого советского дэмпинга, коммунистические партии растерянно топчутся на месте. В то время, как советское правительство на глазах всего мира ищет иностранных рынков и кредитов, бюрократия Коминтерна об'являет лозунг экономического сотрудничества с СССР "контр-революционным" лозунгом. Такого рода постыдные нелепости, как бы специально созданные для запутыванья рабочего класса, являются прямым последствием гибельной теории социализма в отдельной стране.

II. ПАРТИЯ В СИСТЕМЕ ДИКТАТУРЫ

ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ЭКОНОМИКОЙ И ПОЛИТИКОЙ.

Экономические противоречия переходного хозяйства развертываются не в безвоздушном пространстве. Политические противоречия режима диктатуры, хотя и вырастающие в последнем счете из экономических, имеют для судьбы диктатуры самостоятельное и притом более непосредственное значение, чем хозяйственные кризисы.

Продуктом вульгарного "экономического", не диалектического материализма является нынешнее официальное учение, согласно которому рост национализованной промышленности и колхозов автоматически и непрерывно укрепляет режим пролетарской диктатуры. На самом деле взаимоотношение между экономическим фундаментом и политической надстройкой имеет гораздо более сложный и противоречивый характер, особенно в революционную эпоху. Диктатура пролетариата, выросшая из отношений буржуазного общества, обнаружила свое могущество в период, предшествовавший как национализации промышленности, так и коллективизации сельского хозяйства. В дальнейшем диктатура проходила через периоды укрепления и ослабления, в зависимости от хода внутренней и мировой классовой борьбы. Экономические достижения покупались нередко ценою политического ослабления режима. Именно это диалектическое взаимоотношение между экономикой и политикой и вызывало, непосредственно, крутые повороты экономической политики правительства, начиная с НЭП'а и кончая последними зигзагами коллективизации.

ПАРТИЯ, КАК ОРУДИЕ И КАК МЕРИЛО УСПЕХОВ.

Как и все политические учреждения, партия является в последней инстанции продуктом производственных отношений общества. Но она вовсе не является автоматическим счетчиком их изменений. Являясь сгустком исторического опыта пролетариата, в известном смысле всего человечества, партия возвышается над кон'юнктурными и эпизодическими изменениями экономических и политических условий, что только и сообщает ей необходимую силу предвиденья, инициативы и сопротивления.

Совершенно неоспоримым можно считать тот вывод, что если диктатура в России осуществилась, а затем устояла в наиболее критические моменты, то лишь благодаря тому, что в лице большевистской партии она имела свой центр сознания и воли. Несостоятельность и, в последнем счете, реакционность всех разновидностей анархизма и анархо-синдикализма состоит именно в том, что они не понимают решающего значения революционной партии, особенно на высшей стадии классовой борьбы, в эпоху пролетарской революции. Социальные противоречия могут, без сомнения, достигнуть такой остроты, при которой никакая партия не способна найти выход. Но не менее верно, что при ослаблении партии или при ее перерождении даже и преодолимый кризис хозяйства может стать причиной низвержения диктатуры.

Экономические и политические противоречия советского режима пересекаются в правящей партии. Острота опасности при каждом очередном кризисе находится в прямой зависимости от состояния партии. Как ни велико значение темпов индустриализации и коллективизации самих по себе, оно отступает, однако, на второй план перед вопросом: сохранила ли партия марксистскую ясность зрения, идейную сплоченность, способность коллективно вырабатывать свое мнение и самоотверженно бороться за него? Под этим углом зрения состояние партии дает высшую проверку состояния пролетарской диктатуры, являясь синтетическим мерилом ее устойчивости. Если во имя достижения тех или других практических целей партии навязана ложная теоретическая установка; если партийная масса принудительно отстранена от руководства политикой; если авангард растворен в сырых человеческих массах; если партийные кадры держатся в повиновении аппаратом государственных репрессий, то это значит, что, несмотря на хозяйственные успехи, общий баланс диктатуры сводится с дефицитом.

ЗАМЕЩЕНИЕ ПАРТИИ АППАРАТОМ.

Только слепцы, наемники или обманутые могут отрицать тот факт, что правящую партию СССР, руководящую партию Коминтерна, окончательно подавил и заменил собою аппарат. Гигантская разница между бюрократизмом 1923 и бюрократизмом 1931 года определяется как происшедшей за этот промежуток окончательной ликвидацией зависимости аппарата от партии, так и плебисцитарным перерождением самого аппарата.

От партийной демократии не осталось ныне и видимости. Местные организации подбираются и самовластно перестраиваются секретарями. Новые члены партии вербуются по нарядам центра, методами политической повинности. Секретари на местах назначаются Центральным комитетом, который официально и открыто превращен в совещательный орган при генеральном секретаре. С'езды откладываются по произволу, делегаты подбираются сверху по признаку солидарности с несменяемым вождем. Даже тень контроля низов над верхами устранена. Члены партии систематически дрессируются в духе пассивного подчинения. Всякий проблеск самостоятельности, независимости, стойкости, т. е. тех черт, которые составляют природу революционера, подавляется, преследуется, топчется ногами.

В аппарате остается, несомненно, немало честных и преданных революционеров. Но история послеленинского периода - цепь все более грубых фальсификаций марксизма, беспринципных маневров и циничных издевательств над партией, - была бы невозможна без возрастающего преобладания в аппарате послушных чиновников, готовых на все.

Под покровом фальшивой монолитности двойственность насквозь проникает жизнь партии. Официальные решения выносятся единогласно. В то же время все слои партии из'едены непримиримыми противоречиями, которые ищут для своего проявления обходных путей. Беседовские руководят чисткой партии от левой оппозиции накануне того, как перебегают в лагерь врага. Блюмкиных расстреливают и заменяют Агабековыми. Сырцов, назначенный председателем Совнаркома РСФСР, вместо "полуизменника" Рыкова, оказывается вскоре обвиненным в подпольной работе против партии. Рязанов, глава важнейшего научного учреждения партии, обвиняется, после торжественно отпразднованного юбилея, как участник контр-революционного заговора. Освободив себя от контроля партии, бюрократия сама лишила себя возможности контролировать партию иначе, как через ГПУ, где Менжинские и Ягоды воспитывают Агабековых.

Паровой котел может и при грубом обращении долго производить полезную работу. Но манометр есть тонкий инструмент, который от толчков быстро приходит в расстройство. При негодном манометре легко довести самый лучший котел до взрыва. Если бы партия была только орудием ориентировки, как манометр, или компас на судне, и в этом случае ее расстройство грозило бы великими бедствиями. Но партия составляет, сверх того, важнейшую часть механизма управления. Выкованный Октябрьской революцией советский котел способен и при плохих механиках производить гигантскую работу. Но уже одно расстройство манометра знаменует постоянную опасность взрывов всей машины.

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ОТМИРАНИЕ ПАРТИИ?

Апологеты и адвокаты сталинской бюрократии пытаются иногда представить бюрократическую ликвидацию партии, как прогрессивный процесс растворения партии в классе, об'ясняющийся успехами социалистического преобразования общества. В этих теоретических потугах безграмотность соревнуется с шарлатанством. Говорить о растворении партии в классе можно было бы лишь, как об оборотной стороне процесса притупления классовых противоречий, отмирания политики, схождения на нет всех видов бюрократизма и, прежде всего, уменьшения роли принуждения в общественных отношениях. Между тем те процессы, которые происходят в СССР и в правящей партии имеют во многих отношениях противоположный характер. Принудительная дисциплина не только не отмирает, - нелепо было бы этого и ждать на данном этапе, - но, наоборот, принимает исключительно жесткий характер во всех областях общественной и личной жизни. Организованное участие в политике партии и класса сведено фактически к нулю. Разгул бюрократизма не знает предела. Выдавать при этих условиях диктатуру сталинского аппарата за социалистическое отмирание партии значит издеваться над диктатурой и над партией.

БРАНДЛЕРИАНСКОЕ ОПРАВДАНИЕ ПЛЕБИСЦИТАРНОГО БЮРОКРАТИЗМА.

Правые попутчики центризма, брандлерианцы, пытаются оправдать удушение партии сталинской бюрократией ссылками на "некультурность" рабочей массы, что не мешает им, в то же время, признавать за русским пролетариатом одиозную монополию на построение социализма в отдельной стране.

Общая экономическая и культурная отсталость России несомненна. Но развитие исторически запоздалых наций имеет комбинированный характер: чтоб справиться со своей отсталостью, они оказываются вынуждены во многих областях усваивать и развивать наиболее передовые формы. Научная доктрина пролетарской революции была создана революционерами отсталой Германии середины XIX века. Благодаря своей запоздалости германский капитализм опередил в дальнейшем капитализм Англии и Франции. Промышленность отсталой буржуазной России была самой концентрированной в мире. Молодой пролетариат России первый показал в действии сочетание всеобщей стачки с восстанием, первый создал Советы и первый овладел властью. Запоздалость русского капитализма не помешала, наоборот, только и сделала возможным воспитание самой дальнозоркой пролетарской партии, которая когда-либо существовала.

Отбор революционного класса в революционную эпоху, большевистская партия жила богатой и бурной внутренней жизнью в самые критические периоды своей истории. Посмел бы кто-нибудь до Октября или в первые годы после переворота сослаться на "отсталость" русского пролетариата в защиту бюрократизма в партии! Между тем происшедшее со времени завоевания власти несомненное повышение общего культурного уровня рабочих привело не к расцвету партийной демократии, а, наоборот, к ее полному угашению. Ссылки на приток рабочих из деревни ничего не об'ясняют, так как этот фактор действовал всегда, и так как культурный уровень деревни со времени переворота значительно повысился. Наконец, партия - не класс, а авангард его: она не может оплачивать свой численный рост снижением своего политического уровня. Брандлерианская защита плебисцитарного бюрократизма, опирающаяся на трэд-юнионистское, а не большевистское понимание партии, есть, по существу, самозащита, ибо в период наибольших падений и унижений центризма правые являлись наиболее надежной его опорой.

ПОЧЕМУ ПОБЕДИЛА ЦЕНТРИСТСКАЯ БЮРОКРАТИЯ?

Чтобы по марксистски об'яснить, почему победила центристская бюрократия, и почему для удержания своей победы она оказалась вынужденной задушить партию, надо исходить не из отвлеченной "культурности" пролетариата, а из изменения взаимоотношений между классами и изменения настроений отдельных классов.

После героического напряжения сил в годы переворота и гражданской войны, периода великих надежд и неизбежных иллюзий, пролетариат не мог не пройти через длительный период усталости, упадка энергии и отчасти прямого разочарования в результатах революции. Силою законов классовой борьбы реакция в пролетариате вызвала чрезвычайный прилив надежд и уверенности в мелко-буржуазных слоях города и деревни и в буржуазных элементах государственной бюрократии, значительно окрепших на основах НЭП'а. Разгром болгарского восстания в 1923 году, бесславное поражение немецкого пролетариата в 1923 г., разгром эстонского восстания в 1924 г., вероломная ликвидация всеобщей стачки в Англии в 1926 г., разгром китайской революции в 1927 г., связанная со всеми этими катастрофами стабилизация капитализма - такова мировая обстановка борьбы центристов против большевиков-ленинцев. Поругание "перманентной", т. е. по существу дела международной революции, отказ от смелой политики индустриализации и коллективизации, ставка на кулака, союз с "национальной" буржуазией в колониях и с социал-империалистами в метрополии - таково политическое содержание блока центристской бюрократии с силами термидора. Опираясь на окрепшую и обнаглевшую мелкую буржуазию и буржуазную бюрократию, эксплоатируя пассивность уставшего и дезориентированного пролетариата и поражения революции во всем мире, центристский аппарат в течение нескольких лет разгромил левое, революционное крыло партии.

КУРС ЗИГЗАГОВ ЕСТЬ ПОЛИТИКА БЮРОКРАТИЧЕСКОГО ЛАВИРОВАНИЯ МЕЖДУ КЛАССАМИ.

Политические зигзаги аппарата не случайны. В них выражается приспособление бюрократии к противоположным классовым силам. Курс 1923 - 1928 г.г., если оставить в стороне частные колебания, представлял собою полукапитуляцию бюрократии перед кулачеством - внутри, перед мировой буржуазией и ее реформистской агентурой - вовне. Почувствовав нарастающую враждебность пролетариата и увидев дно термидорианской пропасти, к самому краю которой они сползли, сталинцы отскочили влево. Резкость скачка соответствовала силе паники, вызванной в их рядах последствиями их собственной политики, вскрытыми критикой левой оппозиции. Курс 1928-31 годов, если опять-таки отвлечься от неизбежных колебаний и рецидивов, представляет собой попытку бюрократии приспособиться к пролетариату, не отказываясь, однако, ни от принципиальных основ своей политики, ни, главное, от своего всевластия.

Зигзаги сталинизма показывают, что бюрократия - не класс, не самостоятельный исторический фактор, а служебная сила, исполнительный орган классов. Левый зигзаг свидетельствует, что, как далеко ни зашел предшествующий правый курс, он развертывался все же на фундаменте диктатуры пролетариата. Но бюрократия в то же время и не пассивный орган, который только преломляет внушения класса. Не имея той абсолютной самостоятельности, иллюзия которой живет во многих бюрократических черепах, правящий аппарат располагает, однако, очень большой относительной самостоятельностью. Бюрократия непосредственно владеет государственной властью, возвышается над классами, накладывает могучую печать на их развитие и, если сама не может стать базой государственной власти, то может своей политикой чрезвычайно облегчить переход власти из рук одного класса в руки другого.

ПОЛИТИКА ЛАВИРОВАНИЯ НЕСОВМЕСТИМА С САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ПРОЛЕТАРСКОЙ ПАРТИИ.

Над всеми задачами стоит для бюрократии задача самосохранения. Все ее повороты непосредственно вытекают для нее из стремления сохранить свою самостоятельность, свои позиции, свою власть. Но политика лавирования, требующая полной свободы рук, несовместима с наличием самодеятельной партии, привыкшей к контролю и требующей отчета. Отсюда вытекает система насильственного разрушения партийной идеологии и сознательного сеянья путаницы.

Курс на кулака, вредительски-меньшевистские программы индустриализации и коллективизации, блок с Перселем, Чан-Кай-Ши, Ляфолетом, Радичем, создание крестьянского "Интернационала", лозунг двухсоставной партии, - все это об'являлось ленинизмом. На оборот, курс на индустриализацию и коллективизацию; требование партийной демократии; лозунг советов в Китае; борьба против двухсоставных партий во имя партии пролетариата; разоблачение пустоты и фальши Крестинтерна, Антиимпериалистической Лиги и других потемкинских деревень, - все это получило название "троцкизма".

С момента поворота 1928 г. маски были перерекрашены, но маскарад не прекратился. Провозглашение вооруженного восстания и советов в Китае во время торжества контр-революции; авантюристские хозяйственные темпы в СССР под административным кнутом; "ликвидация кулачества, как класса", в течение двух лет; отказ от единого фронта с реформистами, независимо от времени и места; отказ от лозунгов революционной демократии для исторически отсталых стран; провозглашение "третьего периода" во время экономического под'ема, - все это отныне было названо ленинизмом. Наоборот, требование реалистических хозяйственных планов, приспособленных к силам и потребностям рабочих; отклонение программы ликвидации кулачества на основе крестьянского инвентаря; отвержение метафизики "третьего периода" во имя марксистского анализа экономических и политических процессов во всем мире и в каждой отдельной стране - все это теперь было об'явлено "контр-революционным троцкизмом".

Идеологической связью между двумя периодами бюрократического маскарада остается теория социализма в отдельной стране, основная хартия советской бюрократии, ставящая ее над мировым пролетарским авангардом и заранее освящающая все ее действия, повороты, ошибки и преступления.

Ткань партийного сознания создается медленно и нуждается в постоянном обновлении путем марксистской оценки пройденного пути, анализа изменений обстановки, революционного прогноза. Без неутомимой критической внутренней работы партия неизбежно приходит в упадок. Между тем борьба бюрократии за самосохранение исключает открытое сопоставление сегодняшней политики со вчерашней, т. е. проверку одного зигзага другим. Чем менее у правящей фракции чиста совесть, тем больше она превращается в орден авгуров, говорящих на условном языке и требующих признания непогрешимости старшего авгура. Вся история партии и революции приспособляется для нужд бюрократического самосохранения. Легенда нагромождается на легенду. Основные истины марксизма клеймятся, как уклон. Так, в процессе зигзагов между классами все больше и больше трепалась и раздергивалась в течение последних восьми лет основная ткань партийного сознания. Административные погромы доделывали остальное.

ПЛЕБИСЦИТАРНЫЙ РЕЖИМ В ПАРТИИ.

Победив и задушив партию, бюрократия не может позволить себе роскошь разногласий в собственных рядах, дабы не быть вынужденной апеллировать к массам за разрешением спорных вопросов. Ей нужен постоянный третейский судья, политический начальник. Весь аппарат подбирается вокруг "шефа". Так сложился плебисцитарно-аппаратный режим.

Бонапартизм есть одна из форм победы буржуазии над восстанием народных масс. Отождествлять нынешний советский режим с социальным режимом бонапартизма, как это делает Каутский, значит сознательно скрывать от рабочих, в интересах буржуазии, различие классовых фундаментов. Тем не менее можно с полным основанием говорить о завершившемся плебисцитарном перерождении сталинского аппарата, или о бонапартистской системе управления партией, как об одной из предпосылок бонапартистского режима в стране. Новый политический порядок не возникает из ничего. Пришедший к власти класс строит аппарат своего господства из тех элементов, которые оказываются налицо в момент революционного или контр-революционного переворота. Руководимые меньшевиками и эсерами советы являлись, во время Керенского, последним политическим рессурсом буржуазного режима. В то же время советы, прежде всего в лице большевиков, были очагом подготовлявшейся диктатуры пролетариата. Нынешний советский аппарат представляет собою бюрократическую плебисцитарно-искаженную форму диктатуры пролетариата. Но в то же время - потенциальное орудие бонопартизма. Между нынешней функцией аппарата и его возможной функцией должна была бы еще пролиться кровь гражданской войны. Но победоносная контр-революция именно в плебисцитарном аппарате нашла бы неоценимые элементы для установления своего господства, как и самая ее победа была бы немыслима, без перехода решающих частей аппарата на сторону буржуазии. Вот почему плебисцитарный сталинский режим превратился в главную опасность для диктатуры пролетариата.

III. ОПАСНОСТИ И ВОЗМОЖНОСТИ КОНТР-РЕВОЛЮЦИОННОГО ПЕРЕВОРОТА.

СООТНОШЕНИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ И КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ТЕНДЕНЦИЙ.

Соединенным действием экономических успехов и административных мер удельный вес капиталистических элементов в народном хозяйстве за последние годы чрезвычайно сокращен, особенно в промышленности и торговле. Коллективизация и раскулачивание значительно снизили для данного периода эксплоататорскую роль деревенской верхушки. Соотношение социалистического и капиталистического элементов хозяйства несомненно изменилось к выгоде первого. Игнорировать или, тем более, отрицать эти факты, как делают ультра-левые, или вульгарные оппозиционеры, повторяющие общие фразы о нэпмане и кулаке, совершенно недостойно марксистов.

Не менее ложно, однако, считать нынешнее процентное отношение обеспеченным или, еще хуже, измерять степень осуществления социализма удельным весом государственного и частного хозяйства внутри СССР. Усиленная ликвидация внутренних капиталистических элементов, в том числе и методами административного головокружения, совпала с усиленным выходом СССР на мировой рынок. Вопрос об удельном весе капиталистических элементов в СССР нельзя поэтому ставить вне связи с вопросом об удельном весе СССР в мировом хозяйстве.

Нэпман, посредник, кулак являются, несомненно, естествеными агентами мирового империализма: ослабление первых означает тем самым ослабление последнего. Но вопрос этим не исчерпывается: помимо нэпмана существует государственный чиновник. Ленин напоминал, на последнем с'езде партии, прошедшем с его участием, что нередко в истории народ-завоеватель, по крайней мере, его верхний слой, воспринимал нравы и верования побежденного им более культурного народа, и что аналогичные процессы возможны и в борьбе классов. Советская бюрократия, представляющая амальгаму верхнего слоя победоносного пролетариата с широкими слоями низвергнутых классов, включает в свой состав могущественную агентуру мирового капитала.

ЭЛЕМЕНТЫ ДВОЕВЛАСТИЯ.

Два судебных процесса - специалистов-вредителей и меньшевиков - дали чрезвычайно яркую картину соотношения классов и партий в Советском Союзе. Судебными органами непререкаемо установлено, что, в течение 1923-1928 г.г., буржуазные специалисты, в тесной связи с заграничными центрами буржуазии, с успехом проводили искусственное замедление индустриализации, в расчете на восстановление капиталистических отношений. Элементы двоевластия в стране пролетарской диктатуры получили такой вес, что прямые агенты капиталистической реставрации, вместе с их демократическими пособниками, меньшевиками, могли играть руководящую роль во всех хозяйственных центрах Советской республики! Как далеко, с другой стороны, центризм сполз в сторону буржуазии, если официальная политика партии в течение ряда лет могла служить легальным прикрытием для планов и методов капиталистической реставрации!

Левый зигзаг Сталина, являясь об'ективным свидетельством могучей жизненности пролетарской диктатуры, поворачивающей бюрократию вокруг ее оси, ни в каком случае не воссоздал, однако, ни последовательно пролетарской политики, ни полнокровного режима пролетарской диктатуры. Заложенные в бюрократическом аппарате элементы второй власти не исчезли с наступлением нового курса, а только перекрасились и перевооружились. Они несомненно даже окрепли, поскольку плебисцитарное перерождение аппарата продвинулось вперед. Вредители придают ныне авантюристский размах темпам, подготовляя опасные кризисы. Чиновники с полным усердием вывешивают вывеску социализма над теми колхозами, в которых укрываются кулаки. Не только идейные, но и организационные щупальцы контр-революции глубоко проникают в органы пролетарской диктатуры и тем легче принимают покровительственную окраску, что вся жизнь официальной партии основана на фальши и подделке. Элементы второй власти тем опаснее, чем меньше у задавленного пролетарского авангарда возможностей своевременно вскрывать их, чтоб очищать от них свои ряды.

БЕЗ ПАРТИИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО В ПЕРЕХОДНУЮ ЭПОХУ НЕВОЗМОЖНО.

Политика есть концентрированная экономика, а политика диктатуры - самая концентрированная из всех возможных политик. Перспективный хозяйственный план - не заранее данная догма, а рабочая гипотеза. Коллективная проверка плана должна происходить в процессе его выполнения, причем элементами проверки являются не только цифры бухгалтерии, но и мускулы и нервы рабочих и политическое самочувствие крестьян. Прощупывать, проверять, суммировать, обобщать все это может только активная, самодеятельная, уверенная в себе партия. Пятилетний план был бы немыслим без уверенности в том, что все участники хозяйственного процесса, правления заводов и трестов, с одной стороны, завкомы, с другой, будут подчиняться партийной дисциплине, а беспартийные рабочие не выйдут из-под руководства ячеек и завкомов.

Партийная дисциплина тем временем окончательно слилась с административной. Аппарат оказывался всемогущим, - оказывается еще и сегодня, - поскольку имел возможность расходовать основной капитал большевистской партии. Этот капитал велик, но не безграничен. Перенапряжение бюрократического командования достигло, с момента разгрома правого крыла, высшего предела. Дальше по этому пути некуда итти. Но этим самым подготовлен прорыв административной дисциплины.

С того момента, как партийная традиция - у одних, страх перед нею - у других, перестанут связывать официальную парти во-едино, и враждебные тенденции прорвутся наружу, государственное хозяйство сразу почувствует на себе всю силу политических противоречий. Каждый трест и каждый завод начнет нарушать идущие сверху планы и директивы, чтобы собственными средствами обеспечить свои интересы. Сделки между заводами и частным рынком за спиною государства из исключения станут правилом. Борьба между заводами за рабочую силу, за сырье, за рынки сбыта автоматически вызовет борьбу рабочих за лучшие условия труда. Неизбежная на этих путях ликвидация планового начала означала бы не только восстановление внутреннего рынка, но и прорыв монополии внешней торговли. Правления трестов быстро приблизились бы к положению частных собственников или агентов иностранного капитала, к которому многим из них пришлось бы обратиться, в борьбе за существование. В деревне, где неустойчивые колхозные формы едва успели захватить мир мелких товаропроизводителей, крушение планового начала сразу разнуздало бы стихию первоначального накопления. Административный нажим не мог бы спасти положение уже потому одному, что бюрократический аппарат первый стал бы жертвой прорвавшихся противоречий и центробежных тенденций. Без одухотворяющей и цементирующей силы коммунистической партии советское государство и плановое хозяйство были бы, таким образом, обречены на крушение.

РАСПАД ОФИЦИАЛЬНОЙ ПАРТИИ НЕСЕТ С СОБОЙ ОПАСНОСТЬ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ.

Крушение плебисцитарной дисциплины захватило бы не только партийные, административные, хозяйственные, профессиональные и кооперативные органы, но и Красную армию и ГПУ; при известных условиях взрыв мог бы начаться именно с этого конца. Это одно показывает, что переход власти в руки буржуазии ни в коем случае не мог бы свестись к одному лишь перерождению, но неизбежно должен был бы принять форму открытого насильственного переворота.

В какой политической форме он мог бы произойти? На этот счет можно наметить только основные тенденции. Под термидорианским переворотом левая оппозиция понимала всегда такой сдвиг власти от пролетариата к буржуазии, который, будучи уже по существу решающим, совершается еще в формальных рамках советской системы, под знаменем одной фракции официальной партии против другой. В противовес этому бонапартистский переворот является более открытой, более "зрелой" формой буржуазной контр-революции, совершаемой против советской системы и большевистской партии в целом, в виде обнаженной сабли, поднявшейся во имя буржуазной собственности. Разгром правого крыла партии и его отречение от своей платформы уменьшают шансы первой, переходной, замаскированной, т. е. термидорианской формы переворота. Плебисцитарное перерождение партийного аппарата несомненно увеличивает шансы бонапартистской формы. Однако, термидор и бонапартизм не представляют собою каких-либо непримиримых классовых типов, а являются лишь стадиями развития одного и того же типа, причем живой исторический процесс неистощим в области создания переходных и комбинированных форм. Одно несомненно: если б буржуазия осмелилась поставить вопрос о власти открыто, последний ответ был бы дан взаимопроверкой классовых сил в смертельной схватке.

ДВА ЛАГЕРЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ.

В случае, если бы молекулярный процесс накопления противоречий привел ко взрыву, сплочение враждебных лагерей совершалось бы под огнем, вокруг тех политических центров, которые накануне еще были нелегальными. Центризм, как командующая фракция, немедленно стал бы, вместе с административным аппаратом, жертвой политической дифференциации. Его составные элементы распределились бы по двум сторонам баррикады. Кто занял бы в лагере контр-революции на первых порах главное место: авантюристски-преторианские элементы, типа Тухачевского, Блюхера, Буденого, прямые отбросы, типа Беседовского, или же более тяжеловесные элементы, типа Рамзина и Осадчего, - это определилось бы в зависимости от момента и условий перехода контр-революции в наступление. Но самый вопрос мог бы иметь лишь эпизодическое значение. Тухачевские и Беседовские способны лишь послужить ступенькой для Рамзиных и Осадчих; эти, в свою очередь, пригодны лишь, как ступенька для империалистской диктатуры, которая очень скоро отбросила бы обе ступеньки, если бы ей даже и не удалось сразу перепрыгнуть через них. Меньшевики и эсеры входили бы при этом в блок с преторианским крылом центризма и прикрывали бы империалистов на крутом спуске революции, как в 1917 году они пытались прикрыть их на крутом под'еме.

В противоположном лагере произошла бы не менее решительная перегруппировка сил под знаменем борьбы за Октябрь. Революционные элементы советов, профсоюзов, кооперативов, армии, наконец и прежде всего, передовые рабочие на заводах почувствовали бы перед лицом грозной опасности необходимость тесно сплотиться под ясными лозунгами, вокруг испытанных и проверенных революционных кадров, неспособных ни на капитуляцию, ни на измену. Не только центристская фракция, но и правое крыло партии выделили бы немало революционеров, которые защищали бы Октябрьскую революцию с оружием в руках. Но им для этого понадобилось бы болезненное внутреннее размежевание, неосуществимое без периода растерянности, колебаний и потери времени. В этих решающих условиях фракция большевиков-ленинцев, резко очерченная всем своим прошлым, и закаленная в тягчайших испытаниях, призвана была бы сыграть роль кристалла, опущенного в насыщенный раствор. Вокруг левой оппозиции пошел бы процесс сплочения революционного лагеря и возрождения подлинной коммунистической партии. Наличие ленинской фракции удвоило бы шансы пролетариата в борьбе с силами контр-революционного переворота.

IV. ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ И СССР.

ПРОТИВ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА - ЗА ПЕРМАНЕНТНУЮ РЕВОЛЮЦИЮ.

Демократические задачи отсталой России могли быть разрешены не иначе, как путем диктатуры пролетариата. Завоевав власть во главе крестьянских масс, пролетариат не мог, однако, остановиться на демократических задачах. Демократическая революция непосредственно переплелась с первой стадией социалистической революции. Но эта последняя не может быть завершена иначе, как на интернациональной арене. Выработанная Лениным программа большевистской партии рассматривает октябрьский переворот, как первый этап мировой пролетарской революции, от которой он не отделим. Это и есть существо доктрины перманентной революции.

Чрезвычайное замедление в развитии международной революции, создавая для СССР огромные трудности и выдвигая своеобразные переходные методы, не меняет, однако, основных перспектив и задач, вытекающих из мирового характера капиталистического хозяйства и из перманентного характера мировой пролетарской революции.

Международная левая оппозиция категорически отвергает и осуждает созданную эпигонами в 1924 г. теорию социализма в отдельной стране, как худшую реакцию против марксизма, как основное завоевание термидорианской идеологии. Непримиримая борьба против сталинизма, или национал-социализма, нашедшего свое выражение в программе Коммунистического Интернационала, является необходимым условием правильной революционной стратегии как в вопросах международной классовой борьбы, так и в сфере хозяйственных задач СССР.

РЕЖИМ ДВОЕВЛАСТИЯ ИЛИ ЭЛЕМЕНТЫ ДВОЕВЛАСТИЯ В РЕЖИМЕ ПРОЛЕТАРСКОЙ ДИКТАТУРЫ?

Если исходить из того бесспорного факта, что ВКП окончательно перестала быть партией, то не приходится ли притти к выводу, что в СССР нет диктатуры пролетариата, ибо последняя немыслима без правящей пролетарской партии? Такое заключение, на первый взгляд вполне последовательное, представляет, однако, карикатуру на действительность, притом реакционную карикатуру, игнорирующую творческие возможности режима и скрытые резервы диктатуры. Если партии, как партии, т. е. как самодеятельной организации авангарда, не существует, то это не значит, что ликвидированы все элементы партии, унаследованные от прошлого. В рабочем классе жива и сильна традиция октябрьского переворота; крепки навыки классового мышления; в старшем поколении не забыты уроки революционных боев и выводы большевистской стратегии; в народных, особенно пролетарских массах жива ненависть к господствовавшим прежде классам и их партиям. Все эти тенденции составляют в совокупности не только резерв будущего, но и сегодняшнюю живую силу, сохраняющую Советский Союз, как рабочее государство.

Между творческими силами революции и бюрократией существует глубокий антагонизм. Но если сталинский аппарат останавливается все же перед известными рубежами, если он оказывается вынужден даже круто поворачивать влево, то это происходит прежде всего под давлением неоформленных, разрозненных, но еще могущественных элементов революционной партии. Силу этого фактора нельзя выразить в числах. Но сегодня он во всяком случае достаточно могущественен, чтобы поддерживать здание диктатуры пролетариата. Игнорировать его, значит становиться целиком на почву бюрократического мышления и искать партию там и только там, где командует сталинский аппарат.

Левая оппозиция категорически отвергает оценку советского государства не только, как буржуазного или мелко-буржуазного, но и как "нейтрального", временно остающегося будто бы без классового хозяина. Наличие элементов двоевластия вовсе не означает политическое равновесия классов. При оценке социального процесса особенно важно определение достигнутой им степени зрелости и законченности. Момент перехода количества в качество имеет в политике, как и в других областях, решающее значение. Правильное определение этого момента есть одна из важнейших и вместе труднейших задач революционного руководства.

Оценка СССР, как междуклассового государства (Урбанс), теоретически несостоятельная, политически равносильна сдаче или полусдаче величайшей позиции мирового пролетариата классовому врагу. Левая оппозиция категорически отвергает и осуждает эту точку зрения, как несовместимую с принципами революционного марксизма.

ПУТЬ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ В СССР ОСТАЕТСЯ ПУТЕМ РЕФОРМЫ.

Данный выше анализ возможностей и шансов контр-революционного переворота нельзя ни в каком случае понимать так, будто нынешние противоречия должны непременно дойти до открытого взрыва гражданской войны. Социальная среда эластична и - в известных границах - открывает дорогу разным возможностям, в зависимости от энергии и проницательных борющихся сил, причем внутренние процессы зависят от хода мировой классовой борьбы. Обязанность пролетарского революционера при всяких условиях состоит в том, чтобы продумывать каждую обстановку до конца и быть готовым также и к худшему исходу. Марксистский анализ возможностей и шансов термидориански-бонапартистского переворота не имеет ничего общего с пессимизмом, как слепота и бахвальство бюрократии не имеют ничего общего с революционным оптимизмом.

Признание нынешнего советского государства рабочим государством означает не только то, что буржуазия не могла бы овладеть властью иначе, как посредством вооруженного восстания, но и то, что пролетариат СССР не утратил еще возможности подчинить себе бюрократию, возродить партию и оздоровить режим диктатуры - без новой революции, методами и путями реформы.

Было бы бесплодным педантизмом пытаться заранее подсчитать шансы пролетарской реформы и попытки буржуазного переворота. Преступным легкомыслием было бы утверждать, что первая обеспечена, а вторая исключена. Готовиться надо ко всем возможным вариантам. Чтобы в момент неизбежного крушения плебисцитарного партийного режима, немедленно же, не давая классовым врагам выиграть темп, собрать и выдвинуть вперед пролетарское крыло, необходимо, чтобы левая оппозиция существовала и развивалась, как сплоченная фракция; внимательно анализировала все изменения обстановки, ясно формулировала перспективу развития, своевременно выдвигала боевые лозунги и укрепляла свои связи с передовыми элементами рабочего класса.

ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ И БРАНДЛЕРИАНЦЫ.

Отношение левой оппозиции к центризму определяет ее отношение к правой оппозиции, которая представляет собою только незаконченный мост между центризмом и социалдемократией.

В русском вопросе, как и во всех других, международная правая ведет паразитическое существование, питаясь критикой преимущественно практических и второстепенных промахов Коминтерна, при согласии с его оппортунистической политикой в основных вопросах. Беспринципность брандлерианцев откровеннее и циничнее всего обнаруживается в вопросах, связанных с судьбой СССР. В период правительственной ставки на кулака брандлерианцы полностью поддерживали официальный курс, доказывая, что иной политики, кроме политики Сталина-Рыкова-Бухарина, вообще вести нельзя. После поворота 1928 года брандлерианцы выжидательно замолчали. Когда обнаружились неожиданные для них успехи индустриализации, брандлерианцы без критики приняли программу "пятилетки в четыре годы" и "ликвидации кулачества, как класса". Правые обнаружили полную неспособность революционной ориентировки и марксистского предвиденья, выступая в то же время адвокатами сталинского режима в СССР. Основная черта оппортунизма - склоняться перед силой сегодняшнего дня - определяет все поведение брандлерианцев по отношению к сталинцам: "мы готовы признать без критики все, что вы делаете в СССР, только позвольте нам вести нашу политику в нашей Германии". Аналогичный характер имеет позиция ловстонистов в Соединенных Штатах, правой оппозиции в Чехословакии и родственных им полусоциал-демократических - полукоммунистических групп в других странах.

Левая оппозиция ведет против правого попутчика центристов непримиримую борьбу, в частности и в особенности на почве русского вопроса, и в то же время стремится высвободить из под разлагающего влияния брандлерианской верхушки тех рабочих - революционеров, которые загнаны в правую оппозицию зигзагами центризма и его недостойным режимом.

ПРИНЦИП ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ: ВЫСКАЗЫВАТЬ ТО, ЧТО ЕСТЬ.

Мелкобуржуазные попутчики, "друзья" Советского Союза, по существу друзья сталинской бюрократии, в том числе и зависимые чиновники Коминтерна в разных странах, с легким сердцем закрывают глаза на противоречия развития Советского Союза, чтобы впоследствии, при первой серьезной опасности, повернуть ему спину.

Политические и личные конфликты нередко толкают, однако, и в ряды левой оппозиции перепуганных центристов или, еще хуже, неудовлетворенных карьеристов. При обострении репрессий или, наоборот, в момент успехов официального курса эти элементы возвращаются, в качестве капитулянтов, в официальные ряды, где образуют хор париев. Капитулянты типа Зиновьева - Пятакова - Радека, немногим отличаются от капитулянтов-меньшевиков, типа Громана - Суханова, или буржуазных специалистов, типа Рамзина. При всем различии исходных позиций все три группы сейчас сходятся на признании правильности нынешней "генеральной линии", чтобы при ближайшем обострении противоречий снова шарахнуться в разные стороны.

Левая оппозиция чувствует себя составной частью армии пролетарской диктатуры и мировой революции, подходит к задачам советского режима не извне, а извнутри, безбоязненно срывает фальшивые покровы, обнажает действительные опасности, чтобы самоотверженно бороться против них и учить этому других.

Опыт всего послеленинского периода свидетельствует о неоспоримом влиянии левой оппозиции на ход развития СССР. Все, что было и остается в официальном курсе творческого, являлось лишь запоздалым отголоском идей и лозунгов левой оппозиции. Полуразрыв право-центристского блока был вынужден давлением большевиков-ленинцев. Левый курс Сталина, выросший из стремления подорвать корни левой оппозиции, уперся в абсурд теории и практики "третьего периода". Отказ от этого горячечного припадка, ведшего к прямой гибели Коминтерна, явился снова результатом критики оппозиции. Сила этой критики, при малочисленности левого крыла, состоит в том, в чем вообще сила марксизма: в способности анализировать, предвидеть и указывать правильные пути. Фракция большевиков-ленинцев уже и сейчас является, таким образом, одним из важнейших факторов в развитии теории и практики социалистического строительства в СССР и международной пролетарской революции.

УРОВЕНЬ ЖИЗНИ РАБОЧИХ И ИХ РОЛЬ В ГОСУДАРСТВЕ - ВЫСШИЙ КРИТЕРИЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УСПЕХОВ.

Пролетариат - не только основная производительная сила, но и тот класс, на котором держатся советская система и социалистическое строительство. Диктатура не может быть устойчивой, если ее извращенный режим ведет к политическому обезличению пролетариата. Высокие темпы индустриализации не могут быть длительными, если они основаны на чрезмерном напряжении, ведущем к физическому изнашиванию рабочих. Постоянный недостаток наиболее необходимых жизненных продуктов и непрерывное состояние тревоги под кнутом администрации ставят все социалистическое строительство под удар. "Замирание внутрипартийной демократии - говорит платформа оппозиции СССР - приводит к замиранию рабочей демократии вообще - в профсоюзах и во всех других массовых беспартийных организациях". Со времени обнародования платформы процесс этот сделал дальнейшие опустошительные завоевания. Профессиональные союзы окончательно сведены к роли вспомогательных органов правящей бюрократии. Система административного нажима, под именем ударничества, построена так, как если бы дело шло о коротком перевале, а не о большой исторической эпохе. Между тем окончание пятилетки застанет советское хозяйство перед новым еще более крутым под'емом. При помощи формулы "догнать и перегнать" бюрократия вводит в заблуждение отчасти себя, а главным образом рабочих относительно достигнутого этапа и подготовляет острый кризис разочарования.

Хозяйственные планы должны быть пересмотрены под углом зрения действительного и систематического улучшения материальных и культурных условий рабочего класса города и деревни. Нужно вернуть профессиональные союзы к их основной задаче: коллективного воспитателя, а не кнута. Нужно перестать оглушать пролетариат, как в СССР, так и во всем мире, преувеличением достигнутого, преуменьшением задач и трудностей. Во главу угла всей политики надо поставить вопрос о повышении политической самостоятельности пролетариата и его самодеятельности во всех областях. Действительное достижение этих целей немыслимо без борьбы против чрезмерных привиллегий отдельных групп и слоев, крайнего неравенства жизненных условий, и прежде всего - против чудовищных прерогатив и преимуществ безконтрольной бюрократии.

V. ВЫВОДЫ.

1. Экономические успехи СССР, проложившие себе дорогу, несмотря на длительный союз, в области планирования, центристов, правых, меньшевиков и вредителей, представляют собою величайшее торжество социалистических методов хозяйства и могучий фактор мировой революции.

2. Охранять СССР, как главную крепость мирового пролетариата, от всяких покушений мирового империализма и внутренней контр-революции есть важнейшая обязанность каждого сознательного рабочего.

3. Кризисы экономического развития СССР вырастают как из унаследованных от прошлого капиталистических и докапиталистических противоречий, так и из противоречия между мировым характером современных производительных сил и национальным характером социалистического строительства СССР.

4. Построенная на непонимании этого последнего противоречия теория социализма в отдельной стране является, в свою очередь, источником практических ошибок, порождающих кризисы или усугубляющих их.

5. Могущество советской бюрократии расцвело на резком снижении политической активности советского пролетариата после ряда лет крайнего напряжения сил; на ряде поражений международной революции; на стабилизации капитализма и укреплении мировой социал-демократии.

6. Социалистическое строительство в условиях классовых противоречий внутри и капиталистического окружения извне требует жизненной, дальнозоркой, активной партии, как основной политической предпосылки планового хозяйства и классового маневрирования.

7. Между тем, придя к победе при прямой поддержке противо-октябрьских социальных сил и разгромив революционно-интернационалистское крыло партии, центристская бюрократия могла в дальнейшем поддерживать свое господство только мерами подавления партийного контроля, выборности и общественного мнения рабочих масс.

8. Задушив партию, т. е. оставшись без глаз и без ушей, центристская бюрократия продвигается ощупью, определяя свой путь под непосредственными толчками классов, мечась между оппортунизмом и авантюризмом.

* * *

9. Ход развития полностью подтвердил все основные положения платформы русской оппозиции, как в части критической, так и в части положительных требований.

10. С особенной яркостью успели определиться за последний период черты основных течений в ВКП(б), как и во всем Коммунистическом Интернационале: марксистско-ленинского, центристского и правого. Тенденция ультра-левизны проявляется либо как увенчание одного из зигзагов центризма, либо на периферии левой оппозиции.

11. Политика и режим центристской бюрократии стали источником наиболее острых и непосредственных опасностей для диктатуры пролетариата. Систематическая борьба против правящего центризма является важнейшей частью борьбы за оздоровление, упрочение и развитие первого рабочего государства.

12. Игнорирование материального состояния и политического самочувствия рабочего класса составляет главную черту бюрократического режима, который надеется, при помощи методов голого командования и административного нажима, построить царство национального социализма.

13. Бюрократическое форсирование темпов индустриализации и коллективизации, опирающееся на ложную теоритическую установку и не проверяемое коллективной мыслью партии, означает безоглядочное накопление диспропорций и противоречий, в особенности по линии взаимоотношений с мировым хозяйством.

14. Имущественные отношения в СССР, как и политические взаимоотношения классов, непререкаемо свидетельствуют о том, что, несмотря на извращение советского режима и гибельную политику центристской бюрократии, СССР остается рабочим государством.

15. Буржуазия могла бы притти в СССР к власти не иначе, как при помощи контр-революционного преворота. Пролетарский авангард сохраняет возможность поставить бюрократию на место, подчинив ее своему контролю, обеспечить правильную политику, возродить партию, профессиональные союзы и советы путем решительной и смелой реформы.

16. Однако, накопляющиеся в рамках официальной партии противоречия, при сохранении сталинского режима, неизбежно должны, особенно в момент обострения экономических затруднений, привести к кризису политическому, который может заново поставить вопрос о власти во всем об'еме.

17. Для судьбы советского режима решающее значение будет иметь то обстоятельство, сможет ли пролетарский авангард своевременно подняться, сплотиться и дать отпор блоку термидориански-бонапартистских сил, опирающихся на мировой империализм.

18. Выполнить свои обязанности по отношению к пролетарскому авангарду левая оппозиция может лишь путем непрерывной критической работы, марксистской оценки обстановки, определения правильных путей развития хозяйства СССР, как и путей борьбы мирового пролетариата, своевременного выдвигания жизненных лозунгов и непримиримой борьбы против плебисцитарного режима, сковывающего силы рабочего класса.

19. Разрешение этих теоретических и политических задач мыслимо лишь при том условии, если Всесоюзная фракция большевиков-ленинцев укрепит свою организацию, проникнет во все основные ячейки официальной партии и других организаций рабочего класса, оставаясь, в то же время, нераздельной частью интернациональной левой оппозиции.

* * *

20. В качестве одной из наиболее неотложных задач, необходимо опыт хозяйственного строительства СССР сделать предметом всестороннего и свободного изучения и обсуждения ВКП и Коминтерна.

21. Критерии при обсуждении, выработке и пересмотре хозяйственных программ: а) систематическое повышение реальной заработной платы; б) сжимание ножниц промышленных и сельско-хозяйственных цен, т. е. обеспечение смычки с крестьянством; в) сжимание ножниц внутренних и мировых цен, т. е. ограждение монополии внешней торговли от напора дешевых цен; г) повышение качества продукции, которое должно учитываться на равных правах с количеством; д) стабилизация внутренней покупательной силы червонца, который еще на долгий период останется, наряду с плановым началом, необходимым элементом хозяйственного регулирования.

22. Административная погоня за "максимальными" темпами должна быть заменена выработкой оптимальных (наиболее выгодных) темпов, обеспечивающих не показное выполнение сегодняшнего приказа, а устойчивый рост хозяйства на основах динамического равновесия, при правильном распределении внутренних средств и широком плановом использовании мирового рынка.

23. Для этого нужно прежде всего отказаться от ложной перспективы замкнутого и самодовлеющего национального хозяйственного развития, вытекающей из теории социализма в отдельной стране.

24. Проблему внешней торговли СССР необходимо поставить, в перспективе растущих связей с мировым хозяйством, как узловую проблему.

25. В соответствии с этим вопрос о сотрудничестве капиталистических стран с СССР надо сделать одним из актуальных лозунгов всех секций Коминтерна, особенно в период мирового кризиса и безработицы.

26. Коллективизацию крестьянского хозяйства надо перевести на рельсы действительной самодеятельности сельско-хозяйственного пролетариата и деревенской бедноты и их союза с середняком. Серьезную и всестороннюю проверку опыта колхозов - сделать задачей рабочих и передовых крестьян. Государственную программу колхозного строительства приводить в соответствие с действительными данными опыта и с наличными техническими и обще-экономическими рессурсами.

27. Отбросить бюрократическую утопию "ликвидации кулачества, как класса" в два-три года, на базисе крестьянского инвентаря. Проводить твердую политику систематического ограничения эксплоататорских тенденций кулачества. В этих целях внимательно следить за неизбежными процессами дифференциации как внутри колхозов, так и между колхозами, ни в каком случае не отождествляя колхозы с социалистическими предприятиями.

28. Перестать руководствоваться в хозяйстве соображениями бюрократического престижа. Не прикрашивать, не замалчивать, не обманывать. Не называть социализмом нынешнее советское переходное хозяйство, еще крайне низкое по уровню производительных сил и крайне противоречивое по своей структуре.

29. Покончить навсегда с практически гибельным и недостойным революционной партии римско-католическим догматом о непогрешимости руководства.

30. Осудить теорию и практику сталинизма. Вернуться к теории Маркса и революционной методологии Ленина.

31. Возродить партию, как организацию пролетарского авангарда.

* * *

Несмотря на крупнейшие хозяйственные успехи, с одной стороны, на крайнее ослабление Коминтерна, с другой, революционный удельный вес большевизма на мировой политической карте несравненно значительнее, чем удельный вес советского хозяйства на мировом рынке. Повышая и развивая всеми силами национализированное и коллективизированное хозяйство СССР, необходимо в то же время сохранять правильную перспективу, ни на минуту не упуская из виду, что опрокинуть мировую буржуазию в революционной борьбе есть задача гораздо более реальная и непосредственная, чем "догнать и перегнать" мировое хозяйство, не выходя из границ СССР.

Нынешний глубокий кризис капиталистического хозяйства открывает революционные возможности перед пролетариатом передовых капиталистических стран. Неизбежный рост боевой активности рабочих масс снова остро поставит все проблемы революции и вырвет почву из-под самоуправства центристской бюрократии. В революционный период левая оппозиция войдет вооруженной ясным пониманием пройденного пути, совершенных ошибок, новых задач и перспектив.

Полный и окончательный выход из внутренних и внешних противоречий СССР найдет на арене победоносной революции мирового пролетариата, и только на ней.

4 апреля 1931 г.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 21-22

ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ ИСПАНСКОГО КОММУНИСТА.

1. Монархия потеряла власть, но надеется вернуть ее. Имущие классы еще сидят в седле. Блок республиканцев и социалистов стал на почву республиканского переворота, чтоб удержать массы от социалистической революции. Не верить словам! Нужны дела! Для начала: аресты наиболее видных вождей и сторонников старого режима, конфискация имущества династии и ее наиболее запятнавших себя слуг! Вооружение рабочих!

2. Правительство, опирающееся на республиканцев и социалистов будет изо всех сил стремиться расширить свою базу направо, в сторону крупной буржуазии и крупного землевладения, и будет пытаться нейтрализовать церковь ценою уступок и капитуляций. Это правительство есть правительство эксплоататоров, выдвинутое для обороны от эксплоатируемых. Пролетариат находится в непримиримой оппозиции к правительству республиканско-социалистических агентов буржуазии.

3. Участие социалистов во власти означает возрастающие столкновения рабочих со своими социалистическими вождями. Это открывает широкие возможности для революционной политики единого фронта. Каждая стачка, каждая манифестация, каждое сближение рабочих с солдатами, каждый шаг к действительной демократизации страны снизу будет отныне наталкиваться на сопротивление социалистических вождей, как людей "порядка". Тем важнее для рабочих-коммунистов участвовать в едином фронте с рабочими социалистами, синдикалистами и беспартийными, ведя их за собою.

4. Рабочие коммунисты представляют сейчас маленькое меньшинство в стране. Они не могут непосредственно претендовать на власть. Они не могут в настоящий момент ставить своей практической задачей насильственное низвержение республиканско-социалистического правительства. Каждая попытка в таком направлении была бы гибельной авантюрой. Рабочие, солдатские и крестьянские массы должны пройти через полосу республиканско-"социалистических" иллюзий, чтобы тем полнее и решительнее очиститься от них. Не опьянять себя фразами! Смотреть на факты открытыми глазами! Упорно подготовлять вторую, рабочую революцию.

5. Задача коммунистов в открывающийся период состоит в том, чтоб завоевать большинство рабочих, большинство солдат, большинство крестьян. Что для этого нужно? Агитировать, воспитывать кадры, "терпеливо разъяснять" (Ленин), организовывать. Все это - на основе опыта масс и активного участия коммунистов в этом опыте: широкая и смелая политика единого фронта!

6. Коммунисты не вступают с республиканско-социалистическим блоком или его частями ни в какие сделки, которые могли бы прямо или косвенно ограничить или ослабить свободу коммунистической критики и агитации. Коммунисты повсеместно и неизменно разъясняют народным массам, что в борьбе со всеми видами монархической контр-революции они будут на первых местах, но что для такой борьбы им не нужно никаких политических блоков с республиканцами и социалистами, политика которых будет неизбежно основана на уступках в пользу реакции и на прикрытии ее происков.

7. Коммунисты выдвигают самые крайние лозунги демократии: полная свобода пролетарских организаций; свобода местного самоуправления; выборность всех чиновников народом; участие во всех выборах мужчин и женщин с 18-летнего возраста и пр. Создание рабочей, а в дальнейшем и крестьянской милиции. Конфискация всего имущества династии и церковных богатств для нужд народа, в первую голову - для помощи безработным, для поддержки крестьянской бедноты, для улучшения положения солдат. Полное отделение церкви от государства.

Полнота гражданских прав и политических свобод для солдат и выборность командного состава в армии. Солдат - не палач народа, не вооруженный наемник имущих, не преторианец, а революционный гражданин, родной брат рабочего и крестьянина!

8. Центральный лозунг пролетариата - рабочая хунта (совет). Этот лозунг надо провозглашать, разъяснять, популяризировать, неутомимо и непрестанно, и при первой возможности приступать к его осуществлению. Рабочая хунта вовсе не есть немедленная борьба за власть. Такова несомненная перспектива, к которой масса, однако, может подойти не иначе, как путем собственного тяжкого опыта и при помощи разъяснительной работы коммунистов. Рабочая хунта сегодня означает собирание разрозненных сил пролетариата в одно целое, борьбу за единство рабочего класса, за его самостоятельность. Рабочая хунта заботится о помощи стачечникам, о прокормлении безработных, о связи рабочих с солдатами, чтоб предупреждать кровавые конфликты между ними, о связи города и деревни, чтоб обеспечить союз рабочих и крестьян-бедняков. Рабочая хунта привлекает в свой состав представителей воинских частей. Так и только так рабочая хунта станет органом пролетарского восстания, а затем и органом власти.

9. Коммунисты обязаны выработать немедленно революционную аграрную программу. В основу ее должна быть положена конфискация земель привиллегированных и богатых классов, эксплоататоров, начиная с династии и церкви, в интересах крестьян-бедняков и солдат. Эту программу надо конкретизировать применительно к областям. В каждой провинции, имеющей экономические и исторические особенности, нужно немедленно создать комиссии для конкретной разработки аграрной программы, в тесной связи с местными революционными крестьянами. Нужно уметь подслушать голос крестьян, чтобы ясно и точно формулировать его.

10. Так называемые левые социалисты, в том числе и честные рабочие, будут призывать коммунистов к участию в блоке и даже к объединению организаций. На это коммунисты отвечают: "Мы готовы за интересы рабочего класса бороться рука об руку, во имя определенных и конкретных задач, с любой группой, с любой организацией пролетариата. Именно для этого мы и предлагаем создать хунты. Рабочие депутаты, принадлежащие к разным партиям, будут в этих хунтах обсуждать все очередные вопросы, все неотложные задачи. Рабочая хунта есть наиболее естественная, открытая, честная, наиболее здоровая форма союза разных рабочих организаций во имя общих задач. В рабочей хунте мы, коммунисты, будем предлагать свои лозунги и свои методы решения, и будем стараться убедить рабочих в нашей правоте. Каждая группа должна в рабочей хунте пользоваться полной свободой критики. В борьбе за практические задачи, выдвигаемые хунтой, мы, коммунисты всегда будем в первых рядах". Такова форма сотрудничества, которую коммунисты по братски предлагают рабочим социалистам, рабочим синдикалистам и беспартийным рабочим.

* * *

Обеспечив единство своих собственных рядов, коммунисты завоюют доверие пролетариата и подавляющего большинства крестьян - бедняков, возьмет в свои вооруженные руки власть и откроют эру социалистической революции.

Л. Троцкий

Кадикей, 15-ое апреля 1931 г.

ДЕЛО Т. РЯЗАНОВА.

Сейчас, когда пишутся эти строки, об исключении т. Рязанова из партии нам известно только то, что сообщают официальные телеграммы ТАСС'а. Рязанов исключен не за расхождение с так называемой генеральной линией, а за "измену" партии. Рязанов обвиняется не больше и не меньше, как в участии в заговоре меньшевиков и эсеров, связанных, в свою очередь, с заговором промышленной буржуазии. Так гласит официальное сообщение. Неясным представляется, прежде всего, почему в отношении Рязанова дело ограничивается исключением из партии? Почему он не арестован и не предан верховному суду по обвинению в заговоре против диктатуры пролетариата? Такой вопрос должен возникнуть у всякого вдумчивого человека, даже и не знакомого с действующими лицами.*1
/*1 Последние сообщения говорят, что Рязанов назван по имени в обвинительном акте Крыленко. В качестве завтрашнего обвиняемого?

Меньшевики и эсеры представляют собою партии, стремящиеся к восстановлению капитализма. От других партий капиталистической реставрации меньшевики и эсеры отличаются тем, что надеются придать буржуазному режиму в России "демократические" формы. В составе этих партий есть очень сильное течение, которое считает, что всякий режим в России, независимо от его политической формы, будет прогрессивнее большевистского режима. Позиция меньшевиков и эсеров является контр-революционной в совершенно точном, объективном, т. е. классовом смысле слова. Эта позиция не может не вести к стремлению использовать недовольство масс для социального переворота. Деятельность меньшевиков и эсеров есть ни что иное, как подготовка такого переворота. Исключаются ли при этом блоки меньшевиков и эсеров с промышленной буржуазией? Ни в каком случае. Политика социал-демократии во всем мире основана на идее коалиции с буржуазией против "реакции" и революционного пролетариата. Политика меньшевиков и эсеров в 1917 году была целиком построена на принципе коалиции с либеральной буржуазией, притом не только республиканской, но и монархической. Партии, которые считают, что для России нет другого выхода, кроме возвращения к буржуазному режиму, не могут не заключать блоков с буржуазией. Эта последняя не может отказывать в поддержке, в том числе и денежной, своим демократическим помощникам. В этих пределах все ясно, ибо вытекает из природы вещей. Но каким же образом мог оказаться участником меньшевистского заговора т. Рязанова? Здесь перед нами явная загадка.

Когда Сырцов был обвинен в "двурушничестве", всякий сознательный рабочий должен был спросить себя: каким образом старый-большевик, который совсем недавно был поставлен Центральным комитетом на пост председателя Совнаркома, оказался вдруг нелегальным защитником тех взглядов, которые он официально отвергал и осуждал? Из этого факта нельзя было не сделать вывод, крайней двойственности и фальши сталинского режима, при котором действительные взгляды членов правительства приходится определять через ГПУ.

Но в деле Сырцова речь шла все же лишь о противоречии между центристским и правым крылом партии, не более того. "Дело" Рязанова несравненно значительнее и поразительнее. Рязанов - неизмеримо более крупная международная фигура, чем Сырцов. Вся деятельность Рязанова протекала в области идей, книг, изданий и уже тем самым находилась под непрерывным контролем сотен тысяч читателей во всем мире. Наконец, - и это самое важное, - Рязанов обвиняется не в сочувствии правому уклону партии, а в соучастии в контр-революционном заговоре.

Что многие члены ВКП, теоретики и практики генеральной линии, являются меньшевиками, не сознавая этого; что многие бывшие меньшевики, переменившие имя, но не сущность, занимают с успехом ответственнейшие посты народных комиссаров, послов и пр.; наконец, что, в рамках ВКП, наряду с Беседовскими, Агабековыми и всякими вообще продажными и деморализированными элементами, немалое место занимает прямая меньшевистская агентура - на этот счет сомнений быть не может. Сталинский режим является питательным бульоном для всех и всяких микробов партийного разложения. Но "дело" Рязанова в эти рамки никак не укладывается. Рязанов - не выскочка, не авантюрист, не Беседовский и не безыменный агент меньшевиков. Линию развития Рязанова можно установить из года в год, по фактам и документам, статьям и книгам. В лице Рязанова мы имеем человека, который свыше 40 лет участвует в революционном движении и все этапы деятельности которого так или иначе вошли в историю пролетарской партии. У Рязанова бывали серьезные разногласия с партией в разные моменты, в том числе и при Ленине, вернее сказать, именно при Ленине, когда Рязанов активно участвовал в текущей политике партии. В одной из своих речей Ленин прямо говорил о сильных и слабых сторонах Рязанова. Ленин не считал Рязанова политиком. Под сильными его сторонами он понимал его идейность, его глубокую преданность марксистской доктрине, его исключительную эрудицию, его принципиальную честность, его непримиримость в деле защиты наследства Маркса и Энгельса. Именно поэтому Рязанов был поставлен партией во главе Института Маркса-Энгельса, который он сам же и создал. Работа Рязанова имела международное значение, не только научно-историческое, но и революционно-политическое. Марксизм немыслим вне признания революционной диктатуры пролетариата. Меньшевизм есть буржуазно-демократическое отрицание этой диктатуры. Отстаивая марксизм от ревизионизма, Рязанов всей своей деятельностью вел борьбу против с.-д., а следовательно и русских меньшевиков. Как же примирить принципиальную позицию Рязанова с его участием в заговоре меньшевиков? На этот вопрос нет ответа. И мы полагаем, что такого ответа не может быть. Мы ни на минуту не сомневаемся в том, что т. Рязанов ни в каком заговоре не участвовал. Но откуда же, в таком случае, взялось обвинение? Если оно выдумано, то кем и с какой целью?

На этот счет мы можем дать только гипотетические объяснения, которые, однако, основаны на достаточно близком знакомстве с людьми и обстановкой. На помощь нам, к тому же, должны притти политическая логика и революционная психология. Ни та, ни другая не могут быть отменены телеграммами ТАСС'а.

Тов. Рязанов руководил огромным научным учреждением. Ему необходим был большой штат квалифицированных сотрудников, людей, знакомых с марксизмом, с историей революционного движения, с проблемами классовой борьбы и с иностранными языками. Большевики с такими данными почти все без исключения занимают ответственные административные посты и недостижимы для научного института. Среди меньшевиков, наоборот, есть немало политически демобилизованных людей, устранившихся от борьбы или, по крайней мере, кажущихся таковыми. В области исторических исследований, комментариев, примечаний, переводов, ответственных корректур и пр. т. Рязанов опирался в значительной мере на такого рода вышедших в запас меньшевиков. Они играли в Институте ту же приблизительно роль, какую буржуазные инженеры играют в Госплане и других хозяйственных органах. Коммунист, руководящий любым учреждением, по общему правилу защищает "своих" спецов, нередко и тех, которые водят его за нос. Наиболее яркий пример - бывший председатель Госплана, член Центрального комитета, Кржижановский, который в течение ряда лет с пеною на губах защищал от оппозиции минималистские программы и планы подчиненного ему штаба вредителей. Директор Института Маркса и Энгельса не мог не заступаться за своих сотрудников-меньшевиков, когда им грозили аресты и высылки. Такого рода заступничество Рязанова, не всегда счастливое, началось не со вчерашнего дня. Все, начиная с Ленина об этом знали, многие над этим подшучивали, прекрасно понимая те "ведомственные" интересы, которые руководят Рязановым.

Нет никакого сомнения в том, что отдельные сотрудники-меньшевики, может быть и большинство их, пользовались Институтом, как прикрытием для своей конспирации (хранение архивов и документов, переписка, связи с заграницей и пр.). Можно допустить, что Рязанов не всегда был достаточно внимателен к предупреждениям, исходившим из кругов партии, и проявлял слишком снисходительное отношение к своим вероломным сотрудникам. Но это, думаем мы, и есть крайний предел того, что можно вменить т. Рязанову в вину. Издававшиеся Рязановым при помощи меньшевиков книги у всех пред глазами: в них нет ни меньшевизма, ни вредительства, как в хозяйственных планах Сталина-Кржижановского.

Но если исходить из того, что вина Рязанова не шла дальше доверчивого покровительства по отношению к спецам-меньшевикам, то откуда же, все-таки, взялось обвинение в измене? Что сталинское ГПУ способно подкинуть безукоризненным революционерам врангелевского офицера, это мы знаем по свежему опыту. Менжинский и Ягода ни на минуту не задумались бы, конечно, подбросить Рязанову любое преступление, раз им это приказано. Но кто приказал? Кому это выгодно? Кому нужен мировой скандал вокруг имени Рязанова?

Именно на этот счет мы можем предложить объяснение, которое с неотразимой силой вытекает из всех обстоятельств. Рязанов за последние годы, как упомянуто, отстранился от активной политики. Он разделил в этом отношении участь очень многих старых членов партии, которые с отчаянием в душе отошли от внутренней жизни партии, замкнувшись в хозяйство или культурничество. Только это самоотречение давало Рязанову возможность охранять свой Институт от разгрома в течение всего послеленинского периода. Но за последний год удержаться на этой позиции уже оказалось невозможно. Жизнь партии, особенно со времени XVI-го съезда, превратилась в постоянный экзамен на верность единому и единственному вождю. В каждой ячейке имеются теперь специально натасканные агенты плебисцита, которые по любому поводу допрашивают всех сомнительных и уклоняющихся: считают ли они Сталина безошибочным вождем, великим теоретиком, классиком марксизма? готовы ли они, по случаю нового года, поклясться в верности вождю партии - Сталину? Чем меньше партия оказывается способной самое себя контролировать при помощи идейной борьбы, тем больше бюрократия вынуждена контролировать партию при помощи агентов-провокаторов.

Рязанов мог в течение нескольких лет осторожно, - очень осторожно, слишком осторожно - молчать по целому ряду острых вопросов. Но Рязанов был органически неспособен подличать, подхалимствовать, упражняться в излиянии верноподданических чувств. Можно себе представить, что на заседаниях ячейки Института он не раз неистово огрызался по адресу тех молодых негодяев из многочисленного ордена "красных профессоров", которые обычно мало смыслят в марксизме, но зато набили себе руку в деле подвохов, кляуз и фальшивых доносов. Такого рода внутренняя клика имела несомненно давно уже своего кандидата в директора Института и, что еще важнее, свои связи с ГПУ и секретариатом ЦК. Еслиб Рязанов где-нибудь, хотя бы в нескольких словах, намекнул на то, что Маркс и Энгельс были только предтечами Сталина, то все козни молодых негодяев сразу рассыпались бы прахом, и никакой Крыленко не осмелился бы вменить Рязанову в вину его потачки по отношению к переводчикам-меньшевикам. Но на это Рязанов не пошел. А на меньшем генеральный секретарь не мог примириться.

Достигнув аппаратного всемогущества, Сталин чувствует себя внутренне более слабым, чем когда бы то ни было. Он слишком хорошо знает себя и потому боится собственного положения. Ему необходимы каждодневные подтверждения его прав на роль диктатора. Плебисцитарный режим неумолим, с сомнениями не мирится, требует все новых и новых восторженных признаний. Так наступила очередь Рязанова. Если Бухарин и Рыков пали жертвой своей "платформы", от которой они, правда, дважды и трижды отказывались, то Рязанов пал жертвой... личной опрятности. Старый революционер сказал: "служить молча, стиснув зубы - готов; восторженным холуем быть - не могу". Вот почему Рязанов попал под партийное правосудие Ярославских. После этого Ягода сервировал улики. В заключение Рязанов был объявлен изменником партии и агентом контр-революции.

В ВКП, как и в западных секциях Коминтерна, есть немало коммунистов, которые со внутренним содроганием наблюдают работу сталинской бюрократии, но в оправдание своей пассивности говорят: "Что же делать? Приходится молчать, чтоб не расшатывать устои диктатуры". Этот поссибилизм не только труслив, но и слеп. Официальный партийный аппарат из устоя диктатуры все больше становится орудием ее разложения. Этого процесса нельзя остановить замалчиванием. Внутренние взрывы учащаются и принимают каждый раз все более угрожающую форму. Борьба против сталинского режима есть борьба за марксистские основы пролетарской политики. Перейти на эти основы нельзя без свободной критики, свободного обсуждения, т. е. партийной демократии. Сталинский плебисцитарный режим недолговечен по самому своему существу. Чтоб его не ликвидировали классовые враги, необходимо ликвидировать его усилиями передовых элементов Коммунистического Интернационала. Таков урок "дела" Рязанова!

Л. Т.

8-ое марта 1931 г.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ КЛЕВЕТА НА Д. Б. РЯЗАНОВА.

В "Правде" от 12 марта опубликована была заметка "Маркс о К. Каутском", за подписью "Институт Маркса и Энгельса". Эта заметка была затем без всяких комментариев перепечатана мировой печатью Коминтерна. По внешности центром тяжести заметки является замечательное место из письма Маркса 1881 г., дающее убийственную и в конце концов вполне подтвердившуюся характеристику Каутского.

Опубликование заметки за торжественной подписью целого учреждения, имеет, однако, иную цель: опорочить то лицо, которое создало институт Маркса и Энгельса и стояло во главе его. Вот что говорится в конце заметки: "Подлинник этого письма был передан Рязанову известной меньшевичкой Лидией Цедербаум-Дан еще в 1925 году. Это письмо Рязанов тщательно скрывал".

Во время процесса меньшевиков Рязанов был генерал-прокурором республики обвинен на весь мир в соучастии в заговоре против диктатуры пролетариата. Через несколько месяцев после этого обвинения человечеству сообщают новое преступление Рязанова: он, оказывается, сверх того еще... скрыл цитату из письма Маркса от 1881 года. Уже одна эта потребность выдвигать против т. Рязанова такого рода отягчающие вину обстоятельства, не находящиеся ни в каком соответствии с первым обвинением, свидетельствует о том, что у господ обвинителей так называемая совесть не спокойна. Сочетая по обычаю нелойальность с грубостью, эти люди не замечают, что своими подпорками они только выдают шаткость основного столба. Как родилось обвинение против Рязанова, мы в гипотетической форме объяснили в свое время. Все, что нам пишут из России по этому поводу, полностью подтверждает наши предположения. Нетрудно вскрыть механику и дополнительного обвинения, выдвинутого ныне теми же обвинителями, под псевдонимом Института Маркса и Энгельса. "Меньшевичка Лидия Цедербаум" передала письмо Маркса Рязанову еще в 1925 году. Для чего передала? В качестве залога дружбы Рязанова с меньшевиками и будущего их совместного заговора против диктатуры пролетариата? "Институт" на этот счет молчит. Слово "меньшевичка" должно заткнуть рот всем сомневающимся, тем более, что с 1925 года Рязанов это письмо "тщательно скрывал". Почему скрывал? Очевидно, охраняя интересы Каутского и международного меньшевизма. Правда, между 1925, когда Рязанов вступил в заговор с меньшевиками для сокрытия исторического документа, и 1931 годом, когда он оказался разоблаченным в заговоре против диктатуры пролетариата, Рязанов опубликовал немало документов и работ, причинивших меньшевизму великие огорчения. Но ничего не поделаешь. Читатели прессы Коминтерна должны руководствоваться старой благочестивой формулой: "Верю, хотя это и абсурд".

Хорошо, спросит читатель, но как же все-таки обстоит дело с письмом? Подлинное ли оно, действительно ли скрывал его Рязанов, и если скрывал, то почему? Достаточно взглянуть на цитату, чтоб не сомневаться в подлинности письма: Маркса не могут подделать даже Ярославский в сотрудничестве с Ягодой. Что касается обстоятельств "сокрытия" письма, то здесь мы можем опять-таки предложить лишь гипотезу, достоверность которой, однако, всеми обстоятельствами дела обеспечивается на все сто процентов.

Рязанов мог получить письмо только у тех, у которых оно находилось в руках. Распорядителем наследства Энгельса оказался Бернштейн силою той же исторической логики эпигонства, которая позволяет ныне Ярославскому распоряжаться наследством Ленина. Рязанов проявил исключительную настойчивость и находчивость в собирании наследства Маркса и Энгельса. Точно также, как Институт Ленина, Институт Маркса-Энгельса покупал очень многие документы у меньшевиков и через посредство меньшевиков: достаточно, например, сослаться на архив, купленный Институтом Ленина у Потресова. Нет никакого сомнения в том, что "меньшевичка Лидия Цедербаум" не просто передала Рязанову письмо, а продала его, вероятнее всего, в качестве посредницы Бернштейна или кого-либо другого из старцев, в руках которых оказалось письмо Маркса. Совершенно естественно, что продавая письмо, дающее убийственный портрет Каутского, Бернштейн или какой-нибудь другой владелец документа из тех же кругов, поставил при продаже условием, чтобы письмо не было опубликовано при жизни Каутского или при жизни того, кто продал письмо. Достаточно известно, как свирепо Бернштейн под этим углом зрения подвергал цензуре переписку Маркса и Энгельса. Тов. Рязанову не оставалось выбора: чтоб получить письмо в свои руки, он оказался вынужден принять навязанное ему условие. Всякий другой на его месте поступил бы точно также. Приняв условие, он его, разумеется, выполнял. Только соблюдение Рязановым чрезвычайной осторожности и корректности во всех сделках такого рода и дало ему возможность извлечь из рук противников драгоценные элементы наследства наших великих классиков. Теперь, надеемся, понятно, почему т. Рязанов "скрывал" письмо. Кто знает Рязанова, не усомнится ни на минуту, что он больше, чем кто бы то ни было, горел желанием опубликовать свою драгоценную находку. Но он ждал, пока пробьет условленный час. Путем обыска письмо Маркса нашли у Рязанова и не только опубликовали, т. е. нарушили данное Рязановым обязательство, но и превратили в улику против Рязанова. Как назвать такой образ действий? Назовем его настоящим именем: это сталинский образ действий.

1 мая 1931 г.

ЗАМЕТКИ ЖУРНАЛИСТА.

---------------

ВОЖДЬ КОМИНТЕРНА МАНУИЛЬСКИЙ.

Ничего не поделаешь: Мануильский сейчас вождь Коминтерна. Самая сильная сторона этого человека состоит в том, что он сам себя не берет в серьез. Это свидетельствует, что он склонен к самокритике. Потому ли, что Сталин не берет в серьез Коминтерна или по другой причине, но решено было, что не берущий себя в серьез Мануильский является надлежащим человеком на надлежащем месте. Да и кого другого поставить?

Если бы собрать полное собрание "сочинений" Мануильского, то получилась бы, если и не поучительная, то во всяком случае занимательная книга. Мануильский всегда был чьим-либо оруженосцем, причем своих "рыцарей" он менял много раз; дольше всего он состоял при небезизвестном Алексинском. Ныне Мануильский, в качестве оруженосца Ярославского, является одним из подручных прокуроров по делам троцкистской идеологии. И под собственным именем, и под псевдонимами, он снова и снова доказывает непримиримость троцкизма и ленинизма. Но он не всегда так говорил. В 1918 году Мануильский выпустил брошюру, в которой писал, что "честь освобождения большевизма от национальной ограниченности и превращения его в теорию международной пролетарской революции принадлежит Л. Д. Троцкому"*1. На одном из пленумов Коминтерна Троцкий приводил эту "знаменитую" в своем роде цитату в присутствии Мануильского и с полным основанием издевался над цитатой и над ее автором. Свою брошюру Мануильский писал после октябрьского переворота и даже после брестских переговоров, причем после опубликования ее ни один волос не упал с его головы. Можно, правда, сказать, что это было до... "профсоюзной дискуссии", и что в дальнейшем Мануильский свой взгляд переменил. Не тут-то было. Недавно мы наткнулись на цитату из статьи Мануильского, написанной в 1922 году, следовательно, тогда, когда под взаимоотношениями Ленина и Троцкого болезнь Ленина уже подводила последнюю черту. Вот что писал Мануильский в статье, посвященной памяти Чудновского: "... "Социал-Демократ", издававшийся в Швейцарии тт. Лениным и Зиновьевым, парижский "Голос", переименованный впоследствии, после закрытия "Голоса" французской полицией, в газету "Наше Слово", руководимую т. Троцким, явятся для будущего историка III-го Интернационала основными фрагментами, из которых выковывалась новая революционная идеология международного пролетариата". ("Летопись революции", N 1, стр. 229, 1922 г.).
/*1 Цитату мы вынуждены привести, к сожалению, на память, но за точность смысла ручаемся полностью.

Теперь Мануильский доказывает, что во время войны Троцкий был пацифистом и каутскианцем, что ленинизм и троцкизм - два непримиримых начала, а в 1922 году Мануильский утверждал не более и не менее, как то, что "новая революционная идеология революционного пролетариата", т. е. идеология современного коммунизма, создана Лениным и Троцким. Когда же, собственно, Мануильский увидел свет истины? Ни в 1914 - 1916 годах, когда он работал с Троцким в парижской газете "Наше Слово", ни в 1917 - 1922 г.г., когда Мануильский, вместе со всей партией работал под руководством Ленина, свет истины не открывался ему. Только после того, как болезнь, а затем смерть вывели Ленина из строя, а эпигоны, подталкиваемые волной термидорианской реакции, объявили войну идейному наследству Ленина, под именем "троцкизма", Мануильский начал прозревать. Впрочем, не сразу. "Тройка" (Сталин, Зиновьев, Каменев) держала его долго в черном теле и лишь доведя этим до полураскаяния, поставила ультиматум: открыть кампанию против Раковского на Украине, как вступление к кампании против Троцкого. Мануильский после колебаний (слишком высок был авторитет Раковского) принял условие и купил себе этим место в Ц. К. партии. Сделка не составляла секрета для широких партийных кругов, ибо сам Мануильский, со свойственным ему цинизмом, многим изображал эту сделку в лицах, обнаруживая высокие таланты рассказчика национальных и иных анекдотов. Повторяем: этот человек никогда не брал себя в серьез, ни политически ни морально. И его ныне поставили во главе Коммунистического Интернационала. И он ныне вырабатывает маршруты для испанской революции!

АВЕРБАХ, ПОЙМАННЫЙ С ПОЛИЧНЫМ.

В Москве издается "Литературная газета", орган федерации советских писателей. Критиком этой газеты является Авербах. Его права на руководство литературой определяются, с одной стороны, тем, что он своевременно перебежал из рядов оппозиции, куда он попал случайно (И. Н. Смирнов говорил о нем: "не останется у нас, - очень жаден"), в ряды бюрократии, где он вполне на месте; с другой стороны, тем, что он абсолютно лишен литературного чутья, о чем свидетельствует каждая строка его собственных писаний. В "Литературной газете" от 19 февраля Авербах напечатал гигантскую статью под заглавием "Темпы саморазоблачения (О Троцком, о Маяковском, о попутничестве)". В центре статьи стоит заметка Троцкого, посвященная самоубийству Маяковского. Из этой заметки Авербах извлекает цитату, посвященную пролетарской литературе. "Саморазоблачение" состоит в том, что Троцкий, наконец, открыто признал полную противоположность своих воззрений в вопросе о пролетарской культуре и пролетарской литературе воззрениям Ленина. Приведем, однако, цитату из статьи Троцкого в том виде, как она приведена в статье Л. Авербаха с его собственными примечаниями в скобках.

"Борьба за "пролетарскую культуру" (кавычки Троцкого. Л. А.) - нечто вроде "всеобщей коллективизации" (его же кавычки. Л. А.) всех духовных достижений человечества в рамках пятилетнего плана - носила в начале Октябрьской революции еще утопический, идеалистический характер. Знаменательно, что в этой области уже тогда обнаружилось противоречие между Лениным и автором этих строк".

Вся цитата, как видим, взята в кавычки, причем Авербах точно указывает внутренние кавычки самого Троцкого. Авербах точен и добросовестен. Но несмотря на это, вызывает недоумение авербашистый стиль цитаты и особенно последняя ее фраза: "знаменательно, что в этой области уже тогда обнаружилось противоречие между Лениным и автором этих строк". Таким образом Троцкий не только указывает, что у него по известному вопросу были разногласия с Лениным, но спешит подчеркнуть "знаменательность" того, что эти разногласия обнаружились "уже тогда", т. е. Троцкий как бы ставит себе целью саморазоблачение. Это звучит несколько загадочно. Авербах не скупится, однако, на комментарии. "Прежде всего бросается в глаза, - говорит он, - откровенное заявление о разногласиях с Лениным". Действительно, Авербах прав, кое-что бросается в глаза. Далее сказано: "Следует быть благодарным: что приятнее читать, чем признание самим Троцким несогласия Ленина с его взглядами на литературу и общие вопросы культуры". Фраза построена неграмотно, как большинство фраз Авербаха, но понять можно. Вся статья заканчивается выводом: "Показательна быстрота саморазоблачения".

Таким образом в 1930 году Троцкий себя разоблачил в том, что не сходился с Лениным во взглядах на литературу. По этому поводу Авербах празднует победу и говорит о быстроте саморазоблачения. Но ведь Троцкий в 1928 году сослан был в Алма-Ата, а в 1929 г. выслан заграницу за контр-революционную деятельность и подготовку вооруженного восстания против советской власти. Какое же значение может иметь по сравнению с этим "фактом" расхождение Троцкого с Лениным во взглядах на пролетарскую литературу? Где же и в чем тут быстрота (!) саморазоблачения? Не наоборот ли? Не разоблачает ли эта "диспропорция" в обвинениях - хозяев Авербаха? Такова политическая сторона дела. Но есть другая.

Дело в том, что Авербах налгал с начала до конца. Цитата, которую он привел не есть цитата; это фальсификат: грубый, безграмотный, наглый, - авербашистый. Вот дословно то место из статьи Троцкого, которое перелицевал Авербах:

"Борьба за "пролетарскую культуру" - нечто вроде "сплошной коллективизации" всех завоеваний человечества в рамках пятилетки - имела вначале Октябрьской революции характер утопического идеализма, - и именно по этой линии встречала отпор со стороны Ленина и автора этих строк".

Таким образом у Троцкого говорится, что философия пролетарской культуры "встречала отпор со стороны Ленина и автора этих строк". У Авербаха же сказано: "Уже тогда обнаружилось противоречие между Лениным и автором этих строк". Не больше и не меньше! Человек, выдающий себя за пролетарского критика, оказывается просто низкопробным литературным шулером. На этот раз он слишком грубо попался с поличным и, в сущности, избавляет нас от необходимости дальнейших комментариев. Однако же, нельзя не упомянуть, что подлог Авербаха получает тем более отвратительный характер, что сам Авербах прекрасно осведомлен об отношении Ленина и Троцкого к авербаховскому маргарину литературной и культурной философии. Авербах знает, как сурово Ленин выступал против теоретиков так называемой "пролетарской культуры" в те годы, когда это движение имело революционную подоплеку, а не было захватано руками бюрократических шарлатанов. Авербах знает, что, если у Троцкого и бывали "разногласия" в этом вопросе с Лениным, то они выражались разве лишь в том, что Троцкий мягче Ленина относился к увлечениям идеологов пролетарской культуры и заступался за них иногда перед Лениным. Авербах знает, что книгу свою о литературе Троцкий писал по соглашению с Лениным, который не раз настаивал на том, чтобы главу, посвященную "пролетарской культуре", Троцкий обработал в первую голову и опубликовал в "Правде". Кстати сказать, опубликование ее не сопровождалось никакими комментариями и примечаниями редакции. Ярославский - сам Ярославский! - писал Троцкому, что согласен с выраженной им точкой зрения. Все это Авербах знает, потому что, в качестве одного из молодых аспирантов "пролетарской литературы", пытался не раз найти в те годы у Троцкого защиту против взглядов Ленина, но неизменно встречал отпор.

Буквально, какого угла не коснись, идеология центристской бюрократии строится на лжи, фальсификации, на искажении прошлого. Подумать только: вот этакий Авербах выступает наставником и учителем пролетарского молодняка! Он, Авербах, пролагает пути "пролетарской"(!) "культуры"(!!). Люди, которые умеют судить по симптомам, должны понять из одного этого примера, какую смертельную опасность представляет нынешний режим партии для развития социалистического общества и социалистической культуры.

ОСКОЛКИ ПРАВДЫ ИЗ-ПОД МУСОРА КЛЕВЕТЫ.

В 1924 году Зиновьев ввел в оборот обвинение Троцкого в издании железнодорожного "приказа 1042", который чуть было не погубил транспорт. На этой канве вышивали затем узоры Сталин, Ярославский, Рудзутак. Легенда обошла в свое время всю печать Коминтерна. В письме Троцкого Истпарту приводятся подлинные отзывы Ленина и Дзержинского о приказе 1042 и о его значении для транспорта. Но есть, оказывается, отзыв более позднего происхождения. В ежегоднике Коминтерна, вышедшем в 1923 году, т. е. накануне кампании против Троцкого, в статье "Транспорт РСФСР и его восстановление" говорится буквально следующее:

"В это время транспорт оказался уже в полной мере разрушенным. Не только о его восстановлении не было речи, но дело дошло до того, что в Совете Труда и Обороны членом коллегии Наркомпути, проф. Ломоносовым, был сделан доклад о том, что транспорт накануне полной и неизбежной его остановки. Тов. Троцкий, приступив к управлению транспортом, выдвинул два лозунга, имевшие решающее значение не только для дела транспорта, но и для всего хозяйства страны... Приказ N 1042 является историческим. По этому приказу в 5 лет паровозный парк должен был быть восстановлен. Коммунистическая пропаганда этого приказа и коммунистический подъем, вызваный ею, нужно признать высшим уровнем, достигнутым классовым подъемом готовности к труду - подвигу". ("Ежегодник Коминтерна, Изд. Коммунистического Интернационала, Петроград-Москва, 1923, стр. 363).

И т. д. Как видим функция "приказа N 1042" в разные периоды была различна.

Альфа.

ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ ФИГУР НА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДОСКЕ.

(К процессу меньшевиков)

Связь меньшевиков с вредителями, с одной стороны, с империалистской буржуазией, с другой, не представляет ничего неожиданного. Раскрытие этой связи, неопровержимо засвидетельствованной показаниями членов меньшевистского центра, имеет, однако, большое демонстративное значение, ибо снова показывает, притом в исключительно яркой форме, что политическая линия, какими бы демократическими абстракциями ее не прикрывать, неизбежно наполняется классовым содержанием и обростает классовой плотью. Нельзя итти к "чистой" демократии, не идя к капитализму. Нельзя итти к капитализму, не превращаясь в агентуру империалистской буржуазии. По классовому содержанию роль меньшевиков в СССР ничем не отличается от роли лейбористов Великобритании, социал-демократов в Германии. Форма другая, методы иные, суть одна. Борьба с социал-демократией есть борьба с демократическим флангом империализма.

Есть, однако, в процессе меньшевиков обстоятельство, которое на первый взгляд может показаться второстепенным или вообще ускользнуть от внимания, но которое на самом деле освещает расположение политических фигур на доске неожиданно ярким светом. Все обвиняемые находятся в возрасте от 45 до 56 лет, лишь двум из них, самым младшим, 39 и 41 год. Пред нами представители старшего поколения меньшевиков, основатели меньшевизма, его теоретические и практические руководители во время первой революции, в годы реакции, в период войны, в месяцы Февральской революции и в первые годы большевистского режима. В партийном стаже у всех у них есть, однако, перерыв, совпадающий с известным периодом советского режима. Все 14 подсудимых, может быть за одним мало характерным исключением, прерывали на несколько лет, от 3 до 9, связь с меньшевистской партией, причем большинство из них работало в этот период в советских учреждениях не по директивам меньшевистского центра, а на основе официального курса. В период от 23/24 г. до 26/27 годов почти никто из обвиняемых не поддерживал даже формальных связей с меньшевистской партией и ее заграничным центром. Восстановление официальной меньшевистской организации произошло по инициативе обвиняемых лишь за последние три года.

Первой фигурой процесса является Громан. Его связь с меньшевистской партией, виднейшим экономическим вдохновителем которой он являлся, обрывается в 22-м году, т. е. в тот период, когда больной Ленин отстраняется от работы, и в аппарате начинается полускрытая, но очень напряженная подготовка борьбы против "троцкизма". Громан возвращается в ряды меньшевиков в 1926 г. Гинзбург, долгое время вдохновлявший ВСНХ, вернулся в ряды меньшевиков после шестилетнего перерыва в 1927 г., как и второй столп ВСНХ, Соколовский. Остальные возвращались в 28-м, некоторые же только в 29-м году. "Союзное бюро", т. е. внутренний Центральный комитет меньшевиков, окончательно оформилось, по словам обвинительного акта, в начале 1928 года. Значение этой даты выступит перед нами во всей яркости, если мы приведем следующие слова обвинительного акта: "Эволюцию от мирных установок 1924 года к установке на вооруженное восстание внутри страны и вооруженную интервенцию извне представляет собою история развития меньшевистской социал-демократии за период от 1924 до 1930 г.".

Теперь все становится ясным. Именно в те годы, когда сталинская бюрократия вела все более и более "вооруженную" борьбу против левой оппозиции, меньшевики разоружались и либо совершенно порывали с партией, считая, что все необходимое делается и без них, либо занимались мирной, комнатной политикой, которая опять-таки сводилась к надеждам на буржуазную эволюцию большевиков. Предпосылкой примирения меньшевиков со сталинским режимом являлся погром левой оппозиции. Таков основной факт, сухо, но отчетливо запротоколированный обвинительным актом от 23 февраля 1931 г.

Когда начался левый курс Сталина? 15 февраля 1928 года, когда он был впервые открыто провозглашен в передовой статье "Правды". Союзное Бюро меньшевиков, как мы уже знаем, окончательно сложилось в начале 1928 года. Политические узлы двух процессов совпадают полностью. В тот момент, когда сталинская бюрократия, страшась разгромленной, но не побежденной левой оппозиции, увидела себя вынужденной круто повернуть влево, меньшевики сплачиваются под знаменем борьбы за низвержение советской системы.

Обвинительный акт по делу специалистов-вредителей устанавливал, опираясь на показания подсудимых, что в период 1923 - 1928 годов главная работа инженеров-вредителей в Госплане, в ВСНХ и в других руководящих хозяйственных центрах, состояла в искусственном замедлении темпов индустриализации и коллективизации. Именно на основании технических и экономических доводов Рамзина и Осадчего, с одной стороны, Громана, Гинзбурга и Соколовского, с другой, ЦК вел бешеную травлю против "сверхиндустриализаторов" в защиту мнимой ленинской линии. По поводу темпов индустриализации главный обвиняемый Рамзин показывал: "Основные органы, решающие данные вопросы, целиком находились в руках промпартии". Меньшевики только обслуживали задания заграничного промышленного центра. В своей борьбе против оппозиции Сталин являлся рупором блока двух партий: меньшевистской и промышленной.

С 28-го года, по показаниям Рамзина и др., легальное вредительство, в форме искусственного замедления темпов индустриализации, стало невозможным, в виду слишком крутого поворота официальной политики. Именно в этот момент оформляется меньшевистское "Союзное бюро" и делает крутой поворот в своих методах борьбы с советской властью. Оно сближается с контр-революционными специалистами и эмигрантской буржуазией.

Серьезных и устойчивых линий две: империалистской буржуазии и революционного пролетариата. Меньшевизм является демократическим прикрытием первой линии. Сталинизм является центристским извращением второй. В разгар борьбы против последовательно-революционной пролетарской фракции центристы состояли в неоформленном, но тем более действительном блоке с меньшевиками, причем центристы бессознательно, а меньшевики сознательно выполняли задания заграничного капиталистического штаба. С момента, когда, под давлением левой оппозиции, центристская линия совершила крутой загиб влево, - начало 1928 года, - меньшевики круто повернули в сторону прямого блока с мировой буржуазией. Таково подлинное и бесспорное распределение главных фигур на политической доске.

Рамзины, Осадчие, как и многие меньшевики, принесли покаяние. В какой мере оно искренно не представляет для нас большого интереса. Можно, однако, не сомневаться, что следующий процесс раскроет руку вредителей в нынешнем бесшабашном разгоне темпов, несогласованных между собою, в сплошной коллективизации, в административном раскулачивании, и обнаружит что, если меньшевистские экономисты в течение 23 - 28 г.г. справедливо видели в задержке индустриализации путь к буржуазному перерождению советской системы, то с 28-го года многие из них стали настоящими сверхиндустриализаторами, чтобы путем хозяйственного авантюризма подготовить политическое крушение диктатуры пролетариата.

Предвосхитить содержание этого будущего, третьего обвинительного акта можно именно потому, что два первые обвинительные акта с поразительной ясностью показывают нам распределение классовых фигур на политической доске.

11-ое марта 1931 г.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

1. Многим товарищам. Х. Г. Раковский с женой попрежнему находятся в ссылке, в г. Барнауле (Сибирь) больные и совершенно изолированные.

2. Т. Лап-у, N 2 и N 3 получены. Спасибо. Ждем N 4.

3. Т. Л-ну, приславшему письмо из Данцига. Мы не смогли ответить на Ваше письмо, т. к. данный Вами адрес был случайно поврежден. Просьба написать вторично.

4. Т. Петрову. Ждем от Вас вестей, как было условлено.

---------------

Получено:
От груп. испанск. оппоз. (Oviedo)    170 фр.
От W. H.                              20 мар.
От группы англ. оппозиц.             850 фр.
От Данцигской оппозиц. группы         80 марок

Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 23

НЕСКОЛЬКО РЕАКЦИОННЫХ ГАЗЕТ ПЕЧАТАЮТ ПОДДЕЛЬНЫЕ СТАТЬИ ТРОЦКОГО. Грубость и злостность подделки бросается в глаза. Но Ярославский жадно набрасывается на заведомо подложные статьи Троцкого, чтоб со страниц "Правды" (см. фото-клише) и всей провинциальной печати преподнести еще одну кляузу, нагромоздить еще одну клевету на левую оппозицию. Сегодня у Ярославских-Сталиных есть и особая причина для обманывания советского рабочего: подлог пущен Ярославским в качестве дымовой завесы, для прикрытия правоты левой оппозиции, целиком обнаруженной новым сталинским поворотом, подтвердившим все ее предвидения и предупреждения.

БУХАРИН О ПЕРМАНЕНТНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В начале 1918 года в брошюре, посвященной Октябрьской революции, Бухарин писал:

"Падение империалистского режима было подготовлено всей предыдущей историей революции. Но это падение и победа пролетариата, поддержанного деревенской беднотой, победа, раскрывшая сразу необъятные горизонты во всем мире, не есть еще начало органической эпохи... Перед российским пролетариатом становится так резко, как никогда, проблема международной революции. Вся совокупность отношений, сложившихся в Европе, ведет к этому неизбежному концу. Так, перманентная революция в России переходит в европейскую революцию пролетариата" (стр. 78, Бухарин, "От крушения царизма до падения буржуазии". Подчеркнуто нами. P.R.).

Брошюра заканчивалась словами:

"В пороховой погреб старой окровавленной Европы брошен факел русской социалистической революции. Она не умерла. Она живет. Она ширится. И она сольется неизбежно с великим победоносным восстанием мирового пролетариата" (страница 144).

Как далек был Бухарин тогда от теории социализма в отдельной стране!

Всем известно, что Бухарин был главным и, в сущности, единственным теоретиком всей кампании против троцкизма, резюмировавшейся в борьбе против теории перманентной революции. Но раньше, когда лава революционного переворота еще не успела остыть, Бухарин как видим, не нашел для характеристики революции иного определения, кроме того, против которого он через несколько лет должен был беспощадно бороться.

Брошюра Бухарина вышла в издательстве Центрального комитета партии "Прибой". Не только никто не объявлял эту брошюру еретической, наоборот, все видели в ней официальное и бесспорное выражение взглядов Центрального комитета партии. В таком виде брошюра переиздавалась много раз в течение ближайших лет, и вместе с другой брошюрой, посвященной февральской революции, под общим названием "От крушения царизма до падения буржуазии", была переведена на немецкий, французский, английский и др. языки.

В 1923 году брошюра была - повидимому в последний раз - издана харьковским партийным издательством "Пролетарий", которое в предисловии выражало свою уверенность в том, что книжка "представит огромный интерес" не только для новых членов партии, молодежи и пр., но и "для старой большевистской гвардии подпольного периода нашей партии".

Что Бухарин в своих воззрениях не очень стоек, достаточно известно. Но дело идет не о Бухарине. Если поверить легенде, созданной впервые осенью 1924 года, что между ленинским пониманием революции и теорией перманентной революции Троцкого была непроходимая пропасть, и что старое поколение партии воспиталось на понимании непримиримости этих двух теорий, то каким образом Бухарин мог в начале 1918 года совершенно безнаказанно проповедывать эту теорию, называя ее по имени: теорией перманентной революции. Почему никто, решительно никто во всей партии не выступил против Бухарина? Как и почему выпускало эту брошюру официальное издательство Центрального Комитета? Как и почему молчал Ленин? Как и почему Коминтерн издавал брошюру Бухарина в защиту перманентной революции на многочисленных иностранных языках? Как и почему брошюра Бухарина продержалась на положении партийного учебника почти до смерти Ленина? Как и почему в Харькове, в будущем центре сталинского изуверства, брошюра Бухарина переиздавалась еще в 1923 году и пламенно рекомендовалась, как партийной молодежи, так и старой большевистской гвардии?

Брошюра Бухарина отличается от дальнейших его писаний и от всей вообще новейшей сталинской историографии в характеристике не только революции, но и ее деятелей. Вот, например, что говорится на стр. 131 харьковского издания:

"Фокусом политической жизни становится... не жалкий Совет Республики, а грядущий съезд российской революции. В центре этой мобилизационной работы стоял Петербургский совет, который демонстративно выбрал своим председателем Троцкого, самого блестящего трибуна пролетарского восстания"...

Дальше, на стр. 138:

"25 октября Троцкий, блестящий и мужественный трибун восстания, неутомимый и пламенный проповедник революции, от имени Военно-революционного комитета объявил в Петербургском совете под громовые аплодисменты собравшихся о том, что "Временное правительство больше не существует". И, как живое доказательство этого факта, на трибуне появляется встречаемый бурной овацией Ленин, освобожденный из подполья новой революцией".

В 1923-24 году развернулось наводнение так называемой дискуссии против троцкизма. Оно разрушило многое из того, что возведено было Октябрьской революцией, затопило газеты, библиотеки, читальни, и под илом и мусором своим похоронило бесчисленное количество документов, относящихся к величайшей эпохе в развитии партии и революции. Теперь эти документы приходится извлекать по частям, чтобы восстановить то, что было.

("Permanente Revolution" N 1)

КОМИНТЕРН ПРИ ЛЕНИНЕ И ПЕРМАНЕНТНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

В 1921 году вышло на английском языке одно из многих изданий старой работы Троцкого "Итоги и перспективы революции", заключающей в себе наиболее полное изложение теории перманентной революции.

Английское издание снабжено предисловием автора, помеченным "12 марта 1919 года Кремль", и написанным для русского издания брошюры, вышедшего в 1919 году. Между этим русским изданием и английским изданием 1921 г. вышло немало изданий на разных языках. В Предисловии 1919 г. автор говорит о тех разногласиях, какие отделяли его в этом вопросе раньше от большевизма. Предисловие гласит между прочим: "Таким образом завоевав власть, пролетариат не может ограничить себя буржуазной демократией. Он вынужден принять тактику перманентной революции, т. е. разрушить барьер между минимальной и максимальной программой социал-демократии, вводить все более и более радикальные социальные реформы и стремиться к прямой и непосредственной поддержке европейской революции. Эта позиция развернута в настоящей брошюре, первоначально написанной в 1904 - 1906 г.г." и т. д.

"Разрушить барьер между минимальной и максимальной программой" это и есть формула перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. Предпосылкой такого перерастания является завоевание власти пролетариатом, который, логикой своего положения, вынужден "вводить все более и более радикальные социальные реформы"...

Кто же издал эту брошюру? Издатель совсем не считал нужным скрывать свое преступное имя. На заглавном листе напечатано: "Published by the Communist International. Moscow 1921", т. е. "Издано Коммунистическим Интернационалом. Москва, 1921 г.". На последней странице брошюры отмечено по-русски: "Типография Коминтерна". Председателем Коминтерна был Зиновьев. Повседневным работником Коминтерна был Бухарин. Издание не могло пройти мимо них, тем более, что таких изданий было не одно. Издание на русском языке не могло пройти незамеченным ни для Центрального комитета партии, - тем более, что оно им же было издано, - ни для Ленина, в частности: в тот период вопрос об истолковании смысла Октябрьской революции стоял очень остро перед сознанием каждого члена партии, особенно же ее руководящих кадров.

Приходится снова спросить: каким образом по самому большому и жгучему вопросу не только Центральный комитет, но и Коминтерн могли распространять брошюру, полностью посвященную защите и истолкованию теории перманентной революции, при чем в специально написанном к новому изданию предисловии автор утверждал, что ход событий подтвердил эту теорию? Неужели же до 1924 г. во главе большевистской партии и Коминтерна стояли сплошь слепцы, невежды, или еще хуже, меньшевики и контр-революционеры? Пусть нам ответят на этот вопрос, - один из сотни, тысячи подобных же вопросов?

("Permanente Revolution" N 2)

ИЗ СССР

Москва, 21 июня.

После порядочного перерыва мне удалось побывать в Москве. Чрезвычайно скверно обстоит дело с продовольствием, а в Москве, все же много лучше, чем в провинции. Зимой было трудно, в прошлом году было трудно, но так трудно еще не было. Положение рабочих не только скверное, но и ухудшается. Успехи строительства на рабочих не отразились, а от них требуют энтузиазма... на голодный желудок. Рабочие жалуются на отчаянную бесхозяйственность и бюрократизацию режима на фабрике, в профсоюзе, повсюду. Прорывы стали "перманентными". "Ударничество" ("ударяемся" говорят теперь рабочие) не дает эффекта. Нет никакого сомнения, что под все более тонкой дымовой завесой казенных криков о непрерывных успехах, идет ускоренное накопление противоречий. Это видят очень многие. "Летуны" существуют попрежнему. И это не смотря на то, что при переходе на новый завод рабочий не имеет права получать больше, чем он получал на последнем месте (сумма проставлена в книжке)... Продовольствие рабочий получает в кооперативе при заводе. Помимо этих кооперативов - для "I-ой категории" (индустриальный пролетариат), II-ая категория (неиндустриальные рабочие) и III-ья (служащие) получают продукты в кооперативах по месту жительства. Существует еще целый ряд закрытых распределителей: для дипломатов (неограниченно), для иностранных специалистов, для крупных бюрократов и т. д. Все это дифференцировано соответственно чинам и постам.

Кроме этого, теперь, как вы знаете, созданы кооперативы, где все продается по ценам рынка. Здесь все в 5 - 10 раз дороже; цены совершенно недоступные. Моссельпромторг, одно из учреждений, где можно купить все, но по баснословным ценам, прозван музеем Рамзина (или Сталина. Музеем, так как продукты можно только видеть, но не купить, - слишком дорого).

...Говорил я кое с кем из работников, ранее критически относившихся ко многому. Говорить с кем-нибудь "по душам" сейчас еще труднее, чем год тому назад. Большинство из них очень сочувствовали нашей установке в период "перегибов" и "головокружений". Что партийная мысль задушена, что партийной жизни не существует, - с этим они все согласны. Об этом мы не спорим. Один из них - крупный хозяйственник - ответил мне приблизительно следующее: ничего не поделаешь, надо терпеть сталинский режим. У нас нельзя руководить без крепкого кулака. Только так можно построить пятилетку, а это сейчас все. На Коминтерн расчитывать нечего. Он слаб и держится лишь нашей поддержкой. Нет вождей; за исключением немецкой, нет и партий. Это все мы прекрасно знаем и понимаем. На Коминтерне далеко не уедешь, надо поэтому развивать то что есть, т. е. Советский Союз. Это реальная задача. - Подобная национал-социалистическая установка не редкость, я думаю, что она дается сверху. (Совершенно верно. То же самое Сталин говорил Ломинадзе. См. Бюллетень N 19. Ред.).

Интересно отметить, что к травле против Рязанова многие относятся так же: ничего не поделаешь. Конечно, мои собеседники отражают лишь небольшой слой партии, но для этого слоя настроения, мне кажется, симптоматичны...

ГОЛОС ИЗ ССЫЛКИ.

Июнь.

...С весны я нахожусь на новом месте. Зимой и весной, как вы знаете, всю ссылку перетасовали и кто, - как я - пока не попал в изолятор, того перевели в более "гиблое" место. Попрежнему очень плохо с продовольствием и с почтой: весточки от друзей редкая радость. Но не очень давно с большим удовлетворением прочли "Что такое перманентная революция". Х. Г. Раковский выпустил тезисы "Законы социалистической диктатуры"; они нам известны. Если вы последних работ Христиана Георгиевича не имели, могу сказать, что они целиком совпадают с работами старика.

...Отовсюду сообщают о новом потоке репрессий. В мае в Москве сидело много "рецидивистов" (т. е. бывших оппозиционеров, вернувшихся в оппозицию). Некоторых из них приговорили к Соловкам, к концлагерю до десяти лет и пр. Двое товарищей, как нам писали, объявили смертельную голодовку и находились в очень тяжелом положении. Что с ними теперь - к сожалению не знаем.

Весной этого года многим истек срок (3 года) ссылки, но большинство еще до окончания срока получило "надбавку", часто - в изолятор. Некоторые товарищи были вновь арестованы за месяц, иногда даже меньше до окончания срока ссылки. Линия старая: на истребление... Те товарищи, которые не были вновь арестованы получили "минусы". Фактически это сводится к переводу на новое место ссылки.

...У нас большой интерес к испанской революции и к ее перспективам. Интересно было бы узнать мнение старика. Из его работ об испанской революции до нас пока ничего не дошло.

ХРОНИКА МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ

---------------

КИТАЙ.

Ниже мы печатаем письмо объединенной китайской оппозиции. До 1 мая нынешнего года в Китае существовало четыре группы левой оппозиции, все выросшие из китайской революции и ее опыта, но в разные периоды и разными путями.

Идейная сумятица внесенная поражением китайской революции вследствие ложного и преступного руководства Коминтерна не миновала целиком и китайскую оппозицию. Но серьезная и длительная дискуссия показала, что разногласия внутри китайской оппозиции не имеют принципиального характера. Объединение, ставшее неотложным, нашло под собою прочную почву. В январе с. г. тов. Троцкий обратился к китайским товарищам с письмом (см. Бюлл. N 19) подитоживавшим дискуссию. Преодолев остатки кружковых тенденций, китайская оппозиция объединилась 1 мая. Ныне объединенная организация издает свой постоянный орган - "Искру". Тов. Чен-Ду-Сю, один из руководителей китайской оппозиции, написал, вышедший недавно, двухтомный труд об экономике Китая.

Не очень значительное, на первый взгляд, число членов организации (483), в условиях поражения революции, нелегальности и пр. надо признать не малым. Это испытанные кадры, передовики китайского пролетариата.

Интернациональному Секретариату.

Тов. Троцкому.

Шанхай, 9 мая 1931 г.

Дорогие товарищи!

Объединительная конференция китайской оппозиции произошла в исторический день 1 мая в Шанхае. В ней принимали участие 17 представителей с решающим голосом и 4 - с совещательным. Они представляли в целом 483 членов оппозиции, от 4-х групп. Конференция приняла нашу общую платформу и другие резолюции, которые были выработаны предварительно объединительной комиссией. Избран национальный Исполнительный комитет, состоящий из 9 членов и 4-х кандидатов. Из его состава сформирован Секретариат из 3-х товарищей. Наша организация приняла имя "Левой Оппозиции китайской Коммунистической Партии". Наш орган назван "Искрой". В самом ближайшем будущем наша платформа и резолюции будут переведены на европейские языки.

Объединение китайской оппозиции вызвало большое внимание как со стороны реакции, так и со стороны рабочих масс. Мы верим, что под руководством Интернациональной левой оппозиции наша организация сможет выполнить и выполнит на деле великую историческую задачу. Мы надеемся, что между Секретариатом и китайской секцией установятся постоянные тесные отношения...

С оппозиционным приветом.

Секретариат левой оппозиции китайской коммунистической партии (подписи).

---------------

В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ

Нами только что получено сообщение из Шанхая, что полиция нанесла еще один удар китайским большевикам-ленинцам. После произведенных на нескольких нелегальных квартирах организации обысков, арестовано 13 активных товарищей, в том числе т. Чен-Ду-Сю.

---------------

ИСПАНИЯ.

Испанская левая оппозиция, имеющая группы в Мадриде, Бильбао, Овиедо, Барселоне, Валенсии и др. центрах Испании, провела в июне этого года свою II-ую национальную конференцию (I-ая конференция была в Льеже, в 1930 г.). На конференции, прошедшей исключительно дружно и сплочено приняли участие т.т. А. Нин, Лакруа, Андраде и др. В центре внимания конференции стояли вопросы: о тактике левой оппозиции при выборах в кортесы; сидикальный; национальный; крестьянский; об отношении к официальной партии. Тезисы, принятые конференцией по всем этим вопросам, опубликованы в "Коммунизме", ежемесячном теоретическом органе испанской левой. Тираж N 1 "Коммунизма" (1500 экз.) разошелся целиком очень скоро, после появления журнала в свет, так что редакция не в состоянии была удовлетворить все требования. Распространение второго номера "Коммунизма", являющегося большим шагом вперед, должно пойти еще лучше. Материальные трудности препятствуют до сих пор более частому выходу журнала. Испанская оппозиция издала так же - и с большим успехом распространила - две, посвященные испанской революции, брошюры т. Троцкого. Брошюры эти вызвали в Испании оживленную дискуссию с разных сторон. В ближайшее время должны выйти две брошюры т. Нина.

Тов. А. Нин совершил ряд агитационных поездок по Испании, выступая с огромным успехом в Мадриде, Овидео, Гижоне, Гиджере и др. центрах. В Мадриде т. А. Нин выступал с трибуны "Атенео", перед аудиторией в 2000 рабочих, горячо аплодировавшей нашему товарищу. В своей речи т. Нин подверг, в частности, жестокой критике вождя "рабоче-крестьянского блока" (Каталанская Федерация) Маурина, выступавшего в "Атенео" незадолго перед т. Нином с чисто "либеральной" речью. Выступление Маурина - в полную противоположность выступлению т. Нина - не имело никакого успеха у мадридских рабочих. Сейчас Маурин активно выступает против "троцкизма" и авторитет его в каталанской Федерации сильно падает. Здесь нужно отметить, что целый ряд низовых ячеек каталанской Федерации требует принятии т. А. Нина в Федерацию.

В результате своих агитационных поездок т. Нин завязал обширные связи во всех частях Испании. Характерно, что члены официальной партии, присутствовавшие на докладах т. Нина, говорили ему, совершенно открыто: "мы считаем тебя коммунистом и революционером. Мы считаем, что Троцкий должен быть принят обратно в Коминтерн". У этих же коммунистов, как и у других передовых испанских рабочих, большой интерес и отклик нашло письмо т. Троцкого в Политбюро ЦКВКП об едином коммунистическом фронте. Вообще, люди, недавно считавшие, что троцкистов надо "расстреливать", сегодня не только внимательно прислушиваются к оппозиции, но и иногда активно сочувствуют ей.

Испанская левая оппозиция приступает к систематической организационной работе. Создана ячейка в Барселоне. В Астурии активно работают левые оппозиционеры т. Эскобер, секретарь союза горняков и секретарь молодежи.

Испанская революция становится сейчас в центре работы интернациональной левой. Брошюры т. Троцкого, посвященные Испании, вышли на испанском, английском, немецком, итальянском, французском и русском (Бюллетень NN 19 и 21-22) языках.

Французская оппозиционная Лига провела ряд собраний-митингов, посвященных испанской революции в рабочих районах и предместьях Парижа и в Лионе. На собрании в 18 аррондисмане присутствовало около 200 человек, большинство членов партии. Официальный представитель партии выступал с содокладом. В дискуссии принимали участие и анархисты.

ГЕРМАНИЯ.

Немецкая левая оппозиция создала свой теоретически-политический ежемесячник "Перманенте революцион", две заметки из которого напечатаны в этом номере. Немецкая оппозиция издает также свой внутренний информационно-дискуссионный бюллетень.

На заседании прусского Ландтага от 8 июля, выступал депутат Ландтага, левый оппозиционер т. Зайпольд. Тов. Зайпольд рабочий, свыше двадцати лет находящийся в революционном движении. Около восьми лет т. Зайпольд просидел в тюрьмах; с 1923 по 1927 г. в каторжной тюрьме за боевое участие в германской революции 1923 года.

Тов. Зайпольд начал свою речь в Ландтаге с заявления: "Я не принадлежу официально-организационно к коммунистической партии по мотивам, о которых говорить здесь не место, но которые лежат вне моей воли. Политически же и революционно я целиком и полностью принадлежу к коммунистической партии, на левом крыле которой я стою". Перейдя затем к положению Германии и Европы, т. Зайпольд отметил полную их зависимость от северо-американского капитала: Европа посажена Америкой на паек. Показав, чего стоят "разоружение" и паневропейские попытки Франции, оратор заявил: "Германский народ может быть объединен только победоносным пролетариатом. Не иначе обстоит дело и с Европой. Советская Германия в Советской Европе - вот наше решение вопроса". На примере Советского Союза т. Зайпольд подчеркнул колоссальные возможности, открываемые социалистическим плановым хозяйством. "Рабочие СССР показали блестящий пример... Дело может быть закончено только расширяясь на все большее и большее количество государств". В противовес националистическим теориям, "наша программа не национальное освобождение Германии, а спасение Европы через пролетарскую революцию... Против перманентной бедности, против перманентного взаимоуничтожения народов... мы подымаем лозунг перманентной революции пролетариата".

В своей речи т. Зайпольд на ряде примеров так же показал, какую предательскую роль, по отношению к рабочему классу, играла социал-демократия.

Американская оппозиционная Лига успешно развивает свою работу. "Militant", орган Лиги, с двухнедельного перешел на еженедельное издание. В издательстве "Милитант" (в собственной типографии) американские товарищи выпустили большое число брошюр, в частности все работы т. Троцкого. Лига провела ряд митингов на открытом воздухе (Нью-Йорк, Чикаго, Бостон, Клевеланд и др.). В Филадельфии Лига развивает кампанию в защиту находящихся под судом по обвинению в "мятежных действиях" оппозиционеров т. т. Моргенстерна и Гудмана. Основой обвинения служит листовка, которую товарищи выпустили по вопросу о безработице. Листовка написана в духе единого фронта с компартией. МОПР, как всегда, отказался защищать товарищей Моргенстерна и Гудмана так как они оппозиционеры.

То же самое происходит в Греции, где левая оппозиция активно руководит классовыми боями греческого пролетариата. Десятки греческих оппозиционеров сосланы на острова. МОПР отказывается помогать оппозиционерам. В конце июня с. г. два греческих большевика-ленинца т. т. Ореозил и Цонндас приговорены судом к 1 1/2 годам тюрьмы и 2 годам ссылки каждый.

"Перманентная революция" т. Троцкого запрещена в Канаде. Канадский товарищ (из Торенто), заказавший книги в Нью-Йорке получил от канадской таможни уведомление, что пакет ему доставлен быть не может, так как книга запрещена в Канаде. Для того, чтоб пакет "Перманентной революции" не был конфискован, а возвращен отправителям, таможня потребовала уплаты денег за обратную пересылку.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 24

МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ФАКТЫ

И факты бюрократических передвижек могут быть многозначительны. Когда Орджоникидзе переводили на ВСНХ, Ярославский несомненно ждал своего назначения на пост председателя ЦКК; но назначен оказался Андреев, гораздо более молодой и как будто несравненно менее "заслуженный". В Москве даже шушукались, полушутя-полусерьезно, будто Ярославский переходит в оппозицию.

Фактически руководство ГПУ сосредоточивалось последние годы в руках Ягоды. Он казался естественным преемником Менжинскому. И вдруг Ягода снижается на положение второго заместителя, а на первое место ставится мало известный Акулов.

Что это значит? Ярославский и Ягода - две фигуры одного порядка, однородного типа, как бы созданные для однородных поручений. Тесно связанные друг с другом они через два органа аппаратной репрессии, ЦКК и ГПУ, выполняли самые деликатные поручения Сталина в плоскости борьбы с его противниками и даже по части личной мести всем, кто когда-либо, чем-либо задел Сталина. Этим людям: Ярославскому и Ягоде, можно было дать любое поручение, не рискуя встретить отказ. Кому, как не Ярославскому можно было поручить довести до самоубийства чистейшего Глазмана? Кто, как не Ягода, способен был заморить неповинного Бутова? И какая другая пара могла бы лучше провести "в советском и партийном порядке" расстрел Блюмкина? Можно считать вполне вероятным, что мнимую статью Троцкого о пятилетке подкинул через третьи руки реакционной печати Ягода, после чего связанный с ним соучастием Ярославский разоблачил в "Правде" контр-революционный поход Троцкого против советов. Мы не утверждаем, что дело было именно так, но всякий осведомленный аппаратчик признает, что оно могло быть так. В прошлом были сотни подобных подвигов, выполненных по прямому поручению Сталина или в надежде на его одобрение.

Казалось бы: кому же и встать во главе ЦКК, как не незаменимому Ярославскому! И кто лучше Ягоды способен во главе ГПУ выполнять наиболее "интимные" поручения Сталина?

Почему же все-таки столь красочный Ярославский оказался оттеснен хотя и ревностной, но бледной фигурой Андреева? И почему на все готовый Ягода должен был уступить место Акулову? Это интересный вопрос. В невозможности для Сталина назначать на наиболее ответственные посты наиболее нужных ему людей выражается глухое, почти безыменное, но непреодолимое сопротивление аппарата против последних выводов сталинской системы. "В общем и целом" сталинцы приемлют Сталина и все то, что Сталину не чуждо. Но вот Ярославский с Ягодой и им не лезут в горло. Сталину приходится делать чрезвычайные усилия, чтобы удержать наиболее нужных ему людей хотя бы только на вторых и третьих ролях. В этом и есть симптом, один из многих симптомов того, что рожденный аппаратом Сталин находится в постоянной глухой борьбе с аппаратом, как-никак испытывающим на себе давление партии. Обход Ярославского и снижение Ягоды есть своеобразное предостережение со стороны аппарата Сталину, можно бы почти сказать - тайный вотум недоверия.

Таких симптомов, и еще более выразительных, следует ждать впереди немало. Нарастающая тревога аппарата предшествует неизбежному пробуждению партии. Впереди надо ждать все более и более "многозначительных фактов".

А.

ИЗ СССР

---------------

ПИСЬМО ОППОЗИЦИОНЕРА

Конец июля 1931 г.

Отбыв три года ссылки я получил "минус 20" и нахожусь теперь в N. Здесь (и в районе) нашел я порядочную группу ссыльных оппозиционеров. Есть и "старики" отбывшие трехлетний срок и получившие "минусы", есть и молодежь, есть и один бывший капитулянт. Последний попал сюда по 58-ой статье на три года в результате очень больших арестов, произведенных весною этого года среди капитулянтов. Аресты эти были произведены в связи с появлением наших листовок (о процессе вредителей и др.). Хотя листовки были выпущены нашей действующей московской группой, репрессии очень сильно ударили также по отошедшим. Вообще выпуск каждой листовки сопровождается в Москве повальными обысками (и часто арестами) у всех когда-либо, где-либо, как-либо имевших отношение к оппозиции.

...Очень отрадное впечатление производит ссыльная молодежь. Большинство рабочие; к оппозиции примкнули за последние два-полтора года и поэтому лично нам совершенно неизвестны. Они пришли к нашим идеям самостоятельно, "стихийно"; по собственной инициативе, обычно без всякой связи с организацией начинали фракционную работу, выпускали листовки и пр. Эта молодежь сейчас значительное явление в оппозиционной ссылке. Некоторые из них настоящая смена. Сколько их? Тысяча, две тысячи, больше? - сказать трудно: слишком у меня ограниченный горизонт для наблюдения. Во всяком случае - очень много.

...Из изоляторов проходят лишь бессодержательные письма. В Верхнеуральском изоляторе наших больше двухсот пятидесяти и число их все растет. Нам сообщили, что при одном из протестов верхнеуральцев оттуда увезли "инициатора" протеста т. Янушевского. Так как коллективные протесты в изоляторах не принимаются, поступают так: один из товарищей подает индивидуальный протест, другие к нему присоединяются. Так было и с т. Янушевским. Его отвезли в Москву, во внутреннюю тюрьму ГПУ, и затем, по слухам, приговорили к 10-ти (!) годам концлагеря... И с тех пор, вот уже много месяцев, о нем ничего решительно неизвестно, ни где он, ни что с ним. Так же бесследно пропали братья Швальбах, долгие месяцы сидевшие во Внутренней тюрьме ГПУ. Один из них тяжело болен туберкулезом.

...С большим запозданием ознакомились мы с замечательным по силе и убедительности документом Христиана Георгиевича Раковского о процессе вредителей. Х. Г. показывает почему расцвело вредительство, на кого оно опирается; на основании опыта своей парижской работы, говорит Х. Г., он мог бы дать обширный, ценный материал по вопросу о связи вредителей с белоэмигрантской и французской буржуазией.

В бытовом отношении Христиану Георгиевичу живется чрезвычайно тяжело. Состояние его здоровья вызывает у всех нас огромную тревогу. Нет сомнений в том, что сталинская клика обрекла Раковского на верную физическую гибель. Безпрерывные обыски, окружение провокаторов ГПУ, абсолютная изоляция, опасная болезнь, тяжелые материальные лишения, - в этих условиях протекает жизнь Христиана Георгиевича. В политическом отношении Х. Г. настроен очень бодро и активно: на все события откликается немедленно, но до нас мало доходит...

И.

О "РАСКУЛАЧИВАНЬИ"

(Голос из Сибири).

5 августа 1931 г.

...А теперь расскажу вам, что происходило в "моем" сибирском городе в период раскулачивания и сплошной коллективизации. Несмотря на "устарелость" сообщения оно, мне кажется, будет все же не лишено интереса.

Началось с того, что к нам прибыло 3000 высланных кулаков. В числе кулаков оказалось не мало середняков и бедноты. Были и краснознаменцы (ордена у них, конечно, поотбирали). По плану высланные должны были быть использованы на лесоразработках. Но ни в городе, ни на разработках не было подготовлено никакого помещения для жилья. Скученность и отсутствие самых элементарных жизненных условий вызвали эпидемии тифа, со всеми последствиями. На лесоразработках, куда уже была отправлена первая партия высланных, было еще хуже отправляли неизвестно зачем с женами, зимой, без жилья...

Узнав о положении на лесозаготовках, оставшиеся в городе высланные решили (под руководством бывших красноармейцев) устроить восстание, считая, что выхода для них все равно нет. Местные партийные и гепеуровские "верхи" не только не понимали, но и не ведали, что творится. Восстание несомненно разразилось бы, еслиб не вмешательство нескольких, близких к нам, товарищей, добившихся отмены постановления о посылке на лесозаготовки.

Еще хуже, как нам писали, обстояло дело в других местах, особенно в Архангельске (здесь для высланных в качестве жилья были приспособлены церкви, где были устроены шестиярусные нары).

Лишь после свирепых протестов местных организаций, ЦК приостановил высылки. Вообще все дело очень смахивало на вредительство, организованное в грандиозных масштабах.

...Сталинский гениальный план раскулачивания заключался в следующем: в течение нескольких месяцев "снять" верхушку деревни (около 1 1/2 милл. человек!). Большую часть выслать на Север, другую часть перевести в пределах родного района на малоплодородные земли. Таким путем Сталин расчитывал убить двух зайцев: с одной стороны, выслав верхушку раскулачить деревню, с другой стороны при помощи тех же раскулаченных наладить лесозаготовки. "План" этот потерпел, конечно, крушение в самом начале своего осуществления.

...Недавно я говорил с товарищем, который, работая по хлебозаготовкам посетил множество колхозов. Его впечатления таковы: от старой деревни ничего не осталось, без катастрофического потрясения советской системы к индивидуальному крестьянскому хозяйству возврата нет. В деревне процентов 15 твердо за колхозы. Это прежде всего комсомольцы-ударники. На них лежит вся работа и работают они свыше всяких человеческих сил. Остальная же крестьянская масса идет в колхоз так как "некуда податься". Но перед вступлением в колхоз - "подготовляются" (так и говорят "подготовиться" к колхозу). Это значит: распродать скот и все, что можно, с тем, чтоб войти в колхоз "голеньким". "Мы государственные крестьяне, что рабочие"...

ИЗ ПИСЬМА ХОЗЯЙСТВЕННИКА

16 августа.

...Очень остро обстоит положение со строительными материалами. Такие крупнейшие и ударные строительства, как Кузнецкстрой и Магнитогорск обеспечены строительными материалами процентов на 75; средние строительства на 50% и меньше. Как можно в этих условиях расчитывать на выполнение плана строительства? 518 заводов, намеченные к выпуску в III-ем году пятилетки окончены не будут. Но вместо того, чтоб отказаться от пятилетки в четыре года и в плановом порядке сократить невыполнимую программу, обезпечив таким путем ударные строительства строительными материалами на 100%, за счет остановки или законсервирования второстепенных строительств, сталинское руководство продолжает строить все заводы, но... наполовину. Критерий бюрократического престижа доминирует над всем. Нелепица и "анархия" при этом получаются невероятные: хозяйственные организации всяческими способами друг у друга перехватывают строительные материалы.

...Под бешенным давлением аппарата стараемся осилить непосильные темпы. Перенапряжение сил ужасающее. Все устали, в том числе, конечно, и слой рабочих, подлинных энтузиастов индустриализации. Все это питает правые настроения...

ИЗ МОСКОВСКАГО СООБЩЕНИЯ

За резкия выступления против Сталина из партии исключен С. С. Данилов, бывший комиссар штаба РВСР, один из старейших большевиков, никогда не принадлежавший к оппозиции. В "Обществе старых большевиков", как и в письменных заявлениях, С. С. Данилов открыто и резко выступал против Сталина: "Сталин губит страну", "этот человек отменил ЦК и заменил его собой" и т. д. Сперва Сталин не трогал Данилова, надеясь на него "воздействовать". Но так как Данилов продолжал свои выступления, он был исключен из партии. Сделано это было "бесшумно".

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

З-ву. - Д. Б. Рязанов был арестован в самом начале производившегося в течении 3-х недель обыска в Институте Маркса-Энгельса. После заключения во Внутренней тюрьме ГПУ и в Суздальском изоляторе, Д. Б. Рязанов был сослан в Саратов, где ныне и находится.

"33". - Письмо от 19. VIII. получено. Спасибо. Разумеется все будет выполнено, как Вы просите.

А. Лап-у. N 5 получен. Спасибо.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 25-26

НА СЪЕЗДЕ И В СТРАНЕ

Ниже печатаемая обширная работа т. Христиана Георгиевича Раковского получена Редакцией - по независящим от нее обстоятельствам - с большим запозданием. Исключительная ценность работы, ее в основном программно-стратегический, а не конъюнктурный характер, сохраняет все ее огромное значение. Ред.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Настоящая статья представляет собой попытку на конкретном материале проиллюстрировать некоторые положения, которые еще несколько месяцев тому назад отпугивали некоторых, но которые уже сегодня, под влиянием быстро разворачивающихся событий, превратились в бесспорные истины. Вторая задача состоит в том, чтобы, опираясь на известный анализ, несколько продвинуть вперед наше понимание сущности процессов, происходящих в стране. То, что можно было сказать на эти темы "вообще", уже сказано. Пора, давно пора от общих рассуждений, от общих повторений того, что центризм ведет к термидору, от споров о том, на сколько процентов термидор неизбежен, перейти к конкретному изучению того, какими путями современная политика подготовляет возможную победу термидора. Это конкретное изучение требует больше работы, больше размышлений и больше усидчивости, чем политическая трескотня на общие темы, чем бесконечное повторение в разных вариантах общих мест, - но только на этом пути можно продвигаться в сторону большего понимания того, что происходит в стране. Я больше, чем кто бы то ни был, отдаю себе отчет во всех слабых сторонах моей работы. Я не говорю уже о том, что у нас далеко нет тех материалов, какие нужны были бы для такого рода работы. Но даже и при тех материалах, какие у нас имеются, такая работа непосильна для одного человека. Я знаю, что далеко не все достаточно убедительно, знаю и то, что многое явится здесь спорным. Это может иметь место и в силу моих ошибок, и в силу того, что многого совсем не удалось коснуться, что по многим вопросам, требующим специального изучения пришлось ограничиться лишь несколькими замечаниями, и в силу того, что часто приходилось касаться лишь экономической стороны дела. Меньше всего я претендую на то, что я полностью справился с делом конкретного анализа или что мне удалось преодолеть все связанные с таким анализом трудности. Ставя себе в первую очередь задачу - выяснить конкретно ряд вопросов для себя (и, надеюсь, и для других), я хотел бы думать, что эта работа даст некоторым товарищам толчок к работе в том же направлении.

КОРОТКО О XVI СЪЕЗДЕ

О съезде собственно многого не скажешь. Задача, которая была поставлена съезду, выполнена на 100%. Съезд, правда, не только не разрешил, но даже не поставил ни одной из задач, стоящих перед страной и революцией. Но такой задачи перед ним и не было. Задача XVI съезда заключалась в том, чтобы своим авторитетом закрепить организованные "достижения" сталинской фракции, закрепить аппарат над партией, сталинскую группу над аппаратом и самого Сталина, как признанного вождя, который венчает всю аппаратную махину, удобно обосновавшуюся на шее партии. Отсюда грандиозный разрыв, грандиозные ножницы между тем, что происходило на съезде, и тем, что происходит в стране. Задачи организационной механики оттеснили политические задачи. Исходя из этой оргмеханики, Сталин не мог поставить ни одного из действительно стоящих перед революцией вопросов. Исходя из этой же оргмеханики, правые не посмели поставить эти вопросы. Съезд прошел мимо жизни - это первый вывод, это первое чувство, которое испытывал всякий при чтении отчетов. Другой вывод заключается в том, что этот съезд явился одним из важнейших этапов по пути дальнейшей (если это только возможно) бонапартизации партии. От решения политических вопросов устранена уже не только партия, но оно не доверяется уже и тщательно профильтрованному и подобранному съезду. Безоговорочное одобрение задним числом лишенной всякого конкретного содержания генеральной линии не может означать ничего иного, как столь же безоговорочное одобрение наперед любой политики, любого поворота в любую сторону. А ведь поворачивать куда-то придется, и очень скоро! Именно в предвидении этого сталинская группа поставила себе задачей на этом съезде развязать себе руки с обеих сторон и добиться от съезда карт-блянш. Аппарат получает еще большую свободу действий по отношению к партии. Об оппозиции вообще предпочитали не говорить. Столь щедрый обычно на цитаты Ярославский не мог, очевидно, привести ни одной хотя бы фальсифицированной цитаты, которая не била бы по всей политике центризма. По этой же причине они не осмелились хотя бы своими словами изложить обращение оппозиционного руководства.

С идейным содержанием работ съезда полностью гармонировала и вся внешняя обстановка. Когда какой-нибудь будущий историк будет писать историю о нравах эпохи реконструкции, он в первую очередь привлечет для иллюстрации протоколы XVI съезда. Эта дикая картина распоясавшихся бюрократов и аппаратчиков, соревнующихся в улюлюканиях и издевательствах над прижатым к стене и сдавшим оружие противником (правыми), - достойный символ всего современного режима. Самое отвратительное здесь в том, что это состязание в гнустностях по отношению к ползающему на брюхе грешнику является ценой, уплачиваемой чиновниками за свое собственное благополучие: за кем нет грешков, кто гарантирован от того, что завтра его не сделают искупительной жертвой в угоду сохранения престижа генеральной линии? Трудно сказать, в ком больше утеряно чувство собственного достоинства, - в тех ли, кто под свист и улюлюкание покорно склонял голову и пропускал мимо ушей оскорбления в надежде на лучшее будущее, или же в тех, кто тоже в надежде на лучшее будущее наносил эти оскорбления, зная наперед, что противник будет отступать. Еще на XV съезде аппаратчики не могли себе этого позволить. Над XV съездом чувствовалось дыхание истории, чувствовалось, что происходит что-то серьезное, что партия переживает какую-то трагедию. Теперь попытались это же повторить по отношению к правым, но второй раз получился, как это всегда бывает, пошлый фарс. Намечая возможные последствия борьбы центристов с правыми, Л. Д. писал: "Если практически она (борьба против правых) может означать очищение партии от наиболее откровенных элементов устряловщины и задержку или замедление сползания или перерождения, то одновременно она будет означать дальнейшую дезорганизацию партийной мысли, дальнейшее измельчание марксистского метода - тем самым подготовку новых, еще более смутных и опасных этапов в развитии партии".

Выполнение этой намеченной Л. Д. программы явно протекало в полном соответствии с законом неравномерного развития: если в отношении первой части прогноза программа выполнена не лучше, чем выполняются качественные показатели по промышленности, то в отношении второй части программа явно перевыполнена с большим избытком.

В СТРАНЕ

А события в стране идут своим чередом. Если съезд нашел возможным пройти мимо жизни, то жизнь имеет тем больше оснований пройти мимо официальных резолюций съезда. Чем дальше от съезда, тем все больше будет выступать во всей своей неприглядности все, что так старательно замазывалось и скрывалось центристами и о чем не посмели говорить правые. Если съезд не смог подвести баланса всей политики центризма за истекшие 2 1/2 года, а заодно и всей предшествовавшей политики право-центристского блока, то этот баланс будет подведен жизнью, классами и (в какой мере пока неизвестно) партией. Главный итог баланса заключается в том, что революция подведена вплотную к надвигающейся громадной исторической отдаче, которая будет расплатой за 7 лет оппортунистической политики. Превратится ли эта отдача в окончательную отдачу власти в руки других классов, - это решит не судьба, а политика. А это означает не общие разговоры и не общие надуманные или высосанные из пальца, хотя бы и весьма левые схемы, а намечение конкретной, ясной программы действий, на основе которых можно было бы максимально ослабить последствия этой исторической отдачи и какой угодно ценой спасти диктатуру. Но построение такой программы невозможно без полного и трезвого учета того конкретного положения, которое создалось в стране. Раньше, чем решать, что нужно делать, надо твердо знать, что есть. И раньше, чем строить конкретную программу, надо иметь конкретное представление о тех исходных позициях, на которых эта программа будет строиться.

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ, КОЛИЧЕСТВО И КАЧЕСТВО

Весьма высокий количественный рост продукции по сравнению с прошлым годом совершенно бесспорен. Общая ценность валовой продукции крупной промышленности составила за 3 квартала этого года 11.705.7 млн. рбл. (по неизменным ценам) против 9.137.4 млн. рбл. в прошлом году, что означает прирост в 27,4%. Хотя план не довыполнен на 3,7%, но все же этот прирост следует считать исключительно высоким. Было бы от чего впасть в оптимизм, если бы мы остановились на констатировании этого факта, не вдаваясь в анализ сопутствующих факторов и явлений, связанных с этим ростом количественных показателей. Мне приходилось уже указывать на то, что рост количественных показателей, взятый сам по себе, не является достаточным критерием не только для суждения о размерах действительного роста производительных сил, но и для суждения о том, есть ли такой рост вообще. Действительной мерой роста производительных сил, а следовательно обеспеченности в дальнейшем роста количественных показателей являются следующие три момента: 1) база, на которой эти количественные показатели достигнуты; 2) соотношение между количественными и качественными показателями; 3) размер накопления и расширения капитала промышленности.

* * *

Возможны два основных типа роста количественных показателей: 1) рост на основе расширения основного капитала, с которым обычно связано повышение производительности труда (в Марксовом смысле этого слова: т. е. увеличение выработки на 1 человека на основе перехода промышленности на более высокую ступень); 2) рост количественных показателей на базе старого основного капитала (а следовательно на старой технической базе) за счет его более интенсивного использования. В этом случае рост количественных показателей бывает тесно связан с повышением интенсивности труда и относительно большим приростом рабочей силы. На практике эти два метода повышения количественных показателей идут обычно параллельно, и задача сводится к тому, чтобы выяснить удельный вес каждого из них. Вряд ли возможен в этом отношении точный подсчет (во всяком случае, он невозможен на основе имеющихся у меня материалов), так что приходится пользоваться рядом косвенных показателей, которые, однако, достаточны, на мой взгляд, чтобы дать общее представление о положении дела. Бесспорно, что в течение прошлого года, несмотря на недовыполнение плана капитальных работ и на недоамортизацию, имело место некоторое расширение основного капитала промышленности. Бесспорно, что это имело место и на протяжении нынешнего года, т. ч. в какой-то мере рост количественных показателей происходил и на этой основе. Но, если мы подойдем к вопросу с другого конца, мы легко убедимся в том, что в основном рост количественных показателей происходил на основе методов второго порядка. Мы имеем раньше всего громадное увеличение загрузки старого основного капитала путем введения непрерывного производства и увеличения сменности...

По контр. цифрам увеличение выработки на 1 рабочего должно было "базироваться только в очень небольшой части на повышении интенсивности труда". На практике получилось иначе. Уже за первое полугодие число рабочих увеличилось на 14,3% по сравнению с соответствующим периодом прошлого года: прирост числа рабочих превысил плановые предположения более, чем в 4 раза. Что касается повышения выработки на 1 рабочего, то она увеличилась за первое полугодие примерно на 18 - 19%, вместо 25,3% по плану. Если бы мы могли выяснить точно, в какой мере это повышение выработки шло за счет повышения технической базы и в какой мере оно шло за счет повышения интенсивности труда, то это могло бы пролить дополнительный свет на вопрос о базе повышения количественных показателей. Здесь возможна, однако, лишь весьма приблизительная прикидка на основании приведенных выше цифр. Само по себе введение непрерывки означает увеличение времени работы оборудования на 1/6 или на 16,6%. Так как за эти три квартала на непрерывку перешло, примерно, 50% рабочих, т. е. примерно половина промышленности, то эта одна повышенная загрузка основного капитала должна была дать сама по себе рост продукции на 8 - 9%. Увеличение сменности тоже должно было дать 1 - 2% роста. В том же направлении действовало увеличение числа рабочих: так как в значительной части оно шло за счет увеличения числа подсобных рабочих, то это означало большую возможность для квалифицированных рабочих использовать оборудование. Если, наконец, принять во внимание, что переход на непрерывное производство означает автоматическую ликвидацию ряда простоев оборудования чисто технического характера, то, вероятно, не будет далеко от истины, если мы примем, что, примерно, 15% роста продукции приходится за счет перехода на непрерывку, увеличения сменности и увеличения числа рабочих, т. е. другими словами за счет повышения интенсивности и использования оборудования*1.
/*1 Немногочисленные данные, имеющиеся по отдельным предприятиям и отраслям, говорят о том, что эти цифры на деле значительно выше. Х. Р.

Остающиеся 12% приходятся на долю повышения производительности труда, повышения интенсивности труда и за счет расширения основного капитала. Как мы увидим ниже, львиная доля приходится здесь за счет повышения интенсивности труда, что соответственно понижает удельный вес остальных двух факторов в отношении влияния их на рост количественных показателей. Повторяю, этот подсчет, целый ряд деталей которого я упустил, является архи-приблизительным, но он все же достаточен для того, чтобы сделать первый основной вывод в отношении роста количественных показателей: рост количественных показателей шел в решающей степени не за счет увеличения основного капитала и не за счет повышения технической базы промышленности, а за счет более интенсивного использования старого основного капитала, связанного, с одной стороны, с повышением числа рабочих, с другой - с повышением интенсивности труда. А такой метод увеличения количественных показателей сам в себе несет условия срыва, не говоря уже о том, что ни в какой мере не обеспечивает дальнейшего количественного роста промышленности. Этот метод увеличения количества показателей быстро натыкается на свои собственные естественные пределы. Ни более интенсивное использование машин, ни интенсификация труда не могут увеличиваться бесконечно. Такой метод имеет еще смысл - да и то только с экономической точки зрения, - если он применяется на короткий срок и если параллельно с этим имеется возможность в короткий же срок подвести материальную базу - новый основной капитал*1. Но тот самый факт, что к этому методу пришлось прибегнуть и что он возведен в систему, как-раз и говорит за то, насколько мы отстали в подведении материальной базы. Размеры нажима на рабочий класс, при помощи которого центризм надеется перекрыть это запоздание, и характеризует в известной степени меру этого запоздания. Как-раз основное, что накладывает свой отпечаток на современное положение, в том и заключается, что уже с несомненностью выяснилось, что в короткий срок это запоздание не может быть ликвидировано на основе внутренних ресурсов страны. Раньше, чем перейти к рассмотрению этого вопроса, я остановлюсь еще на трех моментах, которые с разных сторон и по разному свидетельствуют о том, что в отношении роста количественных показателей мы подошли вплотную к тому пределу, за которым их рост на данной базе более невозможен.
/*1 Такой метод может диктоваться еще, например, военной обстановкой, когда вопросы расширенного воспроизводства вообще отступают на задний план. Х. Р.

* * *

Первый и наиболее важный момент - это качество продукции. Достаточно раскрыть любой номер любой газеты, чтоб убедиться в том, что дело обстоит поистине катастрофически. Ни агитационные меры, ни мероприятия административного и судебного порядка не в состоянии остановить этого процесса ухудшения качества. Факты настолько общеизвестны, что я могу ограничиться только приведением некоторых, наиболее ярких примеров. По следующим металлическим заводам и видам продукции брак составлял*2:
/*2 Эти данные были взяты из нескольких номеров "За индустриализ." и "Экон. Жизнь" в конце полугодия. Но если за это время и произошло изменение, то только к худшему. Х. Р.

Завод им. Дзержинского - котельное железо               32%
   Заводы им. Дзержинского и им. Петровского -
     стальные заготовки до -                            40%
     Завод Верхне-туринский -                          100%
     "   Лопаевский - кровельное железо                 40%
     "   Надеждинский - качествен. сталь                30%
     "   им. Марти - сталь                              32%

Этот список можно было бы, конечно, увеличить во много раз. Дело идет, следовательно, не об отдельных дефектах, а о системе производства брака. Зольность угля резко повысилась, доходя в отдельных случаях до 18%. Только 20% кирпича выдерживают установленные нормы нагрузки. Еще хуже обстоит дело в легкой промышленности, где рекорд побила текстильная промышленность. По неоднократно приводившимся данным средний по разным трестам процент брака "в чистом" (т. е. прошедшем браковку) товаре составляет 50%. В печати приводились также цифры миллионных убытков, связанных с этим ухудшением качества. Характерно, что по браку не отстают и новые фабрики. Ткацкая фабрика строющегося теперь меланжевого комбината дала в апреле 93,8% (!), а в мае 92,37% брака. По данным НКРКИ, процент брака в швейной промышленности равен в этом году 30% против 10% в прошлом году. Брак по галошам доходит до 14%, по обуви до 13%. Нет буквально ни одной отрасли, где бы с качеством не обстояло из рук вон плохо, и нет ни одной почти отрасли, где бы текущий год не дал ухудшения качества. Ясно при этом, что там, где продукт проходит несколько ступеней обработки, или через несколько отраслей промышленности, плохое качество в одной отрасли помножается на плохое качество во всех других отраслях. К каким выводам приводит рассмотрение вопроса о качестве? Этих выводов два: 1) ухудшение качества продукции делает в большей или меньшей мере фиктивными количественные показатели. Это вынужден был признать и Куйбышев на заседании президиума ВСНХ, где он заявил: "Цифры громадного роста промышленности становятся относительными, если учесть качественные изменения". ("Э. Ж." 22 мая). Еще более энергично выражается "За Инд." от 18 июля, которая заявляет, что при таких условиях "грош цена окажется нашим количественным достижениям". Укажу один конкретный пример из действительности (один из тысяч), приводимый Рафаловским в "З. И." 16 июля. Если 8 тысяч одношпиндельных сверлильных станков работает быстро-режущими сверлами при скорости резания 30 м. м. в минуту при подаче 0,4 м. м. за оборот, то при сверлах худшего качества, скорости резания 20 м. м. при подаче 0,28 м. м. понадобится уже 17 тысяч станков с соответственным обслуживанием". Что же при этих условиях выгоднее для народного хозяйства? иметь определенное количество сверл первого рода или вдвое больше сверл второго рода? Ясно, что первого, а между тем увеличение количества производимых сверл вдвое означало бы увеличение продукции на 100%. Это рассуждение справедливо и в отношении любого другого продукта, начиная от трактора и кончая галошами. В ряде случаев такое ухудшение качества не только аннулирует количественные достижения, но и перекрывает их. Так, напр., в обзоре работы текстильной промышленности за первое полугодие ("За Инд." 20. IV) мы читаем: "У многих предприятий количественный план выполняется за счет роста производственных потерь и брака готовых изделий и полуфабрикатов. В итоге это сводило на нет количественные результаты и создавало потери для текстильной промышленности и для всего народного хозяйства. В результате по отдельным группам товаров в огромном деле не покрываются издержки производства, не говоря уже о накоплении". Такова оборотная сторона высоких темпов прироста продукции.

Только сопоставление с качественными показателями дает возможность судить о количественных показателях. Без учета качества продукции количественные показатели представляют собой статистическую фикцию, не соответствующую фактическому положению дел. Совершенно ясно, что только деление количественных показателей на качественные дало бы картину, соответствующую действительности, и что эта картина существенно отличалась бы от картины, которая рисуется официальной печатью в фривольных статьях. К сожалению, до сих пор не имеется таких показателей, при помощи которых можно было бы выразить уровень качества продукции, а следовательно и действительный уровень ее количественного роста. Таков первый итог. 2) Качественные показатели обнаруживают не только большую относительность количественных показателей в настоящем, но и возможность движения их в будущем. Одновременно качественные показатели свидетельствуют косвенно и о том уровне, какого достигла интенсивность труда, которая тесно с ними связана. Интенсивность труда доведена до такого предела, при котором рабочий, вырабатывая требуемое от него количество, не в состоянии обращать внимание на качество. Все данные говорят за то, что (ниже я еще к этому вернусь) на данной технической базе мы подошли вплотную к тому пределу, за которым дальнейшее увеличение количества на основе повышения интенсивности труда может быть достигнуто лишь за счет ухудшения качества. Качество продукции сигнализирует о том, что дальнейшее увеличение ее количества за счет повышения интенсивности труда более невозможно.

* * *

Если качество продукции сигнализирует о лимите, лежащем в области повышения интенсивности труда рабочего, то лимит в области повышения интенсивности использования оборудования лежит по линии кадров. В области большей загрузки старого основного капитала есть еще большие резервы по линии увеличения сменности - перехода на круглосуточную работу. В мою задачу не входит освещение вопроса о кадрах, но всякий, кто следит за этим вопросом, не может не знать, что в ближайшее время этот вопрос разрешен быть не может и что, следовательно, резерв по линии увеличения сменности сможет быть использован лишь в очень незначительной степени. Этот же вопрос о кадрах встает, конечно, и в связи с вопросом об обслуживании новых предприятий, но в такой связи он нас здесь не интересует. Здесь для нас важно лишь указать, что недостаток кадров при невозможности дальнейшего увеличения нагрузки на существующие кадры ставил преграду для дальнейшего увеличения количественных показателей за этот счет.

* * *

Третий момент лежит за пределами самой промышлености, хотя он тесно с ней связан. Речь идет о недостатке сельско-хозяйственного сырья для легкой промышленности. Из-за недостатка сырья объем производства легкой промышленности упал за два месяца (май и июнь) почти на 30%. В оба эти месяца план был выполнен немного больше, чем на 50%. Жировая промышленность сократила объем своего производства в апреле на 15,5%, в мае на 15,7%, в июне до 38,6% майского уровня, т. е. фактически почти приостановила производство. Пищевая промышленность сократила объем производства в апреле на 15,5%, в мае на 12,9%, в июне на 23,7%. Совершенно катастрофически обстоит дело в сахарной промышленности, которая в июне фактически приостановилась. За последний год производственная мощность сахарной промышленности была использована лишь на 42,8%. Уже из этих цифр видно, что дело идет не об отдельных перебоях в отдельных отраслях, а о резком падении производства почти во всей легкой промышленности с полной остановкой отдельных отраслей. Если бы даже сама промышленность не была ни в какой мере повинна в этом деле, то тогда факт оставался бы фактом, с которым необходимо считаться. Но промышленность здесь вовсе не ни при чем. Здесь сказывается лишь то, о чем мы многократно предупреждали: задержка развития промышленности стала в свою очередь причиной задержки развития сельского хозяйства.

* * *

В приведенной статье правильно усматриваются основные причины недостатка в с. х. сырье в следующем: 1) неправильная политика цен; 2) неправильное регулирование в области снабжения производителей сельско-хоз. сырья промтоварами; 3) отставание отраслей промышленности, производящих удобрения. За текущий год потребность в удобрениях удовлетворена лишь на 25%. 4) Острый недостаток в машинах по возделыванию технических "культур" и почти полное отсутствие уборочных машин, благодаря чему работа по уходу за посевом и первичная обработка большинства технических культур ведется первобытным ручным способом.

Все это непосредственные результаты отставания промышленности.

Рассмотрение вопроса о количественных показателях в связи с указанными выше моментами позволяет нам сделать следующие основные выводы: 1) официальные цифры количественного прироста представляют собой статистическую фикцию, основанную на непринятии во внимание качества продукции. Учет качества делает цифру количественных показателей относительной. 2) В той мере, в какой количественный прирост действительно имел место, он базировался в решающей мере на более интенсивном использовании числа рабочих и повышении интенсивности труда. 3) В использовании этого метода повышения количества, который сам в себе несет условия своего срыва и ни в какой мере не обеспечивает дальнейшего роста количественных показателей, мы по всем видимостям подошли к пределу, за которым дальнейшее применение этого метода может дать лишь отрицательные для народного хозяйства результаты. Этот метод в основном себя исчерпал. 4) Вопрос о дальнейшем росте количественных показателей и даже об удержании уже достигнутых упирается непосредственно в вопрос о подведении новой материально-технической базы под промышленность.

Этот последний вопрос решается размерами накопления и капитального строительства, к рассмотрению чего мы и перейдем.

НАКОПЛЕНИЕ И ЕГО ИСТОЧНИКИ

КАПИТАЛЬНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

К концу прошлого года, когда необходимость индустриализации стала ясной даже для слепых и когда центризм, наконец, усвоил себе, с колоссальным запозданием, значение ее, он резко метнулся в сторону форсированных темпов, надеясь быстрым ударом восполнить прорыв, созданный всей предшествовавшей политикой. Намеченные планы, далеко превосходившие наметки пятилетки, были поистине грандиозны. Общие размеры капитальных вложений в промышленность должны были составить в этом году 3.423 млн. рубл. плюс 117 млн. за счет 4% отчисления от капитального строительства других отраслей, т. е. 3.540 м. р. против 1.600 млн. рбл. в прошлом году и против наметки пятилетки в 2.331 млн. рбл. Затем эти цифры были увеличены до 3.583 млн. рбл. и наконец постановлением СНК от 12. IV. 30 г. эта сумма была доведена до 3.923 млн. рбл. Откуда должна была быть взята эта колоссальная сумма? Поскольку речь идет о первоначальной сумме, то шесть седьмых ее (2.980 млн.) должны были быть покрыты за счет собственных средств промышленности (в том числе за счет амортизации - 550 млн. и за счет прибылей - 2.430 млн.). Остальное должно было быть покрыто за счет указанного выше 4% отчисления от других отраслей обобществленного сектора и за счет бюджетного финансирования и банковского кредитования. 221 млн. были вообще оставлены в промфинплане несбалансированными. Если из общей суммы вложений (по К. Ц.) в 3.450 млн. вычесть амортизацию (550 млн.), которая не представляет собой новых вложений, то мы получаем общую сумму новых вложений в 2.990 млн. рбл., из которой 2.430 должны были быть покрыты за счет прибылей самой промышленности.

Чтобы понять, что означает такая сумма прибылей, надо иметь в виду, что прибыль этого года должна была превысить прошлогоднюю более, чем в 22 раза, и дать дополнительно 1200 - 1300 млн. рбл. Доля прибыли в цене продукции должна была подняться с 11,6% в прошлом году до 21% в настоящем году. Из каких источников должно было получиться это колоссальное абсолютное и относительное увеличение размеров прибыли? Меньше всего за счет расширения производства. Как указывают контрольные цифры, увеличение, которое могло бы получиться по этой линии, съедается, во-первых, повышением удельного веса менее рентабельной группы "А" (тяжелой промышленности) и во-вторых, увеличением промэкспорта, который является во многих случаях убыточным. По сообщению тех же контрольных цифр, основным фактором такого большого накопления прибылей является запроектированное среднее снижение себестоимости по всей промышленности на 11% (К. Ц. стр. 100).

При проектировавшемся объеме продукции каждый процент снижения себестоимости должен был дать, примерно, 130 млн. рубл., а все снижение - сумму порядка - 1400 млн. рубл., т. е. сумму, превышающую намеченный прирост прибыли. Другой стороной этого снижения себестоимости является запроектированное планом повышение выработки на 1 рабочего на 25% против 15 - 16% в 1928 - 29 г. Вопрос о том, за счет каких источников намечалось добиться этого снижения себестоимости и повышения выработки, а также вопрос о том, что получилось на деле, будет разобран ниже.

По имеющимся данным за 8 месяцев снижение себестоимости составило только 6,4% (7,1% по группе "А" и 5,8% по группе "Б") против 11,5% по плану, т. е. немного больше, чем на 50% ("З. И." 18. 7.). Выработка на 1 рабочего повысилась за полугодие по сравнению с первым полугодием прошлого года на 18% (более поздних данных нет). Абсолютные размеры выполнения плана по этим показателям и их сопоставление ставят перед нами ряд вопросов: 1) в какой мере эти официальные результаты могут считаться реальными; 2) почему план не выполнен; 3) на основе каких источников получены достигнутые результаты?

* * *

Достаточно поставить первый вопрос, чтобы на него ответить. Исчисление изменений себестоимости имеет смысл лишь в том случае, если сравниваются продукты одного и того же качества. Но если снижение себестоимости имеет место при ухудшении качества, то решить вопрос о том, снизилась ли себестоимость, можно лишь на основе сравнения последней со степенью ухудшения качества. Если, скажем, пара галош может теперь носиться 11 мес. вместо 12, то мы уже имеем ухудшение качества на 1/12 или на 8 с лишним процента. Если бы при этом себестоимость формально снизилась на те же 8%, то по существу никакого снижения себестоимости не было бы. Но кто же может сомневаться в том, что коэффициент ухудшения качества, еслибы он мог быть вычислен, вряд ли был бы меньше процента, на который снизилась себестоимость?*1. А это означает, что цифра снижения себестоимости является еще более фиктивной, чем цифра прироста количественных показателей. Значит, никакого снижения себестоимости не было? С точки зрения народного хозяйства - нет. Здесь мы имеем один из величайших парадоксов, вернее, величайших нелепостей, связанных с центристскими методами индустриализации: все факторы, действующие в сторону сокращения себестоимости и, в первую очередь, рост интенсивности труда, "налицо" - и тем не менее в конечном счете с точки зрения народного хозяйства это никакого сокращения себестоимости не дает.
/*1 В докладе на президиуме ВСНХ Краваль прямо заявил, что "за последние 2 года рост брака обгоняет снижение себестоимости" ("Эк. Ж", 22. V).

Можно вывести какие угодно цифры, но от этого количество реальных ценностей не увеличится. Рельса есть рельса и, если скажем, ее формальная себестоимость понижается на несколько процентов, то это не значит, что столько же выиграло хозяйство. Тем обстоятельством, что она внешне выглядит точно так же, как выглядела довоенная рельса, никого не обмануть и не устранить того, что наша современная рельса не выдерживает и 5 лет, в то время, как довоенная служила 40 лет. А ведь это имеет место не только по отношению к рельсам. Целые фабричные корпуса возводятся из дефектных строительных материалов и оборудуются машинами, сделанными из дефектного металла. И то, что сегодня кажется снижением себестоимости, обернется завтра (и оборачивается уже сегодня) колоссальными убытками для народного хозяйства.

Все это не может не говорить за то, что что-то неладно в самих методах снижения себестоимости.

* * *

В К. Ц. была сделана приблизительная наметка того, за счет каких источников должно было быть достигнуто снижение себестоимости. По статье Бурецкого ("На плановом фронте" N 9 - 10) мы имеем по этим же статьям указание, за счет каких источников получено достигнутое формально снижение себестоимости. Приводимая им таблица дает следующий ответ на вопрос об этих источниках*1:
/*1 Очевидно, судя по общим данным за 3 квартала, в третьем квартале дело не изменилось. Х. Р.

                                        План. Выполн.
                                        за 1 полуг.
   1. За счет технических
      норм использования сырья.          2,6      1,9
   2. За счет рабоч. силы (произв.
      труда и зарплата)                  3,7      1,6
   3. За счет роста физическ. объема
      продукции                          3,2      2,3
   4. За счет цен:
      а) на промсырье и материалы        1,2      0,8
      б) на с.-х. сырье                  0,3      0,4
                                         ____________
      Итого                             11        7,0

Один взгляд на таблицу говорит о том, что дело с этим подсчетом неладно. Допустим, что по статьям 1, 3 и 4 подсчет сделан совершенно правильно, и обратимся к статье второй. Оказывается, что и за счет зарплаты, и за счет увеличения выработки, которая является результатом и увеличения интенсивности и повышения производительности труда в марксовом смысле слова, достигнуто снижение себестоимости всего на 1,6%, другими словами, получен выигрыш примерно в 200 млн. рубл. Но ведь мы знаем, что в 1-м полугодии план по номинальной зарплате недовыполнен был процента на 3, что само по себе дает "выигрыш" примерно на такую же сумму в 200 млн. Некоторые авторы прямо указывали на этот "выигрыш", как на единственный положительный результат за 1-ое полугодие.

На долю интенсивности труда приходится в снижении себестоимости примерно один или несколько больше процентов, другими словами - за счет повышения интенсивности труда достигается выигрыш в 130 - 150 миллн. за год, а за полугодие, следовательно, 65 - 75 млн. рбл. Естественно напрашивается ряд вопросов. Стоило ли поднимать такую бешеную агитационную кампанию, стоило ли объявлять соревнование и ударничество основными столпами индустриализации из-за жалких 75 или 150 млн., или даже 200 миллн. при 13-миллиардном бюджете и 4-миллиардных вложениях в промышленность? И стоило ли ради этой относительно ничтожной суммы итти на острейший конфликт с рабочим классом? И второй вопрос: неужели вся эта разнузданная травля рабочего класса, которая именуется борьбой за промфинплан, весь этот чудовищный нажим на рабочий класс, все драконовские меры против него дали такие ничтожные результаты? Ответ на все эти вопросы будет разный: в зависимости от того, с какой точки зрения смотреть на дело. Если смотреть с точки зрения народного хозяйства, то, как мы видели выше, нет даже и этих ничтожных результатов. Если же смотреть с точки зрения рабочего, то из него выжато гораздо больше, чем можно судить по официальным цифрам. В этом и заключается та чисто экономическая нелепость, в которую уперлась вся центристская индустриализация. Как все это происходит? К сожалению цифрами иллюстрировать этот парадокс невозможно. Но следующий гипотетический пример может дать общее представление о деле. В итоговой цифре себестоимости дается уже готовое сальдо, т. е. разница между повышающими (ухудшение качества, убытки от простоев, аварии пр.) и понижающими факторами. Представим себе, например, что все потери от указанных выше факторов повышения себестоимости составляли 6% по отношению к стоимости всей продукции. Представим себе далее, что в конечном счете себестоимость снизилась тоже на 6%. Это означает, что факторы, снижающие себестоимость, должны дать 12%, т. е. во-первых, перекрыть 6% потери и дать еще 6% снижения себестоимости. Если допустим, что за счет всех факторов, кроме рабочей силы, достигнуто, как это было в первом полугодии, снижение на 4,4%, то на деле за счет рабочей силы получено снижение не в 1,6%, а в 7,6%. Повторяю, этот пример - гипотетический, но он дает возможность объяснить фактическое положение дел. Если это объяснение верно (а подыскать другое невозможно, тем более, что оно подтверждается фактами), то это означает, что за счет повышения интенсивности труда получается весьма большой выигрыш, но этот выигрыш в значительной своей части, если не целиком, перекрывается потерями по другим линиям, от рабочих не зависящим. А это означает, что повышение интенсивности труда является единственной областью, где план выполнен и перевыполнен, а тот факт, что это было съедено по другим линиям и никакого снижения себестоимости не получилось, свидетельствует лишь одинаково хорошо и о политике индустриализации, и о рабочей политике центризма. Характерно, что там, где действительно пытаются по существу анализировать причины невыполнения плана по снижению себестоимости, там объясняют вопрос в основном правильно, но как только дело переходит в область "обобщений" и практических выводов, там оказывается виноватым рабочий, которого по сему поводу клеймят позором.

Во всех случаях, когда дается конкретный анализ невыполнения плана, о какой-либо вине со стороны рабочих нет речи, потому что никто иной, как рабочий, перекрывает весь опаснейший технический примитивизм повышением интенсивности труда, а если при этом он не в состоянии уследить за качеством, то в этом уже не его вина: или норма или качество - и то и другое физически дать невозможно. Но как только дело доходит до выводов, виновным оказывается именно рабочий. На том же Урале сгоняют жен рабочих, которые "клеймят позором" своих мужей, не выработавших норму. Под звуки "барыни" украшают вход в шахту помелом и печной лопатой в знак своего презрения к "лодырям" и даже угрожают им методами воздействия, заимствованными из "Лизистраты". В благодарность за самоистощение рабочих аппаратчики доходят до наиболее изощренных издевательств над ними. А в статье обобщающего характера делается основной вывод о том, что "совместно с профорганизациями промышленность должна активно приступить к пересмотру норм выработки" ("З. И.", 24 апреля). Вот в чем спасение! И профорганизации отзываются на призыв: "Труд" аршинными буквами печатает аншлаги о том, что "одним из важнейших источников индустриализации является повышение норм выработки". Контр. цифры обещали, что "благодаря энерговооруженности, увеличению основного капитала и росту качества его, за счет нового, более совершенного оборудования, рост производительности труда в 1929 - 30 г. будет базироваться только в очень небольшой части на увеличении интенсивности труда" (К. Ц. стр. 293)...

Всякого, говорящего о том, что интенсивность труда является основной линией нажима, зачисляли в "троцкисты", а когда дело доходит до практической политики, то одним из важнейших источников индустриализации является повышение норм выработки. В план этой статьи не входит освещение вопроса о материальном положении рабочего класса (это требует отдельной статьи), в данной же связи я считаю нужным указать лишь на то, что одним из методов нажима по линии интенсивности труда является задержка и сокращение зарплаты. "З. И." прямо предлагает использовывать и на будущее задержку зарплаты в качестве орудия для нажима. "План по номинальной зарплате - пишет газета - будет выполнен целиком, но то обстоятельство, что у нас есть еще некоторые резервы в этом отношении, дает возможность связать осуществление этой директивы с улучшением показателей по производительности труда". Судя по всей обстановке, центризм собирается и впредь итти по тому же пути, но для выполнения годового плана нажим должен теперь почти удвоиться: чтобы выполнить годовой план по снижению себестоимости, 4-й квартал должен дать понижение уже не на 11%, а на 20 с лишним процентов. Но этот путь экономически уже исключен. Как я пытался показать, интенсивность труда подошла, при данном техническом уровне, вплотную к своему физическому пределу. Лучшим доказательством этого является качество продукции. Как это ни может показаться странным, - и падение труддисциплины, и рост прогулов, и необходимость увеличения числа рабочих сверх плана - все эти моменты говорят о том же. В официальных объяснениях все вопросы поставлены на голову: не потому не выполнен план по снижению себестоимости, что растут прогулы, падает труддисциплина, что увеличилось число рабочих сверх плана, а, наоборот, - потому растут прогулы, потому падает труддисциплина, потому пришлось так увеличить число рабочих, что рабочий физически не в состоянии выдержать непосильной для него нагрузки. Таким образом, в отношении результатов выполнения плана снижения себестоимости и его источников, мы приходим к следующим выводам: 1) повышение интенсивности труда превысило все плановые предположения и дошло до физического предела; 2) этот рост интенсивности труда был основным источником компенсации всех потерь и основной базой повышения выработки; 3) несмотря на этот громадный рост интенсивности труда, снижения себестоимости не было. Официальная цифра снижения себестоимости представляет собой фикцию. 4) В силу этих причин фактический прорыв в финансовом плане выше, чем это видно из официальных цифр; 5) по тем же причинам все попытки искать источник ресурсов для индустриализации по этой линии заранее обречены на провал. Если даже оставить в стороне политические последствия усиления нажима на рабочий класс, то этот нажим может дать лишь отрицательные последствия и с чисто экономической точки зрения.

* * *

Все перечисленные выше обстоятельства, имевшие место внутри самой промышленности, а также целый ряд других обстоятельств, лежащих за пределами промышлености, не могли не отразиться на ходе капитальных работ. Раньше всего движение себестоимости (если даже принять формальную цифру снижения его за реальную) создало прорыв в финансовом плане. Принимая во внимание, что каждый процент снижения себестоимости должен был дать около 130 млн. рублей, мы получаем, при недовыполнении плана по этому снижению на 5% прорыв за год в размере около 600 млн. рубл. Во всяком случае, за те 8 месяцев, за которые имеются сведения, мы имеем уже реальный прорыв в размере 440 млн. Если учесть еще, что общий план прироста продукции будет также недовыполнен на несколько процентов, то годовая сумма увеличивается кругло до 700 млн. рбл. (при условии, конечно, что себестоимость останется на достигнутом уровне). Но этот дефицит не единственный. Как уже указывалось, 117 млн. рбл. должны были быть получены за счет 4-х процентов отчисления от капитальных работ в других отраслях. Так как в других отраслях дело обстоит не лучше, получение их промышленностью весьма сомнительно. Кроме того, как уже тоже указывалось, в финплане промышленности остались несбалансированными 221 млн. рбл. Наконец, неизвестно, откуда должны взяться те 340 млн., которые дополнительно ассигнованы СНК по декрету от 2/V. Трудно предположить, чтобы могли быть найдены ресурсы для покрытия какой бы то ни было из этих сумм. Но если даже предположить, что удастся получить 4% отчисления (117 млн.), что удастся покрыть несбалансированную сумму (221 млн.), и если даже дальше предположить, что удастся добиться большого снижения себестоимости, и тогда остается прорыв порядка в 800 - 900 миллионов. Откуда они могут быть взяты? Внутри самой промышленности они могут быть покрыты либо за счет невыполнения плана по номинальной зарплате, либо за счет усиления мобилизации внутренних ресурсов промышленности. Что касается первого из этих источников, то делаются несомненно попытки его использовать: за 8 месяцев номинальная зарплата повысилась на 5,4% по сравнению со средней месячной за прошлый год и на 8,1% по сравнению с 8 месяцами прошлого года против 9% по плану, а каждый процент невыполнения дает по одному городскому пролетариату сумму порядка 50 - 60 млн. рбл. Но возможное создание ресурсов по этой линии съедается превышением числа рабочих против плана.

План мобилизации внутренних ресурсов промышленности, намеченный первоначально в размерах около 600 млн., даже переполнен. В этом, казалось бы, можно было видеть источник для покрытия прорыва. Но и здесь оказывается не все гладко. Дело в том, что эта мобилизация внутренних ресурсов, а также прямое относительное уменьшение оборотного капитала промышленности и синдикатов создали недостаток в оборотном капитале. Промышленность компенсирует это тем, что направляет суммы, данные ей на капитальное строительство, в оборотный капитал. На основании анализа данных за 1 полугодие, И. Мирошников ("Правда", 28. 5.) приходит к выводу, что промышленность занималась в этом полугодии "использованием предоставленных ей ассигнований не по прямому назначению, направив их вместо капитального строительства в оборотные средства предприятий". Во всяком случае, если этот источник и может дать что-нибудь, то совершенно не в такой мере, чтобы покрыть громадную сумму прорыва. Единственным источником для его покрытия мог бы быть бюджет, но при создавшемся положении бюджет и без того не сможет быть сведен без дефицита. В своем месте (см. ниже раздел "Финансы и денежное обращение") я остановлюсь специально на вопросе о финансовом состоянии хозяйства. Здесь же укажу лишь, что за 8 месяцев бюджет отпустил уже промышленности 70,8% причитающихся ей средств при выполнении плана капитальных работ на 36%. Как мы увидим, именно этот (и целый ряд других) прорыв и толкает центризм на путь использования печатного станка в довольно широких размерах. Внешне дело выглядит так, будто никаких финансовых затруднений капитальное строительство не испытывает, и что, во всяком случае, с финансовой стороны дело обстоит благополучно. Иначе по существу у нас дело обстоять и не может. В любой капиталистической стране дело обстоит совершенно иначе: там ресурсы (материальные) могут быть у одного капиталиста или группы их, а другая группа, которая их не имеет, не может их получить, если у нее не имеется покупательных средств. Поэтому там отсутствие реальных ценностей выступает в форме финансовых затруднений. У нас же, где основным собственником всех материальных ресурсов является государство и где оно является единственным их распорядителем, отсутствие реальных средств выступает непосредственно, как таковое, не проявляя себя через финансовые затруднения. Поэтому то, что в финпланах выступает, как финансовый прорыв, есть на самом деле лишь проявление недостатка реальных ресурсов, материальных ценностей.

* * *

Общие данные о выполнении плана капитальных работ за 8 месяцев дают следующую картину. В ценностном выражении весь план выполнен на 36%*1. При этом те смещения, которые характеризовали прошлогоднее выполнение, обнаруживаются в этом году еще резче. При выполнении плана по группе "Б" на 47,2%, план по группе "А" выполнен только на 34,3%. С другой стороны, общий план нового строительства выполнен всего на 34,4%, а по тяжелой промышленности только на 27,6%. Но из этих цифр надо еще вычесть то, что приходится на восполнение пробелов прошлого года, а, во-вторых, что важнее, необходимо иметь в виду, что в этом году еще больше, чем в прошлом году, выполнение плана в ценностном выражении ничего не говорит еще о выполнении его в материальном выражении. Цифра выполнения плана говорит лишь о том, сколько потрачено, но совершенно не говорит о том, что сделано*2. Вычислить этот разрыв точно на основании имеющихся данных - нельзя. По целому ряду строительств мы имеем свидетельства о колоссальном расточении средств на бесцельные работы, о колоссальной стоимости строительства, во много раз превышающей плановые наметки, в то время, как по плану проектировалось общее снижение себестоимости всего строительства на 14%, а по новому строительству - на 18%. Точные цифры имеются лишь по одному весьма важному элементу стоимости строительства - по строительным материалам. По плану себестоимость должна быть снижена на 13%. Фактически же снижена на 3,9%. Таким образом по этому важному элементу строительства мы имеем удорожание против плана почти на 10%, если не учитывать качества продукции. Если же учесть и последнее, то процент удорожания окажется еще выше*3. Некоторое общее представление об удорожании строительства можно составить себе на основании того, что ВСНХ расценивает выполненную часть плана за 8 месяцев в четверть всех капитальных работ ("З. И.". 20-го июля). Если этот подсчет верен, то это означает, что не только не имело место снижение стоимости строительства, а, наоборот, имело место повышение ее: разрыв между материальным и ценностным выражением превышает 25%. Если это соотношение верно установлено, и если учесть, что наибольшее превышение стоимости дает как раз новое строительство, то это означает, что план нового строительства выполнен в материальном выражении за 8 месяцев максимум на 20%, а по тяжелой промышленности - еще меньше. В чем лежат конкретные причины фактического срыва плана капитальных работ? Эти причины в основном следующие: 1. Острый дефицит в строительных материалах; производственная программа недовыполнена: процент выполнения в среднем по всей промышленности стройматериалов составляет за 7 месяцев не больше 45%. В прошлом году план капитального строительства был недовыполнен на 15 - 20% в ценностном выражении и не меньше, чем на 25% в материальном выражении. В этом году план капитальных работ выполнен за 7 месяцев на 33,5% в ценностном выражении, и, следовательно, если исходить из указанного выше соотношения, менее, чем на 25% в материальном выражении. Наряду с этим и здесь наблюдается резкое ухудшение качества продукции, что, в свою очередь, не может не отразиться на размерах качества и стоимости строительства. Не лучше обстоит и дело со снабжением строительства металлом (рельсы, балки, гвозди и т. д.). Согласно заметке в "З. И." от 17-го июля капитальное строительство в РСФСР удовлетворяется стройматериалами только на 50%. По Украине, как и очевидно по всему Союзу, процент удовлетворения стройматериалами еще ниже. 2. Полный срыв механизации строительства. "Механизация строительных работ в текущем году сорвана, никакие меры не смогут сегодня кардинально изменить это положение. Из общей потребности в отечественных механизмах на 45 миллн. рубл. на стройки будет отгружено к 1-го июля едва на 4 миллн. рубл. Около 60% заказов вовсе не размещено ("З. И.")". Само собой разумеется, что вопрос о снабжении строительства стройматериалами упирается в план работы металлургии и машиностроения. 3. Отсутствие оборудования при нынешнем состоянии нашего экспорта больших надежд по линии импорта оборудования дать не может. Заказанное ранее импортное оборудование запаздывает, и благодаря несвоевременному выполнению заказов, и благодаря их несвоевременному размещению. Что же касается внутреннего машиностроения, то оно одно не в состоянии справиться с задачей доставки оборудования и последнее время просто отказывается от приема заказов, не говоря уже о том, что принятые заказы выполняются с колоссальным запозданием. На низком уровне находится и качество оборудования. Связных данных не имеется и здесь, но и здесь дефицит явно исчисляется десятками процентов. Дело просто не доходит зачастую до вопроса об оборудовании, потому что до этого проявляется дефицит в стройматериалах. 4. Общая бесплановость строительства. Она сказывается во-первых в том, что часто строится не то что нужно. Наиболее ярким фактом в этом отношении является недавнее постановление ЦКК РКИ по поводу обследования строительства в хлопчато-бумажной промышленности. Оказывается, что новое строительство осуществлялось здесь "при крайней ограниченности сырьевых ресурсов и использовании технической возможности наличного оборудования только на 50 - 60%" ("З. И." 25-го июня). Благодаря этому хлопчато-бумажная промышленность затратила "без действительной необходимости" по одним версиям 150 млн., а по другим 60 млн. А какая цифра получилась бы, еслибы таким же образом обследовать всю промышленность? Во-вторых, бесплановость приносит громадные убытки по линии разрыва между отдельными элементами строительства. В одних случаях стоят готовые коробки, для которых нет оборудования; в других местах лежит оборудование, которое не может быть использовано, либо из-за незаконченности коробок, либо из-за недостатка других частей оборудования. По отношению к отдельным стройкам эта безплановость выступает в форме беспроектного строительства. Громадная часть строительства начинается не только без рабочих чертежей, но даже без общего проекта. По прибытии проекта приходится все переделывать, а иногда начинать сызнова. Понятно, с какими убытками это связано. Вопрос о планировании вообще и о построении проектов, в частности, упирается в вопрос о кадрах специалистов. 5. Недостаток рабочей силы вообще и квалифицированной, в особенности. 6. Наконец, по всем этим линиям и по ряду других на ходе строительства отражается общее положение в стране, общее нарушение всех народно-хозяйственных пропорций. Тяжелое продовольственное положение, ухудшение материальных и бытовых условий рабочих влияют и непосредственно на капитальное строительство в отношении снабжения их рабочей силой и косвенно через ухудшение дел в тех отраслях, от которых строительство зависит. Тяжелое положение транспорта срывает перевозки для строительства. Как только делается попытка помочь транспорту и перевести, как это было, например, недавно, металлургические заводы на усиленную выработку рельс, это немедленно отзывается на строительстве в форме недостатка балок, невелеров и т. д. Иногда строительство приостанавливается из-за таких смехотворных пустяков, как отсутствие сена, потому что возчики, не имеющие, чем кормить лошадей, разбегаются. Одним словом любой дефект - маленький или большой - на любом участке хозяйства с удесятеренной силой отзывается на строительстве. Характер их таков, что на протяжении ближайшего времени они устранены быть не могут. В стране нет, - и в ближайшее время не будет, тех реальных ресурсов, какие нужны для устранения этих препятствий, и меньше, чем где бы то ни было, эти ресурсы могут быть созданы здесь по линии хищнического использования рабочей силы. План капитального строительства будет в значительной мере сорван. А это возвращает нас к вопросу, который был поставлен в самом начале при рассмотрении количественных показателей: та единственная нормальная база, на которой может происходить дальнейший рост количественных показателей, не будет создана в ближайшее время. Это предопределяет дальнейшую судьбу количественных показателей.
/*1 На фактической стороне дела я не останавливаюсь достаточно детально здесь потому, что этому вопросу посвящена специальная статья т. Троцкого, к которой я и отсылаю читателя. Х. Р.
/*2 Уже после того, как были написаны эти строки, я прочел в передовой "З. И.": "Все это цифры выполнения плана затрат, а не строительства в собственном смысле. В тех условиях, в которых сейчас протекает строительство... выполнение плана строительства и плана затрат далеко не одно и то же".
/*3 "З. И." от 26 июля по вопросу об изменении себестоимости строительных материалов сообщает нам: "Строительные материалы стоят в текущем году дешевле, но... стройки оказались совершенно необеспечены авто и гужетранспортом, и колоссальные суммы, переплачиваемые по доставке материалов, целиком поглощают это снижение. Что касается снижения стоимости строительства вообще, то эта же статья сообщает, что "директива правительства о снижении себестоимости на 18% не выполнена". А передовая "З. И." от 27 июля заявляет, что "нет никакой уверенности не только в запроектированном снижении стоимости строительства, но хотя бы даже в его стабильности", что, по мнению передовой, "говорит прежде всего об условности данных по выполнении плана капитального строительства за 3 квартала".

НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

Ни намеченный планом рост размеров продукции, ни намеченный план капитального строительства не были подготовлены всей предшествовавшей политикой. Вся предшествовавшая политика в области промышленности сводилась по существу к расширению использования старого основного капитала, которое в ряде отраслей было буквально хищническим без малейшей заботы о завтрашнем дне. Вся политика в области распределения национального дохода и, в частности, политика цен, вела к тому, что и те небольшие прибыли, которая давала промышленность, выкачивались из нее, не говоря уже о том, что не было никакого привлечения средств извне. О завтрашнем дне стали думать лишь тогда, когда об этом напомнил сегодняшний день. Все это настолько известно, что говорить об этом излишне. Приведу лишь пару иллюстраций из тех отраслей, на которых базируется вся промышленность. Характеризуя состояние криворожского района, питающего своей железной рудой 72% всей нашей металлургии, С. Дубинкер пишет: "До тех пор пока добыча не шла интенсивно, пока можно было забирать то, что подготовлено было в довоенное время, казалось, что на Криворожьи все обстоит благополучно. Но темпы эксплоатационных работ изменились... начали истощаться подготовленные запасы и стал вопрос о форсировании капитальных работ". ("З. И" 17. У). К этому прибавить нечего: вопрос о капитальном строительстве в железорудной промышленности был поставлен лишь тогда, когда подошли к концу подготовленные еще в довоенное время запасы. Аналогично обстояло дело и в каменоугольной промышленности. И здесь шло "планирование с креном на старый Донбас", и здесь дело ограничивалось работой "на устарелых, растрепанных мелких установках старого Донбаса". ("З. И.", 9. У). О новом шахтном строительстве вспомнили лишь тогда, когда мы встали вплотную перед истощением старого Донбаса. - "Мы - пишет Швелтовский ("На план. фронте N 9 - 10) - безобразно запоздали с подготовкой производственных резервов в каменоугольной промышленности". В самом деле, добыча угля по Союзу в 1929 - 30 г. достигает почти удвоения от довоенного уровня, в то же время эта добыча на 90% базируется на старых шахтах.

Только в свете этих фактов можно понять, с каким правом можно упрекать рабочих за невыполнение плана увеличения продукции или снижения себестоимости. Примерно так же обстояло дело и в других отраслях промышленности, где в лучшем случае ограничивались текущим ремонтом основного капитала. Это наследие центризм надеялся одним прыжком, минуя все ступени, перескочить непосредственно на сверх-американские темпы на основе нажима на рабочий класс, на основе навязанного ему "соц. соревнования" и ударничества, при прогрессирующем ухудшении его материального положения. Чем больше сказывались провалы по другим линиям, тем больше практическая политика перемещалась по линии наименьшего сопротивления - по линии нажима на рабочий класс. Неудивительно, что при больших "достижениях" по этой линии резерв оказался скоро в основном исчерпанным с точки зрения простого хозрасчета. Использование этого резерва дошло до такого предела, за которым его применение, истощая рабочего, ничего не дает уже хозяйству, или даже приносит ему вред: конкретным выражением этого факта является противоречие между количеством и качеством.

Политика двух последних лет довершила с другого конца то, что подготовила политика предыдущих лет. Расширив все диспропорции, углубив все прорывы, она создала потребность в таком неимоверном количестве ресурсов, какого страна реально не имеет. В течение некоторого времени этот процесс характеризовался ростом количественных показателей за счет истощения рабочего класса. Когда этот резерв истощился, стало ясно, что дело идет об отсутствии реальных ресурсов. Это обстоятельство и решило ход капитального строительства. Что несет для промышленности создавшееся положение? Невыполнение капитальных работ не есть просто невыполнение плана по одной части народного хозяйства. Оно означает срыв попытки в данных условиях подвести в ближайшее время новую промышленную базу под народное хозяйство и новую техническую базу под самую промышленность. Мне нечего указывать на то, что срыв капитального строительства в одной отрасли соответственным образом влияет на другие отрасли, что это означает и срыв количественных показателей, который, в свою очередь, влияет и на дальнейший ход капитальных работ и т. д. и т. п.

Все это совершенно бесспорно. Но необходимо подчеркнуть один момент, который будет иметь решающее значение в ближайшее время. Невыполнение какой-нибудь стройки хотя бы на 2 - 3% означает, что все это строительство пока не может быть введено в состав действующего капитала. До момента окончания строительства все затраченные на него средства продолжают оставаться мертвым капиталом. Отсюда громадная роль темпа строительства. Чем больше данное строительство, тем большее значение приобретает его задержка. Если план строительства выполнен, скажем, на 70%, то это ни в коей мере не означает, что в таком же объеме будут введены по отношению к плану новые заводы, аггрегаты и т. п. Этот проект может составлять может быть только 10 - 20%. В этих условиях всего несколько процентов выполнения плана могут решить дело. А когда речь идет о десятках процентов, тогда все это действует с удесятеренной силой.

Учитывая фактическое положение дел, можно с несомненностью установить не только неизбежность срыва (фактически он уже начался) всей центристской индустриализации, но и ту брешь, через которую ворвется кризис. Этой брешью будет линия разрыва между выходом из строя старого основного капитала и невозможностью своевременного введения нового основного капитала. Возможно, что общая ценность сохранившегося основного капитала вместе со средствами, вложенными в строительство, будет превышать ту сумму основного капитала, с которой мы вступили в пятилетку, и тем не менее промышленность будет испытывать жесточайший кризис основного капитала в то время, как средства, вложенные в незаконченные стройки, будут лежать мертвым капиталом. Возможно, что на первых порах кризис примет форму резкого снижения количественных показателей, которое подкрадывается с разных сторон: со стороны невозможности дальнейшего повышения интенсивности труда (вернее, понижения ее потому, что достигнутый уровень не может быть удержан на долгое время чисто физически), и со стороны срыва плана капитальных работ и, наконец, со стороны острого недостатка с. х. сырья, который уже стал одним из серьезнейших моментов для промышленности. В том же направлении, через ряд промежуточных звеньев действует и ухудшение продовольственного положения. Наряду с этим срывом количественных показателей, а, может быть, несколько позже, выступит во всей остроте кризис основного капитала на почве срыва капитального строительства. Кризис промышленности уже неотвратим, фактически промышленность уже вступила в него. И чем дальше будет продолжаться нынешняя политика, тем круче и резче будет этот срыв, тем сильнее будет откат назад. Попытка перескочить через все наследие прошлой политики, попытка обойти его путем авантюры с переложением всей тяжести индустриализации на рабочий класс подходит к своему неизбежному концу. С того конца, с какого с колоссальным запозданием приступили к индустриализации центристы, она была обречена на крах. Крах центристской индустриализации будет одновременно означать и величайшую дискредитацию самой индустриализации в глазах рабочего класса, поскольку при современной политике он воспринимает ее в форме неслыханного нажима на него и резкого ухудшения условий его жизни.

II. ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ.

"Одним из наиболее узких мест в развитии промышленности и народного хозяйства является энергетическая база" - говорится в тезисах Куйбышева к XVI съезду. "Надвигается электрический голод" - переводит это на конкретный язык Кукель-Краевский в статье под таким же заголовком ("З. И." 6. УI). "Достаточно, - говорит он - пересмотреть номера "З. И" за последние 2 месяца, чтобы убедиться в том, что во всех промышленных районах Союза уже существует настоящий "электрический голод"... Страна не имеет ни единого киловата электроэнергии в запасе". Любая авария, число которых все увеличивается благодаря тому, что мы продолжаем работать на "отжившем свой век оборудовании", вызывает приостановку подачи тока. Если бы даже новое промышленное строительство не было сорвано, новые заводы не смогли бы быть включены в работу из-за отсутствия электроэнергии. На примере электростроительства легко убедиться в том, как мало можно судить о фактическом положении дел на основании данных о выполнении плана. План капитальных работ по электростроительству выполнен на 37%, т. е. несколько больше, чем в среднем по промышленности. Но программа уже сорвана, и три четверти всех строительств уже остановились (там же). Почему это произошло? Все по той же причине - из-за отсутствия реальных ресурсов, из-за отсутствия строительных материалов оборудования. "Недостаток строительных материалов - говорит Кукель-Краевский - не явился решающей причиной срыва лишь потому, что большую часть обездоленных строительств все равно пришлось закрыть из-за недостатка оборудования". Большая часть заказов на импортное оборудование была анулирована, часть этих заказов была размещена на наших заводах со сроками, превышающими плановые сроки на 4 - 18 месяцев. Однако, большая часть заказов не могла быть размещена внутри и опять оставлена для заказов заграницей в будущем. Срывом плана электростроительства в этом году уже решена судьба будущего года, к концу которого будет непредотвратимый уже дефицит электроэнергии в полмиллиона клв. Для Москвы и Ленинграда этот дефицит будет составлять 30 - 33%, да и то при условии, что ни одна станция не выйдет из строя, и не учитывая пережога топлива, который будет ухудшать энергобаланс с другого конца. За счет нового электростроительства в 1930 - 31 г. можно будет спасти еще положение в 1932 г., но при условии решительного и значительного повышения строительства в будущем году против намеченных контрольных точек.

Положение в области электрификации обнаруживает еще одну из многочисленных уже диспропорций - разрыв между промышленностью и ее энергетической базой, еще один лимит для развития промышленности.

От электростроительства, от транспорта и друг. были забраны наличные ресурсы и брошены в промышленность. Ассигнования на электростроительство составляли к этому году 14,1% ассигнований на промышленность против 32,7% в 1925 - 26 г. Но так как перемещение средств не увеличивает их общего количества, то этим были созданы лишь дополнительные диспропорции. Кукель-Краевский очень хорошо характеризует политику центризма, бьющую на немедленный эффект и незаботящуюся о завтрашнем дне, когда он меланхолически замечает: "Так как результаты электростроительства сказываются только через несколько лет, то о них мало думали и на протесты Главэлектро внимания не обращали". Все же сути дела он не понимает. Он видит лишь "поразительно легкомысленное отношение к делу со стороны руководителей нашей промышленности" там, где дело идет об отсутствии реальных ресурсов.

III. ТРАНСПОРТ.

Здесь положение катастрофическое в самом буквальном смысле этого слова. Об этом говорят и все учащающиеся катастрофы на жел. дорогах. И здесь громадный рост количественных показателей. Но здесь он совершенно явно базируется на прямом расхищении основного капитала даже без серьезной попытки его замещения. Уже в 1928 - 29 г. наш железнодорожный транспорт занимал первое место в мире по интенсивности использования подвижного состава. Но это происходило и происходит за счет его колоссального износа. В течение предшествовавших лет транспортное хозяйство было заброшено не меньше, чем другие отрасли хозяйства. Потом, когда "выяснилась" необходимость развития промышленности, была предпринята попытка принести транспорт в жертву. Это положение не спасло, но зато создало еще одну новую дополнительную диспропорцию в народном хозяйстве. Транспорт стал уже, пожалуй, самым тревожным моментом и для промышленности и для сельского хозяйства. Общее представление о напряженности работы транспорта и имеющихся у него средств для выполнения этой работы дает следующее сопоставление.

В 1928 - 29 г. по сравнению с 1913 годом:

Грузооборот увеличился на 62,5%.

Эксплоатац. длина ж. д. линии увеличилась на 21%.

Число вагонов увеличилось на 4,5%.

Для настоящего года этот разрыв увеличился еще больше при одновременном увеличении износа путей и подвижного состава. Что означает этот разрыв в материальном выражении и как безнадежно ожидать какого-либо улучшения в ближайшее время, видно из следующего: для того грузооборота, который будет осенью этого года, пятилетка предусматривала необходимость вложения в 7 миллиардов рублей (в том числе на вложения в существующую сеть - 4,5 милрд. и на новое строительство - 2,2 милрд. рубл.). Еще более ясным станет вопрос, если указать, что конкретно это означало следующее: свыше 3 000 новых паровозов; 24 000 клм. новых рельс; 17 000 километров новых путей; 7 млн. тонн металла, 95 млн. пропитанных шпал, 59 000 клм. диспетчерской связи, повсеместное введение автотормазов. Ничего из этого транспорт не получил и, как заявил Рудзутак на всеукраинской партконференции, "в ближайшее время иметь не будет". Больше того, то, что получает транспорт вряд ли покрывает даже текущий износ. Процент больших паровозов колеблется по разным дорогам от 11,2% до 23,9% (приказ НКПС, "Правда", 13. VII), свыше 10.000 клм. рельс перележало срок. На южных дорогах до 37% рельс изношены и не соответствуют проходящим по ним составам. Есть рельсы с износом в 10 - 12 мм. Никуда не годятся накладки, скрепления, в громадной части требующие немедленной замены. Замены же требуют 38% водопроводных труб. Ряд мостов находятся в таком состоянии, что не только не могут пропускать тяжелых составов, но вообще угрожают опасности движения. Совершенно запущено складское хозяйство. Из всего колоссального количества нужных транспорту вещей он фактически ничего не получает. С боем удается получить лишь "кое-что". Фактическая поставка лесной промышленности ВСНХ составила за первое полугодие: по шпалам - 10% вместо 20%; по перев. брусьям 12% вместо 20%, по тягов. лесоматериалу - 13% вместо 40%, по мостов. лесоматериалу - 9% вместо 20% ("Э. Ж." 10. VII).

При потребности в рельсах в 460 000 тонн удалось заказать лишь 420 000 тонн, но и этот заказ не выполняется, и в первом полугодии транспорт получил только 115 000 тн. Понадобилось специальное постановление СТО, чтобы прокатные заводы начали выполнять заказ, но это немедленно отразилось на сокращении выработки железных балок и швеллеров для промышленного строительства. Пришлось отказаться в целом ряде мест (и в частности в Сибири, где это имеет громадное значение) от прокладки вторых путей. Пришлось сократить на 500 клм. прокладку рельс на новостройках и отложить замену рельс на старых путях. Но даже в той мере, в какой транспорт получает рельсы, их укладка представляет собой прямое расточительство; в то время, как довоенные рельсы служили 30 - 40 лет, современные не выдерживают и 5 лет ("Эк. Ж.", 21. VI). И несмотря на это, к транспорту предъявляются все большие и большие требования, благодаря чему все больше возрастает нагрузка и быстрота износа. Неудивительно при этих условиях, что транспорт все больше и больше дает перебой в работе. Быстро растут так наз. "происшествия", в том числе и "серьезные крушения, сопровождающиеся порчей подвижного состава и даже человеческими жертвами" ("Эк. Ж.", 8. VII). Одних только случаев порчи паровозов в пути было в июне свыше 8 000, а в первой половине июля уже больше 5 000 против 1920 случаев за весь прошлый год. В состоянии ли транспорт справиться с возлагаемой на него работой? Вряд ли кто-нибудь еще может об этом думать серьезно. Чудес не бывает. И если уже в прошлом году при среднесуточной погрузке в 45 000 вагонов транспорт давал серьезные перебои, то можно ли сомневаться в том, что в этом году при ухудшенном состоянии он не сможет выдержать среднесуточной погрузки в 25 000 вагонов? Если в течение всего лета транспорт не справлялся с перевозками для одного только строительства, то можно ли думать, что он лучше справится с делом, если в этому прибавятся перевозки хлебофуражных грузов? Если будет что возить по линии хлебозаготовок, то должна будет прекратиться перевозка материалов для строительства. Усилится еще один из моментов, ослабляющих ход строительства. Еще хуже, и в отношении количественных показателей работы, и в отношении нового строительства, дело обстоит на речном транспорте. Положение и на железном и на речном транспорте таково, что перенесением сюда всеспасающего средства - соц. соревнования и ударничества, - да еще при условии большего, чем в промышленности, отставания зарплаты - делу не помочь. Вопрос и здесь упирается в отсутствие реальных ресурсов, которых требуется колоссальное количество. Попытка форсировать развитие промышленности за счет лишения реальных ресурсов электростроительства и транспорта уже сказалась в форме резкого отставания последних, которые, в свою очередь, тормозят развитие промышленности.

IV. ФИНАНСЫ И ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ

Финансы не представляют собой особой отрасли хозяйства. Они только с известной точки зрения отражают и позволяют оценить процессы, происходящие в хозяйстве. Единый финансовый план (который представляет собой соединение государственного и местного бюджетов вместе с финпланами промышленности, транспорта и т. д.) составляет в этом году около 20 миллиардов рублей против 12,4 миллиардов рублей в прошлом году. Сводный (государственный бюджет и местные бюджеты) бюджет составляет 13,06 миллиардов рублей против 9,1 млрд. рублей в прошлом году. Благодаря громадной роли, которую играет государство в нашем хозяйстве, через финплан проходит примерно 55 - 66% национального дохода (А. Вайнштейн "Э. Ж.", 26. VI). Громадная доля доходов финплана - свыше 80% - получается через цены. В данном году ресурсы, собираемые через цены, реализуемые хозорганизациями обобществленного сектора, должны составить 16,5 млрд. рублей из 20 млрд. На долю налогов приходится около 15%. (Данные совещания коллегии НКФ. "Эк. Ж.", 28. V).

Нетрудно заметить, что проблема финплана и его источников есть в значительной части проблема распределения национального дохода. Поэтому я не могу останавливаться на проблеме в целом, - это завело бы нас слишком далеко. Я остановлюсь лишь в основном на вопросе об общих причинах теперь уже официально признанного солидного прорыва промфинплана и на вопросе о возможности его ликвидации. Отступление в деревенской политике, начавшееся под влиянием великих событий, вызвало раньше всего снижение налоговых изъятий в деревне и отказ от ряда изъятий другого рода при помощи методов административного воздействия. На совещании коллегии НКФ Брюханов сообщил по этому поводу следующее: "В силу создавшейся в последние месяцы в деревне обстановки должна действовать на ближайший период времени жесткая директива, в смысле полного упразднения метода административно-налогового подхода к сбору паев, вкладов, займов за счет денежных сбережений крестьянства. Та же хозяйственная обстановка заставляет правительственные органы итти по линии снижения налоговых изъятий в деревне" ("Э. Ж.", 25. V). Прибавляя сюда все прочие льготы и повышения цен, Брюханов приходит к выводу, что в этом году удастся извлечь из деревни лишь 1,7 миллиардов рублей против 2 млрд. рублей по плану. Здесь дефицит, следовательно, в 300 милл. Та же обстановка вызвала пересмотр плана финансирования сельского хозяйства и выделение 500 милл. для колхозов. Итог по линии деревни - нехватка в 800 - 900 млн. Указывавшийся выше провал в промфинплане промышленности и других отраслей государственного хозяйства составляет по официальной оценке Миндлина ("Э. Ж." 21. VI) свыше 1 млрд. рублей. Таким образом, по официальным данным "общая потребность в дополнительных финансовых ресурсах будет равна 2 млрд. рубл. или несколько даже превысит эту, весьма значительную сумму". Этот официально признанный теперь прорыв ставит перед нами 2 вопроса: 1. Может ли этот прорыв быть ликвидирован, и как? 2. Что этот прорыв означает? Ответ на то, как собирается государство покрывать этот дефицит, мы находим в той же статье Миндлина, который указывает следующие источники: резервы и излишки доходов по соцстраху, госстраху, по расчетам Госбанка и НКФ с другими учреждениями 250 - 300 млн. рбл.; превышение выручки транспорта против плана ок. 250 - 300 млн. рбл.; превышение доход. госбюджета против плана 600 - 700 млн. рбл.; дополнительная мобилизация внутренних ресурсов промышленности, транспорта и т. д. 150 - 200 млн. рбл.; сокращение расходной части бюджета и перенесение части расходов на будущий год 200 - 250 млн. рбл. Итого 1450 - 1700 млн. рбл.

Если даже признать реальным все эти источники (о чем ниже), все же остается еще непокрытый дефицит в 300 - 550 млн. Чем же будет покрываться этот прорыв? Этот дефицит может быть покрыт, по мнению Миндлина, исключительно "за счет некоторого превышения эмиссионного плана". Это подводит нас непосредственно к вопросу о состоянии нашего денежного обращения, и, следовательно, к вопросу о том, насколько реален этот источник. Вопрос о состоянии денежного обращения, точнее - вопрос о том, есть ли у нас инфляция, является предметом спора уже не первый год. По крайней мере в 1928 г. мы отвечали на этот вопрос утвердительно. Когда Бухарин в "Заметках экономиста" вертелся в порочном кругу и изумлялся, как это так все отрасли хозяйства отстают одна от другой, как это не хватает ни продуктов промышленности, ни продуктов сельского хозяйства, Смилга разъяснил ему, в чем здесь дело. Если - писал он в своем ответе Бухарину - все товары имеются в недостатке, то это означает, что один товар - деньги - имеется в избытке. И действительно, если исходить из того понятия инфляции, какое дает марксистская теория денежного обращения, то отрицать инфляцию может лишь тот, кто с этой теорией не знаком (а знакомство с ней, как известно, необязательно для приверженцев генеральной линии). За последний год рост денежной массы резко обгоняет все плановые предположения, резко обгоняет рост денежных доходов населения, а с прошлого года начинает обгонять и рост товарооборота. Общее представление об этом дает следующая табличка:

                               1926-7  1927-8  1928-9
    Прирост денежной массы
    за год в %                    -      21       34
    Отношение темпа роста
    денежных доходов населения
    к темпу роста денежной
    массы.                       66,7    33,3     37,7
    Отношение темпа роста
    товарооборота к темпу
    роста денежной массы         98,6   105,4     87,4

(ст. Дьяченко "Эк. Ж." 29.VI. и 2. VII.)

В этом году запроектировано повышение массы денег до 3,1 млрд. и теперь ее собираются дополнительно повышать в условиях резкого обострения товарного голода и на продукты с. х., и на промтовары. Это будет означать, что этот один товар - деньги, - который и так имеется более, чем в избытке, увеличится в количестве. Никаких обоснований этого плана не дается, если не считать того общего положения, что "у нас не так, как у других".

Не имея возможности сказать что-нибудь членораздельное, Дьяченко предлагает заняться научным исследованием вопроса о том, "что в условиях советского хозяйства можно назвать инфляцией, при каких условиях она становится неизбежной и каковы симптомы ее в области денежного обращения и товарооборота". Но тут же он спешит предварить результаты этого научного исследования и объявляет "неправомерными (?) всяческие разговоры о наступающей (или уже наступившей) инфляции" и вместе с Миндлиным обещает "ударить по рукам" всех, "кто делает вылазки по вопросам эмиссии". Но поскольку жизнь не считается с этими угрозами и поскольку мы не имеем оснований бояться обвинений в наскоке на генеральную линию, мы постараемся разобраться в этом вопросе. Что в условиях советского хозяйства можно назвать инфляцией? Пока что то же самое, что в условиях несоветского хозяйства: такое положение, когда - говоря словами Смилги, - все товары имеются в недостатке, а один товар - деньги - имеется в избытке, когда рост денежной массы не соответствует потребностям народного хозяйства. При каких условиях инфляция становится неизбежной? Несмотря на то отличие, которое имеется у нас благодаря особой роли государства в системе народного хозяйства, условия неизбежности инфляции те же, что и в других странах. Инфляция становится неизбежной, когда в руках государства не оказывается достаточного количества реальных ценностей для покрытия расходов. Для извлечения этих недостающих ресурсов государство и выпускает бумажные деньги, сообразуясь не с потребностями товарообмена, а с потребностями своей финансовой сметы. Как и в других странах, этот выпуск бумажных денег представляет собой инфляционный налог, при помощи которого государство выкачивает нужные ему реальные средства. Поэтому должен быть поставлен вопрос не о том, что есть инфляция и когда она становится неизбежной, а вопрос о том, каковы размеры инфляции и на кого этот инфляционный налог падает. В отношении путей, при помощи которых инфляционный налог доходит до последнего плательщика, у нас имеется большое отличие от других стран. В странах, где государство играет непосредственно не большую роль в народном хозяйстве, оно выигрывает столько же, сколько теряет народное хозяйство. Уже потом начинается борьба между отдельными классами и слоями населения из-за того, на кого этот налог должен в конечном счете лечь. У нас дело обстоит иначе. У нас государство выступает непосредственно, как субъект хозяйства (по одной только промышленности чистая продукция составляет 37,1% национального дохода); поэтому оно должно было бы нести соответствующую долю в инфляционном налоге. Оно получало бы через НКФ то, что оно теряло бы через ВСНХ, НКПС и т. д. Но такая операция перекладывания из одного кармана в другой была бы бессмысленна. Поэтому оно стремится, пользуясь имеющимися у него рычагами, перебросить этот налог. Ясно, что он может быть переброшен лишь или на деревню или на рабочий класс (понятно, только при том условии, если в бюджете деревни и рабочего класса имеются реальные ресурсы, которые могут быть изъяты). Если бы этих ресурсов не оказалось, то государству пришлось бы самому себе этот налог уплатить, и оно, следовательно, новых ресурсов не получило бы. Что касается деревни, то за последние годы она выработала для себя ряд мер, при помощи которых она пытается сбросить с себя и перебросить на других все платежи, в том числе и инфляционный налог. Основной метод, совершенно естественно вытекающий из товарно-капиталистической природы нашего сельского хозяйства, это повышение цен. Общий индекс сельско-хозяйственных цен составлял (по данным Маймына "Пл. фр." N 9 - 10):

   1927-8      1928-9      1929-30
   185,8        196,8        217,4
Соответственно этому все более сжимались "ножницы", составлявшие:
   1926-7      1927-8      1928-9
   140,6        126,6       110,7

Нет сомнения в том, что в этом году "ножницы" сомкнутся совсем. Благодаря этому в деревне откладывались увеличенные накопления и в форме промтоваров, и в форме денег. По расчетам Маймына (там же) деревня увеличит в этом году, после всех платежей государству, свой фонд потребления промтоваров на 600 милл. рубл., после чего у нее останется еще "пара сот миллионов руб.". Но это только прирост. Мне не удалось найти оценку общей суммы денежных средств, накопленных в деревне, на данный год. Для будущего года на совещании коллегии НКФ называлась сумма в два миллиарда. Но в наших условиях повышение цен на продукты с. х. не означает еще, что крестьянство сбрасывает с себя инфляционный налог. Это было бы верно, если бы за полученные бумажки крестьянство получало промтовары. Но в силу острого товарного голода и фактического отсутствия рынка промтоваров крестьянство не получает их в размерах накопленных у него денежных средств, а когда получает, то получает в течение последних лет фактически лишь в обмен на продукты с. х. Таким образом денежные накопления теряют для него всякий смысл. Крестьянство все больше отказывается продавать за деньги. Деньги ему нужны лишь в той мере, в какой они требуются ему для платежей государству и в какой оно может надеяться получить за них необходимые ему товары на вольном рынке. Поэтому и при продаже оно расценивает деньги соответственно тому, какие цены ему приходится платить на вольном рынке за нужные ему товары, - примерно в 20 к. за рубль (индекс частного рынка перевалил уже за 500). За пределами нужной ему для этой цели суммы крестьянство все чаще отказывается вообще продавать за деньги, требуя за свои товары реальные ценности. Таким образом крестьянство пытается освободиться от инфляционного налога тем, что во-первых отказывается принимать деньги, и во-вторых тем, что и принимая их, оно расценивает их соответственно степени их обесценения на вольном рынке. Конечно, ему не удается освободиться от этого налога полностью, но оно вряд-ли несет его в большей степени, чем это соответствует его удельному весу по чистой продукции в народном доходе (27%).

Остается вопрос о распределении инфляционного налога между государством и рабочим классом. Несомненно, что часть этого налога падает обратно на государство, но имея в своих руках ряд мощных рычагов для того, чтобы от него избавиться, оно использует их для переложения этого налога на рабочий класс. Та форма, в которой инфляционный налог уплачивается, видна совершенно осязательно: этой формой является отставание реальной зарплаты от номинальной. Размеры этого отставания дают меру той части инфляционного налога, которая падает на рабочий класс. А тот факт, что он является наиболее беззащитным, не имея, в отличие от крестьянства и государства никаких способов для переложения этого налога, определяет и то, что этот налог ложится на него в наибольшей степени, и, во всяком случае, далеко не в той пропорции, в какой его доход относится ко всему национальному доходу. Таков почерпнутый из фактов, а не из приверженности к генеральной линии действительный ответ на то, есть ли у нас инфляция и на кого своей основной тяжестью инфляционный налог ложится.

Следующим этапом, вытекающим из политики в области денежного обращения, будет, очевидно, вытеснение из оборота червонцев. Эмиссия идет теперь почти исключительно за счет казначейских билетов (1 руб., 3 руб., 5 руб.). Эмиссия червонцев умышленно задерживается с расчетом сохранить червонец и отдать в жертву казначейские билеты. Нет почти никакого сомнения в том, что при продолжении нынешних тенденций мы будем иметь воспроизведение на новом этапе того своеобразного типа параллельной валюты, какой мы имели в конце 1923 и начале 1924 г., когда червонец сидел верхом на падающем совзнаке. Но тогда были возможности сохранить за этот счет червонец. Теперь, когда эту роль совзнака будет выполнять казначейский билет (который по природе своей ничем от совзнака не отличается), он при современной обстановке может потянуть за собой вниз и червонец. Если же, как именно и будет, предпринята будет попытка сохранить червонец за счет ограничения его эмиссии и его полного отделения от казначейских знаков, то он быстро исчезнет из обращения. Эти же симптомы свидетельствуют и о размерах инфляции. Она явно дошла до такого предела, при котором вплотную стала угроза крушения денежной системы. Таков действительный ответ на вопрос о размерах инфляции.

Возвращаюсь к вопросу о финплане. Чтобы судить о том, из каких источников могут быть найдены средства для покрытия прорыва в нем, необходимо остановиться несколько подробнее на общих источниках его доходной части. Как мы уже указывали, основными каналами, по которым мобилизуются средства, являются прямые изъятия из средств населения (15 - 18%) и цены (75 - 80%). Первый источник составляется из сельско-хоз. налога, самообложения, подоходного налога с рабочих и служащих, займов, вкладов в кооперативную систему и т. д. Как он распределяется по группам и классам населения? Сельско-хоз. налог, а следовательно и самообложение, составят сравнительно небольшую сумму (вероятно, не более 300 - 350 миллионов максимум) и во всяком случае увеличению не подлежат. Увеличение вкладов в кооперативную систему проходит, как известно, весьма "успешно" среди лиц наемного труда и весьма слабо проходит в деревне, особенно после того, как пришлось отказаться от взимания этих добровольных взносов в принудительном порядке. Подоходный налог с рабочих и служащих естественно падает на них самих. Что же касается займов, то их распространение среди основных классов видно из следующих данных о подписке на третий заем индустриализации, в котором участие крестьян было максимальным.

                                      В милл. рбл.      В %
        рабочие и служащие  .           671,4           71,3
        крестьяне . . . . . .           205,9           21,9
        прочие . . . . . . . .           64,3            6,8
                                      _________________________
                                        941,6          100,0

Выводы здесь ясны: основной источник здесь - вычет из зарплаты рабочих и служащих. Идя по линии наименьшего сопротивления, государство как-будто выжало здесь, что возможно. Пришлось даже ограничить "добровольную" подписку на заем двухнедельным заработком. По линии крестьянства также пришлось отступить от первоначальных планов и об увеличении ресурсов по этой линии пока говорить не приходится (если не говорить о прямом изъятии натуральных ресурсов путем чрезвычайных мер). Следовательно, в основном этот первый источник закрыт. Обращаемся ко второму источнику средств - к ресурсам, полученным через цены. Исходя из роли, которую этот источник играет в финплане, докладчик НКФ на совещании коллегии, Теумин, говорил: "тремя китами, определяющими всю сущность нашей финансовой политики, является цена, себестоимость и заработная плата". С какого конца может быть достигнуто здесь увеличение ресурсов? Совершенно умалчивая о зарплате и считая, что "мы не можем пойти по пути увеличения цен", Теумин, естественно, приходит к выводу, что "единственным дополнительным ресурсом является снижение себестоимости". Теумин совершенно правильно изложил ту установку, из которой исходит современная политика, и именно исходя из этой политики, он не зря забыл упомянуть о зарплате. Если "мы не можем итти по пути увеличения цен", то ясно, что ресурсы могут быть получены или по линии снижения себестоимости, которое теперь в данной обстановке возможно лишь за счет повышения интенсивности труда, либо за счет урезки зарплаты. Но так как из снижения себестоимости явно удается выжать мало, то это означает соответствующую урезку зарплаты. Единственный человек, задумавшийся на этом совещании над этими вопросами, был представитель ЦЧО - Малаховский. Характерно, что умолчав о себестоимости он поставил вопрос о необходимости обеспечить прирост реальной зарплаты на 10 - 15%. А после этого ему легко было показать, что при условии стабильности цен может получиться "формальный баланс в финплане и бюджете таким порядком, что в деревне останется 2 или 1,5 миллиарда денежных средств, не находящих себе применения". Считая, что оставить в деревне такой большой непокрытый спрос означает оставить "без защиты, без кордона основу народно-хозяйственного плана", он предлагает эту сумму изъять из деревни на основе повышения цен путем значительного расширения системы двойных цен*1.
/*1 Хотя все эти цены имели в виду будущий год, но эти рассуждения вполне применимы и к настоящему году. Х. Р.

На вопрос о том, что это могло бы дать реально, я остановлюсь ниже. Но дело в том, что на этот путь центризм не становится... С рабочего можно взять кое-что еще за счет "резервов и излишков" по соцстраху, можно взять за счет кой-каких других источников, но уже тот факт, что пришлось сократить подписку на заем с месячного до двухнедельного заработка, говорит за то, что и центристы начинают понимать, что бюджет рабочего сжимаем не до бесконечности. Нет никакого сомнения в том, что центристы будут пытаться итти и дальше по пути двойного нажима на рабочий класс: и по пути увеличения интенсивности труда, и по пути фактического снижения зарплаты. Но если они не понимают, или не хотят понять политических последствий этого, то они вынуждены будут понять нерациональность такого изыскания ресурсов с чисто экономической точки зрения. То, что еще можно взять с рабочего, может быть достаточно для того, чтобы усилить его острое недовольство, но совершенно недостаточно для того, чтобы удовлетворить дефицит в реальных ресурсах. Поскольку это бремя ложится обратно на государственное хозяйство, этим просто завершается порочный круг. Никаких новых ресурсов это дать не может, если не считать того, что более рациональное перемещение и использование имеющихся ресурсов могут высвободить некоторую часть их. Но так как все резервы государственного хозяйства сжаты до крайности, то вряд ли это может дать много. Оно может дать возможность чисто бухгалтерски свести концы с концами, может дать формальный баланс, но новые ресурсы едва ли даст. Все это означает, что внутри того круга, который составляет государственное хозяйство и рабочий класс, при сокращении до минимума резервов государственного хозяйства и величайшей степени физического истощения рабочего класса новых дополнительных ресурсов не имеется. Как обстоит дело за пределами этого круга? Здесь надо иметь в виду два основных обстоятельства: 1) Все процессы, происходящие в деревне, протекают на фоне падающих производительных сил в хозяйстве. Одним из выражений этого является то, что накопления остаются в форме денежного накопления, не превращаясь в средства производства. Изъятие ресурсов из деревни экономическими мерами приняло бы раньше всего форму изъятия этих денежных накоплений. Это, конечно, в известной мере сократило бы спрос деревни и позволило бы эти ресурсы перебросить в другое место. Но, как я уже указывал, эффект был бы не столь большой, потому что и без того крестьянство далеко не в состоянии использовать свои денежные накопления для превращения их в реальные ресурсы. Накопления крестьянства потому и остаются в денежной форме, что в стране им не противостоит соответственное количество реальных ресурсов.

Но в той части, в какой изъятие этих денежных накоплений могло бы высвободить реальные ресурсы, оно совершенно недостаточно для покрытия того колоссального прорыва, какой образовался в государственном хозяйстве. Если это могло реально помочь несколько лет тому назад, когда этот прорыв был неизмеримо меньше и когда деревня богатела, то дело обстоит совершенно иначе при нынешних размерах прорыва и при падении производительных сил деревни. 2) Реальное соотношение классовых сил таково, что то изъятие ресурсов из деревни, которое может оказаться целесообразным экономически, связано с очень острыми политическими осложнениями. Нужно иметь, наконец, в виду, что, если бы мы могли извлечь реальные ресурсы из деревни, то они не имеются в такой натуральной форме, чтобы могли быть использованы непосредственно для ликвидации прорыва в государственном хозяйстве. Значит ли все это, что снимается проблема перераспределения национального дохода? Конечно нет, но изменяется ее значение. Нужно совершенно ясно отдавать себе отчет в том, что страна в целом не имеет таких ресурсов, какие необходимы для выполнения авантюристической программы центризма. Как раз в этом заключается ее авантюристичность. Я всюду исходил выше из той цифры дефицита в 2 млрд., которую приводил Миндлин. Но это только та цифра, которая нужна, чтобы свести баланс формально. Достаточно напомнить о тех 7 млрд., которые должен был получить транспорт для выполнения производимой им теперь работы, чтобы понять, что нам действительно нужно, каков действительный прорыв. И то, что за счет забвения транспорта промышленность по сравнению с ним забежала вперед, означает лишь, что и в ней, и в транспорте созданы новые прорывы. Никаким перераспределением национального дохода тут не помочь. Перераспределение национального дохода необходимо для того, чтобы сделать те вложения, без которых уничтожается база диктатуры пролетариата - вложения в рабочий класс. Для этих вложений перераспределение национального дохода может дать достаточные и в количественном и в качественном отношении ресурсы, но никаким перераспределением национального дохода не покрыть тех прорывов, которые создавались годами оппортунистической политики.

V. ПОЛОЖЕНИЕ В ДЕРЕВНЕ

Все проблемы, связанные с деревней, слишком широки, чтобы их можно было кратко исчерпать. Поэтому мне придется ограничиться здесь лишь наиболее общими штрихами (частично я касался этих вопросов выше). Говорить о том, что политика сплошной коллективизации и ликвидации кулака провалилась, значит - говорить банальности. На деле центристы вынуждены были уже сами от нее отказаться, сохранив эти замечательные мероприятия лишь в резолюциях. Теперь остается лишь подвести некоторые общие итоги и наметить основные линии, по которым эти итоги будут сказываться. Первым итогом является подготовленное всей предыдущей политикой и углубленное периодом ультра-левой авантюры падение производительных сил сельского хозяйства, бесспорное в области животноводства и отчасти технических культур и начинающее проявляться в области зерновых культур. Весенний сев надо считать неудавшимся. Количественные показатели (даже там, где они не бумажные) упираются и здесь в качественные. Сильное запоздание посевов (и не из-за дурной погоды, а из-за дурного настроения крестьянства), плохая обработка скажутся на урожае весьма чувствительно. Не менее чувствительно скажется на хозяйстве в целом хищническое отношение к брошенным в деревню средствам производства и их неизбежное, при современной политике, разбазаривание. Вторая сторона дела заключается в том, что не все то, что есть в деревне, может быть с такой же легкостью взято, как, например, продукция промышленности. Из деревни надо еще суметь взять. А при создавшейся обстановке это будет не весьма легко. Нет никакого сомнения в том, что колхозы будут сдавать хлеб не охотнее, чем индивидуальные хозяйства, и что по отношению к ним придется применять чрезвычайные меры и прочие меры "общественного" воздействия. А это будет означать конец колхозного строительства. Распад колхозов был задержан весной тем обстоятельством, что посевы были произведены в колхозном порядке и что выход из колхоза означал практически лишение доли в посеве. Поэтому колхозники ждут не дождутся конца уборки, чтобы приняться за дележку, вокруг которой развернется ожесточенная борьба. Когда в эту драку вмешается тяжелая рука государства, она ослабит внутреннюю борьбу и усилит единый фронт деревни, сплотив крестьян уже не как колхозников, а как мелких собственников, бытие которых в качестве "коллективистов" закончится к этому времени. Середняк выйдет из колхоза, разочарованный во вчерашнем дне и неуверенный в сегодняшнем. Заставить его в этих условиях осенью расширять посевную площадь будет немыслимо. Падение производительных сил деревни неизбежно теперь при всех условиях - и при условии сохранения нынешней политики, которая усиливает единый фронт деревни, и даже при условии правильной политики, которая должна заключаться в том, чтобы разбить этот единый фронт путем внесения в деревню классовой борьбы. Ни та, ни другая обстановка не создают условий для роста производительных сил. А падение производительных сил сельского хозяйства означает одно из важнейших препятствий для роста промышленности. Круг завершился. Задержка развития промышленности стала уже причиной деградации сельского хозяйства, которое, в свою очередь, становится поперек развития промышленности.

НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ*1

/*1 Так как эти общие выводы примыкают непосредственно к тому, что мне приходилось говорить в предыдущих статьях, от основных мыслей которых у меня нет основания отказываться, то я ограничусь только тем, что мне остается прибавить на основании конкретного анализа положения. Х. Р.

Для нас никогда не было никаких сомнений в том, что рано или поздно оппортунистическая политика должна привести к острому кризису революции. Не сомневаясь также в тех конечных результатах, к которым эта политика должна привести, мы не представляли себе ясно той конкретной формы, в которой проявится этот кризис. Теперь, когда мы можем почти осязать результаты всей предшествовавшей политики, когда мы можем вложить пальцы в открытые раны революции, эти результаты обнаружились перед нами в трагически простой форме: в форме отсутствия реальных ресурсов для осуществления такого темпа индустриализации, который давал бы выход из кризиса. Надо прямо сказать, что эта простая истина многими из нас прощупывалась уже довольно давно, но мы боялись сформулировать ее во всей ее неприглядности, пока у нас оставались еще некоторые сомнения, пока она не обнаружилась с полной бесспорностью. И эту истину не скрыть тем, что она маскируется созданием фиктивных ресурсов для формального балансирования авантюристически-фантастических планов. Центристы и сами, быть может, не заметили, как они стали вертеться в заколдованном кругу этих фиктивных бумажных ресурсов. А потеряв реальную базу, они стали напоминать знаменитую собаку, которая, все ускоряя свой бег по кругу, надеялась поймать свой собственный хвост. Но чем быстрее двигалась голова, тем быстрее ускользал от нее хвост. Сегодня прибавляют программу по углю и железу, чтоб иметь возможность выполнить программу по машиностроению; завтра приходится расширять программу по машиностроению, чтобы иметь возможность выполнить расширенную программу по углю и железу; а потом опять приходится увеличивать программу по углю и железу, чтоб обеспечить новую программу машиностроения. А посреди этого круговорота вдруг оказывается, что транспорт не в состоянии будет справиться с вытекающими для него отсюда задачами, если он не получит соответствующего количества изделий металлургии - тогда опять увеличивается программа по углю и железу, и круговорот начинается сначала. Отсюда дутые темпы, дутые цифры, дутые планы, которые разлетаются при первом соприкосновении с действительностью. И вот, когда в этих условиях появляются товарищи, которые, совершенно не понимая сущности происходящего, толкуют о "перевооружении" оппозиции, о том, что она, мол, раньше была за высокие темпы, а теперь, когда Сталин взял наконец эти высокие темпы, она из голого чувства противоречия выступает против них. Этих товарищей надо просто ткнуть носом в действительность, показать, что эти высокие темпы существуют лишь на бумаге, в книгах, в статьях, в планах, что любое продвижение вперед на каком-нибудь одном участке достигается за счет нарушения всех пропорций, за счет создания колоссальных прорывов на других участках, за счет создания громадных новых диспропорций. Надо объяснить этим товарищам, что нашим оружием является не раз навсегда застывшая формула, а марксистский метод, при помощи которого мы на каждом этапе создаем те формулы, какие для данного этапа пригодны. То, что некоторые наши товарищи принимают за перевооружение оппозиции, есть на самом деле резкое изменение всей обстановки. Все вопросы стали теперь по иному - в этом Сталин прав. Ему только не дано понять, как именно они стали и почему они так стали, а если бы он и смог понять, то все равно не мог бы сказать. Мы же никогда страусовой политики не придерживались. Как бы ни была жестока действительность, от нее не спастись нежеланием ее замечать. А действительность подсказывает ту самую простую истину, которую я выше изложил. Совершенно естественно здесь возникает вопрос: в какой мере, в таком случае, повинна политика Сталина? Уверены ли мы, что реальных ресурсов хватило бы, если бы к индустриализации приступили раньше, когда мы этого требовали и на основе тех методов, какие мы предлагали? Смотря для чего. Если для того, чтоб обеспечить построение полного социализма - то нет. Если для того, чтобы укрепить базу диктатуры, отсрочить взрыв социальных противоречий, оттянуть резкое обострение кризиса - то да. Мы можем это сказать с полным правом потому, что для нас совершенно ясны те пути, по которым оппортунистическая политика ослабила базу диктатуры, ускорила взрыв социальных отношений, приблизила сроки кризиса. Уже тогда, когда центристы приступили к индустриализации, неизбежно была частичная расплата за запоздание, за то, что в течение ряда лет промышленность не только не накопляла, но разбазаривала свои средства, но вытекавшие из этого запоздания трудности могли бы быть, хотя и в течение более длительного срока, преодолены на основе правильной политики. Ультра-левая авантюра ("призовые скачки") быстро исчерпала эти возможности, нарушила все народно-хозяйственные пропорции, углубила все прорывы. А вторая сторона этой авантюристической политики - политики сплошной коллективизации и ликвидации кулака - подорвала производительные силы деревни, завершила подготовленный всей предыдущей политикой острый конфликт с деревней, завершив на этом пути наше выключение из системы международного разделения труда, ибо только через сельскохозяйственный экспорт мы можем на протяжении ближайшего времени быть по-настоящему включены в эту систему. Те методы, при помощи которых центризм пытается теперь восполнить эти прорывы, а также те методы, при помощи которых он пытается теперь включиться в систему международного разделения труда на основе займов, только углубляют прорывы и диспропорции и только туже стягивают петлю на шее революции. Мы вступаем в целую эпоху (о длительности ее можно лишь гадать), которая будет проходить под знаком расплаты за все прошлое. Как жалки в свете этого разговоры о том, что "оппозиция требует отказа от индустриализации". Мы требуем лишь одного. Мы требуем, чтобы прямо посмотрели действительности в глаза, чтобы сегодня же было признано и сделано то, что завтра может оказаться поздно. Когда армия оказывается накануне разгрома и начинает стихийно откатываться назад, то смешно говорить, что люди, пытающиеся ввести это отступление в организованные рамки, предотвратить неизбежную панику и сохранить максимум того, что можно сохранить, - смешно говорить, что эти люди требуют отступления. Какая же - спрашивают - разница между нами и правыми: ведь и они в конечном счете за отступление? Продолжая эту военную аналогию, можно сказать, что разница между нами и правыми есть разница между отступающей в порядке армией и бегущими с поля битвы дезертирами. Известное формальное, внешнее сходство получается здесь потому, что и отступающая армия и дезертиры до известного момента движутся в одном направлении. Но именно благодаря наличию этого внешнего сходства с правыми, мы не должны ограничиваться просто повторением того, что надо отступать. Мы проводим четкую грань между нами и ими тем, что мы ясно и отчетливо формулируем, в чем это отступление должно выразиться, какова цель отступления, как и на какие позиции мы отступаем. В чем это отступление должно выразиться, - вытекает из самой сущности сформулированного выше положения. Совершенно бесспорно, что длительное существование на основе падающих или даже стабильных производительных сил невозможно. Поэтому мы, естественно, всегда выдвигаем задачу их повышения. Но так как наше хозяйство двойственное и развитие производительных сил в нем возможно в двух направлениях, то в том случае, когда общий баланс роста производительных сил возможен только в неблагоприятном для пролетариата направлении, приходится задачу повышения производительных сил подчинить более общей задаче спасения диктатуры. Так было в период военного коммунизма. Так обстоит дело теперь: в силу всей предшествовавшей политики мы не можем взять такого темпа развития государственного сектора хозяйства, который, обеспечивал бы нам перевес на основе общего роста производительных сил страны. Поэтому первый вывод заключается в том, что неизбежное теперь отступление должно быть отступлением в области производительных сил. Это, кстати сказать, лишь другая и более точная формулировка того положения, которое я (одновременно с т. Л. Д.) выставил в своей апрельской статье и которое гласило, что "выход из положения не может быть найден на чисто-экономических путях". Возражение того рода, что чисто-экономических путей вообще нет, и что можно говорить лишь о проценте, относится к несерьезным возражениям, основанным на совсем не-диалектической попытке свести качественное различие с количественным. Чисто экономический путь укрепления базы диктатуры означает в наших условиях укрепление ее на основе индустриализации. Но раз на данном этапе нужный для этого темп индустриализации невозможен, раз благодаря попытке изнасиловать хозяйство, созданы все предпосылки для отката назад, создана необходимость отступления, в том числе и по линии индустриализации, - то это и означает, что на данном этапе нет выхода на чисто экономических путях. Так, по крайней мере, понимаю я эту свою формулировку. Это непосредственно подводит нас к вопросу о том, какие цели мы себе ставим этим отступлением. Ответ на это заключен уже в том, что мы говорили выше: мы отступаем в области производительных сил для спасения диктатуры, для того, чтобы на пониженном уровне постараться добиться такой перегруппировки сил, на основе которой можно будет затем снова перейти в наступление на экономической почве.

Верно, что теперь стали ребром все основные вопросы нашей революции. Верно, что вылезли наружу ее основные противоречия. Но неверно делать отсюда вывод (если этого не могут доказать), что это есть тот последний взрыв противоречий нашей революции, за которым возможна только оборонительная борьба пролетариата, только арьергардные бои. Бесспорно, что попытка предпринять перегруппировку классовых сил на пониженном уровне производительных сил или даже на базе падающих производительных сил (что неизбежно связано с широким использованием методов внеэкономического принуждения), чревата громадными опасностями. Единственной гарантией (хотя и не безусловной) является здесь правильная политика, ясная и точная формулировка целей и методов, четкая классовая линия. Мне думается, что центральная задача оппозиции должна заключаться теперь в том, чтобы исходя из нашей основной стратегической установки и общей оценки положения, разработать минимальную программу конкретных мероприятий для данного этапа, как это было нами в свое время сделано в платформе для того времени. Общая классовая характеристика этой программы ясна; она сводится, по моему, к двум основным моментам: 1) Надо отступить вместе с рабочим классом, а не отталкиваясь от него, как это делают и будут делать центристы. Отсюда исключительная срочность принятия всех мер, чтобы какой угодно ценой*1 в корне изменить материальное и правовое положение рабочего класса. 2) Надо во что бы то ни стало разбить единый фронт деревни, внести в нее классовую борьбу, добиться освобождения бедняка из-под влияния кулака. Гораздо труднее претворить эту общую программу в систему конкретных мероприятий.
/*1 Я сохраняю эту формулировку потому, что она лучше всего отражает категорическую необходимость этого мероприятия. Возражения такого рода, что я могу быть понят так, будто я предлагаю осуществить это, скажем, за счет отказа от монополии внешней торговли, несостоятельны. Всякую формулировку надо брать в общей связи. Х. Р.

Основные мероприятия представляются мне в следующем виде: 1) В области промышленности и государственного хозяйства. Резкое сокращение количества объектов строительства, концентрация работ на наиболее важных стройках при возможном сокращении масштаба отдельных строек. Часть строек придется временно оставить. Связанные с этим потери уже неизбежны. За счет ресурсов, высвобождающихся на почве отказа от фантастических планов, по возможности подтянуть отсталые участки - транспорт, электрификацию и т. д. 2) В области сельского хозяйства. "Жесткая контрактация кулака" с тем, однако, чтобы не лишить его окончательно стимулов хозяйственной деятельности. Переход к системе продналога в отношении середняка, с тем, чтобы дать ему возможность в некоторой степени распоряжаться своей остальной продукцией или, по крайней мере, видимость такой возможности, срезая накапливающийся жирок. При этих условиях можно будет размер продналога установить на уровне, превышающем нынешней сельско-хозяйственный налог. Основную часть остающейся у него продукции изыскать при помощи промтоваров, продавая ему по повышенной цене. Возможно, что при этих условиях будет иметь смысл увеличить фонд промтоваров за счет ввоза из заграницы в обмен на часть сельско-хозяйственной продукции. Окончательно отказаться (фактически, это уже сделано) от попыток насаждения сплошной коллективизации и ликвидации кулака. Предотвратить разбазаривание средств производства, брошенных в деревню в период "бурного роста колхозов". Сконцентрировать эти средства производства в наиболее жизнеспособных колхозах с преобладанием бедноты, превратить их в материальную базу для организованной в союзы бедноты. 3) В области финансов. Жесткое приведение расходов в соответствие с реальными ресурсами. Резкое сокращение непроизводительных трат. Жесткое сокращение эмиссии. 4) В рабочем вопросе. Из всех отраслей народного хозяйства, в том числе и из государственного хозяйства (но, главным образом, из деревни за счет перераспределения национального дохода) выделить специальные ресурсы для немедленного ощутительного улучшения положения рабочего класса, с одновременным резким изменением его положения на производстве.

Само собой разумеется, что я не думаю, что эту программу может осуществить центризм. Ее осуществление предполагает резкую перестройку всей системы политики, классовую мобилизацию пролетариата и бедноты, реформу партии, смену центристского руководства и все с этим связанное. Само собой разумеется, что никто не гарантирует нам удачи этой программы, ни тем более того, что она может быть легко осуществлена. Больше, чем кто-бы то ни был, я представляю себе те реальные препятствия, которые стоят на пути осуществления этой программы. Поэтому я наперед знаю целый ряд возражений, которые могут быть и будут выставлены. Всем возражающим товарищам я хочу лишь указать, что у нас выбор не между лучшим и худшим выходом, а лишь выбор наилучшего из ряда плохих. И всякий, кто будет возражать против того или другого мероприятия, должен будет указать, какое лучшее мероприятие он предлагает взамен данного. Не следует также думать, что эта программа может быть проведена без потрясений. Это программа острой классовой борьбы внутри деревни, борьбы между бедняцкими и кулацкими и, вероятно, в значительной части и середняцкими слоями деревни. Не следует, наконец, думать, что дело идет здесь о коротких сроках. Это программа - на годы. Обстановка обостренной классовой борьбы не есть наилучшая почва для расцвета производительных сил, падение которых на первых порах неизбежно. Тем труднее будет и тем больше потребуется времени до тех пор, пока, в случае удачного проведения программы отступления, можно будет перейти в новое наступление.

Х. Раковский.

27. VII. - 7. VIII. 1930 г.

КРИЗИС РЕВОЛЮЦИИ

ПЕРСПЕКТИВЫ БОРЬБЫ И ЗАДАЧИ ОППОЗИЦИИ

---------------

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

1. Ход развития глубокого кризиса, который переживает наша революция в результате международных и внутренних процессов последних лет, а также и оппортунистической политики руководства, подтвердил анализ и прогнозы, данные в платформе большевиков-ленинцев более 2 1/2 лет назад. Своими глубочайшими корнями кризис нашей революции уходит в кризис международной революции и тесно связан со спадом революционной волны, начавшимся с поражения германской революции в 1923 г. Это привело к изоляции нашей революции, к усилению международной реакции и буржуазно-демократических элементов внутри СССР, отразилось на настроениях пролетариата, привело к поражению ленинского крыла партии, ставшего в оппозицию к руководству, начавшему сползать с рельс пролетарской политики. Но взаимозависимость русской и международной революции не односторонняя. Политика ВКП внутри страны и политика КИ является одним из важнейших факторов, обусловливающих развитие международных вопросов, нашедшая свое наи- [ ... ] чаях решает направление событий. Оппортунистическая политика партруководства в ряде международных вопросов, нашедшая свое наиболее яркое выражение в Китае и в Англии, нанесла жестокий удар мировому революционному движению, что в свою очередь отразилось дальнейшим углублением кризиса русской революции. Оппортунистическая политика внутри страны, отступление от пролетарской линии под давлением мелко-буржуазной стихии привели к тому, что кризис дошел до своего наибольшего обострения в таких формах и в таких условиях, при которых поставлена под непосредственный удар Октябрьская революция.

КРИЗИС РЕВОЛЮЦИИ И КРИЗИС НЭПА

2. За время с XV съезда кризис принял новые формы. На современном этапе кризис принял форму глубочайшего кризиса основных взаимоотношений пролетариата и крестьянства, как они были установлены переходом к НЭПУ, т. е. кризиса НЭПА.

Этот кризис взаимоотношений пролетариата и крестьянства явился отражением кризиса взаимоотношений между национализированной промышленностью и индивидуальным крестьянским хозяйством на почве отставания первой. Благодаря своей оппортунистической политике, партруководство не использовало тех возможностей в области экономического укрепления основной базы диктатуры, какие были даны системой НЭПА. Отставание пролетариата через ряд промежуточных звеньев привело к тому, что в области рыночных отношений кулак оказался сильнее государства. Поэтому оказалось невозможным дальнейшее существование тех взаимоотношений с крестьянством, которые были установлены переходом к НЭПУ; поэтому оказался неизбежным преждевременный срыв НЭПА и применение методов внеэкономического принуждения. В наиболее остром виде кризис выступил в последние два года в форме продовольственного кризиса на почве хлебной стачки, постепенно перераставшей в посевную стачку не только кулака, но в значительной мере и середняка. Благодаря всей системе политики, которая задерживала развитие пролетариата и помогла экономическому усилению кулацких и зажиточных слоев деревни, диспропорция между промышленностью и сельским хозяйством достигла неслыханных размеров. Острый товарный голод на промтовары стал приводить не только к сокращению продажи крестьянами своих продуктов и к натурализации сельского хозяйства, но и к сокращению производства сельско-хозяйственных продуктов. Недостаточное развитие промышленности стало задерживать развитие сельского хозяйства, что способствовало, в свою очередь, дальнейшему отставанию промышленности. Результатом этого было падение валюты, которое стало дополнительным моментом углубления кризиса.

3. Уже в 1927 г. взаимоотношения с крестьянством были настолько надорваны, что уже тогда не было непосредственного выхода из положения на чисто-экономических путях, а тем более на путях НЭПА - в той его либеральной трактовке, которая установилась в предыдущий период, как чисто рыночных взаимоотношений. Попытка выхода на путях чисто-рыночных отношений означала бы сокращение вложений в промышленность, дальнейшее разбазаривание ее основных фондов, замену импорта средств производства импортом средств потребления для крестьянства и - в конечном счете - прорыв монополии внешней торговли со всеми вытекающими отсюда последствиями.

На этот путь прямой сдачи основ пролетарской диктатуры и закабаления страны иностранным капиталом и тянула правая оппозиция.

Заблаговременное разоблачение ленинской оппозицией этой термидорианской программы в 1927 г., созданный оппозицией подъем и дальнейшая борьба оппозиции и давление масс сделали невозможным осуществление этой программы. Давление масс оказалось недостаточным для того, чтобы передать руководство в руки оппозиции, но оно оказалось достаточным для того, чтобы не дать руководству перейти в руки правых.

В этом была основная причина кризиса право-центристского блока, кончившаяся его расколом. У руководства оказались центристы, линия которых, колеблясь между буржуазией и пролетариатом, проделывала беспрерывные зигзаги между нашей линией и линией правых. Политика партии переместилась с право-центристской оси на центристскую.

4. Центральной задачей центристской политики стало принудительное изъятие хлеба у крестьян, в виду невозможности получить его рыночным путем без такой коренной уступки кулаку, как прорыв монополии внешней торговли. Политика принудительного изъятия хлеба, обратившаяся не только против кулака, но и против середняка, привела к острому недовольству основных масс деревни, которое создало в ней грозную опасность сплошного фронта против пролетариата и его диктатуры.

Таков был конкретный путь углубления кризиса взаимоотношений с крестьянством, путь оформления кризиса глубочайших социально-политических основ советского строя.

Устоять в этом кризисе, как пролетарская система, советская власть может лишь в том случае, если будет проведена строго-классовая система социально-политических мер, имеющая целью укрепить пролетарско-бедняцкую базу советской власти, организовать бедноту, активизировать пролетарско-бедняцкие массы против термидорианских сил, повысить роль их организации и советского государства в регулировании хозяйственных процессов. Эта система мер должна быть подчинена одной единственной революционной задаче - спасению советской власти, ибо сталинское руководство завело страну в такой тупик, из которого нет непосредственного выхода на путях программы, подчиненной только интересам развития производительных сил.

Еще меньше, чем в 1927 г., возможен теперь непосредственный выход на чисто-экономических путях. Экономическая база пролетариата ослаблена. Поэтому невозможно изменить соотношение классовых сил в пользу пролетариата чисто экономическими средствами. Это должно быть сделано иными методами. На чашу весов должна быть брошена концентрированная мощь государственного аппарата, вся энергия и классовая активность партии и пролетариата и родственных ему слоев деревни.

Какой угодно ценой должна быть осуществлена классовая мобилизация лагеря революции.

Только на этом пути может быть теперь организован отпор классовому врагу, созданы новые исходные позиции и новое соотношение сил для нового наступления на экономических путях.

5. Поскольку уже в период XV съезда для оппозиции была ясна невозможность непосредственного выхода на чисто-экономических путях, она предложила частичное изъятие хлеба принудительным путем. Но она обставила это строго-классовым условием: распространить это мероприятие только на деревенскую верхушку: 10% крестьянских дворов. Кроме того, оппозиция предлагала осуществить это в виде займа и вывести заграницу часть полученного хлеба с целью создания оборотного товарного фонда не за счет сокращения импорта предметов промышленного оборудования. Эта мера, представляющая собою по существу известное ограничение НЭПА, предлагалась оппозицией в рамках продуманной экономической и социальной программы действий. В противовес тому обострению классовой борьбы со стороны кулака, какое должна была вызвать эта мера, оппозиция предлагала создание союза бедноты, как прочной базы советской власти в деревне, и требовала одновременно коренного изменения рабочей политики для укрепления базы советской власти в городском пролетариате.

XV съезд отверг нашу платформу, но под влиянием хода классовой борьбы сталинское руководство вынуждено было стать на путь ограничения НЭПА и мер внеэкономического принуждения. Но эти мероприятия не представляли собой части продуманной системы мер, подчиненных определенным социально-экономическим задачам. Не подведя под них классовой базы, руководство свело меры внеэкономического принуждения к голому административному насилию.

Ударяя не только по кулацким, но и по середняцко-бедняцким интересам, эта политика только способствует мобилизации большинства деревни вокруг кулака против советской власти, тем самым усиливает термидорианский фронт и его шансы на победу.

Эту гибельную политику пытаются изобразить как шаг вперед от НЭПА, как подготовку его ликвидации на более высокой основе. На деле же мы имеем движение не вперед от НЭПА, а назад от него, так как вся предыдущая политика не подготовила ни материальной, ни классовой базы для перехода на более высокую ступень с расширенной сферой планового хозяйства. Современная политика не только не подготовляет перехода на более высокую материально-техническую базу, а наоборот, подготовляет снижение производительных сил в городе и деревне.

6. Ленинская оппозиция никогда не стояла и не стоит за ликвидацию НЭПА до тех пор, пока изменение материально-технической базы не окажется достаточным для ликвидации мелко-крестьянского хозяйства путем перевода его на более высокую техническую и социальную ступень. Но оппозиция не считала единственной формой НЭПА ту либерально-хвостистскую политику, которая осуществлялась право-центристским блоком за период 1923 - 1927 г. г. при минимальной роли государства и пролетарских организаций в регулировании хозяйственных процессов и ведшейся вокруг них классовой борьбы... Исходя из этой своей общей установки и учитывая объективно-создавшееся положение, оппозиция зовет не "назад к НЭПУ", что в современных условиях могло бы означать только возврат на путь старой политики право-центристского блока.

Оппозиция зовет не назад к НЭПУ, а вперед, к превращению административной борьбы против кулака в классовую борьбу широких пролетарско-бедняцких масс, предпосылкой и условием которой является улучшение их экономического положения во что бы то ни стало, увеличение их роли и политического влияния, организация бедноты, активизация партии и профсоюзов, концентрация и классовая мобилизация всех левых элементов партии пролетариата и советского государства.

Не будучи способным стать на этот путь классовой мобилизации партии пролетариата и бедноты, центризм предпринял, начиная примерно с конца 1929 г., отчаянную попытку вырваться из тупика на пути бюрократической авантюры под ультра-левыми лозунгами всеобщей коллективизации крестьянства в кратчайший срок и ликвидации кулачества, как класса. Несмотря на то, что этот новейший авантюристический поворот политики центризма уже обанкротился, нашу критику этой политики пытаются изобразить, как "новейшую эволюцию троцкизма" в сторону правых.

Мы отвергаем очередную клевету Ярославского, будто бы в настоящий момент оппозиция критикует сталинскую политику справа.

Сдвинувшись под давлением всей обстановки в сторону аппаратной борьбы с кулаком и частным хозяйством, сталинская политика остается политикой бюрократии, не доверяющей пролетарским массам, отстраняющей их от влияния на власть, руководство и политику, продолжающей одновременно передавать давление мелко-буржуазной стихии на рабочий класс. Оппозиционная критика остается поэтому критикой слева, критикой аппаратно-центристского оппортунизма и бюрократического авантюризма с точки зрения исторических и повседневных интересов пролетариата.

СПЛОШНАЯ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ И КЛАССОВАЯ БОРЬБА В ДЕРЕВНЕ

7. Центристы подошли к задаче организации совхозов и колхозов с целью кратчайшим путем избавить себя от продовольственных трудностей. К этому пути они подошли не сразу. В 1928 г. была сделана попытка искать выхода на путях уступок кулаку - на путях повышения хлебных цен и широкого завоза промтоваров в деревню, фактически для непосредственного обмена на хлеб. Но эта уступка не могла уже удовлетворить кулака. Он организовал вторую хлебную стачку в расширенном масштабе, вызвавшую расширенное применение чрезвычайных мер. Поскольку общая установка и давление масс не позволяли стать на путь выхода, на который тянули правые - на путь таких уступок кулаку, какие его могли бы удовлетворить, - центризм вынужден был предпринять поиски выхода на пути организации совхозов и колхозов, надеясь на этом пути в кратчайший срок избавить пролетариат от зависимости от кулацкого хлеба и стать диктатором на хлебном рынке. Капитулянты, потерявшие способность ориентироваться в конкретной обстановке, целиком разделяли эти надежды, предсказывая, что при помощи совхозно-колхозного хлеба "государство через год-два поставит кулака на колени" (Преображенский). Но уже в 1928 - 1929 г. оказалось, что заготовки крестьянского хлеба падают быстрее, чем растет колхозно-совхозное производство при одновременном сокращении посевной площади в индивидуальном секторе. Руководство попыталось тогда осуществить неосуществимую двойную задачу: с одной стороны, путем чисто-принудительных мероприятий и полупринудительной контрактации овладеть всеми товарными излишками крестьянского хлеба, а с другой стороны - не допустить сокращения производства в индивидуальном секторе. Когда выяснилась неосуществимость этой задачи, руководство бросилось в сторону форсирования коллективизации, которая совершенно неожиданно для него, внезапно приобрела исключительно широкий размах.

8. "Крестьянство, которое после всего опыта революции не легко становится на путь гражданской войны, стало метаться в поисках других путей... крестьяне, т. е. прежде всего их верхние слои, настроенные на фермерско-капиталистический лад, внезапно уперлись в тупик. Ворота рынка оказались на замке. Потоптавшись перед ними в испуге, крестьянство шарахнулось в открытые ворота коллективизации" (Л. Д.).

Крестьянин "повалил в колхоз", надеясь спасти этим путем свое индивидуальное хозяйство, получить известные льготы и субсидии. Поэтому на первых порах наибольшую склонность к коллективизации проявили кулацко-казацкие районы и слои. Центристы были совершенно сбиты с толку неожиданным для них "бурным ростом колхозов", для которых предыдущая политика не подготовила ни материальной, ни классовой базы. Так и не поняв истинных причин и значения этих процессов, они стали на путь подхлестывания их административным путем. Одновременно с этим был выдвинут пресловутый лозунг "ликвидации кулачества как класса". Поскольку и активность и влияние кулака в деревне выросло в такой степени, что нельзя было уже ни отрицать его наличия, ни игнорировать его роли, руководство вынуждено было стать на путь борьбы с ним.

Осуществляя эту борьбу "своими способами и своими методами", т. е. не классовыми, а административными методами, оно быстро придало ей характер "бюрократического неистовства". Отождествив рост колхозов с изоляцией кулака, поддавшись мелко-буржуазной иллюзии о том, будто, перейдя в колхоз середняк перестанет быть мелким буржуа, центристы решили, что этим подготовлена почва для ликвидации кулака, как класса. Этой политикой "бюрократического неистовства", основанного на превратном понимании хода вещей, центризм в кратчайший срок довел поставленную задачу до исторической нелепости, превратив ее в бюрократическую авантюру... Теоретическим обоснованием этой авантюры была все та же теория построения социализма в одной стране, перетолкованная теперь в ультра-левом смысле, - в смысле необходимости осуществить полный социализм в несколько лет, что не меньше идеологически дезориентирует партию и рабочий класс, чем прежнее ее оппортунистическое толкование о возможности прихода к социализму на основе "черепашьего темпа".

Результатом этой авантюры было уничтожение значительной части крестьянского скота и инвентаря, общее снижение уровня производительных сил деревни, сокращение посевной площади и ухудшение обработки земли в индивидуальном секторе, быстро наступивший распад наспех сколоченных колхозов при угрожающем росте недовольства всех слоев деревни, нашедшем уже свое выражение в ряде серьезных волнений. Эти волнения могли получить сильный резонанс лишь потому, что недовольство не локализовалось уже в сравнительно узких пределах деревенской верхушки, а охватило значительные слои крестьян. Беднота же и батрачество, вследствие их полной неорганизованности, не только не представляли собой политической силы в деревне, противостоящей кулаку, но во многих местах сами подпали под его влияние. Решительно отметая выдвигаемые против нас обвинения в переходе на позиции правых и борьбе против коллективизации, мы предостерегали партию и рабочий класс против этой авантюристической политики, шедшей под лозунгами коллективизации всего крестьянства в кратчайший срок и ликвидации кулачества, как политики, которая может привести лишь к обратной отдаче и ставит под угрозу самое существование советской власти. При такой системе их организации, колхозы могут стать лишь опорными пунктами для мобилизации всей деревни вокруг кулацкой контр-революции, а не базой для социалистической перестройки деревни.

9. Эта авантюристическая политика не только не привела к смягчению или ослаблению кризиса, а лишь способствовала его усилению, которое предопределило срыв этой политики и последовавшее за ним отступление. Начавшись циркуляром ЦК от 15. III., это отступление нашло свое выражение в ряде льгот колхозникам и единоличникам, в возвращении имущества раскулаченным, в резком повышении цен, в повышении кредитования колхозов и единоличников и т. д. Ближайшей целью этих мероприятий является приостановка распада колхозов и предотвращение срыва сева.

Если эти мероприятия и могут (и то лишь до некоторой степени) ослабить сокращение посевов в этом году, то они одновременно еще больше осложняют и углубляют хозяйственный кризис, не решая ни одного из основных противоречий: вновь легализуемый рынок, открывающий отдушину развитию товарного хозяйства с неизбежным ростом капиталистических тенденций подрывает основные предпосылки сплошной коллективизации, базировавшейся именно на системе запрещенного рынка; не будет достигнуто и разрешение продовольственно-сырьевого кризиса, так как рыночное равновесие установится при тенденции к неудержимому росту цен на продукты с. х., к еще большему обострению товарного голода, способствуя дальнейшей натурализации деревни и отрыву ее от города. Разрешению продовольственного (а тем более сырьевого) кризиса не могут, конечно, способствовать в ближайшее время и совхозы, в которые целиком перенесены бюрократические методы хозяйствования, бессистемность, бесплановость и вокруг которых также не сделано никаких попыток организовать бедноту и батрачество.

Это накопление противоречий подготовляет почву для дальнейшего отступления, грозящего превратиться в сдачу последних позиций классовому врагу. Дальнейший напор термидорианских сил в стране и в аппарате неизбежен.

10. Наиболее опасным последствием как периода наивысшего расцвета административного восторга и периода отступления является укрепление позиций враждебных элементов деревни при одновременном ослаблении политических позиций бедноты и батрачества, постепенное усиление единого фронта деревни против города. При тех методах, какими были организованы колхозы, они не могли превратиться в опорные пункты пролетариата в деревне. Они привели лишь к механическому "включению всех противоречий деревни в колхозы" (Л. Д.). При этом, по мере усиления активности кулака вне колхозов, обостряется борьба внутри их; в определении числа и размера паев, в распределении труда и доходов классовая борьба между собственническими и полупролетарскими слоями приобретает постоянную материальную базу и особую остроту. В самое последнее время разворачивается острейшая борьба в связи с выходами из колхозов. Рядом постановлений (в частности в Сибири) выход из колхозов начинает обставляться в порядке исправления "перегибов" такими льготами, что становится выгодным для наиболее зажиточных элементов покидать колхозы. В остающихся же колхозах создается предпосылка для того, чтобы они были возглавлены кулацкими элементами, что еще более усилит имеющиеся и без того противоречия между колхозами и государством по линии заготовок, цен и т. д. В этих условиях кулак получит в лице колхозов только более мощное орудие давления на государство. Срыв коллективизации произошел до того, как успело обнаружиться основное противоречие между высокой социальной формой организации хозяйства и примитивной материально-технической базой. Он лишний раз подчеркивает все огромное значение союза бедноты, без организации которого невозможна успешная борьба с кулачеством. Отказ в этих условиях от организации союзов бедноты и отдача существующих худосочных бедняцких организаций под опеку чиновничье-собственнических сельсоветов означает не только отказ от защиты интересов бедноты, но и ослабление базы советской власти в деревне.

Сталинско-молотовские доводы о том, будто организация союза бедноты будет стимулировать идеи организации крестьянского союза, есть софистика, прикрывающая собою ту обычную мелко-буржуазную, реакционную мысль, будто можно изжить обострения классовой борьбы, отказываясь от организации пролетарских и полупролетарских элементов. Центристской политике в деревне и центристским методам борьбы против кулака мы противопоставляем свой путь, разоблачая аппаратные и "надклассовые" методы центристов...

Сталинской бюрократически-административной борьбе против кулака мы противопоставляем революционно-классовую борьбу пролетариата и деревенской бедноты против кулака не только как против несдатчика хлеба, но и как против капиталистического эксплоататора бедноты и батрачества. Мы должны широко популяризовать в рабочем классе и партии нашу действительную платформу в противовес бюрократической авантюре центристов, за которую они после ее срыва пытаются переложить ответственность на нас.

Чиновничьей опеке над деревенской беднотой мы противопоставляем задачу организации союза бедноты и тесной связи его с организацией батрачества, которые должны являться классовой базой пролетариата в деревне и защищать интересы пролетарских и полупролетарских слоев деревни путем целой системы хозяйственно-политических мер, в первую очередь, путем концентрации вместо нынешнего распыления всех брошенных в деревню материально-технических средств, для организации в первую очередь коллективов с преобладанием пролетарско-бедняцких элементов, через которые можно будет добиться и вовлечения середнячества в процесс коллективизации. Поддерживая и помогая организации групп бедноты, большевики-ленинцы должны добиваться высвобождения этих организаций из-под чиновничьей опеки, их концентрации, объединения и превращения в ячейки союза бедноты. Наряду с этим необходима решительная борьба за улучшение положения батрачества. Только этими путями может быть создана прочная опора советской власти в деревне и обеспечено проведение политики подлинной коллективизации и планомерной борьбы с кулаком.

"Если взяться за дело по революционному, надо начать с батрачества, с бедноты, нужны смелые и решительные меры (зарплата, организованность, культура), чтобы батрачество почувствовало себя частью правящего класса страны.

Нужен союз бедноты. Только при наличии этих двух рычагов и действительно ведущей роли промышленности можно серьезно говорить о совхозах и колхозах" (Л. Д.).

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И РАБОЧИЙ ВОПРОС

11. "Свое руководящее положение рабочий класс может в последнем счете сохранить и укрепить не через аппарат государства, не через армию, а через промышленность... Только развитие промышленности создает незыблемую основу пролетарской диктатуры" (Резолюция XII съезда по докладу т. Троцкого). Отказ от этого основного положения экономической политики неизбежно ослабляет руководящее положение рабочего класса и подрывает основы диктатуры.

В борьбе против отступления партруководства под давлением мелко-буржуазной стихии от этого основного принципа и сложилась ленинская оппозиция. Теоретическим обоснованием для этого отступления была теория построения полного социализма в нашей стране, которое, якобы, гарантировано при любом темпе промышленности (теория "черепашьего темпа" и соответствующая ей политика распределения национального дохода, налоговая политика, политика цен и т. д.). Наше отстаивание другой политики, ставящей во главу угла интересы укрепления промышленности и ее более быстрого развития, было объявлено путем, ведущим к разрыву с середняком. Несмотря на то, что уже восстановительный процесс безжалостно ломал установки руководства вместе с его минималистскими плановыми заданиями, лозунг "промышленность, не забегай вперед" продолжал оставаться определяющим для политики тех лет. Но установка была, как признается теперь официально, использована контр-революционными вредителями, которые проектировали разные наброски пятилетки, встретившие в свое время резкую критику со стороны оппозиции. Результатом такой политики являлось сохранение амортизационного провала предшествовавших лет, стабильность или очень медленное снижение себестоимости, перекачка средств в руки зажиточной верхушки деревни и частной торговли, все увеличивающееся расхождение между ценами промтоваров у нас и на мировом рынке и, наконец, все усиливавшийся товарный голод. Отставание темпа развития промышленности от потребностей народного хозяйства не только препятствовало ее превращению в ведущее начало хозяйства, но привело к тому, что оно стало, в свою очередь, препятствием для развития сельского хозяйства, замедляло его товаризацию. Дальнейшим результатом было выпадение хлебного экспорта, нагромождение трудностей в области хлебозаготовок и связанное с этим обострение отношений с деревней. Все это не только не подготовляло материально-технических и социальных предпосылок для создания крупного коллективного и государственного сельского хозяйства, а, наоборот, приводило к торможению его развития вообще. На этой почве и вырос острый кризис взаимоотношений с крестьянством, т. е. тот самый подрыв смычки, в стремлении к которому обвиняли оппозицию.

12. Слишком поздно поняв необходимость индустриализации, толкаемый на нее всей обстановкой и давлением масс, центризм метнулся в сторону форсирования темпов индустриализации.

Однако, бюрократический характер руководства, боязнь развернуть активность масс, теоретическая непродуманность и практическая половинчатость и непоследовательность неизбежно должны были привести к тому, что в условиях неблагоприятного для пролетариата соотношения классовых сил наложили свою печать на весь ход индустриализации. Если первая группа обстоятельств заставила центристов выработать пятилетку, проведение которой в жизнь означало бы, что "мы навязали руководству более правильную наметку хозяйственной линии", то вторая группа обстоятельств обусловила то, что и эта, совершенно недостаточная "наметка хозяйственной линии" обречена на провал. Эта "навязанная нами наметка хозяйственной линии" отразила в себе все черты центристской идеологии руководства: а) построенный на основе превращения СССР в кратчайший срок в независимое от мирового хозяйства целое план не использовывает тех преимуществ, которые могли бы дать правильные взаимоотношения с капиталистическим окружением; б) весь пятилетний план повернут лицом к деревне, в ущерб станкостроению и другим важнейшим отраслям производства средств производства; в) металлургическая промышленность по плану не становится ведущей отраслью народного хозяйства; г) политика цен воспроизводит по существу политику предшествующих лет, содействуя перекачке средств из обобществленного сектора в частнохозяйственный.

Но основным противоречием центристской политики было и остается противоречие между намеченными темпами индустриализации и классовой базой, на которой она построена. Тот факт, что в отношении классовой базы и распределения национального фонда пятилетка отражает неблагоприятное для пролетариата соотношение классовых сил, привел к тому, что в отношении намеченных темпов, при всей их недостаточности с точки зрения потребности народного хозяйства, она построена "над классовыми отношениями и настроениями разных слоев пролетариата" (Л. Д.).

Этим вопросы темпов превращены в вопросы "чистой воли", реализуемой с помощью "административного кнута".

Предпринятые во втором году пятилетки попытки ускорить темпы индустриализации на этой противоречивой базе превратили всю политику индустриализации в авантюру, быстрым темпом ведущую к краху.

13. Идя по линии наименьшего сопротивления, подчиняясь неблагоприятному для пролетариата соотношению классовых сил, центризм перелагает всю тяжесть индустриализации на плечи рабочего класса, пытаясь заставить его расплатиться за все прошлые ошибки и грехи своей политики. Результатом этого является систематическое ухудшение материального и правового положения рабочего класса.

Беспрерывное увеличение норм выработки, не сопровождаемое, как правило, ростом энерговооруженности и происходящее в основном за счет увеличения интенсивности труда, идет наряду со снижением расценок и приработков. Непрерывный рост бюджетного индекса с другого конца снижает уровень реальной зарплаты, обрекая рабочих в условиях острого продовольственного кризиса на полуголодное существование. Несмотря на численный прирост пролетариата, превосходящий прирост населения, доля фабрично-заводского пролетариата в национальном доходе уменьшилась.

В этих условиях уплотнение рабочего дня и переход на непрерывное производство с широким распространением ночного труда наряду с жесткой ломкой всего бытового уклада приводит к общему ухудшению условий труда и еще большему истощению физических сил, к резкому росту травматизма и несчастных случаев.

Правовое положение рабочих характеризуется отменой ряда октябрьских завоеваний и оттеснением пролетариата от непосредственного руководства государством и хозяйственным аппаратом.

Те формы, к каким сводится единоначалие, в нынешних условиях означает фактическую ликвидацию заводского треугольника или, вернее, превращение низовых парт. и профорганизаций в бесправные придатки хозяйственных органов.

Удушение последних остатков пролетарской демократии в профсоюзах за последние годы привело к такой их бюрократизации снизу до верху, что они совершенно не способны к выполнению своих функций защиты интересов рабочих.

Из орудия защиты интересов рабочего класса колдоговор превращен в одностороннее обязательство рабочих перед трестом и заводской администрацией. Малейшая попытка защиты рабочими своих интересов и отпора неслыханному нажиму расценивается, как "рвачество" и контр-революция, и вызывает увольнения, репрессии и ссылки.

14. Итоги истекших полутора лет с достаточной четкостью вскрывают все внутренние противоречия центристской индустриализации и неизбежность ее срыва.

У нас нет, конечно, основания говорить о деградации промышленности и тем более утверждать, что эта деградация объективно обусловлена. Несомненно, рост производительных сил в промышленности имеется, но этот рост значительно меньше, чем это пытаются изобразить официальные отчеты.

Нельзя судить о росте производительных сил по одним количественным показателям. В течение некоторого времени количественные показатели могут возрастать даже при упадке производительных сил. Истинная мера роста производительных сил дается соотношением между количественными и качественными показателями. Если и с количественными показателями дело обстоит далеко не благоприятно, то с качественными показателями дело обстоит катастрофически. Ухудшение качества продукции в значительной мере съедает результаты роста ее количественного объема. Снижение себестоимости фактически не имеет места и является там, где оно считается достигнутым, в значительной мере фиктивным. Это обстоятельство не только характеризует действительные размеры роста производительных сил в данное время, но и предопределяет их развитие в дальнейшем.

План капитального строительства построен главным образом на собственных средствах промышленности и в решающей степени в расчете на снижение себестоимости, которое в основном базируется на повышении интенсивности труда. А между тем только в течение первого полугодия нынешнего хозяйственного года недополучены, вследствие недовыполнения плана снижения себестоимости, сотни миллионов рублей. По той же причине, а также вследствие ряда других причин, недовыполнен был план капитального строительства прошлого года. С капитальным строительством в этом году обстоит значительно хуже.

Таким образом срыв индустриализации подготовляется с разных концов. С одной стороны, мы имеем налицо резкое отставание качественных показателей и неизбежный срыв количественных показателей вследствие физической невозможности для рабочего класса выдержать на своих плечах их высокие темпы. С другого конца подготовляется срыв капитального строительства, который будет означать не только простое невыполнение плана, но и превращение в мертвый бездействующий капитал тех средств, которые по частям вложены в различные строительства, и связанный с этим новый кризис промышленности на почве недостатка капитала.

Подготовляя таким образом срыв индустриализации и откат, может быть на более низкую ступень, по сравнению с тем уровнем, с которого начались "призовые гонки", центризм одновременно вызывает острое недовольство в среде рабочего класса, которое в отдельных звеньях перерастает в антисоветское недовольство. Эта сторона дела является не менее, а более важной, чем первая.

15. Стратегической установкой оппозиции остается по прежнему установка на максимально-возможные темпы, реальность которых должна быть обеспечена крутой и решительной перестройкой всей политики. Путь к этому лежит только через резкое изменение в положении рабочего класса.

Перед лицом развертывающегося кризиса, угрожающего всей хозяйственной системе, при возросшей термидорианской опасности, быстрое и радикальное повышение материального уровня рабочего класса и решительное изменение его правовых и бытовых условий приобретают исключительное, решающее значение. Сегодня больше, чем когда бы то ни было, "вложения в рабочий класс являются самым важным и капитальным вложением" (Л. Д.). Возможное временное снижение темпов - неизбежная расплата за оппортунистическую политику прежних лет - будет преодолено подлинным подъемом масс, радикальным изменением роли рабочего класса в производстве, резким снижением бюрократического аппарата, "введением борьбы с кулаком в рамки продуманной хозяйственной системы", которая позволит переложить на плечи зажиточной верхушки деревни часть тех тягот, которые возложены теперь на плечи одного рабочего класса. Правильная ленинская политика сможет обеспечить проявление тех скрытых возможностей, которые таятся в рабочем классе и заложены в характере нашей системы.

Отметая клеветнические измышления о том, будто оппозиция высказывается против высоких темпов индустриализации, мы заявляем, что нашей установкой остается попрежнему установка на развитие максимальных темпов индустриализации. Но мы боролись и будем бороться против нынешних методов индустриализации, которые не только не обеспечивают ее, но и подготовляют ее неизбежный срыв.

Исходя из этого, оппозиция борется в первую очередь за немедленное ощутительное изменение материального положения рабочих, за отмену всех законов, ухудшающих правовое положение рабочих, за демократию и тайное голосование в индустриальных профсоюзах, за восстановление законодательства и практики первых лет революции, по которым профессиональные союзы были непосредственными участниками управления промышленностью, против подмены участия широких масс индивидуальным выдвижением.

"Обеспечивая, таким образом, неразрывную связь между центральным государственным управлением народным хозяйством и широкими массами трудящихся, профсоюзы должны в самых широких размерах вовлекать последних в непосредственную работу по ведению хозяйства. Участие профсоюзов в ведении хозяйства является вместе с тем и главным средством борьбы с бюрократизацией экономического аппарата советской власти и дает возможность поставить действительный народный контроль над результатами производства" (Программа ВКП).

ГОСУДАРСТВО И ПАРТИЯ

16. То относительное равновесие классов, какое существовало примерно до 1927 г. и которое характеризовалось уже тогда наличием элементов подспудного двоевластия, - после XV съезда резко изменилось в пользу враждебных классов.

Мы идем к жесточайшему обострению экономического и политического кризисов в условиях, когда кулак проявляет бешеную активность, середняк резко колебнулся в сторону кулака, беднота и батрачество неорганизованы и находятся в значительной материальной и идеологической зависимости от того же кулака, рабочий класс дезорганизован и лишен всех легальных способов воздействия на политику, партия дезориентирована и дезорганизована в неменьшей степени и во всяком случае не может в ее нынешнем состоянии организовать отпор надвигающемуся вместе с обострением кризиса термидорианскому удару.

Стремление центризма к административно-экономическому укреплению государства и росту его аппаратного могущества превращается на практике в беспрерывное социально-политическое ослабление базы диктатуры пролетариата и размывание ее социальных основ.

Создается атмосфера всеобщего недовольства властью и справа, и слева - и со стороны пролетариата, и со стороны буржуазных и мелко-буржуазных слоев населения. Серьезный кризис отношений советского государства с крестьянством стал фактом, который почти не отрицается теперь никем. Грозно наростает ссора и с рабочим классом, что находит свое выражение в росте числа конфликтов на заводах, в актах вредительства и многочисленных других фактах, характеризующих пассивное и активное сопротивление рабочих.

17. Но чем больше ослабляются социально-политические корни власти, тем больше аппарат стремится сосредоточить непосредственно в своих руках материальные средства и укрепить себя административно, чтобы при помощи этих средств обороняться и от пролетариата и от кулака.

Тем самым продолжается дальнейший процесс сдвига власти с класса на аппарат, дальнейший рост самодовлеющей роли бюрократии, закрепление ее господства в рамках советского строя, являющегося по своей общей характеристике строем пролетарской диктатуры. В условиях реакции общие рамки пролетарской диктатуры не могут воспрепятствовать рабочей бюрократии вести политику, расходящуюся с интересами пролетариата и бедноты и в ряде случаев прямо им враждебную.

Но вопреки мясниковским утверждениям, бюрократия не является самостоятельным классом. Ее господство является результатом неблагоприятно сложившегося соотношения классовых сил, отражением... выросшей на основе победоносной пролетарской диктатуры, но направленной против Октября, против пролетарской диктатуры.

Никогда еще господствующий слой бюрократии не находился под столь частыми и сильными ударами классового кнута справа и слева, как в последние два года. Это порождает конфликты и расколы внутри правящего слоя, из которых расколы между чисто-термидорианским и центристским крылом являются далеко не последними.

18. В результате этого первого раскола диктатура перешла в руки рабочей бюрократии или "верхушки рабочего класса, соглашательствующей с мелкой буржуазией за счет интересов широких масс рабочего класса и деревенской бедноты" (платформа больш.-ленинцев). Политику этой рабочей бюрократии и проводит господствующая теперь почти неограниченно в стране и в партии центристская фракция. До 1928 г. центризм был в тесном блоке с правыми и находился всецело под их идейным влиянием. Только в период XV съезда он оформился в самостоятельное политическое течение. Во всех своих даже наиболее глубоких сдвигах влево центризм оставался верным своей стратегической линии, не выходя ни на момент за рамки общего центристского направления политики. Утверждение капитулянтов о том, что левые сдвиги центризма превращают его линию в ленинскую, является обманом рабочего класса и прикрытием центристского оппортунизма. Нельзя, однако, ставить знак равенства между центристским оппортунизмом и завершенно-термидорианской политикой правых на том основании, что в конечном счете они ведут к одному и тому же. Центризм не представляет собой оформленного представительства мелкой буржуазии так же точно, как правые не представляют собой оформленного представительства кулака. И те и другие лишь отражают давление соответствующих классов на пролетариат. Поддерживаемая мелко-буржуазными слоями рабочих, рабочими-середняками, боящимися потрясений "болотными" силами рабочего класса, боящимися решительно выступать против бюрократов, а также теми слоями, которые в тот или иной момент поддаются центристским иллюзиям, - центристская политика представляет собой политику "широкого слоя выдвиженцев рабочего класса, которые боятся рабочего не меньше, чем буржуазии" (Л. Д.). Не имея собственной политической линии, "центризм всегда объединяет в своей нищенской суме различные приемлемые элементы правого и левого крыла, т. е. оппортунизма и марксизма, нейтрализуя их" (Л. Д.). "Практически линия центризма есть линия зигзагов между буржуазией и пролетариатом при неизбежно возрастающем недовольстве обоих классов" (Л. Д.). Зигзаги сталинской политики приведут в конечном счете к тем же гибельным для пролетариата результатам, к каким правая, рыковская привела бы прямиком.

Но оппозиция обязана в своей политике учитывать каждый зигзаг центризма, как с точки зрения направления, так и ближайших результатов и соответственно строить свою тактику и пропаганду. Игнорирование левых зигзагов центризма обрекло бы оппозицию на сектантски-пассивное выжидание конечных результатов в духе децистов, что было бы преступлением перед революцией.

19. Свое наиболее яркое и классическое выражение политика центризма нашла в политике борьбы на два фронта, одинаково проводимой и в партийном разрезе - против оппозиции и правых, и в классовом разрезе - против буржуазии и пролетариата. Эта политика определяет и общую линию, и партийный режим. Разлагая партию, дезориентируя и дезорганизуя ее, эта политика порождает всеобщее недовольство и в партии и в стране: недовольство со стороны мелко-буржуазных элементов, по которым прямо и косвенно бьет борьба с кулаком, и недовольство со стороны пролетарских элементов, по которым приходятся удары центризма, наносимые налево, и которые выносят на себе все последствия политического и экономического оппортунизма и авантюризма руководства. Эти два потока недовольства отражаются в рабочем классе, где обнаруживается, с одной стороны, здоровое классовое недовольство, как реакция на оппортунистические извращения и передающееся через аппарат давление враждебных элементов, с другой стороны - такие формы недовольства, которые окрашены в антисоветские тона.

Хотя последние формы недовольства в рабочем классе и имеют весьма важное значение, их ни в коем случае нельзя рассматривать, как характерные для рабочего класса в целом или его большинства. Но этой же самой политикой борьбы на два фронта, создающей всеобщее недовольство, центризм подготовляет свое собственное крушение. Задача оппозиции - не допустить того, чтобы крушение центризма стало одновременно крушением советской власти, для которого центризм подготовляет почву всей своей политикой.

НАШИ ЗАДАЧИ

20. Основной задачей которая должна быть осуществлена для организации отпора быстро надвигающемуся термидорианскому удару, является энергичнейшая классовая мобилизация пролетариата и родственных ему слоев в деревне. Но эта мобилизация масс, развязывание их активности не могут быть осуществлены партией в ее нынешнем состоянии. Поэтому основной предпосылкой этого должна явиться глубокая, коренная реформа партии, крутое изменение на этой основе всей политической линии. Эта реформа партии, коренная реорганизация всей линии и всей системы работы профсоюзов и советов, всего аппарата диктатуры, - является теперь решающим вопросом. Основным орудием радикальной реорганизации всей бюрократической системы, как она сложилась в последние годы, основным инструментом организации лагеря революции, в противовес усиливающемуся термидорианскому лагерю, может быть только реформированная партия. Или реформа или победа контр-революции - так поставлен теперь исторический вопрос.

Никаких других путей спасения революции в настоящее время не существует.

Опасность, связанная с идущим из деревни подспудным термидорианским ударом, усиливается во много раз, благодаря глубокому разложению государственного, профсоюзного и партийного аппаратов и его засорению Беседовскими и полу-Беседовскими - элементами, которые пока сожительствуют с будущими антитермидорианцами, но которые в решающий момент повернут против пролетариата, увлекут за собой мелко-буржуазное внутри-партийное болото, которое тянет в сторону термидора, но пока боится прямого пути к восстановлению капитализма. (В отличие от 1926 г., когда контр-революционное сопротивление крестьянства передавалось в дни Кронштадта через массовое рабочее движение, направляемое против пролетарской диктатуры и ленинского руководства, - сейчас это влияние передается в первую очередь переродившимися звеньями центристского аппарата. Поэтому в нынешней конкретной обстановке реализация термидора больше всего возможна в форме внутрипартийного переворота, под влиянием идущих из деревни подспудных термидорианских толчков, при пассивности и дезорганизованности рабочего класса и партии. Борьба против термидора диктует, поэтому, скорейшую мобилизацию рабочих и партийцев и их активности).

Только в процессе борьбы за эту реформу сможем мы добиться и смены нынешнего оппортунистического руководства, которое стало совершенно нетерпимым в обстановке нарастающего термидорианского удара, которое спровоцировало острый конфликт с крестьянством, оказавшись совершенно неспособным в то же время объединить все подлинно-левые элементы партии и страны, усилив этим силы термидора, - и замены его подлинно-большевистским ленинским руководством.

На этих двух задачах - коренной глубокой реформы партии и связанной с ней замены оппортунистического руководства подлинно большевистским мы должны теперь заострить нашу пропаганду.

Опорным пунктом для этой пропаганды должна служить для нас все усиливающаяся дифференциация в партии и рабочем классе. Сужение классовой базы центризма в условиях неизбежной при обострении классовой борьбы дифференциации в рабочем классе не может не найти своего отражения в партии.

Центризм, стремящийся ослабление своей классовой базы компенсировать усилением аппаратного могущества, пытается ослабить дифференциацию в партии путем усиления зажима и разводнения партии политическим сырьем, усиливающим на первых порах болото. Он не решает этим вопроса, а лишь отодвигает его решение. А всякая отодвижка при нынешних страшно сократившихся сроках становится исключительно опасной: "чем быстрее наступит кризис партии, тем лучше" (Л. Д.). После своих "успехов" и побед центристская фракция входит в полосу величайших испытаний, поражений, кризисов и расколов. Эти расколы пойдут в самое ближайшее время как по линии раскола с болотом, так и по линии разложения самой центристской фракции, опирающейся на разнородные элементы, которыми она облипла справа и слева.

Центризм обречен и идет быстрыми шагами к своему крушению. Нужно не допустить, чтобы это крушение центризма превратилось в крушение диктатуры. Поэтому центральная задача оппозиции - путем разоблачения центризма внутри партии, путем организации давления на него извне ускорить начавшуюся в партии дифференциацию и до наступления кризиса в стране добиться осуществления реформы партии и смены руководства.

21. Больше, чем когда бы то ни было, "аппаратный режим есть величайшая из всех опасностей". Борьба против этого аппаратного режима за пролетарскую демократию есть важнейшее в данное время звено в борьбе за реформу и против опасности термидора.

Тайное голосование, свободное обсуждение и критика политики партии в пролетарских организациях, возвращение оппозиции в партию и ее легализация в качестве ее левого крыла, - являются конкретными лозунгами этой борьбы и в то же время мобилизуют массы на случай поражения диктатуры. Без борьбы за пролетарскую демократию невозможна борьба за реформу. Без реформы нет спасения от победы термидора.

Оппозиция борется в рамках советского строя за его реформу изнутри, в интересах пролетариата, опираясь при этом на пролетариат и пролетарское ядро партии в первую очередь. Оппозиция возглавляет недовольство масс для давления на партию, строго следя за тем, чтобы недовольство шло по советскому руслу и в направлении нашей политической линии, ведя решительную борьбу со всеми группировками, стремящимися направить его по антисоветскому руслу. Оппозиция не только отмежевывается от антисоветских форм проявления недовольства. Там, где мы имеем дело с шагами отчаянья со стороны малосознательных и отсталых рабочих, поддавшихся чуждым влияниям, мы прилагаем все усилия к тому, чтобы освободить их из-под этих влияний и ввести их недовольство в наше русло. Там, где мы имеем дело с сознательными контр-революционными актами, мы ведем с ними беспощадную борьбу.

"Надо вести боевую агитационную тактику против Сталина, но еще более резкую критику и разоблачение всяких эсеров, меньшевиков, правых, пытающихся направить это недовольство по мелко-буржуазному руслу. Мы это должны делать раньше и лучше аппарата" (Л. Д.). Только на основе активного вмешательства пролетарских элементов партии, только на основе направленного по правильному руслу давления широких рабочих масс можно будет, в момент глубокого партийного кризиса, осуществить решительную реформу партии, а с нею и смену руководства. Это в лучшем случае, - если партийный кризис опередит кризис диктатуры в стране, реформа не окажется запоздалой, а реформированная партия овладеет событиями; в худшем случае - при одновременности кризиса в партии и в стране - подспудный термидорианский удар вероятнее всего окажется исходным пунктом для крушения диктатуры и торжества термидора. И в том, и в другом случае наша позиция - позиция непримиримой борьбы с исторически и политически - и при той и при другой перспективе - обреченным центристским руководством, его стратегической установкой, вплоть до его крушения, когда мы встретимся с пролетарским ядром партии на линии защиты революции.

X., Y., Z.

N-ская ссылка, начало лета 1930 г.

ОТ РЕДАКЦИИ

Тезисы, подробные выдержки из которых напечатаны выше, выработаны левыми оппозиционерами т. т. X., Y. и Z. ссыльными N-ска. Тезисы написаны в начале лета 1930 г. Не являясь в формальном смысле актуальными, они представляют на наш взгляд, большой интерес, т. к. подводят итог целому этапу центристской политики, отражая в то же время серьезную теоретическую и политическую работу, которая преемственно развивается в левой оппозиции - в ссылке, тюрьме и на воле.

Приведем также выдержку из письма ссыльного товарища, солидарного с тезисами. Оно было написано значительно позже выработки этих тезисов.

"Прогноз тезисов сразу указывал на неизбежность обратного рывка мужицкой стихии, краха "сплошной" и массовых выходов из колхозов, сопровождаемых новой волной восстаний. Однако, из этого в основе правильного анализа не были сделаны с необходимой определенностью и остротой тактические выводы. Указывая, что методы "сплошной" обрекают ее на неудачу, называя теорию "ликвидации кулачества, как класса" легкомысленной болтовней, попытка проведения коей в жизнь может означать ликвидацию советской власти, тезисы требовали перевода борьбы с кулаком на классовые рельсы. Не "ликвидация кулачества как класса", а мобилизация бедноты против кулака, политическое расслоение деревни, активизация пролетариата, изменение партийного режима в пролетарских организациях, как элементарная предпосылка успешной борьбы с кулаком - таковы были выводы. То, что тезисы все это сказали, было правильно. Ошибка состояла в том, чего тезисы не сказали: на этом этапе коллективизация тезисами не была выдвинута необходимость отступления от авантюристической экономической политики центризма и не была разработана программа такого отступления. Но это было исправлено через несколько месяцев".

ИЗ СССР

---------------

ГОЛОДОВКА И ИЗБИЕНИЯ В ВЕРХНЕ-УРАЛЬСКОМ ИЗОЛЯТОРЕ

Редакцией получено из Москвы следующее сообщение:

В Верхне-Уральском изоляторе, где заключено около 130 большевиков-ленинцев, репрессии и произвол приняли такую форму, что заключенные ответили на них голодовкой. В ТЕЧЕНИЕ 18 ДНЕЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ ТОВАРИЩИ НЕ ПРИНИМАЛИ ПИЩИ, после чего власти применили к ним насильственное питание. Это привело к столкновениям, избиениям и применению оружия. Один заключенный товарищ ранен. О режиме, которому подвергнуты наши товарищи, достаточно говорит тот факт, что 30 из них болеют цынгой...

ИЗ ПИСЬМА.

Москва, 15 ноября 1931 г.

...Демонстрация 7-го ноября прошла вяло, без подъема. Выступал лишь Ворошилов (его лошадь всем очень понравилась). - Сталин был на трибуне, но молчал. Он вообще больше не выступает. Об этом много говорят в партии, спрашивают друг друга, недоумевают: при таком мировом и внутреннем положении, а генеральный "вождь" молчит! Не будет преувеличением сказать, что причина молчания Сталина почти всем ясна: Сталину нечего сказать. Даже заядлые аппаратчики смущены и "не знают", как объяснить этот, казалось бы, невероятный факт. Они деморализованы еще больше других, т. к. достаточно хорошо в курсе плачевных потуг Сталина "дать перспективу".

Дело в том, что, как Вам, вероятно, известно, Сталин месяца три тому назад выступил ("экспромтом") на московском партактиве. В этом своем выступлении СТАЛИН ВЫСКАЗАЛСЯ, между прочим, ЗА УЧАСТИЕ ГЕРМАНСКОЙ КОМПАРТИИ В ПРУССКОМ ПЛЕБИСЦИТЕ. Выступление это, даже по отзывам самых "стопроцентных" аппаратчиков было полным скандалом, - катастрофой. Поэтому-то речь Сталина не только не была напечатана, но о ней запрещено было и упоминать. Видимо, сей опыт, окончательно убедил генерального "вождя" в том, что лучше молчать, когда... нечего сказать. Вообще Сталин не популярен, ни в партии, и, даже не в аппарате. Да и никто из "вождей" сейчас не имеет никакой популярности...

(Один мой молодой приятель, рабочий-комсомолец спросил меня: А что, не слыхать ли у вас, - скоро снимут Сталина?). Характерный факт: 8-го ноября, возвращаясь на рассвете домой, я обнаружил, много сорванных и разодранных портретов Сталина.

...В ноябрьские дни начал "выдвигаться" Бухарин. Он присутствовал на трибуне "вождей". Многих это удивило, пошли толки: у нас ведь ничего не бывает спроста. Мне достоверно известно, что Сталин делал попытки "оживить" Бухарина, заигрывал с ним и пр. Бухарин, напр., получил от Сталина приглашение присутствовать на заседаниях Политбюро. Но из всего этого дела как будто ничего не вышло.

...Недавно говорил с товарищем, которому пришлось делать доклад на Политбюро. Деляческая и отвратительная атмосфера. Когда Сталин начинает говорить (стоя и бурча под нос), все встают, обступают его и внимают. После - банальнейшей и бессодержательнейшей - речи Сталина, вопрос, конечно, исчерпан.

Другая характерная деталь. На каждом заседании Политбюро присутствуют 3-4 руководящих работника ГПУ. Вообще все границы стерты: неизвестно, где кончается партия и где начинается ГПУ...

...По моим наблюдениям, Бюллетень, как и книги Л. Д., внимательно читаются в аппарате, правда, в очень ограниченном кругу лиц. Но даже те, кто имеет право на чтение Бюллетеня, боятся его просить часто: как бы не заподозрили... Из тех же кругов приходилось слышать такие отзывы о Бюллетене: "Да, троцкисты ясно видят во многих вопросах". В смысле перспектив, публика эта, как и вожди, совершенно растерянна. По вопросу о "вступлении в социализм", "догнать и перегнать" и пр. - совершенно откровенно говорят, что все это "ерунда". Но необходимо, де-мол, "для воодушевления масс, для поднятия их настроения".

...Пришлось мне присутствовать и при разговоре двух аппаратчиков на "Коминтерновские темы". После жалоб на то, что "мало серьезной публики осталось в Коминтерне" и проч., один рассказал другому, что "Троцкий финансирует брандлерьянцев!"

...На капитулянтском "фронте" - без перемен. Зиновьев пописывает книгу о II Интернационале. Политически же ни он, ни Каменев - не существуют. Об остальных и сказать нечего. Исключение - Радек. Этот начинает играть "роль". Фактически Радек заправляет "Известиями", прославился же он на новом амплуа "личного друга Сталина". Шутка-ли?

При всяком разговоре Радек изо всех сил старается дать понять, что он на самой что ни есть короткой ноге со Сталиным. "Вчера, когда я пил чай у Сталина"... "В среду, когда мы пили со Сталиным кофе"... Или (другая вариация на тот же мотив): "Я спешу, меня ждет Сталин"... и т. д. и т. п.

В заключение два популярных в партии анекдота (простите), но они тоже кое-что "отражают".

Сталин сердито ходит по кабинету и жалуется: "нет обстановки для работы, нет обстановки для работы". Секретарь в недоумении и в отчаяньи, не знает, что сказать. Приходит Каганович. Сталин ему (мрачно): нет обстановки для работы... Каганович: т. е. как, что вы! пятилетка, индустриализация, коллективизация, успехи партстроительства и пр. Сталин вяло соглашается и говорит: а знаете, у меня был только что т. Молотов. "Хороший, говорит он, товарищ Каганович, очень хороший, только не лидер". Каганович возмущен: как так! Молотов ведь мне говорил обратное... Уходит. Через некоторое время приходит Молотов. Докладывает о Коминтерновских и прочих успехах. Сталин и ему жалуется на отсутствие обстановки для работы. Молотов безуспешно возрожает. В заключение Сталин говорит Молотову: а у меня был недавно Каганович, очень хорошо о вас отзывался, только говорит, что вы не лидер. Молотов (крайне возмущенный): но ведь Каганович мне только вчера говорил, что без меня работа не пойдет, советовался со мной... Уходит. Сталин один. "Теперь есть обстановка для работы!"

"Маркс и Ленин отказались от своих взглядов и присоединились к генеральной линии партии".

ИЗ ПИСЬМА СТАРОГО ПАРТИЙЦА

Ноябрь 1930 г.

...Политическое состояние массы старых партийцев близко к чувству потерянной позиции. Подавленность. Не верят в "линию", но выхода для себя не находят; перспектива мрачная; поражаешься только терпению масс... Задача в том, чтоб направить движение, когда оно возникнет, - по советскому руслу...

В партии атмосфера становится все невыносимее. Один старый мой друг (член партии с 25-ти летним стажем) сказал мне: сегодня же отдал бы свой партбилет и ушел бы из этой партии, да... нельзя. Это подведут под контр-революцию, под черт знает что...

...В период, когда появилась злокачественная статья Сталина о "головокружении", я разговаривал (поодиночке) с несколькими членами нашего Обкома. Все они были крайне возмущены гнусной статьей Сталина. "Он погубит революцию..." "Сам-то Сталин - главный вредитель". "Совсем с ума спятил". А на заседании Обкома, как верные чиновники, ждали до утра телеграммы из Москвы, а затем проголосовали единогласно, как было приказано...

Во что Сталин превратил партию! Цель его - это партия из манекенов.

...О "политике" в партии избегают говорить. Уклоняются, иногда в сердцах отвечают: "о чем говорить? Разговорами не поможешь, а только попадешь куда не надо".

...В молодежи происходит огромная дифференциация. Сталинщина сюда вносит еще большее разложение, искусственно насаждая среди рабочей молодежи неравенство, выдвигая из нее нечто вроде рабочей аристократии, с рядом ступеней, продвижение по которым открыто для крикунов из "выдержанных." Наряду с этими элементами есть, конечно, и настоящие энтузиасты строительства.

...Оживленно обсуждался скандал с сахаротрестом. "Скандал" вызван полным отсутствием сахара на рынке, т. к. трест не пускал его в продажу, желая в качестве эквивалента получить реальные ценности, а не деньги. После разгрома Сахаротреста, сахар снова появился.

Очень тяжело с мануфактурой и продовольствием. Но сообщают, что на предприятиях с продовольственным снабжением лучше. Крайне остро ощущается жилищный и особенно топливный кризис. Нет одежды, белья, обуви. Пример: директор треста, имеет в своем распоряжении автомобиль, но не имеет штанов.

Железнодорожный транспорт совершенно разрушается. От этого страдают в первую голову, города и строительства.

ИЗ СТАРЫХ ФАКТОВ.

...Перед 16-ым съездом правые развили очень энергичную деятельность. Тогда Сталин решил преподнести им обновленного "врангелевского офицера". Ряд совещаний правых происходил на квартире у Козелева. Среди участников совещаний находился агент-провокатор, который высказался в том смысле, что единственный выход есть физическое устранение Сталина. На следующий день Козелев был обвинен в "не-доносе" о "покушении" на Сталина (его же собственным агентом!) Вопрос был немедленно поставлен на заседание Политбюро. На заседании присутствовали Рыков, Бухарин и Томский. Микоян предложил: "Козелева расстрелять". Сталин ответил, что пока достаточно исключить из партии. - Все это было, конечно, разыграно заранее. Этого одного заседания Политбюро было достаточно, чтобы правые - испугавшись "амальгамы" - немедленно полностью свернулись.

...Надо сказать, что на движение, которое возникло среди крестьянства в результате "раскулачивания" и "сплошной", возлагали особенные надежды правые в том смысле, что мужик заставит Сталина резко повернуть направо. Собственно, на этом именно правые строили свои надежды и планы.

---------------

ГРЕЧЕСКАЯ ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ

Надо прежде всего указать, что коммунистическое движение в Греции - партия и оппозиция - является объектом неслыханного террора. За самый факт принадлежности к коммунистической организации суды приговаривают к 5-6 годам тюрьмы или ссылке на острова.

Несмотря на это, организация греческих большевиков-ленинцев насчитывает в настоящее время 1400 членов, связанных суровой дисциплиной нелегальной организации.

Греческая левая оппозиция превосходит официальную компартию не только по числу членов и по распространению своей печати, - но и по своему влиянию на рабочие массы Греции.

Орган греческой левой "Классовая борьба" - газета большого формата, выходит в 6-7 тысяч тиража два раза в неделю; большой теоретический ежемесячник имеет тираж в 4 000 экземпляров.

Греческой оппозицией издано 15 различных брошюр, частью переводных, частью написанных самими греческими товарищами. Ими же переведена на греческий язык обширная марксистская литература (Маркс, Ленин, Троцкий, Каутский и др.).

Созданные левой оппозицией нелегальные марксистские курсы посещаются на 90% рабочими. За посещение курсов суды приговаривают ко многим месяцам тюрьмы.

Под политическим влиянием греческой левой оппозиции находится ряд профессиональных союзов греческого пролетариата, как и серия профессиональных газет, которые ведутся в нашем духе.

Особо нужно отметить работу среди безработных, которые были впервые организованы греческой оппозицией. Созданы комитеты безработных; проведены большие митинги-демонстрации: 1000 присутствующих в Афинах, 1500 в Пирее, 2000 в Салониках. Эти митинги-демонстрации были атакованы кавалерией, при чем было много раненых.

Одна из главных задач, стоящих перед нашими греческими товарищами, эта борьба за единый коммунистический фронт, который приходится создавать, несмотря на официальную партию. Упомянем в этой связи о происходившем в Афинах процессе 2 солдат-коммунистов, приговоренных к смертной казни. В организованной демонстрации протеста оппозиционеры составляли большинство. Демонстрации прошли в столкновениях с полицией. Много наших товарищей было ранено и арестовано. Один товарищ за протестующий выкрик на процессе солдат-коммунистов приговорен к 4 годам тюрьмы.

Греческие большевики-ленинцы находятся под жестоким полицейским террором. В 1930 г. - 70 оппозиционеров находилось в тюрьме.

В настоящее время в греческих тюрьмах томится 80 левых оппозиционеров. Сроки заключения часто доходят до 6-7 лет. 80 товарищей приговорены в сумме к 200 годам тюрьмы и ссылки.

Массовая работа греческой оппозиции имеет самый разносторонний характер. Так, 10 октября этого года, во время посещения английским военным флотом Салоник, нашими товарищами была выпущена к английским морякам листовка на английском языке. Эта листовка получила широкое распространение.

Греческие сталинцы не только изо всех сил саботируют все попытки создания единого фронта, но и применяют по отношению к левым оппозиционерам методы физической расправы. Недавно перешедший из официальной партии в левую оппозицию член комитета македонской организации был завлечен в ловушку (его пригласили на дискуссию) и выстрелами из револьвера тяжело ранен.

Греческая буржуазия не дает себя обмануть криками о "контр-революционности" оппозиции. На наших товарищей - и только на них - сосредоточена вся ненависть греческой буржуазии и ее печати.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

Получено для Бюллетеня:

От W. H. - 10 M.
От O. S. - 15 M.
От Ла-а - 50 M.
От Вас. - 25 M.
От P. B. - 100 M.
От Walas. - 5 M.
Из Лейпцига - 4,05 M.
От M.2 - 20 M.
Ждем отклика и помощи других читателей-сочувствующих!
Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 27

ЗАЯВЛЕНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ (ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ) ПО ПОВОДУ ПОДГОТОВКИ БЕЛОГВАРДЕЙЦАМИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО АКТА ПРОТИВ Т. ТРОЦКОГО

31 октября 31 г. немецкая коммунист. газета "Роте Фане" опубликовала разоблачения о террористических планах русских белогвардейцев заграницей. В центре организации стоит царский генерал Туркул, имеющий свои группы и связи в разных странах, в частности, в Болгарии и Югославии. Туркул поставил своей задачей совершение террористического акта против Л. Д. Троцкого, строя свой расчет на том, что Троцкий, по словам "Роте Фане", "плохо охраняется турецкими властями". Убийством Троцкого Туркул расчитывает разрешить двойную задачу: не только уничтожить ненавистного врага, но и "возложить ответственность за убийство на советское правительство": так формулирует цель Туркула сообщение Центрального органа германской коммунистической партии!

Хотя в самой газете не указан источник ее сведений, но он ясен и без того: только государственный аппарат мог получить эти строго конспиративные данные, включающие имена, города, планы и пр. Сведения исходят, разумеется, от ГПУ. Исключительная важность их понятна сама собой: сталинская газета оказалась вынужденной напечатать, что белогвардейцы собираются убить Троцкого, пользуясь тем, что его плохо защищают - да и не могут хорошо защищать - в Турции, куда Троцкий выслан Сталиным.

Всякий коммунист, всякий мыслящий рабочий должен сказать себе: выслав Троцкого в Константинополь, Сталин поставил его, следовательно, в такие условия, при которых Троцкий оказывается полностью в руках белогвардейцев: признание этого факта лежит в основе всего сообщения "Роте Фане". Далее: готовясь совершить террористический акт, царский генерал заранее исходит из уверенности в том, что убийство Троцкого целиком лежит в интересах Сталина и что не трудно будет поэтому приписать Сталину самую организацию террористического акта. Факт этого поразительного "сотрудничества" точно выражен в сообщении "Роте Фане", исходящем ни от кого другого, как от Сталина, и несомненно им самим тщательно редактированном.

Какую же цель преследовал Сталин своим сообщением? Разоблачение белогвардейских замыслов? Такое объяснение совершенно не годится, ибо Сталин при этом разоблачает самого себя: ведь весь план белогвардейцев, по признанию самого Сталина, опирается на ту исключительно благоприятную обстановку, которую создал для царских террористов Сталин.

Если бы дело шло о простом политическом разоблачении, Сталин начал бы, разумеется, в советской печати. Но нет! В русских газетах обо всем этом деле мы не найдем ни единого слова. Сталин не смеет рассказать русским коммунистам, рабочим, красноармейцам, крестьянам, что он облегчил белогвардейцам расправу над т. Троцким и что он сам заранее знает, через ГПУ, о тех последствиях, к каким это может и должно привести. Сталин тщательнейшим образом скрывает свое фактическое сотрудничество с белогвардейцами, свой общий с ними фронт против Троцкого, от населения СССР.

Почему же Сталин опубликовал все-таки, хотя бы только в немецкой коммунистической газете, сообщение, которое ставит в тяжелое положение его самого? Ответ ясен: чтоб не попасть в еще более тяжелое положение. В ожидании возможной катастрофы Сталин хочет - с наименьшим шумом, с наименьшими затруднениями - создать для себя то, что на судебном языке называется алиби, т. е. доказательство своей фактической, материальной, непосредственной непричастности к убийству Троцкого. Если бы планы генерала Туркула, гвардейского капитана Форса и других участников организации увенчались успехом и если бы на месте преступления оказались подброшенные белыми доказательства виновности агентов советского правительства, Сталин мог бы заявить, что он давно "разоблачил" планы Туркула, Форса и Ко и что террористический акт есть несомненно дело их рук. Более того, у Сталина нашлись бы в этом случае несомненно и другие бумажки, доказывающие, что он "просил" турецкие власти усилить охрану, что ГПУ, с своей стороны, принимало меры и пр. и пр. Такие бумажки, как не трудно догадаться, предусмотрительно составляются и посылаются за номером и подписью с таким расчетом, чтоб в случае надобности их можно было опубликовать и чтоб эти "секретные" документы, в сочетании с гласными разоблачениями "Роте Фане", могли обеспечить Сталину алиби, т. е. доказательство его непричастности к террористическому акту.

Иначе сказать: Сталин озабочен не тем, чтобы воспрепятствовать белогвардейцам осуществить задуманное ими предприятие, а только тем, чтоб помешать им возложить ответственность за террористический акт на Сталина и его агентов.

Чтобы осветить положение до конца, необходимо вернуться к некоторым фактам, сопровождавшим высылку Л. Д. Троцкого в Турцию. Вопрос о безопасности был тогда же поставлен от имени Политбюро агентами ГПУ (Буланов, Волынский, Фокин и др.). Все они исходили из того, что действительная охрана, - поскольку охрана русского революционера-коммуниста может быть вообще действительной в Турции, - осуществима лишь при том условии, если в деле принимают участие лица, непосредственно и кровно заинтересованные в охране и знакомые с условиями ее постановки. В то время, когда Троцкий находился еще на советской территории, Политбюро категорически обязалось по прямому проводу, через представителя ГПУ Буланова, направить вслед в Турцию двух старых сотрудников Троцкого, большевиков-ленинцев Сермукса и Познанского. До их прибытия из ссылки Л. Д. Троцкому предложено было оставаться в здании советского консульства в Константинополе. Категорически данное обязательство оказалось, однако, по прибытии Троцкого в Турцию, нарушенным. От имени правительства (т. е. Сталина) Фокин заявил, что Познанский и Сермукс доставлены не будут. Троцкий и его семья, отказавшиеся, в виде протеста, покинуть здание консульства, были удалены оттуда насильственно при помощи дюжины вооруженных сотрудников консульства. Троцкий фактически был вытолкнут на улицу в самом центре кишащего белогвардейцами Константинополя, без квартиры и без малейшей охраны. Как официально заявил Мирский, очень ответственное лицо, мера эта принята была по прямому телеграфному распоряжению "Москвы", т. е. Сталина.

Таков был первый открытый акт той деятельности Сталина, которую мы назвали выше его единым фронтом с Туркулом против т. Троцкого. В течение протекших после того трех лет Сталин не ударил пальцем о палец, чтобы оказать хоть какое-нибудь содействие улучшению постановки охраны, несмотря на то, что за это время было достаточно поводов для тревоги: достаточно назвать пожар, после которого т. Троцкий с семьей в течение месяца прожил буквально в деревянном бараке, открытом со всех четырех сторон!

После того, однако, как в "Роте Фане" появилось исходящее от Сталина сообщение о планах генерала Туркула, ближайшие единомышленники и друзья Троцкого сделали еще одну попытку напомнить Сталину об его личной ответственности за жизнь т. Троцкого. От имени руководящих товарищей немецкой левой оппозиции депутат прусского Ландтага т. Зейпольд явился в советское посольство в Берлине и поставил перед соответственным лицом вопрос о выполнении обязательства относительно бывших сотрудников т. Троцкого или о принятии других более или менее действительных мер по охране. Т. Зейпольду был обещан ответ после необходимых сношений с Москвой. Никакого ответа дано не было.

Такого же рода попытка сделана была французскими друзьями т. Троцкого. Представители французской левой оппозиции обратились в советское посольство в Париже с тем же требованием, что и т. Зейпольд. Результат был тот же.

Только после этого отказа Сталина заключить с друзьями Л. Д. Троцкого деловое соглашение относительно охраны жизни т. Троцкого от опасности со стороны контр-революционных убийц, мы сочли себя в праве ясно и отчетливо формулировать наше обвинение: Сталин находится в фактическом едином фронте с генералом Туркулом, организатором террористического акта против Троцкого.

Никакие "алиби" в виде разоблачений, печатающихся в немецкой газете, но скрываемых от населения СССР; никакие секретные документы сталинского архива, заранее подготовляемые для опубликования в необходимый момент, не опровергают и не ослабляют нашего обвинения; наоборот, они его подкрепляют и усугубляют.

Мы констатируем:

1. Уже один факт высылки т. Троцкого за границу превращал его в мишень для классовых врагов.

2. Местом высылки выбрана была Турция, условия которой исключают возможность принятия каких бы то ни было мер охраны т. Троцкого силами местных коммунистов.

3. Сталин нарушил обязательство относительно охраны т. Троцкого, данное при его высылке (вопрос о тт. Познанском и Сермуксе).

4. Сталинская агентура, по прямому приказанию Сталина, вытолкнула т. Троцкого на улицу Константинополя без малейших мер охраны.

5. Сталин в течение нескольких месяцев уже осведомлен о готовящихся белогвардейцами покушениях на т. Троцкого и настолько остро сознает свою причастность к этому делу, что принимает заранее меры к тому, чтобы установить свое алиби.

6. Сталин скрывает от населения СССР известные ему факты о деятельности Туркула и Ко, ибо понимает, что даже терроризированная, придушенная, пригнутая к земле партия поставит ему вопрос: что он сделал не для подготовки своего алиби, а для действительного, фактического, практического противодействия террористическому замыслу шайки царских офицеров?

7. Отказавшись от участия в принятии вместе с нами, большевиками-ленинцами, самых необходимых мер по охране жизни т. Троцкого, Сталин окончательно и полностью взял на себя ответственность за свой единый фронт с генералом Туркулом.

В этом нашем Заявлении мы не поднимаем никаких политических вопросов. Мы не выдвигаем даже требования о возвращении Л. Д. Троцкого в СССР. Мы понимаем, что для Сталина это невозможно, пока он продолжает политику беспощадных, в том числе и кровавых репрессий по отношению к большевикам-ленинцам. Борьба между революционным марксизмом и бюрократическим центризмом есть историческая борьба, которая будет доведена до конца и в исходе которой мы не сомневаемся. Мы ставим здесь узкий вопрос, на почве которого возможно практическое соглашение без всякого ослабления общей теоретической и политической борьбы. Выделяя этот вопрос, мы тем точнее и конкретнее устанавливаем личную ответственность Сталина в вопросе о жизни Л. Д. Троцкого.

Чтоб не оставлять места ни малейшим недоразумениям, мы заявляем совершенно формально, что готовы и впредь, в любой момент, совместно с соответственными представителями советской власти выработать необходимые меры обороны и предоставить наши личные силы для проведения этих мер в жизнь. Именно поэтому мы воздерживаемся пока от опубликования настоящего Заявления.

От редакции. - Настоящее Заявление было в январе с. г. от имени всех секций интернациональной левой оппозиции - через посредство соответственных полпредств - адресовано советскому правительству. Заявление не было предназначено для печати. Сегодня перед фактом сталинского "ответа" - лишения т. Троцкого гражданства СССР - мы предаем вышепечатаемое Заявление гласности. Мы еще вернемся в следующем номере к вопросу о сотрудничестве Сталина с белогвардейцем Туркулом.

С ПАРТИЕЙ И РАБОЧИМ КЛАССОМ ПРОТИВ УГРОЗЫ БОНАПАРТИЗМА И КОНТР-РЕВОЛЮЦИИ*1

/*1 Настоящая статья, дошедшая до нас с запозданием, - является передовой статьей "Воинствующего большевика" N 2, рукописного органа группы заключенных Верхне-Уральского изолятора. Редакция.

"В партии окончательно установился плебисцитарный режим... Партийная подготовка бонапартизма завершена".

Л. Троцкий.

"Выход может быть найден только партией".
Л. Т.

Рассматривая возможные перспективы развития партии в связи с кризисом право-центристского блока, т. Троцкий указывал на то, что во всяком случае борьба центристов против правых "означает дальнейшую дезорганизацию партийной мысли, дальнейшее измельчание марксистского метода, тем самым подготовку новых, еще более смутных и опасных этапов". XVI съезд был вехой, характеризовавшей завершение целого большого этапа в развитии партии. Не только аппарат был формально закреплен над партией, которая оказалась лишенной всех способов легального и организованного воздействия на политику, но и в пределах аппарата было закреплено единоличное управление аппаратом и через него - партией. Соответственно этому "в партии окончательно установился плебисцитарный режим". По сути дела XVI съезд подготовил все для того, чтобы окончательно избавиться от тех фикций, которые придавали еще партии внешний вид активно действующей политической организации. В этом смысле Троцкий и говорит о завершении партийной подготовки бонапартизма. Колоссальная опасность такого положения не требует никаких объяснений. Если бы то, что приносит стране и революции каждодневно современная политика, не вызывало под давлением рабочего класса процессов диференциации в партии, то это означало бы, что партии уже нет ни в каком смысле, что наша партия уже не в состоянии ни при каких обстоятельствах играть роль орудия революции, что, следовательно, снята одна из величайших преград для победы бонапартизма или контр-революции, ибо партия есть "важнейшее звено" в той цепи, при помощи которой "пролетариат может восстановить советскую власть в полном объеме".

Как же обстоит дело с этим "важнейшим звеном"? Центризм сделал все от него зависящее, чтобы ликвидировать партию, чтобы растоптать ее волю, чтобы дезорганизовать ее мысль, чтобы помешать ей выполнить ее историческую роль. И в этом деле он преуспел значительно больше, чем в своих хозяйственных мероприятиях. Как единое организованное целое, с единой волей, с едиными взглядами, как действующая ленинская партия, - наша партия не существует в данный момент. Сталинский режим сверху и разводнение партии снизу сделали свое дело. И все же лишь тот, кто не видит глубоких внутренних процессов, происходящих в партии, лишь тот, кто не видит этих процессов в рабочем классе, которые находят свое отражение в партии, - лишь тот может объявлять партию ликвидированной вообще. Верно, что партия пока находится в таком состоянии, что она не может выступить организованно против сил, ведущих революцию к гибели. Но несмотря на всю свою раздробленность, распыленность, дезорганизованность, она сохранила в себе еще достаточно сил, чтобы отражать глубокое сопротивление рабочего класса термидорианскому курсу. Именно, под влиянием этого давления, шедшего через партию, центризм оказывался вынужденным проделывать свои зигзаги, поворачивая курс на 180°. "Держа партию за горло, руководство не может на нее не озираться, ибо, хотя и глухо и бесформенно, но через партию идут предостережения и напоминания классовых сил". Если бы партия не в состоянии была выполнить этой функции, тогда действительно можно было бы поставить крест на ней, а заодно и на революции. Исходя из неправильной оценки положения в партии, децисты и пришли к такому выводу. Исходя из правильной оценки положения в партии, оппозиция, как течение, наоборот, не давала себя увлечь на путь концепций, исключавших партию, как важнейшее звено в цепи спасения революции.

"Выход может найти только партия", - неизменно твердил Троцкий на всех этапах. Либо выход будет найден партией, либо он совсем не будет найден, - так и только так стоял и стоит вопрос. Наша ставка есть ставка на то, что в решающий момент - в момент опасности извне, в момент наростания кризиса извнутри, - мы будем иметь ускорение всех процессов в партии (процесс ее активизации и ее диференциации по основным классовым линиям) под давлением соответствующих классовых сил. Наша ставка есть "ставка на то, что в момент глубокого кризиса партия под давлением рабочего класса, при активном участии оппозиции, как ее левого крыла, сможет возродиться для выполнения своей исторической роли. Гораздо менее гибкие и более окостеневшие учреждения, чем компартия, не раз обнаруживали в истории способность к возрождению и обновлению в результате глубокого внутреннего кризиса". Вот почему мы с такой тщательностью должны на каждом этапе следить за тем, что происходит в партии.

* * *

Было бы преждевременно на основании тех сведений, которые доходят до нас, делать какие-нибудь решительные выводы в отношении партии. Но было бы близоруко сквозь всю аппаратную возню не замечать, что в сознание партии начинает понемногу проникать мысль об опасностях современной политики, что она начинает, пусть все еще глухо и бесформенно, но более активно реагировать на эту политику. Завершение процесса удушения партии доводит давление в ней - до такого уровня, что на другом ее конце, именно благодаря этому давлению, начинается более усиленная реакция. А давление классов, также значительно усиливающееся, определенным образом формирует и направляет эту реакцию, ускоряя и углубляя диференциацию в партии.

Сталинская верхушка стремится перекрыть эти процессы путем спешной реализации своих "побед", совершенно бонапартистски расправляясь со всеми неугодными справа и слева, развязывая себе руки с обеих сторон. Ее аппаратное неистовство растет пропорционально тому, как она теряет социальную базу. Теряя поддержку с обоих концов в классах, центризм теряется и в партии. Чувствуя, что он повисает в воздухе, он пытается компенсировать себя путем административного самоукрепления, этим самым продолжая обрывать связи, которые соединяют его с рабочим классом и партией. Но он не приобретает и базы в других классах, так как своей политикой он отталкивает все классы; начиная с того, что он пытается жить в мире со всеми классами, он кончает тем, что оказывается со всеми же классами в ссоре. Это административное укрепление центристского аппарата при одновременном ослаблении социальной базы и создает угрозу бонапартизма, ибо бонапартизм есть государственный аппарат, открыто порвавший всякие традиционные, в том числе и партийные связи и свободно лавирующий между классами в качестве выгодного посредника.

На этот путь, пока бессознательно, пробивается центризм, круша все на своем пути. Партия в буквальном смысле этого слова переведена на осадное положение, прикрываемое небывалым политическим развратом. Для проведения этого осадного положения мобилизовано все, что Сталин мог поставить себе на службу, - от ВАПП до ГПУ, которое окончательно легализовано в качестве основного орудия управления партией. Никакой пост, никакое положение в стране и партии, никакие заслуги, прошлые или настоящие - не избавляют от общей участи человека, осмелившегося нарушить правила осадного положения. Председатель Совнаркома с такой же легкостью объявляется предателем, как и любой буржуазный спец. Путь из Кремля в ГПУ может оказаться для некоторых весьма коротким. Но это не значит, что столь же коротким может оказаться и путь из ГПУ или РВС в Кремль, если только пролетариат и партия найдут в себе силы предотвратить это. В это упирается вопрос.

Реагирует ли на все это партия и какое значение следует придавать в этом отношении тем событиям в партии, которые привлекают теперь наше внимание? Что значит выступление фракции "двурушников"? Насколько можно судить по их первым шагам, - это пока только воспроизведение, хотя, очевидно, более широкое, прошлогоднего "бунта на коленях", густо окрашенного в лево-центристские тона. Но это выступление интересно и важно, во-первых, постольку, поскольку оно дает представление и отражает некоторые, более глубокие, процессы в партии и в рабочем классе, во-вторых, тем, что оно находит себе место в самом сердце центристской базы - в парт. и сов. аппарате. Те немногие цитаты, которые приводятся в газетах из выступлений и документов лево-центристских "двурушников", дают возможность составить себе общее представление о той стадии, на которой находится процесс вызревания их идеологии. Они не могут не замечать того, что "мы самотеком и довольно слепо и неорганизованно въехали в область экономических явлений, которые сейчас являются предметом тревожного обсуждения страны". Но они далеко еще не отдают себе отчета ни в причинах этих явлений, ни в их сущности. Они еще гонят от себя мысль о том, что мы имеем здесь "крах основных хозяйственных планов". Утешая себя тем, что это лишь "крах иллюзий", они сами впадают во вреднейшие иллюзии, полагая, что дело не в самой генеральной линии, а в методах ее проведения - типичная лево-центристская идейка, которая в свое время послужила ниточкой для многих из капитулянтов. И именно с этой стороны они критикуют бюрократизм. Целый ряд других выступлений характеризует эту оппозицию, как пока что аппаратную оппозицию, отражающую в первую очередь недовольство, царящее в низовом и отчасти в среднем аппарате. Об этом говорят, напр., жалобы на то, что "выступление в защиту деловой проработки планов вызывает гикания и легкомысленные обвинения и заподозревание в уклонах, ставящих обвиняемых вне закона элементарной общественности". И уже прямо воплем души загнанного аппаратчика звучит жалоба на то, что "невозможно более продолжать работу так, как она велась до сих пор: рывками, толчками".

Причины появления аппаратной оппозиции в основном ясны. Ближайшим поводом для ее появления послужило то обстоятельство, что Сталин для того, чтобы удержаться в условиях обострения всеобщего недовольства, не задумался отдать значительную часть своего низового, а частично и среднего аппарата в жертву крестьянской контр-революции в деревне и рабочему революционному недовольству в городе. Это не могло не отбросить ее в оппозицию. Эта сторона дела важна постольку, поскольку по этой линии Сталин сам подрывает базу, на которой он держится, и ослабляет рычаги, при помощи которых он действовал на массы. Но есть в этом деле другая - более важная сторона. Она заключается в том, что низовые, партийные, профессиональные, хоз. аппаратчики, которые из всего аппарата находятся ближе всего к массам и больше всего сохранили с ними связей, в какой то мере, хотя и в искаженной форме, начинают отражать давление этих масс. В частности, низовой аппарат в промышленности наталкивается на колоссальное сопротивление рабочих масс и на отказ партийцев-рабочих от проведения политики нажима на пролетариат и под этим давлением начинает сам частично переходить на позиции пассивного сопротивления сталинской политике. Только этим и можно объяснить, что в условиях современного террора он осмелился заговорить о "возмутительном отношении к бытовым нуждам рабочих", осмелился усомниться в сталинской методологии исчисления реального уровня зарплаты, осмелился заявить о том, что ощущение основных слоев рабочего класса в этом вопросе гораздо безошибочнее многих индексов.

При той роли, какую в современных условиях играет сталинский аппарат, расшатывание низового и частично среднего аппарата, его частичный выход из повиновения и переход в оппозицию к аппаратной верхушке приобретает серьезное значение, особенно в условиях ускорения диференциации в партии. Но в аппаратчике силен еще вчерашний день. Он не осмеливается еще перейти в активное сопротивление, боится серьезно даже связаться с партийными массами. Но кое-где в это аппаратно-"левацкое" движение проникает другая, более свежая струя, указывающая на более глубокие процессы, на то, что в некоторых частях партии появляется стремление к "коллективной проверке пройденного пути". Кое-кто доходит уже до мысли о том, что "переживаемые трудности являются результатом неправильной политики партии", и решается не только подумать об этом, но и сказать или написать. Но не только устами низового аппаратчика заговорил рабочий партиец. Он начинает говорить свое слово и сам. У нас много подсчитывается цифр из разных областей, но вряд ли кто-либо из нас занимался подсчетом того, сколько сотен рядовых рабочих партийцев исключено за последнее время из партии за выступления против хозяйственной и рабочей политики центризма. Аппарат зачисляет всех их оптом в правые, а чаще в разряд классовых врагов, предателей и т. д., удостаивая лишь некоторых из них звания "троцкистов". На деле же это в большинстве случаев пока стихийное неоформленное движение, которое каждая из существующих фракций пытается оформить под своими лозунгами, направить по своему пути. Пытается это делать и центризм. Но ему становится все труднее делать это по мере того, как он начинает терять основное орудие для этого, низового аппаратчика, которого он сам же оттолкнул в общий фронт недовольства.

Такова в общих чертах одна сторона того, что теперь происходит в партии. Но есть и другая сторона. Диференциация идет в двух направлениях. Наряду со здоровым, в основном, недовольством рабочего класса - на другом полюсе партии появляется недовольство других классов политикой центризма. Это недовольство, представленное в партии правыми, также находит своих выразителей в аппарате, в первую очередь в тех его звеньях, которые находятся под давлением мелко-буржуазной стихии. Сталину чрезвычайно выгодно смешать оба вида недовольства в одну кучу. Отсюда вопли о "право-левом блоке". Это ему облегчается и тем, что диференциация в партии не зашла так далеко, чтобы эти разные виды недовольства были четко отделены друг от друга.

Возможно, что и левые центристы сами не отдают себе отчета в том, что они представляют другую тенденцию, чем правые, и действительно идут с ними на общие шаги. Тем с большей четкостью должны это делать мы, чтобы не помогать невзначай чужим. Суметь трезво и ясно оценить процессы в стране, в рабочем классе и партии - такова первая основная задача оппозиции.

* * *

К каким выводам приводит нас оценка того, что происходит в партии? Было бы опасно впадать в иллюзии. Поскольку можно судить по доходящим до нас сведениям, о решающем переломе в партии говорить еще не приходится. Но было бы ошибочно и вредно отмахиваться от этих событий, как не имеющих никакого значения. Эти события несомненно представляют начало ускорения диференциации в партии и диференциации самого центризма, которые неоднократно предсказывались тов. Троцким. И в этом их значение, которое заставляет нас пристально следить за ними. Но этим задача далеко не исчерпывается. Было бы преступно заниматься академическим анализом процессов, надеясь на то, что все само собою образуется. Когда мы говорим о партии, мы не только не исключаем себя из ее состава, но, наоборот, делаем упор на то, что мы являемся ее составной частью и той именно частью, которая единственно сохранила в чистоте основные принципы и традиции партии. Мы не просто часть партии, мы ее передовая часть, ее левое крыло. И вопрос о том, как, с какой быстротой и в каком направлении пойдут в ней процессы, в очень значительной степени зависит именно от нашей активности. Точка зрения оппозиции не имеет ничего общего с самодовольной метафизикой капитулянтов, ибо предполагает живую борьбу направлений и, следовательно, высшую активность оппозиции. Наша точка зрения не имеет ничего общего с фаталистическими надеждами на "объективную обстановку". Мы сами являемся одним из политических факторов, формирующих эту "объективную обстановку". Мы ставим ставку на то, что партия под организуемым оппозицией давлением рабочего класса сможет еще возродиться и выполнить свою историческую миссию. Но она сможет это сделать лишь при наличии инициативы, и историческая ответственность за проявление этой инициативы ложится раньше всего и в первую очередь на оппозицию. Вся обстановка диктует нам в первую очередь "усиление активности по всей линии".

Усиление наших связей с рабочим классом, раскачивание его активности и направление ее по нашему руслу, подталкивание событий в партии на основе большей, чем когда бы то ни было, политической самостоятельности по отношению к центризму, на основе большего, чем когда бы то ни было, резкого противопоставления нашей линии линии правых, - такова наша программа на ближайшее время. Только на основе этой программы мы сможем во главе рабочего класса и партии перерезать путь бонапартистским тенденциям, которые несет с собой центризм, и термидорианским тенденциям, которые представляют правые. Рабочий класс, как основная действующая сила, партия, как основное орудие, оппозиция, как авангард партии, - таков наш лозунг. Глубокая, коренная реформа партии, решающими линиями которой являются устранение центристского руководства, объективно ставшего на путь подготовки бонапартизма, очищение партии от явных и скрытых термидорианских элементов, - такова наша задача. Оппозиция должна суметь сделать происходящее теперь в рабочем классе и партии исходным элементом для осуществления стоящих перед ней задач.

"Воинствующий большевик", N 2. Передовая.

Верхне-Уральский изолятор

"ВОССТАНИЕ" 7 НОЯБРЯ 1927 ГОДА

В той кампании, которая ведется сейчас с новой силой против левой оппозиции, видное место занимает вопрос о "восстании" 7 ноября 1927 года. В своей "исторической" статье Сталин выдвигает это "восстание" на первое место, как главный довод за политику репрессий против большевиков-ленинцев. Если в изоляторе Верхне-Уральска лучшие революционеры терпят ужасающие издевательства и насилия; если они вынуждены прибегать к голодовке для защиты своих человеческих прав; если по ним стреляют без предупреждения; если Раковский и сотни других заполняют места ссылки; если подлинный цвет партии разгромлен, заточен, задавлен; если Сталин через своего Ягоду задушил Бутова и расстрелял Блюмкина, - то все это оправдывается не тем, что левая оппозиция не признала теории социализма в отдельной стране, не соглашалась на блок с Чан-Кай-Ши и отказывается сегодня капитулировать перед Гитлером. Нет! Кровавые репрессии объясняются тем, что четыре года тому назад левая оппозиция сделала будто бы попытку вооруженного переворота. Органы всех секций Коминтерна снова напомнили об этом своим несчастным, систематически обманываемым читателям.

Что произошло на самом деле 7 ноября 1927 года? В юбилейной демонстрации участвовала, разумеется, и оппозиция. Ее представители шли вместе со многими заводами, фабриками, учебными заведениями и советскими учреждениями. Многие группы оппозиционеров несли в общей процессии свои плакаты. С этими плакатами они вышли с заводов и других учреждений. Что ж это были за контр-революционные плакаты? Напомним их:

1) "Выполним завещание Ленина"

2) "Повернем огонь направо - против нэпмана, кулака и бюрократа"

3) "За подлинную рабочую демократию"

4) "Против оппортунизма, против раскола - за единство ленинской партии"

5) "За ленинский Центральный Комитет".

Рабочие, служащие, красноармейцы, учащиеся шли рядом с оппозиционерами, несшими свои плакаты. Никаких столкновений не было. Ни один здравомыслящий рабочий не мог рассматривать эти плакаты, как направленные против советской власти или против партии. Лишь когда отдельные заводы и учреждения влились в общий поток манифестации, ГПУ, по распоряжению сталинского секретариата, выслало особые отряды для нападения на демонстрантов, мирно несших оппозиционные плакаты. После этого стали происходить отдельные столкновения, состоявшие в том, что отряды ГПУ набрасывались на манифестантов, вырывали у них плакаты и наносили им побои. Отборная группа красноармейских командиров, взломав дверь, ворвалась в квартиру Смилги, на балконе которой висели плакаты оппозиции и портреты Ленина, Троцкого и Зиновьева. Вот в чем состояло восстание 7 ноября 1927 года!

Лозунги: "За рабочую демократию", "Против нэпмана, кулака и бюрократа", "За единство партии" воспринимались - не рабочими массами, разумеется, а сталинским аппаратом, - как контр-революционные лозунги. Но все же никто из аппаратчиков не решался еще в тот период говорить о вооруженном восстании: такого рода выдумка показалась бы слишком наглой участникам и очевидцам демонстрации. Когда, через год с лишним, при высылке Троцкого за границу, ГПУ предъявило ему обвинение в подготовке вооруженного восстания, то речь шла не о демонстрации 7 ноября, а о чем-то новом, чего ГПУ не могло, однако, назвать по имени. После высылки Троцкого обвинение это никем больше не повторялось. Сталин не посмел его дать в печать. Самое напоминание о нем исчезло, рассеялось, как дым.

Только по мере того, как факты стали приходить в забвение, сталинская школа фальсификаций все чаще стала пускать в оборот легенду о попытке переворота 7 ноября. Тот факт, что сейчас эта легенда поставлена до некоторой степени в центре кампании, политически чрезвычайно многозначителен. Он показывает, что те действия, которые действительно совершаются большевиками-ленинцами, не кажутся рабочим массам и членам партии "преступлениями". Сталин прямо жалуется на то, что в партии, несмотря на восьмилетнюю кампанию, продолжают видеть в троцкизме коммунистическое течение! Для политики репрессий Сталину нужна какая-то устойчивая точка опоры, лежащая вне действительной деятельности левой оппозиции. Такую точку опоры он пытается найти в полицейском мифе о восстании 7 ноября 1927 года. Еслиб не было других признаков, одного этого факта было бы достаточно для того, чтобы сказать: плохо, очень плохо обстоит дело с персональной диктатурой Сталина и его плебисцитарным режимом!

2 января 1932 г.

ИЗ СССР

---------------

   +-----------------+
   ¦ ЕЛЕНА ЦУЛУКИДЗЕ ¦
   +-----------------+

НОВАЯ ЖЕРТВА СТАЛИНА.

В Акмолинске (Казакстан) в сталинской ссылке умерла оппозиционерка Леля Цулукидзе, активная и крепкая революционерка, член большевистской партии с 1905 г.

Несмотря на надорванные силы - следствие долгого ряда лет подпольной работы и репрессий в период царизма и во время меньшевистского правления в Грузии, - Елена Цулукидзе продолжала в тягчайших условиях вести революционную работу. Сталинцы не могли простить т. Цулукидзе ее стойкости и перебрасывали ее с одного места ссылки в другое. Полтора года тому назад она с Кавказа была выслана в Архангельск, где жестоко страдала от морозов.

Осенью прошлого года архангельская колония ссыльных большевиков-ленинцев была разгромлена, и Цулукидзе была переведена в Коканд. В здоровьи ее произошло резкое ухудшение. ГПУ обещало перевод ее в лучшие условия в Ташкент, но обмануло: Елена была насильно высажена в Андижане. В ответ на ее протесты она была избита! Затем в течение этой зимы последовали новые переброски: в Петропавловск и, наконец, в Акмолинск, одно из самых гиблых мест Средней Азии.

Этим рядом чудовищных издевательств над больной старой революционеркой взбесившаяся сталинская бюрократия довела ее до гибели. Елена Цулукидзе была прекрасным товарищем, пользовавшимся в ссылке всеобщей любовью.

Смерть ее впишет еще одно преступление в послужной список Сталина, - кандидата в могильщики Октябрьской революции.

Все ссыльные колонии большевиков-ленинцев объявили резкий протест против убийства т. Лели Цулукидзе. ГПУ ответило новыми репрессиями: в конце февраля по всей ссылке произведены были обыски, и ряд товарищей арестован.

---------------

Х. Г. РАКОВСКИЙ В ОПАСНОСТИ.

Нам сообщают о новом ухудшении здоровья Христиана Георгиевича Раковского, прикованного к Барнаулу, климат и условия жизни которого разрушают здоровье старого борца. Х. Г. Раковский тяжело болен; врачи давно предупреждали, что пребывание в Барнауле равносильно для Христиана Георгиевича смертному приговору. Гибели т. Раковского и добивается Сталин. Ненависть Сталина к Раковскому помимо причин общеполитического характера имеет и личный мотив. Сталин питает старую ненависть к Раковскому, которая в основе своей определяется тем, что в той мере, в какой Сталин воплощает бюрократическую грубость и нелойяльность, Раковский является образом подлинного революционного благородства.

ИЗ ПИСЬМА ХРИСТИАНА ГЕОРГИЕВИЧА РАКОВСКОГО К ССЫЛЬНОМУ ТОВАРИЩУ.

..."Рост цен - результат сплошной коллективизации, бюрократической "модернизации", технического саморазоружения крестьянства, пассивного неповиновения в проведении полевых работ и пр. причин, страшно увеличивших издержки производства. Последствия высоких цен: ускоренная дифференциация в колхозах, ускоренное снижение реальной зарплаты, срыв "планов". Пройдет немного месяцев, и мы очутимся перед явлениями, которые считали навеки устраненными (безработица и пр.). Статья Сталина в журнале "Пролетарская революция" - сигнал наступления на большевиков-ленинцев, предвидевших и предупреждавших партию против бюрократически-оппортунистических экспериментов".

ПОДРОБНОСТИ О ГОЛОДОВКЕ И ИЗБИЕНИЯХ В ВЕРХНЕ-УРАЛЬСКОМ ИЗОЛЯТОРЕ.

"В одного из наших заключенных, тов. Езаяна, был без предупреждения произведен выстрел, которым он был тяжело ранен в грудь. Весь изолятор объявил голодовку, продолжавшуюся 17 дней. Заключенные большевики-ленинцы требовали приезда правительственной комиссии для расследования факта, как и убийственного режима в изоляторе вообще. В результате голодовки была обещана комиссия. Для переговоров с комиссией заключенные оппозиционеры избрали делегацию из 12 товарищей. Эти 12 товарищей были немедленно "изъяты" из изолятора и отвезены в неизвестном направлении".

ФИЗИЧЕСКОЕ ИСТРЕБЛЕНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ В ИЗОЛЯТОРАХ И ССЫЛКЕ.

Последние письма из Москвы сообщают, что большевики-ленинцы, отбывшие трехлетний срок заключения в сталинских изоляторах, - приговорены ГПУ к дополнительным срокам заключения, еще на 3 года. "Сталин не хочет выпустить большевиков-ленинцев живыми из изоляторов".

..."Растут ссыльные колонии, особенно в Средней Азии. Растет и верхне-уральская "семья". Ссыльных снова перебрасывают с места на место. Крайне тяжело материальное положение, лишь самая незначительная часть ссыльных имеет заработки"...

ИЗ МОСКОВСКОГО СООБЩЕНИЯ.

Февраль 1932.

..."Репрессии и террор против нас все усиливаются, как здесь, так и на местах. На термидориански-бюрократические удары отвечаем большевистскими ударами. Большие аресты, происходившие в декабре-январе в Москве, Ленинграде, Харькове, Тифлисе и других центрах, - продолжаются. Движение наше ширится и активизируется... Многие аппаратчики откровенно говорят: Сталин для нас второстепенное дело (другие: "необходимое зло"), которое пока приходится терпеть"...

---------------

Перед выходом номера нами получено сообщение, что в Тифлисе в феврале с. г. арестовано 9 большевиков-ленинцев, из которых пять отправлены в изоляторы, остальные - в ссылку.

ИЗ ЖИЗНИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ

---------------

ГРЕЦИЯ

   +---------------------+
   ¦ Теодор Пампукопулос ¦
   +---------------------+

25 января 1932 г. - в результате страшных пыток, перенесенных им в тюрьме, - умер в Афинской городской больнице молодой греческий оппозиционер - Т. Пампукопулос. Трагическое событие, вызвавшее гибель т. Пампукопулоса, описано в последнем письме погибшего, отражающем всю силу его революционной страсти и преданности делу левой оппозиции.

"Я был арестован во время демонстрации в 14-ую годовщину Октября и приговорен к 18 месяцам тюрьмы и двум годам ссылки. Они бросили нас вместе с 7 другими молодыми оппозиционерами в "Исправительный дом для молодежи"...

Я не в состоянии описать тамошних пыток. Когда я об этом вспоминаю у меня кружится голова... Наши ноги сжимали и часами били по пяткам, пока не утомлялись палачи... Я оставался 10 дней без врача... они говорили: "Ты ни в чем не нуждаешься"... затем мне ампутировали ногу, и сейчас я борюсь со смертью.

Орган партии ("Рицопастис") пытается изобразить меня своим членом. Я заявляю, что я всегда был и останусь большевиком-ленинцем и буду дезавуировать сталинцев. Товарищи, жизнь наших товарищей в тюрьмах подвержена опасности. Государство намеревается их убить. Боритесь за всеобщую амнистию! Боритесь за их спасение! Т. Пампукопулос."

На похоронах т. Т. Пампукопулоса была устроена большая демонстрация, которая привела к серьезным столкновениям. Партия, которая осмеливается называть греческих левых оппозиционеров "архио-фашистами", вынуждена была принять участие в нашей демонстрации. Чтобы замаскировать свое противоречивое положение, сталинцы пытались изобразить товарища Пампукопулоса членом официальной партии. В своем предсмертном письме т. Пампукопулос ответил им. Гибелью своей он показал греческому пролетариату, что именно левая оппозиция есть то течение пролетарского движения, которое вызывает наиболее яростную ненависть греческой буржуазии. Об этом должны знать передовые рабочие всех стран.

Листовка наших греческих товарищей, посвященная убийству т. Т. Пампукопулоса, кончается словами: "Долой капитализм! Вечная память погибшим за наше дело!"

Террор в Салониках.

Недавно полиция арестовала 14 товарищей, членов нашей организации, и приговорила их в совокупности к 42 годам тюрьмы и к ссылке. Один товарищ в Агрини, возглавлявший безработных, был присужден к 5 годам тюрьмы.

БОЛГАРИЯ

Избиение сталинцами заключенных в тюрьме большевиков-ленинцев.

В номере 5-ом органа болгарских левых оппозиционеров "Освобождение" имеется потрясающий материал об избиении сталинцами в тюрьмах наших единомышленников. В нескольких болгарских тюрьмах среди заключенных сформировались группы сторонников левой оппозиции. Против них велась бешеная и насквозь отравленная, т. е. чисто сталинская травля, питавшаяся бюрократами извне. Можно не сомневаться, что среди заключенных сталинцев имеется немало честных и искренних революционеров. Но когда им от имени Коминтерна сообщают всякого рода гнусности про левую оппозицию, гнусности, которых они в тюрьме не могут проверить, они вымещают свое тюремное возмущение на левых оппозиционерах, т. е. идут по линии наименьшего сопротивления. Требования со стороны оппозиционеров: предъявить открыто и проверить обвинения - ведут к новым клеветам и к физическим столкновениям. В Пловдиве (Филиппополь) дело дошло до серьезных поранений нескольких товарищей, при чем сталинцы обратились к прокурору с жалобой на наших единомышленников, которые в довершение всего были заключены в карцеры. Аналогичные случаи имели место и в других тюрьмах.

Приводим опубликованное по этому поводу в "Освобождении" письмо товарища Д. Гачева к прокурору от 16 октября 1931 г. - превосходный документ, свидетельствующий, как справедливо пишет редакция "Освобождения", о высокой пролетарской морали болгарских оппозиционеров. Тов. Гачев - мужественный революционер, в свое время приговоренный к смертной казни.

Заявление

заключенного Димитрия Мих. Гачева, принадлежащего к интернациональной левой оппозиции.

Господин прокурор,
я никогда не пожелал бы и не позволил бы Вашего вмешательства в наши фракционные дела. Вы представитель власти буржуазного класса, против которой мы боремся, стремясь заменить ее властью рабочего класса. Мы являемся фракцией в рабочем классовом движении, враждебном Вашей классовой юстиции и самому классу, которому Вы служите. Но поскольку мои фракционные противники обращаются к Вам за правосудием, я оказываюсь вынужденным перед лицом рабочего класса довести до Вашего сведения правду. Ответственность за вмешательство классового врага в наши внутренние споры ляжет во всяком случае на моих противников.

Внутри рабочего движения издавна существуют фракции: правая, центр, левая. Близость решающих боев между классами вызвала в последнее время обострение фракционной борьбы. В Болгарии левая фракция - в своем нынешнем виде - образовалась в 1928 г.

Наши фракционные противники, бессильные в идейной борьбе с нами и неспособные на нашу тактику, предпринимают против нас личные нападки, провокации и угрозы, используя всяческие недостойные революционера средства. Не раз они опубликовывали против нас нелепости, не подкрепленные ни малейшими фактами. На все провокации мы отвечали дисциплиной и твердостью, следуя линии международной оппозиции. Они грозили оппозиционерам выбросить их с третьего этажа Центральной тюрьмы; плевали в их тарелки, лишая тем пищи, выданной классовым врагом (Центральная тюрьма). Они пытались при помощи подкупленных агентов убить двух наших друзей; они раздробили череп одному из своих собственных товарищей. Они посягали на жизнь наших революционных товарищей в тюрьмах - Сливенской, Виденской и др.; они воровали наши письма... Такова их система. Они убивают наших товарищей в России, отечестве рабочих и крестьян; они арестовывают, приговаривают к ссылке старых большевиков-ленинцев, в числе их Троцкого, Раковского, Муралова и др. Они стреляют в наших товарищей в Китае и других странах.

Я подчеркиваю, что все эти дела творятся не Коммунистической партией, а одной из ее фракций - именно центристской, являющейся во главе со Сталиным лишь оплачиваемым бюрократическим аппаратом. Они действуют, не справляясь о мнении Коммунистической партии, и таким путем вонзают нож в сердце ей и рабочему классу.

11 с. м., после обычных сплетен и провокаций с их стороны, я встретил Г. Огнянова и заявил ему, что если они открыто не объяснятся, - они проявят себя трусами и подлецами. Вслед за этим Т. Никалов и Г. Огнянов почти одновременно атаковали меня возгласами: "Предатель!" Никалов ударил меня палкой по уху, Огнянов - кулаком по правому глазу. Это послужило искрой. Вспыхнула драка. В итоге: два наших товарища с разбитой головой, я ранен в ухо и один контужен в голову; с их стороны: двое раненых и несколько контуженых. Такова истина; что сверх того, то от лукавого.

В N 6 "Интернационального Бюллетеня" тов. Троцкий пишет о нападении сталинцев на членов левой оппозиции в Кантоне: "Мы ни в коем случае не будем применять террористических методов во фракционной борьбе рабочего движения. Задача левой оппозиции особенно зорко следить за этим. Необходимы твердость, воля и дисциплина".

Да, мы боремся против этой системы провокаций, террора и убийств в наших рядах.

Можем ли мы воспользоваться этой системой? - Нет! Повторяем еще раз: нет! Мы не можем пользоваться провокацией, террором, мошенничеством, клеветой, убийством и пр. против наших товарищей. Но, когда на нас нападают, не должны ли мы защищаться? Да, мы защищаемся, ибо мы не христиане.

Мы заявляем, что на все это ответим, как отвечали до сих пор: волей, твердостью, дисциплиной.

Мы не станем отвечать им тем же оружием, обвиняя их в связях с правлением тюрьмы, но мы скажем рабочим, что дирекция к ним терпима и - когда они подымают против нас руку, они оказываются бессознательными агентами буржуазии.

Сам Сталин бессознательно служит орудием Рамзина, когда он расстреливает, ссылает, бросает в тюрьмы оппозиционных борцов. А Рамзины - уже сознательные активные агенты французского и международного империализма. История имеет свою логику, - таковой является логика классовой борьбы. Я протестую не против того, что мои противники оставлены "на свободе" (не изолированы) и имеют возможность искать свидетелей и продолжать клевету против нас, - я протестую против того, что мы - раненые и избитые - не будучи виноваты, изолированы в карцерах и подвергнуты невыносимому режиму. Допустимо ли, что в течение дня мы имеем только 30-40 минут для пользования солнцем, воздухом и для остальных нужд?

Я представлю достаточно документов против своей уголовной ответственности, не перекладывая ее ни на кого другого. Действительный приговор будет вынесен рабочим классом. К нему я апеллирую.

С почтением В. Гачев. 6. X. 31 г. Филиппопольская окр. тюрьма.

ШВЕЙЦАРИЯ

Тов. Бобст, один из основателей швейцарской компартии, около 30 лет участвующий в рабочем движении, присоединился к швейцарской группе левой оппозиции. До июня 1930 г. тов. Бобст состоял членом ЦК и с 1920 г. работал в качестве редактора цюрихского партийного органа.

Вследствие разногласий с "генеральной линией" т. Бобст был лишен партийной работы. В начале этого года он вошел в тесную связь с швейцарской левой оппозицией и объявил себя сторонником интернациональной левой.

ГЕРМАНИЯ

Политическая роль и влияние немецкой левой оппозиции чрезвычайно возросли за последнее время. Изданные немецкой левой оппозицией брошюры т. Троцкого разошлись в нескольких изданиях. Тираж в 15.000 оказался недостаточным.

Немецкие оппозиционеры устраивают открытые дискуссионные собрания, на которых вербуются новые члены. Они также выступают на многочисленных собраниях других пролетарских организаций.

Чрезвычайно поучителен опыт местной группы Бруксаля (Баден). Партийная организация там отсутствует, имеется только наша группа. Применяя ленинскую тактику единого фронта, бруксальским товарищам удалось создать пролетарский классовый фронт, в который включились организация социал-демократической партии, профсоюзы и все прочие пролетарские организации. В результате этой политики наша бруксальская группа более чем удвоила количество своих членов (свыше 100); кроме того в окрестности были созданы новые группы.

По поводу лишения т. Троцкого гражданства СССР, немецкая оппозиция, как и французская Лига выпустили листовки в многотысячном тираже.

Мы надеемся в следующем номере "Бюллетеня" дать более подробный отчет о работе немецкой левой оппозиции.

ИСПАНИЯ

26 марта в Мадриде открывается национальная конференция испанской левой оппозиции, насчитывающей больше тысячи членов.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

1. S. S. Получено. Спасибо.

2. А. Лап-у. Получены NN 6, 7 и 8.

Получено для Бюллетеня:

от Неизвестного - 40 м.

от F. B. - 36 м.

от Н. К. - 23 м.

от Неизвестного - 10 м.

от А. - 10 м.

от Миши - 10 м.

Ждем отклика и помощи других читателей-сочувствующих!


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 28

ОТ РЕДАКЦИИ И ИЗДАТЕЛЬСТВА

Настоящий номер Бюллетеня выходит с запозданием по причинам, лежавшим вне воли редакции. Ближайший номер выйдет не позже, чем через месяц, и будет посвящен хозяйственым и политическим проблемам СССР.

* * *

Мы надеемся в ближайший период выпускать Бюллетень с необходимой регулярностью. События требуют этого. Можно сказать без малейших преувеличений, что разве только в 1917 году перед большевиками стояли задачи такого исторического размаха, как сегодня. Но разница та, что в 1917 году во главе партии стояло руководство, отвечавшее тем требованиям, какие предъявляли к нему грандиозные задачи. Сейчас этого нет и в помине. Такого нагромождения преступных ошибок, какое совершает сейчас сталинская бюрократия на всей карте мира, не мог бы пожелать пролетарской революции и злейший враг. Мировой кризис всей социальной системы капитализма дополняется глубоким кризисом официального коммунизма. Этот факт представляет собою исторический приговор над эпигонским руководством Коминтерна. Сталинизм бесповоротно осужден. Против этого приговора апеляции нет.

Формирование новых мировых кадров большевизма идет медленнее, чем распад старых. Не мудрено: проживать накопленный капитал неизмеримо легче, чем восстанавливать его. Однако, новые кадры большевиков-ленинцев растут во всем мире. Никакая сила сейчас уже не остановит этого роста.

* * *

Наш Бюллетень занимает в формировании новых революционных кадров определенное место. Это доказано опытом трех лет. Бюллетень необходим. Он будет выходить. Редакция ждет и требует помощи и содействия от друзей, единомышленников и сочувствующих.

Кто захочет, без труда найдет к нам путь. Через официального редактора, указанного в заголовке Бюллетеня, можно связаться с лицом, стоящим в непосредственной связи с редакцией и заслуживающим абсолютного доверия. Корреспонденции можно посылать без подписи. На денежных мандатах указывать отправителя-иностранца. Все эти технические вопросы легко разрешимы. Нужна только революционная воля!

ПИСЬМО ИЗ МОСКВЫ

Главной чертой в нынешнем положении, особенно в настроениях партии, является тревожная неопределенность. Причины ее заложены и в международном положении, и в хозяйственных явлениях, и в субъективных настроениях партии. За последние годы центр тяжести партии переносился все выше и выше. Чем больше разбухала партия, тем меньшее число лиц сохраняло влияние на жизнь государства. В течение нескольких лет всех приучали клясться "ленинским ЦК", а теперь молодые комсомольские аппаратчики уже и о ЦК говорят с полуиронической усмешкой: дело, мол, не в ЦК, а в определенных лицах и группировках в аппарате.

Первые два года пятилетки несомненно подняли самочувствие верхушки и укрепили личный авторитет Сталина. Наши газеты приводили отзывы иностранной прессы об успехах индустриализации и об ее организаторах. Это несомненно оказывало свое влияние на довольно широкие круги. Высшей точкой этой волны можно считать, пожалуй, момент процесса против меньшевиков. Неправильно объяснять их признания и покаяния одной только трусостью. Наиболее честные из них несомненно находились под влиянием успехов индустриализации и коллективизации.

Но с этого же, приблизительно, времени сильно обостряется продовольственное положение. Сплошная коллективизация представляла собою чрезвычайно противоречивый процесс. Очень значительные слои крестьян шли в колхозы приблизительно с такими настроениями, с какими безработные отправляются в общественные столовые. Разница только та, что в капиталистических общественных столовых расходуются филантропические крохи капиталистической прибыли, а в значительной части колхозов проедался основной капитал. Сейчас бюрократия Наркомзема считает, - разумеется, по секрету, - что закрепилось только 10% колхозов, остальные же в счет принимать нельзя. Весьма возможно, что это преувеличение в другую сторону: разочарованная бюрократия не очень стесняется в обращении с цифрами. Но несомненно, что грандиозная утопия сплошной коллективизации крестьянства в течение двух-трех лет потерпела столь же грандиозное поражение. Этот факт все больше входит в сознание всей страны и все больше господствует над сознанием страны.

Все наши кризисы и трудности после октября 1917 года имели один и тот же глубокий источник: отсутствие смычки или неустойчивость смычки между городом и деревней. Колебания в деле коллективизации (головокружения, одергивания и новые головокружения) означали грандиозные потрясения стомиллионной деревни. Здесь революция добралась до самых глубоких корней народно-хозяйственной жизни. Бюрократия сделала все, чтоб этим процессам, трудным уже в силу объективных причин, придать как можно более болезненный характер. Крестьянство сейчас несомненно недовольно. Оно не знает, как и на что равняться, и оно слишком ясно чувствует в повседневном своем быту, что и наверху не знают, в какую сторону повернуться. Я говорю преимущественно о времени, предшествовавшем восстановлению рынка. Новая реформа явилась неожиданностью. Последствия ее могут быть очень велики. Сейчас еще оценить их не легко. Отзывы и предположения идут с разных сторон самые различные и прямо-противоположные. Руководство не дает никакой общей оценки, т. е., не является руководством. Но о рынках напишу позже, так как пока это еще в большей мере симптом, чем экономический фактор.

Разлад в деревне и разлад города с деревней, как всегда, бьют по рабочему, ухудшая его продовольственное положение. Вы несомненно заметили по нашей печати, какое громадное место в нашей внутренней жизни занял вдруг вопрос о кроликах. Вся партия была мобилизована на ноги под лозунгом разведения кроликов. На заводах стали создавать крольчатники. Можно подумать, что дело идет о Бельгии или об Англии, да и в этих густо населенных странах кролик вряд-ли является предметом такого государственного культа. Десятки и сотни заводских директоров и опытных хозяйственников относятся к "сплошному кролиководству" совершенно отрицательно, считая, что оно убыточно для промышленности и хозяйства вообще. Совершенно ясно, что возрождение заводских огородов и создание заводских крольчатников означает попытку создать при промышленности "свое собственное" маленькое, но надежное сельское хозяйство. В этом выражается, следовательно, острый разлад смычки между городом и деревней. Но никто ничего серьезного об этом вслух не говорит. Вы помните, как Ленин открыл период пересмотра военного коммунизма. "Надо сказать прямо: крестьянство характером установившихся у нас отношений не довольно". Эту фразу теперь многие часто вспоминают, но, разумеется, промеж себя, в узком кругу. Сейчас, летом 1932 года, не менее необходимо отдать себе ясный отчет в действительном положении, чем в начале 1921 года. Но здесь поперек дороги становится на каждом шагу партийный режим...

Продовольственное положение крайне тяжелое. Не только в Крыму или в Киргизии, но и на Урале, на Украине и в Сибири. Ухудшение работы транспорта не приостановлено Андреевым. От этого скороспелого бюрократа, бывшего "троцкиста", поставленного на место старого сталинца Рухимовича, ждали чудес, но чудес не произошло. Корень дела - в продовольственном положении рабочих и служащих. Все отставания, прорывы, невыполнения планов, ухудшения качества и пр. в области транспорта, тяжелой промышленности, как и легкой, имеют главным образом тот же источник: недостаточное и нерегулярное снабжение рабочих. Где не хватает необходимейших предметов личного потребления, там неизбежно развиваются злоупотребления, хищения, спекуляция и пр. Такова атмосфера вокруг кооперации и госторговли.

На съезде профессиональных союзов один только Молотов развивал ту тему, что успехи пятилетки выразились "в значительном улучшении благосостояния рабочего класса и трудящихся деревни". Молотов вообще считается вождем левого фланга сталинской бюрократии. По слухам, он лично против всяких отступлений и смягчений в вопросах коллективизации и индустриализации. Но Рудзутак говорил на том же съезде в совершенно ином тоне: "Почему же у нас так плохо обстоит дело рабочего снабжения? Прежде всего потому, что мы слишком мало уделяли внимания этому участку работы. Мы были заняты гигантскими стройками". В своем старом письме о пятилетке Х. Г. Раковский уже давно бил тревогу, предупреждая, что индустриализация может сорваться с опасностью для всего режима, если руководители будут и впредь "мало уделять внимания" вопросам рабочего снабжения. Но Раковский и сейчас в Барнауле. А Рудзутак в Москве вынужден признать: "Громадная масса потребителей, громадная масса рабочих, колхозников, которые обслуживаются плохими кооператорами, плохими торговцами, пропитываются скверными настроениями". В словах Рудзутака нет, разумеется, никакого преувеличения. Этой весной на заводах Москвы - даже Москвы, где положение привиллегированное, - происходили массовые проявления недовольства. Причины: повышение цен, недостаток товаров, повышение кооперативного пая и культналога, особенно же - недочеты продовольствия. Пришлось мобилизовать до 3.000 агитаторов для воздействия на рабочих. Разумеется, все эти "недоразумения" имели пока семейный характер. Буржуазии и ее агентам - меньшевикам нагреть на этом руки, насколько можно судить, не удалось; но симптоматическое значение проявлений недовольства очень велико. Это видно уже и из того, что камни, вроде Рудзутака, заговорили.

Бюрократия чувствует, что ею внизу очень недовольны, и переносит свою возрастающую тревогу на Сталина. Если сама же бюрократия систематически изображала раньше дело так, что Сталин является источником всех успехов, то теперь она все больше склонна видеть в нем виновника всех неудач. Между официальным тоном по отношению к Сталину и действительным отношением к нему образуется все большее и большее расхождение. Шверник, комиссар Сталина при профессиональных союзах, заявил в своем докладе на съезде: "Одним из крупнейших условий победы генеральной линии нашей партии является то, что во главе нашей партии непоколебимо стоит вернейший и гениальный ученик Ленина, вождь рабочего класса, товарищ Сталин". Большинство делегатов сидело при произнесении этих слов с деревянными лицами. Все старались не смотреть друг на друга. "Гениальности" Сталина никто не верит. Два года, даже год тому назад, многие из этих самых делегатов считали, однако, необходимым или полезным поддержание сказки о гениальности. Таким путем бюрократия надеялась укрепить свой авторитет перед массой. Теперь остался только узкий бюрократический стержень, который продолжает, подобно Швернику, поддерживать явно провалившийся кумир. Большинство же бюрократии, даже партийной, старается отодвинуться от сталинской фракции в узком смысле слова.

Формы отхода от Сталина имеют пассивный и выжидательный характер. Средний чиновник приспособляется к партийной массе в том смысле, что отказывает Сталину в проявлении энтузиазма. Эпизодов на эту тему передают очень много. Каждый из них сам по себе не очень значителен, но вместе они создают картину. Свидетелем одного из таких эпизодов я был сам. 23 февраля Сталин посетил Большой театр. Такие посещения всегда, разумеется, подготовляются, не только с точки зрения безопасности (что само собой разумеется), но и с точки зрения надлежащей "встречи". В недавние годы аплодисменты "инициативной группы" вызывали неизбежно поддержку значительной части бюрократов-театралов. 23-го февраля появление Сталина было встречено на моих глазах холодным молчанием. Повидимому, и сами "инициаторы" встреч, боясь сорваться, не подали сигнала к рукоплесканиям. Еще важнее, однако, то, что происходит в этой области на всякого рода низовых собраниях, празднествах, конференциях и пр. При выборах почетного президиума или при посылке коллективных приветствий имя Сталина стоит, разумеется, первым. Но если два года тому назад оглашение этого имени вызывало аплодисменты (тем более бурные, правда, чем более отобранный, т. е., чиновничий характер имело собрание), то теперь список, возглавляемый именем Сталина, не вызывает никакого "энтузиазма".

Причина этому во всей обстановке и в горьком опыте. Сталин когда-то сам себя назвал "мастером". Теперь широкие партийные и советские круги все больше убеждаются, что это "большой мастер на малые дела". Конечно, и три года тому назад мало-мальски разбирающиеся коммунисты отдавали себе достаточно ясный отчет в том, что, проведя организационную борьбу против левой оппозиции, Сталин ухватился затем за ее платформу, как за якорь спасения. Но даже это не ставилось ему в минус. "Ловкач" - вот та похвала, которую чиновник возносил Сталину и которую рабочий нередко повторял за чиновником. На всякого рода критические замечания и указания на идейную несамостоятельность Сталина средний сталинец отвечал: "Да это все может быть и верно, но зато ловкач: за ним не пропадешь". К тому же успехи индустриализации и коллективизации перекрывали все грехи. Резкий поворот произошел с обострением продовольственного положения. "Голод не тетка". При обсуждении продовольственного положения общие формулы не действуют. Ячейки Вузов, как вы знаете, являются или слывут наиболее надежными, т. е. такими, где именем Сталина клянутся в каждой второй фразе. Но вот совсем свежий факт, очень симптоматичный в нынешней атмосфере. В ячейке Электротехнического института во время беседы о продовольственном положении страны один из маленьких аппаратчиков пытался было разъяснить, что "положение улучшается". Один из студентов тут же ответил ему: "ты, как Сталин, ничего не видишь". Дерзкий ответ был подхвачен собранием с явным сочувствием, несмотря на присутствие членов бюро ячейки, которые притворились отсутствующими. Крылатая фраза: "ты, как Сталин, ничего не видишь" сейчас же пошла гулять по городу.

Среди академической молодежи чрезвычайно подорван авторитет Сталина, как "теоретика". Всем известно, как долго и упорно он стремился обеспечить свою теоретическую репутацию. Различные лакеи, вроде Милонова, бывшего теоретика рабочей оппозиции, записали, правда, Сталина в "классики марксизма", как Шверник причислил его к гениям. Но среди нашего студенчества и нашей красной профессуры, как ни развращена эта публика сталинским режимом, есть все же немало честных и светлых молодых голов, и, в последнем счете, именно они определяют неофициальное общественное мнение пролетарского студенчества и вообще сливок рабочего класса. Знаменитый доклад Сталина в обществе аграрников дорого ему обошелся. Критика Троцкого непосредственно дошла до немногих, но косвенно, через посредников, проникла в достаточно широкие круги. Да мы и "сами с усами". Народу, который хорошо знает теоретическую систему Маркса, у нас немало. Как ни рекламировали в печати скандальный сталинский доклад ("Правда" даже праздновала в свое время годовщину всемирно-исторического доклада), результат получился обратный: более солидные академические аппаратчики о докладе вспоминают со сдержанной, но многозначительной улыбкой; в кругах передовой молодежи он стал источником многочисленных шуток и анекдотов.

Но и чисто политическая репутация Сталина чрезвычайно пострадала за последний год. На XVII партийной конференции Сталин не произнес ни слова. Его молчание произвело огромное впечатление, и притом убийственное. Этой конференции в партии ждали не без волнения. Никто, конечно, не предполагал, что собрание чиновников может что-нибудь изменить или возродить. Но все были уверены, что на конференции давно замолчавший вождь партии скажет, что он думает о современном положении. В течение зимы мне не раз приходилось слышать и в Москве, и в провинциальном промышленном городе, где мне довелось провести несколько недель, разговоры на тему о том, что думает Сталин о положении дел в Германии, о мировом кризисе, о международном положении Советского Союза. "Почему он молчит?" спрашивали многие друг друга. "Теперь ему по-ильичевски надо бы серьезно сказануть"... На это более солидный собеседник обыкновенно отвечал: "погоди, он еще сказанет: ведь через несколько недель партийная конференция". Так в партии и вокруг партии сложилось твердое убеждение: Сталин помалкивает, чтоб затем сразу высказаться на партийной конференции. Тем большее разочарование ожидало партию. После каждого заседания делегатов и гостей донимали вопросом: а что же Сталин? - Ничего... - Почему? - Не знаем, может быть, еще скажет... - все более и более вяло отвечали делегаты. Под конец конференции сами делегаты заволновались и стали почтительно требовать, чтоб "вождь" высказался. Но Сталин отказался наотрез. Это многих прямо-таки потрясло. Некоторые стали говорить вслух, конечно, в своем кругу: "Почему не высказывается? Потому что ему нечего сказать". Вот в этой атмосфере слова студента: "ты, как Сталин, ничего не видишь", легко стали крылатыми словами.

Наиболее "осведомленные" в средних бюрократических кругах многозначительно говорили после конференции: "Сталин молчал потому, что на верхах разногласия, и в области внешней, и в области внутренней политики". Японские провокации встряхнули партию и рабочий класс. Ждали каких-либо решительных действий со стороны советского правительства, но в то же время опасались, как бы не влопаться в провокацию. Ждали и искали директив. Но директив не было. Я сам в течение одного дня в нескольких местах слышал шутливую фразу: "надо просить Л. Д. прислать поскорей директивы". Такие иронические формулы очень быстро расходятся по Москве, иногда сверху вниз, иногда снизу вверх. В известном смысле директива оказалась получена. N 25-26 Бюллетеня со статьей "Ключ к международному положению - в Германии" несомненно произвел сдерживающее действие на бюрократию. Отголоски об этой статье проникали в партию с разных сторон. Если на верхах в вопросе о Дальне-Восточной политике были действительно разногласия, то разрешались они явно в том смысле, чтоб не поддаваться на Дальне-Восточную провокацию. Мы считаем, что это вполне правильно.

Другое разногласие на верхах касалось, повидимому, вопроса о восстановлении внутреннего рынка. Молотов будто бы был против. Нужно, однако, сказать, что замкнутость партийной верхушки сейчас так велика, что сведения об ее внутренней жизни почти не проникают вниз. К тому же внутренние бои разыгрываются не в официальных учреждениях, как Политбюро, ЦК и пр., а в четырех стенах генерального секретариата, в тесном и теснейшем кругу.

Еслиб мы могли сейчас получать в Союзе несколько сот экземпляров каждого номера Бюллетеня, положение в партии выглядело бы иначе. Потребность в критическом освещении обстановки и в перспективе, заглохшая было в период "головокружения" от успехов, сейчас пробудилась и принимает характер жажды. Но Бюллетень доходит отдельными случайными экземплярами. Бюрократические верхи, конечно, читают его. Средний же партиец дорывается до Бюллетеня только заграницей. Те, кто не решаются привезти свежий экземпляр Бюллетеня в кармане, читают его от доски до доски заграницей, и ничто, конечно, не может помешать им привозить Бюллетень в головах. От них идеи Бюллетеня расходятся более широкими кругами. Кроме того, официальная печать по всем большим вопросам считает нужным дать лозунг против "контр-революционного троцкизма". В "Правде", в "Большевике", в ленинградской "Правде", в провинциальной печати, в "Литературной газете" и пр. можно всегда натолкнуться на цитату из Бюллетеня или на пересказ той или другой статьи. Оппозиционеры под этим углом зрения раскрывают свежий номер газеты или разрезывают свежую книжку журнала: нет ли там чего про нас? Цитаты, правда, почти всегда искажены, мысли перевраны, но за эти годы мы многому научились, в том числе и чтению между строк. В 9 случаях из 10-ти мы безошибочно догадываемся о том, как вы в действительности ставите вопрос в Бюллетене.

Несмотря на непрерывные организационные разгромы, левая оппозиция живет. Везде разбросаны оппозиционные одиночки и группы, и во многих местах обнаруживаются значительные оппозиционные очаги. Вряд-ли где-нибудь и когда-нибудь в мире подлинно марксистскому течению было так трудно в техническом смысле вести работу, как нам теперь в Советском Союзе. Это одна из тех злых шуток истории, на которых и самый опытный диалектик может сломать себе зубы. Более опрятная часть капитулянтов именно так и мотивирует свою капитуляцию: "все равно невозможно, мол, вести нелегальную работу, лучше, по крайней мере, хоть быть честным чиновником рабочего государства". Но оказывается, что оппозиционная мысль находит для себя каналы. В этой области я, конечно, вынужден быть очень осторожным. Назову поэтому только такие факты, которые получили известную публичность, вернее сказать, дошли до властей.

На заводе "АМО" во время упомянутых уже выше осложнений появились плакаты "Руки прочь от зарплаты" и вывешен был портрет т. Троцкого. Портрет был удален администрацией. Значение этого факта не требует пояснений. Кстати сказать, завод АМО не так давно переименован в завод имени Сталина: но и здесь между официальным именем и действительным содержанием соответствия нет. На другом заводе, имя которого я предпочитаю не называть, вывешен был портрет Ленина, но монтированный таким образом, что при приближении со стороны он превращался в портрет Троцкого.

Авторитет тех оппозиционеров, которые не склонились и не сломились, страшно высок у партийной массы, в том числе и у аппаратчиков. "Вот это люди!" говорят даже противники. Иные выражаются еще точнее: "Настоящие большевики!" Субъекты, вроде Радека, вызывают подлинное презрение, даже в среде бюрократии. Недавно в Москву приезжал, по семейным делам, с особого разрешения властей, Н. И. Муралов. Возможно, что самый приезд был разрешен ему с тем, чтоб испытать его крепость. На Николая Ивановича были напущены кое-кто из более приличных капитулянтов. Те запросили у него свидания. Он ответил: "Если собираетесь уговаривать, то встречаться не к чему". Эта фраза немедленно же обошла Москву и ничего кроме одобрения не вызвала: "молодец Муралыч!" Свидание так и не состоялось. Муралов уехал обратно в Сибирь.

В начале марта у В. Д. Каспаровой и у ее сына был произведен обыск; у сына нашли будто бы кое-что "компрометирующее". Не завещание ли Ленина? Или может быть копию того предсмертного письма, в котором Ленин разрывал со Сталиным всякие товарищеские отношения? После Ленина осталось не мало "компрометирующих" документов. Только кого они компрометируют? Был обыск также у К. И. Грюнштейна и его жены. Они в Саратове. Сталин не дает старым безукоризненным революционерам-большевикам, как Каспарова, чета Грюнштейнов и др., свободно вздохнуть именно потому, что знает, как велик их авторитет, каким уважением окружены их имена.

Хорошо, что есть такие "старики", которых не обессилили три революции, десятки лет борьбы, годы тюрьмы и каторги и которых не разложила бюрократическая среда. Но самый отрадный факт, все же, - это новый набор оппозиционной молодежи. В Свердловске недавно раскрыта была организация в 75 человек, из них 8 уже находятся в изоляторе. Свердловск - не исключение. Аресты почти не прекращаются и служат измерителем притока к нам свежих сил. В местах ссылки вырастают все новые и новые колонии большевиков-ленинцев.

Несколько недель тому назад по Москве вдруг распространился слух о смерти Раковского и произвел страшное впечатление, прямо-таки удручающее. Неужели Раковский умер? спрашивали друг друга с каким-то ужасом. Не может быть! В этих словах выражалась мысль: не может быть, чтобы преступление, совершенное Сталиным по отношению к Раковскому, стало непоправимым. К счастью, слух скоро оказался опровергнут. Замечательно, что три месяца тому назад такой же слух распространился относительно Л. С. Сосновского и произвел такое же, примерно, действие. Память о Сосновском среди рабочих Ленинграда, Москвы и Урала очень свежа и крепка. Для нас было загадкой: откуда возникают эти слухи? Мне думается, что они порождаются глубоким беспокойством, острой тревогой широких кругов партии за судьбу уважаемых и любимых товарищей. Кстати, последний дошедший до нас бюллетень из Барнаула: "И у Христиана Георгиевича, и у Александры Георгиевны (жена Раковского) значительная усталость сердца, но настроение, несмотря на трудности быта и совсем затворническую жизнь, всегда оптимистично".

Весть о смерти Розанова на этот раз, к сожалению, верная, сильно потрясла всех его друзей, а их немало раскидано по всей стране. Это был один из самых стойких, чистых и непоколебимых, несмотря на свою тяжкую болезнь. Как агроном-марксист, он особенно внимательно следил за всеми процессами в сельском хозяйстве и в особенности за колхозами. Его серьезного, обоснованного опытом и теорией суждения нам будет очень и очень не доставать. Так течет жизнь, огорчает и радует, теряем одних товарищей, приходят новые, молодые...

М. М.

"ФУНДАМЕНТ СОЦИАЛИЗМА"

(Несерьезный человек о серьезном вопросе)

Немецкая либеральная газета "Берлинер Тагеблат" посвятила в мае особый номер хозяйственному строительству СССР. Политическая статья написана Радеком. На вопрос о том, в каком направлении идет развитие Союза, Радек отвечает: "В 14 лет, которые отделяют нас от Октябрьской революции, в России созданы основы социализма. В чудовищных боях, в непрерывных усилиях созидается новое общество". В такой общей форме слова эти не вызывают, конечно, никаких возражений, особенно, когда они провозглашены на столбцах буржуазной газеты. Но Радек на этом не удерживается. Толкаемый ненасытной потребностью доказывать искренность своего покаяния, он пишет дальше: "Это положение не только отвергается открытыми врагами Советского Союза, но оно оспаривается также и Львом Троцким; по его словам, кто в такое время, когда в России не хватает молока, говорит о создании фундамента (?) социализма, тот компрометирует социализм. Такое замечание показывает лишь, - продолжает Радек, - что автор утратил масштабы, которые он прежде умел применять для оценки исторических событий". Радек, который отрекся от собственной платформы, обвиняет других в утрате исторических масштабов! В чем же они, однако, должны состоять? Приводим ответ дословно: "Молоко есть продукт коровы, а не социализма, и нужно поистине смешивать социализм с образом той страны, где текут млечные реки, чтобы не понять, что страна может подняться на высшую ступень развития временно без того, чтобы при этом материальное положение народных масс значительно поднялось".

Оставим пока в стороне шутовской тон рассуждения. Попытаемся извлечь из него серьезное ядро. В ответе Радека есть прежде всего теоретическая уловка, к которой прибегал, правда, не раз и Сталин, когда его припирали к стене. Дело идет о словечке "фундамент" социализма. Нынешние руководители Советского Союза официально объявили, что страна "вступила в социализм". Это утверждение мы называли и называем преступным бюрократическим шарлатанством. О вступлении в социализм Радек молчит. Зато он сообщает, что в Советском Союзе созданы основы, или фундамент социализма. С этим можно соглашаться или не соглашаться, в зависимости от того, что понимать под "фундаментом".

Радек не оставляет нас на этот счет без ответа. "Если мы убеждены, говорит он, что в России уже заложен фундамент социализма, то наше суждение опирается в первой линии на тот факт, что имущие классы исчезли и что средства производства сосредоточены в руках пролетарского государства". В этом смысле фундамент несомненно заложен. Но в такой постановке предмет спора вообще исчезает. Радек сводит доказательство к тому, что в России уже произошел пролетарский переворот. Напомнить об этом почтенным читателям "Берлинер Тагеблат" не вредно. Беда, однако, в том, что пролетарский переворот и экспроприация имущих классов произошли уже в 1917-18 году. Между тем о вступлении в социализм объявлено было в 1930-31 годах. Нам это сообщили не на основании экспроприации эксплоататоров (об этом факте мы знали и раньше), а на основании результатов сплошной коллективизации и уничтожения кулачества, как класса. Почему же Радек без боя сдает первую линию окопов, "линию Сталина?" Почему, столь храбро открывая военные действия против Троцкого, он сразу отступает в глубокий тыл и укрепляется на никем не угрожаемой линии 1918 года?

Несомненно, в первые годы после октябрьского переворота, мы все десятки и сотни раз говорили: "фундамент социалистического строительства у нас заложен". И это было правильно. Но это означало лишь: политические и имущественно-правовые предпосылки для социалистического преобразования созданы. И только!

Еслиб с Радеком можно было говорить сколько-нибудь серьезно о серьезных вещах, мы бы попытались ему разъяснить, что невозможно в 1932 году в ответ на вопрос, куда ведет развитие СССР, ссылаться на политический "фундамент" социалистического строительства. Недостаточность одной ссылки обнаружилась в первый раз в большом масштабе в начале 1921 года, когда ребром стал вопрос о взаимоотношениях с крестьянством. Создание экономической смычки между городом и деревней было тогда провозглашено, как создание подлинного фундамента социалистического строительства. Такова была основная задача НЭП'а. Теоретическая формула смычки очень проста: национализированная промышленность должна доставлять крестьянству необходимые ему продукты в таком количестве, такого качества и по таким ценам, чтобы из взаимоотношений государства с основной массой крестьянства совершенно устранить или свести к минимуму фактор внеэкономического принуждения, т. е. административного изъятия продуктов крестьянского труда. Речь идет, конечно, не о кулаках, в отношении которых стоит особая задача: ограничивать их эксплоататорскую деятельность и не давать им превращаться в господствующую силу деревни. Установление добровольного "менового" взаимоотношения между промышленностью и сельским хозяйством, между городом и деревней, сообщало бы незыблемую устойчивость политическим взаимоотношениям пролетариата и крестьянства. До социализма оставался бы, конечно, и в этом случае, еще большой и трудный путь. Но на этом фундаменте - на фундаменте приемлемой для мужика смычки города и деревни - можно было бы уверенно вести вперед хозяйственную работу, не зарываясь и не отставая, маневрируя на мировом рынке и сообразуясь с ходом развития революции на Западе и Востоке. Путь вел бы не к национальному социализму, но он никому и не нужен. Достаточно, если бы изолированное пока хозяйство Советского Союза становилось одним из подготовительных элементов будущего международного социалистического общества.

Кто говорит о "фундаменте социализма" в 1932 году, тот не имеет права отступать на линию 1918 года, не попытавшись даже задержаться на линии 1921 года, т. е., не давая ответа на вопрос: удалось ли за протекшие с введения НЭП'а 12 лет осуществить смычку в ленинском смысле слова? Обеспечены ли при "сплошной коллективизации" такие взаимоотношения города и деревни, при которых внеэкономическое принуждение, если не сошло на нет, то явно сходит на нет? В этом весь вопрос. И на этот коренной вопрос приходится пока дать отрицательный ответ. Сплошное коллективизирование явилось не как увенчание и развитие достигнутой смычки, а как административное прикрытие ее отсутствия. Молчать об этом вопросе, обходить его, играть вокруг него словами, значит накликать на диктатуру пролетариата величайшие опасности... Но уж, конечно, не от Радека ждать анализа проблемы смычки...

От Радека можно ждать лишь журналистского коленца. Нельзя без брезгливости наблюдать те антраша, скажем в заключение, которые Радек откалывает по вопросу о сущности социализма на страницах либеральной газеты. Социализм не есть страна молочных рек. Не требуйте молока от социализма. "Молоко есть продукт коровы". Если принять во внимание, что именно вокруг коров в Советском Союзе происходит сейчас борьба, принимающая подчас трагические формы, то кривляния Радека становятся совершенно нестерпимыми. Нельзя не вспомнить безжалостную, при всей своей сдержанности, оценку, которую дал Радеку Ленин на VII съезде партии, во время споров о брест-литовском мире. По поводу замечания Радека о том, что Ленин "уступает пространство, чтобы выиграть время", Ленин заметил: "Я вернусь к товарищу Радеку, и здесь я хочу отметить, что ему удалось нечаянно сказать серьезную фразу... На этот раз вышло так, что у тов. Радека получилась совершенно серьезная фраза".

Ленин дал недвусмысленно понять, что серьезная фраза может выскочить у Радека только нечаянно и в виде редчайшего исключения. С годами дело на этот счет нисколько не улучшилось. Волос убавилось, легкомыслия прибавилось. Сталин объявил: "мы вступили в социализм". - Не хвастайте преждевременно, возразила оппозиция, ибо детям не хватает еще молока. Выступает шут и, позванивая бубенцами, заявляет: молоко есть продукт коровы, а не социализма. В тон Радеку можно бы ответить русской пословицей: "от козла не жди молока". Даже облысевший козел способен лишь на прыжки, не больше. Вот почему к серьезным вопросам мы предпочитаем вернуться по более серьезному поводу.

Т.

О ДЕМЬЯНЕ БЕДНОМ

(Некрологические размышления)

Демьян Бедный в опале. Ближайшие причины ее более или менее безразличны. Говорят, что он восстановил против себя всех молодых литераторов, а равно и старых. Говорят, что он сделал себя невозможным кое-какими личными художествами. Еще говорят, что он пытался подвести мину под Горького и сам взорвался на ней. Вероятно, есть всего понемножку. Объяснения трех порядков не противоречат друг другу, а в равной мере вытекают из природы обстановки и из природы лица.

Лицо, надо прямо сказать, не внушает симпатии, и обстановка вокруг него не ароматная. Тем не менее в той травле, которая теперь ведется против даровитого писателя, мы считаем своим долгом взять Демьяна Бедного под защиту. Не потому, конечно, что его травят: такого рода сантиментальность нам чужда. Решает в наших глазах вопрос: кто травит и за что? Хотя мысль наша может показаться на первый взгляд парадоксальной, но мы не боимся ее формулировать со всей возможной определенностью: заушение Демьяна Бедного входит частицей в общую работу бюрократии по ликвидации политических, идейных и художественных традиций октябрьского переворота.

Демьяна Бедного долго величали пролетарским поэтом. Кто-то из авербахов предлагал даже одемьянить советскую литературу. Это должно было означать: придать ей подлинно пролетарский характер. "Поэт-большевик", "диалектик", "ленинец в поэзии"... Какой несосветимый взор! На самом деле Демьян Бедный воплощал в Октябрьской революции все, кроме ее пролетарского потока. Только жалкий схематизм, короткомыслие, попугайство эпигонского периода могут объяснить тот поразительный факт, что Демьян Бедный оказался зачислен в поэты пролетариата. Нет, он был попутчиком, первым крупным литературным попутчиком октябрьского переворота. Он давал выражение не рабочему-металлисту, а восставшему мужику и закусившему удила городскому мелкому буржуа. Мы это говорим не против Демьяна Бедного. Мелкобуржуазная стихия составляла грандиозный фон Октября. Без мужицкого красного петуха, без солдатского бунта рабочий не одержал бы победы. Максим Горький представлял в литературе "культурного" мещанина, который испугался разнузданности стихий, а Демьян, напротив того, плавал в них, как рыба в воде, или как дельфин солидной комплекции.

Демьян - не поэт, не художник, а стихотворец, агитатор с рифмой, но очень высокого пошиба. Основными формами его стихотворства являются басня и раешник - обе формы чрезвычайно архаические, заведомо мужицкие, ни в какой мере не пролетарские. Выход на революционную арену самых глубоких народных масс, значит, прежде всего, крестьянства, не мог не вынести наружу, на поверхность потока, самые старые формы словесного народного творчества. Демьян это почувствовал одним из первых...

Октябрьский переворот пробудил впоследствии к жизни целую литературу мужиковствующих, которая, пытаясь породниться с революцией, щеголяла в то же время архаизмами. Эта нарядная, расписная (Клюев!) литература явно окрашена кулаком. Да и как иначе? Досуг, игра фантазии, а равно и звонкая монета для узорчатого крыльца имелись только у зажиточных крестьян. На народную литературу кулак налагал свою печать с исконных времен.

Литература мужиковствующих консервативна, поскольку консервативен крепкий мужик, даже и вовлеченный в вихрь Октября. Из всех мужиковствующих Демьян Бедный ближе всего стоял к пролетариату, смелее всех принимал революцию, даже в ее чисто пролетарских чертах, которые по сути дела претили его нутру. Но оставался все же только попутчиком. Период его расцвета - годы гражданской войны, борьбы мужика против монархии, против дворянства, генералитета, попов, да еще банкиров в придачу. В эти годы Демьян стал - не поэтом и, во всяком случае, не пролетарским поэтом, но революционным стихотворцем исторического роста. Литературу Демьян Бедный, пожалуй, ни на вершок не подвинул вперед. Но он помогал - при помощи литературы - двигать вперед революцию. А это заслуга покрупнее. Рассказы о том, будто Ленин чрезвычайно высоко ценил художественный талант Демьяна, представляют собою чистейшую легенду. Ленин ценил первоклассного агитатора с рифмой, замечательного мастера народной речи. Но это не мешало Ленину с глазу на глаз говорить о Демьяне: "вульгарен, ах, как вульгарен, и не может без порнографии". И вульгарность, и порнография окрашены у Демьяна кулацко-мещанской краской.

В основном Демьян израсходовался вместе с гражданской войной. Мужицкая стихия вошла в берега. На первый план выступили вопросы индустриализации, темпов, мировой революции - области, никак не укладывающиеся ни в басню, ни в раешник. Демьян пробовал воспрянуть, и не без некоторого успеха, в момент первой, наиболее органической реакции против левой оппозиции. Суть реакции состояла в том, что непролетарские попутчики Октября - просвещенный кулачек, нэпман, левый интеллигент, спец-сменовеховец, чиновник, восстали против пролетарского командования и по серьезному собирались послать "перманентную" революцию, т. е. международную пролетарскую революцию, ко всем чертям. Этому настроению Демьян дал весьма натуральное, чисто утробное выражение. Не нужно было никакого политического микрофона, чтобы различить в творчестве Демьяна Бедного 1924-1927 годов мелодию истинно-русского термидора. Его фельетоны о браке и разводе застряли в памяти, как отвратительные образцы бытовой, заскорузлой реакции. Его национальные звукоподражания отдавали черносотенством, прямой отрыжкой "Киевлянина". Но эта слишком откровенная реакция явно стесняла и шокировала сталинскую бюрократию, которая в наиболее острый период борьбы с левой оппозицией не стеснялась вполне сознательно пользоваться чисто черносотенными настроениями, но при первой возможности постаралась от них отстраниться. Так попутчик Октября оказался попутчиком чиновничьего пред-термидора. После этого Демьян окончательно вышел в тираж.

По инерции он числился еще влиятельной фигурой. Проныры и пролазы из РАПП'а, не уловив темпа, кадили ему фимиам. Сам Демьян тоже не уловил темпа. Он считал себя аристократом революции и, хотя спины перед властями не жалел, но не прочь был при случае и положить ноги на стол. Созерцая внушительные подметки и каблуки заслуженного писателя, авербахи говорили хором: надо, ах, как надо одемьянить пролетарскую литературу. Что? - поднял голос чиновник с более изощренным нюхом: да ведь Демьян - чистейший мовэтон, к нам вот Горький с Капри приехал, и сам Бернар Шоу в гости собирается. Демьян для чистой публики не подходит. К тому же у него явный уклон: в последнем фельетоне, третий столбец, 12-я строка снизу, в вопросе о колхозной курице. Не освещен также Сталин, как теоретик. Нет, Демьян - это вчерашний день!

Нетрудно себе представить, в какое возбуждение пришел привыкший к бюрократическим лаврам поэт, когда почувствовал, что его оттирают. При этом случае он способен был дойти до дерзостей. "За что боролись?!" Ведь Горький по ту сторону баррикады стоял, а когда бой кончился, сел верхом на баррикаду, прослезился и предлагал всеобщую мировую: без аннексий и контрибуций. А вот он, Демьян Бедный, и в ночь на 25 октября, и во многие другие дни и ночи был неутомимым певцом во стане красных воинов...

Верно, все верно, но дела это нисколько не меняет. Амбициозный, строптивый Демьян и в околе-октябрьской своей ипостаси, и в слегка черносотенной одинаково больше не нужен. Лакействовать он, правда, готов, но, так сказать, в оптовом масштабе; ловить же каждый циркуляр и мелкий зигзаг, заметать следы вчерашнего дня, сладостно трепетать от красноречия Кагановича, - нет, на это он уже не способен: на такие дела есть безымянские, старшие и младшие. И авербахи получили внезапно полное "просияние своего ума": не только не надо одемьянивать литературу, но самого Демьяна надо раздемьянить до нитки. Так обернулось колесо и подмяло не очень симпатичную, но во всяком случае незаурядную фигуру. Был Демьян Бедный - не стало Демьяна Бедного. И если мы остановились здесь на печальной его участи, то потому, что ликвидация Демьяна входит, хотя и боком, в бюрократическую ликвидацию чувств и настроений Октября.

Альфа.

ИЗ АРХИВА

---------------

ДРУЖЕСТВЕННЫЙ ОБМЕН ПОРТРЕТАМИ СТАЛИНА И ЧАН-КАЙ-ШИ

5 апреля 1927 года Сталин в Колонном зале защищал свой союз с Чан-Кай-Ши. "Бородин бодрствует!" Через бодрствующего агента он надеялся координировать и направлять борьбу классов. 11 апреля Чан-Кай-Ши совершил шанхайский переворот, разгромив пролетариат. Незадолго до переворота Чан-Кай-Ши успел обменяться портретами со Сталиным, Рыковым и Ворошиловым. Произведена была эта операция через посредство Коминтерна. Не надо забывать, что Гоминдан входил в это время в состав Коминтерна с совещательным голосом. Четвертый портрет Чан-Кай-Ши предназначался для обмена с... Троцким. Секретариат ИККИ не только переслал Троцкому портрет Чан-Кай-Ши с его надписью, но и категорически потребовал, чтоб Троцкий немедленно прислал в Секретариат для Чан-Кай-Ши свой портрет с соответственным посвящением. За всей этой великой акцией стояло, разумеется, Политбюро. Выраженное в печатаемом ниже письме Троцкого предположение, что все это ведется "без ведома руководителей" имеет, разумеется, иронический характер. Мы уже знаем, что сам Сталин, заведомый руководитель, обменялся в те дни портретами со своим союзником Чан-Кай-Ши.

18. IV. 27 В Восточный Секретариат ИККИ. N 45/с. Копия: В президиум ИККИ, в Политбюро ЦК.

Вернувшись из отпуска, я нашел у себя пересланную мне через Восточный отдел ИККИ карточку Чан-Кай-Ши и предложение немедленно послать ему свой портрет с автографом. Если бы я получил такое предложение через Наркоминдел, я, независимо от отношения к этому предложению, считал бы самый факт объяснимым. Но мне абсолютно непонятно, каким образом Восточный Отдел ИККИ - международной организации коммунистического авангарда пролетариата - занимается таким глубоко компрометирующим делом, как распространение портретов Чан-Кай-Ши, да еще - по злой иронии судьбы! - накануне совершенного им государственного переворота. Не сомневаюсь, что эта несвойственная ИККИ работа выполняется кем-либо из не уполномоченных на то служащих Восточного Отдела без ведома руководителей, а тем более Президиума ИККИ, почему считаю нужным довести до их сведения об этом возмутительном факте. Портрет Чан-Кай-Ши при сем возвращаю. С коммунистическим приветом.

Л. Троцкий.

ПИСЬМО ТРОЦКОГО ОЛЬМИНСКОМУ

В 1921 году найдены были перехваченные департаментом полиции два письма Троцкого к Чхеидзе, написанные в апреле 1913 года с чрезвычайно резкими выпадами против Ленина. Старые эмигранты прекрасно знали историю фракционных боев и выраставших из них мелких эпизодов. Для них все это относилось к давно прошедшим временам. Ленин, надо полагать, только усмехнулся, когда Сталин подсунул (вероятно, подсунул) ему это письмо. Ни малейшей тени на отношения Ленина и Троцкого оно не наложило и наложить не могло. Между эпизодическим письмом написанным в минуту обострения фракционной борьбы, и между 1921 годом, когда забытое автором письмо всплыло наружу, лежал 1917 год с октябрьским переворотом, дальнейшие три года гражданской войны против мира врагов и первый год совместного хозяйственного строительства. Ольминский, работавший в Институте истории партии, обратился к Троцкому с запросом о напечатании его письма к Чхеидзе. За этим вопросом, надо полагать, скрывалась попытка интриги, в которой Ольминский был скорее орудием, чем инициатором. Так как в дальнейшем Сталин сделал из письма Троцкого очень широкое употребление, пустив его в оборот без даты, как если бы письмо было написано в 1923 году, то можно с достаточным основанием предполагать, что и за запросом Ольминского стоял Сталин: этими делами он всегда занимался с особой любовью. Мы считаем полезным перепечатать здесь ответ Троцкого Ольминскому:

Дорогой Михаил Степанович. Простите, что запоздал с ответом. Эта неделя была у меня очень хлопотливой. Вы спрашиваете о печатании моих писем к Чхеидзе. Я не думаю, чтобы это было уместно. Время для истории еще не пришло. Письма писались под впечатлением минуты и ее потребностей, тон писем этому соответствовал. Нынешний читатель не поймет этого тона, не установит необходимых исторических поправок и только собьется с толку. Из-за границы должен получиться архив партии и заграничные марксистские издания. Там большое количество писем всех тех, кто участвовал в числе "драки". Неужели Вы собираетесь их сейчас печатать? Это создало бы совершенно излишние политические затруднения, ибо вряд-ли в партии есть два старых эмигранта, которые круто не обругали бы друг друга в переписке под влиянием идейной борьбы, минутного раздражения и пр. Писать к моим письмам пояснения? Но это значило бы рассказывать о том, в чем я тогда расходился с большевиками. В предисловии к своей брошюре "Итоги и перспективы" я об этом вкратце сказал. Повторять это по случайному поводу нахождения в делах Департамента полиции писем не вижу надобности. К этому надо прибавить, что ретроспекция фракционной борьбы и сейчас могла бы дать повод к полемике, ибо - каюсь в этом чистосердечно - я вовсе не считаю, чтоб в несогласиях своих с большевиками я был во всем неправ. Неправ я был - и коренным образом - в оценке меньшевистской фракции, переоценивая ее революционные возможности и надеясь на то, что удастся изолировать в ней и свести на нет правое крыло. Эта фундаментальная ошибка вытекала, однако, из того, что к обеим фракциям - и большевистской и меньшевистской - я подходил с точки зрения идей перманентной революции и диктатуры пролетариата, тогда как большевики и меньшевики стояли в тот период на точке зрения буржуазной революции и демократической республики. Я считал, что разногласия между обеими фракциями принципиально не так глубоки, и надеялся (надежду эту я высказывал не раз в письмах и докладах), что самый ход революции и завоевание власти рабочим классом сблизит борющиеся фракции, что отчасти и произошло в 1905 году. (Предисловие т. Ленина к статье Каутского о движущих силах русской революции и вся линия газеты "Начало").

Считаю, что моя оценка движущих сил революции была безусловно правильна, выводы же, какие я из нее делал в отношении обеих фракций, были безусловно неправильны. Только большевизм сосредоточил в своих рядах, благодаря своей непримиримой линии, действительно революционные элементы как старой интеллигенции, так и передового слоя рабочего класса. Только благодаря тому, что большевизму удалось создать эту революционно-сплоченную организацию, оказался возможным столь быстрый поворот от революционно-демократической позиции к революционно-социалистической. И сейчас я мог бы без труда разбить мои полемические статьи против меньшевиков и большевиков на две категории: одни, - посвященные анализу внутренних сил революции, ее перспективам (теоретический польский орган Розы Люксембург, "Нойе Цайт"), и другие, - посвященные оценке фракции русских социал-демократов, их борьбе и пр. Статьи первой категории я и сейчас мог бы дать без поправок, так как они вполне и целиком совпадают с позицией нашей партии, начиная с 17 года. Статьи второй категории явно ошибочны и переиздавать их не стоило бы. Два присланные письма относятся к статьям второй категории; опубликование их не своевременно. Предоставим кому-нибудь сделать это лет через десять, если тогда станут этим интересоваться. С коммунистическим приветом Л. Троцкий. 6 декабря 1921 года.

---------------

ЛЕНИН О РАКОВСКОМ

Х. Г. Раковский был в течение наиболее трудных и критических годов руководителем всей политики на Украине. Ему принадлежала инициатива создания комитетов деревенской бедноты (незаможних селян). Менее известны факты политики Раковского в национальном вопросе. Напомним один из них. Украинская коммунистическая партия "Боротьба" заявляла о своей солидарности с программой и тактикой большевиков, но критиковала их национальную политику на Украине. Задача состояла в том, чтобы как можно дальше пойти на встречу национальным требованиям боротьбистов и в то же время провести в их среде расслоение по классовой линии. Нынешний наркомпрос Бубнов, находившийся в непрерывной оппозиции к Ленину, критиковал слишком "уступчивую" политику Раковского по отношению к боротьбистам. Вот, что ответил ему Ленин на IX съезде партии (заседание 30 марта 1920 г.):

"Т. Бубнов сказал здесь, что он тесно связан с Украиной, и этим выдал истинный характер своих возражений... Мы обещали боротьбистам максимум уступок, но с тем, что они будут вести коммунистическую политику. Таким путем мы доказали, что у нас ни малейшей нетерпимости нет, и что эти уступки сделаны вполне правильно, доказывается тем, что все лучшие элементы боротьбистов вошли теперь в нашу партию. Мы эту партию перерегистрировали и, вместо восстания боротьбистов, которое было неизбежно, мы получили, благодаря правильной линии ЦК, великолепно проведенной т. Раковским, то, что все лучшее, что было в среде боротьбистов, вошло в нашу партию под нашим контролем, с нашего признания, а остальное исчезло с политической сцены. Эта победа стоит пары хороших сражений".

(Ленин, Сочинения, т. XVII, стр. 84-85).

К ЛЕГЕНДЕ О БРЕСТ-ЛИТОВСКИХ РАЗНОГЛАСИЯХ

Новое поколение Коминтерна ничего не знает о том, как была зарезана китайская революция, или как было задушено движение левого меньшинства в британских трэд-юнионах; но зато оно воспитывается на второстепенных эпизодах прошлого, вроде "августовского блока" (1913 года!), или на брест-литовских разногласиях, которые изображаются, как столкновение двух непримиримых начал: ленинизма и троцкизма.

Решение по брест-литовским разногласиям выносил VII съезд партии, в марте 1918 года. Споры на этом съезде имели достаточно горячий характер. Но для характеристики отношения партии к участникам споров показательнее всего результаты партийных выборов.

Дело идет о ЦК. Группа Бухарина в виде протеста отказалась от участия в выборах в ЦК. Действительное участие в выборах принимали 34 делегата. Председательствующий докладывает результаты (цитируем по официально изданному протоколу VII съезда, стр. 177):

"Комиссия в составе Аванесова, Алешина, Соловьева и Шелавина производила подсчет. Разрешите огласить результаты. Всего было подано 39 записок. 5 товарищей воздержались от голосования, подали белые записки. Остальные распределены следующим образом: Ленин - 34, Троцкий - 34, Свердлов - 33, Зиновьев - 33, Бухарин - 32, Сокольников - 32, Сталин - 32, Крестинский - 32, Смилга - 29, Стасова - 28, Лашевич - 27, Шмидт - 26, Дзержинский - 26, Владимирский - 24, Сергеев - 23".

На том же съезде производятся выборы комиссии по выработке программы партии. Значение этой комиссии не требует пояснений. Приводим дословно краткие прения по вопросу о составе комиссии и результаты голосования:

"Урицкий. - Мне, по крайней мере, неизвестны программные статьи ни Сталина, ни Зиновьева, но Радека хорошо известны. Поэтому предлагал бы включить Радека вместо Сталина.

Председатель. - Сталин писал по национальному вопросу, кто читал - знает. Дело не в этом. Раз поступили возражения, буду голосовать поименно.

Производится голосование.

За Ленина - 37, Бухарина - 36, Сокольникова - 25, Троцкого - 37, Зиновьева - 30, Сталина - 21, Смирнова - 32, Радека - 19, Оболенского - 7.

Избраны: Ленин, Троцкий, Бухарин, Смирнов, Сокольников, Сталин, Зиновьев".

(Протоколы съездов и конференций всесоюзной Коммунист. Партии (б), стр. 169-170).

Буквально каждый документ партийного прошлого является убийственным свидетельством против режима фальсификаций!

О ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ДИКТАТУРЕ И "БЕЗНАДЕЖНЫХ ИДИОТАХ"

24 августа 1919 года Ленин писал:

"Либо диктатура (т. е. железная власть) помещиков и капиталистов, либо диктатура рабочего класса. Середины нет. О середине мечтают попусту барчата, интеллигентики, господчики, плохо учившиеся по плохим книжкам. Нигде в мире середины нет, и быть не может. Либо диктатура буржуазии, прикрытая пышными эсеровскими и меньшевистскими фразами о народовластии, учредилке, свободах и проч., либо диктатура пролетариата. Кто не научился этому из истории всего XIX века, тот - безнадежный идиот".

(Т. XVI, стр. 306).

Как же быть с "демократической диктатурой", которую Сталин с Бухариным включили в программу Коммунистического Интернационала? Очевидно, что демократическая диктатура, если она отличается от диктатуры буржуазии и от диктатуры пролетариата, должна стоять где-то посредине между ними. Но Ленин заявляет нам, что "середины нет", что о середине могут мечтать только "господчики, плохо учившиеся" или, еще хуже, "безнадежные идиоты". Неужели же можно допустить хоть на минуту, что теоретики этих двух категорий приложили свою руку к программе Коммунистического Интернационала?

ПИСЬМО ИЗ РИГИ

Рабочая оппозиция в латышской социал-демократии

Официальная латышская социал-демократия, особенно ее предательские верхи, ничем иным не отличается от немецких или французских оппортунистов, разве только тем, что ростом поменьше. Как и все мелкобуржуазные партии, - латышская социал-демократия имеет весьма пестрый социальный состав. Наряду с городскими пролетариями (которые составляют подавляющее большинство в партии, приблизительно 60% всего состава), там можно встретить мелких хозяйчиков, крупных государственных чиновников и даже домовладельцев, не считая партийных дельцов в городских и сельских самоуправлениях. Эта явно буржуазная надслойка сосредоточила в своих руках партийное руководство и посредством мощного аппарата (спортивный союз, рабочая молодежь, профессиональные союзы) оказывает несомненное давление на широкие круги рабочих масс нынешней Латвии.

После разгрома Советской Латвии национальной контр-революцией, в годы глубокой реакции эта мещанская публика прекрасно справлялась с пролетарскими низами в партии. Самостоятельная пролетарская мысль была настолько придавлена, что лишь чуть-чуть тлела в глубоких недрах партийного подполья.

Поставленный перед лицом мирового капиталистического кризиса и угрожающей безработицы, начал показывать первые признаки идейной жизни социал-демократический рабочий, до сих пор по рукам и ногам связанный оппортунистическими предрассудками. В лице своих более сознательных элементов он предъявляет свои требования идейно заплесневшей верхушке: порвать с буржуазией и перейти от общих фраз к революционному действию. Конечно, на подавление пролетарской крамолы "вожди" мобилизовали все средства. Все-таки давление снизу оказалось настолько сильным, что в аппарате получились крупные трещины. Явно буржуазная надслойка разделилась на две части, которые начали именоваться: правой и левой.

С расчленением "верхней палаты" на два лагеря в партийных низах начала оформляться чисто рабочая оппозиция против иезуитских верхов.

Нельзя, кстати, не отметить, что латышские сталинцы еще в 1931 году попытались чисто искусственно создать рабочую оппозицию в латышской социал-демократии. Для этой цели они подобрали мелкого карьериста, литературного тупицу П. Тикута, который в бульварной печати прославился своими нападками на коммунистов, и этого субъекта объявили вождем рабочей оппозиции. Сознательные рабочие недоумевали. Этот авантюристский путь привел сталинцев к полному поражению и тем самым помог ярым социал-предательским вождям легко расправиться с отдельными оппозиционерами, как с подосланными агентами. Но и после полного провала этой искусственной оппозиции - латышские сталинцы еще долго цеплялись за Тикута.

Центристы или "москвичи", как их вслед за буржуазной печатью именуют правые, - сейчас располагают несомненным большинством в партии. Ходкое словечко "москвичи", кажется, впервые пустили буржуазные газетчики в связи с тем, что видные лидеры центристов занимают хорошо оплачиваемые должности и ответственные посты в русском Транзитном банке.

Политическая линия торгашеского центра целиком построена на лживой фразе. Щеголяя левизной, центристы всецело остаются на меньшевистской выжидательной позиции. Победу над правыми центристы получили даже без словесной схватки. Правые сами разбили себе лоб, падая ниц перед иконой буржуазной демократии. Рабочий легко разделался с правыми: открытый буржуа для него не страшен в собственной организации.

После так легко полученной победы - центристы оказались в тупике: и предателей пугала рабочая оппозиция. Но тут им во время поспешили на помощь правые и буржуазная бульварная пресса. Оказалось, что в парламентской фракции эсдеков большинство имеют правые, и они без всяких церемоний выкинули центристов из президиума фракции. По этому поводу уличная печать начала трубить о полном поражении фанатических "москвичей" умеренными демократическими и патриотическими элементами внутри социал-демократической фракции.

Кажется, центристы только этого и ждали. Они забили тревогу: "фракция, при открытой поддержке классовых врагов, покушается на ваших верных вождей и большинство центрального комитета"... Раз дело идет о классовых врагах, рабочие-партийцы стали на стороне центристов, этим доказывая, что они в любой момент готовы стать против буржуазии. Политически неопытные социал-демократические рабочие думали при этом, что лживый маскарад центристов и есть настоящее перерождение соглашательского Савла в революционного Павла.

Вооружившись опытом марксистской истории, не трудно вскрыть, что в лице латышских центристов воскрес покойный меньшевик Мартов. Лидер этой компании Мендерс - карманный Мартов латышского издания. Конечно, история в целом не повторяется. Вместо бывшей большой соглашательской фирмы - на этот раз мы имеем перед собой темную лавчонку латышского мещанина.

Что из себя представляют правые? Их лидер Целенс неоднократно обвинял "москвичей" в "коммунизме", приписывал им заговор против независимой демократической республики, пугал мещан красным террором. Против угрожающей опасности со стороны немецкого наци они серьезно давали советы шовинистскому правительству Скунека немедленно заключить военный блок с литовским фашистским и эстонским полуфашистским правительствами. В центре своей экономической политики они поставили государственные монополии.

При закрытом голосовании в парламенте некоторые депутаты эсдеков голосовали, как вскрылось, за шовинистский законопроект правительства Скунека о языках, тогда как даже представители кулаков воздержались: меньшевистские государственники спасли от провала явно черносотенный закон, урезав права русских крестьян, немецких рабочих и других трудящихся национальных меньшинств пользоваться родным языком в государственных учреждениях и самоуправлениях. По этому поводу и правые, и центристы набрали воды в рот и словом не обмолвились ни в своей печати, ни на парламентской трибуне.

Удельный вес рабочей оппозиции ярче всего сказался на съезде социал-демократической партии от 2-3 апреля сего года. Оппозиция вышла окрепшей из партийного подполья и открыто предъявляла свои права на существование. За своих кандидатов в центральный комитет левое крыло собрало одну четверть (85) голосов. До съезда центристы по поводу рабочей оппозиции отмалчивались. Но на съезде "вожди" получили чувствительный пинок от неблагодарных рабочих. Правые и на этот раз центристов спасли. Зато центристы в виде платы - провели четырех правых своими голосами в центральный комитет и тем оградились от левых рабочих. Эту правую четверку, надежную охрану центра, с полным правом можно назвать кандидатами рижской бульварной буржуазной прессы. Конечно, и эта постыдная сделка не мешает центристам после съезда разглагольствовать перед рабочими в районах, что они победили и на голову разбили правых.

Резолюция центристов, принятая на съезде, - сплошная фраза, тонко рассчитанная на обман несознательных рабочих. Отмалчиваться, трусливо выжидать, пока события пройдут, - это вся премудрость латышских горе-социалистов.

Резолюция левого крыла преднамеренно ставилась на голосование, когда съезд на 3/4 разошелся. Этим объясняется то ничтожное число голосов (кажется, 26), которое она при голосовании собрала: это тогда, как она была подписана 45 делегатами. Резолюция требовала отбросить нынешнюю соглашательскую позицию заплесневевших верхов и вернуться на путь, показанный Марксом и Энгельсом в "Коммунистическом манифесте": также радикально изменить тактику фракции в парламенте, рассеивать иллюзии насчет коалиции с контр-революционными мелкобуржуазными элементами на верхах, проводить сплочение трудящихся масс города и деревни вокруг сознательного пролетарского авангарда. Непосредственная борьба с иллюзиями парламентаризма в широких народных массах! Коалиция пролетариата с угнетенными и обездоленными слоями деревни! Оппозиционеры резко подчеркивали, что государственные монополии в руках буржуазии - это не путь к социализму, а эксплоатация широких народных масс посредством государственного аппарата в угоду буржуазии и капиталистам. Это открытая неправда, говорит оппозиция, что посредством демократизации буржуазного государственного аппарата умеренными элементами из "рабочей аристократии" пролетариат придет к государственной власти. Свежий опыт Германии и Эстонии показывает обратное. Не обновлять буржуазную государственную машину, а сломить ее - вот цель сознательного пролетария.

Эта резолюция показывает, что рабочая оппозиция в латышской социал-демократии еще находится в процессе идейного брожения и отбора. Но уже видно, что марксистская мысль пробивается сквозь толщу лжи, клеветы и обмана. Под ударами буржуазной верхушки складывается сейчас основное ядро оппозиции. Конечно, рабочая оппозиция поднялась на волне кризиса капиталистического хозяйства, и дальнейшее углубление его может ее только усилить в ущерб соглашателям и оппортунистам. В данный момент рабочая оппозиция насчитывает в своих рядах примерно 20% всего организованного состава социал-демократической партии. Ясно, что это не буржуа и чиновники, а передовой слой рабочих. Левое крыло также имеет своих депутатов во фракции парламента. Политически рабочая оппозиция находится все же в неоформленном состоянии. Это бродящая масса, живая, самоотверженная, которую боеспособной может сделать только подлинно пролетарская партия.

Задерживаться долго на теперешнем этапе невозможно. Внутри латышской социал-демократии рабочая оппозиция стала угрозой явно буржуазным верхам. Дальше идейно воспитываться в рамках социал-демократии немыслимо. Этого соглашательский аппарат не допустит. Да и нельзя же строить свою политическую линию только на разоблачении лживых вождей - это только отдельный момент в общей борьбе.

Из создавшегося положения можно наметить два выхода. Либо умолкнуть и оставаться дальше под одной кровлей с социал-предателями, погрязая в мещанском болоте, либо порвать навсегда с соглашателями и стать на марксистский и ленинский путь. Рано или поздно, при дальнейшем росте оппозиции, внутренние ее противоречия прорвутся наружу, оппортунистические элементы осядут в лоно социал-демократии, а подлинно пролетарское ядро займет свое место в коммунистическом авангарде. Непосредственная задача коммунистической оппозиции помочь в этом рабочей оппозиции в социал-демократии.

Адам Апсе.

ОТ РЕДАКЦИИ.

Полученное нами из Риги письмо показывает, в какой мере международный характер приобретает сейчас политическая диференциация социал-демократии, - процесс, который мог бы стать началом ее распада при условии правильной политики со стороны коммунистических партий.

К несчастью, секции Коминтерна в Прибалтике находятся под наиболее непосредственным давлением сталинской бюрократии, что политически совершенно обеспложивает их.

Латышские рабочие играли исключительную роль в революционном движении в царской России, в октябрьском перевороте и затем в годы гражданской войны и строительства советов. Левая оппозиция нашла в среде латышских рабочих, многочисленных эмигрантов из Латвии, глубоко преданых сторонников. Один из наиболее выдающихся латышских революционеров, Карл Иванович Грюнштейн, проведший годы на каторге, в качестве большевика, герой гражданской войны, находится и сейчас в ссылке, в качестве левого оппозиционера.

Внутри самой Латвии, однако, благодаря комбинированным мерам сталинского аппарата, с одной стороны, латвийской реакции, с другой, левая оппозиция появилась лишь в сравнительно недавнее время. Мы не сомневаемся, однако, что именно в Латвии большевики-ленинцы найдут твердую почву под ногами. В лимитрофах более, чем где-либо, бюрократия Коминтерна подчиняет национальные компартии потребностям "социализма в отдельной стране", т. е. задачам самосохранения сталинской фракции. Здесь перед большевиками-ленинцами открывается особенно широкое поле деятельности. Мы надеемся, что молодые латышские товарищи займут в интернациональной левой то место, какое старшее поколение латышских рабочих занимало в большевистской партии.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

Товарищу из Лейпцига. - Спасибо за присланный вами перевод новой поддельной статьи Троцкого из краковской газеты "Курьер Цодзенный". Особенно интересно то обстоятельство, что фашистская газета с восторгом перепечатывает гнусности Ярославского по поводу первой подделки "Курьера". Мы с интересом будем ждать, используют ли Ярославские и вторую подделку фашистских негодяев, или же на этот раз стыдливо промолчат.

Иг. "Бессмысленность и глупость - очевидны"... да, для тех, для кого очевидны. Разумеется, сейчас мы в сто раз лучше вооружены для парирования клевет, чем три года назад. Но ведь режиссер рассчитывает не на "моральное" действие. Ему нужна лишь "формальная" основа. То обстоятельство, что Ф. по ту сторону океана и С. по сю сторону одновременно выдвинули "японскую" версию, лучше всего показывает, что она им продиктована из одного центра. Ведется подготовка отождествления левой оппозиции с японскими интервентами. История большевизма "повторяется" - на новой исторической основе. Повар готовит новое, самое отравленное из своих блюд. Мы требуем от наших единомышленников во всех странах мира внимательнейшим образом следить за всеми фактами и симптомами подготовляющегося грандиозного исторического преступления. Мы не только должны парализовать его, но и повернуть острие замыслов против его инициаторов. Это вполне осуществимо. И это будет сделано!

В - и - у. Получено. Ждем продолжения.

N¤. Вы пишете: "Преображенский, Серебряков, Смилга и другие в свое время капитулировали, считая, что политика и режим меняются. Почему же они молчат сейчас по поводу действий сталинцев? Неужели из трусости? Ведь они же старые революционеры". Да, конечно, они были в свое время революционерами, даже большевиками. И расстрелянная гильза была когда то боевым патроном. Сейчас это опустошенные люди. Они вздыхают, пьют чай с вареньем и "существуют".

До - ре - ля. Получено. Большое спасибо. Твердо рассчитываем, что Вы вступите с нами в тесную связь.

Stefan. Попытку они сделали, но обожглись.

Читателям. Второй том "Истории русской революции" закончен и находится в печати. Осенью выйдут одновременно: русское, немецкое, американское, английское, французское, испанское и итальянское издания. Подготовляются чешское и др. Том в 35 печатных листов дает историю подготовки и совершения октябрьского переворота, развивает на конкретном историческом материале "уроки Октября" и ликвидирует попутно легенды сталинской историографии. Русское издание выходит в Берлине, в изд-ве "Гранит".

О. Ив. Вы пишете: "Не следует ли, в виду тревожного международного положения, снова заявить в официальном письме, что левая оппозиция, в случае военной опасности, целиком готова отдать свои силы защите СССР?" Мы заявляли и заявляем это в ряде статей, открытых писем и интервью. Это вытекает из всей нашей политической линии. В подходящий момент мы повторим эти слова в официальном порядке.

Сочувствующим. Шлите кореспонденции, материалы, новые книги, газеты, газетные вырезки. Сообщайте адреса для высылки Бюллетеня.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 29-30

НА НОВОМ ПОВОРОТЕ

КРИЗИС СОВЕТСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ПУТИ ВЫХОДА*1

/*1 Настоящий документ получен на иностранном языке, на который он был переведен в интересах конспиративной пересылки. Первой страницы не хватало. Некоторые места остались неразборчивы. Перевод сделан редакцией "Бюллетеня".

Между фактами экономической жизни СССР и их отражением в газетах и даже в официальных отчетах - большое расстояние, которое возрастает. Правда о действительном положении на предприятиях не находит себе дороги наружу. Наскоки бесчисленных контролеров служат только для того, чтобы найти виноватого. Производство везде значительно ниже уровня намеченного плана.

Снижение темпов имеет глубокие причины в нарастании диспропорций. Каждое производство, как бы ни были велики затраченные усилия, ограничивается своим минимальным элементом. Большие строительства задерживаются иногда второстепенными причинами или после завершения не могут быть приведены в действие из-за тех или других препятствий, недочетов или нехваток. Недостроенный завод или работающий не полным ходом, иногда работающий всего на 20 - 30% своей мощности, снижает общий коэффициент роста, висит камнем на фактическом выпуске продукции. А так как диспропорций накопляется все больше, и они принимают все больший масштаб, то снижение общего коэффициента роста становится неизбежным результатом.

Важнейшей причиной снижения производительности труда, повышения себестоимости и снижения качества продукции при одновременном увеличении брака является плохое, недостаточное, нерегулярное снабжение рабочих и порождаемая этим нервная неустойчивость.

Сейчас не может быть, конечно, и речи о выполнении пятилетки в четыре года (фактически - в четыре года и три месяца. Ред.). Нехватки и прорывы накоплялись в разных областях, и именно в этом последнем году обнаружились с непреодолимой силой. Недостаток какой-нибудь отдельной части, иногда сравнительно незначительной, на заводе задерживает все производство. Десятки тракторов выходят, например, без радиаторов. Каждый трактор статистически готов, скажем, на 95 или даже на 99%. Но практически он совсем не готов. Нехватка радиаторов имеет, в свою очередь, не случайный характер: другой завод не доставляет для них необходимого металла. И это, опять-таки, имеет свои объективные причины. Конечно, все эти препятствия в конце концов устранимы; но для этого нужно время. Вечная работа под кнутом ведет не к устранению накопляющихся диспропорций, а, наоборот, к их возрастанию. Каждый завод работает впопыхах. Правильная организация производства, особенно важная при конвейерной системе, не совершенствуется, а, наоборот, разлаживается. Так происходит, например, с автомобильным заводом в Н. Новгороде. Вся администрация бегает из цеха в цех, на склады и снова по цехам, чтоб как-нибудь на сегодняшний день извернуться, добыть нехватающую деталь и пр. Так дело тянется до крупного срыва, после чего посылаются бригады "Правды", ЦКК и много других понукателей, которые шлют телеграммы, ищут виновного, издеваются над "объективными причинами" и все сводят к "свободной воле", т. е. к мускулам и нервам рабочего.

Самой тяжелой из объективных причин, нарушающих планомерное развитие хозяйства, является, конечно, взаимоотношение между промышленностью и земледелием. По этой линии задача не только не разрешена, но руководители совершенно разучились правильно ставить ее. Основную задачу НЭП'а Ленин формулировал в свое время, как создание экономической смычки между городом и деревней. В течение ряда лет слово смычка составляло центральный пункт всех статей и речей. Нас, левых оппозиционеров, обвиняли прежде всего в том, что мы своей политикой ускоренной индустриализации можем нарушить смычку. Сейчас слово "смычка" совершенно вышло из употребления. Вы его никогда не встретите в статьях печати. Еслиб кто-нибудь из ораторов позволил себе напомнить о смычке, его бы, пожалуй, обвинили, как контр-революционера. Считается как бы само собою разумеющимся, что задача смычки разрешена самым фактом коллективизации большинства крестьянства и что этой темы не нужно больше вообще поднимать. Бюрократия в этом вопросе, как и во многих других, подставляет форму вместо содержания. На самом деле административная коллективизация не только не разрешила проблемы смычки, но - на данной стадии, в данной конкретной обстановке чрезвычайно осложнила и, в известном смысле, затруднила разрешение этой проблемы.

Обеспечить смычку может только правильный, нормальный, выгодный для обеих сторон обмен продуктов между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством. Будет ли этот обмен строго "эквивалентным", в марксовом смысле слова, или будет отклоняться от эквивалентности, и насколько, на этом можно здесь не останавливаться. Практически вопрос стоит не так. Крестьянин должен получать в обмен на свой хлеб продукты промышленности на условиях, не худших, чем те, какие были при капитализме: таков самый низший предел смычки. Разумеется, смычка будет гораздо прочнее и надежнее, если (когда) советская промышленность начнет доставлять крестьянину в обмен на хлеб и пр. свои продукты на условиях более выгодных, чем не только условия дореволюционной России, но и нынешние условия мирового рынка. С этого момента взаимоотношения между городом и деревней, между рабочими и крестьянами будут серьезно ограждены от мирового капитализма не только монополией внешней торговли и армией, но и своей собственной экономической выгодностью, что важнее всего.

Так мы, левые оппозиционеры, всегда понимали проблему смычки. Поэтому, мы в свое время пустопорожнему лозунгу "лицом к деревне" противопоставили серьезный экономический лозунг "промышленностью к деревне". Поэтому же мы всегда выдвигали на первое место проблему ножниц промышленных и сельско-хозяйственных цен. В растворе ножниц мы видели важнейший критерий успехов и неудач советского хозяйства и даже устойчивости всего здания диктатуры. Мы возвращаемся к этим азбучным вопросам потому, что они сейчас сознательно вытравляются из памяти партии. Между тем, все наши товарищи совершенно солидарны в том, что проблему смычки надо сейчас во что бы то ни стало выдвинуть на передний план. Действительное осуществление смычки означало бы устранение принудительности из области экономических взаимоотношений города и деревни. Задача в том, чтоб крестьянству было выгодно производить как можно больше и как можно больше сберегать из своих продуктов, чтоб иметь возможность продавать их, т. е. обменивать на изделия государственной промышленности.

Укрепление смычки должно было бы автоматически улучшить продовольственное положение городов, не говоря уже о самой деревне. В основе своей вопрос о смычке (или в обратном виде, вопрос о ножницах) сохраняет всю свою силу, как по отношению к колхозам, так и по отношению к индивидуальным крестьянским хозяйствам.

Проделанный опыт совершенно достаточен, чтоб призадуматься над его результатами и поставить заново целый ряд коренных вопросов. Руководящие сферы не позволяют поднимать проблему смычки в общем виде; но так как продовольственная нужда держит за горло все хозяйство, то правящим приходится так или иначе давать практический ответ. Они стали при этом целиком на путь эмпирических поправок, отдельных затычек и паллиативов.

Заводам приказано стать на путь самоснабжения: заводить свои огороды, свое свиноводство, кролиководство, куроводство и пр. С другой стороны, тем же заводам приказано производить, помимо своей основной продукции, предметы широкого потребления, вне плана. Директора заводов, технический персонал и комячейки больше всего, пожалуй, вынуждены сейчас ломать свою голову над тем, как, при данном основном производстве, создать второе, в известном смысле - паразитическое производство. Автомобильный завод выделывает ложки и вилки, или платяные щетки, или топоры и пр.

Эти две новые отрасли хозяйства: "свое собственное" земледелие при промышленности и своя паразитическая промышленность при основном производстве, не только ведутся вне рамок плана, но и явно подрывают его основы. В стороне от совхозов и сплошных колхозов создается раздробленное, "кустарное" сельское хозяйство, которое отнимает у рабочих много времени, а у заводов, т. е. у государства, много средств. С другой стороны, вне пятилетнего плана создается на заводах-гигантах кустарное производство предметов широкого потребления, опять-таки целиком за счет плановых отраслей промышленности.

Необходимость в чрезвычайном сельском хозяйстве при заводах и в чрезвычайной промышленности "ширпотреба" возникла из-за катастрофического обнаружения отсутствия смычки между плановой промышленностью и крестьянским сельским хозяйством, как коллективизированным, так и индивидуальным. Решение вопроса ни в каком случае не может, однако, лежать на пути случайных поправок, пристроек, паллиативов. Необходимо пересмотреть основные планы и основные методы хозяйствования, в направлении смягчения диспропорций и, прежде всего, в целях достижения сколько-нибудь приемлемого товарообмена между городом и деревней.

Прежде всего намечаются, по нашему мнению, следующие неотложные мероприятия:

1. Решительно пресечь инфляцию. Стабилизировать червонец на реальной основе, путем введения бюджета, в том числе и индустриального, в границы реальных хозяйственных возможностей. Вернуть червонцу возможность выполнять роль орудия хозяйственного расчета.

2. Отказаться от принудительного сохранения нежизнеспособных колхозов. Выработать ряд мер практического характера, направленных на то, чтобы распад этих мнимых колхозов на индивидуальные хозяйства не нарушил интересов бедняцких колхозников и не отразился слишком болезненно на продовольственном и сырьевом положении страны.

3. Формально и открыто ликвидировать политику административной "ликвидации кулачества, как класса", которая фактически подорвана в корне рядом декретов последнего года. Имея в то же время в виду, что восстановление частной торговли неизбежно ускоряет и углубляет дифференциацию деревни, как между колхозами, так и внутри колхозов, провести строго продуманную систему мер ограничения эксплоататорской деятельности кулачества.

4. Поставить наиболее жизнеспособные колхозы в такие технические и экономические условия, чтоб они, совместно с совхозами, могли широко обеспечивать питание промышленности и городов.

5. В основу второй пятилетки положить действительные, а не фальшивые результаты опыта первой пятилетки. Признать, что хозяйственные диспропорции, предшествовавшие пятилетке, усугублены ею и приняли угрожающий характер. Высшим критерием второй пятилетки сделать смычку.

6. Выработать реальные коэффициенты роста, как для промышленности в целом, так и для отдельных предприятий на основе действительных технических и экономических данных опыта. Важнейшим элементом каждого профинплана должны являться: 1) обеспечение предприятия рабочей силой надлежащей подготовки; 2) обеспечение рабочей силы нормальными условиями существования; 3) достижение определенных качественных стандартов, вне которых промышленный процесс превращается в фабрикацию брака.

7. Серьезной опасностью для всего хозяйства является ухудшение всех видов калькуляции и отчетности и чрезвычайное снижение достоверности всякого рода статистических данных, связанных с пятилетним планом и вообще с хозяйственным положением страны. Вырваться из фальшивой статистики можно лишь, если вообще покончить с системой бюрократической лжи. Очистить и оздоровить хозяйственную атмосферу может только партийная, профсоюзная и советская демократия.

8. Отдать себе ясный отчет в том, что предстоящий тяжелый хозяйственный перевал, неизбежный даже при переходе к правильной политике, будет способствовать в той или другой мере возникновению или временному укреплению буржуазно-реставраторских течений, в том числе и в известных слоях пролетариата. Возрождение большевистской партии, в качестве самодеятельного пролетарского авангарда, является в этих условиях вопросом жизни и смерти для диктатуры пролетариата. Чтобы произвести перемену экономического курса, нужно прежде всего отказаться от сталинского режима, который душит партию и хозяйство и грозит погубить диктатуру.

9. Годы кризиса были крайне слабо и безсистемно использованы советским правительством - в хозяйственном, Коминтерном - в агитационном отношении. Эти две стороны дела, как не раз указывала левая оппозиция, могут и должны быть тесно связаны друг с другом. При правильном подходе к мировому хозяйству можно было бы гораздо шире использовать затруднения капиталистического мира для того, чтобы смягчить наиболее острые диспропорции в советском хозяйстве и уже тем одним поднять жизненный уровень масс.

Вопрос о взаимодействии советского хозяйства с мировым капиталистическим хозяйством нужно поставить практически в центре внимания европейских и американских рабочих масс, в частности безработных. Дело идет не только о возможных кредитах и заказах, но о развернутом плане, выходящем за пределы Советского Союза и охватывающем капиталистические страны. Как ни несовершенен наш советский опыт, но он впервые позволяет показать, с цифрами и фактами в руках, те грандиозные, притом совершенно близкие и непосредственные возможности, которые открываются перед плановым хозяйством, если распространить его на передовые капиталистические страны.

* * *

Уместно будет вспомнить по поводу последнего пункта, как Ленин ставил в свое время вопрос о концессиях. Мы приведем здесь две обширные цитаты, которые, насколько мы знаем, ни разу не приводились за последнее время, а между тем они замечательно ярко освещают вопрос.

"Если внимательно прочитать, - говорил Ленин 27 ноября 1920 года на собрании секретарей ячеек московской организации, - и еще раз прочитать декрет от 23 ноября о концессиях, вы увидите, что мы подчеркиваем значение мирового хозяйства и делаем это умышленно... Мы переходим к области экономики и предлагаем положительную программу строительства перед всем миром. Мы переносим вопрос в антикапиталистическую плоскость. Мы выступаем и говорим: мы беремся весь мир построить на рациональных экономических основах, а что это правильно - нет сомнения. Нет сомнения, что, если как следует взяться работать с современными машинами, при помощи науки можно восстановить немедленно все мировое хозяйство".

Дальше он говорит в той же самой речи: "Мы выдвинули перед вами всемирную программу, рассматривая концессии с точки зрения мирового народного хозяйства. Это экономически бесспорно. Ни один инженер, ни один агроном, ставящий вопрос о народном хозяйстве, не сможет этого отвергнуть. И многие капиталисты говорят: "без России не будет прочной системы капиталистических государств", но мы выступаем с такой программой, в качестве строителей всемирного хозяйства по другому плану... В декрете о концессиях мы выступаем от имени всего человечества с экономически безупречной программой восстановления экономических сил мира на почве использования всего сырья..."

Эта постановка вопроса целиком и полностью подходит к нынешнему мировому положению и является прекрасным обоснованием той политики, на которой вот уже третий год настаивает левая оппозиция: выдвинуть пятилетний план сотрудничества с важнейшими капиталистическими странами, показав, уже не при помощи априорных соображений, а на основании русского опыта, что если "как следует взяться работать с современными машинами, при помощи науки можно восстановить немедленно все мировое хозяйство". Разумеется, мы собираемся это сделать не на капиталистических началах, а "по другому плану", т. е. через международную социалистическую революцию.

* * *

Мы не выдаем эти первые наброски за какую-нибудь законченную платформу. Без обсуждения выработать ее невозможно. Отсутствие партийной демократии вдвойне тяжело отражается на левой оппозиции. Во всяком случае, мы думаем, что левая оппозиция СССР должна поспешить с выработкой своего коллективного мнения, как это ни трудно при нынешних условиях.

* * *

В то же время мы считаем своевременным и неотложным открыто заявить теперь же от имени левой оппозиции (большевиков-ленинцев), что мы более, чем когда-либо, преисполнены готовности оказать правящей ныне фракции все возможное содействие в деле обороны страны от внешних опасностей и ее выведения из экономических затруднений.

Мы уже не раз заявляли, что чувство мести не есть политическое чувство. Мы этим чувством никогда не руководились и не намерены руководиться. Разумеется, для воспитания партии необходима серьезная и открытая проверка политики годов фракционной диктатуры сталинцев. Но и эту критическую работу мы, с своей стороны, вполне готовы направить к цели взаимного понимания и соглашения.

Мы готовы приложить все усилия к тому, чтобы переход от нынешнего явно нездорового и явно несостоятельного режима к режиму партийной демократии был произведен с наименьшими потрясениями и опасностями, с наименьшим числом личных жертв, наконец, с наименьшей затратой драгоценного времени.

Прекращение полицейских репрессий против большевиков-ленинцев, освобождение и возвращение всех заключенных, сосланных и высланных должно явиться первым сигналом на пути к возрождению ленинской партии.

По поручению группы товарищей
Н.
М.

Ленинград-Москва, июль 1932 г.

ЗАЯВЛЕНИЕ

большевиков-ленинцев (международной левой оппозиции Коммунистического Интернационала) конгрессу против войны в Амстердаме

Опасность новой мировой войны становится все более очевидной. Причины опасности незыблемо установлены марксизмом.

Производительные силы человечества давно уже переросли как рамки частной собственности, так и границы национальных государств. Спасение человечества - в социалистическом хозяйстве, основанном на мировом разделении труда. Под влиянием консервативного руководства пролетариат не выполнил своевременно свою революционную задачу. Расплатой за это явилась мировая война 1914 - 1918 годов. Демократические сторонники мирного развития, противники революционных методов несут прямую ответственность за десятки миллионов убитых и искалеченных в империалистической бойне.

Полтора десятилетия, протекшие после того, показали, что мир империализма ничего не забыл и ничему не научился. Его внутренние противоречия еще более обострились. Нынешний кризис раскрыл страшную картину социального разложения капиталистической цивилизации, с явными симптомами начинающейся гангрены. Спасти человечество может только хирургическое вмешательство пролетарской революции.

Правящие классы мечутся и томятся в кольце безвыходности. Финансовые трудности и страх пред народными массами заставляют их искать облегчения на пути сокращения вооружений. С другой стороны, воздвигая все более высокие таможенные стены, контингентируя ввоз, правящие еще более сужают мировой рынок, углубляют кризисы, обостряют национальную вражду и подготовляют новые войны. Реформистские партии, по прежнему противящиеся революционному выходу на путь социализма, снова берут на себя тяжесть ответственности как за бедствия кризиса, так и за подготовляющиеся ужасы новой войны.

Противоречие между производительными силами и национальными границами приобрело наиболее острый и невыносимый характер на старой родине капитализма, в Европе. Со своим лабиринтом границ и таможенных стен, непосильными армиями и чудовищными долгами версальская Европа является постоянным источником военных опасностей. Не буржуазия, которая обескровила и балканизировала Европу, способна ныне объединить ее. Нужны иные средства и иные силы.

Только в бывшей царской России власть оказалась вырвана из рук буржуазии. Благодаря революционному руководству, молодой русский пролетариат получил возможность впервые в мировой истории обнаружить на деле, какие неисчерпаемые возможности кроются в режиме пролетарской диктатуры и планового хозяйства. Гигантские экономические и культурные завоевания отсталой страны, ставшей страной рабочих и крестьян, показывают, где лежит действительный путь спасения для всего человечества.

Мы ждем ныне от Советского правительства, что план второй пятилетки оно дополнит широким планом экономического сотрудничества с передовыми капиталистическими странами и развернет перед массами, изнывающими под гнетом кризиса и безработицы, грандиозные перспективы человеческого могущества. Каковы бы ни были непосредственные практические результаты такого плана, его социалистическая воспитательная сила будет неизмеримой для миллионов и миллионов пролетарских голов.

Нынешний социальной строй страны Советов еще, разумеется, очень далек от социализма. Но его неизмеримое значение состоит в том, что он лежит на пути к социализму. Он тем вернее и скорее перейдет в социализм, чем скорее пролетариат передовых капиталистических стран вырвет у буржуазии власть и создаст окончательные предпосылки нового общества, осуществимого только на международных основах.

Опасность мировой войны означает опасность самому существованию первого рабочего государства. По какому бы поводу и между какими государствами война ни вспыхнула первоначально, она в дальнейшем своем развитии неизбежно направится против СССР. Европейская и мировая буржуазия не сойдет со сцены, не попытавшись совершить перелитие крови из жил молодого рабочего государства в жилы агонизирующего империализма.

Именно последний год показал, как пламя войны подбирается к советским границам одновременно с Дальнего Востока и близкого Запада. Попирая независимость Китая, Япония создает в Манчжурии плацдарм для удара по Советам. Антагонизм с Соединенными Штатами не останавливает милитаристов Токио, ибо в будущей войне с Советами они заранее считают себя авангардом мирового империализма.

С другой стороны, совершенный Гинденбургом по поручению Гитлера государственный переворот не только пролагает дорогу фашистскому режиму в Германии, но и открывает перспективу смертельной схватки между фашистской Германией и Советским Союзом. Грандиозные события надвигаются на Европу и на весь мир!

Борьба против войны означает, при этих условиях, борьбу за спасение десятков миллионов жизней новых рабочих и крестьянских поколений, поднявшихся после великой войны, за спасение всех завоеваний труда и мысли, за спасение первого рабочего государства и всей будущности человечества.

Но чем грандиознее задача, тем необходимее ясность в вопросе об ее разрешении. Проклинать войну легко, победить ее - трудно. Борьба против войны означает борьбу против тех классов, которые управляют обществом, сосредоточивая в своих руках все силы производства и все орудия истребления. Собраниями, резолюциями, моральным негодованием, газетными статьями и съездами предотвратить войну нельзя. До тех пор, пока буржуазия располагает банками, заводами, землями, печатью и государственным аппаратом, она всегда сможет навязать народу войну, когда этого потребуют ее интересы. Чтоб предотвратить войну, надо отнять у буржуазии власть. Но имущий класс никогда не отдаст власти без борьбы. Глядите на Германию: когда дело идет об основных интересах собственников, демократия уступает свое место открытому насилию. Свергнуть буржуазию можно только вооруженной рукой. Это значит: противопоставить империалистской войне можно только гражданскую войну.

Мы, большевики-ленинцы, начисто отвергаем и разоблачаем ложь различения между "оборонительными" и "наступательными" войнами. В вооруженной борьбе капиталистических государств такое различение есть вопрос дипломатической маскировки и обмана масс. На деле всегда оказывается, что хищники капитала ведут "оборонительные" войны, даже Япония в Шанхае, Франция - в Сирии или Марокко. Революционный пролетариат различает лишь угнетательские и освободительные войны. Характер войны определяется для нас не дипломатическими подлогами, а тем, какой класс ведет войну и во имя каких объективных целей. Войны империалистических государств, независимо от внешнего повода и политической риторики, имеют угнетательский, реакционный, противонародный характер. Освободительный характер могут иметь лишь войны пролетариата и угнетенных народов. Вооруженное восстание пролетариата против угнетателей неизбежно превращается после победы в революционную войну рабочего государства для упрочения и развития победы. Политика социализма не имеет и не может иметь чисто "оборонительного" характера: задача социализма - завоевать весь мир.

Сказанным определяется наше отношение ко всем видам пацифизма, как чисто-империалистскому (Келлог, Бриан, Эррио и пр.), так и мелко-буржуазному (Роллан, Барбюс и их сторонники во всех частях света). Суть пацифизма состоит в том, что он, лицемерно или искренне, осуждает насилие вообще. Ослабляя волю угнетенных, он тем самым помогает делу угнетателей. Идеалистический пацифизм противопоставляет войне моральное негодование, подобно тому, как теленок противопоставляет свое жалобное блеянье ножу мясника. Между тем задача состоит в том, чтоб ножу буржуазии противопоставить нож пролетариата.

Наиболее влиятельной силой пацифизма является социалдемократия. В мирное время она не скупится на дешевые тирады против войны. Но она стоит на почве "защиты отечества". Это решает вопрос. Каждая война, как бы она ни возникла, угрожает каждому из воюющих отечеств. Империалисты знают заранее, что пацифизм социалдемократии при первом пушечном выстреле превратится в прислужничество войне и станет важнейшим резервом империализма. Вот почему непримиримая борьба против пацифизма, разоблачение его вероломного характера составляет первый шаг на пути революционной борьбы против войны.

Лига наций, цитадель империалистского пацифизма, представляет собою временную историческую группировку капиталистических государств, где более сильные подчиняют и подкупают более слабых, ползают на брюхе перед Америкой или пытаются сопротивляться ей, все одинаково враждебны Советскому Союзу и в то же время готовы покрыть любые преступления наиболее сильных и хищных в своей среде. Объявлять Лигу прямо или косвенно, сейчас или в будущем, орудием мира могут только совершенно безнадежные политические слепцы, либо сознательные отравители народной совести.

Вопрос о так называемом "разоружении" не имеет и не может иметь ничего общего с вопросом о предупреждении войны. Программы "разоружений" означают, да и то пока на бумаге, лишь попытку сокращения расходов на те или другие роды оружия в мирное время. Это прежде всего вопрос военной техники и империалистской кассы. Арсеналы, военные заводы, лаборатории, наконец - что важнее всего - капиталистическая индустрия в целом сохраняют свою силу при всех и всяких программах "разоружения". Но люди воюют не потому, что есть оружие; наоборот, они куют оружие, когда им нужно воевать. В случае войны все мирные ограничения все равно рассыпаются прахом. Уже в 1914 - 1918 годах государства воевали не при помощи того оружия, которым они запаслись до войны, а при помощи того, которое они изготовляли во время войны. Решают не готовые склады, а производственная мощь страны. Соединенным Штатам выгодно сократить европейские вооружения в мирное время, чтоб тем решительнее обнаружить свой индустриальный перевес во время войны. Германская буржуазия стремится ограничить вооружение Франции, чтоб тем самым уравнять исходные позиции на случай нового кровавого столкновения. Всеобщее "разоружение" имеет для Германии такое же значение, как для Италии - паритет флота с Францией. Какой вид все эти планы получат на деле, зависит от комбинации империалистских сил, от состояния бюджетов, от международных финансовых расчетов и пр. Вопрос "разоружения" есть один из рычагов на арене империализма, где подготовляются новые войны.

Чистейшим шарлатанством является попытка установить различение между наступательными и оборонительными пушками, танками и авионами. Американская программа и в этой своей части продиктована специальными интересами американского милитаризма, самого грозного из всех. Война не есть игра, которая ведется по условным правилам. Война требует и создает все те орудия, которые с наибольшим успехом истребляют противника. Мелкобуржуазный пацифизм, который видит в проектах разоружения (на 10%, на 33% или на 50%) "первый шаг" на пути предотвращения войн, опаснее всех взрывчатых веществ и ядовитых газов, ибо мелинит и иприт могут выполнять свою работу только благодаря тому, что народные массы в мирное время отравляются парами пацифизма.

Не питая ни малейшего доверия к капиталистическим программам разоружения или ограничения вооружения, революционный пролетариат ставит один единственный вопрос: в чьих руках находится оружие? Все роды оружия, которые находятся в руках империалистов, одинаково направлены против трудящихся классов, против слабых народов, против социализма, против человечества. Наоборот, оружие в руках пролетариата и угнетенных народов есть единственный способ очистить нашу планету от угнетения и войн.

Борьба за право национального самоопределения для всех народов, т. е. для всех частей человечества, которые чувствуют себя угнетенными нациями и стремятся к независимости, - есть важнейшая составная часть борьбы против войны. Кто прямо или косвенно поддерживает режим колоний и мандатов - господство британского капитала в Индии, владычество Японии - в Корее и Манчжурии, Франции - в Индокитае или в Африке, кто не борется против колониального рабства, кто не поддерживает восстаний угнетенных наций за независимость, кто защищает или идеализирует гандизм, т. е. попытку пассивного сопротивления в таких вопросах, которые могут быть разрешены лишь вооруженной силой, тот, независимо от своих намерений, является прислужником, адвокатом или агентом империалистов, рабовладельцев, милитаристов и помогает им подготовлять новые войны во имя старых и новых целей.

Основная сила в борьбе против войны - пролетариат. Только по его примеру и под его руководством могут подняться против войны крестьяне и другие плебейские слои нации. В пролетариате борются за влияние две партии: коммунистическая и социалдемократическая. Промежуточные группы (С. А. П. в Германии, П. У. П. во Франции, I. L. P. в Англии и пр. и пр.) не могут претендовать на самостоятельную историческую роль. В вопросе о войне, представляющем оборотную сторону вопроса о пролетарской революции, непримиримые противоречия между коммунизмом и социал-патриотизмом достигают высшей остроты.

Кто тщится свалить в одну кучу все программы, все партии, все знамена во имя пацифизма, т. е. мнимой, словесной борьбы против войны, тот оказывает лучшую услугу империализму. На вопросе войны не меньше, чем на всех других вопросах, коммунистическая партия должна стремиться вырвать рабочие массы из-под расслабляющего и деморализующего влияния реформизма.

Журнал "Монд", Барбюса, Горького и других организаторов конгресса против войны, ведет систематическую агитацию за слияние Коминтерна со Вторым Интернационалом. В борьбе против войны Барбюс одинаково ссылается на Ленина и Вандервельде. Это значит фальсифицировать Ленина и реабилитировать Вандервельде. Политику Барбюса и его единомышленников мы отвергаем и осуждаем, как опаснейший вид политической отравы. Мы считаем серьезной ошибкой Коминтерна и Профинтерна передачу формальной инициативы по созыву Конгресса в руки беспринципного и безвольного пацифизма.

Мы считаем совершенно правильным, как практически, так и принципиально, невхождение СССР в Лигу Наций. Тем более мы сожалеем о том, что советское правительство поддержало своим авторитетом насквозь лживый пакт Келлога, имеющий своей задачей "узаконить" только те войны, которые отвечают интересам Америки.

Мы считаем одинаково ошибочной тенденцию советской дипломатии прикрашивать политику американского империализма и, в частности, его инициативу в вопросе о разоружении. Мы вполне признаем важность для СССР правильных экономических и дипломатических сношений с С. Штатами. Но эта цель не может быть достигнута словесной капитуляцией пред маневрами американского империализма, самого сильного и самого хищного из всех. Мы ждем от советской дипломатии ясной и открытой постановки вопросов военной опасности и борьбы с нею. Нужно полным голосом предупредить народы! Чем меньше советская дипломатия будет в этом жгучем вопросе приспособляться к маневрам империалистов, чем смелее она поднимет свой самостоятельный голос, тем горячее откликнутся трудящиеся массы всего мира, тем теснее сплотятся вокруг Советского Союза, тем надежнее оградят его от надвигающихся опасностей!

В то же время мы считаем своим долгом тут же сказать открыто: теперь, в виду надвигающейся грозной опасности, необходимо, наконец, исправить прямое преступление, совершенное сталинской бюрократией по отношению к революции и коммунизму; необходимо освободить из тюрем и ссылки тысячи большевиков-ленинцев, организаторов октябрьского переворота, строителей Красной армии, участников гражданской войны, несгибаемых революционных борцов. За диктатуру пролетариата и международную революцию, против империалистской войны они хотят и будут бороться с неизмеримо большей энергией, чем салонные пацифисты и многие советские бюрократы!

* * *

Политика единого фронта в борьбе против войны требует особой бдительности и революционной выдержанности. Коммунистические партии могут и должны открыто, без ненадежных посредников, призвать все другие рабочие организации согласовать свои усилия в борьбе против угрозы войны. Большевики-ленинцы намечают, с своей стороны, следующие положения, на почве которых возможны боевые соглашения при полной независимости партийных организаций и знамен:

1. Разоблачение надежд на Лигу наций, как и всех других иллюзий пацифизма.

2. Разоблачение капиталистических программ "разоружения", рассчитанных на обман народов.

3. Отказ капиталистическим правительствам в бюджетах и военных наборах. Ни одного человека и ни одного гроша!

4. Разоблачение лжи "защиты отечества", ибо капиталистическое отечество защищает себя путем подавления и ограбления более слабых отечеств.

5. Кампания за экономическое сотрудничество с СССР на почве широкой программы, к выработке и проведению которой должны быть привлечены массовые организации рабочего класса.

6. Постоянное и систематическое разоблачение империалистских замыслов против первого и единственного пока рабочего государства.

7. Агитация против войны на военных заводах, среди солдат и матросов. Подготовка опорных революционных баз в военной промышленности, армии и флоте.

8. Воспитание Красной армии не только в духе стойкой защиты социалистического отечества, но и в духе постоянной готовности притти вооруженной рукой на помощь пролетарской революции в других странах и восстанию угнетенных народов.

9. Систематическое воспитание рабочих масс во всем мире в духе величайшей преданности первому пролетарскому государству. Несмотря на несомненные ошибки правящей ныне фракции, СССР остается подлинным отечеством международного пролетариата. Защита его есть незыблемый долг каждого честного рабочего.

10. Неутомимое разъяснение рабочим всего мира, что социалистическое общество может быть воздвигнуто только в международном масштабе и что подлинная помощь СССР состоит в развитии мировой пролетарской революции.

11. За Советские Соединенные Штаты Европы! За мировую социалистическую федерацию! За коммунизм и великий мир человечества!

Представительство русской левой оппозиции (большевиков-ленинцев) за границей

Левая оппозиция К. П. Германии (б.-л.)
Левая оппозиция Греции (б.-л.)
Коммунистическая левая Испании
Коммунистическая Лига Франции
Коммунистическая Лига Америки
Коммунистическая оппозиция Бельгии
Левая оппозиция Болгарии
Левая оппозиция Италии (N. O. I.)
Левая оппозиция Чехословакии
Группа левой оппозиции К. П. Англии
Группа левой оппозиции Швейцарии

ПИСЬМА ИЗ СССР

Печатаемый ниже текст представляет сводку нескольких писем, из которых мы устранили повторения.
Редакция.

НАСТРОЕНИЯ В РАБОЧЕЙ СРЕДЕ.

Настроение рабочих вернее всего назвать нервным и неустойчивым. Фундамент остался старый. Рабочие не забывают, что дело идет о большой исторической битве, которую надо выиграть. Но испытания каждого дня отодвигают мысли о социалистическом строительстве вглубь, или на задний план. Тем недружелюбнее и даже враждебнее относятся рабочие ко всем видам прикрашивания и официального хвастовства. Между тем, ораторы и докладчики из постоянного страха сбиться немножко вправо или чуточку влево говорят на рабочих собраниях не иначе, как готовыми фразами статей "Правды". Всем эти фразы известны, всем они надоели, и кто их замечает, того они раздражают.

На паровозном заводе докладывал недавно в обычном стиле "Правды" представитель московского Совета (забыл, кто именно). Рабочие слушали вяло. Неожиданно один из рабочих поднялся под конец доклада и заявил, примерно, так: "нам говорят, что все идет прекрасно, что мы выигрываем победу за победой, а между тем у нас всего не хватает. Мы не требуем лишнего, но не хватает и хлеба". Рабочие хранили угрюмое молчание. Они, конечно, понимали, что неожиданный оратор говорит правду, но они не поощряли его - не только из страха перед репрессиями; нет, а из политического опасения: не говорит ли устами этого рабочего притаившийся классовый враг? Такое настроение у рабочих очень сильно, и это есть моральный фундамент нашего режима. Но когда из президиума собрания поспешили заявить, что чересчур откровенный оратор известен, как пьяница и прогульщик, рабочие отнеслись к этому заявлению с отвращением и стали расходиться ворча.

В беседах друг с другом мы не раз задавались вопросом: почему рабочие не протестуют? Чем объяснить, что они не отвечают или очень редко отвечают стачками на игнорирование их интересов, на недопустимые понукания и на прямые злоупотребления? Причин, парализующих протест рабочих, много, и они назывались не раз. Но все же главной причиной является несомненно опасение рабочих: как бы не повредить собственному делу; как бы удар по заводскому треугольнику или по бюрократу повыше не превратился в удар по промышленности, по советской системе. Эта политическая психология рабочих представляет собою, повторяю, важнейшее достояние революции. Именно она препятствует успехам антисоветских партий.

Настроение трудящихся, однако, неровное. Провинция в целом отличается от столицы, глухая провинция отличается от промышленных районов. Подавив общественное мнение рабочего класса и партии, бюрократия создала в политической области чрезвычайный провинциализм, разноголосицу отдельных районов и частей пролетариата.

Реже, чем можно было бы опасаться, недовольство все же там и сям перехлестывает через те границы, которые рабочие сами себе ставят. На некоторых предприятиях, особенно в провинции, можно уловить проявления довольно упорного, хотя обычно мелкого саботажа со стороны рабочих. Один из работающих на текстильной фабрике коммунистов перечислил мне для примера ряд подобных случаев, где виновные ему лично известны. - Что же, вы сообщили об этих случаях, кому следует? - Нет. - Но ведь вы же член партии? - Верно, но я не думаю, что от моего сообщения что-нибудь станет лучше.

В прошлом месяце я посетил по делам моего ведомства один из мелких украинских городов, сильно пострадавших в свое время от гражданской войны. В городе есть немало бывших ремесленников, главным образом евреев. Сейчас они работают на государственных заводах. Старшие из них принимали активное участие в гражданской войне. Настроение в их среде сейчас крайне угнетенное. Материальные лишения здесь выступают грубее, чем в крупных центрах. Страх перед бюрократией резче и проникает в бытовые отношения. К местному совету рабочие относятся так же, как и к другому чиновничьему начальству. В среде этих рабочих, среди которых у меня старые связи, раздавались уже совсем тревожные голоса. Один из них говорил: "рабочие не понимают, что происходит, спрашивают, нет ли тут чьего-нибудь саботажа революции; попадаются и такие, которые в своем кругу прямо говорят, что советское правительство обмануло нас".

БЮРОКРАТИЯ И БОРЬБА С УРАВНИЛОВКОЙ.

Бюрократия и бюрократизм не теоретические понятия, а социальные и бытовые факты. Бюрократия командует, т. е. позволяет, запрещает, приказывает, думает за всех (плохо думает). Бюрократия назначает на все должности, и назначает чаще всего "своего" человека. Непотизм, или по-русски кумовство, цветет самыми ядовитыми цветами. Разоблачения, которые теперь печатаются в "Правде" и в других изданиях, больше раздражают, чем успокаивают. Вырвав наудачу один случай, газеты выдают его за исключительный. Между тем каждый работник знает десятки и сотни таких случаев вокруг себя.

Несомненно, что в условиях жизни наблюдается сильное неравенство. Борьба с "уравниловкой" создала особую идеологию или, вернее, добивает и разрушает старую идеологию. "Уравниловка" стала предметом издевательств. Уравнительная плата именуется не иначе, как "кулацкой". Сдельная, вообще неодинаковая оплата из навязанной нам практической необходимости превращается в своего рода идеал. В этой теории бюрократия нашла впервые открытое и боевое оправдание своего привиллегированного положения. По многим наблюдениям, я полагаю, что этот побочный результат борьбы с уравниловкой имеет очень большое значение в смысле дальнейшего морального отчуждения бюрократического слоя от рабочих масс.

БОЛЬШИЕ ВОПРОСЫ ПОД ЗАПРЕТОМ.

Вся искусственность политической атмосферы ощущается особенно остро при столкновении со свежим человеком, напр., иностранным рабочим или коммунистом-туристом. Один из переводчиков, приставленный к иностранным туристам, передавал мне, что близкие нам иностранцы нередко жалуются на полную невозможность получить ответы на те вопросы, которые их больше всего интересуют. Они пытаются не ограничиваться внешними впечатлениями, разговаривают наедине, ставят вопросы о причинах тех или других неблагополучий. Пока дело идет о критике местного совета или кооперации, ответы звучат еще более или менее свободно. Но как только речь переходит на вопросы общей политики, лица становятся деревянными. Большинство отвечает, нередко глядя в сторону, готовыми фразами: "генеральная линия правильна, но... исполнители", и пр. Кто стесняется прибегать к таким шаблонам, говорит обычно: "я в сложных вопросах политики плохо разбираюсь". Наконец, наиболее откровенные прямо заявляют: "этих вопросов лучше не касаться".

СТАРИКИ И МОЛОДЫЕ.

В старом поколении коммунистов царят растерянность и угнетенность. Здесь слишком хорошо знают прошлое партии, и поэтому нынешняя верхушка не пользуется никаким авторитетом. Верхушка знает это и не подпускает "стариков" близко к серьезному делу. Большинство из них, начиная с Н. К. Крупской и М. И. Ульяновой, занимают более или менее почетные должности, но на действительную политику партии не оказывают ни малейшего влияния. К этому присоединилось резкое расхождение между стариками и молодыми. В 1923 году "старая ленинская гвардия" (дела давно минувших дней) провозгласила, что в пролетариате, а тем более, в большевизме, вопроса поколений вообще не существует. Другими словами, изменение исторических условий не может, оказывается, влиять на воспитание большевиков. Сейчас эта чисто идеалистическая и хвастливая теория опровергается на каждом шагу. Трудно себе представить большую психологическую пропасть, чем та, которая отделяет поколение старых подпольщиков или хотя бы участников октябрьского переворота и гражданской войны от новых поколений, для которых Октябрьская революция есть далекое предание; сами они политически родились в новом режиме и либо считают Сталина и Кагановича прирожденными вождями, либо издеваются над всякими вождями, а заодно - над политикой и марксистской теорией.

Среди молодежи, в том числе и хорошей, аполитичность преобладает. Сколько есть честных, преданных молодых техников, членов партии или комсомола, которые шутливыми или сердитыми фразами отделываются от политики! В сущности эта аполитичность есть чаще всего форма пассивной оппозиции против сталинского режима в партии. Если отнестись к партийным и политическим вопросам посерьезнее, тогда надо возражать, критиковать и драться, а это значит терять возможность практической работы над социалистическим строительством. Аполитичность, дополняемая формальной "лойяльностью", есть своего рода паспорт благонамеренности, за которым скрывается невысказанное, но глубокое недовольство.

Есть, однако, среди молодежи очень широкий слой, аполитичность которого переходит в антисоциальность. Это маленькие и большие карьеристы, рвачи или просто обыватели нового типа, интересы которых исчерпываются спортом, радио, кинематографом и пр. Между старыми большевиками, с одной стороны, их сыновьями и дочерьми, с другой, происходит на этой почве много тяжелых и острых конфликтов. Страдающей стороной являются, конечно, старики.

ПОЧЕМУ МОЛЧАТ СТАРИКИ?

Среди более молодых членов партии, оппозиционеров, сочувствующих и просто критически настроенных, нередко идут за последнее время разговоры о том, почему молчат такие "старики", как Зиновьев, Каменев, Преображенский, Смилга, Серебряков, И. Н. Смирнов, или, с другой стороны, Рыков, Бухарин, Томский. Ведь они не могут же не видеть, куда ведет сталинский курс. Каковы бы ни были их политические тенденции в настоящий момент, у них слишком много политического опыта, чтоб они могли делать себе какие бы то ни было иллюзии. Отдельные частные высказывания названных выше "стариков" жадно передаются из уст в уста. Достоверны ли они? В большинстве случаев, вероятно, не достоверны. Но самый факт таких апокрифических суждений, афоризмов и оценок показывает, в какой мере партийное общественное мнение ждет и требует руководства от старших и более опытных товарищей. Более сознательный слой партии (а речь идет сейчас именно о нем) знает политические биографии названных товарищей, а значит и их грехи. Но у меня и у других друзей такое впечатление, что, если бы кто-нибудь из капитулянтов выступил с открытым и мужественным предупреждением, партия простила бы ему многое. Здесь дело не в снисходительности, а, я бы сказал, прямо-таки в жизненном инстинкте. Зиновьев, Каменев и все другие представляют собою так или иначе партийный капитал. Их грехи "не случайны". Но, с другой стороны, не случайна была и та роль, которую они играли при Ленине. Положение партии таково, что обязывает их, казалось бы, встряхнуться, пробудиться и сказать открыто, что они думают. Этим они оказали бы партии крупнейшую услугу.

Чем же объясняется все-таки их молчание? Неужели же только голым страхом за личную судьбу? Но разве можно себе представить положение, более тяжкое и более недостойное, чем то, в какое многие из бывших вождей, теоретиков и политиков, поставлены сталинской бюрократией, правда, при прямом участии самих "пострадавших". Казалось бы, им нечего терять, кроме цепей унижения и бессилия. Или, может быть, они просто окончательно и полностью выдохлись и ничего не сохранили за душой? Скорее всего именно так. По крайней мере, на вопрос о том, что думает и делает Преображенский, товарищи, знающие его, или, вернее, связанные с теми, кто наблюдает его, отвечают обычно: "Преображенский? Пьет чай с вареньем и играет на гитаре".

ПОЧЕМУ МОЛЧИТ СТАЛИН?

Молчание Сталина и его затворничество приобретают все более и более демонстративный характер. В конце концов всему есть мера! Обжегшись на целом ряде больших вопросов, Сталин стал осторожнее. Это понятно. Но не может же официальный вождь партии жить годы на проценты со своих "шести пунктов". Молчание на XVII партийной конференции, собравшейся в очень ответственный исторический момент, было уже само по себе скандалом. Но несравненно хуже молчание Сталина по поводу совершающегося за последние месяцы поворота во всей хозяйственной политике. Все чувствуют, что ряд последних декретов, разрозненных, несогласованных и необъясненных, представляет только введение к какому-то более решительному повороту. Все спрашивают себя: вправо, влево или ... шаг на месте? Сталин молчит. А теоретическое разъяснение по поводу свободы торговли дает Калинин.

Ходят слухи, что молчание Сталина есть не только мера осторожности, но и своего рода демонстрация. В своем "Завещании" Ленин писал о "капризности" Сталина. Эта характеристика встречается у Ленина и еще кое-где. Старики рассказывают, что еще в эпоху Ленина Сталин, в случае обиды, прятался у себя на квартире или за городом на несколько дней, прерывая с учреждениями партии, в том числе и с Лениным, устные, письменные и телефонные сношения. Тогда говорили в тесном кругу: "на Сталина опять нашло". Такое состояние он переживает, повидимому, и сейчас, только не в прежнем, домашнем, а так сказать, во "всемирно-историческом" масштабе.

1929 - 30 годы были периодом, когда "головокружение от успехов" стало постоянным состоянием Сталина. 1931 год принес первые серьезные предостережения. 1932 год стал для него явно началом заката. Непосильные задачи, упадок личного авторитета, внутреннее чувство своей несостоятельности - все это, повидимому, превратилось у него в политическую истерию. На Сталина опять "нашло", но уже не на несколько дней, а на несколько месяцев.

Рассчитывает ли он таким путем взвалить ответственность на других, обвинив их в том, что они оттерли его от руководства и вызвали большие бедствия? Надеется ли он на то, что партия снова поднимет его? Или же в поведении его нет никакого расчета, а есть лишь острый каприз нервов, вызванный одной из наших политических диспропорций: несоответствием между интеллектуальными силами Сталина и предъявляемыми к нему требованиями? Если даже допустить, что Сталиным руководит расчет, то впечатление получается такое, что хитрец перехитрил на этот раз себя самого. Очевидно, есть такие задачи, которых нельзя разрешить при помощи хитрости, помноженной на упорство.

Во всяком случае, вывод получается такой, что, запретив говорить всем, кроме себя, Сталин убедился, что ему самому совершенно нечего сказать.

СТАЛИНСКАЯ СИСТЕМА ЛИЧНОГО ОПОРАЧИВАНИЯ.

Все усилия аппарата направлены на то, чтобы не допустить обобщений. Если дело идет слишком уж плохо, то находят "виноватого" и с треском устраняют его. Причина ошибок и злополучий всегда внизу. Аппарат выработал на этот счет порядок, который действует без отказа.

Против критической мысли применяются исключительные меры, которые в большинстве случаев кажутся, по своему размаху, совершенно не отвечающими тому эпизоду, который их вызвал. Но бюрократия в этой области непреклонна. Ею руководит, пожалуй, правильный инстинкт, подсказывающий ей, что если критика безнаказанно прорвется в одном месте, то удержать ее, пожалуй, не удастся.

С этим связан прямо-таки суеверный страх перед левой оппозицией. Всякая мысль, которая хоть слегка пахнет оппозицией, вызывает тщательное всестороннее расследование, а затем, разумеется, и преследование. Несмотря на то, что мы все уже, казалось бы, перевидали, трудно поверить, до какой низости сталинская бюрократия доходит в преследовании левой оппозиции. Дело идет не только и не столько о мерах ГПУ, т. е. о репрессиях общего порядка, как аресты, высылки, не говоря уже о лишении работы, о преследовании членов семьи, по восходящей и нисходящей линии и пр. Сейчас к этим мерам прибавилось систематическое моральное опорачивание. Если дело идет о рабочем, то его немедленно превращают в пьяницу, прогульщика и пр. Если дело идет об администраторе, директоре завода, вообще хозяйственнике, то его обвиняют не более и не менее, как в злоупотреблении кассой, в незаконных сделках, или в присвоении себе личных привиллегий и преимуществ.

Если это судья, то пускают слух о том, что он взяточник. Сплошь да рядом подозреваемых в оппозиционности заранее ставят на такие должности, на которых человек становится легко уязвимым. Эта система, вдохновленная лично Сталиным, разработана теперь во всех деталях и применяется автоматически, при содействии всех заинтересованных учреждений: контрольных комиссий, органов ГПУ и т. д.

Я не называю здесь примеров, потому что они могли бы только ухудшить положение и без того пострадавших товарищей. Но многие из них выражали желание, чтоб об этой подлой системе было напечатано в Бюллетене, а по возможности и в органах левой оппозиции в других странах.

Москва-Ленинград-Харьков-Ташкент.
Июнь-июль-август 1932 г.

ИЗ ПИСЬМА.

Москва, 20-го августа 1932 года.

...На Украине многие крестьяне бегут из колхозов; убирать некому. Предполагается, в связи с отсутствием сырья для ряда заводов, приостановить их работу и направить рабочих на уборку хлеба.

В Донбассе не очень спокойно; из-за тяжелых материальных условий рабочие разбегаются.

В Иваново-Вознесенске рабочие бросили работу и вышли на улицу. Туда выезжали Молотов и Каганович. Причины тяжелого положения они валили на места. Рабочие предложили им самим переехать для работы на места и показать, как надо работать, а не отделываться тем, что кто-то исказил линию партии...

ВОКРУГ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ВОПРОСОВ

---------------

ПИСЬМА ИЗ МОСКВЫ

I.

У рабочих накопилось много усталости и еще больше недоверия к официальным звонарям. На "Серпе и Молоте" (кажется) был такой случай: рабочие одного из цехов вызваны были проработать сверхурочно два часа, чтоб покрыть недоимки. Из 250 рабочих не пришел ни один. Это было в дни наибольших продовольственных затруднений. Расхождение между рабочей массой и бюрократией очень велико. Это два разных мира. И отчужденность между ними неизменно вырастает. Эту отчужденность не только питает, но и отравляет невозможность объясниться относительно основных хозяйственных и политических вопросов.

Все чувствуют и понимают, что восстановление торговли означает колоссальной важности поворот в политике, чреватый последствиями. Но никакого серьезного объяснения повороту не дано. Ни перспективы, ни опасности не выяснены и не вскрыты. Официальные объяснения гласят, примерно, так: "до сих пор социалистическое строительство шло очень хорошо. А для того, чтоб оно пошло еще лучше, надо ввести базары и вообще свободную торговлю". Но кто же поверит таким объяснениям?

Спекуляция рублем идет довольно значительная, в частности, через иностранных специалистов. Приезжим везде и всюду предлагают рубли "за хорошую цену", от 8 до 10 рублей за доллар. Передают, будто в некоторых случаях платят и 40 рублей за доллар. Инфляция, разные уровни цен, разные системы довольствия - все это порождает в повседневном быту явления двойственности, фальши, контрабанды и деморализации.

Наряду с этим, на каждом шагу наталкиваешься на беззаветно преданных рабочих, старых и молодых, отдающих себя целиком тому делу, которое составляет содержание их жизни. Квалифицированные рабочие, особенно коммунисты, работают нередко 10 и 12 часов в день, стремясь заткнуть собою все дыры и выгнать необходимые проценты.

Вопрос о качестве продукции по отношению к живой рабочей силе есть вопрос о квалификации. Недостаток необходимых технических сил, одна из диспропорций пятилетки, вызывает снижение требований, сокращение учебных курсов, замену квалифицированных полуквалифицированными, назначение скороспелых инженеров на ответственные посты. Все это, в свою очередь, тяжело отражается на производстве.

Вот что мне говорил на днях старый член партии, бывший красный командир во время гражданской войны, ныне работающий в одном из виднейших ленинградских трестов. Передаю его слова буквально, хотя в некоторых частях они показались мне преувеличенными по своей мрачности: "Наша промышленность накануне катастрофы. Производство осаждается множеством трудностей, которые изо дня в день скорее возрастают, чем уменьшаются. Я лично посетил за последние месяцы 17 фабрик, которые представляют громадные вложения наших средств; и вот оказывается, что ни одна из них не доведена до конца, ни одна не включилась в процесс производства. Продовольственный вопрос в течение весны - начала лета принял чрезвычайную остроту. Директор одной из фабрик, видя, что невозможно поддерживать на предприятии необходимую трудовую дисциплину вследствие тяжелых продовольственных условий, создал целую систему добывания продовольственных средств для своих рабочих. Эта система нелегальна с начала до конца, но она позволяла ему дополнить совершенно недостаточное снабжение, идущее по легальным каналам. Ясно, что мы имеем здесь глубокий прорыв планового хозяйства. Если дело пойдет дальше по этому пути, то плановая система окажется опрокинутой".

Тот же хозяйственник, со многочисленными связями в правящих кругах, говорил: "Критическое положение дел отражается несомненно и в политической области, хотя отражается крайне смутно и неотчетливо. Я старый член партии, и все же я должен признать, что совершенно не отдаю себе отчета в том, куда ведет нас партийная верхушка, и не уверен, знает ли она это сама. В партии, по крайней мере, во всем ее верхнем слое, насчитывающем сотни тысяч душ, все теперь разговаривают или шушукаются о том, что Сталин стал предметом жестокой критики со стороны других членов Центрального комитета. Подкопом руководит, говорят, Молотов. Впечатление таково, что, еслиб не опасение тех последствий, какие может вызвать новый раскол на верхах, Сталин уже сейчас находился бы за бортом. Во всяком случае, он совершенно дискредитирован внутри Центрального комитета, а то обстоятельство, что об этом широко говорят (разумеется, каждый раз в своем кругу), сильно подорвало и в партии авторитет Сталина, искусственно созданный с самого начала. В то же время очень немногие за пределами ЦК могут объяснить, чем именно направление Молотова отличается от политики Сталина и каковы сейчас вообще группировки на верхах партии.

У-ий.

Начало августа 1932 г.

II.

Хвосты за хлебом начинаются в час - два ночи. Кто поздно приходит, возвращается с пустыми руками. Продовольственные прорывы получают в разных местах страны иногда очень болезненный характер. Рабочие Сталинградского тракторного завода жили в течение известного времени хлебом и чаем, иногда чай приходилось заменять горячей водой, совсем, как в 1920 - 22 гг. Газеты писали, тем временем, что конвейера снимают слишком мало тракторов и что недопустимо ссылаться на "объективные причины". Легко себе представить, как такого рода статьи, которые пишутся обычно достаточно сытыми стрикулистами, раздражают рабочих.

Зато заводы часто меняют почетные имена: все больше в стране заводов имени Сталина, а также Кагановича и Молотова. Делается это в порядке разверстки, без малейшего участия масс. Среди рабочих ходит по поводу этих чиновничьих переименований немало ядовитых шуток.

Базары, на которых продажа предметов питания идет по вольным ценам, ставят с небывалой остротой вопрос о рабочем бюджете. Кооперативные цены так или иначе приспособлены к денежной заработной плате. Вольные цены превосходят покупательную способность рабочего в пять-восемь-десять раз и больше. Если допустить, что рабочему в течение месяца приходится докупить на вольном рынке три фунта мяса, два литра молока и некоторое количество овощей, - окажется, что он должен израсходовать на это треть, если не половину своей заработной платы. Чтобы привести номинальную заработную плату хоть в некоторое соответствие с реальными потребностями, которых не покрывает кооперация, и с реальными ценами вольного рынка, надо было бы повысить заработную плату в среднем, вероятно, не менее, чем на 50%. Ясно, что миллиарды дополнительного расхода совершенно не под силу государству, а это значит, что крестьянские товары вольного рынка не под силу рабочим.

Прошлогодний преувеличенный натуральный налог, доведший на Украине (как и в других местах: Урал, Сибирь) до крайней продовольственной нужды и даже местами до прямого голода, вызвал в крестьянстве особые меры самосохранения, в виде сокрытия урожая: колхозники у самих себя воруют хлеб. Способов очень много: срезают по ночам недозревшие колосья; срезают колосья в копнах и скирдах; плохо обмолачивают хлеб, сознательно оставляя значительную часть зерна в соломе; припрятывают, наконец, и обмолоченное зерно. Новые декреты, открывающие крестьянам возможность продавать собственные излишки, стали дополнительным стимулом для расхищения урожая.

На базарах торгуют колхозники, но почти не торгуют колхозы. Это значит, что у колхоза, как такового, не оказывается избытков. Теми или другими путями, в том числе и нелегальными, продукты оказываются в руках отдельных колхозников, и те ведут на базарах индивидуальную торговлю. В зависимости от сезона, дело пока шло об овощах, молочных и мясных продуктах. Легализованная торговля хлебом начнется зимою. Но подготовка к ней широко идет уже и сейчас, в виде расхищения колхозного достояния самими колхозниками, в виде создания тайных запасов, активной работы скупщиков и посредников и прочее.

Рассматривать эти явления под одним лишь уголовным углом зрения невозможно уже в виду их массового характера. На самом деле перед нами экономическая реакция против чрезмерного и преждевременного коллективизирования. Расхватывая колхозный урожай по рукам, колхозники, по существу, дробят колхоз, приближая его к сумме индивидуальных хозяйств и сохраняя только форму.

Спешный.

3 августа 1932 г.

---------------

ПИСЬМО ИЗ ХАРЬКОВА

На станциях значительных городов и индустриальных городов и индустриальных центров Украины толпится много крестьян, покинувших колхозы и деревни за отсутствием продовольствия. Одни ищут, по их словам, работы; другие сами не знают, чего ищут. Группа крестьянок рассказывает, что их колхоз покинут почти всеми, так как "солдаты (?) унесли все". Из многих районов Украины отправлялись крестьянские делегации, которые сперва обращались к местным советам. Те ссылались на Москву. После многих проволочек делегации отправились в Москву. Там тоже было немало хождений. Ответ в конце концов был тот, что надо разрешить вопрос с местными советами.

В качестве объяснения наступивших на Украине продовольственных бедствий указывают, на "недостаточное внимание" украинской компартии к деревне. В этом духе выдержаны были речи Молотова и Кагановича на украинской партийной конференции 8 июля 1932 г. Почему и как, однако, могло обнаружиться невнимание к деревне в земледельческой Украине? Невнимательными могут быть отдельные лица; но каким образом правящая партия и ее центральный комитет могли проявить невнимание к такому вопросу, который по самому существу своему всегда должен стоять в центре их внимания, этого никто не объясняет, да и объяснить этого нельзя.

На самом деле здесь имели место совсем другие причины. В период массового коллективизирования считалось само собою, что колхозы должны дать более высокий урожай, чем индивидуальные хозяйства: иначе не имело бы смысла и самое коллективизирование. Кто высказывал сомнение в возможности достигнуть уже в этом году действительного повышения урожайности, а тем более, кто выражал опасение, что урожайность может при неподготовленном массовом переходе к новой системе даже снизиться, - такие критики и смутьяны подвергались страшной травле и... быстро умолкали. Наоборот, поднимались вверх "энтузиасты" коллективизации, среди них множество чиновничьего жулья, делавшего на коллективизации свою карьеру.

Оценка будущего урожая делалась в общем под углом зрения приказанного сверху энтузиазма. Результат получился тот, что, когда государственные органы, сообразно своим вычислениям, забирали у крестьян соответственную долю урожая, у самих крестьян часто ничего не оставалось.

Сообразно официальному объяснению, украинские власти не учли особенностей отдельных районов, колхозов и хозяйств, действовали слишком "уравнительно" и пр. Несомненно, что и в деталях распределения натурального налога (так приходится называть эту операцию) было немало неряшливости, непредусмотрительности, бюрократизма и пр. Но невозможно было требовать от низших чиновников особой изобретательности и находчивости в деталях, если вся операция в целом исходит из ложных расчетов.

Поразительно (а в то же время и вполне понятно), что снизу своевременно не предупредили о надвигающемся на Украину бедствии. Понадобился прямой голод, разброд крестьянства, тревога среди рабочих и украинских красноармейцев, расстройство многих отраслей промышленности, чтобы в Москве открыли, наконец, что украинская компартия повинна в "недооценке крестьянства".

За последние годы сделано было много усилий, и со значительным успехом, для ликвидации детской беспризорности. Теперь это явление вспыхнуло снова в значительных размерах. Крестьяне оставляют своих детей в городах; подростки сами покидают деревни и путешествуют зайцами, на буферах, на Север и на Восток. Немало беспризорных появилось, как сообщают, в Москве. Большинство среди них составляют украинцы. Между Луганском и Днепропетровском мой брат, железнодорожный служащий, был свидетелем того, как на буферах раздавило двух беспризорных.

Б-к.

Август 1932 г.

ВПЕЧАТЛЕНИЯ СОЧУВСТВУЮЩИХ ИНОСТРАНЦЕВ

Заявление шести "интуристов"

Мы давно и горячо интересовались развитием СССР, так же, как и движением рабочего класса в наших собственных странах. Мы все являемся членами массовых организаций, контролируемых компартией. Мы все читали большую часть пропагандистских произведений, характеризующих условия в Советском Союзе и печатающихся в партийной прессе, в "Совет Роша Тудэй" (орган американских друзей Советского Союза) и в других подобных изданиях в ряде стран. Все мы более или менее критические читатели и всегда были склонны вычитать кое-что из печатавшихся сообщений. Тем не менее, все мы были прямо-таки потрясены, открыв собственными глазами, насколько огромно несоответствие между действительными условиями и теми, которые изображаются в целях пропаганды. Мы очень хорошо понимаем, что задача, стоящая перед Советским Союзом, грандиозна. Мы понимаем, что при самых лучших условиях будет много еще трудностей и неприятных сторон в течение ряда лет. Мы не забыли ужасов построения индустриальной системы в капиталистических странах, ужасов, которые ни в какой степени не оправданы созданием такой социальной системы, которая подчинила бы растущую промышленность потребностям и воле производительного класса. Мы не забыли трудностей пионерства в любой стране, при любой социальной системе, а большая часть Советского Союза представляет собою сейчас страну пионеров. Мы не забыли, что то, что происходит сейчас в Советском Союзе, есть революция; что революция предполагает пожертвование комфортом, здоровьем и даже жизнью во имя целей, относительно говоря, отдаленных. Мы не забыли, что враждебная политика, отказ от сотрудничества и мирных отношений со стороны значительной части капиталистического мира должны были по необходимости увеличить все трудности. Все это так. Таково объяснение или главная часть объяснения нынешних благоприятных условий в Советском Союзе, и мы готовы и сейчас защищать эту точку зрения. Но, еслиб мы заведывали пропагандой, мы открыто подходили бы к фактам и объясняли бы факты указанным выше образом, конечно, в более тщательной формулировке. Мы не лгали бы: здесь другого слова найти нельзя. Действие лживой пропаганды на многих туристов подобно бумерангу. После посещения Советского Союза они "разочарованы" и возвращаются холодными и даже враждебными не только по отношению к Советскому Союзу, но и к революционному движению собственной страны. Таковы последствия политики сеяния иллюзий.

Мы охотно подписали бы это заявление нашими именами в печати. Но практически это означало бы, при нынешних условиях в Коминтерне, отказаться от возможности непосредственно служить делу Советского Союза и международного коммунизма. Мы просим, поэтому, пока не печатать наших имен.

(Следует шесть подписей).

14-го августа 1932 г.

ПИСЬМО АМЕРИКАНСКОГО ТУРИСТА

Так как я не плохо говорю по-русски, то я пробовал самостоятельно провести анкету по интересующим меня вопросам среди рабочих, советских служащих и пр. Но каждый раз, когда я переходил известную черту, лица собеседников мгновенно менялись. Меня, очевидно, принимали за агента ГПУ. Так, я многих спрашивал о Троцком. При одном произнесении этого имени собеседник либо прекращал разговор, либо круто менял тему. Мне так и не удалось понять, знают ли мои собеседники что-либо о Троцком и как к нему относятся.

Больше всего поразило меня то, что члены партии - рабочие, чиновники, даже профессора - спрашивали меня: верно ли, что кризис в Америке имеет такие острые формы и что он вообще существует? Я отвечал обычно: но ведь об этом же довольно подробно пишется в советских газетах. - Вот мы и спрашиваем, чтоб узнать, верно ли это, - получал я в ответ. Для меня открылось таким образом, что даже члены партии не верят сообщениям официальной печати. Считается само собой разумеющимся, что она, в целях пропаганды, должна так же искажать положение за границей, как она подкрашивает положение внутри. Это мое наблюдение подтвердили мне затем многие: бюрократия добилась того, что официальной печати не верят.

В одном из губернских городов я посетил техникум и присутствовал на занятиях по марксизму. После этого я ушел с преподавателем марксизма и поставил ему ряд вопросов, касающихся условий жизни в Советском Союзе. Я коммунист и к советскому строительству отношусь, как к своему делу, но в вопросах моих была нота критики, которой я вовсе не скрывал. Я спрашивал: чем объясняется, что рабочие испытывают столь тяжкие лишения? Или: почему члены партии так боятся касаться вопросов партийной политики? Я был в Москве в первый раз в 1919 году, и тогда все со мной свободно разговаривали обо всем. Я спрашивал марксистского преподавателя, по товарищески, как осведомленное лицо: чем объясняются все эти отрицательные обстоятельства? Он сразу принял со мной совершенно враждебный тон: "Все идет совершенно правильно". Неожиданно он поставил мне вопрос: не подкуплен ли я Фордом для посещения Советского Союза? Я буквально был потрясен лицемерием и наглостью. Но, сдержав себя, я ответил ему, что я связан не с Фордом, а с коммунистической партией, что я защищал и буду защищать Советский Союз от травли агентов Форда и пр. В ответ мне он взял издевательский тон: американскую коммунистическую партию нельзя брать всерьез; коммунизм на Западе развивается так медленно, что никогда не совершит революции. Весь тон казался мне крайне шовинистическим. В заключение я задал моему собеседнику вопрос о Троцком. Он ответил, к удивлению моему, гораздо спокойнее, чем на другие вопросы: вся беда в теории перманентной революции; Троцкий слишком скоро ожидал мировой революции, а кроме того, он считает, что ленинизм применим только в одной Росси. Как профессор марксизма связывает эти два положения, мне осталось неясным. Но о контр-революционности Троцкого он ничего не говорил: я заметил, что в частных разговорах об этом никто никогда не говорит.

Возвращаясь, я на пароходе столкнулся с рабочим, которого принял за украинца, так как он говорил по русски с украинским акцентом, но который оказался... итальянцем. Сперва он уклонялся от каких бы то ни было разговоров, но по мере удаления от советских границ становился все разговорчивее. Шесть лет тому назад он прибыл вместе с отцом в Советский Союз после побега из фашистской Италии. Отец работал на фабрике, сын попал в приморскую деревню и стал рыбаком. Сейчас из-за продовольственных и других затруднений он покинул Советский Союз. Легально, нелегально? На этот счет он не распространялся. Он рассказал много бытовых мелочей, очень интересных в своей совокупности. Пересказывать их здесь немыслимо. Неожиданно и без всякого вопроса с моей стороны этот молодой и политически мало культурный парень заявил: "Еслиб Троцкий остался, было бы лучше". - Почему вы так думаете? - Многие у нас так думают. У нас было собрание и шел об этом разговор. - В деревне? Среди крестьян? - У нас там и рабочие были. Один из них и сказал про Троцкого и попал за это потом в тюрьму. После этого вслух говорить перестали, но потихоньку говорили, что хорошо, если бы он вернулся из Франции". Мой собеседник считал почему-то, что Троцкий находится во Франции.

A.

Лондон, 25 августа 1932 г.

ПИСЬМО АНГЛИЙСКОГО ТУРИСТА

Мои наблюдения разнообразны, но, я бы сказал, не глубоки, так как я не знаю русского языка. Именно по этой причине мне пришлось держаться около штаба английской газеты в Москве "Дэйли Ньюс". Сведения и впечатления мои неизбежно окрашивались в цвет этой газеты, правда, ослабленный моим недоверием или полудоверием к ее информации.

Во главе газеты стоит Бородин, который в свое время играл большую роль в событиях китайской революции. Насколько эта роль отвечала интересам китайского народа, а также и самого Советского Союза, я здесь решать не берусь. Но газета организована из рук вон плохо, несмотря на обилие людей и средств. Газета, которая живет переводом статей официальной прессы и очень плохо обслуживает своих читателей (американских и английских специалистов и рабочих, а также иностранных туристов), имеет штат в 70 человек. Все иностранные журналисты, с которыми мне приходилось говорить по этому поводу, единодушны в том, что для организации такого рода издания нужно не более 15 человек. Нравы, царящие среди персонала газеты, производят крайне неблагоприятное, чтобы не сказать, отталкивающее впечатление: отношение к работе, профессиональная честь, личные отношения, препровождение времени - все это напоминает буржуазные газетные предприятия средней руки. В какой мере редакция "Дэйли Ньюс" типична для других учреждений, судить не берусь.

Один из довольно заметных московских большевиков говорили мне, будто Коминтерн затормозил работу коммунистических секций в Италии и Турции, чтобы не мешать дружественным отношениям с итальянским и турецким правительствами. Я не мог, разумеется, принять это сообщение всерьез, хотя собеседник мой утверждал, что имеет его из коминтерновских кругов. По его мнению, такая политика вполне оправдывалась необходимостью образовать систему союзов против Франции и ее Лиги наций. - А если бы для союза с С. Штатами пришлось отказаться от активной деятельности американской компартии? - Что ж, может быть, пришлось бы пойти и на это, ответил собеседник. Это вопрос трезвого расчета. - Но тогда не проще ли ликвидировать Коминтерн в целом, чтоб ни с кем не ссориться? - Нет, тут уж вы слишком далеко заходите.

Почему нельзя заходить так далеко, мой информатор объяснить мне не мог. Я и сейчас не сомневаюсь, что его сообщение насчет Италии и Турции ни на чем не основано, кроме крайней слабости итальянского и турецкого коммунизма. Но весь этот разговор все же знаменателен для "национальных" и "практических" настроений многих нынешних большевиков.

Th.
Константинополь, 19 августа 1932 г.

ИЗ АРХИВА

---------------

ТОМСКИЙ О ВЫНОСЛИВОСТИ ИНДИЙСКИХ СЛОНОВ

20 января 1926 года, в дни наибольшего обострения борьбы право-центристского блока с зиновьевской оппозицией, Томский говорил на Путиловском заводе:

"Партия понимает учение Владимира Ильича, понимает, что главная опасность в расколе. Эту опасность видел и Владимир Ильич, это была его последняя думка, зовущая работников ЦК и ЦКК смотреть, не взирая на лица, за тем, чтобы разногласия (?) и раскола не допускать. Если кто-либо ошибся, надо осудить. Не надо распинать, не надо отсекать, как хотели это сделать с Троцким. Но сделайте хотя бы одну четверть того, что было сделано с Троцким. Ведь то, что было сделано с Троцким, ведь этого не вынес бы даже индийский слон!"...

Выполняя в то время поручения Сталина, Томский пытался застраховать себя, установив черту, дальше которой нельзя итти в травле: в качестве стандарта намечалась выносливость индийского слона. Критерий оказался у Томского слишком примитивным. В революционной политике выносливость определяется прежде всего значительностью и правильностью идей, представляемых данным лицом или данной группой. Исторический опыт показывает, что подлинные революционеры, опирающиеся на научную доктрину, способны, в борьбе с врагами и враждебными течениями, оставлять далеко позади все рекорды выносливости, установленные самыми толстокожими индийскими слонами.

СТАЛИН В ЭПОХУ "ТРОЙКИ"

В период XII съезда партии, когда "тройка" (Сталин, Зиновьев, Каменев) впервые открыто выступила на арену, в качестве ядра "старой ленинской гвардии", в борьбе против Троцкого, Сталин следующими прочувствованными словами защищал нерасторжимость ленинского ядра:

"Я не могу, товарищи, пройти мимо той выходки тов. Осинского, которую он допустил... в отношении тов. Зиновьева. Он похвалил тов. Сталина, похвалил тов. Каменева и лягнул тов. Зиновьева, решив, что пока достаточно отстранить одного, а потом дойдет очередь и до других. Он взял курс на разложение того ядра, которое создалось внутри ЦК за годы работы, с тем, чтобы постепенно, шаг за шагом, разложить все... Если тов. Осинский серьезно думает предпринять такие атаки против того или иного члена нашего ЦК, я должен его предупредить, что он наткнется на сплошную стену, о которую, я боюсь, он расшибет себе голову".

Дальнейший ход событий показал, что "сплошная стена" старой ленинской гвардии оказалась состоящей из полу-социал-демократов, полу-меньшевиков, буржуазных либералов и пр.

МОЛОТОВ В КАЧЕСТВЕ ТРОЦКИСТСКОГО КОНТРАБАНДИСТА

"Надо высказать это прямо: у партии не было ясности и решимости, каких требовал революционный момент. У нее их не было, потому что ей не хватало определенной установки на социалистическую революцию. Агитация и вся революционная партийная работа в целом не имела прочной основы, ибо мысль не дошла еще до смелых выводов относительно необходимости непосредственной борьбы за социализм и социалистическую революцию".

Так изображает Молотов положение в партии до прибытия Ленина в Россию в апреле 1917 года в немецком издании "Рабочей литературы", N 1 - 2, стр. 36. В этой же статье Молотов говорит:

"Со времени прибытия Ленина в Россию в апреле 1917 года наша партия почувствовала прочную почву под ногами... До этого момента партия лишь слабо и неуверенно нащупывала свою дорогу" (стр. 35).

Цитаты нами приведены в обратном переводе с немецкого языка, так как русского издания статьи у нас нет под руками. Будем очень благодарны, если кто-либо из друзей доставит нам троцкистскую контрабанду Молотова в оригинале.

"СКАЗКИ О РАЗНОГЛАСИЯХ ЛЕНИНА И ТРОЦКОГО"

В Примечании к XVI тому сочинений Ленина, вышедшему при жизни автора, говорится:

"Сказки о разногласиях Ленина и Троцкого в период гражданской войны были широко распространены среди буржуазии и обывателей и порой докатывались до деревни, усиленно раздуваемые кулаческим элементом". (Н. Ленин, т. XVI, стр. 505).

Буржуазия, обыватели и кулаческий элемент нашли затем себе преемников и продолжателей, в лице сталинской бюрократии.

ЛЕНИН ОБ ОКЛЕВЕТАНИИ ТРОЦКОГО

1 марта 1920 года Ленин говорил на Всероссийском съезде трудовых казаков:

"Английские писатели писали, что армия во всем мире разлагается, что если есть во всем мире страна, где армия крепнет, то это Советская Россия. Они пытались оклеветать т. Троцкого и говорили, что это потому, что русскую армию держат в железной дисциплине, которая проводится беспощадными мерами"... (т. XVII, стр. 32).

Английские писатели школы Черчиля не остались, как известно, без последователей и подражателей.

"ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ДИКТАТУРА" И "ДИКТАТУРА ДЕМОКРАТИИ"

Известный левый меньшевик Суханов пишет о своей политической позиции в конце мая 1917 года:

"...я лично вполне присоединил свой голос к тем, кто требовал полного устранения буржуазии от власти; и я стал усиленно оперировать с термином диктатуры демократии".

23 марта 1919 г. Ленин писал на ту же тему:

"У нас иногда пытаются придать этим словам нечто как будто более "крепкое", когда говорят - "диктатура демократии". Это уже совершенная бессмыслица. Мы из истории прекрасно знаем, что диктатура демократической буржуазии обозначала ни что иное, как расправу с восставшими рабочими" ("Соч.", т. XVI, стр. 141).

Все это не помешало "демократической диктатуре" попасть в программу Коминтерна, в качестве сверхклассового государства.

ЛЕНИН О ПАРТИЙНОЙ ДЕМОКРАТИИ, ДИСЦИПЛИНЕ И ЕДИНСТВЕ

Большевики-ленинцы отстаивают демократию во всех пролетарских организациях. Но совершенно очевидно, что объем демократии и ее методы будут различаться не только в зависимости от общих объективных условий, но и, прежде всего, от характера самих организаций пролетариата. Демократия профессионального союза должна иметь неизмеримо более широкую базу, чем демократия партии, которая заранее ограничена определенной программой, тактикой и политической традицией. В свою очередь, демократия партии окажется по необходимости шире, чем демократия фракции.

3 июля 1909 года Ленин писал:

"Большевизм представлен у нас большевистской фракцией партии, фракция же не есть партия. Партия может заключать целую гамму оттенков, из которых крайние могут даже резко противоречить друг другу. В германской партии рядом с ярко-революционным крылом Каутского*1 мы видели архи-ревизионистское крыло Бернштейна. Не то - фракция. В партии - фракция есть группа единомышленников, составившаяся с целью влиять прежде всего на партию в определенном направлении, с целью проводить в партии в возможно более чистом виде свои принципы". ("Соч.", т. XI, ч. I, стр. 282).
/*1 Отметим, кстати: в своей "исторической" (по невежеству) статье Сталин уверял, будто Ленин с 1903 г. требовал раскола с каутскианцами. На самом деле Ленин в июле 1909 г. пишет о "ярко-революционном крыле Каутского". Роза Люксембург находилась уже в это время в острой борьбе с Каутским.

Эту важную мысль, встречающуюся у Ленина не раз, левой оппозиции необходимо особенно серьезно продумать и тщательно усвоить.

Как Ленин представлял себе нормальные отношения между ЦК и местными организациями партии, об этом не плохо свидетельствует письмо Ленина от 6 июня 1917 г. петроградскому комитету:

"Если у вас есть, товарищи, веские и серьезные основания не доверять Центральному комитету, - скажите это прямо, это долг всякого члена нашей демократически организованной партии, и тогда обязанностью Центрального комитета нашей партии будет особо обсудить ваше недоверие, доложить о нем съезду партии, вступить в особые переговоры для устранения этого печального недоверия местной организации к Центральному Комитету". (Первый легальный ПК, протоколы, стр. 129).

25 января 1921 года Ленин писал:

"Но если есть коренные и глубокие разногласия, - могут сказать нам, - разве они не оправдывают даже самых резких и фракционных выступлений? Если надо сказать новое и непонятное, не оправдывает ли это иногда даже раскола? Конечно, оправдывает, если разногласия действительно крайне глубоки, и если исправления неправильного направления политики партии или рабочего класса нельзя достигнуть иначе". ("Соч.", том XVIII, ч. I, стр. 47).

Теория и практика Ленина не имеют, как видим, ничего общего, с тем дисциплинарным кретинизмом, который насажден в ВКП и Коминтерне сталинским аппаратом.

Х. Г. РАКОВСКИЙ

В Примечаниях к сочинениям Ленина, именно к XVII тому, вышедшему еще при жизни автора, дается следующая краткая характеристика Раковского:

"Раковский Х. - деятель румынского с.-д. движения, участник Циммервальда и Кинталя, член "циммервальдской левой". Во время войны, заключенный румынским правительством в тюрьму за интернационалистскую пропаганду, Р. был освобожден революционными русскими войсками в 1917 году и с тех пор работает в России, занимая пост председателя Совета народных комиссаров Украинской Советской Соц. Республики. Член ЦК коммунистической партии Украины и ЦК РКП. Один из основателей и выдающихся деятелей III Интернационала". ("Соч." Ленина, т. XVII, стр. 448).

ЛЕНИН О СВЕРДЛОВЕ И СТАЛИНЕ

В траурной речи, посвященной Свердлову, Ленин, не допускавший хвалебных преувеличений и относительно мертвых, говорил 18 марта 1919 года:

"Если руководящие группы (партии) могли так твердо и единодушно разрешать труднейшие вопросы, то только потому, что выдающееся место среди них занимал такой исключительно талантливый организатор, как Яков Михайлович", соединявший в себе знание личного состава партии, чутье практика и непререкаемый авторитет.

"Та работа, которую он делал один, теперь будет под силу целым группам людей, которые, идя по его стопам, будут продолжать его дело".

Ленин видел в Свердлове организатора, как и в Сталине. Тем поучительнее сопоставить характеристику Свердлова с позднейшими характеристиками Сталина.

Из отзыва Ленина о Свердлове, - а этот отзыв повторялся у него несколько раз, - совершенно очевидно, что работа руководящего партийного организатора была в предшествовавший период в руках Свердлова, а не Сталина. Что касается будущего, то Ленин считал, что Свердлова может заменить не лицо, а только коллектив, в виде организационного бюро. Верный своей оценке людей и обстоятельств Ленин в марте 1921 года высказывался решительно против назначения Сталина генеральным секретарем ("этот повар будет готовить только острые блюда"), а в январе 1923 г., в так наз. "Завещании", рекомендовал снять Сталина с поста генерального секретаря.

ЕЩЕ РАЗ О ДНЕПРОСТРОЕ И ГРАММОФОНЕ

Мы уже приводили в Бюллетене покаянное заявление бывшего оппозиционера С. Горского, который задним числом обвинил Троцкого в отождествлении Днепростроя с... граммофоном. Тогда же мы разъяснили ошибку увлекшегося покаянца: он подкинул Троцкому слова Сталина. Нам пришлось в N 19 Бюллетеня цитировать этот интереснейший политический эпизод по памяти. Недавно мы в архиве нашли точные документы. Вот что буквально сказал Сталин на пленуме ЦК в апреле 1926 года:

"Речь идет ... о том, чтобы поставить Днепрострой на свои собственные средства. А средства требуются тут большие, несколько сот миллионов. Как бы нам не попасть в положение того мужика, который, накопив лишнюю копейку, вместо того, чтобы починить плуг и обновить хозяйство, купил граммофон и... прогорел (смех) ... Можем ли мы не считаться с решением съезда о том, что наши промышленные планы должны сообразоваться с нашими ресурсами? А между тем тов. Троцкий явно не считается с этим решением съезда".

(Стенограмма Пленума, стр. 110).

Так как Днепрострой является сейчас, и с полным основанием, предметом гордости социалистического строительства, то восстановить этот эпизод в точности по документам мы считали вполне уместным.

ЛЕНИН О СМЫЧКЕ

В своей известной работе "О продовольственном налоге", законченной 21 апреля 1921 года, Ленин писал:

Правильной политикой пролетариата, осуществляющего свою диктатуру в мелко-крестьянской стране, является обмен хлеба на продукты промышленности, необходимые крестьянину. Только такая продовольственная политика отвечает задачам пролетариата, только она способна укрепить основы социализма и привести к его полной победе". ("Соч.", т. XVIII, ч. I, стр. 214).

До тех пор, пока эта задача не разрешена, не только нельзя утверждать, будто мы вступили в социализм, но надо признать, что у нас еще не укреплены самые "основы социализма", его фундамент.

О СВОБОДЕ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ТОВАРООБОРОТА

На X съезде, санкционировавшем первые шаги новой экономической политики (НЭП), Ленин говорил в заседании 15 марта 1921 года:

"Должен сказать еще относительно индивидуального товарообмена. Если мы говорим о свободе оборота, то это означает индивидуальный товарообмен, т. е. значит, поощрять кулаков. Как же быть? Не надо закрывать глаза, что замена разверстки налогом означает то, что кулачество из данного строя будет вырастать еще больше, чем до сих пор. Оно будет вырастать там, где оно раньше вырастать не могло. Но не запретительными мерами нужно с этим бороться, а государственным объединением и государственными мерами". ("Соч.", т. XVIII, ч. I, стр. 144 - 145).

Мы думаем, что эту цитату, как и многие другие, следовало бы, в виде плаката, повесить в помещении Совнаркома.

ХРОНИКА МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ

---------------

ЛЕВЫЕ ОППОЗИЦИОНЕРЫ НА КОНГРЕССЕ ПРОТИВ ВОЙНЫ В АМСТЕРДАМЕ.

Ряд профсоюзных и других непартийных организаций в Греции (профсоюзы плотников, рабочих железобетона, союз инвалидов войны - всего 16 организаций), во Франции, Германии делегировал на амстердамский конгресс левых оппозиционеров. Наши товарищи, представлявшие на конгрессе идеи подлинного революционного интернационализма, с большой энергией и успехом выполнили свою задачу.

Индокитайский оппозиционер тов. Ра выступил с большой речью, часто прерывавшейся аплодисментами. Лишь под конец присутствовавшие на конгрессе аппаратчики пытались сорвать речь нашего товарища. Речь эта, кстати, была исключена из стенографического отчета конгресса. Выступления других оппозиционеров были сорваны, и стенограмма грубо фальсифицирована. Первое (вечернее) заседание конгресса прошло целиком под знаком "троцкизма".

Заявление оппозиции (см. выше стр. 5 - 9) было во многих сотнях экземпляров - на немецком, французском, английском и русском языках - распространено среди делегатов конгресса. Была распространена также специальная листовка, направленная против "Монда", журнала Барбюса, Горького и др.

Левые оппозиционеры голосовали против резолюции конгресса, внеся специальное заявление (по мотивам голосования) в духе непримиримого разоблачения мелко-буржуазного пацифизма. Заявление не было ни оглашено, ни внесено в протоколы.

Тротуар - на всем пути от вокзала до здания заседаний конгресса - был исписан оппозиционными лозунгами (в частности, требование возвращения Троцкого в СССР, освобождения Раковского и др. большевиков-ленинцев из ссылки и т. д.); нельзя было буквально и шагу ступить, не наткнувшись на лозунги оппозиции.

Левым оппозиционерам удалось успешно использовать конгресс для защиты ленинских идей.

БЕЛЬГИЯ

За последние недели бельгийская левая оппозиция сделала большой шаг вперед. Орган нашей братской секции "La Voix Communiste", созданный исключительно на пролетарские гроши, превращен в еженедельник; тираж его с 1200 поднялся на 5000; организация очень окрепла и растет.

Успехом своим бельгийские оппозиционеры обязаны длительной подготовительной работе на основе правильной политической линии и мужественному революционному действию во время стачки горняков.

Неутомимая борьба против предательской политики реформистов и сектантской, лишь помогавшей реформистам, политики бельгийских сталинцев дала бельгийским оппозиционерам доверие и поддержку бастующих рабочих. Наши товарищи возглавили стачечные комитеты, созданные под знаком единого пролетарского фронта (они объединили рабочих реформистских и красных профсоюзов и неорганизованных рабочих). Таким образом с самого момента возникновения стачки руководство ею во всей обширной области Шарлеруа целиком перешло в руки левой оппозиции. В специальных листовках и плакатах, в своем органе бельгийские оппозиционеры повели и ведут дальше борьбу за расширение стачки, против компромиссов и предательства реформистских вождей, изо всей силы стремящихся подставить движению ножку. Наш товарищ Лезуаль вывел на улицу 5000 рабочих. Буржуазия ответила репрессиями. Пять бельгийских большевиков-ленинцев, т. т. Лезуаль, Хюэт, Вандерборг, Хенэн и Лебрэн были арестованы и уже почти два месяца, до сего дня, находятся в тюрьме. Им приписывается участие в "заговоре".

Все это не помешало сталинцам поднять кампанию грязной клеветы против левой оппозиции. Бельгийские и французские сталинские листки в один голос с московской "Правдой" кричали о "контр-революционности" левой оппозиции. Бельгийские большевики без всяких комментариев печатали в своем органе столбцы сталинской клеветы: "пусть судят сами рабочие". Кампания клеветы еще теснее закрепила связь оппозиции с массой бастующих. На одном из митингов бастующих горняков, в ответ на протесты нашего товарища против клеветы, один из представителей официальной партии предложил собранию встать, приветствуя этим революционное мужество левых оппозиционеров. Собрание с воодушевлением приветствовало наших товарищей.

От продажных сталинских писак не отстают и реформистские листки, обвиняющие оппозиционеров "в невыполнении долга" (!!). Письма протеста, организованных в реформистские профсоюзы рабочих не были напечатаны. В ле-Хэ возмущенные рабочие сложили клеветнические листки в кучу и на улице публично сожгли их.

ГРЕЦИЯ.

Последние месяцы прошли в Греции под знаком большого оживления рабочего движения. Греческий пролетариат провел 12 стачек; стачечное движение расширяется. В этом движении активную роль играют греческие большевики-ленинцы, непосредственно руководящие рядом стачек. Очень большую работу развили солдатские ячейки левой оппозиции. Против привлечения войск к подавлению забастовочного движения наши товарищи выпустили листовку к солдатам. Листовка призывала солдат к неподчинению и вооруженному выступлению в случае попыток направить их против рабочего движения. Распространенная в Салониках, Афинах, Каламе и др. местах листовка была принята солдатами с воодушевлением.

В Афинах, Салониках, Волосе, Агрипионе прошла волна арестов. В Гасани пять товарищей приговорены судом к 3 1/2 годам тюрьмы и 2 1/2 ссылки.

Во время демонстрации больных рабочих в Афинах погиб председатель организации туберкулезно-больных т. Сохоракис. Он умер от ран, нанесенных ему во время демонстрации полицией. При похоронах т. Сохоракиса - запрещенных полицией - произошли серьезные столкновения между греческими оппозиционерами, поддержанными членами официальной партии, с одной стороны, и полицией с другой. Много товарищей было ранено, сто человек арестовано, многие из них уже приговорены к тюремному заключению.

Греческая левая оппозиция провела серьезную критическую и разъяснительную работу в связи с конгрессом против войны.

Съезд организации увечных участников войны делегировал Л. Д. Троцкого и Х. Г. Раковского на амстердамский конгресс против войны.

Орган греческой левой оппозиции "Классовая борьба" выходит теперь три раза в неделю. Специальный орган для работниц выходит ежемесячно.

ГЕРМАНИЯ

За последнее время немецкая левая оппозиция сделала хотя скромный, но несомненный шаг вперед. Орган немецкой оппозиции "Перманентная революция", выходивший сперва ежемесячно, затем два раза в месяц, превращен в еженедельник. Один номер "Перманентной революции" (от 23 июля) был конфискован полицией. Тираж газеты вырос больше, чем вдвое.

Организация выросла в два с половиной раза. Наряду с прежними группами (Берлин, Гамбург, Лейпциг, Кенигсберг и др.) созданы новые группы во Франкфурте н/М. (перешла к нашей организации вся группа Ленинбунда: 25 товарищей), Кельне, Дрездене, Магдебурге, Бауцене, Бойтене, Гальберштадте, Ринтельне, Гельзенкирхене, Золингене, Кайзерслаутерне и др.

Общий тираж брошюр Л. Д. Троцкого на немецком языке достиг 70 000 экземпляров.

Немецкие оппозиционеры принимали активное участие в выборных кампаниях (распространение листовок оппозиции, писание лозунгов оппозиции на стенах, мостах и пр., активное участие на рабочих собраниях, организация открытых собраний и т. д.).

ИСПАНИЯ

Испанская левая оппозиция работает в условиях все усиливающихся репрессий буржуазии. Еженедельник испанских оппозиционеров "Совет" систематически конфискуется полицией. Первый номер "Молодого Спартаковца" - органа молодежи - был также, за обращение к солдатам, конфискован полицией. В Мадриде т. т. Лакруа и Фернандец в течение нескольких недель находились в тюрьме; аресты были и в Эстрамадуре, Севилье, Барселоне.

В связи с контр-революционным переворотом Саньюро, наши товарищи выпустили боевую листовку, распространенную в тысячах экземпляров в Барселоне и др. центрах. Организованный в Барселоне митинг под открытым небом, на котором выступал т. Нин, прошел с большим успехом. При организации демонстраций арестованы т. т. Ферзен, Амадео Раблес, находящиеся сейчас в тюрьме.

ПОЛЬША

В процессе образования находится левая оппозиция в Польше. В Брюсселе вышел первый номер "Пролетариата", нелегальной газеты оппозиции на польском языке. Первая брошюра Л. Д. Троцкого о Германии, вышедшая в 3-тысячном тираже, разошлась в течение нескольких недель. Вышло второе издание. На днях выходят новые брошюры Троцкого и Ленина. Уже сейчас польская оппозиция насчитывает около 80 единомышленников, основное ядро которых составляют старые партийные работники с большим революционным стажем. (Подробно смотреть выше - письмо Л. Т., стр. 18 - 19).

АНГЛИЯ

В Англии окончательно оформилась оппозиционная группа. До сих пор большинство оппозиционеров были членами партии и ее активными работниками. Несколько недель тому назад английский товарищ Паркис обратился к одному из руководителей английской компартии с открытым письмом, выдержанным в ярко-оппозиционном духе. Т. Паркис - и вместе с ним т. т. Гровс и Викс - были исключены из партии.

В группе Валхам (Лондон) английские оппозиционеры провели на партийном собрании резолюцию (28 голосами против 1), поддерживающую точку зрения оппозиции, изложенную в декларации к Амстердамскому конгрессу. Эта резолюция была напечатана в центральном органе английской компартии. После ряда неудачных попыток заставить товарищей отказаться от их резолюции, аппарат объявил всю группу Валхам распущенной. За исключением двух, все исключенные примкнули к левой оппозиции. Большинство их является членами партии со стажем от шести до одиннадцати лет. Исключенные товарищи выпустили политическую декларацию. Эта декларация, как и письмо т. Паркиса и заявление левой оппозиции к конгрессу против войны, были распространены в большом количестве экземпляров среди членов партии.

Вышел первый номер Бюллетеня английской левой оппозиции "The Communist". На днях выходит N 2. Английские товарищи, как и все секции международной левой, поставили в центре своей агитационно-пропагандистской работы проблемы немецкой революции.

Французская оппозиционная Лига ведет энергичную кампанию по вопросу о судьбах Германской революции. Под давлением этой кампании аппарат официальной партии, предпочитавший отмалчиваться, вынужден был созвать в Париже (Бюлье) митинг, посвященный положению в Германии. Французские оппозиционеры присутствовали на этом митинге с тем, чтобы в прениях защитить точку зрения левой оппозиции. Нашим товарищам не только не дали слова, но по приказу Семара: "выкиньте их вон!" - они были избиты отборной погромной бригадой бюрократов. Некоторые товарищи были настолько изранены, что им пришлось несколько дней лежать и прибегнуть к медицинской помощи (см. выше статью "Усилим наступление!").

Такую же кампанию ведет Американская оппозиционная Лига через свою прессу и специальные митинги; ею выпущена, кроме того, посвященная Германии специальная листовка в 32 000 экземпляров. Как и во Франции, американские сталинцы применили на митинге методы физической расправы над левыми оппозиционерами.

Один из руководящих работников официальной партии обратился с письмом ко всем членам партии, разоблачающим ложную политику сталинцев с точки зрения левой оппозиции.

Болгарская левая оппозиция издает живой и боевой еженедельник "Освобождение".

Брошюры Л. Д. Троцкого, посвященные Германии, переведены и будут изданы на венгерском языке. Они уже вышли на немецком, русском, английском, французском, испанском, польском и др. языках.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

Ал., Р-р и др. - Мы, действительно, совершили упущение, не сообщив в свое время об исходе процесса Л. Д. Троцкого с дрезденским издательством Шумана. Высшая судебная инстанция назначила экспертом декана исторического факультета в Лейпциге, профессора О. Е. Брауна, бывшего профессора (одно время - ректора) петроградского университета. Эксперту поставлены были вопросы: есть ли в Мемуарах Керенского "объективная клевета"? если есть, в какой мере она затрагивает Троцкого? Эксперт, кстати сказать - русский кадет и почитатель Милюкова, представил обширный доклад, политически насквозь враждебный большевикам, но увенчивающийся выводом: говорить о связи Ленина, Троцкого и др. с правительством Гогенцоллерна есть заведомая клевета, ибо люди, которые в течение десятков лет боролись за свои хотя бы и ложные идеалы и пр. и пр. Суд в высшей инстанции стал на точку зрения эксперта и постановил: Троцкого от обязательств по договору освободить; все издержки по процессу возложить на Шумана.

Таким образом издательству не помогли ни поддержка Керенского, ни внезапный "заказ" Сталина. Судебные издержки, вызванные официально признанной клеветой Керенского, уплачены, очевидно, из щедрого заказа Сталина. Подробное изложение этого процесса надо бы ввести в политические хрестоматии для воспитания молодежи. Когда-нибудь это будет сделано.

Лап-у. Получены N N 10 (?) и 11.

Бор-у. Вы написали по неправильному адресу.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 31

15 ЛЕТ!

Октябрьской революции исполнилось 15 лет. Эта простая цифра говорит всему миру о гигантской силе, заложенной в пролетарское государство. Такого жизненного упорства никто не предвидел, даже самые большие оптимисты в нашей среде. И немудрено: в оптимизме подобного предвиденья должен был бы заключаться пессимизм относительно международной революции.

Руководители и массы видели в октябрьском перевороте только первый этап мировой революции. Самая мысль о самостоятельном построении социализма в изолированной России решительно никем в 1917 году не защищалась, не выдвигалась, не формулировалась. И в следующие годы хозяйственное строительство рассматривалось всей партией без исключения, как подведение материальной базы под диктатуру пролетариата, как обеспечение экономической смычки между городом и деревней, наконец, как создание опорных пунктов для будущего социалистического общества, которое сможет быть построено только на международных основах.

Пути мировой революции оказались неизмеримо запутаннее и длиннее, чем мы рассчитывали и надеялись 15 лет тому назад. К внешним трудностям, главнейшей из которых являлась историческая роль реформизма, присоединились внутренние, прежде всего глубоко ложная, роковая по своим последствиям, политика большевистского эпигонства. Бюрократия первого рабочего государства - бессознательно, но от этого не легче, - делает решительно все, чтоб помешать появлению на свет второго рабочего государства. Нужно распутать или разрубить узел эпигонства, чтоб открыть революции выход.

Если сроки развития вышли из рамок намечавшейся нами перспективы, то основные силы и законы движения оценивались нами все же правильно. Это относится полностью и к проблемам хозяйственного развития Советского Союза. Современные производительные силы нельзя никакими резолюциями и заклинаниями загнать в национальные рамки. Автаркия есть идеал Гитлера, но не Маркса и не Ленина. Социализм и национальная замкнутость исключают друг друга. Сегодня, как и 15 лет тому назад, утопична и реакционна программа социалистического общества в отдельной стране.

Экономические успехи Советского Союза очень велики. Но как раз к 15-летнему юбилею противоречия и трудности достигли угрожающей остроты. Отставания, прорывы, диспропорции говорят в первую очередь о ложном руководстве. Но не только о нем. Они напоминают, что построение гармонического общества возможно только путем непрерывных опытов, в ряде десятилетий и не иначе, как на международных основах. Технические и культурные препятствия, разрыв между городом и деревней, трудности экспорта и импорта - все свидетельствует о том, что Октябрь требует международного продолжения. Интернационализм - не условность ритуала, а вопрос жизни и смерти.

В юбилейных речах и статьях недостатка не будет. Большинство их будет исходить от тех, которые в Октябре были непримиримыми противниками пролетарского переворота. Нас, большевиков-ленинцев, эти господа будут именовать "контр-революционерами". Такие шуточки история позволяет себе не в первый раз, и мы на нее не в обиде. Хоть и путано, медленно, но она делает свое дело.

Будем же и мы делать свое!

13 октября 1932 г.

ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Москва, конец сентября.

В текущем году вскрываются хозяйственные и политические противоречия, накапливавшиеся до сих пор, благодаря извращению заимствованного у оппозиции курса на индустриализацию и его бюрократическому осуществлению нынешним руководством. Темп хозяйственного развития сильно замедлился. Продукция промышленности на 1. 7. 32 составила 37,8% годового плана, увеличившись по сравнению с первой половиной 1931 г. на 18,2% и в отношении ко второму полугодию 1931 г. на 5,2% по НКТП и на 1,2% по НКЛП. Темпы прироста из месяца в месяц снижаются. Огромные народно-хозяйственные диспропорции дезорганизуют и разлагают все сферы производства. Сказывается это прежде всего в большом недоиспользовании мощности оборудования. Машиностроительная промышленность пострадала в этом отношении очень сильно. Автотракторные заводы, напр., не могли работать целыми неделями. Материальным выражением диспропорции является также рост незавершенного производства. Из-за недостатка и некомплектности металла незавершенное производство в машиностроении выросло с 141,5 млн. р. в начале года до 183,2 на 1.6. Размеры незавершенного производства на 1.5. превысили выпуск продукции апреля на 27%, а на 1.6. незавершенный выпуск превысил объем валовой продукции на 51%. Кроме того, оказывается неукомплектованная продукция у потребителей. В народном хозяйстве не использовывается по этой причине парк дизелей в 193 т. лошад. сил, в то время как продукция дизелей за первое полугодие 1932 г. составляет 20 т. лошад. сил. Такого рода омертвение капитала наблюдается и в других отраслях промышленности. Из 390 т. киловат новой мощности электростанций при нехватке энергии не может быть использовано 200 т. клв, так как недостает кабелей.

Несоответствие материальных балансов заданным темпам разлагает промышленность и в других отношениях. Наряду с потерями рабочего времени ухудшается всюду качество продукции и возростает брак. Последний в электропромышленности, напр., составил в мае 29,5% при плановой норме в 15%, доходя на отдельных заводах и до 50%.

Почти приостановился рост производительности труда. По сравнению с первым полугодием 1931 года она увеличилась на 4% при плане в 23%. Но в отношении ко второму полугодию 1931 г. производительность труда составила по НКТП 99,1%, а по НКЛП - 91,4%. В динамике производительности труда отражается как растущая дезорганизованность хозяйства, так и материальное положение рабочего класса и его политические настроения. Жизненный уровень рабочих в текущем году снова резко снизился. Снабжение рабочих почти прекратилось. Немудрено, что с Урала, да и из других мест, сообщают о распространении среди рабочих цынготных и тифозных заболеваний. Обессиливаемый прогрессирующей нуждой рабочий класс заражается недоверием к планам хозяйственного строительства, проникается к ним безразличием и лишает их своей поддержки. Но его отрицательное отношение и сопротивление происходящему носит пассивный характер и выражается в понижении трудовой деятельности.

Текучесть рабочей силы, в истекшем полугодии, близкая к прошлому году, в последнее время резко усиливается. Растут также прогулы по неуважительным причинам. Естественно, что себестоимость вместо снижения на 6% увеличилась на 2,6%. Благодаря этому, накопления обобществленного сектора значительно ниже плана. Чистое сальдо накоплений в нем за первое полугодие меньше плана на 650 млн. руб.

Точно также обстоит дело со строительством. Несоответствующее реальным рессурсам финансирование капитального строительства привело к большому разрыву между ассигнованными средствами и произведенными работами. По учтенному кругу строительства средств отпущено 44,6% плана, а работ выполнено на 26,6%. Помимо удорожания стоимости строительства на 20%, которое неизбежно при значительном отставании баланса строительных материалов от начатых работ, этот разрыв объясняется также использованием средств не по назначению и застреванием средств в финансовой системе. Недовыбранные средства составляют примерно 400 млн. рублей. Распыление затрат в строительстве в текущем году аналогично прошлому году, когда по НКТП намеченные на 1. 2. 31 сверх... (неразборчиво) строительства в 1 659 единиц со стоимостью в 3 086 млн. р. были сокращены к 1. 6. до 1 046 единиц с ассигнованием в 1 945 млн. р. Распыление затрачиваемых средств замедляет ввод строительства в эксплоатацию и увеличивает объем незаконченного строительства. Процентное отношение ввода в эксплоатацию составило в 28 г. - 76,8; в 29 г. - 77,7; в 30 г. - 71,3; в 31 г. - 66%, а незаконченное строительство в млн. руб. соответственно - 1 234, 1 701, 2 739, 4 683.

Обострение классовых отношений в стране ярче всего обнаружилось на состоянии сельского хозяйства. Посевная площадь в отношении к прошлому году составляет 99,6%, а в процентах к плану 94,5. Сильно снизился посев пшеницы, в сравнении с 1931 г. на 11%. Чрезвычайно ухудшилась обработка почвы. Катастрофически сократились энергетические рессурсы сельского хозяйства. Рост механической тяги с 306,5 тыс. лош. сил в 28 г. до 2 066 тыс. лош. сил или на 574% не в состоянии компенсировать убыли живой тяги. Живая тяга в переводе на механическую в тыс. лош. сил по сравнению с 28 г. составляла в 29 г. 19 728 плюс 1,6%; в 30 г. - 17 282 минус 11%; в 31 г. - 15 822 минус 18,6%; в 32 г. - 14 679 минус 24,4%. В итоге общий запас тяговых рессурсов сократился в процентах к 1928 г.: 1929 г. - плюс 2,4; в 30 г. - минус 7,8; в 31 г. - минус 12,1; в 1932 г. - минус 15,1. Процесс сокращения живой тяги продолжается. Коэффициент механизации сельского хозяйства не превышает в настоящее время 12 - 13. Надо иметь в виду при этом, что использование тракторов в текущем году ухудшилось. По совхозу "Гигант" (Сев. Кавказ) при норме работы в 24 часа в сутки занаряжено силовых рессурсов в 31 г. - 61,2%, в 32 г. - 59,9%, затрачено времени на переезды соответственно 76,4 и 69% и на простой в работе 23,6 и 31%; в среднем на один трактор приходится часов работы в сутки брутто 14,7 и 14,4; нетто 11,2 и 9,5. Эти данные показательны для трактороиспользования для всего сельского хозяйства.

Урожайность по всем зерновым хлебам в прошлом году была в 6,7 центн. с га, а в нынешнем она будет еще ниже. Огромная засоренность полей в текущем году, затрудняющая применение комбайнов, еще больше снизит валовой сбор. Увеличиваются также потери и от запаздывания с уборкой. Потери в прошлом году по зерновым оцениваются в 36 млн. цент., по свекле 12,7 тыс. цент., по подсолнуху 3 387 центн. Урожай свеклы в 32 г. считается на 50% погибшим.

Катастрофическое положение животноводства никем не оспаривается. Сокращение скота происходило таким образом:

              1932 г. в %      к 31 г.  к 28 г.  к 22 г.

   Рабочие лошади  . . . . . . . 91,6     79,5     94,8
   Крупный рогатый скот. . . . . 89,9     61,4     94,4
   Коровы  . . . . . . . . . . . 94,9     75,9     94,0
   Овцы  . . . . . . . . . . . . 73,3     39,1     62,1
   Свиньи  . . . . . . . . . . . 98,3     54,4    117,7
   Весь скот в переводе на
   взрослых лошадей  . . . . . . 89,9     53,8     94,4

Отлив из колхозов 502 тысяч хозяйств (за 6 месяцев т. г.) лишь отчасти отражает напряжение классовых отношений. Все большая масса крестьянства сплачивается на почве сопротивления складывающимся хозяйственным отношениям как в самой деревне, так и взаимоотношениям деревни с городом. А партийное руководство мечется в области деревенской политики; один декрет противоречит другому, сея недоверие в крестьянстве, запутывая и осложняя хозяйственную и политическую обстановку. Надежды на колхозную торговлю не оправдались. Она растет чрезвычайно медленно и во всяком случае не покрывает спроса, увеличившегося, благодаря снятию со снабжения новых категорий населения и резко ухудшившемуся снабжению даже столичных центров. Розничный товарооборот во II-ом квартале ниже I-го, а товарооборот в июне ниже января.

Цены растут. Индекс городских розничных цен частного рынка на сельско-хозяйственные продукты увеличился в сравнении с 1.1.30 г. до 398,6 на 1.1. текущего года и до 660 на 1.7. Цены кооперации выросли в сравнении с ценами на 1. 2. 32 по общему индексу городских цен до 34,4 в июне, а индекс сельских розничных цен на 33,2%. Следует отметить неблагоприятное для обобществленного сектора соотношение сельско-хозяйственных и промышленных цен: общий индекс городских базарных цен в 1932 г. составил (по пяти продуктам продовольствия): 1. 1. 32 (в сравнении с среднегодовыми ценами 1928 г.) - 699, а 1. 7. 32 - 1 327; индекс промтоваров городских розничных цен потребкооперации в 32 г. составил соответственно: 1. 1. текущего года - 108,5; 1. 7. - 146,3.

Вследствие неудовлетворительного выполнения плана централизированных заготовок снабжение рабочих из квартала в квартал ухудшается. Невыполнение плана накоплений по обобществленному сектору, сокращение и замедление товарооборота привели к дефициту, который покрывался эмиссией. На 26. 7. 32 эмиссия достигла 1320 млн. руб., в том числе за июль 749 млн. рублей. Растущая инфляция заставляет сокращать в пожарном порядке капитальные затраты. В III квартале ассигнования сокращены на 700 млн. руб. или на 10%, а в IV квартале намечается сокращение еще на 1 млрд. рублей.

Вследствие неспособности нынешнего руководства выбраться из хозяйственно-политического тупика, в партии растет убеждение в необходимости смены партруководства.

КО.

ПОХМЕЛЬЕ ОТ "ЭКОНОМИЧЕСКОГО ОКТЯБРЯ"

Сталинская политика призовых скачек, проводившаяся с колоссальным бюрократическим упорством в течение последних 3-х лет, загнала советскую страну в тупик. Это стало теперь ясно не только той небольшой группе партийцев, которая даже под сталинской палкой еще не отвыкла марксистски мыслить, но и для тех партийных и советских чиновников, которые еще недавно являлись ревностными выразителями сталинской хозяйственной политики и режима. Результатом этой политики явилось производство громаднейших, прогрессивно растущих диспропорций во всех областях хозяйства и вообще во всей жизни страны. Уже некоторые хозяйственники поговаривают, - между собой и, конечно, шопотом, - что в течение последних лет бюрократическая палка превратила грандиозный по своему размаху и целям план строительства в расширенное воспроизводство диспропорций.

Если до сих пор эти нарастающие диспропорции являлись все более и более усиливающимся тормазом при осуществлении хозяйственных планов, то в настоящее время они достигли той степени развития, когда ставится под удар весь план социалистического строительства. Громадный недостаток продуктов, особенно продовольственных и сырьевых; сильное расстройство всего аппарата снабжения, - товаров не хватает, а то, что имеется, отвратительно распределяется; дальнейшее сокращение посевной площади и проедание основного капитала в сельском хозяйстве; бюрократическая лихорадка и перетасовка вместо реальных и трезвых мер для устранения выявившихся прорывов и недостатков - все это ложится тяжелым бременем на пролетариат, ослабляет его энергию и волю к напряженному социалистическому творчеству, а в малосознательных, особенно недавно вышедших из деревни прослойках его порождает политически опасные настроения.

* * *

Конечно, нет нужды подчеркивать, что основной диспропорцией, чрезвычайно обостряющей и усиливающей все остальные, является диспропорция между социалистической промышленностью и сельским хозяйством. А еще недавно для большинства сталинских чиновников проблема о взаимоотношениях между промышленностью и сельским хозяйством считалась уже разрешенной "гениальным" умом и железным кулаком Сталина.

Еще в начале 1931 года один довольно крупный советский чиновник заявил мне:

"Что ты там поешь "смычка", "смычка"! Эта в свое время важная для нас проблема - уже в прошлом. Великим теоретическим умом и железной волей нашего вождя она уже разрешена по крайней мере на 80%. Мы уже коллективизировали почти половину крестьянских хозяйств. Подожди еще 1 1/2 - 2 года, - и все крестьянство в основном будет коллективизировано; кулачество, как класс, будет ликвидировано. Почти все 100% сельского хозяйства будут в социалистическом секторе. Социалистическая промышленность и социалистическое сельское хозяйство будут слиты в один более или менее гармоничный организм. Перед нами будут стоять тогда только вопросы организационный и технический: лучше организовать и насыщать техникой - особенно земледельческую часть - единого социалистического сектора. Где у тебя тогда останется вопрос о смычке, т. е. о правильном взаимоотношении социалистической промышленности с индивидуальным мелкобуржуазным сельским хозяйством?!"

Как видите, в бюрократической голове основной вопрос нашей революции разрешался очень просто: в 3 года ликвидировать кулачество, как класс, т. е. разорить его и загнать в тайгу, а огромную массу беднейшего и середняцкого крестьянства коллективизировать в тот же срок административно-бюрократическим способом. И проблема смычки уже разрешена: уже создано "единое более или менее гармоничное социалистическое хозяйство". Так еще недавно рассуждало - если оно вообще рассуждало - большинство сталинских чиновников и мелкого, и среднего, и крупного калибров.

Теперь этот, порожденный бюрократической тупостью "оптимизм" растаял, как весенний снег, - особенно у мелкого и среднего чиновника. По истечении 3-х лет, предназначенных для осуществления в основном сталинского "экономического октября", - так некоторые ретивые "теоретики" сталинизма окрестили политику "ликвидации кулачества, как класса, и сплошной коллективизации", - эти заманчивые иллюзии, созданные бюрократическим тупоумием, разлетелись в пух и прах.

Правда, при помощи всевозможных мер экономического нажима, усиленных административной палкой, около 70% всех крестьянских хозяйств уже коллективизировано. Но эта мера, проведенная в порядке всесоюзного конкурса - соревнования областных и краевых органов власти, дала пока чрезвычайно печальный результат.

Из огромной массы чисто административно коллективизированных хозяйств только 15 - 20% можно считать более или менее организованными хозяйствами, т. е. хозяйствами, которые по своей производственной организации, технике и уровню производительности труда стоят хоть немного выше среднего уровня тех индивидуальных хозяйств, из которых они были образованы. Остальная масса находится в хаотическом и полухаотическом состоянии; производительность труда в этих хозяйствах ниже среднего уровня производительности труда индивидуального крестьянского хозяйства; мало того - они постепенно съедают тот скромный инвентарь, который у них еще остался после коллективной лихорадки. В результате сокращение посевной площади и урожайности; как правило, они не сокращаются только в тех коллективах, которые обслуживаются технически и организационно хорошо поставленными машинно-тракторными станциями. Но эти станции пока являются мелкими оазисами в огромной, бюрократически перетасованной пустыне. В увлечении коллективизаторской перетасовкой было уничтожено 35 - 40% скота. Еще недавно сталинский чиновник смотрел сравнительно легко на этот колоссальный накладной расход "экономического октября". Он и на этот случай создал успокаивающие его иллюзии.

Когда я спросил члена коллегии Союзного Наркомзема Х., - человека не глупого и более или менее опытного в сельскохозяйственных вопросах, - учитывает ли Коллегия Наркомзема неизбежные тяжелые последствия от огромной гибели скота в результате коллективизации под административной палкой, - он мне ответил следующее:

"Конечно, Коллегию очень беспокоит этот вопрос; но в результате анализа мы пришли к успокоительным результатам. Наши вычисления показали, что в ближайший год тракторами мы, конечно, не сможем покрыть громадный урон в тягловой силе; мы не сможем также покрыть урон в молочном скоте купленным за границей племенным скотом. На это мы не имеем достаточно средств. Но все же, отрицательные явления, вызванные поспешной коллективизацией, нас мало волнуют. Наши вычисления показали, что коллективизированная крестьянская лошадка даст по крайней мере 30% увеличения коэфициента использования, по отношению к индивидуальному хозяйству, а коллективизированная крестьянская коровка - при несомненно лучшем уходе, в коллективе - даст не меньший прирост коэфициента молочности. Вот этот прирост коэфициента производительности в коллективе, стоящем по своей социально-технической структуре выше индивидуального крестьянского хозяйства, покрывает сполна урон от поспешной сплошной коллективизации. Этот момент вы, критики и сомневающиеся, забываете, и в этом - ваш оппортунизм".

Такими иллюзиями успокаивала себя Коллегия Наркомзема. В основе этих иллюзий лежали: преступно легкомысленный подход к разрешению важнейших проблем сельского хозяйства и яковлевская статистика, стоящая по качеству не выше ларинской. Одну мелочь позабыли мудрецы из Наркомзема в этой успокоительной концепции; они позабыли, что этот коэфициент прироста превращается из статистической величины в реальную только при том условии, если крестьянская лошадка или коровка попадает в коллектив, действительно стоящий по своему производственно-организационному и техническому уровню выше крестьянского хозяйства, обеспечивающий эту скотину лучшими кормами, лучшим уходом и лучшей организацией использования. А этого нет в 80% коллективов, несмотря на вложенные в них колоссальные средства и огромнейшие усилия. Поэтому чудовищный урон в скоте, понесенный нашим сельским хозяйством в результате политики "поспешной сплошной..." до сих пор ничем не покрыт. Он явился одним из сильнейших отрицательных факторов, обуславливающих сокращение посевной площади, организацию продовольственно-сырьевого рынка и, как следствие этого, - значительное уменьшение предпосылок для проведения всего плана социалистического строительства.

* * *

- Мужик подвел! - в последнее время эта фраза часто срывается с уст вздыхающего чиновника. Этой фразой он стремится оправдать неудачу политики руководства. Колоссальные продовольственные затруднения, сокращение посевной площади и поголовья скота, падение урожайности, большая текучесть рабочей силы как в сельском хозяйстве, так и в промышленности, проедание основных фондов в большинстве коллективов - все эти явления вызваны не ложной политикой, а тем, что мужик не желает работать в социалистическом секторе... Мужик подвел руководство, он подвел партию.

Если бы мы из этого рассуждения сталинского чиновника делали вывод, что причиной бюрократического увлечения сплошной коллективизацией и ликвидацией кулачества, как класса, явилась переоценка крестьянина, как участника социалистического строительства, то это было бы неверно. Сталин и его чиновники скорее недооценивали, чем переоценивали крестьянина, особенно бедняка. Но они чудовищно переоценивали роль административных мероприятий в процессе реконструкции деревни. Бюрократ твердо верил во всемогущество административной палки, он верил, что при ее помощи можно не только отсечь или принудить к капитуляции оппозиционеров, но и сравнительно легко превратить "мужика" из мелкого буржуа в сознательного производителя в хозяйстве.

- Мужик обычно не хочет идти в коллектив, он упирается; но мы его скрутим и заставим работать в коллективе! - в этой часто повторяющейся фразе выражена вся узколобая мудрость сталинского чиновника.

Но "мужик" оказался упрямее и устойчивее Радека и Пятакова. Под угрозой палки он не "прозрел", не понял целесообразности коллективизации, а скорее был сбит с толку. Поэтому он потерял стимул к работе: он плохо сеет, еще хуже убирает; при первой возможности он "утекает" из колхоза.

Я не хочу сказать, что все коллективизированное крестьянство находится в таком положении. Нет, имеется здоровая прослойка - 15 - 20%, - ведущая отчаянную борьбу за новые формы хозяйства.

За эту прослойку необходимо "уцепиться" в дальнейшей работе по реконструкции сельского хозяйства. Ее нужно снабжать необходимыми средствами и организаторскими силами, под нее необходимо подвести хорошую техническую базу. Укрепив эту здоровую прослойку и перестроив ряды и в партийной организации и на всем хозяйственном фронте, можно будет более твердым шагом идти дальше по пути реконструкции сельского хозяйства на плановых началах.

* * *

К сожалению, необходимо констатировать, что, несмотря на величайшие бедствия, угрожающие пролетарской стране, высшая сталинская бюрократия осталась верна себе. Последний пленум ЦК и новые исключения из партии (Зиновьева, Каменева и др.) показывают, что она решила идти дальше наобум. Пленум подтвердил абсолютную правильность линии руководства. Причину провалов, при выполнении хозяйственных планов, расстройства товарно-денежного оборота и все нарастающих колоссальных затруднений он усмотрел в плохом исполнении директив и планов. Виноваты исполнители, местные работники, а не руководство и неправильная линия. О необходимости изменения режима, при котором и здоровая идея, правильная директива при осуществлении принимают чудовищно искаженные формы, при котором окончательно задушена партийная мысль, - ни слова.

Ответом на растущее недовольство партийных низов и "середняцкой" прослойки аппарата являются новые исключения из партии, новые аресты и высылки большевиков...

Естественно, что при таком глубоком кризисном положении в партии и стране особенно огромное значение приобретает роль оппозиционеров-ленинцев, во время сигнализирующих опасность и указывающих на единственно правильный путь выхода из тупика.

Тонов.

Москва, начало октября 1932 г.

ПИСЬМО ИЗ МОСКВЫ

Начало октября.

... В колхозах развивается процесс распада. Крестьяне бегут в города, на работы; в колхозах же не хватает рабочих рук. Голод принимает самые острые формы, особенно тяжело на Украине: были случаи падения людей на улице от истощения; широко распространены цынготные и другие заболевания.

В распределителях почти ничего нет; исключение лишь - распределители для самого узкого круга. Воровство и злоупотребления развились до небывалых размеров. Деньги потеряли всякую ценность. При поступлении на службу никто не интересуется жалованьем. Первый вопрос: "Распределитель есть? - Какой?" В моем привиллегированном распределителе мяса давно не дают, несмотря на все нормы, а тут же продают его по 10 руб. за фунт...

Вся работа идет под знаком диспропорций. В очень тяжелом положении находится машиностроительная промышленность: не хватает черных металлов, "не с чем" работать. Все хозяйство дезорганизовано в высшей степени. Строющиеся заводы замораживаются. Строятся верфи на 15 ф. глубины, а "оказывается", что воды всего 10 ф.

Один из крупных сановников - в прошлом сталинец - выразился: "Нужна была гениальность Сталина, чтоб в три года довести Союз до такого положения". Не буду повторять рассказов о дискредитации Сталина, вызванных - в числе всего прочего - и его "перманентным" молчанием. От ответов на вопросы о причинах молчания Сталина докладчики уклоняются, что еще более усиливает общее недоумение. Впрочем, пришлось слышать и такой ответ: "А почему должен выступать т. Сталин? Генеральная линия побеждает, мы движемся к социализму, все вопросы ясны - о чем еще говорить?"(!!)...

... Общее недовольство перекинулось и на аппарат. От иллюзий, связанных с личностью Генсека и его политикой, кажется, не остается и следа. Безответственность узкой верхушки, ее террор над партийным и советским аппаратом, дерганья и окрики, что "исполнители никуда не годятся", только укрепляет недовольство самого аппарата. Своей спиной он расплачивается за вчерашние директивы Центра. В аппарате пассивное брожение. Спрашивают друг друга, что делать, а делать что-либо боятся. Один из более смелых аппаратчиков заговорил с нашим товарищем. "Да вы же сами создали это положение, теперь расхлебывайте", - говорит ему товарищ. - Аппаратчик отвечает: "Не хочу в ссылку идти". - "Ну, так поступайте как знаете".

...В партии отсутствует какая бы то ни было информация о том, что думает ЦК, как он оценивает положение. Раньше когда-то - под напором левой оппозиции - читали в узком активе "Красные книжки" (стенограммы Пленумов ЦК). Теперь это только далекое воспоминание. Партия в буквальном смысле слова, питается одними слухами, часто самыми чудовищными.

ПРАВЫЕ. ПЛЕНУМ ЦК.

За последние месяцы правые очень активизировались. Именно их "середняцкий" состав (вожди держались в стороне). Правые выпустили анонимный Манифест-декларацию, огромный документ, на 165 страницах пишущей машинки. Характеризуя общее хозяйственно-политическое положение, как катастрофическое, манифест требует решительного отступления: резкого сокращения капиталовложений, хлебозаготовок, полной ликвидации колхозов; смены обанкротившегося руководства и т. д. В документе есть также легкая полемика с Бухариным.

С текстом своего Манифеста правые ознакомили очень многих, в том числе и Зиновьева с Каменевым, которые, якобы, высказали свои соображения. Документ был широко пущен по рукам... Отвратительно, говорят, держался на допросах Угланов. Плакал, бил себя в грудь, словом распинался в покаяниях. Из исключенных все, кроме Зиновьева, Каменева, Угланова, Стэна и еще кого-то (Рютин давно уже в ссылке), арестованы. Зиновьева и Каменева, вероятно, скоро вышлют.

Характерно, что на Пленуме ЦК вопрос о правых даже не обсуждался (все было проделано за кулисами), была только заслушана информация Президиума ЦКК. Рыкова спросили об его отношении к группе правых. Он ответил, если бы я знал о существовании группы, - в ЦКК не сообщал бы, а немедленно сообщил бы прямо в ГПУ... Бухарина на Пленуме не было.

В остальном Пленум прошел серо, делячески и мимо жизни, да никто в партии от него ничего и не ждал. Лейтмотивом Пленума было обычное: генеральная линия правильна - в громадных же трудностях и ошибках виноваты исполнители. Сталин на Пленуме не выступал, хотя и присутствовал: он ограничился выкриками с места. Сообщают, что небольшая перепалка была на Пленуме только с несколькими украинцами. Положение на Украине настолько ухудшилось, что это, видимо, отразилось даже на Коссиоре и компании...

Выход из хозяйственно-политического тупика Сталин ищет на путях... аппаратных перебросок. Сообщают, что предполагается произвести разгром на Украине; на место Коссиора намечается Андреев (Наркомпуть), Сокольникова метят в Наркомвнешторги (что, может быть, знаменательно - Сокольников ведь старый противник монополии внешней торговли), по другим сведениям - в Госбанк. Из ГПУ сняли Окулова (первого заместителя Меньжинского) и назначили в Донбасс и одним из Секретарей ЦК Украины. Снятие только недавно назначенного в ГПУ Окулова расценивается так: Окулов оказался слишком честным. Заместителем Меньжинского, видимо, будет Ягода. На место Андреева (НКПС) намечается раскаявшийся Рыков. Ряд других капитулянтов также представлен к повышению, конечно, только по советской линии.

О XII ПЛЕНУМЕ ИККИ

... В первой половине сентября, как вы знаете, состоялся Пленум ИККИ. Созыв его - по инициативе Сталина - тянули и оттягивали очень долго. Некоторые делегаты (в частности поляки во главе с Ленским) потребовали доклада и обсуждения положения в Германии, не без основания придавая этому вопросу огромное значение. Выступление Ленского было встречено общим одобрением ("молодец, что решился" и т. п.), но на другой день он был вызван в Секретариат ИККИ, где получил основательную "отповедь".

Доклад Тельмана произвел на присутствующих самое что ни на есть угнетающее впечатление. Рассказывают, что на жалобу польской делегации по поводу доклада Тельмана и личности самого докладчика на личном приеме у Сталина, этот последний ответил: Тельмана выдвинул Зиновьев в пору, когда он стоял во главе Коминтерна. Нам же Тельман достался лишь в наследство от Зиновьева. Мы ничего сделать не можем. Этой "формулой" Сталин пытается снять с себя всякую ответственность за Тельмана, сводя вопрос о руководстве немецким пролетариатом к частному делу между ним и Зиновьевым...

N.

---------------

Из Москвы сообщают, что подавляющему большинству ссыльных большевиков-ленинцев продолжены сроки ссылки. Христиан Георгиевич Раковский после почти пяти лет астраханской и сибирской ссылки приговорен еще к двум годам ссылки. К дополнительному двухлетнему сроку заключения в Томском изоляторе приговорен Лев Семенович Сосновский.

ПИСЬМО ССЫЛЬНОГО РАБОЧЕГО-ОППОЗИЦИОНЕРА

Сентябрь 1932 г.

...Мы здесь переживаем сильные и жестокие репрессии. Все силы, все внимание аппарата брошены на нас. И действительно, единственная политическая сила, противостоящая бюрократическому руководству, - это большевики-ленинцы. В ссылку и в изоляторы все прибывают новые товарищи. Две трети заключенных в изоляторах товарищей получили дополнительно два года. То же самое в ссылке: дополнительные два года с переброской в гибельные места. Большинство ссыльных оппозиционеров непрерывно перебрасывается с места на место; редко кому удается продержаться на одном месте больше 6-8 недель. По существу вся ссылка находится в постоянном движении. Льву Семеновичу Сосновскому дали еще два года изоляции (в Томском изоляторе).

...На местах идет активизация наших рядов. Хотя мы на воле и пережили большие провалы и разгромы, но растем и мобилизуем рабочих. Настроение бодрое и уверенное, - начался прилив. Рабочая часть бывших капитулянтов, обманутая "левыми" лозунгами официального руководства, идет обратно в ссылку и изоляторы. За последнее время для нас широко открылись концентрационные лагери. Общее настроение трудящихся весьма пессимистическое. Недовольство рабочих выливается уже в стачках, на первых порах стихийных (напр. на Урале).

Материальное положение рабочих все ухудшается; средний заработок колеблется от 60 до 100 рублей. Это тогда, когда цены на товары широкого потребления чудовищно растут; после разгрома частного рынка особенная нужда в предметах питания. Кооперация, колхозные базары ведут широкую и организованную спекуляцию: монополизировав цены, они ежедневно повышают их. На базарах - в наших краях - мука 16 клгр. - 60-80 руб.; 400 грамм масла - 10 руб., десяток яиц - 5-7 рублей; литр молока - 2-3 руб. и т. д. Все это кооперацией, конечно, не дается, и население достает, что может, полулегальным путем, из-под полы. На жалобы рабочих на плохое снабжение аппарат отвечает обвинениями в контр-революции, в "троцкизме" и ссылкой. Таких "протестантов" за последнее время много появилось в ссылке. Мы их называем "дикими", ибо ссылаются они не за какие-либо политически-принципиальные убеждения, а просто за недовольство.

...В Союзе создалось такое положение, что все классы недовольны: рабочие, колхозники, единоличное крестьянство и т. д.

Идет большая работа по приближению и "завоеванию" интеллигенции вообще, технической интеллигенции в частности. Ее превращают в высшую, привиллегированную категорию, стоящую над рабочим и колхозником и приближающуюся к партсовбюрократии. Все это идет под лозунгом "долой уравниловку". Борьба против "уравниловки" выражается в основном в борьбе против политических и экономических завоеваний пролетариата, который уже официально отодвигается на задний план. Все политические и экономические мероприятия проводятся исключительно административным порядком сверху вниз под контролем лишь органов ГПУ.

...Горячий привет старику и всем товарищам.

З.

ИЗ ПИСЬМА СТАРОГО ПАРТИЙЦА

Москва, 15 сентября 1932 г.

Посылаю вам горячий привет от многих друзей, все они бодры и полны надежд на победу линии левой оппозиции.

... Пролетариат за последние годы, как и прежде, проявлял массу самоотвержения и героизма. Но тяжелое продовольственное положение, чрезвычайно скверные жилищные условия и беспрерывное невыносимое бюрократическое дерганье его сильно измотали; даже в передовых ударных отрядах пролетариата чувствуется глубокая усталость. Усталость резко проявляется и в партийных массах. Эта усталость масс, а также огромнейшие неудачи при осуществлении сталинских экспериментов, особенно в области сплошной коллективизации и "уничтожения кулачества, как класса", создали упадочные настроения в партийной и советской бюрократии. Люди, которые еще недавно верили в "гениальность" Сталина, теперь в нем совершенно разочарованы. Все чаще и чаще слышны вздохи: "Да, нет у нас Ленина, нет настоящего ленинского руководства". Но этот разочаровавшийся бюрократ способен пока только на вздохи, и только у себя - за закрытой дверью.

Глубокий кризис переживают некоторые старики, которые не играют роли в аппарате. Они недовольны политикой Сталина, их сильно гнетет бюрократизм и их положение полного отрыва от масс (бюрократический аппарат об этом позаботился); они вздыхают и ворчат - но тоже только с глазу на глаз. Почти никто из них не пишет. Невыносимо сознание того, что в каждой строчке "красные профессора" будут искать уклон, левый и правый загиб и перегиб...

Но под покровом бюрократической окостенелости, в атмосфере усталости и общего упадка настроений можно нащупать передовую прослойку пролетариата (партийного и беспартийного), в которой живет дух оппозиции. Она проявляет героическую самоотверженность, идя в передовых отрядах ударников, поднимая настроение усталых масс для великой стройки социализма. Но она в то же время все более и более открыто выступает против бюрократического дерганья и самодурства, против политики самообольщения, самообмана и обмана трудящихся масс. Она ищет путь из тупика. Этот путь - путь ленинской оппозиции.

А. И.

МИЛЬ В КАЧЕСТВЕ "БОЕВОГО" СТАЛИНЦА

Левая оппозиция в организационном отношении поставлена в исключительно трудные условия: под такими преследованиями не работала в прошлом ни одна революционная партия. Помимо репрессий капиталистической полиции всех стран, оппозиция состоит под ударами сталинской бюрократии, которая не останавливается ни перед чем. Мы повторяем: ни перед чем.

Труднее всего приходится, конечно, русской секции. Всем памятно, что Блюмкин, пытавшийся установить связь Троцкого с единомышленниками в СССР, был расстрелян. Найти за границей русского большевика-ленинца, хотя бы и для чисто технических функций, представляет совершенно исключительные трудности.

Этим, и только этим, объясняется тот факт, что Миль мог попасть на некоторое время в Административный Секретариат левой оппозиции: необходимо было лицо, знающее русский язык и способное выполнять секретарские обязанности. Миль был в свое время членом официальной партии и в этом смысле мог претендовать на известное личное доверие.

Его работа в Секретариате очень скоро обнаружила, однако, его полную деловую несостоятельность, не говоря уже об отсутствии какого бы то ни было политического воспитания. В последнем отношении Миль является, впрочем, типичным представителем больших и маленьких чиновников сталинской формации.

К этому вскоре присоединились отрицательные черты личного, вернее, морального характера. Попав, за отсутствием выбора, на ответственную, хотя, по существу, чисто техническую работу, Миль почувствовал себя чем-то вроде "руководителя". По отношению к ряду французских товарищей, которые десятью головами выше его, он стал проявлять совершенно нелепые претензии. Из-за маски обиженного сталинца, выдававшего себя за "оппозиционера", показалось лицо маленького мелкого буржуа из глухого местечка старой царской России. Миль очень быстро стал в оппозицию к парижским товарищам которые, по его мнению, относились к нему недостаточно почтительно и - надо сказать и это - недостаточно "заботились" будто бы о его благополучии. Этих обид для маленького мелкого буржуа оказалось достаточно, чтобы попытаться вступить в блок с Росмером и др., против которых он буквально накануне вел жестокую "принципиальную" борьбу. Недостойный политический поворот, вызванный чисто личными мотивами, привел к тому, что Миль был устранен из Административного Секретариата. Секции, прежде всего русская, исправили сделанную ошибку, в значительной степени навязанную им, как уже сказано, трудными внешними обстоятельствами. В течение последних девяти месяцев Миль стоял совершенно вне рядов левой оппозиции.

Но на этом его карьера отнюдь не закончилась. Как обида за недостаточные заботы толкнула его к Росмеру, совершенно так же удаление его из Секретариата толкнуло его на путь переговоров со сталинцами: он возбудил официальное ходатайство о должности в Харькове, где проживают его родственники.

В процессе столь заманчивых переговоров Миль предлагал свои услуги левой оппозиции, уже, очевидно, в порядке своей новой политической миссии. Сейчас Миль собирается "разоблачать" оппозицию: в этом собственно и будет состоять его должность в Харькове или в Москве.

Опасаться, что маленький мелкий буржуа, удаленный из среды большевиков-ленинцев невежливым щелчком может сыграть какую бы то ни было роль в борьбе с левой оппозицией, никак не приходится. Правда нам не опасна. А по части лжи сталинцы и до Миля побили все и всякие рекорды.

В одном отношении можно сказать, положение входит в норму: обиженный чем-то на сталинцев сталинец, временно затесавшийся в оппозицию и изгнанный из ее рядов, возвращается к своим. Там он будет вполне на месте!

Г. Г.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 32

РЕЗОЛЮЦИЯ О НЕОБХОДИМОСТИ НОВОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА И ЕГО ПРИНЦИПАХ

Нижеподписавшиеся организации, в полном сознании ложащейся на них исторической ответственности, решили объединить свои усилия для совместной работы над возрождением революционного пролетарского движения в международном масштабе. В основу своей деятельности они полагают следующие принципы:

1. Смертельный кризис империалистского капитализма, не оставляя никакого места для политики реформизма (социал-демократия, Второй Интернационал, бюрократия Интернациональной Федерации профсоюзов) ставит ребром задачу разрыва с оппортунистической политикой и революционную борьбу за завоевание власти и установление пролетарской диктатуры, как единственного пути для преобразования капиталистического общества в социалистическое.

2. Задача пролетарской революции по самому существу своему имеет интернациональный характер. Пролетариат может построить законченное социалистическое общество только на основах мирового разделения труда и мирового сотрудничества. Нижеподписавшиеся решительно отвергают теорию "социализма в отдельной стране", как подрывающую самые основы пролетарского интернационализма.

3. С не меньшей энергией надлежит отвергнуть теорию австро-марксистов и вообще "левых" реформистов и центристов, которые, под прикрытием интернационального характера социалистической революции, проповедуют выжидательную пассивность в собственной стране, предавая тем на деле пролетариат в руки фашизма. Пролетарская партия, уклоняющаяся в нынешних исторических условиях от захвата власти, совершает худшую измену. Победоносный пролетариат отдельной страны должен укреплять свою национальную диктатуру социалистическим строительством, по необходимости неполным и противоречивым, и в то же время прилагать все силы для распространения социалистической революции на другие страны. Противоречие между национальным характером захвата власти и интернациональным характером социалистического общества разрешается только смелым революционным действием.

4. Третий Интернационал, выросший из Октябрьской революции, заложивший основы революционной политики в эпоху империализма и давший мировому пролетариату первые уроки революционной борьбы за власть, пал жертвой ряда исторических противоречий. Изменническая роль социал-демократии, молодость и неопытность коммунистических партий привели к крушению послевоенных революционных движений на Западе и Востоке. Изолированное положение пролетарской диктатуры в отсталой стране обеспечило чрезвычайное могущество советской бюрократии, все более консервативной и национально-ограниченной. Рабская зависимость секций Коминтерна от советской верхушки привела, в свою очередь, к новому ряду тяжких поражений, бюрократическому перерождению теории и практики коммунистических партий, их ослаблению и упадку. В дальнейшем Коминтерн не только стал неспособен к выполнению своих исторических задач, но все больше и больше становился препятствием революционному движению.

5. Наступление фашизма в Германии явилось высшим испытанием для рабочего класса в лице его организаций. Социал-демократия получила возможность еще раз подтвердить то определение, которое дала ей Роза Люксембург: "смердящий труп". Очищение рабочего движения от организаций, идей и методов реформизма является основным условием победы над капитализмом.

6. С не меньшей силой немецкие события обнаружили крушение Третьего Интернационала. Несмотря на свое четырнадцатилетнее существование, опыт грандиозных боев, моральную поддержку советского государства и обильные средства для пропаганды, КП Германии, обнаружила в исключительно благоприятных условиях экономического, социального и политического кризиса полную революционную несостоятельность, доказав этим окончательно, что, несмотря на героизм многих ее членов, она неспособна выполнить свою историческую задачу.

7. Положение мирового капитализма; ужасающий кризис, ввергающий народные массы в небывалую нищету; революционные движения угнетенных колониальных масс; мировая опасность фашизма; перспектива нового цикла войн, несущая с собой угрозу гибели всей человеческой культуры, - таковы условия, повелительно требующие сплочения пролетарского авангарда в новый (4-ый) Интернационал. Нижеподписавшиеся обязуются приложить все свои силы к тому, чтоб этот Интернационал сложился в возможно короткий срок на незыблемом фундаменте теоретических и стратегических принципов, заложенных Марксом и Лениным.

8. Готовые к сотрудничеству со всеми теми организациями, группами, фракциями, которые на деле развиваются от реформизма или бюрократического центризма (сталинизма) в сторону революционной марксистской политики, нижеподписавшиеся категорически заявляют в то же время, что новый Интернационал должен исключать какое бы то ни было примиренчество по отношению к реформизму или центризму. Необходимое единство рабочего движения не может быть достигнуто смешением революционных и реформистских взглядов или приспособлением к сталинской политике, но только через преодоление политики обоих обанкротившихся Интернационалов. Чтоб новый Интернационал был достоин своих задач, он не должен допускать никаких уклонов от революционных принципов в вопросах восстания, пролетарской диктатуры, советской формы государства и т. д.

9. По своей классовой опоре, по своим социальным основам, по безусловно господствующим формам собственности, СССР остается и сегодня рабочим государством, т.-е. орудием построения социалистического общества. Защиту Советского Союза от империализма и внутренней контрреволюции новый Интернационал напишет на своем знамени, как одну из важнейших задач. Именно революционная защита СССР повелительно возлагает на нас задачу освобождения революционных сил во всем мире от гибельного влияния сталинского Коминтерна и построение нового Коммунистического Интернационала. Революционная защита СССР может быть успешна только при условии полной независимости международных пролетарских организаций от советской бюрократии и неутомимого разоблачения ее ложных методов перед лицом рабочих масс.

10. Необходимым условием здорового развития революционных пролетарских партий в национальном, как и в интернациональном масштабе, является партийная демократия. Без свободы критики, выборности должностных лиц снизу доверху, контроля низов над аппаратом, нет подлинно революционной партии.

Потребности конспирации в нелегальных условиях изменяют неизбежно формы внутренней жизни революционной партии, ограничивая или вовсе исключая возможность широких дискуссий и выборов. Но и при новых тяжких условиях и обстоятельствах сохраняют всю свою силу основные требования здорового партийного режима: честная информация партии, свобода критики и действительно соответствие между руководством и большинством партии.

Подавив и растоптав волю революционных рабочих, реформистская бюрократия превратила социал-демократию и профсоюзы в бессильные скопления миллионных масс. Новый Интернационал, как и партии входящие в его состав, должны построить всю свою внутреннюю жизнь на основах демократического централизма.

11. Нижеподписавшиеся создают, путем делегирования своих представителей, Постоянную Комиссию, поручая ей:

а) выработку программного Манифеста, как хартии нового Интернационала;

б) подготовку критического обзора современного рабочего движения в лице его организаций и направлений (комментарий к Манифесту);

в) выработку тезисов по всем основным вопросам революционной стратегии и тактики пролетариата;

г) представительство нижеподписавшихся организаций перед лицом всего мира.

Интернациональная Левая Оппозиция (большевики-ленинцы).
Социалистическая Рабочая Партия Германии (САП).
Независимая Социалистическая Партия Голландии (ОСП).
Революционная Социалистическая Партия Голландии (РСП).


 

"ОБЕИМИ РУКАМИ"

СТАЛИНСКАЯ БЮРОКРАТИЯ И СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ

Внутреннее положение Советского Союза делает неизбежным и все более неотложным новый поворот в политике, более радикальный, чем все предшествующие. Это чувствуют все. Многие это сознают. Стоящее в фокусе трудностей и недовольства бюрократическое руководство по прежнему упорно молчит. Потому ли, что еще само не знает, какой выбрать путь? Или, может быть, потому, что о выбранном уже им пути предпочитает молчать до тех пор, пока он не станет бесповоротным фактом?

Незаметно "втянуть" обманутую, усыпленную, придушенную партию на путь, которого она не хочет, - таков вообще тактический метод Сталина. Переход от "сухой" системы к "мокрой" в области спиртных напитков никогда партией не решался: бюрократия попросту повышала втихомолку крепость малоалкогольных напитков в фискальных целях и таким путем с 4° перевела страну на 40°. Тот же тактический способ Сталин применяет во всех областях. Тем необходимее зорко следить сейчас за маневрами бюрократии, молчаливо подготовляющей рабочим массам новый "сюрприз". Надо внимательно и недоверчиво оценивать и второстепенные симптомы: в свете общей обстановки они могут позволить поймать бюрократических руководителей с поличным задолго до того, как те доведут новый, может быть, непоправимый поворот до "40°".

В качестве технического советника в Советском Союзе работал в течение известного времени крупный американский специалист сельско-хозяйственного машиностроения, Томас Кэмпбелл. По возвращении в С. Штаты он опубликовал книгу: "Россия - рынок или угроза". Кульминационным местом этой книги, по крайней мере, в политическом отношении, является изложение обширной беседы автора со Сталиным. Беседа эта, не допускающая, как увидим, никаких сомнений относительно ее подлинности, заслуживает не только воспроизведения, но и внимательной оценки.

"Как только мы уселись, - повествует Кэмпбелл, - я объяснил мистеру Сталину, через посредство переводчика, что прежде, чем вступить в какие-либо деловые переговоры, я хотел бы побеседовать с ним откровенно, и не обижая его (!), о моем путешествии в Россию и о многих других вопросах, возникших в моей голове. Он немедленно согласился и движением руки указал на дверь: в три счета секретарь покинул помещение. Я сказал тогда Сталину: "я горячо желаю, мистер Сталин, чтоб вы знали, что я явился сюда без какого бы то ни было намерения вызвать у вас ложные представления. Я не коммунист, я не верю в советскую форму правительства. Я не ученик Билл Хейвуда или Эммы Гольдман, и многие вещи, которые я слышал по поводу вашего правительства, меня отталкивают. Несмотря на это, я чрезвычайно интересуюсь вашим аграрным развитием, так как я инженер сельско-хозяйственного машиностроения и провел почти всю свою жизнь в попытках развить механизированное земледелие Соединенных Штатов.

"Мы имели в этом году плохой урожай в Монтане, а работа, которую ваше правительство мне предложило, интересна. Я не хочу, однако, заключать какое-либо деловое соглашение с вашим правительством, если это не может быть достигнуто абсолютно независимо от моих политических убеждений и на строго деловой почве". После этого Сталин внезапно поднялся со стула, взял мою руку обеими своими руками через стол и сказал, глядя мне прямо в глаза: "Благодарю вас за это, мистер Кэмпбелл. Теперь я знаю, что могу вам доверять. Теперь я знаю, что мы можем взаимно уважать друг друга и, быть может, стать друзьями".

"Он снова уселся и просил меня продолжать. Я объяснил ему, что мы были шокированы в С. Штатах многими вещами, которые мы слышали по поводу советского правительства, как например: конфискация собственности, уничтожение личных прав, национализация женщин и детей, и что сверх всего этого мы думали, что большевики стремятся вмешиваться в дела нашего собственного правительства. Я сказал ему, что ни он, ни его правительство не могли бы ждать дружбы, сотрудничества или признания со стороны нашего правительства, еслиб они пытались когда-либо вмешиваться в наши дела.

"Мистер Сталин ответил немедленно, что он понимает это, и просил разрешения и для себя говорить с той же свободой и без желания обидеть. Ему известно, сказал он, что в нашей стране делались очень неблагоприятные отчеты (о Советском Союзе), и он долго объяснял мне действительные условия в России.

"Он признал, не колеблясь и с обезоруживающей откровенностью, что при Троцком действительно пытались распространить коммунизм во всем мире. Он сказал, что это было первой причиной разрыва между Троцким и им. Что Троцкий верил в мировой коммунизм, тогда как он, Сталин, хотел ограничить свои усилия собственной страной. Он объяснил, что у него нет ни времени, ни денег для попыток коммунизировать мир, даже еслиб у него было желание к этому, и что его собственный основной интерес состоит в том, чтобы улучшить положение народа в России без каких бы то ни было вторжений в правительственные дела других стран.

"Мы говорили о III Интернационале и о других вопросах, относящихся к советской пропаганде. Я должен признать, что мистер Сталин убедил меня в том, что в настоящее время не делается никаких попыток ни с его стороны, ни со стороны других членов советского правительства вмешиваться в дела правительства Соед. Штатов...

"Беседа продолжалась долго после наступления ночи, до зари, очень ранней на севере страны. Расставаясь со мной, он сказал мне, что переводчик передаст мне переписанный на машинке текст нашей беседы. И я действительно получил его две недели спустя, в Лондоне, с подписью "И. Сталин" и с примечанием: "Сохраните эту памятку, она станет когда-нибудь важным историческим документом".

Подлинность интервью, как ясно уже из приведенных обстоятельств, стоит вне сомнений. Кэмпбелл не легковесный журналист, гоняющийся за сенсацией, а деловой янки, крупный американский землевладелец и машиностроитель. Его отношение к Сталину вполне благожелательное. В изложении беседы Кэмпбелл опирался не только на свою память, но и на присланный ему официальный текст. Наконец, сообщения Кэмпбелла, несмотря на их исключительную политическую важность, нигде и никогда опровергнуты не были. Эти моменты исчерпывают вопрос о достоверности интервью с формальной стороны. Но еще важнее, пожалуй, внутренняя политическая убедительность беседы, ее соответствие духу людей и обстоятельств. Да и никакой журналист не придумал бы ни этого удвоенного рукопожатия, ни замечательного изложения действительной сущности разногласий между Сталиным и Троцким!

Янки в этой беседе верен себе до конца. Солидный буржуа, у которого в этом году плохой урожай и который поэтому вдвойне не прочь обделать выгодное дельце с безбожными национализаторами женщин, кладет мимоходом ногу на советский стол и похлопывает большевистского вождя по плечу, отчасти покровительственно, отчасти предостерегающе.

Никто не обвинит Сталина за то, что он попытался использовать свидание с Кэмпбеллем, чтоб облегчить соглашение с американским правительством и американским рынком. Но зачем было все-таки "внезапно" срываться с места, хватать руку Кэмпбелла обеими руками и предлагать ему не только "взаимное уважение", но и "дружбу" в придачу? Похоже ли это на то, что представитель рабочего государства ведет деловые переговоры с представителем капиталистического мира? Увы, не похоже. Зато очень похоже на то, что мелкий буржуа заискивает перед крупным буржуа. Этот маленький эпизод, от которого, признаемся, слегка тошнит при чтении, заключает в себе большую разоблачительную силу: он позволяет оценить действительное политическое самочувствие Сталина, который столь решителен и непреклонен в борьбе с оппозиционными коммунистами и недовольными рабочими.

Через 15 лет после октябрьского переворота Сталин разговаривает с американским капиталистом почти таким же тоном, каким Милюков и Керенский разговаривали с Бьюкененом в бесславные дни коалиционного бессилия. Сходство, однако, не только в тоне беседы, но и в ее содержании. "У вас открыто проповедуется в печати и на улицах необходимость прекращения войны", - грозно наступал Бьюкенен на февральских властителей. "Это не мы, - оправдывались Милюков, Терещенко, Керенский, - это большевики. Но мы с ними справимся". "Смотрите, - заверял Керенский Бьюкенена, держа его руку в своих двух руках, за неимением третьей, - смотрите, Ленин уже снова в подполье, а Троцкий - в Крестах".

Положение Сталина, разумеется, существенно иное, ибо Октябрьская революция - исторический факт, и "аппарат" опирается на ее социальные последствия. Но политическая задача бюрократии не в том, чтобы распространить Октябрьскую революцию на весь мир: нет, за такую программу Троцкий и выслан из СССР, - почтительно докладывает Сталин американскому буржуа. Его, Сталина, задача - улучшить положение русского народа посредством "дружбы" с американским капиталом. К несчастью, однако, как раз в области "улучшения положения народа" политика Сталина дает все более плачевные результаты.

Найдется, пожалуй, мудрец, который скажет: своими заверениями насчет международной революции и пр. Сталин хотел попросту обмануть американца насчет своих подлинных намерений. Что же тут плохого? Стоит ли к этому придираться? Однако, поверить такому объяснению мог бы лишь совершенно безнадежный простак.

Прежде всего: можно ли пытаться обманывать врага такими заявлениями, которые неизбежно должны обезкураживать и деморализовать друзей? Ведь Сталин попросту заявил на весь мир, что его фракция, в противовес левой оппозиции, отказалась от теории и практики международной революции. Можно ли такими вещами играть в дипломатических целях?

Да и в рамках дипломатии подобная игра была бы осуждена на жалкое фиаско. Одной лишь задушевной беседы, хотя бы и длившейся до зари, слишком мало, чтобы произвести действие на правящий класс С. Штатов. Янки - торговцы серьезные: кота в мешке они не покупают. Словесные заверения должны опираться на факты и вести к фактам. Заявление Сталина - не уловка, не хитрость; оно является, в сущности, неизбежным выводом из теории социализма в отдельной стране. Оно подготовлялось всей политикой последних лет. И оно может очень скоро оказаться официальной доктриной того нового курса, к которому все более непосредственно подходит бюрократия в результате своей слепоты и своих неудач.

Можно ли, в самом деле, забывать, что советское правительство, неожиданно для всех, поддержало "пакт Келлога"? Продиктованная Сталиным мотивировка, да и то лишь для внутреннего потребления, гласила: хотя пакт Келлога и не идет достаточно далеко, но он представляет собою шаг вперед. Советская дипломатия не обязана, разумеется, говорить вслух все, что думает. Но она не смеет, не подрывая почвы под собственными ногами, делать такие шаги и заявления, которые помогают врагу, обманывая рабочих и ослабляя их бдительность. Пакт Келлога не шаг к миру, а дипломатическое прикрытие самого мощного и опасного из всех империалистических хищников!

Дело не ограничилось пактом. Литвинов поддержал недавно американскую инициативу "частичного разоружения". Советская пресса разоблачала при этом не предложение Хувера, а лишь тех империалистов, которые к нему не присоединялись. Между тем, предложение Хувера, как и пакт Келлога, имеют целью не разоружение или предупреждение войны, а сосредоточение контроля над войной и миром в руках С. Штатов. Подготовить для будущей войны наиболее выгодные исходные моральные и материальные позиции - такова единственная задача американских империалистов. Если допустить, что советская дипломатия не могла открыто сказать то, что есть, - это не наше мнение, - договорить за нее должна была пресса. Но когда вдохновляемая Сталиным дипломатия хватается за предложение Келлога и Хувера "обеими руками", то она этим обманывает мировой пролетариат и ослабляет советское государство.

Если в Амстердаме центристы становятся полностью на почву мелкобуржуазного пацифизма, в значительной мере искреннего и имеющего все же несомненные массовые корни, то в Женеве они примыкают "слева" к империалистскому лже-пацифизму, корни которого в банках и трестах. Эпигоны открыто и демонстративно порывают с революционной традицией ленинизма в вопросах войны. Их непосредственная цель: заслужить доверие американского капитала. Ночная беседа в Кремле служит незаменимым комментарием к речам советских делегатов в Женеве.

Но вопрос не ограничивается дипломатией, и не ей вообще принадлежит в этой области первое место. Где Коммунистический Интернационал? Четыре с половиной года не созывается конгресс Коминтерна, и никому не известно, когда он будет созван, если будет созван вообще. Сталин не находит времени появиться даже на пленуме ИККИ, сдавая руководство людям, которые сами больше всего нуждаются в руководстве. Разве это не намеренная демонстрация неуважения к Коммунистическому Интернационалу? Разве это не означает, что Сталин не только в беседе с американскими буржуа, но фактически, на деле отказался начисто от политики международной революции? Нет, он не обманывал Кэмпбелла. Он лишь с необычной откровенностью изложил собеседнику положение, как оно есть.

Еще один вопрос, притом самый основной, получил замечательно яркое освещение в диалоге Сталина - Кэмпбелла: вопрос о социализме в отдельной стране. Вопреки всем доморощенным пророчествам, пятилетка вовсе не повысила экономической "независимости". Наоборот, успехи индустриализации расширили и углубили связь советского хозяйства с мировым, а значит и их взаимную зависимость.

Удвоенное рукопожатие Сталина и его почтительный донос американскому капиталу на левую оппозицию представляют собою в последнем счете ни что иное, как политическое выражение экономической зависимости Советского Союза от мирового рынка. Унизительный характер этого "выражения" определяется психологией очень высокого, но все же мелкобуржуазного бюрократа, которого большие факты неизменно застигают врасплох.

Чем больше сталинская фракция будет поворачиваться спиною к международной революции, тем грубее она будет чувствовать свою зависимость от мирового капитала, тем судорожнее будет за него цепляться "обеими руками". Сталинское рукопожатие - не только символический жест, это - почти программа. Обвиняя огульно и бессмысленно оппозицию в стремлении передать советскую промышленность иностранному капиталу, Сталин явно готовится к перемене курса международной, как и внутренней политики. Бюрократия, попавшая в тиски, способна на всякие авантюры, в том числе и на предательские. Доверять ей с закрытыми глазами значило бы становиться соучастником предательства. За политикой Сталина в области международных отношений мы обязаны ныне наблюдать не только с неусыпной бдительностью, но и с острым недоверием.

Будем на страже! Будем готовы!

ИЗ МОСКОВСКОГО СООБЩЕНИЯ

(В последнюю минуту)

24 и 25 ноября арестованы Наркомснаб РСФСР Эйсмонт, Завдортранспорт Толмачев, быв. Наркомзем А. Смирнов, Доссер и др. Смирнов, Эйсмонт и Толмачев обвиняются в том, что они якобы образовали тройку, ставящую себе целью создание организации для низвержения Сталина. Эйсмонт будто бы понес повинную и показал, что о существовании "тройки" знали Рыков и Томский.

Арестована также другая группа: Немченко, Гинзбург и др. по такому же обвинению.

...Каменев сослан в Минусинск. Зиновьев - в Кустанай. Стэн - в Акмолинск. Слепков - в Тару. Рютин заключен в Челябинский изолятор. Смилге предложено покинуть Москву.

Наши связи и работа расширяются.

Москва, 6 декабря 1932 г.

СТАЛИН СНОВА СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРОТИВ СТАЛИНА

Ревизия принципов большевизма привела неотвратимо к ревизии истории большевизма. В частности, то, что ныне именуется историей Октябрьской революции, есть совершенно искусственное и противоречивое построение, преследующее частные и личные задачи вершителей сегодняшней политики, а не восстановление и объяснение фактов прошлого.

В 1922 году Я. Яковлеву, нынешнему наркомзему, поручено было составить "Историю Октябрьской революции". Тот факт, что ЦК редактором работы Яковлева назначил заранее Троцкого, показывает, как далек был тогда ЦК, несмотря на отсутствие Ленина, от мысли направить против Троцкого историю Октябрьской революции. Поворот и в этой области начался только в 1924 году. Яковлев никакой истории Октябрьской революции, правда, не написал. Но он успел выпустить несколько сборников исторических материалов, снабдив их своими предисловиями. Можно установить такой, примерно, закон: правдивость предисловий Яковлева обратно пропорциональна квадрату времени, протекшего до издания каждого сборника. Проще: чем дальше, тем размашистее врал Яковлев. В 1928 году, в предисловии к протоколам второго съезда советов, Яковлев уже осмелился утверждать: "...большевики не поддались "конституционным иллюзиям", отказавшись от предложения тов. Троцкого приурочить восстание обязательно (?) ко 2-му съезду советов и взяли власть до открытия съезда советов". (Второй всероссийский съезд советов", Госиздат, 1928, стр. XXXVIII).

Из цитаты вытекает, что, в вопросе о сроке восстания и о методах его, ЦК под руководством Ленина провел политику, противоположную политике Троцкого. Фальшь этой конструкции, которая принадлежит не Яковлеву, а его вдохновителям, прежде всего Сталину, разбивается вдребезги о факты и документы, приведенные в последнем томе "Истории" Троцкого. Но в числе свидетельских показаний в "Истории" отсутствует одно, пожалуй, наиболее красочное.

23 апреля 1920 года московская организация праздновала пятидесятилетие Ленина. Невольный "виновник" торжества уклонился от чествования и явился только под самый конец его, чтоб выразить надежду на то, что партия в будущем откажется от удручающей системы юбилейных чествований. Ленин ошибся в этих своих надеждах. Юбилейные чествования приняли в дальнейшем принудительный характер. Но это вопрос особый.

Докладчиком на чествовании выступал Каменев. Кроме него говорили: Горький, Ольминский и Сталин. Еще далекий от предвиденья дальнейшего развития событий, Сталин поставил себе в коротенькой и очень нескладной речи задачей "отметить одну черту (Ленина), о которой никто еще не говорил - это скромность, признание своих ошибок". Оратор привел два примера: первый - относительно бойкота государственной думы (1905 год), второй - относительно срока и метода октябрьского восстания. Приведем дословно рассказ Сталина об этой второй "ошибке" Ленина:

"В 1917 году, в июле, при Керенском, в момент, когда было созвано демократическое совещание и когда меньшевики и эсеры строили новое учреждение - предпарламент, который должен был поставить на рельсы переход к учредилке, вот в этот момент у нас в ЦК было решение итти вперед по пути укрепления советов, созвать съезд советов, открыть восстание и объявить съезд советов органом государственной власти. Ильич, который в то время скрывался, не соглашался и писал, что эту сволочь (демократическое совещание) надо разогнать и арестовать. Мы понимали, что дело обстоит не так просто, зная, что совещание состоит в половине, или, по крайней мере, третьей своей части из делегатов фронта, что арестом и разгоном мы можем только испортить все дело и ухудшить отношения с фронтом. Все овражки, ямы, овраги на нашем пути нам были виднее. Но Ильич велик, он не боится (?!) ни ям, ни ухабов, ни оврагов на своем пути, он не боится угроз и говорит: "бери и иди прямо". Фракция же видала, что невыгодно тогда было так действовать, что надо обойти эти преграды, чтобы взять быка за рога. И, несмотря на все требования Ильича, мы пошли дальше по пути укрепления и предстали (?) 25 октября перед картиной (?) восстания. Ильич, улыбаясь, хитро глядя на нас, сказал: "да, вы правы были". Это опять нас поразило. Иногда т. Ленин в вопросах огромной важности признавался в своих недостатках (?)..." ("50-летие В. И. Ульянова-Ленина", 1920, стр. 27 - 28).

Речь Сталина не вошла ни в какие сборники его "сочинений". Между тем, она в высшей степени интересна. Прежде всего, она не оставляет камня на камне от позднейшей легенды, наиболее "научно" формулированной Яковлевым: будто ЦК, под руководством Ленина, сокрушил конституционные иллюзии Троцкого в отношении сроков и методов восстания. По Сталину (т. е. по Сталину 1920 г.) выходит, наоборот, что в этом вопросе ЦК был единодушен с Троцким против Ленина.

В своих вспоминаниях 1924 года Троцкий рассказывал, как Ленин, появившись в Смольном, в ночь на 25-ое, сказал ему: "что ж, можно и так. Лишь бы взять власть". Историк Ярославский в 1930 г. с негодованием отвергал достоверность этого рассказа: ведь переворот совершен был Центральным Комитетом по Ленину - против Троцкого; как же мог Ленин сказать: "можно и так"? Между тем, от Сталина мы узнаем, что Центральный Комитет, "несмотря на все требования Ильича", вел свою линию на съезд советов и "предстал 25 октября перед картиной восстания"; Ленин же по прибытии в Смольный заявил: "да, вы правы были". Можно ли себе представить более убедительное, хоть и невольное подтверждение рассказа Троцкого и более сокрушающее опровержение всех позднейших вымыслов?

Юбилейная речь Сталина поучительна и другими своими чертами и черточками. Какая убийственная примитивность в характеристике людей и обстоятельств! Самый план ЦК Сталин изображает неправильно: "Итти вперед по пути укрепления советов, созвать съезд советов, открыть восстание и объявить съезд советов органом государственной власти". Это ведь и есть та самая механическая схема, которую Ленин не без основания обвинял в конституционных иллюзиях: созвать ранее съезд советов, чтобы лишь затем объявить восстание, значило бы дать противнику возможность нанести удар съезду советов до восстания. Невольно возникает вопрос: не явились ли опасения Ленина результатом его свидания со Сталиным? На самом деле, план, осуществленный затем на деле, состоял в том, чтоб в процессе мобилизации масс под лозунгом съезда советов, как высшего органа страны, и под прикрытием этой легальной кампании, подготовить восстание и ударить в подходящий момент, близкий к съезду советов, но вовсе не обязательно после открытия съезда.

Сталин делает грубую ошибку в центральном пункте октябрьской стратегии именно потому, что он самостоятельно не продумывал вопросов переворота, ни во время событий, ни после них. Тем легче ему было благословить впоследствии Яковлева на то, чтоб недодуманные до конца его собственные, сталинские, стратегические мысли подкинуть Троцкому, а Сталина объединить с Лениным в борьбе против "конституционных иллюзий"! Из одного этого эпизода теоретический уровень эпигонов выступает во всем своем ужасающем убожестве.

Случайно попавшая в наши руки маленькая книжка юбилейных речей 1920 года не составляет какого-нибудь исключения. Не только архивы партии и советских учреждений, но и официальные издания до 1924 года представляют собою своего рода динамитный фундамент, на котором высится надстройка эпигонской идеологии. Каждый кирпич фундамента грозит взрывом. В больших, как и в малых вопросах, традиция большевизма полностью на стороне левой оппозиции.

Альфа

ПИСЬМО ИЗ МОСКВЫ

Я имел возможность объехать с группой иностранцев целый ряд крупнейших индустриальных центров и несколько сельско-хозяйственных областей (проехали всего 9000 клм.).

Для того, чтобы дать общую картину всего того, что нам пришлось видеть, достаточно будет назвать только те крупные заводы, совхозы и колхозы, которые мы посетили: Путиловский завод (Ленинград), Амо и Трехгорная мануфактура (Москва); в Нижнем-Новгороде - Автомобильный завод и "Социалистический город" (жилищное строительство); в Саратове - Комбайный завод; в Сталинграде - Тракторный; в Ростове - Сельмашстрой, около Ростова - совхоз Верблюд; в Батуме - Нефтеочистительный завод; Харьковский тракторный; Днепрострой.

Первое, что безусловно бросается в глаза, - это огромная стройка. Совершенно правильно один рабочiй Путиловскаго завода в ответ на вопрос, "как в Союзе?", - ответил: "Весь Союз в лесах, а все мы, вот видите, - плотники". Между прочим, с этим рабочим мы беседовали около получаса. Он нам рассказывал о положительных и отрицательных сторонах строительства: "Вот, - говорит он, - реконструкция и новое строительство на нашем заводе - все это очень хорошо, но это лишь количественные показатели. Качественно у нас дело обстоит гораздо хуже". И пальцем указал на целое здание, в котором хранится брак, ломаные машины и пр. "С нас требуют большие темпы - мы с этим согласны, но тогда давайте лучше поесть", и в связи с этим рассказывал нам об ухудшении качества борща, отсутствии мяса... "От плохого питания страдает работа". Между прочим, на Путиловском заводе на вопрос рабочему, что вы сегодня получили к обеду, он нам ответил: "Суп да радио". (Этот рабочий производит впечатление действительно искреннего советского строителя).

Москва и Ленинград производят именно в смысле стройки сильное впечатление. Масса асфальту (за последнее время булыжник заливается асфальтом, а не вынимается, как это делалось раньше; немецкие инженеры, по словам советской публики, якобы одобряют это). Построена автоматическая телефонная станция. Больше видно автомобилей, автобусов. Много новых домов, повсюду надстраивают этажи. В том числе и на Лубянке. "Работы очень, мол, много, поэтому нужны еще два этажа", - говорят москвичи. (Кстати, достроенные этажи всегда отличаются от основных, но не то у ГПУ - достроенные художественно выполнены, "под" основные).

* * *

С перваго взгляда вся эта стройка производит очень солидное впечатление, но, к сожалению, лишь только с первого взгляда. Один пример, бросающий яркий свет на все строительство. Это было на Сталинградском тракторном заводе. Сам по себе завод и асфальтовая дорога, ведущая к нему, производят при беглом осмотре благоприятное впечатление. Но увидев очень большую площадь, заполненную сотнями тракторов (стоящих там долгое время), мы спросили одного из рабочих: "почему вы не отправляете эти тракторы на сельхозработы?" Рабочий, качая головой, ответил: "да эти-ж тракторы не готовы, диспропорции нас убивают (текстуально). Иногда мелочи не хватает: вот, напр., у нас форменный голод на винты. А потом публикуют в газетах, что мы мало тракторов делаем, и ругают нас за это. Необходимо нам давать своевременно материалу, сырья". Выпроваживая нас с тракторного завода, этот рабочий, показав нам новые жилища, сказал: "Вот глядите - справа бараки, а слева Америка (т. е. новые дома). Придется нам частично переселяться в "Америку", только с инвентарем из бараков. Мебели совершенно нет, и представляете себе, что получится. "Америка" превращается в бараки". (При этом он рассказал некоторые случаи с комсомольцами, которые, будучи вселены в новые квартиры, совершенно обезобразили стены разными надписями, испакостили все и пр. На этой почве были большiе скандалы на заводе).

Такое же впечатление произвели на нас почти все другие заводы. Так, напр., на ХТЗ (Харьковском тракторном заводе) в беседе с группой рабочих один из них заявил нам: "Ведь то, что нам не хватает, забирает другой завод, так что: одно из двух - или нашему заводу, или другому, вот видите-ли, не только в капиталистических странах, но и у нас плана нет". Общая картина на ХТЗ аналогична положению на Сталинградском тракторном.

* * *

Осмотрев Днепрострой и убедившись в действительно колоссальных успехах строительства на этом участке, - хотя, вероятно, и там не хватает своих "винтов", - мы на обратном пути на станции Запорожье, в ожидании поезда (ночью), на вокзале встретили большую группу (42 человека) рабочих с Кривого Рога. Узнав, что тут иностранцы, они начали расспрашивать о жизни рабочих заграницей, в особенности в Германии. На вопрос, а есть ли в Германии безработица, мы несколько удивленно подтвердили, что в Германии имеется около шести миллионов безработных (немцы были возмущены вопросом: "Разве не знают в СССР, что у нас миллионы безработных?!") Спрашивавший рабочий резко крикнул нам в ответ: "врете"! На нас это произвело ошеломляющее впечатление. Когда мы его прижали к стене, он в присутствии всех рабочих заявил (точнее крикнул, он больше кричал): "А у вас безработные лучше живут, чем у нас работающие на производстве. Знаем мы ваших "голодающих" безработных. А вы пробовали уже (к нам) жить на 48 рубл. в месяц? Вот у нас в Кривом Роге такой особенный социализм: кум на куме сидит; если, например, продуктики прибывают в наш город, то рабочие, которые должны были бы получить их в первую очередь, в действительности не получают: продуктики кум передает куму - и так без конца. К чорту с таким социализмом и с такой советской властью". На вопрос, в каких условиях живете, тот же рабочий ответил: в бараках. Между тем пришел встречный поезд. С него сошла группа красноармейцев и чинов ГПУ (низших). Красноармейцы вступили в дискуссию. И узнав, как информирует иностранцев этот рабочий, они ему кричали в лицо: "эх, ты - трепач, обманываешь иностранцев". На это рабочий резко ответил: "а какой же я трепач? - вот все мои товарищи могут подтвердить, что я сегодня целых восемь часов работал, что живу в тяжелых условиях, что питаемся одним хлебом". Лишь тогда, до того молчавшая, группа рабочих зашевелилась. Один из них, с 32-летним производственным стажем, настоящий рабочий, подошел к "трепачу" вплотную (мы боялись, что будет драка): "Все это так, все это верно, но почему же ты ничего не делал против всего этого безобразия?! 3 - 4 раза обжалуешь - не послушают, а вот в пятый раз могут послушать. А за то, что ты ничего против этого безобразия не делал, а иностранцам рассказываешь, тебя и всю эту кумовскую шваль перерасстрелять надо". Часть рабочих поддержала говорившего, часть по прежнему молчала. "Трепач" стал сдержаннее. Характерна откровенность дискутирующих рабочих. Они, совершенно не стесняясь, рассказывают вам о своих нуждах.

...Квалифицированный хозяйственник-текстильщик рассказывает: в связи с последними постановлениями о легкой индустрии пошли бюрократические разговорчики, что, вот-де, мол, весной или летом удастся одеть публику. - Откуда может быть одежда, когда нет сырья, когда целые заводы стоят? Причины Иваново-Вознесенской стачки не только в отсутствии питания и задержки выплаты зарплаты, но и в требовании неимоверных темпов, при полном отсутствии сырья (шерсти и пр.).

Средняя советская семья Х. Отец - хлебозаготовитель, один сын - рабочий, другой - квалифицированный металлист, дочери - частью на заводах, частью мелкие служащие. Не плохо обеспечен один отец, наезжающий, впрочем, не больше двух раз в год домой. Все остальные питаются лишь одним хлебом (только во время сезона немного еще овощей). Первый сын зарабатывает 80 рублей (квалифицированный), второй сын - 95. Семья - советская. Мать жалуется на Торгсин. Принесла пару старых золотых вещей (кольцо, часы). Все разломали, взвесили и... обвесили. Жалобы, что веса больше, привели к угрозам. Почему не жалуетесь дальше? Куда там, хорошо, что меня оставили в покое.

Иностранцы-туристы берут с собой ресторанные меню, чтобы потрясать заграницей чудовищными ценами.

Голод зимой должен еще обостриться, так как не будет овощей. Рабочие так и говорят. Идет рабочий по улице и впереди себя на руках несет несколько помидор и огурцов: "Вот помидорчики скоро кончаются, что тогда будет..."

* * *

Несмотря на огромное жилстроительство, - жилплощадь все уменьшается. Сейчас уже хорошей комнатой считается - комната в 6 кв. метров. Стройка - плохого качества. Пришлось видеть целый ряд комнат в домах, построенных всего год тому назад, с потолками и стенами в трещинах, просачивается вода; центральное отопление - холодное, а то печи не функционируют и т. п. Но строительство это - в Москве. Вокруг Москвы (как и в провинции) целые леса бараков. Строительство в больших городах - лишь островки в море бараков.

Усталые от перенапряжения, полуголодные рабочие перед тем, как попасть в плохую квартиру, попадают в трамвай. Висят на площадках, буферах - всюду. На висящих висят другие: так и держатся за них ("в охапку", как говорят в Москве). При входе в трамвай: "Двигай вперед, а то все ребра переломаем". Дама кричит: "отдайте руку, руку отдайте". В трамваях открыто говорят, ругают советскую власть. Трамвайный анекдот: Проходит один, два, три трамвая - влезть невозможно. В четвертый, наконец, можно попасть - только номера не видно (так залепили).

Рабочие на крупных заводах производят очень культурное впечатление. В столовых, где часто обедает тысяча человек, не слышно ругани. Цитированные выше ответы ряда рабочих свидетельствуют о том же. За это же говорит рост потребностей. На Сельмаше один рабочий, произведший на нас впечатление вполне советского, говорил: "За что мы боролись, во имя чего делали революцию; посмотрите на наши квартиры, пищу, одежду, трамваи. Так нельзя дальше".

* * *

"Великое переселение народов" (как говорят крестьяне)! Трое суток мы ехали на пароходе по Волге. Перед пристанями капитан и матросы в ужасе: на пристанях в ожидании парохода скопилась колоссальная масса крестьян. Вход не отделен от выхода: давка. На пароход бросаются лавой. На одной пристани крестьяне хотели ворваться в I-ый класс. Матросы: "туда нельзя, там туристы". Крестьяне: "мы тоже туристы, только с мужицкими сундучками". Бросается в глаза мешочничество. Все с мешками и сундуками. На одной пристани мы наблюдали следующую сцену. Муж попал на пароход, жена на пристани; бросает мужу мешок. Матросы вырывают у него мешок и бросают ей назад. Она ревет, молит, бросает снова. Опять вырывают. "Эх вы, сволочи, мешочники". Так и уехал мужик без жены и без мешка. Пароход забит неимоверно. Крестьяне бегут со всем добром, на пристанях - не сходя с места, ждут по несколько дней парохода. Немцы говорят: их держат здесь хуже, чем у нас скот, здесь нет классов, есть люди и есть скот. Матросы грубы. Пароход отчаливает. Не попавшие на пароход мужики висят, болтаясь сапогами в воде. Матросы на пристани здоровенными ударами сапога в зад висящим впихивают их в пароход: "Влезай, раз-туды твою..."

"Куда едете?" - "Переселяемся". - "Куда?" - "А черт его знает - едем в город, а говорят, что там лучше. Скотину взяли, хлеб забрали, в колхоз загнали. Вот говорят в Н-ных земляные работы. Копать вместе будем, в бараках спать будем". Немец спрашивает: "Кто их пригласил на работу? государство?" Мужики хохочут. "Пригласили... Ты что, из Америки приехал, что ли?.." Кроме хлеба у них ничего нет, да и хлеба вдоволь нет. А как они выглядят! Грязные, вшивые. Крестьянка кормит ребенка грудью, а у нее на шею вши ползут.

* * *

В пролетариате есть дифференциация, в деревне впечатление "единого фронта". Друг друга поддерживают. Если рабочие ругают советскую власть, то они все же пропитаны советскими настроениями и о реставрации знать ничего не хотят. Рабочий требует удовлетворения своих потребностей от советской власти; вопрос у него сводится к недостаткам, бюрократизму, безобразиям, а не к системе. Крестьяне же в своих разговорах выражают чисто антисоветские настроения. Рабочие, спрашивая о загранице, интересуются ростом коммунизма, хотя многие и не верят, если им рассказывать положительное ("все равно революции не будет"). Крестьяне делают другие замечания. "Да, скоро пробьет наш час"; "эх, войну бы". И как только подходят советские, смолкают, на дальнейшие расспросы отвечают неохотно - боятся. Один крестьянин говорит (с криком): "грабят нас и все отдают городу". Другой поправляет: "да куда же "городу", просто - кучке грабителей, вот это будет правильнее. Хлеба, овощей хочешь - давай ширпотреб".

Случайное посещение колхоза под Владикавказом. Колхозникам живется не плохо, но вражда окружных деревень. На ночь выставляют стражу: соседние деревни не идут в колхозы, портят у колхозников машины и пр. Очень ценный комбайн был ночью совершенно разбит крестьянами ближайшей деревни. С лопатами и пр. колхозники пошли на деревню. Был настоящий бой, выбили стекла в избах и т. д. Колхозники сами называют это "войной". Колхозники говорят: "Несмотря на то, что нам лучше живется, - строим баню, школу, - чувствуется, что над нами нависла туча". Что такое за туча, они не уточнили, но неопределенно показали на окружающие деревни. Все ждут крупных событий.

Крестьянский тыл стоит пока в оппозиции к советской власти, и чувствуется во всем полный разрыв. "Давайте продукты ширпотреба" - вот лозунг, который выдвигают крестьянские массы на деревне, как в индивидуальном, так и в коллективизированном секторе.

* * *

Бумажные деньги, которые крестьянин получает, с одной стороны, по твердым ценам в порядке контрактации, и, с другой стороны, в порядке свободной торговли (базары, ларьки и т. д.) - мало реального дают крестьянам. Они требуют, главным образом, правильного обмена своих сельско-хозяйственных продуктов на индустриальные. Поскольку этого нет, постольку и крестьянский тыл стоит в оппозиции к советской власти.

Деньги не играют никакой роли, потеряли всякую ценность. Например, покупают ("массовое" явление) совсем ненужные вещи. Зачем тебе? Чтоб обменять.

Вообще же, когда говоришь с крестьянами, получаешь впечатление, что они находятся в выжидательном положении, ожидая что-то крупное, серьезное, которое должно совершиться в недалеком будущем. Есть даже часть крестьянства, которая одним глазом посматривает за рубеж. Неизвестно, в какую сторону и куда она двинет. Все дальнейшее развитие, в конечном итоге, зависит от дальнейшей политики и тактики ВКП.

Немец дарит старую пижаму. "Буду носить летом, как брюки". Штаны часто из одних заплат. На некоторых станциях есть кипяток. Роскошь. На большинстве нет и холодной воды. Хорошо выпеченный, вкусный хлеб - роскошь. Часто в хлебе можно есть только корку, мякоть неудобоварима. Немцы оставляют на столах горы мякиша.

* * *

Люди из аппарата совершенно перестали говорить в последнее время об отстающих темпах: все головы заняты одним вопросом - продовольственным. Уверены в том, что в случае неразрешения этого вопроса в ближайшее время могут произойти большие волнения на этой почве. Когда спрашиваешь честного аппаратчика: "каким путем представляете вы себе разрешение продовольственного вопроса?" - часто отвечают: "вот в этом-то и весь ужас, вся безвыходность положения". Что предпринимают верхи, мы не знаем, нас не информируют. Все чаще слышится имя Троцкого. Говорить боятся, бросают лишь замечания, сразу же переходят на другие темы, потом снова возвращаются. Среди старых кадров партии никто не верит в "контр-революционность". Вспоминают, как Троцкий говорить умел, объяснить. Вспоминают гражданскую войну, где и что говорил Л. Д. В тех же кругах с большим уважением говорят о Раковском. "К сожалению, он в Сибири". Спрашивают, что делает Троцкий, что написал, есть ли у него организация. О работе левой оппозиции заграницей очень мало информированы. Старый член партии Х. говорит: "Ленин уж наверно на меня не обиделся бы, еслиб я рядом с ним висящий портрет Сталина снял и повесил бы портрет Троцкого. Не хватает нам Ильича" (это часто). Нередко можно услышать от среднего аппаратчика: "Хорошо было бы, еслиб Троцкий вернулся". Иные добавляют с опаской: "если вернется он, будет нас тысячами расстреливать".

Если старые кадры партии так относятся к Троцкому и Раковскому, то у молодежи иначе. Старых вождей партии не знают, знают только Сталина.

* * *

В обществе старых большевиков недавно выступал Пятницкий. В его речи сквозила резко капитулянтская нотка перед фашизмом. Фашизм побеждает. Но центр - это Польша. Там революция ближе, чем где бы то ни было. Капитулянтская нотка многим не понравилась: нет перспективы, КИ подчинен интересам НКИД.

На одном из заседаний Бюро МК решили строить хладобойню на Красной Пресне. Вызвали по этому вопросу около 30 специалистов. После длительного обсуждения решили - строить. Специалисты ушли; перешли ко второму пункту дня. Вдруг приходит (всегда запаздывающий!) Каганович. Прерывает докладчика и спрашивает, что решили по первому пункту. Узнав, что решили строить, Каганович отвечает: "Чепуха", вносит свое предложение, что хладобойню строить не надо. Предложение единогласно принимается, как до того единогласно было принято (после трех часов обсуждения) обратное предложение...

ИЗ АРХИВА

---------------

УРОКИ III-ГО КОНГРЕССА

(Скрытая речь Ленина)

III-й Конгресс Коминтерна собирался в Москве через три месяца после "мартовских дней" 1921 года в Германии. Молодое руководство немецкой коммунистической партии, еще не остывшее после мартовских боев, рассуждало, примерно, следующим образом: так как теперь революционная эпоха, то нам, революционному авангарду, надо итти вперед, не останавливаясь перед препятствиями и увлекая своим примером рабочий класс. Это значило исходить не из конкретной обстановки и не из действительного состояния пролетариата в разных его группировках, а из общей характеристики эпохи, как революционной. Такова вообще историко-философская основа революционного авантюризма. В 1921 году эта философия была намечена только робкими штрихами. Через 10 лет она была разработана, канонизирована, бюрократизирована - под именем теории "третьего периода".

Напомнить об отношении Ленина к этой теории тем важнее, что одна из его наиболее ярких речей до сих пор скрывается от читателей в архиве Коминтерна. Мы имеем в виду речь, произнесенную Лениным 17 июня 1921 года, на заседании ИККИ, накануне открытия III-го Конгресса. В пояснении приводимых ниже выдержек из этой речи необходимо напомнить, что ультра-левизна обнаруживалась в то время почти во всех партиях. Часть французской делегации проповедывала, например, - правда, задним числом, - отказ призывного возраста 1919 года от военной службы. Делегат из Люксембурга обвинял французскую компартию в том, что она не "воспрепятствовала" занятию Люксембурга французскими войсками. Троцкий, выступивший с речью против оппортунистической политики Кашена-Фроссара, оказался вынужден, как он объяснил, начать свою речь с критики ультра-левых. Он доказывал, что нельзя победить милитаризм пассивным сопротивлением одного призывного возраста ("класса 1919", как говорят французы), а нужно активное выступление всего рабочего класса. Он доказывал, что если пролетариат в целом не подготовлен к совершению революционного переворота, то он не может и помешать военной оккупации Люксембурга. Попытки при решении такого рода "частных" вопросов проявить ту силу, которой не хватает для разрешения основного вопроса, т. е. завоевания власти, ведут к авантюризму, - этот путь может оказаться гибельным для молодых коммунистических партий.

Зиновьев, Бухарин, Радек стояли на стороне ультра-левых. Но так как они не знали, как выступит Ленин, то сами воздержались от открытой борьбы, а подтолкнули Бела-Куна, который выступил в защиту не только мартовской стратегии в Германии (за эту стратегию он лично нес значительную долю вины), но и ультра-левой критики люксембуржца и части французской делегации, в том числе Лапорта, будущего фашиста.

Ленин в заседании не присутствовал. Узнав о развертывающихся прениях, он затребовал стенограмму и, явившись затем в заседание ИККИ, произнес неистовую речь против ультра-левых.

"Тов. Бела-Кун полагает, что ошибаются только оппортунисты, - на самом деле ошибаются также и левые. У меня имеется стенограмма речи тов. Троцкого. Согласно этой стенограмме, Троцкий говорит, что такого рода левые товарищи, если они будут продолжать итти по тому же пути, убьют коммунистическое движение и рабочее движение во Франции (аплодисменты). Я в этом глубоко убежден. И поэтому я пришел сюда, чтобы протестовать против речи тов. Бела-Куна, который выступил против тов. Троцкого, вместо того, чтобы его защищать, - что он должен был бы сделать, если бы хотел быть подлинным марксистом...

"Тов. Бела-Кун думает, что быть революционером значит везде и всюду защищать левых. Подготовка революции во Франции, в одной из самых крупных европейских стран, не может вестись одной какой-нибудь партией. Завоевание профсоюзов французскими коммунистами - вот что меня радует больше всего...

"Когда я смотрю на великолепную работу коммунистической партии, когда я вижу все эти ячейки в профсоюзах и в других организациях, я говорю: победа революции во Франции обеспечена, если левые не наделают глупостей. И когда говорят, подобно т. Бела-Куну, что хладнокровие и дисциплина не оправдали себя, - это глупость в духе левых. Я пришел сюда, чтобы сказать левым товарищам: если вы последуете такому совету, вы убьете революционное движение"...

Переходя к вопросу об оппортунистических ошибках французской компартии, Ленин сказал:

"Возьмем другой пример: Марселя Кашена и других, которые во французской палате приводят франко-английское согласие и говорят, что в этом гарантия мира. Это - оппортунизм, и партия, которая это допускает, не коммунистическая партия. Разумеется, в нашей резолюции мы должны указать, что такие-то и такие-то выступления не могут быть терпимы, что это не по коммунистически. Но нужно, чтобы критика была конкретна. Нужно клеймить оппортунизм. Но настоящий оппортунизм партии, который отражается в речи Кашена, не подвергается критике. Вместо того, чтобы его критиковать, критикуют это выражение (Троцкого) и дают новые "советы". Вот, что сказал тов. Троцкий в своей речи (цитируется немецкая стенограмма речи тов. Троцкого).

"Поэтому тов. Лапорт был абсолютно неправ, а тов. Троцкий, протестуя против этого, был совершенно прав. Быть может, поведение французской партии было не совсем коммунистическим. Я готов это допустить. Но в настоящий момент подобная глупость (отказ от военной службы и пр.) разрушила бы коммунистическое движение во Франции и в Англии. С призывом 19-го года революцию не делают. Тов. Троцкий был тысячу раз прав, когда твердил это. А тут еще люксембургский товарищ, который упрекал французскую партию в том, что она не саботировала оккупации Люксембурга. Вот! Он думает, что это вопрос географический, как полагает и т. Бела-Кун. Нет, тут вопрос политический, и тов. Троцкий был совершенно прав, протестуя против этого. Это очень "левая", очень революционная и очень вредная для французского движения глупость"...

"Я знаю, - продолжал Ленин, - что среди коммунистической молодежи есть настоящие революционеры. Критикуйте оппортунистов на конкретной почве, указывайте на ошибки официального французского коммунизма, но не делайте глупостей сами. Когда массы все больше и больше подходят к вам, когда вы идете к победе, тогда нужно завоевывать профсоюзы. Большинство профсоюзов великолепно поддается подготовке, и если мы этого добьемся, то это будет величайшая победа. Буржуазная демократия ничего больше не стоит, а в профсоюзах как раз преобладают вожди-бюрократы из 2-го и 2 1/2-го Интернационала. В профсоюзах нужно прежде всего завоевать надежное марксистское большинство. И тогда мы начнем делать революцию не с помощью призыва 19-го года и не с помощью тех глупостей, на которых специализировался Бела-Кун, но, наоборот, путем борьбы против оппортунизма и против глупостей, которые делают левые. Быть может, это не будет даже борьбой, а лишь предостережением против речей Марселя Кашена, - при открытой борьбе против традиций оппортунизма - и предупреждением против левых глупостей. Вот почему я счел своим долгом поддержать в основном все то, что сказал тов. Троцкий, и заявить, что политика, защищаемая тов. Бела-Куном, недостойна защиты со стороны какого бы то ни было марксиста, какого бы то ни было коммуниста".

КТО СВЯЗАЛ РАКОВСКОГО?

В 1918 году румынские захватчики Бессарабии обратились к жителям Могилева со следующим воззванием:

Мирные жители города Могилева

СДАЙТЕ НАМЪ РАКОВСКАГО СВЯЗАННЫМЪ, ИНАЧЕ МЫ НЕ ПРЕКРАТИМЪ БОМБАРДИРОВКУ.

МЫ ХОТИМЪ МИРА, А РАКОВСКИЙ ХОЧЕТЪ ВОЙНУ.

Выбирайте, его или насъ.

Только сдайте намъ Раковскаго будете иметь миръ и мы пошлемъ Вамъ продовольствiе.

Румынская армiя

То же на немецком языке.

Friedliche Einwohner der Stadt Mogilew

Liefert uns Rakowski geiesselt aus, dann werden wir die Beschief??g einstellen.

Wir wollen den Frieden und Rakowski will den Krieg. Wahlt zwischen ihm und uns.

Liefert Rakowski aus. Ihr werdet Frieden haben, und wir senden euch Lebensmittel.

Die Rumanische Armee./

Но советская революция не связала Раковского и не выдала его врагам: он нужен был ей; ему впереди предстояла большая работа.

В октябре 1927 года правящая французская реакция потребовала отозвания Раковского из Парижа. Чичерин в ноте от 12 октября 1927 года возражал против "отозвания господина Раковского, усилиям и энергии которого франко-советская конференция в значительной мере обязана достигнутыми результатами". Но именно своей энергией и своими талантами революционного дипломата Раковский и стал ненавистен французской буржуазии. Его пришлось отозвать.

Но Сталин отозвал Раковского только для того, чтобы выполнить желание румынской буржуазии: он связал Раковского по рукам и ногам и, если не выдал его в Бухарест, то приковал его к Барнаулу.

ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ?

"Экономическая Жизнь" комментирует постановление ЦКК об исключении "контр-революционной группировки". Статья представляет собою непревзойденный образец пресмыкательства. На двух небольших колонках читаем:

"Под испытанным руководством Центрального Комитета во главе с товарищем Сталиным";

Дальше:

"...ленинской партии во главе со своим вождем и учителем, товарищем Сталиным";

После этого:

"Нашей партии, под руководством товарища Сталина, вернейшего ученика Ленина";

Сейчас же вслед за этим:

"Трудящиеся нашей страны и всего мира видят в лице товарища Сталина непоколебимого борца за дело социализма, под руководством которого (?) они успешно идут от победы к победе";

И наконец:

"Под знаменем Ленина и под испытанным руководством лучшего его ученика, товарища Сталина"...

Все это пишется не по поводу дня рождения Сталина, не по случаю его тезоименитства и не на предмет юбилея "шести условий". Нет, пятикратное славословие возносится в статье, посвященной исключению двух десятков членов партии.

В той же статье находим афоризм, заслуживающий бессмертия: "Партия навсегда разоблачила контр-революционную сущность фракционной борьбы против генеральной линии партии и против ее ленинского руководства". Всякое руководство "ленинское", ибо оно руководит, и всякая его линия "генеральна", и всякая борьба против линии контр-революционна. Это разоблачено - "навсегда". И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

"БОЛЬШОЙ" И "ОГРОМНЫЙ"

В отчете "Рабочей Москвы" о сентябрьской демонстрации молодежи сообщается: "На здании правительственных учреждений большой портрет Ильича". Через несколько строк после этого: "Огромный портрет Сталина на здании исторического музея". Все в пропорцию: большому Ильичу - большой портрет; огромному Сталину - и портрет огромный.

АДАРАТСКИЙ И ЗИНОВЬЕВ

В 1923 году Адаратский писал по поводу зиновьевской "Истории партии":

"Лекции т. Зиновьева - лишь беглые очерки, но они дают правильную перспективу, в общем набрасывают верно контуры движения и действительно сослужат службу, как хорошее введение к изучению истории партии..." ("Пролетарская революция", 1923, N 5, стр. 344).

Интересно бы знать, какого мнения Адаратский, заменяющий ныне Рязанова, держится на сей вопрос сегодня?

ИЗ ЖИЗНИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ

---------------

ПОЕЗДКА Л. Д. ТРОЦКОГО В КОПЕНГАГЕН

Датская студенческая социал-демократическая организация пригласила в начале осени тов. Троцкого прочитать в Копенгагене доклад о русской революции. Датское социал-демократическое правительство согласилось дать визу - на 8 дней! - под условием, что лекция будет иметь строго научный характер и что лектор не будет вмешиваться во внутренние дела Дании. После изрядных колебаний и проволочек французское правительство согласилось выдать транзитную визу, без права остановки во Франции.

14-го октября т. Троцкий вместе с Н. И. Седовой и тремя товарищами: Я. Франкель (чехословак), О. Шюсслер (немец) и П. Франк (француз) выехали из Константинополя на итальянском пароходе.

В Пирее греческие власти не разрешили т. Троцкому сойти на берег. Это не помешало греческой левой оппозиции устроить Н. И. Седовой горячую встречу при осмотре ею Акрополя. Когда пароход проходил, ночью, Коринфским каналом, греческие большевики-ленинцы ("аршиа-марксисты") устроили с обоих берегов канала неожиданную манифестацию. Клики "Да здравствует Троцкий!", "Да здравствует Коммуна!" произвели большое впечатление на итальянскую команду парохода, как и на пассажиров.

В Неаполе власти дали возможность т. Троцкому и его спутникам осмотреть, - конечно, под надзором агентов полиции, - развалины Помпеи.

В Марселе опасных пассажиров приняла с парохода моторная полицейская лодка, доставившая их в укромное место, откуда они, в сопровождении полицейского агента, направились в автомобилях в Лион. Дальнейший путь до Парижа проделан был по железной дороге, в сопровождении нескольких французских товарищей, выехавших навстречу, в Марсель и Лион.

В Париже путешественникам довелось провести лишь один час, на вокзале, в ожидании поезда на Дюнкирхен. При посадке на датский пароход французский полицейский комиссар не позволил секретарю местного профессионального союза портовых рабочих повидаться с т. Троцким. При сохранении внешней корректности французская полиция сделала вообще все, чтоб подвергнуть путешественников, во время их 24-часового следования по Франции, наиболее полной изоляции.

Русская белогвардейская печать и рука об руку с нею печать французской реакции открыла бешеную кампанию против т. Троцкого и его спутников. Во французской полиции получались многочисленные письма на ту тему, что Троцкий не должен выехать из Франции без трех пуль в затылке и пр. Мобилизация общественного мнения реакции была так ярка, что французские сталинцы не решились ни на какие враждебные манифестации. Даже "Юманите" ограничивалась одними лишь краткими фактическими сообщениями о путешествии.

Не лишне отметить следующий эпизод. Член политбюро французской компартии Ракамон на вопрос французского левого оппозиционера т. Жерара, не думают ли сталинцы устроить в Дюнкирхене враждебную манифестацию и тем довести дело до столкновения, ответил: "Ни в каком случае! Еслиб нам пришлось по этому поводу открыто выступить, мы сказали бы буржуазии, чтоб она предоставила нам, коммунистам, улаживать наши споры в нашей собственной среде!" Очень хорошее правило. Мы увидим, однако, как далеки сталинцы от его соблюдения.

В провинциальной политической обстановке Дании, где основные политические разграничения выступают в смазанном виде, местная комбюрократия попыталась было сперва выполнить полученную из Москвы директиву: встретить Троцкого враждебно. В двух-трех пунктах следования небольшие, заранее подготовленные группы - в 10 - 20 человек, не более, - встречали или провожали поезд враждебными возгласами или отдельными неуверенными свистками, свидетельствовавшими одновременно и о растерянности сталинцев и - увы! - о слабости датского коммунизма.

Очень скоро, однако, и в Дании обнаружилось действительное расположение политических сил. Датская корона стала центром борьбы с "троцкизмом". Один из датских принцев, подражая Гамлету, заявил, что "в датском королевстве что-то гнило", раз оно допускает Троцкого в свои границы. Придворный чин, заведующий радио, отказал "по принципиальным мотивам" в передаче доклада Троцкого по стране. Социал-демократическое правительство охотно воспользовалось услугой со стороны черносотенных монархистов, ссылаясь при этом вполголоса на сопротивление короля. Фашистский орган писал о необходимости изгнать из Дании "кровавого Троцкого". Центральный орган с.-д. партии брал изо дня в день все более враждебный тон по отношению к приехавшему докладчику. Местные ком-бюрократы вяло и неуверенно вели свою кампанию против "троцкизма". прибывшие из разных стран левые оппозиционеры посещали коммунистические собрания (увы, очень малочисленные: 40 - 50 человек), вели беседы с рядовыми товарищами и убеждались, что с их стороны нет и тени враждебности по отношению к левой оппозиции.

Доклад на немецком языке, перед аудиторией в 2 1/2 тысячи человек прошел без всяких инцидентов. Часть доклада, направленного целиком на объяснение и оправдание Октябрьской революции и Советской республики, была зафильмована. Уже в ближайшие после доклада дни в одном из самых больших кинематографов Копенгагена раздавались со сцены фразы: "Я говорю перед вами, как коммунист!" "В объяснение Октябрьской революции Ленин сказал: "цепь мирового капитализма порвалась на самом слабом звене" и пр., и пр.

В день лекции т. Троцкий по радио передал в Америку на английском языке, в течение двадцати минут, содержание своего доклада и уже через час получил из Америки приветственные телеграммы от друзей.

Одна из американских компаний зафильмовала, кроме того, заявление т. Троцкого по поводу нынешнего мирового кризиса на трех языках: немецком, французском и английском. Та же фирма зафильмовала для интернациональной левой оппозиции десятиминутную речь т. Троцкого, на немецком и французском языках, о задачах большевиков-ленинцев. Разумеется, все эти работы выполнялись на основе не политических симпатий, а голого "хозрасчета". Так или иначе интернациональная левая оппозиция получила в свои руки важные орудия пропаганды и, в частности, опровержения сталинских клевет.

Первоначально правительство Стаунинга собиралось, повидимому, продлить т. Троцкому пребывание в Дании на две-три недели в лечебных целях: слишком конфузно казалось обнаружить, что от права убежища не осталось и следа. Но решающие факторы не дремали; из посольств "соседних" и не-соседних стран шли вежливые, но настойчивые протесты. Кроме того, как передавали на ухо социал-демократы, "король не хочет ни в каком случае терпеть дальнейшее пребывание Троцкого в Дании".

Шведское студенчество пригласило т. Троцкого на доклад в Стокгольме. Социал-демократические министры отвечали с хитрой улыбкой: "мы не возражаем против приезда Троцкого на неделю, но возражает... Колонтай". Так, демократия прятала свою несостоятельность то за датского короля, то за советскую посланницу.

Правительство Стаунинга постановило: Троцкий должен немедленно покинуть пределы Дании. На беду демократии ближайший пароход из Дюнкирхена отходил только через три дня. Министра юстиции это, однако, не смущало: 8 дней истекли, Троцкий должен уехать сегодня". Один из членов делегации возразил: "Но нельзя же требовать, чтобы Троцкий по этому поводу утопился". Демократический министр выгнал (в буквальном смысле слова!) делегацию из своей квартиры. Троцкий и его спутники оказались вынуждены пересечь в автомобиле всю Данию, чтобы погрузиться на пароход за сутки до его отплытия.

Можно не сомневаться, что весь этот эпизод не пройдет бесследно - ни для социал-демократии, ни для официального коммунизма. Трусливая реакционность социал-демократического правительства, как и позорное сотрудничество сталинских агентов со всеми силами европейской реакции раскроют глаза не одному датскому и европейскому рабочему на действительную группировку политических сил.

* * *

Московское радио от 27-го ноября, сообщавшее датской и европейской полиции, будто в Копенгагене собралась "тайная конференция троцкистов", не может не вызвать краску жгучего стыда у каждого революционного рабочего. До какого унижения и бесчестия Сталин довел звание коммуниста! У датского социал-демократического правительства это радио сняло большую тяжесть с плеч: оно могло больше не колебаться насчет высылки Троцкого.

Собравшиеся в Копенгагене двадцать оппозиционеров дали единодушную оценку всем событиям, связанным с копенгагенской поездкой т. Троцкого, в особом заявлении, которое мы печатаем ниже.

ЗАЯВЛЕНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ ПО ПОВОДУ ПОЕЗДКИ Т. ТРОЦКОГО

1. Враждебные коммунизму политики и журналисты пытаются выдвинуть против левой оппозиции то обстоятельство, что т. Троцкий воспользовался визами буржуазных и социал-демократических правительств для своей поездки. Примерно с таким же правом можно поставить коммунисту в укор, что он ездит на капиталистических пароходах.

2. Коммунизм не "отрицает" демократии, ни как принцип, ни, тем более, как факт. Коммунизм указывает лишь на ограниченную историческую роль буржуазной демократии. Она облегчала в известную эпоху формирование пролетарских организаций. Но она не способна разрешить социальную проблему. Пример сегодняшней Германии исчерпывает этот вопрос.

3. Во всех старых парламентских странах буржуазная демократия проживает остатки старого капитала. Это относится, в частности, к праву убежища. Оно существует ныне в Европе только для контр-революционных беженцев, не для революционеров. Свежий опыт с пребыванием т. Троцкого в Дании обнаруживает это с новой силой.

4. Тот факт, что левой оппозиции пришлось воспользоваться инициативой социал-демократической студенческой организации, объясняется уже одним тем, что сталинский аппарат сделал для данного времени невозможным выступление подлинных большевиков-ленинцев перед официальными собраниями коммунистической партии. Незачем говорить, что доклад т. Троцкого был с начала до конца посвящен защите Октябрьской революции и Советского Союза.

5. Социал-демократическое правительство, наиболее левое крыло буржуазной демократии, допустило въезд т. Троцкого в Данию только потому, что считало неудобным для себя отказать в этом собственной студенческой и рабочей молодежи и слишком грубо обнажить на частном вопросе свой не только антисоциалистический, но и антидемократический характер.

Как только, однако, вопрос встал о простом продлении срока визы, "демократия" показала, что между нею и белой русской эмиграцией, требовавшей отказа в визе, разногласие измеряется всего-на-всего восемью днями.

6. Каждый режим должен быть судим прежде всего по своим собственным законам.

Режим диктатуры не может и не хочет останавливаться перед нарушением принципов и правил формальной демократии. Он должен быть судим с точки зрения того, способен ли он обеспечить переход к новому обществу.

Демократический режим, наоборот, должен быть судим с точки зрения того, в какой мере он способен ввести борьбу классов в рамки демократии.

7. Пример датской визы иллюстрирует полную несостоятельность современной демократии даже во второстепенных и частных вопросах. Под давлением мировой империалистской реакции мелкобуржуазная демократия, даже в сравнительно "мирной" Дании, не способна поддержать свой "престиж" предоставлением революционеру убежища хотя бы на несколько недель. Можно ли хоть на минуту поверить, что демократия способна, при помощи своих опустошенных принципов и формул, предотвратить гражданскую войну?

8. Позорное место в борьбе классовых сил вокруг вопроса о визе заняла сталинская фракция. Она изо всех сил противодействовала предоставлению т. Троцкому визы через свою дипломатию. Кобецкий в Дании, Коллонтай в Швеции грозили экономическими и иными репрессиями. Поскольку социал-демократия еще колебалась, сталинская агентура заключала союз с буржуазной частью коалиции против социал-демократов.

Помогая империалистской буржуазии ломать остатки права убежища, сталинцы закончили прямым и открытым доносом капиталистическим правительствам и их полиции на мнимую "конференцию троцкистов" в Копенгагене.

9. Бешеная травля со стороны русской белой эмиграции и влиятельной империалистской печати, с плохо замаскированными призывами к террористической расправе над т. Троцким; вероломство социал-демократических верхов по отношению к собственным массам; наконец, сталинский донос европейской полиции на большевиков-ленинцев сливаются в одно неразрывное целое. Для дополнения картины остается прибавить, что важным элементом противодействия праву убежища явились датская династия и связанные с нею остатки русской династии.

10. Перед мировым рабочим классом снова во всей яркости обнаруживается, что большевики-ленинцы, авангард авангарда, ставятся правящими всего мира вне закона.

11. Донос сталинской бюрократии, через ТАСС, не только политически позорен, но и ложен с фактической стороны. Никакой "конференции троцкистов" в Копенгагене не было. Кто следит за печатью левой оппозиции и за ходом подготовительных работ, тому известно, что конференция может состояться не ранее, чем через два-три месяца.

12. Верно, однако, то, что встревоженные неистовой травлей мировой реакции друзья и единомышленники т. Троцкого, несмотря на материальные трудности и препятствия, поспешили на выручку в Копенгаген из ближайших к Дании стран. Факт крепкой внутренней спайки международных большевиков-ленинцев проявился с замечательной силой. Но интернациональная конференция остается по прежнему задачей ближайшего будущего.

---------------

ГРЕЦИЯ

Экономический кризис в Греции очень усилился. Денежная единица (драхма) потеряла около 50% своей стоимости. Удар по жизненному уровню рабочего класса вызвал в последние месяцы стачечное движение (около 20 стачек, с 35 000 бастовавших). Несмотря на то, что часть этих стачек была предана реформистами (которые руководили большинством стачек), движение очень подняло настроение в рабочем классе и вызвало сочувствие в радикализируемом крестьянстве. Перед лицом этих фактов греческая левая оппозиция выдвинула лозунг конгрессов рабочих в каждом городе, на которых были бы представлены пропорционально их силе все течения в рабочем классе. Эти конгрессы должны, в контакте с крестьянскими комитетами, руководить борьбой.

Работа, проведенная греческой оппозицией во время парламентских выборов, очень плодотворно отразилась на выборных результатах. Она также приблизила наших товарищей к широким слоям членов официальной партии. "Единый фронт" с официальной партией был реализован в доселе небывалых размерах, несмотря на все попытки сталинского руководства сорвать совместную работу с левой оппозицией. В целом ряде районов (Каламата, Шитион, Едесса, Кефалония и др.) левые оппозиционеры работали с представителями официальной партии в общих комитетах по выборам. Очень характерно, что выборные результаты именно в этих районах были относительно удовлетворительны; совместная же работа оппозиции с официальной партией вызвала энтузиазм в рядах рабочих и бедных крестьян. Единый фронт с партией удалось создать и в больших городах: в Афинах, Салониках, Волосе, Кавалла и др.

Результаты выборов могли бы быть несравненно выше, если бы силы левой оппозиции были лучше использованы и особенно, если бы партия не совершила грубой ошибки, выступив на выборах не под своим коммунистическим знаменем, а под маской "рабоче-крестьянского блока". Характерно также, что в тех районах, где официальным руководителям удалось сорвать совместную работу с левой оппозицией, партия потеряла. Напр., в Митилене, где партия саботировала всякое сотрудничество с левой оппозицией и выступала, как и повсюду, под названием рабоче-крестьянского блока, она потеряла 1000 голосов в сравнении с августом 1931 г. Буржуазно-демократическая же "рабоче-крестьянская партия" (со сходным названием!) выиграла 4600 голосов. В целом ряде сельско-хозяйственных областей коммунистическая партия потеряла в пользу "аграрной" партии. Всего партия собрала 56 000 голосов (4,8%) против 41 000 (4,3%) в 1926 году. Эти цифры показывают, что результаты выборов находятся значительно ниже объективных возможностей. 1926 год был годом относительной стабилизации капитализма; 1932 год - год глубокого кризиса и радикализации масс. Между тем прирост коммунистических голосов незначителен.

Греческая левая оппозиция провела во время выборной борьбы большое число собраний, выпустила и распространила по всей Греции 150 000 листовок; ряд наших товарищей был арестован. Номера органа левой оппозиции к выборам разошлись целиком (7000 тираж). В общем, проникновение идей левой оппозиции в партийную и околопартийную массу, установление товарищеских связей - все это удалось в течение последней выборной кампании лучше, чем когда бы то ни было.

Ряд членов партии выявил свое недовольство в письмах Центральному Комитету, который отвечал авторам грубой бранью в печати.

Выборную кампанию наши товарищи соединили с кампанией в пользу всеобщей амнистии (в греческих тюрьмах и ссылке находятся около 1000 борцов рабочего класса). Эта кампания успешно развивается, несмотря на отказ официальной партии примкнуть к ней.

Жестокой критике подвергли наши товарищи тактику сталинцев по отношению к подготовлявшемуся перед выборами военному перевороту. Сталинцы не только не разоблачили это движение, но "толерировали" его и даже, по всем данным, находились в связи с инициаторами военного переворота. После продолжительного молчания сталинцы ответили на критику наших товарищей обвинением в том, что они-де, мол, прикрывают Венизелоса слева, ибо борются с элементами, работающими против Венизелоса.

Делегирование на Амстердамский конгресс против войны левых оппозиционеров рядом греческих профессиональных союзов и организацией инвалидов войны вызвало бешеную травлю сталинцев против этих организаций. При этом сталинцы не брезгали никакими средствами (побоищами с вызовом полиции и т. п.). Но захватить руководство в этих организациях сталинцам не удалось.

Проезд т. Троцкого через Пирей вызвал большое движение в среде рабочих. Многочисленные обсуждения и дискуссии закончились решением спуститься в Пирей (из Афин, 3 часа пути пешком). С 6-ти часов утра большая толпа левых оппозиционеров и революционных рабочих ожидала прихода парохода. Разгоняемые полицией рабочие собирались вновь и вновь. Чтоб помешать "троцкистским" демонстрациям, полиция пустила слух о том, что греческие сталинцы подготовляют враждебные демонстрации против т. Троцкого. Эти слухи проникли и в печать. На самом деле в Греции не было не только враждебных демонстраций сталинцев, но, наоборот, многие члены партии пошли вместе с левыми оппозиционерами встречать Троцкого. Ночью при проходе парохода, на котором находился т. Троцкий, через Коринфский канал он был встречен кликами приветствий.

ЧЕХОСЛОВАКИЯ

Ниже мы печатаем выдержки из письма т. Нойрата, посвященного истории и распаду чешской правой оппозиции: одна часть ее перешла к социал-демократии; другая часть ее, во главе с т. Нойратом, присоединилась к международной левой оппозиции. Распад чешской правой оппозиции (которую "Правда", как ни в чем ни бывало, называет "троцкистской"!) - факт весьма значительный. Левая оппозиция давно предвидела это развитие: социал-демократическая часть правых перейдет к с.-д., коммунистическая - к коммунизму, в частности к левой оппозиции. Организации правых обречены на развал. Чешская правая оппозиция только показывает всей международной организации правых ее завтрашний день.

* * *

"...Социалдемократия выигрывает главным образом материально, притом исключительно в коммерческом смысле слова. Несколько домов, маленькая типография и небольшое количество абонентов провинциальной газеты - вот и весь выигрыш с.-д. Кроме того, за исключением Муна, Стирк и Хайс, с.-д. не получает ни одного человека, который играл когда-либо какую-либо роль в рабочем движении. Кроме этих 3 функционеров к социал-демократии перешли разве 5 - 6 десятков рабочих.

Однако, случай этот важен по другой причине. Хула, Муна, Запотоцкий - это было когда-то (лет 10 тому назад) программой и к тому же не плохой. Эти 3 товарища вели за собой революционную часть чешского пролетариата не только против Сукупа и Немеца, но и против Шмераля, который и после декабрьской борьбы упорно работал, как противник создания Коммунистической партии Чехословакии.

В декабре 1921 г. у левого крыла чешской с.-д. был забран Народный дом и орган "Право Лиду", которыми оно овладело на чрезвычайном съезде партии, на котором, правда, не присутствовали правые. Правление партии провело эти при помощи государственных чиновников. После этого Шмераль под громадным давлением масс должны были призвать ко всеобщей стачке.

Рабочий класс был побежден в этой борьбе (декабрьская борьба). Одной из важнейших причин этого поражения было отсутствие Компартии. В декабрьской борьбе Хула, Муна и Запотоцкий были арестованы и осуждены. Через два года их амнистировали. Из тюрьмы им часто удавалось передавать резолюции и советы, которые почти целиком были направлены против саботажа Шмераля. Если дело все-таки дошло до основания КПЧ (в 1922 г.), то главным образом потому, что триумвират толкал Шмераля вперед.

Сейчас Хула не состоит ни в какой партии. В ожесточении он отодвинулся далеко направо и потерял всякую связь с рабочим движением. Муна никогда не давал партии новых идей. Он жил популярностью, приобретенной у чешских рабочих, благодаря тому обстоятельству, что он был свидетелем Октябрьской революции. До 1924 г. он усердно пытался служить коммунистическому движению. В 1925 г. он пошел с Бубником, потом с Илеком, наконец, несколько шагов с так наз. руководством Фрид-Рейман, чтобы потом перейти в оппозицию. Но оппозицию разводил он по существу только против того, что КП упорно не признавала его "профессиональным вождем". Теперь он докатился до с.-д., против которой не только по существу, но и лично боролся долгие годы. Запотоцкий же и Шмераль стали теперь вождями партии. В 1924 г. они объединились с Бубником для открытой и ожесточенной борьбы против Коминтерна. Они конспирировали с с.-д., центральный орган которой приводил длинные отчеты о внутренних совещаниях и постановлениях КПЧ. Шмераль и Запотоцкий никогда не переставали быть социалдемократами. Они и сейчас не изменились, и именно это делает их пригодными в роли руководящих чиновников сталинизма.

Социал-демократия очень ловко использовала этот случай в своей прессе, так что несведущий читатель мог получить впечатление большого успеха. Сначала Муна попробовал обделать делишки со сталинцами. Официальная партия послала его старого друга Запотоцкого на переговоры. Запотоцкий принес некоторые условия, которые Муна не мог или не хотел принять и во всяком случае не принял. Запотоцкий же покончил разговор следующим классическим заключением: "на одной навозной куче нет места для двух петухов". Кто является петухами, мы не знаем, однако, не безынтересно, что принципиальная дискуссия между группой Муна и официальной партией окончилась признанием того, что компартия есть навозная куча, и вопрос только в том, какой петух на ней размахивает крыльями.

Не менее интересно и то, что органы партии хотя немного и побранились, но в общем помалкивают и не требуют от Шмераля и Крейбиша выступлений против Муны. Они нуждаются в осторожности, ибо Муна мог бы начать "раскрывать душу" и показать изумленному коммунистическому миру, что он уже во время бубникского кризиса, вместе со Шмералем, Запотоцким и Крейбишем находился на путях заговора с с.-д...."

КИТАЙ

Давно разыскиваемый чан-кай-шековской полицией тов. Чен арестован и ныне сидит в тюрьме под угрозой смертной казни. "Арест Чена, - пишет шанхайский "Times", - рассматривается, как одно из важнейших событий в борьбе с коммунизмом". Тов. Чен является одной из наиболее выдающихся фигур китайского революционного движения. Родившись в 1879 г. в богатой семье, Чен-Ду-Сю с ранних лет проявлял революционную активность. После поражения революции 1911 года, т. Чен не поддался реакции и поставил перед собой задачу борьбы за молодежь; он создал ежемесячник "Молодежь", который сыграл большую роль в развитии современной китайской культуры. Кафедру литературы Пекинского университета Чен-Ду-Сю пришлось покинуть под давлением реакционно-консервативных сил. В 1920 году т. Чен организует компартию. Его называют в Китае "отцом китайского коммунизма". В 1921-22 годах т. Чен был дважды арестован. Но власти были вынуждены его отпустить: слишком грозна была волна массовых протестов против ареста Чена. В 1922 г. Чен-Ду-Сю был представителем китайской компартии на IV Конгрессе Коминтерна. Во второй китайской революции он защищал и проводил гибельную политику Сталина-Бухарина. Поражение революции раскрыло ему глаза. В 1929 году т. Чен впервые ознакомился с работами Л. Д. Троцкого по китайскому вопросу. В своей известной декларации (см. "Бюллетень" N 15 - 16) т. Чен сделал все политические выводы из опыта ложной политики и поражения. Он примкнул к левой оппозиции и вскоре стал вождем ее объединенной организации. Последние месяцы перед арестом т. Чен был серьезно болен: арестован он был в постели...

Вместе с тов. Ченом арестован целый ряд китайских товарищей.

Международная левая должна повести активную борьбу за спасение наших товарищей. К их судьбе надо привлечь внимание рабочих всех стран.

ЮЖНАЯ АФРИКА

Последние информации из Южной Африки сообщают, что образовавшаяся в течение последних месяцев "Коммунистическая Лига Африки" насчитывает около 2000 членов. Лига состоит исключительно из туземцев негров. Под непосредственным влиянием ее находятся профессиональные союзы, насчитывающие 10 000 членов. "Коммунистическая Лига Африки" заявляет себя полностью солидарной с международной левой оппозицией.

В Японии образовалась, пока небольшая, группа левой оппозиции, приступающая к изданию работ международной левой на японском языке.

Группа левой оппозиции создалась в Колумбии (Южн. Америка)

Полицией Пилсудского конфискована брошюра, выпущенная польской оппозицией против Амстердамского конгресса.

С большим успехом развивает свою работу американская оппозиционная Лига и особенно бельгийская оппозиция. О последней мы надеемся дать подробный отчет в след. номере.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

Тов. Т., приславшему привет от Вет-а. Твердо рассчитываем, что Вы с нами свяжетесь. Ждем вестей.

Получено: от А. - 40 м., от Ш. - 45 м., от S. S. - 3 долл.

Товарищи-сочувствующие, не откладывайте денежной помощи! Бюллетень нуждается. На денежных отправлениях указывайте отправителя-иностранца. Ждем отклика!


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 33

БОЛЬШОЙ УСПЕХ

(К ПРЕДКОНФЕРЕНЦИИ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ)

Состоявшееся в Париже в начале февраля международное совещание левой оппозиции получило скромное наименование "предконференции". По сути дела это была очень авторитетная конференция. Правда, не все организации могли принять участие в совещании. Но все важнейшие секции были представлены. Уже один тот факт, что ныне, в условиях тягчайшей безработицы, создающей большие финансовые трудности для пролетарских организаций, на конференции не было ни одного "эмигранта" с мандатом, присланным по почте, достаточно характеризует живой характер предконференции: с разных концов Европы и даже из Америки собрались на несколько дней действительные руководители левой оппозиции*1. Решения конференции непосредственно выражают интернациональный опыт большевиков-ленинцев.
/*1 На партконференции были представлены оппозиционные организации одиннадцати стран: СССР, Германии, Франции, Англии, Бельгии, Соединенных Штатов, Греции, Италии, Испании, Болгарии и Швейцарии.

Конференция не извлекала из чернильницы новых откровений. Она не занималась также словесным примирением разных точек зрения. В области основных принципов революционной стратегии конференция только записала, закрепила, узаконила то, что было уже прочно завоевано всеми секциями, всей интернациональной левой оппозицией в течении ряда предшествующих лет критической работы и политической борьбы.

Конференция не приняла законченной платформы. Но она одобрила принципиальные тезисы, которые представляют собою директиву для платформы. Важность этого документа не требует пояснений. За последние годы немало писалось документов, в том числе и официальная программа Коминтерна, с единственной целью: смазать идейные противоречия, примирить непримиримые концепции, оправдать совершенные ошибки и прикрыть колебания руководства ничего не говорящими формулами. Программные тезисы предконференции представляют собою документ совершенно иного типа. Задача тезисов - показать, чем левая оппозиция отличается от всех других течений и группировок в лагере коммунизма, почему она противостоит им, как особая организация, притом показать не в абстрактных теоретических формулах, допускающих различные истолкования, а в конкретных ссылках на революционный опыт во всех странах мира. В одиннадцати параграфах тезисов нет ни малейшей политической "импровизации": каждая строка представляет лишь заглавие для определенной главы прошлых боев, в которых позиция большевиков-ленинцев непримиримо сталкивалась с позицией бюрократического центризма.

Высшее значение работ конференции в том именно и состоит, что она занималась не пересказом общих мест марксизма и не стратегическим прожекторством, а сжатым резюмированием выводов реального рабочего движения и задач его коммунистического авангарда. Именно в этом и состоит отличие марксистской фракции, как бы малочислена она сегодня ни была, от всех и всяких видов сектантства. Мы не считаем себя призванными дать рабочему движению новые заповеди, извлеченные из сознания дюжины спасителей. Мы извлекаем наши "заповеди" из самого движения рабочего класса. Мы остаемся полностью в исторической традиции марксизма и тем самым пролагаем пути для его дальнейшего развития.

Выработка платформы большевиков-ленинцев остается еще очень большой и ответственной задачей. На ее разрешение придется положить немало коллективного труда. Но трудности на этом пути представляют преимущественно теоретический и литературно-технический характер. Политическое направление платформы предопределено. До выработки и одобрения ее окончательного текста международная левая оппозиция достаточно вооружена документом, который заменяет платформу по наиболее боевым вопросам пролетарской революции.

До принятия на VI конгрессе злополучной программы, слепленной из кусочков Бухариным и Сталиным, Коминтерн опирался на выработанный Лениным документ, известный, как "21 условие". В отличие от программы, годной лишь на слом, ленинский документ и сейчас сохраняет свое не только историческое, но и политическое значение, особенно, поскольку дело идет о размежевании и борьбе со всеми разновидностями центризма социал-демократического происхождения. "11 пунктов", одобренных предконференцией, опираются на 21 условие Ленина и дополняют их соответственно с новым опытом, вооружая пролетарских революционеров критериями для размежевания и борьбы с центризмом коммунистического происхождения. В этом смысле одиннадцать пунктов представляют "11 условий" для принятия в ряды левой оппозиции...

Одобренные конференцией тезисы должны быть тщательно проверены, исправлены и дополнены, при активном участии всех секций. Дело не может и не должно, однако, ограничиваться одноактной критикой текста, как документа. Тезисы должны непрерывно и повседневно проверяться в свете политической борьбы. Редактора наших газет, наши ораторы и пропагандисты должны иметь текст тезисов всегда под руками и справляться с ним по всякому сколько-нибудь значительному политическому поводу. Только таким путем можно коллективно исправить отдельные неточности и заполнить существенные пробелы. Только таким путем - и это не менее важно - можно выработать действительно органическое единство точки зрения во всех основных вопросах борьбы.

Парадных, словесных, показных "признаний" левой оппозиции не надо. Такими признаниями богат нынешний Коминтерн, где присяга "генеральной линии" и "вождям" развязывает руки для самых неожиданных шатаний и маневров. Мы не противопоставляем святую "генеральную линию" греховному "применению", как христиане противопоставляют дух плоти. Только через плоть познается дух. Только через применение познается действительная ценность генеральной линии. Конференция очень хорошо и твердо напомнила это тем группам и лицам в нашей собственной среде, которые пытались перенести к нам режим двойной бухгалтерии, органически свойственный всякому центризму. Левая оппозиция непримиримо требует единства мысли и действия.

Парижская конференция провела свои работы накануне решительного поворота в Германии, который отразится неминуемо на всем мировом рабочем классе, и прежде всего на судьбе Коминтерна. Как бы ни пошло дальнейшее развитие, хотя бы и самыми тяжкими и мучительными путями, пролетарский авангард окрепнет под ударами и поднимется во весь рост для выполнения своей исторической миссии. Но сталинская бюрократия не оправится и не поднимется никогда. Она еще может держаться силою материальных средств и аппарата. Но как творческая сила в рабочем движении она мертва. Слишком явно и беспорно политика Сталина дополнила политику Вельса, чтоб обеспечить, хотя бы временно, успех политики Гитлера. Слишком ярки, настойчивы и неутомимы были предупреждения со стороны левой оппозиции. Слишком грубы были маневры центристской бюрократии. Слишком трагичны последствия ее преступлений, - притом на глазах всего мира, в самом сердце Европы! Нет, это не пройдет безнаказанно. Агония бюрократического центризма уже началась. Чем скорее он будет вытеснен революционным марксизмом, тем больше шансов на сохранение преемственности Коммунистического Интернационала и, что еще важнее, тем ближе момент, когда Октябрьская революция, не по своим тенденциям, а на деле вольется в перманентную революцию Европы и всего мира.

Парижская конференция представляет скромный, но крайне важный шаг на этом пути. Большевики-ленинцы всего мира могут поздравить себя с крупнейшим успехом!

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ, ЕЕ ЗАДАЧИ И МЕТОДЫ

(К ПРЕДСТОЯЩЕЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ)

Задача интернациональной конференции левой оппозиции (большевиков-ленинцев), состоит в том, чтобы принять ясно, и точно формулированную платформу, организационный статут и выбрать руководящие учреждения. Предшествующая теоретическая, политическая и организационная работа левой оппозиции в разных странах, особенно за последние четыре года, создала для разрешения этой задачи достаточные предпосылки.

Основные программные и политические документы левой оппозиции изданы не менее, как на 15 языках. Левая оппозиция располагает 32 периодическими органами в 16 странах. Она реорганизовала и укрепила свои секции в 6 странах и создала за последние три года новые секции в странах. Но самым важным и ценным завоеванием является несомненное повышение теоретического уровня интернациональной левой оппозиции, рост ее идейной сплоченности и революционной инициативы.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ В СССР

Левая оппозиция возникла в 1923 году, десять лет тому назад, в стране Октябрьской революции, в правящей партии первого рабочего государства. Задержка в развитии мировой революции вызвала с неизбежностью политическую реакцию в стране Октябрьской революции. Завершенная контр-революция означает смену господства одного класса другим; реакция начинается и развертывается еще при господстве революционного класса. Носительницей противооктябрьской реакции выступала мелкая буржуазия, главным образом верхи крестьянства. Выразительницей реакции явилась близкая к мелкой буржуазии бюрократия. Опираясь на давление мелко-буржуазных масс, она завоевала очень широкую независимость от пролетариата. Подменив фактически программу интернациональной революции националреформизмом, она сделала теорию социализма в отдельной стране своей официальной доктриной. Левое крыло пролетариата попало под удары союза советской бюрократии с мелко-буржуазными, преимущественно крестьянскими массами и отсталыми слоями самих рабочих. Такова диалектика смены ленинизма сталинизмом.

После организационного разгрома левой оппозиции официальная политика окончательно стала политикой эмпирического лавирования между классами. Зависимость бюрократии от пролетариата выражалась, однако, в том, что она, несмотря на ряд своих покушений, не посмела или не смогла опрокинуть основные завоевания Октябрьской революции: национализацию земли, национализацию промышленности, монополию внешней торговли. Более того, почувствовав себя к 1928 году под опасностью со стороны своего мелко-буржуазного союзника, особенно кулака, партийная бюрократия, из страха потерять всякую опору в пролетариате, совершила резкий поворот влево. Крайними плодами зигзага явились: авантюристские темпы индустриализации, сплошная коллективизация и административный разгром кулачества. Вызванное этой безрассудной политикой расстройство хозяйства привело в начале текущего года к новому повороту вправо.

По условиям своего привилегированного положения и административным методам мысли советская бюрократия имеет много общих черт с реформистской бюрократией капиталистических стран. Она гораздо больше склонна доверять "революционному" Гоминдану, "левой" бюрократии британских трэд-юнионов, мелко-буржуазным "друзьям" Советского Союза, либеральным и радикальным пацифистам, чем самостоятельной революционной инициативе пролетариата. Однако, необходимость отстаивать свою позицию в рабочем государстве, приводит советскую бюрократию каждый раз в острые столкновения с реформистской служанкой капитала. Так, в своеобразных исторических условиях из пролетарского большевизма выделилась фракция бюрократического центризма, которая наложила свою тяжелую руку на целую эпоху развития Советской республики и мирового рабочего класса.

Бюрократический центризм есть злейшее извращение рабочего государства. Но и в бюрократически извращенном виде Советский Союз остается рабочим государством. Превращать борьбу против центристской бюрократии в борьбу против центристской бюрократии в борьбу против советского государства, значило бы становиться на одну плоскость со сталинской кликой, которая заявляет: "государство это - я".

Беззаветная защита Советского Союза от мирового империализма есть настолько элементарная задача каждого революционного пролетария, что по этому вопросу левая оппозиция не допускает в своей среде ни колебаний ни сомнений. Как и до сих пор, она беспощадно будет рвать со всякими группировками и элементами, которые пытаются занимать "нейтральную" позицию между Советским Союзом и капиталистическим миром (Монатт-Лузон во Франции, группа Урбанса в Германии и пр.).

ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ В КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ

Третий Интернационал возник, как непосредственный результат опыта передовых рабочих в империалистской войне и в послевоенной эпохе потрясений, особенно в Октябрьской революции. Это предопределяло руководящую роль русского большевизма в III-м Интернационале, а следовательно, и влияние его внутренних боев на развитие остальных национальных секций. Совершенно неправильно, однако, рассматривать эволюцию Коминтерна за последние десять лет, как простое отражение борьбы фракций в ВКП. В развитии мирового рабочего движения были свои внутренние причины, толкавшие молодые коммунистические секции навстречу сталинской бюрократии.

Первые годы после войны были повсюду, особенно в Европе, временем ожидания близкого низвержения буржуазного господства. Но к моменту, когда разразился внутренний кризис ВКП, европейские секции успели в большинстве своем понести первые крупные поражения и разочарования. Особенно угнетающее действие оказало бессильное отступление немецкого пролетариата в октябре 1923 года. Новая политическая ориентировка стала для большинства коммунистических партий внутренней необходимостью. Когда советская бюрократия, эксплоатируя разочарование русских рабочих в европейской революции, выдвинула национал-реформистскую теорию социализма в отдельной стране, молодая бюрократия других секций вздохнула с облегчением: новая перспектива открывала ей путь к социализму, независимо от хода международной революции. Так внутренняя реакция в СССР совпала с реакцией в капиталистических странах и создала условия для успешной административной расправы центристской бюрократии над левой оппозицией.

В своем дальнейшем движении вправо (официальные) партии наткнулись, однако, на реальный Гоминдан, на реальную бюрократию трэд-юнионов и социал-демократии, подобно тому, как сталинцы наткнулись на реального кулака. Открывшийся после этого новый зигзаг в сторону ультра-левой политики привел к расколу официального большинства Коминтерна на правящий центр и оппозиционное правое крыло.

В лагере коммунизма можно, таким образом, в течение последних лет ясно проследить три основные группировки: марксистское крыло (большевики-ленинцы), центристскую фракцию (сталинцы) и, наконец, правое по существу, право-центристское крыло (брандлерианцы), непосредственно переходящее в реформизм. Политическое развитие почти всех без исключения стран подтвердило, и каждый день подтверждает правильность и жизненность этой классификации.

Для центризма было и остается в высшей степени характерным, что он в течение длительных периодов шел рука об руку с правыми, как принципиально родственным ему течением, но никогда не блокировался с большевиками-ленинцами против правых. Что касается правого крыла, взятого в международном масштабе, то, как всякий оппортунизм, оно отличается крайней разнородностью и противоречивостью своих национальных составных частей, при общей их непримиримой враждебности к большевикам-ленинцам.

В СССР, в условиях диктатуры, при отсутствии легальных оппозиционных партий, правая оппозиция неизбежно становится орудием давления враждебных пролетариату классовых сил: в этом главная опасность правой оппозиции; с другой стороны, сознание этой опасности парализует тех вождей правой оппозиции, которые всем своим прошлым связаны с партией. В капиталистических странах, где вправо от коммунистической партии располагаются все оттенки реформизма, правое крыло (брандлерианцы) не имеет никакого поля деятельности. Свои массовые организации, поскольку они у него были, правая оппозиция везде прямо или косвенно передает социал-демократии (Чехословакия, Швеция), за вычетом революционных элементов, которые находят дорогу к большевикам-ленинцам (Чехословакия, Польша). Сохраняющиеся еще там и здесь независимые брандлерианские кадры (Германия, С. Штаты), строят свои рассчеты на том, что их раньше или позже помилует и призовет сталинская бюрократия, и во имя этой перспективы ведут против левой оппозиции кампанию лжи и клеветы совершенно в духе сталинизма.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ

Международная левая оппозиция стоит на почве первых четырех конгрессов Коминтерна. Это не значит, что она клянется каждой буквой их решений, из которых некоторые имели чисто коньюнктурный характер, и в отдельных практических выводах оказались опровергнуты дальнейшей практикой. Но все основные постановления (отношение к империализму и буржуазному государству, к демократии и к реформизму; проблема восстания; диктатура пролетариата; отношение к крестьянству и к угнетенным нациям; советы; работа в профессиональных союзах; парламентаризм; политика единого фронта) остаются и сейчас высшим выражением пролетарской стратегии в эпоху кризиса капитализма.

Левая оппозиция отвергает ревизионистские постановления 5 и 6 конгрессов, и считает необходимым радикальную переработку программы Коминтерна, в которой золото марксизма совершенно обесценено лигатурой центризма.

В соответствии с духом и смыслом решений первых четырех конгрессов и в дальнейшее развитие этих решений интернациональная левая оппозиция выдвигает, развивает теоретически и проводит практически следующие принципы:

1. - Независимость пролетарской партии, всегда и при всех условиях; осуждение политики 1924-1928 г.г. в отношении Гоминдана; осуждение политики Англо-русского комитета; осуждение теории Сталина о двух-составных рабоче-крестьянских партиях и всей практики, основанной на этой теории; осуждение политики амстердамского конгресса, где компартия растворилась в пацифистском болоте.

2. - Признание интернационального, тем самым перманентного характера пролетарской революции; отвержение теории социализма в отдельной стране, как и дополняющей ее политики национал-большевизма в Германии (платформа "национального освобождения").

3. - Признание советского государства, как рабочего государства, несмотря на возрастающие извращения бюрократического режима. Безусловное обязательство каждого рабочего защищать советское государство, как от империализма, так и от внутренней контр-революции.

4. - Осуждение хозяйственной политики сталинской фракции, как в стадии экономического оппортунизма 1923-1928 г.г. (борьба против "сверх-индустриализаторов" и ставка на кулака), так и в стадии экономического авантюризма 1928-1932 г.г. (непосильные темпы индустриализации, сплошная коллективизация, административная ликвидация кулачества, как класса). Осуждение преступной бюрократической легенды, будто Советский Союз уже "вступил в социализм". Признание необходимости возвращения к реалистической хозяйственной политике ленинизма.

5. - Признание необходимости систематической коммунистической работы в массовых пролетарских организациях, особенно в реформистских профсоюзах. Осуждение теории и практики РГО в Германии и аналогичных образований в других странах.

6. - Отвержение формулы "демократической диктатуры пролетариата и крестьянства", как особого режима, отличающегося от диктатуры пролетариата, ведущего за собою крестьянские и вообще угнетенные массы. Отвержение антимарксистской теории мирного "перерастания" демократической диктатуры в социалистическую.

7. - Признание необходимости мобилизации масс под переходными лозунгами, отвечающими конкретной обстановке каждой страны и, в частности, под демократическими лозунгами, поскольку дело идет о борьбе с феодальными условиями, с национальным угнетением или с различными видами открытой империалистской диктатуры (фашизм, бонапартизм и пр.).

8. - Признание необходимости развернутой политики единого фронта, по отношению к массовым рабочим организациям, как профессиональным, так и политическим, включая и социал-демократию, как партию. Осуждение ультиматистского лозунга "только снизу", означающего на практике отказ от политики единого фронта, а следовательно и отказ от создания советов. Осуждение оппортунистического применения политики единого фронта, как в Англо-русском комитете (блок с вождями без масс и против масс); двойное осуждение политики нынешнего немецкого ЦК, соединяющего ультиматистский лозунг "только снизу" с оппортунистической практикой случайных парламентских сделок с социал-демократическими верхами.

9. - Отрицание теории социал-фашизма и всей связанной с ней практики, как идущей на пользу, с одной стороны, фашизму, с другой, социал-демократии.

10. - Различение в лагере нынешнего коммунизма трех группировок: марксистской, центристской и правой; признание недопустимости политических союзов с правыми против центризма; поддержка центризма против классовых врагов; непримиримая и систематическая борьба против центризма и его политики зигзагов.

11. - Признание партийной демократии не на словах, а на деле; беспощадное осуждение плебисцитарного сталинского режима (попрание мысли и воли партии, узурпаторство, злостная дезинформация партии и пр.).

Перечисленые выше основные положения, имеющие решающее значение для пролетарской стратегии в нынешнюю эпоху, непримиримо противопоставляют левую оппозицию правящей ныне центристской фракции в СССР и Коминтерне. Признание этих положений, на основе решений первых четырех конгрессов Коминтерна, является необходимым условием допущения отдельных организаций, групп и лиц в состав интернациональной левой оппозиции.

ФРАКЦИЯ, А НЕ ПАРТИЯ.

Интернациональная левая оппозиция считает себя фракцией Коминтерна, как отдельные национальные секции - фракциями национальных компартий. Это значит, что организационный режим, созданный сталинской бюрократией, левая оппозиция не считает окончательным. Наоборот, она ставит своей целью вырвать знамя большевизма из рук узурпаторской бюрократии и восстановить Коммунистический Интернационал на основах Маркса и Ленина. Что такая политика является единственно правильной в данных условиях, это одинаково подтверждается и теоретическим анализом и опытом истории.

Несмотря на то, что особые условия развития России привели большевизм к окончательному разрыву с меньшевизмом уже в 1912 году, большевистская партия продолжала входить во II-й Интернационал до конца 1914 года. Понадобился урок мировой войны, чтобы поставить вопрос о новом Интернационале; понадобилась Октябрьская революция, чтоб осуществить новый Интернационал.

Такого рода историческая катастрофа, как крушение советского государства, унесла бы с собою, разумеется, и III-й Интернационал. Точно также победа фашизма в Германии и разгром германского пролетариата вряд-ли позволили бы Коминтерну пережить последствия своей гибельной политики. Но кто в лагере революции посмеет сейчас утверждать, что крушение советской власти или победа фашизма в Германии неизбежны и непредотвратимы? Во всяком случае, не левая оппозиция. Ее политика, наоборот, целиком направлена на то, чтоб оградить Советский Союз от питаемой центризмом опасности термидора и помочь немецкому пролетариату не только справиться с фашизмом, но и овладеть властью. Стоя на почве Октябрьской революции и III-го Интернационала, левая оппозиция отвергает идею параллельных коммунистических партий.

Ответственность за раскол коммунизма лежит целиком на сталинской бюрократии. Большевики-ленинцы в любой момент готовы вернуться в состав Коммунистического Интернационала и строго соблюдать дисциплину действия, ведя в то же время, на основе партийной демократии, непримиримую борьбу против бюрократического центризма. Но сегодня, в условиях раскола, наша принадлежность к Коммунистическому Интернационалу может выражаться не в нашем организационном самоограничении, не в отказе от самостоятельной политической инициативы и от массовой работы, а в самом содержании нашей политики. Левая оппозиция не приспособляется к сталинской бюрократии, не замалчивает ее ошибок и преступлений, наоборот, подвергает их непримиримой критике. Но цель этой критики состоит не в том, чтобы противопоставить существующим коммунистическим партиям конкурирующие партии, а в том, чтоб привлечь на свою сторону основное пролетарское ядро официальных партий и таким образом возродить их на марксистской основе.

Ярче и острее всего этот вопрос стоит в СССР. Политика второй партии означала бы там политику вооруженного восстания и новой революции. Политика фракции означает курс на внутреннюю реформу партии и рабочего государства. Вопреки клевете сталинской бюрократии и ее подголосков, оппозиция остается полностью и целиком на пути реформы.

Наше отношение к Коммунистическому Интернационалу определяется названием нашей фракции: левая оппозиция. Содержание наших идей и методов достаточно точно характеризуется именем большевиков-ленинцев. Каждая из секций должна нести эти два взаимно дополняющих друг друга названия.

ОЧИЩЕНИЕ РЯДОВ ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ И СОСТАВ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ.

Левая оппозиция может расти и крепнуть, только очищая свои ряды от случайных и чужеродных элементов.

Революционное возбуждение после войны не только охватило молодые поколения пролетариата, но и оживило различные сектантские группировки, искавшие выхода на путях анархизма, синдикализма, чистого пропагандизма и пр. В Коммунистическом Интернационале многие из них надеялись найти арену для своих путанных идей. К знамени коммунизма примкнули также многочисленные элементы мелко-буржуазной богемы, выбитые войной и послевоенными потрясениями из колеи. Из этой пестрой партизанской армии часть растворилась в коммунизме, войдя в состав аппарата: из браконьеров не раз уже выходили лучшие жандармы. Недовольные же либо сразу вернулись в первоначальное политическое небытие, либо попытались по пути примкнуть к оппозиции. Такого рода элементы готовы принять на словах самые лучшие принципы под условием, чтоб это не мешало им оставаться добрыми буржуа (Паз и Ко), не обязывало их ни к какой дисциплине мысли и действия (Суварин) или к отказу от синдикалистских и иных предрассудков (Росмер).

Приступив к собиранию своих рядов в национальном, как и интернациональном масштабе, левая оппозиция не могла первоначально не исходить из тех разношерстных группировок, которые имелись в наличности. Для основного ядра интернациональной левой было, однако, ясно, с самого начала, что механическое сочетание отдельных групп, причисляющих себя к левой оппозиции, допустимо лишь, в качестве исходной позиции, чтобы затем, на основе теоретической и политической работы и внутренней критики, произвести необходимый отбор. Действительно, последние четыре года были для интернациональной левой оппозиции временем не только ее теоретического самоуяснения и углубления в почву отдельных стран, но также и ее очищения от чужеродных, сектантских и авантюристских элементов международной богемы, без принципиальной позиции, без серьезной преданности делу, без связей с массами, без чувства ответственности и дисциплины, но тем более чутких к голосу карьеризма Ландау, Миль, Греф, Вель и другие разновидности того же основного типа).

Принцип партийной демократии отнюдь не равнозначащ с принципом открытых дверей. Левая оппозиция никогда не требовала от сталинцев, чтоб те превратили партию в механическую сумму фракций, групп, сект и индивидуальностей. Мы обвиняем центристскую бюрократию в том, что она ведет ложную по существу политику, которая приводит ее на каждом шагу в противоречие с цветом пролетариата, и что выход из этих противоречий она ищет на пути удушения партийной демократии. Между организационной политикой бюрократического центризма и его "генеральной линией" существует неразрывная связь. В противовес сталинизму левая оппозиция является носительницей теории марксизма и стратегических завоеваний ленинизма в мировом рабочем движении. Что касается принципиальных методов, то левая оппозиция не порывала до сих пор ни с одной группой, даже ни с одним отдельным товарищем, не исчерпав всех методов идейного воздействия. Именно поэтому проделанная ею работа революционного отбора кадров имеет органический и устойчивый характер. Проверяя и дальше всех и каждого на основе фактической работы, левая оппозиция должна довести очищение своих рядов от чужеродных элементов до конца, ибо, как показал опыт, только таким путем она расширяет и воспитывает свои пролетарские кадры. Интернациональная конференция может лишь опереться на проделанную работу, чтоб закрепить и углубить ее результаты.

Предложение созвать интернациональную конференцию из всех и всяких групп, причисляющих себя к левой оппозиции (группы Ландау и Росмера "Манруф", "Спартакос", группа Вейсборда и пр.), означает попытку повернуть колесо назад и свидетельствует о полном непонимании условий и законов развития революционной организации и методов отбора и воспитания ее кадров. Предконференция не только отвергает, но и осуждает такое предложение, как в корне противоречащее организационной политике марксизма.

О ПАРТИЙНОЙ ДЕМОКРАТИИ.

Возникнув из небольших пропагандистских групп, секции левой оппозиции превращаются постепенно в рабочие организации. Этот переход выдвигает на первый план задачи партийной демократии. Тот порядок, когда несколько близких товарищей, с полуслова понимающих друг друга, решали все вопросы находу, должен окончательно уступить место правильным организационным отношениям.

Основой партийной демократии является своевременная и достаточно полная информация всех членов организации обо всех важнейших вопросах ее жизни и борьбы. Дисциплина может опираться только на сознательное усвоение всеми членами организации ее политики и на доверии к руководству. Такое доверие завоевывается лишь постепенно, в процессе совместной борьбы и взаимного воздействия. Железную дисциплину, которая необходима, нельзя создать голым командованием. Революционная организация не может отказаться от репрессий в отношении недисциплинированных и дезорганизаторских элементов; но репрессии могут применяться лишь как крайние меры, притом при условии твердой опоры в общественном мнении большинства организации.

Нередкие практические возражения насчет "потери времени" при соблюдении демократических методов являются близоруким оппортунизмом. Воспитание и сплочение организации представляет важнейшую задачу, для решения которой нельзя щадить ни времени ни сил. К тому же партийная демократия, как единственно вообще мыслимая гарантия против беспринципных конфликтов и немотивированных расколов, в последнем счете не увеличивает, а сокращает накладные условия развития. Только при постоянном и добросовестном соблюдении методов демократии руководство может в действительно неотложных случаях предпринимать важнейшие шаги за собственной ответственностью, не вызывая этим ни потрясений ни недовольства.

Предконференция вменяет в обязанность Секретариату внимательно наблюдать за проведением принципов партийной демократии, как по существу, так и по форме, как внутри каждой секции, так и во взаимоотношениях между Секретариатом и секциями, в частности и в особенности в деле подготовки интернациональной конференции.

ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ В ИТАЛИИ

(ОТНОШЕНИЕ К БОРДИГИСТАМ)

Так называемая левая фракция итальянских коммунистов (группа "Прометео", или бордигисты), имеет свою традицию, резко отличную от традиции большевиков-ленинцев. Возникнув в борьбе против оппортунизма старой итальянской социалистической партии, бордигисты сразу стали на позицию анти-парламентаризма и ультиматизма, оставаясь в оппозиции к Коминтерну уже в период первых четырех конгрессов. Формальное отречение от антипарламентаризма, последовавшее после второго конгресса, не изменило по существу политики бордигистов. Отрицание борьбы за демократические лозунги при всех и всяких условиях, и отказ от политики единого фронта по отношению к социал-демократии - сейчас, в 1933 году, после грандиозного опыта во всех странах мира - достаточно свидетельствует о сектантском характере группы "Прометео". Претендуя на роль самостоятельного марксистского течения, фракция бордигистов обнаружила полную неспособность к воздействию на развитие официальной итальянской партии. Новая марксистская группировка внутри этой последней (НОИ) сложилась полностью на основе идей интернациональной левой оппозиции. Столь же ярким признаком сектантского характера группы "Прометео" является ее абсолютная неспособность, несмотря на более, чем десятилетнее существование, перебросить свое влияние в другие страны. Национальная ограниченность бордигизма является самым жестоким и беспощадным его осуждением с точки зрения марксизма.

Интернациональная левая, в этом случае, как и в других, сделала все, чтоб облегчить бордигистам ассимиляцию с большевиками-ленинцами. Гигантские события, разворачивавшиеся за последние годы в Китае, в Испании, в Германии дали исчерпывающую проверку разногласий в вопросах о демократических лозунгах и политике единого фронта. Каждый критический удар, который левая оппозиция наносила в этой борьбе сталинцам, падал рикошетом на бордигистов. Три года совместного существования, критики идей и критики событий, не принесли никакого сближения. Остается сделать необходимые выводы. В рамках массовой партии сосуществование с бордигистами было бы, разумеется, возможным, при условии крепкой дисциплины действия; но в рамках фракции, совершенно недопустимо, особенно после всего проделанного опыта, поддерживать фикцию единства с чужеродной группой, идейно неподвижной и сектантски замкнутой.

Сами бордигисты никогда не относились лойально к нашей интернациональной организации. Обязав всех своих членов, независимо от их индивидуальных мнений, выступать и голосовать на собраниях и конференциях интернациональной оппозиции не иначе, как в духе большинства своей фракции, группа "Прометео" поставила тем национальную дисциплину выше интернациональной и нарушила не только принципы демократического централизма, но и принципы интернационализма. Это одно показывает, что бордигисты никогда по существу не являлись органической частью левой оппозиции. Если они держатся, тем не менее, за свою формальную принадлежность к интернациональной левой, то только потому, что этим маскируется характер их группы, как чисто национальной секты. Но политика марксизма не есть политика маскировки. Отдавая должное искренности и революционной преданности многих бордигистов, интернациональная левая оппозиция считает, однако, что наступил момент открыто заявить: группа "Прометео" не входит в состав интернациональной левой.

Единственной секцией большевиков-ленинцев для Италии является новая итальянская оппозиция (НОИ).

ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ В АВСТРИИ

Австрийская группа Фрея, сперва вступившая в состав нашей интернациональной организации, затем вышедшая из нее, снова пытавшаяся вступить, но отказавшаяся дать сведения о своем составе и прервавшая, по собственной инициативе, переговоры, показала всем своим поведением, что ей совершенно чужды задачи и цели левой оппозиции, и что международное знамя большевиков-ленинцев нужно ей лишь, как прикрытие для ее безнадежного прозябания. Предконференция устанавливает, что интернациональная левая оппозиция не несет за группу Фрея ни прямой ни косвенной ответственности.

Секретариату поручается принять меры к тому, чтобы, при непосредственном содействии германской секции, развить и укрепить в Австрии самостоятельную секцию левой оппозиции.

ПИСЬМА ИЗ СССР

---------------

НАСТРОЕНИЯ МОЛОДЕЖИ (ПИСЬМО ИЗ ЛЕНИНГРАДА)

Говорить о настроениях молодежи трудно... В среде молодежи идет все время дифференциация. Одна часть эволюционирует в сторону оппозиции, но недовольна одними критическими рассуждениями требует действия, организационного оформления. Многих, однако, страшит опыт предыдущих оппозиций, поэтому, несмотря на признание всей тяжести положения, они пытаются найти какой-то новый путь. За последнее время в левой оппозиции усилился приток новых людей, никогда раньше не сочувствовавших оппозиции. Так, например, недавно мне пришлось видеть ребят из н-ской типографии, которые в прошлом на все возражения отвечали одним: "подождите, пятилетка вам докажет", - теперь один из них выступал на партсобрании и заявил, что "оппозиция во многом была права, надо пересмотреть прошлое". Другой товарищ (оттуда же) ушел из партии, и на все возражения, что так не годится, что это не метод политической борьбы, отвечал: "не хочу нести ответственность за удушение партии и рабочего класса". Их обоих исключили из партии и сняли с производства.

Другая часть молодежи выход из всего создавшегося видит для себя в переключении на другие рельсы, главным образом, на учебу: в науке-де подлинное спасение от всех политических интриг.

Так, напр., один из работников Контрольной Комиссии УКВЛКСМ, рассказывая об исключениях ряда ребят, заявил: "я во многом с ними согласен, но если сам не буду исключать, то меня самого исключат"; и дальше продолжал: "если бы знать, что дадут кончить ВУЗ, я ушел бы из партии, я устал от бесконечных поворотов; что сегодня бело, то вчера было черно и так до безконечности... - а где гарантия, что другое руководство будет лучше? нет, выход для меня лично - это уход в область науки". - Это говорит товарищ, который пробыл в Комсомоле 10 лет; все это время работал на производстве; совмещал работу на производстве с учебой на рабфаке, а затем в ВУЗ-е. Надо еще прибавить, что многие уходят и в пьянку, разврат. В основном же молодежь активизируется в сторону критического отношения к происходящему, пытаясь оформиться и теоретически и организационно.

Те же процессы, что среди молодежи, идут и среди членов партии, принимая лишь более "умеренные" формы. Недовольство положением в партии и в стране перехлестывает рамки партдисциплины; с другой стороны, наблюдается и угнетенность; люди устали ждать обещанных благ первой пятилетки, тем более, что ножницы между тем, о чем пишут в печати, и тем, как обстоит дело в действительности, растут неимоверно.

Авторитет "вождя" уже равен не нулю, а какой-то бесконечно большой отрицательной величине. Был период, когда о нем говорили без злобы и не беря в рассчет, так мол - неизбежность, а теперь совсем другое. Теперь о "вожде" говорят порою, как о величайшем вредителе революции. От многих приходилось слышать, - и даже от аппаратчиков, - что снятие его могло бы повести к улучшению, к оздоровлению партийного режима и т. д.

Декабрь, 1932 г.

Р-ов.

---------------

ССЫЛКА

Наблюдается возвращение обратно бывших оппозиционеров, ныне "бывших" капитулянтов, причем за последнее время процесс этот идет усиленным темпом. За последнее время много наехало харьковчан, - там были большие аресты, - при чем прибывает главным образом публика повторная, т. е. "бывшие". В числе арестованных были Нинц и Баргиор. Повторная публика едет прямо в изоляторы. Во многих ссылках есть люди, не входящие в колонии. 1) Или потому, что поданные ими заявления об отходе и о признании правильности генеральной линии были признаны недостаточными и от них требуют "полного разоружения"; с людьми этими власти расправляются обычно хуже, чем с ссыльными; им ухудшают положение с каждым последующим месяцем - при нежелании разоружаться (т. напр., поступают с В. Борщевым, рабочим Сытинской типографии); 2) или потому, что они не согласны с политической установкой оппозиции и не причисляют себя к таковой, напр., В. Зурабов и Магарик в Ташкенте. (Сосланы же они были вторично, по подозрению в возобновлении оппозиционной деятельности).

Колонии живут распылено, ведя полуголодное существование; например, Катя Х. с годовалым ребенком находилась в Чердыне; работы ей не давали; муж сидит в изоляторе... Единственное, о чем она просила в письмах к друзьям: не дать умереть малышу. По окончании ею трехлетнего срока ссылки, ее этапом отправили в Среднюю Азию, выдавая 50 копеек суточных (фунт хлеба 2-3 рубля). В других колониях не более отрадная картина. Материальное положение ссылки - ужасающее.

Настроение у ребят тем не менее боевое, многие болеют, в частности Солнцев (цынгой); несмотря на то, что его срок окончился, он продолжает сидеть. Жена его хотела просить о переводе в ссылку, но от каких бы то ни было заявлений он отказался.

В результате голодовки освободили 3-х больных, один из них умер.

Мусю освободили после того, как она 6 месяцев не вставала с постели; послали этапом в Минусинск, где она находится вместе с Коссиором. Опять лежит больная. Настроение бодрое, но в своих письмах к родным пишет, скоро не увидимся. В Москву из верхнеуральского ИЗО вернулся Гаев, на почве резкого малокровия он потерял зрение.

Ноябрь, 1932 г.

Свой.

---------------

ПИСЬМО ИЗ МОСКВЫ

Февраль, 1933 г.

Самым крупным политическим фактом у нас являются аресты бывших левых оппозиционеров, на этот раз не рядовых, а вождей... Вы уже знаете, разумеется, об арестах И. Н. Смирнова, Преображенского, Уфимцева, Тер-Ваганяна, Лифшица, Грюнштейна, Мрачковского, Переверзева и многих других. В Ленинграде арестована Ольга Равич. В Харькове - Каретная, жена наркомзема Украины, который сам, как говорят, к оппозиции никакого отношения не имел и не имеет. Мрачковский и Переверзев арестованы на Д. Востоке и их везут в Москву. Большие аресты произведены во Внешторге (в частности, названный выше Лифшиц). Всего арестовано около ста человек, принадлежавших некогда к кадрам левой оппозиции. Главные аресты происходили в Москве, Ленинграде и Харькове*1.
/*1 И. Н. Смирнов и Преображенский, большевики со дня основания партии, принадлежали к центру левой оппозиции со дня ее основания. Уфимцев, один из руководящих уральских большевиков и оппозиционеров, был в свое время выслан в Вену, в качестве торгпреда. Тер-Ваганян, старый большевик, создатель и редактор журнала "Под знаменем марксизма", автор работ о Плеханове, о национальном вопросе и пр. Грюнштейн, латышский большевик, проведший много лет на каторге, герой гражданской войны, бывший начальник красной дивизии, затем начальник авиационной школы. Мрачковский - большевик с основания партии, руководящая фигура на Урале, герой гражданской войны, впоследствии командующий военным округом. Переверзев, старый большевик, один из руководителей украинской оппозиции, впоследствии был выслан в Берлин; письмо Троцкого к Переверзеву было перехвачено сталинцами накануне высылки Троцкого в Алма-Ата и опубликовано в печати. С. Равич, старая большевичка, тесно связанная с Лениным по эмиграции, член петроградского Комитета партии и пр. - Ред.

Репрессии в партии, как вы знаете, идут за последние месяцы полным ходом, притом, все возрастая. Тем не менее, аресты Смирнова, Преображенского и др. производят огромное впечатление, не только потому, что дело идет о старых партийцах с большими именами, но прежде всего потому, что дело идет о бывших оппозиционерах, порвавших в известный момент с оппозицией и сделавших попытку примирения со сталинской бюрократией. Политическая связь этих арестов со ссылкой Зиновьева и Каменева устанавливается сама собою. Старые революционеры, опытные политики, сделали попытку найти общий язык с аппаратом. Опыт длился около четырех лет и привел к разрыву. В свое время во всех ячейках партии раз'ясняли, что "все старые большевики порвали с левой оппозицией", и что это одно означает ее конец. Этот довод производил несомненно большое впечатление на широкие круги партии. Теперь аресты бывших левых оппозиционеров производят еще большее впечатление, но только в обратном направлении: "значит, говорят многие, левая оппозиция доказала на деле свою правоту, если к ней возвращаются все те, кто отходил от нее". Из уст в уста передают фразу, сказанную, будто бы, Зиновьевым перед от'ездом в ссылку: "Нашей величайшей исторической ошибкой был наш отход от оппозиции в 1927 году". К этим словам присоединился, будто бы, и Каменев. Подтверждения этого факта из первоисточников у меня нет. Но сообщение само по себе очень характерно для кругов, с которыми Зиновьев и Каменев были связаны.

Симпатии к левой оппозиции очень возросли, даже в кругах аппарата, особенно среди старых партийцев, которые знают и помнят прошлое. "У левых есть программа, люди, характеры, вожди". Такие отзывы приходится слышать часто, иногда из самых неожиданных уст. Однако, среди аппаратчиков, воспитавшихся за последний период, довольно сильны страхи перед левой оппозицией: если она придет к власти, то будет жестоко расправляться со всеми теми, кто в свое время проводил сталинские репрессии. Незачем говорить, что такие опасения и страхи тщательно поддерживаются сверху.

В течении последних месяцев идут большие аресты на заводах. Больше сотни рабочих арестованы на заводе "АМО", где выпущена была оппозиционная листовка. Несколько десятков рабочих взято на Шарикоподшипнике. Аресты были на заводе "Калибр" (30-40 рабочих), и на Балтийском заводе, в Ленинграде. Листовка местного изготовления была распространена на заводе в Коврове; подобные же факты были, несомненно, и во многих других местах; я сообщаю лишь те сведения, которые дошли до меня.

Я вам сообщал уже, что на тормазном заводе в октябрьские дни портрет Сталина был смонтирован таким образом, что на утро оказался портрет Троцкого. Произошел огромный переполох, были аресты, но виновников не нашли. Того же типа "недоразумения" происходят время от времени на других предприятиях. На фабрике "Пролетарский труд", 22 января, передовица стенной газеты, посвященная Ленинскому дню, оказалась целиком составлена из выдержек из статей Троцкого о Ленине. Большой переполох! Многих причастных исключили из партии.

Рабочие на заводах угрюмы, недовольны, раздражительны. Власти пользуются паспортизацией прежде всего для того, чтобы вычистить из Москвы все нежелательные или мало-мальски подозрительные в политическом отношении элементы, в том числе и всех покаявшихся в разное время левых оппозиционеров. Расчет прост: к весне ждут волнений на заводах и ликвидируют заранее всех, кто имеет шансы возглавить эти волнения. Эта мера, как и многие другие, означает самооборону аппарата в ущерб партии, ибо совершенно очевидно, что левые оппозиционеры, пользующиеся доверием рабочих, стремились бы ввести каждое движение в советское русло.

Возникает много разрозненных оппозиционных групп на заводах, которые действуют собственными средствами и силами. При арестах находят "троцкистскую" литературу, главным образом, самодельные листовки, тезисы, выписки и пр. Из "Моей Жизни" товарищи подобрали материалы для пропаганды. На этой почве арестовано трое оппозиционеров. Во многих случаях оппозиционная мысль бродит ощупью. Рабочие разными путями приближаются к нашим лозунгам. Наиболее остро сейчас стоит вопрос о зажиме, бюрократическом самовластии, невыносимых порядках на заводах и в партии. Недавно партийный аппарат выпустил секретный циркуляр, предписывающий усилить наблюдение за гектографами и другими множительными аппаратами в учреждениях; оппозиция пользуется этими аппаратами, очевидно, для издания своих документов.

Каганович на московском партийном активе, в январе, говорил: "В истринском районе (около Москвы) все ячейки в течении пяти месяцев в руках троцкистов. И что же? Аппарат вступил с ними в дискуссию, вместо того, чтоб расправиться с троцкистами, как следует". Тот же Каганович сообщал: "Ленинградская работница Клычкова выступила на ячейке с заявлением, что не верит в контр-революционность Зиновьева. Ее, конечно, немедленно исключили".

Аресты среди рабочих, в особенности, среди комсомольцев идут непрерывно. Большинство таких арестов проходит незамеченным. В партийных кругах узнают о массовых арестах лишь тогда, когда они связаны с более или менее известными лицами. Так, например, в связи с арестом группы профессионального деятеля Немченко, передают следующее: сперва арестована была группа комсомольцев, в том числе сын Немченко. Им пред'явили обвинение в подготовке террористических актов (!) и настойчиво допрашивали, как они, молодежь, дошли до таких мыслей. Сын Немченко ответил будто бы: "У нас дома постоянные разговоры о том, что вождь губит страну". Так добрались до Немченко и его друзей.

Возможно, конечно, что в тех или других кружках молодежи, лишенной руководства, лишенной возможности высказываться и критиковать, действительно идут разговоры о террористических актах. Но весьма вероятно, что дело идет о провокации с целью устрашения и оклеветания "либеральных" родителей. Борьба против оппозиционно настроенных элементов аппарата ведется не только при помощи арестов, но и при помощи клеветы: критикующим пришивают всякие мерзости: растрату, протекционизм и т. д. Это облегчает ликвидацию.

Широко применяется такой метод. На всякого рода ответственных совещаниях, особенно связанных с коллективизацией, индустриализацией, инфляцией, положением рабочих и другими жгучими вопросами, председатель предлагает высказываться с полной откровенностью, дабы дать возможность "вождям" выяснить все стороны вопроса. Между тем, всякое критическое выступление, особенно, если за ним чувствуется длительная работа мысли, служит неизменно поводом для расследования, наблюдения, выяснения связей, и ведет нередко к арестам отдельных групп. Говорят, будто Смилга пострадал за свою "критическую" речь на совещании под председательством Сталина, где обсуждались наиболее больные вопросы сельского хозяйства. Можно не сомневаться, что Смилга во всяком случае не представлял никакой оппозиционной или полуоппозиционной группы. Тем не менее, он поплатился за свою попытку в очень тесном и архи-ответственном кругу высказаться по поводу крестьянской политики Сталина.

О том, как ликвидирована была группа Эйсмонта, Толмачева и других, сообщают из осведомленных источников следующее: вербуя сторонников, Эйсмонт поделился своими мыслями о положении в стране, в частности, о необходимости убрать Сталина, со своим близким знакомым Никольским. Этот последний "поделился" мыслями Эйсмонта с чиновниками ЦКК. Туда вызвали Эйсмонта. - В каких отношениях состоите вы с Никольским? - В хороших. Вы ему доверяете? - Да. - После этого Эйсмонту показали показания Никольского и сразу же подсунули обвинение в подготовке... террора. Повидимому, сослались на его слова о необходимости "убрать Сталина". Эйсмонт не выдержал напора, выдал Толмачева и заявил, что Рыков и Томский знали об его точке зрения. Возможно, конечно, что Эйсмонт просто сослался на Толмачева, Рыкова и Томского, как на свидетелей, которые могут показать, что хотя он, Эйсмонт, и высказывался критически о курсе Сталина, но от мысли о терроре чрезвычайно далек. Такого рода ссылка на авторитетных свидетелей могла и должна была в данных условиях превратиться в "выдачу" и вызвать пред'явление Рыкову и Томскому обвинения в знании и недонесении. К этому же, как известно, сводилось, в свое время обвинение против Зиновьева-Каменева в отношении к Рютину-Слепкову.

В связи с делом группы Эйсмонта в верхах партии осторожно передавали, что о "заговорщиках" знали не только Рыков и Томский, но и один член Политбюро: тонкий намек на Калинина. Что Калинин всей душой с правыми, это несомненно. Возможно и то, что он в архи-осторожной форме страхуется "направо".

На пленуме ЦК Ворошилов говорил, обращаясь к Томскому: "Ты брось думать, что ты вождь. Это дело конченное. Ты себя хочешь вести, как вождь, а ты простой член партии. Начни, как рядовой коммунист, работать в ячейке, в стенной газете, докажи, что ты заслуживаешь доверия".

Рыков об'яснялся на пленуме в таком духе: "Как я могу доказать свою преданность партии, работая среди одних только почтальонов? Дайте мне выступить перед массами. Вот, например, когда я хотел выступить на гуляньи в Парке культуры и отдыха, где было 30.000 участников, мне райком отказал". Тот же Ворошилов ответил на пленуме Рыкову: "И правильно сделал, что отказал, - кто тебя знает, о чем ты будешь говорить, какую линию будешь защищать. Ты умей среди почтальонов работать". Ворошилов теперь, во всяком случае, не рядовой член партии, а "вождь".

Не нужно, конечно, думать, что после окончательной капитуляции правых вождей отношение к ним коренным образом изменилось. Каганович на московском активе, в докладе о пленуме, говорил с большой враждебностью не только о Рыкове и Томском, но и о Бухарине, который все же, как менее опасный, слегка амнистирован.

Среди правых большой разброд. Они сильны настроениями, но не организацией и не идеями. Центральных вождей у них теперь нет. Аресты среди правых, однако, продолжаются. Недавно были крупные аресты в Наркомземе. Открыта "вредительская" организация, в составе многих архи-ответственных работников. Во главе ее стояли будто бы: завнаркомзема Конор, члены коллегии Коварский и Вульф. Обвиняют их в том, что они поддерживали связь с петлюровской организацией на Украине и на Кубани и находились даже в сношениях с петлюровским центром в Польше. Возможно, конечно, что в аппарате Наркомзема и имелись отдельные классовые враги, но все дело в целом представляет явную "амальгаму". Конор, насколько знаю, родом из Галиции, примкнул к большевикам еще во время империалистской войны, или вскоре после нее, участвовал в гражданской войне, сочувствовал, кажется, несколько лет тому назад левой оппозиции. О дальнейшей его эволюции мне ничего не известно... Несмотря на столь резкий и точный характер обвинений, основательности их никто не верит. Все считают, что "вождь" просто подготовляет показательный процесс против мнимых виновников в развале сельского хозяйства.

Страшно тяжелое положение в Казакстане, где население кочует... "Верный" Голощекин, доведший Казакстан до последних границ бедствия, наконец, смещен. На его место назначен, однако, не менее "верный" Мирзоян, бывший секретарь в Баку. Дальше таких личных передвижек дело не идет.

На почве хозяйственных и иных трудностей развязываются разные враждебные движения, в том числе и национальные, в частности, в Крыму, где арестованно много ответственных работников - татар.

На С. Кавказе и на Украине хлебозаготовки, как и сельско-хозяйственные операции, проводятся под страшным нажимом. Беспощадные репрессии охватывают все более широкие круги крестьян, в том числе и местных коммунистов. Руководство встало на путь расправы окончательно. От былой "идеализации" крестьянина не осталось и следа, по крайней мере, на практике. Сейчас сталинская верхушка считает, что выйти из затруднений можно только путем нового чрезвычайного усиления методов принуждения. В этом духе развертывается вся работа, особенно со времени последнего пленума ЦК. До 50.000 ответственных работников мобилизуется в городах для проведения "решительной" политики в деревне. Они войдут там в политотделы при машино-тракторных станциях, в комиссии по посевам, по урожайности, по определению продналога и пр. Главная их задача: сломить "мягкость" местных коммунистов.

Киров на узком закрытом активе в Ленинграде говорил: "Мы будем беспощадно расправляться не только с партийцами, ведущими контр-революционную (т. е., оппозиционную) работу, но и с теми, кто миндальничает на заводах или в деревне, кто не выполняет планов и пр... 400 членов партии уже сосланы в Соловки за невыполнение планов". Все это говорится для устрашения.

Даже в самых высоких кругах аппарата - уныние, подавленность. Пожалуй, меньше даже начали рассказывать анекдотов, как потому, что за анекдоты карают (в партийных инстанциях постановили: довольно анекдотов, за анекдоты будем исключать из партии), так и потому, что положение в партии и в стране не настраивает на анекдоты. Революционные элементы в партии ищут друг друга. Связи поддерживаются по психологическим догадкам: коммунист или не коммунист. Под "коммунистом" понимается честный партиец, не карьерист, не доносчик, не агент аппарата. Другими словами, слово "коммунист" постепенно отождествляется со словом оппозиционер (сознательный или бессознательный). Чтоб распознать друг друга, товарищи прибегают к самым разнообразным способам. Вот один из них: собеседник начинает поругивать Троцкого, но не на высоких официальных тонах, а слегка, как бы "небрежно". Уже это одно служит достаточным признаком и дает возможность направить разговор в надлежащее русло.

---------------

ПОЛОЖЕНИЕ ССЫЛЬНЫХ

Хочу особо вам написать о ссыльных, об их тяжком положении. Мало сказать, тяжком. Положение ужасающее. Товарищи буквально брошены на произвол голода и стихий. Работы им не дают. Пайков они лишены, теплой одежды крайне недостаточно, не выходят из мук холода и голода. Вчера пришло с оказией письмо от В.: "Голодом нас хотят взять. Не покаемся. Мы правы. Умрем с голоду, но не покаемся".

Мы делаем сборы, но это сопряжено здесь с величайшим риском: помочь оппозиционерам червонцем, значит самому попасть в списки врагов и быть высланным. Да деньги и не помогают, так как в местах ссылки купить на них ничего нельзя, да и отсюда почти ничего не пошлешь. Нужны купоны Торгсина, нужна иностранная валюта.

Сделайте, что можете, за-границей. Поднимите кампанию в пользу ссыльных-оппозиционеров. Дело идет о физическом истреблении наших товарищей: искренних и преданных революционеров. Многие из них десятками лет доказали свою верность революции, большевизму и советскому государству.

Только что принесли весть о смерти в ссылке Л. С. Сосновского. Неужели это верно? Весть идет из среды его родственников. Сообщение не проверено. За последние годы не раз приходили черные вести о смерти ссыльных товарищей, начиная с Раковского. Но во многих случаях оказывались неправильными: в таких слухах выражается тревога за старых друзей и вождей. Крепко надеюсь, что слух о смерти Льва Семеновича ложен. Не могу верить этому слуху.

Н. И. Муралов находится в Таганроге, болеет. Из децистов В. М. Смирнов по прежнему в суздальском изоляторе. Сапронов в Феодосии. Политически о д.-ц. ничего не слышно, как и о рабочей оппозиции.

МОЛОТОВ О ЗИНОВЬЕВЕ

Потребность в об'яснении, если не в оправдании, исключения и ссылки Зиновьева и Каменева, повидимому, достаточно остра, если Молотов, по поводу контрольных цифр 1933 года, оказался вынужден повернуться лицом к Зиновьеву. Молотов цитировал при этом показание, данное Зиновьевым на допросе в ЦКК по делу Рютина-Слепкова. "Насколько я могу судить, говорил Зиновьев, по словам Молотова, - в последнее время довольно значительной частью партийцев овладевает опасная, неопределенная идея отступления"... ("Правда", 12 января 1933 года). Дальше Молотов цитирует Троцкого, вернее, ссылается на Троцкого, без цитат, как на проповедника "отступления". "От былого сверхиндустриалиста не осталось и воспоминания. Теперь у него на уме только одно: отступление, отступление, отступление. Вот из каких источников питался Г. Зиновьев". Подчеркнутая нами заключительная фраза выскакивает совершенно неожиданно. Ведь Троцкий "проповедует" отступление. Зиновьев же лишь ссылается на то, что значительной частью партийцев овладевает "опасная, неопределенная идея отступления". Другими словами, Зиновьев, если верить Молотову (чего, вообще говоря, не рекомендуется делать), об'являет проповедь Троцкого опасной, т.-е. оценивает проповедь отступления так же, как и сам Молотов.

Если Молотов хотел доказать отвратительный произвол, проявленный сталинской кликой в деле Зиновьева, то он доказал это вполне, ибо, надо полагать, что Молотов процитировал наименее для себя невыгодное место из показаний Зиновьева. Чем путаться в аргументации, Молотову надо было бы просто сказать: от избытка наших успехов мы не можем терпеть в партии ни одного человека, который способен видеть то, чего не видим мы".

Альфа.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 34

ПРОБЛЕМЫ СОВЕТСКОГО РЕЖИМА

(ТЕОРИЯ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ И ПЕРЕРОЖДЕНИЕ ТЕОРИИ)

1. Отмирание государства

Развернутый до конца социализм (коммунизм) означает общество без государства. Но переходный период от капитализма к социализму требует чрезвычайного усиления функций государства (диктатура пролетариата). Эта историческая диалектика государства достаточно вскрыта теорией марксизма.

Экономической основой полного отмирания рабочего государства является столь высокое развитие экономического могущества, когда производственный труд не нуждается уже ни в каком понукании, а распределение жизненных благ не требует никакого юридического контроля.

Переход от революционной диктатуры к безгосударственному обществу не может, следовательно, совершиться в порядке декрета. Государство не распускается особым актом, а постепенно сходит со сцены, "отмирает", по мере того, как могущественное и высоко культурное социалистическое общество овладевает всеми жизненными функциями при помощи своих многочисленных и гибких органов, не нуждающихся более в принуждении.

Процесс ликвидации государства идет двумя разными путями. По мере ликвидации классов, т.-е. их растворения в однородном обществе, принуждение отмирает в подлинном смысле слова, выпадая навсегда из общественного оборота; организаторские же функции государства, наоборот, усложняются, совершенствуются, детализируются, проникают во все новые и новые области, раньше остававшиеся как бы за порогом общества (домашнее хозяйство, воспитание детей и пр.), впервые подчиняя их контролю коллективного разума.

Общая постановка вопроса не меняется от того, идет ли речь об отдельной стране или обо всей планете. Если допустить, что социалистическое общество осуществимо в национальных границах, то и отмирание государства должно происходить в рамках отдельной страны. Необходимость обороняться от угрожающих извне капиталистических врагов сама по себе вполне совместима с ослаблением государственного принуждения внутри: солидарность и сознательная дисциплина в социалистическом обществе должны давать наивысшие результаты на поле брани, как и на поле производства.

Сталинская фракция уже два года тому назад провозгласила, что классы в СССР "в основном" ликвидированы; что вопрос: кто кого? решен "окончательно и бесповоротно"; более того: что "мы вступили в социализм". Отсюда должен был бы, по законам марксистской логики, вытекать тот вывод, что необходимость в классовом принуждении "в основном" ликвидирована, и что открылся период отмирания государства. Но такого рода заключение, поскольку к нему приближались отдельные неосторожные доктринеры, немедленно об'явлено было "контр-революционным".

Оставим, однако, в стороне перспективу социализма в отдельной стране. Будем исходить не из бюрократической конструкции, которую ход развития уже успел довести до абсурда, а из действительного положения вещей: СССР, разумеется, не социалистическое общество, а лишь социалистическое государство, т.-е. орудие для построения социалистического общества; классы далеко еще не уничтожены; вопрос: кто кого? не решен; возможность капиталистической реставрации не исключена; необходимость в пролетарской диктатуре сохраняется, следовательно в полной силе. Но остается еще вопрос о характере советского государства, который вовсе не остается неизменным в течении всей переходной эпохи. Чем успешнее хозяйственное строительство, чем здоровее взаимоотношения города и деревни, тем шире, очевидно, должна развиваться советская демократия. Здесь еще нет отмирания государства, ибо советская демократия есть также форма государственного принуждения. Емкость и гибкость этой формы, однако, лучше всего отражает отношение масс к советскому режиму. Чем более пролетариат удовлетворен результатами собственной работы, и чем плодотворнее его воздействие на деревню, тем больше советское государство должно становиться - не на бумаге, не в программе, а на деле, в повседневном опыте - орудием возростающего большинства против убывающего меньшинства. Расцвет советской демократии, не означая еще отмирания государства, равносилен, однако, подготовке такого отмирания.

Вопрос станет конкретнее, если мы примем во внимание основные изменения классовой структуры за время революции. Диктатура пролетариата, как организация подавления эксплоататоров, необходима была против помещиков, капиталистов, генералов и кулачества, поскольку оно давало опору имущим верхам. Эксплоататоров нельзя привлечь на сторону социализма. Их сопротивление надо было сломить во что бы то ни стало. Годы гражданской войны означали высшее напряжение диктатуры пролетариата.

По отношению к крестьянству в целом задача стояла и стоит совершенно иначе. Крестьянство нужно привлечь на сторону социалистического режима. Нужно на опыте доказать крестьянам, что государственная промышленность способна снабжать их товарами на более выгодных условиях, чем снабжал капитализм, и что коллективное земледелие выгоднее индивидуального. Пока эта хозяйственная и культурная задача не разрешена, - а до этого еще далеко, тем более, что полностью она может быть разрешена только в международном масштабе, - классовые трения неизбежны, а следовательно - и государственное принуждение. Но если в борьбе с помещиками и капиталистами революционное насилие являлось основным методом, то уже по отношению к кулачеству вопрос стоял иначе: беспощадно подавляя прямое контр-революционное сопротивление кулачества, государство шло, однако, в экономической области на компромисс с ним. Оно не раскулачивало кулака, а лишь ограничивало его эксплоататорские тенденции. По отношению к крестьянству в целом революционное насилие должно было играть лишь вспомогательную и притом убывающую роль. Реальные успехи индустриализации и коллективизации должны были выражаться в смягчении форм и методов государственного принуждения, в возрастающей демократизации советского режима.

2. Политический режим диктатуры и ее социальный фундамент

30 января 1932 года "Правда" писала: "Во второй пятилетке будут ликвидированы последние остатки капиталистических элементов в нашей экономике". Совершенно очевидно, что, с точки зрения этой официальной перспективы, в течении второй пятилетки должно было окончательно отмереть государство, ибо, где ликвидированы "последние остатки" (!) классового неравенства, там государству делать нечего.

На самом деле мы являемся свидетелями процессов прямо противоположного характера. Сами сталинцы не только не отваживаются утверждать, будто диктатура приняла за последние годы более демократические формы, но, наоборот, неутомимо доказывают неизбежность дальнейшего обострения методов государственного насилия. Гораздо важнее, однако, всех перспектив и прогнозов то, что происходит на самом деле.

Если оценивать советскую действительность сквозь призму политического режима - такая оценка недостаточна, но вполне законна и чрезвычайно важна - картина получается не только мрачная, но прямо зловещая. Советы потеряли последние остатки самостоятельного значения, перестав быть Советами. Партии не существует. Под прикрытием борьбы с правым уклоном окончательно раздавлены профессиональные союзы. Вопрос о перерождении и удушении партии и Советов мы рассматривали не раз. Здесь необходимо хотя бы в нескольких строках остановиться на судьбе профессиональных организаций в период советской диктатуры.

Относительная независимость профсоюзов является необходимым и важным коррективом в системе советского государства, которое находится под давлением крестьянства и бюрократии. Пока классы не ликвидированы, рабочие должны и в рабочем государстве защищать себя при помощи своих профессиональных организаций. Иначе сказать: профсоюзы остаются профсоюзами до тех пор, пока государство остается государством, т.-е. аппаратом принуждения. Огосударствление профессиональных союзов может итти лишь параллельно с разгосударствлением самого государства. Это значит: по мере того, как ликвидация классов лишает государство его функций принуждения, растворяя его в обществе, профессиональные союзы утрачивают свои особые классовые задачи и растворяются в "отмирающем" государстве.

На словах эта диалектика диктатуры, запечатленная в программе большевистской партии, признается и сталинцами. Но действительные взаимоотношения между профессиональными союзами и государством развиваются в прямо противоположном направлении. Государство не только не отмирает (несмотря на возвещенную ликвидацию классов); не только не смягчает своих методов (несмотря на хозяйственные успехи), но, наоборот, все обнаженнее становится аппаратом бюрократического принуждения. В то же время профессиональные союзы, превратившиеся в чиновничьи канцелярии, окончательно утратили возможность выполнять роль буффера между государственным аппаратом и пролетарскими массами. Хуже того: аппарат самих профсоюзов стал орудием возростающего административного нажима на рабочих.

Предварительный вывод из сказанного выше таков: эволюция Советов, партии и профсоюзов совершается не по восходящей, а по нисходящей кривой. Если принять на веру официальную оценку индустриализации и коллективизации, то придется сказать: политическая надстройка пролетарского режима развивается в направлении прямо-противоположном развитию экономического базиса. Значит законы марксизма ложны? Нет, ложна, притом в корне, официальная оценка социального фундамента диктатуры.

Конкретнее вопрос формулируется так: почему в 1917-1921 г.г., когда старые господствующие классы еще боролись с оружием в руках, когда их активно поддерживали империалисты всего мира, когда вооруженное кулачество саботировало армию и продовольствие страны, возможно было в партии открыто спорить по острым вопросам о брест-литовском мире, о методах организации Красной армии, о составе ЦК, о профсоюзах, о переходе к НЭП'у, о национальной политике и политике Коминтерна; почему теперь, после прекращения интервенции, после разгрома эксплоататорских классов, после успехов индустриализации, после коллективизации подавляющего большинства крестьянства - нельзя допустить обсуждения вопросов о темпах индустриализации и коллективизации, о соотношении между тяжелой и легкой промышленностью или о политике единого фронта в Германии? Почему любой член партии, который потребовал бы созыва очередного с'езда партии, в соответствии с ее уставом, был бы немедленно исключен и подвергнут репрессиям? Почему любой коммунист, который вслух выразил бы сомнение в непогрешимости Сталина, был бы немедленно арестован? Откуда такое страшное, чудовищное, невыносимое напряжение политического режима?

Ссылки на угрозу извне, со стороны капиталистических государств, сами по себе ничего не об'ясняют. Мы не собираемся, разумеется, преуменьшать значение капиталистического окружения для внутреннего режима советской республики: уже необходимость содержать могущественную армию является важным источником бюрократизма. Однако, враждебное окружение - не новый фактор, оно сопровождает советскую республику с первых дней ее существования. При здоровых условиях внутри страны давление империализма должно было бы только повышать солидарность масс, особенно же спайку пролетарского авангарда. Проникновение иностранных агентов, вроде инженеров-вредителей и пр., ни в каком случае не оправдывает и не об'ясняет всеобщего усиления методов принуждения. Солидарная социальная среда должна была бы все с большей легкостью извергать из себя враждебные элементы, как здоровый организм извергает яды.

Можно, правда, попытаться сослаться на то, что внешнее давление возросло, ибо во всем мире соотношение сил передвинулось в пользу империализма. Однако, даже если оставить в стороне вопрос о политике Коминтерна, как об одной из причин ослабления мирового пролетариата, остается неоспоримым, что усиление внешнего давления лишь в той мере может вести к бюрократизации советской системы, в какой оно сочетается с ростом внутренних противоречий. В тех условиях, когда рабочего приходится брать в тиски паспортной системы, а крестьянина - в тиски Политотделов, давление извне должно неизбежно еще более ослаблять внутренние связи. И наоборот: рост противоречий между городом и деревней должен неотвратимо обострять опасность со стороны капиталистических государств. Сочетание этих двух факторов толкает бюрократию на путь все больших уступок внешнему давлению и все больших репрессий против трудящихся масс собственной страны.

3. Официальные об'яснения бюрократического террора

"Некоторые товарищи, - говорил Сталин на январьском пленуме ЦК, - поняли тезис об уничтожении классов, создании бесклассового общества и об отмирании государства, как оправдание лени (?) и благодушия (??), оправдание контр-революционной теории потухания классовой борьбы и ослабления государственной власти". Бесформенность выражений служит здесь, как и в других случаях у Сталина, для того, чтобы замазать логические прорехи. Программный "тезис" об уничтожении классов в будущем еще не означает, разумеется, потухания классовой борьбы в настоящем. Но дело идет не о теоретическом тезисе, а об официально провозглашенном факте уничтожения классов. Софизм Сталина состоит в том, что мысль о неизбежном усилении государственной власти в переходную эпоху между капитализмом и социализмом, мысль, которую Ленин, вслед за Марксом, выдвигал для об'яснения необходимости пролетарской диктатуры вообще, Сталин приурочивает к определенному периоду диктатуры, после уже состоявшейся, будто бы, ликвидации всех капиталистических классов.

В об'яснение необходимости дальнейшего усиления бюрократической машины, Сталин говорил на том же пленуме: "Кулачество, как класс, разгромлено, но не добито еще"... Если принять эту формулу, получится: чтобы добить разгромленное кулачество, нужна более концентрированная диктатура, чем для того, чтоб разгромить полнокровное кулачество. "Максимальное усиление" государственной власти необходимо, по буквальному выражению Сталина, для того, чтобы "добить остатки умирающих классов".

Законченное в своем роде выражение парадоксу бюрократизма дает Молотов, который вообще питает роковую склонность к доведению мыслей Сталина до конца. "Несмотря на то, - говорил он на январьском пленуме, - что силы остатков буржуазных классов в нашей стране тают, их сопротивление, злоба и бешенство растут, не зная границы". Силы тают, но растет злоба! Молотов не догадывается, что диктатура нужна против силы, а не против злобы: невооруженная силой злоба перестает быть опасностью.

"Нельзя сказать, - признает, с своей стороны, Сталин, - чтобы эти бывшие люди могли что-либо изменить своими вредительскими и воровскими махинациями в нынешнем положении в СССР. Они слишком слабы и немощны для того, чтобы противостоять мероприятиям советской власти". Казалось бы, ясно: если от бывших классов остались лишь "бывшие люди"; если они слишком слабы, чтобы "что-либо (!) изменить в положении СССР", - то из этого и должно было бы вытекать потухание классовой борьбы и смягчение режима. Нет, возражает Сталин: "бывшие люди могут наделать немало пакостей". Но революционная диктатура нужна не против бессильных пакостей, а против опасности капиталистической реставрации. Если для борьбы с могущественными классовыми врагами необходимо было пускать в ход два бронированных кулака, то против "пакостей" бывших людей достаточно мизинца.

Но здесь Сталин вводит новый элемент. Умирающие остатки разгромленных классов "аппелируют к отсталым слоям населения и мобилизуют их против советской власти". Но разве отсталость масс увеличилась за годы первой пятилетки? Казалось бы, нет. Значит изменилось к худшему их отношение к государству? Тогда выходит, что "максимальное усиление" государственной власти (вернее репрессий) нужно для борьбы с растущим недовольством масс. Сталин добавляет: на почве мобилизации отсталых слоев населения "могут ожить и зашевелиться осколки контр-революционных оппозиционных элементов из троцкистов и правых уклонистов". Таков последний аргумент: так как могут зашевелиться (только могут еще!) осколки (только осколки!), то необходима... высшая концентрация диктатуры.

Запутавшись безнадежно в "осколках" собственной мысли, Сталин неожиданно прибавляет: "это, конечно, не страшно". Зачем же пугаться и пугать, если "это не страшно"? И зачем вводить режим террора против партии и пролетариата, если дело идет лишь о бессильных осколках, неспособных "что-либо изменить в СССР"?

Все это нагромождение путаницы, переходящей в прямую бессмыслицу, является результатом невозможности раскрыть правду. На самом деле Сталин-Молотов должны были бы сказать: в виду угрожающе растущего недовольства масс и все более сильной тяги рабочих к левой оппозиции, необходимо усугубление репрессий для защиты привиллегированных позиций бюрократии. Тогда все было бы на месте.

4. Отмирание денег и отмирание государства

Узел противоречий, в которых безнадежно запуталась теория и практика бюрократического центризма, осветится перед нами с новой стороны, если мы проведем аналогию между ролью денег и ролью государства в переходную эпоху. Деньги, как и государство, представляют собою прямое наследие капитализма; они должны исчезнуть; но они не отменяются декретом, а отмирают. Разные функции денег, как и государства, отмирают разной смертью. В качестве орудия частного накопления, ростовщичества, эксплоатации, деньги отмирают параллельно с ликвидацией классов. В качестве орудия обмена, измерителя трудовой ценности, регулятора общественного разделения труда, деньги постепенно растворяются в плановой организации общественного хозяйства: в конце концов они становятся рассчетными квитанциями, чеками на известную часть общественных благ для удовлетворения производственных или личных потребностей.

Параллелизм обоих процессов угасания - денег и государства - не случаен: у них одни и те же социальные корни. Государство остается государством, доколе оно должно регулировать взаимоотношения между разными классами и слоями, каждый из которых подводит свой баланс, стремясь вывести активное сальдо. Окончательное вытеснение денег, как измерителя ценности, статистическим учетом живой производительной силы, оборудованья, сырья и потребностей станет возможно лишь на той ступени, когда общественное богатство освободит всех членов общества от необходимости соперничать друг с другом из-за размеров общественного пайка.

До этого этапа еще очень далеко. Роль денег в советском хозяйстве не только не закончена, но в известном смысле теперь только должна развернуться до конца. Переходный период, взятый в целом, означает не сокращение товарного оборота, а, наоборот, чрезвычайное его расширение. Все отрасли хозяйства преобразуются, растут и вынуждены количественно и качественно определять свое отношение друг к другу. Многие из тех продуктов, которые при капитализме остаются доступны небольшому меньшинству, должны теперь производиться в неизмеримо большем количестве. Ликвидация потребительского крестьянского хозяйства и замкнутого семейного хозяйства означает перевод на язык общественного (денежного) оборота всей той трудовой энергии, которая расходуется сейчас в пределах деревенской околицы или в стенах частного жилья.

Беря на учет все производительные силы общества, социалистическое государство имеет своей задачей дать им наиболее продуктивное для общества распределение и применение. Выработанный капитализмом метод хозяйственного рассчета - денежный рассчет - не отбрасывается, а обобществляется. Социалистическое строительство немыслимо без включения в плановую систему личной заинтересованности производителя и потребителя. А эта заинтересованность может активно проявиться лишь в том случае, если на службе ее стоит надежное и гибкое орудие: устойчивая денежная система. В частности, повышение производительности труда и улучшение качества продукции совершенно недостижимы без точного измерителя, свободно проникающего во все поры хозяйства, т.-е. без твердой денежной единицы.

Если капиталистическому хозяйству, достигающему своих неустойчивых пропорций при помощи расточительных колебаний кон'юнктуры, необходима устойчивая денежная система, то тем необходимее она для подготовки, выработки и регулировки планового хозяйства. Недостаточно построить новые предприятия; надо, чтоб хозяйство освоило их. Освоение означает проверку на опыте, приспособление, отбор. Массовая, общенародная проверка продуктивности не может означать ничего другого, как проверку рублем. Воздвигать хозяйственный план на скользящей валюте то же, что строить чертеж машины при помощи расшатанного циркуля и кривой линейки. Именно так сейчас и обстоит дело. Инфляция червонца является одним из наиболее злокачественных последствий и вместе орудий бюрократической дезорганизации советского хозяйства.

Официальная теория инфляции стоит целиком на высоте разобранной выше официальной теории диктатуры. "Устойчивость советской валюты, - говорил Сталин на январьском пленуме, - обеспечивается прежде всего громадным количеством товарных масс в руках государства, пускаемых в товарооборот по устойчивым ценам". Если эта фраза имеет какой-либо смысл, то только один: советские деньги перестали быть деньгами; они не служат больше измерению ценности и тем самым формированию цен; "устойчивые цены" назначаются государственной властью; червонец является только рассчетным ярлыком планового хозяйства. Эта мысль вполне параллельна и равноценна мыслям о "ликвидации классов" и "вступлении в царство социализма". Цельный в своей половинчатости, Сталин не смеет, однако, полностью отказаться и от теории золотого запаса. Нет, золотой запас "тоже" не мешает, но его значение лишь вспомогательное: он нужен, во всяком случае, для внешней торговли, где приходится платить чистоганом. Для благополучия же внутреннего хозяйства достаточно твердых цен, назначаемых секретариатом ЦК или его уполномоченными.

Что скорость падения покупательной силы денежных знаков зависит не только от числа оборотов печатного станка, но и от "количества товарных масс", известно каждому студенту экономического факультета. Этот закон относится и к капиталистическому и к плановому хозяйству. Разница та, что в плановом хозяйстве можно, при помощи административных мер, гораздо дольше скрывать инфляцию или, по крайней мере, ее размеры. Тем грознее должна оказаться расплата! Во всяком случае, деньги, регулируемые административными ценами на товары, теряют способность регулировать цены, а следовательно и планы. В этой области, как и в других, "социализм" состоит для бюрократии в том, что она высвобождает свою волю из-под какого-бы то ни было контроля: партийного, советского, профсоюзного или денежного.

Нынешнее советское хозяйство не является ни денежным ни плановым: это почти чистый тип бюрократического хозяйства. Преувеличенная и несогласованная индустриализация подкапывала основы сельского хозяйства. Крестьянство попыталось найти спасение в коллективизации. Опыт скоро показал, что коллективизация отчаяния не есть еще социалистическая коллективизация. Дальнейший упадок сельского хозяйства ударил по промышленности. Для поддержания неосуществимых и несогласованных темпов понадобился усиленный нажим на пролетариат. Освободившись от материального контроля массового потребителя и от политического контроля производителя, промышленность приобрела сверхсоциальный, т.-е. бюрократический характер. Она оказалась в результате, неспособной удовлетворять человеческие потребности даже в той степени, в которой удовлетворяла их менее развитая капиталистическая промышленность. Сельское хозяйство ответило импотентным городам войной на истощение. Под вечным гнетом несоответствия между напряженностью своих трудовых усилий и ухудшающимися условиями существования, рабочие, колхозники и единоличники теряют интерес к труду и проникаются раздражением против государства. Отсюда, - именно отсюда, а не из злой воли "осколков", - вытекает необходимость внесения принуждения во все клеточки хозяйственной жизни (усиление власти директора, законодательство о прогулах, смертная казнь за расхищение колхозниками колхозного имущества, военные меры при посевах и сборе урожая, принуждение индивидуальных крестьян уступать лошадей колхозам, паспортная система, политотделы в колхозной деревне и пр., и пр.).

Параллелизм между судьбой денег и государства предстает здесь пред нами в новом и очень ярком виде. Диспропорции хозяйства ведут бюрократию на путь возрастающей бумажно-денежной инфляции. Недовольство масс материальными последствиями хозяйственных диспропорций толкает бюрократию на путь голого принуждения. Хозяйственное планирование освобождается от ценностного контроля, как бюрократическое усмотрение освобождается от политического контроля. Отрицание "об'ективных причин", т.-е. материальных пределов для разгона темпов, как и отрицание золотой основы советских денег, представляют два "теоретических" бреда бюрократического суб'ективизма.

Если советская денежная система и отмирает, то не в социалистическом, а в капиталистическом смысле: в виде инфляции. Деньги становятся не служебным инструментом планового хозяйства, а орудием его дезорганизации. Можно сказать, что и диктатура пролетариата отмирает в форме бюрократической инфляции, т.-е. чрезвычайного разбухания насилий, репрессий и произвола. Диктатура пролетариата не растворяется в бесклассовом обществе, а перерождается во всевластие бюрократии над обществом.

В сфере денежной инфляции, как и бюрократического произвола, резюмируется вся фальшь политики центризма в области советского хозяйства, как и в области международного пролетарского движения. Сталинская система исчерпана до конца и обречена. Крушение ее надвигается с такой же неотвратимостью, с какою надвинулась победа фашизма в Германии. Но сталинизм не стоит особняком, как паразитическое растение, он обвился вокруг ствола Октябрьской революции. Борьба за спасение диктатуры пролетариата неотделима от борьбы против сталинизма. Эта борьба входит в решающую стадию. Развязка приближается. Но последнее слово еще не сказано. Октябрьская революция еще за себя постоит.

29 апреля 1933 г.

КПГ ИЛИ НОВАЯ ПАРТИЯ?

Отказ от лозунга "реформы" по отношению к официальной германской компартии может вызвать сомнения у некоторых товарищей. Попытаемся предвосхитить возможные возражения:

а) мы всегда повторяли о своей преданности официальной партии; теперь мы хотим повернуться к ней спиной, - это оттолкнет от нас коммунистов;

б) партия перешла сейчас на нелегальное положение, на местах многие организации и ячейки проявляют активность, - необходимо их поддержать;

в) Урбанс и др. скажут, что они были правы против нас, когда провозгласили КПГ мертвой;

г) мы слишком слабы, чтоб ставить себе задачей создание новой партии.

Все эти соображения несостоятельны. Мы исходили из того, что ключ от позиции - в руках КПГ. Так оно и было. Только своевременный поворот КПГ мог спасти положение. Противопоставлять себя в этих условиях КПГ, об'являя ее заранее мертвой, значило априорно провозглашать неизбежность победы фашизма. На это мы не могли итти. Надо было исчерпать возможности старой ситуации до дна.

Сейчас положение в корне изменилось. Победа фашизма есть факт, как и катастрофа КПГ. Дело идет уже не о прогнозе, не о теоретической критике, а о грандиозном историческом событии, которое будет все глубже входить в сознание масс, в том числе и коммунистических. Всю перспективу и всю стратегию надо строить на неизбежных последствиях этого события, а не на каких-либо второстепенных соображениях.

Можно не сомневаться, что многие суб'ективно-революционные элементы старой партии попытаются спасти ее, не покидая старых принципиальных основ. В ближайшее время, как только первый столбняк пройдет, можно ждать оживления нелегальной коммунистической работы. Однако, без коренного пересмотра всего идеологического багажа, выработки новых методов, нового отбора людей и пр., и пр., вся эта работа не имеет будущего. И усилия и жертвы на старом фундаменте будут означать не признаки возрождения, а конвульсии умирания. В легальных условиях политика бюрократического центризма, основанная на фальши, аппарате и кассе, может долго обманывать видимостью силы. Нелегальная же организация может держаться только на беззаветной преданности своих сторонников, а преданность может питаться только правильностью политики и идейной честностью руководства. Без этого условия нелегальная организация гибнет неизбежно (пример: Италия).

Недопустимо делать себе какие бы то ни было иллюзии насчет нелегальных перспектив сталинского аппарата или руководствоваться в отношении него сентиментальными соображениями, а не революционно-политическими. Аппарат раз'еден наемными чиновниками, авантюристами, карьеристами, сегодняшними или завтрашними агентами фашизма. Честные элементы - без компаса. Сталинское руководство установит в нелегальной партии еще более гнусный и постыдный режим, чем в легальной. При таких условиях нелегальная работа окажется только вспышкой, хотя бы и героической. Результат может быть только один: гниение.

Левая оппозиция должна стать полностью и притом сейчас же на почву новой исторической обстановки, созданной победой фашизма. Нет ничего опаснее, как пытаться при крутых поворотах истории цепляться за старые, привычные, удобные формулы: это верный путь к собственной гибели.

Урбанс и К-о скажут: мы всегда говорили, что нужна новая партия. Но так называемая "Коммунистическая Рабочая Партия Германии" говорила это раньше Урбанса, в те годы, когда Урбанс еще помогал губить официальную партию против нас. Суть сектантства состоит в том, что оно меряет исторический процесс метром собственного кружка. Новая партия начинается для Урбансов с того момента, как они поссорились с официальной бюрократией. Марксист же меряет все организации и все кружки метром об'ективного исторического процесса.

За последние два года мы не раз писали, что наше отношение к официальной партии не имеет догматического характера, и что большие исторические события, радикально меняющие положение рабочего класса, могут заставить нас изменить нашу позицию. В качестве примера таких больших событий, мы чаще всего называли победу фашизма в Германии или крушение советской власти. Таким образом, в нашем повороте нет ничего суб'ективного или произвольного: он целиком продиктован ходом развития, причем политика сталинской бюрократии вошла в этот ход развития важнейшим элементом.

"Мы слишком слабы, чтобы провозгласить новую партию". Но никто этого и не предлагает. Как и когда создастся новая партия - это зависит от многих об'ективных обстоятельств, не только от нас. Но от нас требуется - взять правильный курс. Поддерживая иллюзии насчет жизнеспособности старой партии, мы можем только тормозить формирование новой.

Нельзя, к тому же, ни на минуту упускать из виду, что процессы распада пойдут теперь не только в официальной компартии, но и в социал-демократии, САП, во всех организациях, группах и сектах. В этих условиях надо создать самостоятельный стержень кристаллизации для всех революционных элементов, независимо от их партийного прошлого.

Можно попытаться возразить: логика требует, в таком случае, разрыва и с Коммунистическим Интернационалом. Формальная логика может быть и требует этого, но исторический процесс развертывается не по формальной, а по диалектической логике. Мы не отказались от надежды спасти советскую власть от гибели, куда ее толкают сталинцы. Мы не можем заранее знать, какова будет реакция в других секциях Коминтерна на победу фашизма. Здесь надо еще предоставить проверку событиям - при нашей активной помощи.

Вопрос об открытом разрыве со сталинской бюрократией в Германии имеет сейчас огромное принципиальное значение. Совершенного сталинцами исторического преступления революционный авангард не простит. Поддерживая иллюзии относительно жизнеспособности партии Тельмана-Неймана, мы выступали бы, как прямые адвокаты банкротов перед массами. Это значило бы самим сползать на путь центризма и гниения.

Г. Гуров.

29 марта 1933 г.

ИЗ СССР

---------------

ИЗ МОСКОВСКОГО ПИСЬМА*1

/*1 По независящим от Редакции обстоятельствам письмо печатается лишь в небольших выдержках.

Апрель.

...Правые настроения сильны, но они не связаны с правой оппозицией, которая совсем затихла. Капитулировавшие вожди правых давно уже стали глубокими молчальниками, а их тесная группа разослана или сидит. Бухарин, рассказывают, классифицирует критику нынешнего положения следующим образом. Правильная "в себе" критика и критика правильная, но вытекающая из общей ложной концепции. Первую он принимает, "ложную же концепцию", т.-е. "троцкизм" отвергает...

...Немецкие события свалились, как снег на голову. Коминтернщики вплоть до самых руководящих были в огромной растерянности. "Виноваты немцы, они нас плохо информировали и обманывали". Геккерт в начале марта в своих докладах "успокаивал" их следующим: "Фашизм скоро исчерпает себя, правительство развалится из-за внутренних противоречий".

...В N-й типографии (500-600 рабочих) была шестидневная забастовка. Началась со следующего: не было бумаги, рабочие должны были приходить в типографiю, но не работали. Жалованье выдавалось им в размере 75%. Коммунисты тоже приняли участие в забастовке; их дела пошли в К. К. Недовольство было и распределителем. Прогнали завраспределителем, секретаря ячейки, разогнали фабком и т. д. Требование рабочих: полное жалованье и работа - были удовлетворены. Трех рабочих ("зачинщиков") - арестовали.

...С продовольствием, по крайней мере в крупных центрах, стало немножко лучше, собственно не с продовольствием, а с хлебом. Хотя белого хлеба по-прежнему нет. Это у нас называется: "белый хлеб выходной". С торгсином вышла следующая история. Обнаружилось много поддельных купонов, тогда взяли и отменили все. Высшие иностранные специалисты, получающие в валюте, ездят из Ленинграда в Гельсингфорс за продуктами. Там в 2-3 раза дешевле, чем в торгсине.

Паника в связи с паспортизацией. Около 30% населения не выдали паспортов и предупредили, что к 1 мая надо покинуть Москву. Тем, кто был скомпрометирован в какой нибудь из оппозиций (в частности многим капитулянтам), паспортов не дают.

...Зимой на железных дорогах был настоящий 1919 год. Сыпняк, больные лежат на вокзалах, по ним ползают вши... В целый ряд районов нельзя было купить железнодорожного билета. Не давали под предлогом карантина (сыпняк). Например, на Северный Кавказ (где и сейчас происходит настоящая малая гражданская война), в Среднюю Азию. Там по слухам, тоже были волнения, а не только тиф.

...Мы вам описываем положение в сходных словах, между тем оно ухудшается с каждым месяцем. Если кто ругает советскую власть в очередях, на улице - никто не реагирует, не зовет милиционера, как это было несколько лет тому назад. Многих охватывает чувство полного бессилия, несмотря на сознание, что мы двигаемся к пропасти.

...Один коммунистический писатель говорил мне недавно: почему давно не пишу? Разве теперь можно писать! Я жду не дождусь какого-нибудь путешествия на Памир или ледокольной экспедиции. Другие ищут путей и оформляются политически, - сочувствие и симпатии к нам растут непрерывно. Ненависть к Сталину растет с каждым днем.

...В ужасном положении находится ссылка. Ссыльный М. пишет: "В месяц получаю 12 фунтов муки и больше ничего, ничего. Счастлив, что по крайней мере не умру с голоду". Заключенные часто настолько истощены недоеданием и болезнями, что на свидания с родными их выносят на носилках, - они сами не в состоянии больше идти. Ссыльным надо помочь, помочь во что бы то ни стало!

...Слухи о смерти Льва Семеновича Сосновского к счастью ложны. Он попрежнему находится в заключении в Томском изоляторе.

N.

---------------

С ПУТИ

Берлин, март 1933 г.

...Характерна реакция (не всех, конечно, но большинства) советских служащих на германские события. Паника, трусят за свою шкуру и накупленные граммофоны. Судьбой немецкого пролетариата занято меньшинство, большинство (вот они перерожденцы!): "а дадут ли нам вывести все имущество", "а дадут ли разрешение накупить все необходимое, мы ведь столько то лет уже здесь", "надо взять аванс", и т. д.

ИЗ ЖИЗНИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ

---------------

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ КОНТР-РЕВОЛЮЦИИ И ПРОФСОЮЗЫ

Заявление делегатов, примыкающих к международной левой оппозиции (большевиков-ленинцев) на пражском конгрессе против фашизма

Вся новейшая история свидетельствует, что пролетариат - ничто без своих классовых организаций. В то же время опыт показывает, как часто рабочие организации становятся тормазом для революционной борьбы. Об это противоречие пролетарское движение разбивалось не раз. Самым трагическим примером является германская катастрофа, в которой руководящие рабочие организации, каждая по своему, парализовали пролетариат сверху и безоружным выдали его фашизму.

Коммунистическая партия имеет своей задачей привести пролетариат к власти. Выполнить свою революционную миссию она может не иначе, как завоевав большинство пролетариата и, следовательно, его массовые организации, прежде всего профессиональные союзы.

Борьба партии за влияние на профессиональные союзы должна вестись таким образом, чтоб не тормозить текущих задач массовой организации, не раскалывать ее и не порождать у рабочих представления, будто коммунисты дезорганизуют классовое движение. Принципы такой борьбы намечены еще Коммунистическим Манифестом, развиты дальнейшей теорией и практикой рабочего движения и нашли наиболее высокое свое выражение в работе большевизма.

Партия означает цвет класса, его революционный отбор. Профессиональный союз охватывает широкие массы рабочих разного уровня. Чем шире эти массы, тем ближе профессиональный союз к выполнению своих задач. Но широта организации идет неизбежно за счет ее глубины. Оппортунистические, националистические, религиозные тенденции в профессиональных союзах и в их руководстве являются выражением того факта, что союзы охватывают не только авангард, но и тяжелые резервы. Слабые стороны союзов вытекают, таким образом, из их сильных сторон. Борьба с оппортунизмом в профессиональных организациях означает, в основе своей, упорную и терпеливую работу над подтягиванием резервов к авангарду.

Кто откалывает революционных рабочих от профессиональных союзов; кто наряду с массовыми организациями строит революционные, "чистенькие", по ироническому выражению Ленина, но малочисленные, и потому бессильные профессиональные союзы, тот не разрешает историческую задачу, а отказывается от ее разрешения; хуже того: создает прямые преграды на пути борьбы за влияние на рабочий класс.

Инициаторами настоящего конгресса являются организации Красной профессиональной оппозиции (РГО) Германии, Польши и Италии. История этих организаций есть история пагубного нарушения основных принципов марксистской политики в области профессионального движения. РГО есть та же коммунистическая партия, или часть коммунистической партии, лишь под другим названием. Эта организация не связывает партию с союзами, наоборот, отрезывает партию от союза. Будучи, по своей малочисленности, совершенно неспособной заменить профессиональные союзы в области массового действия, РГО в то же время неспособна и воздействовать на них извне, ибо враждебно противопоставляет себя им, как конкурирующая организация.

В оправдание политики РГО, как и в оправдание теории социал-фашизма, сталинская бюрократия ссылается теперь на то, что вожди немецких профсоюзов обнаружили свою готовность быть лакеями при Гитлере, как они были в свое время лакеями при Гогенцоллерне. Указывая пальцами на подлую роль Лейпарта и К-о, французские сталинцы высказываются против слияния двух синдикальных организаций Франции. Единство они согласны принять лишь при одном условии: если во главе об'единенных синдикатов будут стоять революционные борцы, а не предатели.

Сталинцы снова показывают этим, что, как французские Бурбоны, они неспособны ничего забыть и ничему научиться. Они требуют, чтоб кто-то преподнес им в готовом виде массовые организации с революционным руководством. В таких союзах они великодушно согласны принять участие. Они ждут, другими словами, что кто-то другой решит историческую задачу, которая должна была бы составить основное содержание их собственной работы.

Что вожди немецких профессиональных союзов, как и британских и американских трэд-юнионов, как и реформистских синдикатов Франции, являются "величайшими негодяями в мире" - это Роза Люксембург сказала много лет тому назад. Важнейшая задача при создании Коминтерна состояла в том, чтобы вытеснить этих негодяев из массовых союзов. Но как раз в области выполнения этой задачи сталинская бюрократия обнаружила полное банкротство.

Что РГО в Германии не перебежала на сторону Гитлера есть чисто отрицательная заслуга, которую в революционных рядах вообще неприлично выставлять напоказ. Но бессилие РГО, бессилие КПГ, бессилие сталинского Коминтерна состоят в том, что негодяи, как Лейпарт и К-о, остаются и сегодня хозяевами массовых профсоюзов. Что же касается РГО, то пред лицом больших событий она оказалась карточным домиком.

Место коммунистов - в массовых профессиональных союзах. Коммунисты должны входить туда с поднятым или со свернутым знаменем, работать там открыто или конспиративно, в зависимости от политических и полицейских условий страны. Но работать они должны, не покладая рук.

Для своего участия в профессиональном движении коммунисты не могут ставить никаких условий ни рабочему классу в целом, ни реформистской бюрократии. Еслиб рабочий класс понимал заранее преимущества коммунистической политики, он не терпел бы реформистских изменников во главе своих организаций. Что касается реформистской бюрократии, то она сознательно заинтересована в том, чтоб коммунисты оставались вне профессиональных союзов, и потому отклонит всякие условия, которые способны были бы облегчить работу коммунистов. Пролетарский революционер не выдумывает гордых, но нелепых ультиматумов, которые должны служить оправданием его дезертирства из союза, а проникает в союз, несмотря на все препятствия и барьеры. Не из рук профсоюзной бюрократии получает коммунист выгодные условия для своей работы, а постепенно завоевывает их, поскольку завоевывает влияние внутри профсоюзов.

То обстоятельство, что ответственными организаторами настоящего конгресса призванного подготовить отпор наступлению капитала и фашизма, являются сектантские, по самому своему принципу, организации РГО в трех странах, заставляет нас с удвоенной силой призвать всех подлинных коммунистов к борьбе против гибельных методов сталинской бюрократии, изолирующих авангард пролетариата и преграждающих ему путь к победе.

Товарищи-коммунисты, сознательные рабочие! Восстановите в силе марксистские принципы профсоюзной политики, формулированные первыми четырьмя конгрессами Коминтерна. Отряхните от ваших ног прах сталинизма. Вернитесь на дорогу Маркса и Ленина. Только эта дорога ведет вперед!

---------------

ПО ПОВОДУ ЮНОШЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ

Заявление делегатов, примыкающих к международной левой оппозиции (большевиков-ленинцев) к юношеской конференции в Праге

Мировое рабочее движение находится на переломе. После ряда побед империалистской реакции, в особенности фашизма, пролетариату предстоит пройти через годы тяжелых испытаний и суровой борьбы. Преемственность революционного движения может быть обеспечена лишь при том условии, если молодое поколение пролетариата выдвинет новые фаланги убежденных и закаленных борцов.

Социал-демократия, как особенно ярко обнаружило ее ползание перед Гитлером, способна воспитывать лакеев, но не борцов. В школе этой партии молодым рабочим нечего искать. Только школа Маркса и Ленина указывает путь из империалистского и фашистского ада в царство социализма.

Призывая молодых рабочих группировать под знаменем Коммунистического Интернационала, мы, большевики-ленинцы, считаем, однако, необходимым открыто указать на то, что искажение доктрины коммунизма и бюрократическое перерождение режима чрезвычайно затрудняют влияние Коминтерна на молодых рабочих и их правильное революционное воспитание.

Искажение доктрины нашло наихудшее свое выражение в теории "социализма в отдельной стране", которая подрывает пролетарский интернационализм и покрывает собою всякого рода мелко-буржуазные, реакционно-утопические и националистические тенденции в рабочей среде.

В ряде своих программных документов международная левая оппозиция (большевики-ленинцы) вскрыла на опыте последнего десятилетия пагубные искажения, которые внес бюрократический центризм (сталинизм) в теорию и практику коммунизма. Здесь, на конференции молодежи, необходимо с особенной силой протестовать против установленного бюрократией партийного режима, который удушает внутреннюю жизнь коммунистического авангарда и преграждает молодежи путь самостоятельного развития.

Революционером нельзя стать путем заучивания циркуляров и резолюций. Революционеру необходима критическая мысль, самостоятельность суждений, способность мужественно отстаивать завоеванные убеждения. Эти качества не усваиваются готовыми из книг, а воспитываются в процессе политического опыта. Для их развития, как воздух для легких, необходима атмосфера партийной демократии.

Слепое повиновение есть добродетель солдата капиталистической армии, а не пролетарского борца. Революционная дисциплина основана на коллективной мысли и коллективной воле. Сторонник теории научного коммунизма ничему не верит на слово. Он все проверяет разумом и опытом. Молодежь не может воспринять марксизм по команде, но должна усвоить его путем самостоятельной работы мысли. Именно поэтому молодежь должна иметь возможность не только учиться, но и ошибаться, чтоб от собственных ошибок самостоятельно подниматься к коммунистическому познанию. Бюрократическая дисциплина фальшива и рассыпается в прах в минуту опасности. Революционная дисциплина не исключает, а требует свободы обсуждения и критики. Только так создается несокрушимая революционная спайка.

Рабочая молодежь нуждается в руководстве со стороны коммунистической партии. Но это руководство не должно быть командой. Где убеждение заменяется на каждом шагу принуждением, там из организации уходит живой дух и вместе с ним - живые люди.

Надо не только отвергнуть, но и беспощадно заклеймить применение травли, клеветы и физических методов расправы в борьбе различных группировок и фракций внутри рабочего лагеря. Эти гнусные методы, не имеющие ничего общего с воспитательным арсеналом коммунизма и введенные за последние годы в оборот сталинской бюрократией, все более отравляют атмосферу революционного авангарда, особенно молодежи, и изолируют коммунистические организации от широких рабочих масс.

Смыкаясь под знаменем коммунизма, молодые рабочие должны помочь большевикам-ленинцам (международной левой оппозиции) очистить засоренную сталинизмом революционную доктрину и оздоровить партийный режим, чтобы снова вывести Коммунистический Интернационал на путь Маркса и Ленина.

---------------

ГЕРМАНИЯ

В центре внимания международной левой за последний период находилась немецкая секция, сделавшая большие успехи.

Несколько месяцев тому назад коминтерновская печать сообщала об "ликвидации" - не больше и не меньше - немецкой левой оппозиции и ее органа. Нечего и говорить, что в этом сообщении нет и слова правды. От левой оппозиции отошло 3-4 чужих, деморализованных человека, давно колебавюихся между большевизмом и бюрократическим центризмом. Они захватили с собой полтора десятка мертвых душ. Капитулянтская групка эта, по заданиям сталинского аппарата, выпустила фальшивый номер "Перманентной Революции" - органа немецкой левой оппозиции, с целью внести "деморализацию" в среду сочувствующих оппозиции и повысить себе цену на базаре сталинской бюрократии. Ни то, ни другое им не удалось. Немецкая оппозиция освободившись от капитулянтов, - тормозивших по мере сил своих ее развитие, - сразу сделала большой шаг вперед; сталинские агенты использовав их - в свое лоно (видимо из брезгливости) все же не приняли.

Загнанная с первых дней прихода Гитлера в подполье левая оппозиция перестроилась и повела работу в новых, трудных условиях.

В середине марта в условиях полной нелегальности собралась конференция немецкой левой оппозиции. На ней приняло участие около 20-ти делегатов из различных районов Германии. Конференция прошла в исключительно товарищеской и коллективной атмосфере, обнаружив очень высокий теоретический и политический уровень делегатов. Конференцией была принята резолюция с оценкой положения в Германии, заслушан доклад о положении в Советском Союзе и т. д. В центре внимания конференции были естественно организационные проблемы: перестройка на нелегальность, укрепление сети связи, нелегальная печать и т. д. Запрещенная "Перманентная революция" была заменена регулярно выходящими листовками в многотысячном тираже и рядом, отпечатанных на Ронео, нелегальных газет. Газеты эти выходят в Берлине, Гамбурге, Франкфурте, Лейпциге, Майнце и др.

Одновременно были приняты все необходимые меры для издания заграницей органа немецкой левой оппозиции, "Unser Wort" (Наше Слово).*1 "Unser Wort" был первой, вышедшей заграницей немецкой коммунистической газетой. Газета нашла широкий отклик в революционной немецкой эмиграции и в Германии. Распространение и влияние ее растут непрерывно. Уже вышло 5 номеров газеты (выходит два раза в месяц). Показателем успеха органа левой оппозиции, хоть и в кривом зеркале, может служить следующее постановление Исполкома Коминтерна. Представителям немецкой компартии заграницей, также представителям организацiи Мюнценберга об'является выговор за то, что "Наше Слово" вышло раньше органов официальной партии; им вменяется в вину то, что они "оказались в хвосте троцкистов". Одновременно Исполком К.И. подчеркивает опасность, которую сейчас представляет "троцкизм" и т. д.
/*1 "Unser Wort". Адрес редакции и администрации: Wolfgang Salus. Prag XII, Ve Pstrosce, 17.

Исполком Коминтерна постановил также немедленно исключать из немецкой партии всех, кто считает, что в Германии коммунизм потерпел поражение и вообще критически относится к официальной оценке событий.

Почва для работы левой оппозиции в Германии исключительно благоприятная. Достаточно сказать, что из 6 работающих в Берлине партийных районов (с остальными нет связей) все 6 высказались против резолюции ИККИ. Группы левой оппозиции растут; создаются новые связи и ячейки. И это несмотря на фашистские репрессии, которые жестоко бьют и по левой оппозиции. Аресты немецких оппозиционеров имели место в Берлине, Оранненбурге, Гамбурге, Майнце, Франкфурте, Лейпциге и особенно в Рейнской области и Руре.

ГРЕЦИЯ

За последние три месяца греческая левая оппозиция отмечает серьезные успехи во всех областях своей активности. Число членов организации за это время возросло с 2.280 на 2.800, т.-е. больше, чем на 500 членов.

Недавно имевшие место в Греции парламентские выборы дали греческой оппозиции возможность провести большую агитационную кампанию. Выходящий постоянно три раза в неделю центральный орган греческих большевиков-ленинцев в течение 15 дней выходил ежедневно; были распространены сотни тысяч листовок; на предвыборную кампанию среди греческих рабочих было собрано 160.000 драхм; на двух центральных митингах в Афинах присутствовало 2.000 и 2.500 рабочих, - и это несмотря на призыв сталинцев к саботажу.

Греческие большевики-ленинцы призывали голосовать и голосовали за официальную партию. В Афинах и Салониках греческая оппозиция заменила в списке официальной партии двух ее кандидатов на кандидатов оппозиции. В Афинах кандидат левой оппозиции собрал - 800, в Салониках - 700 голосов, число, признанное значительным даже официальной партией. (Голоса эти были засчитаны в пользу официальной партии).

Во время выборной кампании многие греческие оппозиционеры были арестованы, в том числе и оба кандидата организации. Тов. Варелопулос приговорен к 7-ми годам тюрьмы, тов. Андронис к 2-м годам.

Как раз во время борьбы на улицах против государственного переворота генерала Пластираса, греческие оппозиционеры проходили перед судом. Они были освобождены рабочими.

Призыв Коминтерна об едином фронте внес большое смятение в ряды официальной партии. Левая оппозиция повела очень энергичное наступление на сталинцев, выпустила обращение ко всем членам партии и т. д. Сталинская бюрократия вынуждена была созвать публичное собрание, на которое впервые, в качестве оппонентов были приглашены левые оппозиционеры. Эта дискуссия по немецкому вопросу, прошла с большим успехом для оппозиции. В индустриальном центре, Елефсис, вся партийная организация (около 45 членов) коллективно перешла в ряды левой оппозиции.

После провала, созванных сталинцами к 1 мая собраний, им пришлось согласиться на совместное с оппозицией собрание. На этом собрании присутствовало 5.000 рабочих, число небывалое за последние годы в Греции. Выступление греческого оппозиционера тов. Сакоса прошло при всеобщем одобрении. При выходе с митинга полиция стреляла в рабочих. В возникнувших серьезных столкновениях рабочих с полицией - несколько десятков тяжело раненых - руководство рабочими взяли в свои руки большевики-ленинцы.

16 и 17 апреля состоялся пленум центрального комитета организации. Были одобрены тезисы о политическом положении в Греции. После широкой дискуссии пленум высказался за новую коммунистическую партию в Германии.

В крупную нелегальную демонстрацию (полиция явилась с запозданием) вылились похороны греческого большевика-ленинца Катина Эммануйлиду. Тяжело больной, тов. Эммануйлиду по постановлению организации героически бежал из гибельной для него тюрьмы. Но состояние здоровья его было уже непоправимым...

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ

Наиболее важной, и проведенной с большим политическим успехом, работой американской оппозиционной Лиги за эти последние месяцы была кампания против фашистской опасности в Германии. В то время, как пресса американских сталинцев изо всех сил старалась замалчивать события в Германии, американские оппозиционеры проявили большую энергию для пробуждения членов партии от навязанной им бюрократией летаргии. Еженедельный орган американской Лиги в течение ряда недель выходил три раза в неделю, почти целиком посвященный оценке положения в Германии. Газета продавалась на улицах, на всех митингах, достигнув распространения в 6-7 тысяч экземпляров. Во всех крупных центрах Соединенных Штатов, и в особенности в Нью-Иорке (в том числе в районах Нью-Иорка, где оппозиция никогда еще не выступала на открытых собраниях), левой оппозицией были проведены митинги, с сотнями присутствующих, в большинстве членов партии и союза молодежи. Орган официальной партии вынужден был отказаться от замалчивания положения в Германии, и посвятить целые страницы атакам против... "контр-революционного троцкизма". Агитация американских товарищей нашла наибольший отклик среди молодежи. В результате - исключения большого числа молодых "троцкистов".

Большую активность проявила американская Лига в связи со стачкой на угольных копях Иллинойса. На место были посланы лучшие агитаторские и организаторские силы организации. Кампания эта не только чрезвычайно повысила престиж оппозиции в глазах горняков Иллинойса, но и дала серьезные организационные успехи. Так, например, в Спрингфилде, одном из важнейших центров угольной промышленности, образована местная организация Лиги; группы, одиночки и связи созданы в других центрах. Американская оппозиция поставила своей ближайшей задачей создание ячеек во всех крупных шахтах.

В кампаниях за страхование от безработицы, за освобождение Тома Мооней и восьми негров из Скотсборо, борьба американской Лиги за единый фронт проложила себе дорогу в сознание передовых рабочих. Под давлением оппозиции, - с большим успехом выступавшей на организованных сталинцами собраниях, - официальная партия вынуждена была обратиться к реформистам с предложением единого фронта; она также вынуждена была отказаться от своей "традиционной" политики - исключения делегатов-оппозиционеров с собраний. В ряде районов наши товарищи были даже выбраны в руководящие комитеты. Секретарем комитета по борьбе за освобождение Т. Мооней является, например, представитель американской оппозиции. На национальном конгрессе в защиту Т. Мооней, Лига будет представлена сильной делегацией и поддержана большим числом сочувствующих.

Нужно отметить, что правая оппозиция (Ловстона) "развивается" в противоположном направлении, - стагнации и упадка. Одна из ее основных групп, руководимая Гитловым, раскололась, так как меньшинство требовало борьбы против сталинизма.

ЧИЛИ

Национальный конгресс коммунистической партии Чили (находящейся вне Коминтерна) постановил примкнуть к международной левой оппозиции. Интернациональным секретариатом левой оппозиции получена следующая телеграмма: "Конгресс диссидентской коммунистической партии Чили после широкой дискуссии постановляет официально присоединиться к интернациональной левой оппозиции".

Мы надеемся в следующем номере "Бюллетеня" дать подробную информацию об оппозиции Чили.

БРАЗИЛИЯ

В конце мая должна собраться первая национальная конференция бразильской оппозиции. В порядке дня ее стоит обсуждение тезисов по аграрному, национальному, синдикальному вопросам; мировое положение и положение СССР; обсуждение резолюций интернациональной предконференции левой оппозиции (см. "Бюллетень" N 33, стр. 11-18) и выборы делегата на интернациональную конференцию левой оппозиции.

Бразильская левая оппозиция регулярно издает свой орган "Классовая Борьба"; она также пользуется значительным влиянием в среде революционной венгерской и итальянской эмиграции.

Оппозиционные группы образовались в Эквадоре и Кубе.

ФРАНЦИЯ

Хорошо развивается французская коммунистическая Лига. В западной Франции созданы новые группы, в частности пролетарская группа в Бельфоре. В Дижоне оппозиционная организация - выросла. Вскоре в западной Франции предстоит областная конференция левой оппозиции. Серьезным завоеванием Лиги является создание новой группы Париж-Юг, состоящей исключительно из испытанных членов партии, имеющих большой авторитет среди революционных рабочих.

Оппозиционная Лига принимает очень активное участие в борьбе металлистов Ситроена: распространение листовок, участие в стачечных пикетах и т. д. Один из французских рабочих-оппозиционеров является членом центрального комитета партии.

Английская левая оппозиция перешла к выпуску ежемесячного журнала "Red Flag" (Красное Знамя), вместо ранее выходившего гектографированного бюллетеня. N 1 журнала почти целиком посвящен немецким событиям. В Лондоне созданы две новые оппозиционные группы; значительно расширилось распространение оппозиционной литературы.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 35

О ХРИСТИАНЕ ГЕОРГИЕВИЧЕ РАКОВСКОМ

В середине апреля с. г. Х. Г. Раковский был привезен из ссылки в Москву, на операцию апендицита (?). Операция прошла благополучно и дала, по нашим сведениям, хорошие результаты. По окончанию операции, в мае, Х. Г. Раковский был водворен на свое прежнее место ссылки, - в Барнаул, где он находится и в настоящее время.

Христиану Георгиевичу Раковскому в нынешнем году исполняется 60 лет.

ЛЕВЫЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ И НАШИ ЗАДАЧИ

Социал-демократия всюду проходит ныне через острый внутренний кризис. В ряде стран от социал-демократических партий успело отколоться более или менее значительное левое крыло. Этот процесс вытекает из всей обстановки. Если он не принял более массового и политически более законченного характера, то виною в этом политика сталинской бюрократии. Она задерживает внутреннюю дифференциацию в рядах реформизма и преграждает революционному крылу выход к коммунизму. Возникновение независимых социалистических партий, в качестве самостоятельных организаций, есть прямой и заслуженный вотум недоверия по адресу Коминтерна.

Сталинская бюрократия об'явила независимые социалистические организации "левыми социал-фашистами", наиболее опасными из всех. Таково было ее отношение, в частности, к САП. После 5 марта Коминтерн неожиданно с чрезвычайной предупредительностью бросился на встречу британским "левым социал-фашистам", в лице Независимой рабочей партии (I.L.P.), обнаружив еще раз, до какой степени он растерян пред лицом разложения социал-демократии, которое совпадает, к несчастью, с его собственным разложением.

Интернациональная левая оппозиция стоит перед новой задачей: ускорить эволюцию левых социалистических организаций в сторону коммунизма, внеся в этот процесс свои идеи и свой опыт. Время упускать нельзя: если независимые социалистические организации долго останутся в нынешнем своем неоформленном состоянии, они, в конце концов, распадутся; политические задачи нашей эпохи так остры, давление враждебных классов так могущественно, - к этому надо еще прибавить происки реформистской бюрократии, с одной стороны, сталинского аппарата, с другой, - что только крепкая идейная спайка, на несокрушимом фундаменте марксистской теории, может обеспечить революционной организации способность удержаться против враждебных течений и вывести пролетарский авангард навстречу новой революционной эпохе.

Перед организациями левой оппозиции новая обстановка, открывая новые возможности, ставит новые задачи. До сих пор мы группировали единомышленников главным образом по методу индивидуального отбора. Это была совершенно неизбежная стадия, поскольку консервативный центристский аппарат сделал невозможным прямое и непосредственное влияние наших идей на политику компартий в целом. Было бы, разумеется, грубейшей ошибкой думать, будто мы извлекли уже из официальных партий все, что можно извлечь. Наоборот, переход на сторону левой оппозиции целых ячеек, местных организаций и пр., еще только предстоит впереди. Но наше воздействие на разные группировки рабочего класса не может итти по заранее заготовленному расписанию. Нужно зорко следить за действительными процессами во всех рабочих организациях, чтоб своевременно переносить свое внимание в ту область, которая в данный момент обещает наибольший успех.

Независимые социалистические организации или левые оппозиционные фракции внутри социал-демократии являются либо заведомо центристскими организациями, либо заключают в себе очень сильные центристские тенденции и пережитки. Их положительная сторона состоит в том, что, под влиянием полученного ими исторического толчка, они развиваются в революционном направлении. Наше серьезное сближение с этими организациями, на ясной принципиальной основе, означало бы новую главу в развитии левой оппозиции, и тем самым в возрождении революционного марксизма в мировом рабочем движении. Крупная интернациональная революционная организация, вдохновленная идеями левой оппозиции, стала бы могучим центром притяжения для пролетарских элементов официальных компартий.

Нельзя скрывать от себя, что этот путь, взятый в его целом, заключает в себе возможность создания новых коммунистических партий. В отношении Германии вопрос этот решен уже - не нами, а ходом событий, - полностью и окончательно. Разногласия, какие имелись по этому поводу в нашей среде, в частности, с немецкими товарищами, либо исчезли вовсе, либо свелись ко второстепенным оттенкам. Все, что сталинская бюрократия проделала после 5 марта - статьи сталинской печати, резолюция Президиума ИККИ 1 апреля, курс ЦК КПГ, характер Антифашистского конгресса в Париже и пр. - целиком подтверждает прогноз о неизбежности окончательного разложения КПГ. Сказанное, надо, разумеется, сегодня распространить и на Австрию, где компартия, по распоряжению полиции, исчезла без сопротивления с лица земли. "Старейшая партия Коминтерна", которая так бесславно сошла со сцены, не воскреснет! Незачем говорить, насколько эти события ухудшают прогноз в отношении Коммунистического Интернационала в целом. Угрожающая перспектива его полного крушения должна стать орудием дальнейшего воздействия на лучшие элементы старых компартий. Но в то же время секции левой оппозиции могут и должны проявлять гораздо более широкую инициативу, чем до сих пор, за пределами официальных компартий, на всем поле рабочего движения.

Переход от одной стадии борьбы в другую, более высокую, никогда не обходится без некоторых внутренних трений. Одни товарищи, истосковавшиеся по массовой организации, склонны бывают пожинать плоды, которые еще не созрели. Другие, опасающиеся за принципиальную чистоту левой оппозиции, встречают недоверием всякую попытку сближения с более широкими организациями. "Что может быть доброго из Назарета?". Как можно сближаться с организациями, во главе которых стоят центристы? Мы-де, согласны, конечно, об'единяться с рядовыми рабочими, но мы не видим никакого смысла в сближении с центристскими вождями... И прочее, и прочее. Такая чисто формальная постановка вопроса ошибочна. Она слишком отдает духом пропагандистского сектантства.

Третий Интернационал рекрутировался на 9/10 из центристских элементов, эволюционировавших влево. Под знамя большевизма становились не только одиночки и группы, но целые организации и даже партии вместе со своими вождями, или частью своих старых вождей. Это было совершенно неизбежно. Дальнейший ход развития зависел от политики Коминтерна, от его внутреннего режима и т. д. Сейчас на поле рабочего движения, если оставить в стороне фашистские организации, националистические и конфессиональные, наблюдается огромное преобладание реформизма и центризма; к последнему мы с достаточным основанием относим и официальный Коминтерн. Ясно, что возрождение революционного рабочего движения пойдет главным образом за счет центризма, причем, под коммунистическое знамя будут становиться, опять-таки, не только одиночки и группы, но и целые организации. Успехи дальнейшего перевоспитания будут зависеть от общего направления политики, от режима и, наконец, от хода исторических событий.

О том, насколько разнороден центризм, в нашей литературе говорилось уже не раз: центризм означает все переходные ступени между реформизмом и марксизмом и, - что не одно и то же, - между марксизмом и реформизмом. Оценивать центристскую группировку только по ее сегодняшним заявлениям и документам - нельзя: надо иметь пред глазами всю историю ее развития и направление ее движения.

Центризм сталинской фракции характеризуется политикой метаний и зигзагов или топтанием на месте и является самым консервативным из всех центристских формаций, какие когда-либо существовали в рабочем движении. Об'ясняется это тем, что центризм нашел себе на этот раз мощную социальную опору в лице советской бюрократии; аппараты западных партий - только ее привесок. В то время, как в СССР сталинская бюрократия, в силу собственных кастовых интересов, вынуждена защищать рабочее государство от буржуазии, на Западе она стала орудием дезорганизации и ослабления пролетарского авангарда. Еслиб не рабская зависимость от советской бюрократии, официальные компартии Запада давно бы вышли уже на правильную дорогу или же рассыпались бы прахом, уступив место более здоровым организациям. Личный состав официальных компартий держится сейчас исключительной верой в СССР и в его руководство. Многие честные коммунисты панически боятся критики и новых аргументов, чтобы не потерять "веры" в руководство СССР. Этим, и только этим об'ясняется тот факт, что взрослые люди, нередко искренние революционеры, терпят в течение ряда лет чудовищные издевательства над марксизмом, передовыми рабочими и человеческим рассудком. Кто освобождается от фетишизма советской бюрократии, тот обычно вообще уходит в индифферентизм. Компартии, как известно, потеряли за последние годы неизмеримо большее число членов, чем приобрела левая оппозиция.

Центризм социал-демократического происхождения характеризуется движением справа влево - в такой политической обстановке, которая чрезвычайно затрудняет всякую половинчатую позицию. Члены независимых социалистических организаций лишены, в большинстве своем, того революционного закала, который успели приобрести так или иначе многие члены компартии. Но, с другой стороны, независимые социалисты, не проникнутые фетишизмом по отношению к советской бюрократии, свободны от консерватизма, переживают внутренний кризис, честно ищут ответов на поставленные нашей эпохой вопросы, эволюционируют в сторону коммунизма. В данный момент они, по всем признакам, восприимчивее к идеям подлинного большевизма, чем члены сталинской фракции.

Таково то своеобразное сочетание исторических условий, которое открывает перед большевиками-ленинцами новую, в некотором смысле, "непредвиденную" возможность деятельности и успеха. Ее надо использовать до конца.

Из сказанного вытекают, на мой взгляд, следующие практические выводы для ближайшего времени:

1. Каждая секция левой оппозиции обязана следить не только за тем, что происходит внутри компартии, но и за процессами в лагере реформизма. Необходимо иметь непрерывную информацию, личные связи с левыми элементами и пр.;

2. Центральные комитеты наших секций должны назначить ответственных лиц или особые комиссии, для ведения работы в лагере левого социализма и социал-демократии вообще; то же должны сделать местные организации;

3. Все секции должны в короткий срок (скажем, в течение месяца-двух) прислать Интернациональному Секретариату подробные конкретные отчеты о состоянии левых социалистических группировок, о своих связях с ними, о планах работы и пр.;

4. В отношении независимых социалистических партий и подобных им организаций тех стран, где секций левой оппозиции нет, или где они крайне слабы (Голландия, три скандинавские страны и пр.), завязывание необходимых связей должно лечь непосредственно на Интернациональный Секретариат;

5. Необходимо выпустить специальный номер Интернационального Бюллетеня, посвященный вопросу о левых социалистических организациях, нашей работе в них, наших взаимоотношениях с ними;

6. Ближайший пленум должен быть посвящен, главным образом, вопросу о левых социалистических партиях; Интернациональный Секретариат должен подготовить к пленуму необходимые материалы и пригласить для участия в работах пленума отдельных товарищей, практически знакомых с вопросом.

Незачем говорить, что в разных странах поднятый нами вопрос имеет разное значение и практически ставится по разному. О каких-либо общеобязательных шаблонах говорить не приходится. К тому же письмо это ни в каком случае не претендует на исчерпание вопроса. Некоторые стороны нашей работы в открывающейся новой области, освещены в письме по поводу САП (на французском языке оно напечатано в Интернациональном Бюллетене N 4, май 1933). Только дальнейший опыт и постоянный обмен мнений между всеми секциями позволят выработать в этой крайне важной области политику, вполне отвечающую задачам интернациональной левой оппозиции.

Г. Гуров.

15 июня 1933 г.

ПОСЛЕДНЯЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЯ СТАЛИНЦЕВ

В прошлом году из Москвы пущена была в оборот новая кляуза: Ленин об'явил Троцкого "Иудой". Когда? Где? Почему? Сначала европейские сталинцы несколько стеснялись сосать эту грязную тряпку на глазах у передовых рабочих. Но когда поражение германского пролетариата вписало еще одно, самое страшное из преступлений в список подвигов сталинской бюрократии, пришлось прибегнуть к сильно-действующим средствам. Сейчас все чаще пускается в оборот кляуза насчет "Иуды".

На чем она основана? За два года до войны, в момент одного из обострений эмигрантской борьбы, Ленин в частной записке сердито назвал Троцкого "Иудушкой". Кто хоть немного знаком с русской литературой, тому известно, что "Иудушка" (Головлев) есть литературный тип, герой произведения русского сатирика Салтыкова-Щедрина. В эмигрантской борьбе того времени чуть не в каждой полемической статье можно было встретить "острые" позаимствования у Салтыкова. В данном случае дело шло даже не о статье, а о записке в сердитую минуту. К евангельскому Иуде Иудушка Головлев не имеет, во всяком случае, никакого отношения.

По поводу неизбежных преувеличений в полемических письмах Ленина Сталин писал в 1924 г., защищая поведение Зиновьева-Каменева в октябре 1917 года: "Ленин в своих письмах иногда нарочно забегает вперед, выдвигая на первый план те возможные ошибки, которые могут быть допущены, и критикуя их авансом с целью предупредить партию и застраховать ее от ошибок, или же иногда раздувает "мелочь" и делает "из мухи слона" с той же педагогической целью... Делать из таких писем Ленина (а таких писем у него немало) вывод о "трагических" разногласиях и трубить по этому поводу, - значит не понимать писем Ленина, не знать Ленина". ("Троцкизм или ленинизм?", 1924 г.). Эти соображения Сталина, мало пригодные для оправдания поведения Зиновьева-Каменева в октябре 1917 года, - там дело шло не о "мелочи" и не о "мухе", - вполне, однако, могут быть применены к тому третьестепенному эпизоду, который вызвал письмо Ленина со ссылкой на Иудушку Головлева.

Что у Ленина с Троцким бывали острые столкновения в годы эмиграции, известно всем. Но ведь все это было за ряд лет до Октябрьской революции, гражданской войны, строительства советского государства и создания Коминтерна. Действительные отношения Ленина и Троцкого, казалось бы, запечатлены в более поздних и более авторитетных документах, чем записка по поводу столкновения в эмиграции. Что хотят сказать профессиональные клеветники, привлекая к делу образ "Иуды": что Ленин не доверял Троцкому политически? Или что он не доверял ему морально? Из сотен отзывов Ленина приведем два-три.

1 ноября 1917 г. Ленин сказал в заседании петроградского комитета партии: "Я не могу даже говорить об этом серьезно. Троцкий давно сказал, что об'единение (с меньшевиками) невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика".

Во время гражданской войны, когда Троцкому приходилось единолично принимать решения исключительной ответственности, Ленин, по собственной инициативе, передал ему чистый бланк со следующей надписью внизу: "Товарищи! Зная строгий характер распоряжений тов. Троцкого, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, в правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Троцким распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело. В. Ульянов-Ленин".

Если первый из приведенных двух отзывов дает достаточно ясную политическую оценку, то второй обнаруживает меру нравственного доверия. Вряд-ли есть надобность приводить десятки цитат из статей и речей Ленина, где выражается его отношение к Троцкому, или еще раз воспроизводить здесь переписку Ленина-Троцкого по национальному вопросу или по вопросу о монополии внешней торговли. Ограничимся еще только напоминанием о том письме, которое Н. К. Крупская, долголетняя спутница Ленина, написала Троцкому через несколько дней после смерти Ленина: "Дорогой Лев Давидович! Я пишу, чтобы рассказать вам, что приблизительно за месяц до смерти, просматривая вашу книжку, Владимир Ильич остановился на том месте, где вы даете характеристику Маркса и Ленина, и просил меня перечесть ему это место, слушал очень внимательно, потом еще раз просматривал сам. И еще вот что хочу сказать: то отношение, которое сложилось у В. И. к вам, когда вы приехали к нам в Лондон из Сибири, не изменилось у него до самой смерти. Я желаю вам, Лев Давидович, сил и здоровья и крепко обнимаю. Н. Крупская".

Не в меру усердные агенты Сталина поступили бы осторожнее, еслиб не поднимали вопроса о нравственном доверии. Уже больной, Ленин рекомендовал Троцкому не заключать со Сталиным соглашения: "Сталин заключит гнилой компромисс, а потом обманет". В своем Завещании Ленин рекомендовал снять Сталина с поста генерального секретаря, мотивируя это нелойяльностью Сталина. Наконец, последним документом, продиктованным Лениным накануне второго удара, было письмо его Сталину о разрыве с ним "всяких личных и товарищеских отношений".

Может быть этого достаточно, господа клеветники?

Альфа.

ПИСЬМО Х. Г. РАКОВСКОГО Л. Д. ТРОЦКОМУ

Мы печатаем ниже первое письмо Х. Г. Раковского, адресованное им из Астрахани, где он отбывал первую часть своей ссылки, еще в качестве чиновника Губернской плановой комиссии. Письмо хорошо освещает своего автора. Раковскому было в то время 55 лет. После работы грандиозного масштаба, он оказался заброшен на далекий Юго-Восток, в качестве ссыльного чиновника. Но Раковский всегда настолько выше условий, в которые поставлен, настолько проникнут творческим отношением к жизни, в том числе и к собственной, что он не чувствует себя ни в малейшей степени угнетенным или умаленным превратностью собственной судьбы. Диапазон его умственных интересов безграничен: природа каспийских степей и история, Сервантес и Реклю, эволюция идей сен-симонизма и исследования Олара, сочетаются в его сознании с проблемами астраханского планирования и судьбами Советского Союза. Впрочем, письмо не нуждается в истолковании.

Редакция.

Астрахань, 17 февраля 1928 г.

Дорогой друг!

Еще с получения твоей телеграммы, на которую я ответил, я собирался написать. Потом втянулся в очень серьезную работу, отнимающую еще и теперь у меня все время, и откладывал. Твоя открытка, которую я получил вчера, (как видишь, она пробыла в пути полмесяца, ибо послана 29 января), заставила меня прервать работу и ускорить письмо. В будущем я постараюсь быть аккуратнее и хоть открытками давать знать о своем житье-бытье (между прочим, если посылать письма спешной почтой, они должны итти скорее).

Скоро месяц, как я уже приехал сюда, но и по нынешний день нахожусь в гостинице. С трудом удалось найти комнату в центре города (окраины и вообще весь город не освещены) с пансионом (с обедами), куда я и перебираюсь послезавтра (Братская ул., 14).

Все время погода стояла холодная. Морозы доходили до 27°. Уже неделя, как потеплело, началась было даже оттепель; теперь снова стало морозить, но умерено, и здешние обыватели уверяют, что настоящей зимы больше не будет, и что через 3-4 недели вскроется Волга.

Теперь, в общем, климат хороший, но с наступлением лета - говорят, что весны здесь почти нет, - пугают жарой. За последние два года город изменился в смысле некоторого благоустройства, и нет больше классических луж, которые заполняли миазмами воздух (Астрахань, как тебе известно, на 25 метров ниже уровня океана).

Имеется библиотека, но еще неблагоустроена. Кроме того, в сарае лежат 100.000 томов неразобранных. В части, которой можно пользоваться, имеется особое отделение "Репина", в котором около 6.000 экземпляров (частная библиотека, вошедшая в состав публичной), где хорошо представлена литература (классическая), иностранная и русская, история, искусство (история античная и средних веков), но совершенно почти отсутствуют современная история, социология и вообще социальные науки. В читальне получаются только некоторые газеты включая и "Экономическую Жизнь", но ни одного журнала (так что с экономической периодической печатью дело обстоит здесь неблагополучно). С 1 февраля я состою в Губплане, в качестве "специалиста-экономиста", с партмаксимумом по третьей зоне (180 рублей). Хожу на заседания Губплана, а работу, которую приходится проделывать, выполняю у себя в комнате. С первого же дня я наткнулся здесь на остро стоящий вопрос об областном районировании. Астраханская губерния хочет отстоять свою экономическую самостоятельность, в противовес Госплану и саратовскому Экосо, предлагающим включить Астрахань в область, центром которой должен быть Саратов. Мне было предложено разобраться в этом вопросе и представить свои соображения. Так что с первых дней я стал знакомиться интенсивно с существующей старой и новой литературой, со статистическими и научными материалами. На днях я кончаю свою работу, но она дала и мне кое-что в смысле ознакомления с историей и экономикой не только южного Поволжья, но и с соседними районами и, в частности, с вашей республикой (Казакстан).

Одновременно я работаю так же усиленно над Сен-Симоном, изучая ту литературу (а также и собрание его сочинений и сочинения Анфантена), которую захватил с собою из Москвы.

Нигде не бываю (исключая кино, куда я хожу два, а иногда и три раза в неделю, что отнимает по полтора часа, раз был в театре на "Разломе"), никаких знакомств не завязываю и, настолько здоровья хватит, буду работать. (Нужно сказать, что я немного оправился от усталости лета и зимы).

Письма из Москвы приходят сюда на пятый, а иногда и на шестой день, газеты на третий день. Здесь имеется киоск, где получаются даже и некоторые немецкие газеты, но не все номера. Стараюсь гулять в день час или полтора, но это не всегда удается. Жду, когда начнется период охоты которую здесь хвалят (в камышах много уток), чтобы заняться посерьезнее этим спортом. Принял меры получить ружья. Круг сотрудников Губплана, с которыми приходится пока иметь дело, очень ограниченный, но в общем идут на встречу и помогают в устройстве.

В связи с работой о Сен-Симоне - по известной системе, чтобы восстановить историческую "среду", с ее политическими событиями, идейными течениями и экономическими условиями, - приходится перечитывать Маркса и Энгельса (Анти-Дюринг, Капитал, Классовая борьба во Франции), а также буржуазных историков. С Энгельсом уже справился, перешел к Марксу. Из буржуазных историков под рукой у меня "Политическая история французской революции" Олара, - случайно оказавшаяся, так как он сам преподнес Александре Георгиевне и мне новое издание. Его я тоже кончил и нашел много интересного материала, хотя вся борьба во время революции и консульства об'ясняется архи-наивно. Хочу сказать, что эта работа мне нравится и будет полезна для освежения моих знаний (и для их пополнения). Взял с собою сочинения Диккенса (по английски) и другую беллетристику, также и русскую, с которой вообще я плохо знаком. Из русских авторов пока прочел только "Конную армию" Бабеля. Диккенса оставил на ближайшее время, а из здешней библиотеки взял Сервантеса (полный перевод Дон-Кихота с интересным предисловием Мериме) и Овидия (последнего, чтобы вспомнить о Добруджанщине и других степях). В обстановке, аналогичной теперешней, я всегда перечитываю Дон-Кихота, и теперь он мне доставляет громадное удовольствие.

Как видишь, я стараюсь использовать свое время, сочетая "полезное с приятным", так чтобы от астраханских досугов мне тоже получить кое-что. Охота к работе громадная; я бы сказал работаю avec ardeur (с жаром). Она доставляет мне пока большое удовлетворение. Но приходится мне здесь повторять жалобу Сен-Симона, что его мозг потерял "са маллеабилите". Это он писал, когда ему было немного более сорока лет. Что же я должен говорить насчет "маллеабилите" моего мозга! Прежде всего, конечно, возраст отражается на памяти и на воображении. Но Сен-Симон утешал себя еще тем, что его учитель д'Аламбер соткал ему такую "метафизическую сетку", через которую не мог пройти неоцеженным мало мальски значительный факт. Надеюсь, что наша марксистская "сетка" обеспечить мне (возможность) разобраться в наших повседневных фактах.

Мы очень тревожились, не имея новостей после вашего от'езда. Хотя сам я уехал дня через три, но ожидали, что и за этот срок получим известие. Тревога рассеялась, когда я получил здесь вашу телеграмму, на которую немедленно ответил.

Как налаживается у тебя работа? В сравнении со мною, у тебя громадные неудобства, первое и главное - неизмеримая даль. Тем не менее, я думаю, что недостающие тебе книги можно будет выписывать из Москвы. По моему, кроме текущей работы было бы чрезвычайно важно, еслиб ты выбрал какую-нибудь тему, которая заставила бы тебя - вроде моего Сен-Симона - многое пересмотреть и перечитать под известным углом зрения.

Напиши о городе и об окрестностях. Из описаний путешественников (а таких описаний пришлось мне перечитать немало, вплоть до соответствующих мест из географии Элизе Реклю, имеющейся в здешней библиотеке), выходит, что Средняя Азия - край чудес природных и человеческих. Что стоит один факт двукратного перемещения русла Аму Дарьи - старинный Оксус - (положим, он ближе ко мне, чем к тебе) от Каспийского моря, куда он втекал к Аральскому! И оказывается, что это так недавно: последний раз в 15-ом столетии! Я этого не знал. О песчаных степях северной и восточной Каспии я так много начитался, что они начинают меня манить, несмотря на их жгучий базальт, их змей, скорпионов и тарантулов, не говоря уже о малярии, чуме, холере и проказе. Какой-то писатель (Гримм) предполагает, что Данте, для описания гадов в своем аду, имел в виду окрестности Красноводска, а Аристотель считал Кара-Богаз - началом преисподней.

Напиши, как с здоровьем. Прошла ли у тебя лихорадка? Выздоровела ли Наталья Ивановна и чем занялся Лева?..

Крепко обнимаю тебя и целую Н. И. и Леву.

Твой Крьстю.

ПИСЬМА ИЗ СССР

---------------

ИЗ ПИСЬМА

Москва, конец мая 1933 г.

Пользуюсь возможностью, чтоб написать вам подробное письмо. Я как раз недавно вернулся из поездки по Украине и не мало видел. В Москве, т.-е. в наиболее привилегированном и лучше снабженном городе за много месяцев не увидишь того, чем в несколько дней поражает провинция. В провинции сразу охватываешся чувством беспокойства и ненадежности.

Харьков чрезвычайно разросся, много новых предприятий, жилстроительства и пр., а в то же время десятки тысяч людей сидят по вечерам в темноте (и всю зиму просидели так, в едва топленных или совсем нетопленных квартирах). Нет электричества в целых районах города. Темнота в квартирах, закрыты кино, клубы. И это длится долгими неделями. Керосина нет, свечей нет, так что темнота абсолютная. Скверные керосиновые лампы имеют лишь счастливцы из бюрократии. Керосина нет, хотя добыча нефти в Баку выросла; электричества нет - хотя построен Днепрострой... Это отсутствие света очень угнетающе действует, особенно зимой. А то, что происходит в Харькове происходит и во многих других местах. Вдруг, неожиданно потухает электричество и нет его неделями. И живут люди в каком-то полуварварском состоянии, не зная, что с собою делать и как убить столь дорогое время. Вообще лютые диспропорции между производством и потреблением прямо давят. От большего числа машин, люди живут не лучше, а хуже. Постепенно тебя охватывает ужас, при сознании того, что ты, человек, во имя и в интересах которого, все это создается - ничто, раб, какой то большой неразумной силы - машины. Ибо если при капитализме машина превращалась в чудовище, направленное против людей, при социализме она должна была бы быть помощницей людям; чем больше машин, тем легче должна была бы быть жизнь рабочего, а у нас наоборот...

Побывал я и на Днепрострое. Что и говорить, грандиозное создание человеческой мысли и силы. Выглядит, как игрушка, все лучится чистотой. Но из четырех аггрегатов, три не работают, так как не построены еще заводы, которые они должны обслуживать. Вот тебе и плановое хозяйство. И если на электростанции чистота и во всем чувствуется внимательный уход, не то с рабочими. Газеты много писали о том, как Днепрострой из маленького селения превратился в город с 70.000 жителей, описывали клубы, столовые рабочих, печатали фотографии новых домов. Ложь ли это? Нет, все это существует. Только не сказано, что лишь самая маленькая часть рабочих помещается в этих новых зданиях и живет в сносных, человеческих условиях. Остальные живут в бараках. Грязь, полутьма, зимой - в холоде, на плохом питании. Лица угрюмые, чувствуется не только недовольство, но и отчаяние. Долго так существовать не возможно...

В дороге, повсюду, непрерывные картины ужасающей нищеты. Все напоминает период гражданской войны. Вошь, против которой Ленин когда-то выступил с беспощадной войной, опять ожила. Люди лежат в течении многих дней на вокзалах; мужчины, женщины, дети, все вместе, в повалку. Их толкают, гонят с места на место. Никто не может им дать справки об отходящих поездах. Они садятся в первый попавшийся поезд и едут часто в неправильном направлении. Их ссаживают, и они остаются в пути без железнодорожного билета и без денег. Бесконечное стояние в очередях: сперва у кассы ("еще не началась продажа билетов"), потом при входе на перрон ("еще не началась посадка"). Но никто не стремится брать поездов с бою. У входа стоит один милиционер. Все молчаливо ждут. Куда они едут? Зачем? Где-то можно купить картошку, хлеба, где-то происходят работы, где-то на фабрике лучшее снабжение. Все вертится во всяком случае вокруг хлеба насущного. Из-за него люди берут на себя чудовищное страдание этих поездок. "Вожди" и бюрократы называют их презрительно "летунами", "кулаками", "спекулянтами", иногда просто крестьянами, что должно значить, что их голод потому не существенен, что они еще не настоящие пролетарии, между тем этих людей надо... накормить... Эти "спекулянты" - спекулируют только для получения куска хлеба. Эти "летуны" летают на другой завод из-за того же куска хлеба.

О том, как развилось воровство вы знаете. За воровство коллективной собственности, даже если это картошка или хлеб, применяют высшую меру. Совершенно забыли о том, что воровство есть продукт условий, а не злой воли. Искоренение причин и воспитание заменяется грубой расправой. Двигаемся назад.

Все устали, полны чувством отчаяния. Лишь небольшая часть совершенно сытых верит в руководство. Руководство требует мужества и оптимизма. "Мы еще не такие трудности пережили, а победили". Эта последняя мудрость совершенно растерянной бюрократии. Да и что с них взять, они запутались в собственных цепях. Можно смело утверждать, что из 10 партийцев - 8 раз'едено сомнениями. В частных разговорах они говорят об этом, а на ячейках и конференциях все решения принимаются... единогласно. Почему? "А какой смысл? Если я буду погибать в Сибири, я этим тоже ничему не помогу".

...Я слышал, что у Эйсмонта не было никакой группы, а просто четыре человека подвыпивши вздохнули, а хорошо бы Сталина снять. Ничего помимо этого пошлого вздоха и не было.

Крупные аресты среди отошедших от оппозиции (в одной Москве было арестовано и сослано около 150 человек) об'яснялись, как профилактическая мера. Хотя многие из отошедших были пассивны, доверия к ним не было. Сталин же считает, что надо выслать еще прежде, чем человек подумать успеет. Лучше тысячу сослать, чем одного оппозиционера оставить. Эту же цель преследовала и паспортизация: боялись, чтоб на заводах не остались оппозиционеры, способные возглавить движение, легко могущее возникнуть в виду общего положения. Профилактика. А теперь чистка началась, все еще больше дрожат...

Жена одного арестованного капитулянта рассказывала следователю: Зачем вы его арестовали? Он совершенно изжил свое прошлое, вошел в работу и пр. А следователь требовал от нее разрыва с мужем.

...Говорят, что в Союзе нет неравенства, что высшие "вожди" получают столько-то и столько-то. Думается, что нет ни одной более резкой формы неравенства, чем неравенство между просто сытым и просто голодным. Бюрократия же у нас сыта, одета, живет в теплых и светлых помещениях. Миллионы же рабочих живут в бараках, в просто животных условиях, и это уже годами. На нужды рабочего, на его жалобу на голод, на его недовольствие, бюрократ отвечает: это - не сознательный рабочий, это вчерашний крестьянин.

...Не задолго до прихода Гитлера к власти, присутствовал я при таком разговоре (в поезде). Бюрократ рассказывал о надвигающейся немецкой революции, о тяжелом положении немецкого безработного. Первую часть недоверчиво слушали, вторую часть резко прервали: врешь, почему же немецкие рабочие от нас убегают - резко сказала работница. Со всех сторон посыпались иронические замечания. Рассказчик попытался защищаться. "Все вранье, нет хуже советской власти; дети, вот нас упрекают, сами себе такую власть избрали", ответила та же работница с крайней резкостью. Конечно, это лишь отдельный факт, но он показывает, что в отсталых слоях пролетариата недовольство идет порою далеко...

Новый.

---------------

ИЗ ОТЧЕТА ИНОСТРАННОГО КОММУНИСТА, ЧЛЕНА ПЕРВОМАЙСКОЙ ДЕЛЕГАЦИИ, ПОСЕТИВШЕЙ СССР

На всем пути от западной границы до Москвы строят изгороди; повсюду сложены колья для этих изгородей. Охрана урожая?

Встреча на вокзале: музыка, пение "Коминтерна" (песня, которая теперь поется не меньше, чем Интернационал), флаги, танцы, пионеры, комсомол. В то же время толпа более или менее безучастных зрителей, молчаливых, пассивных, в большинстве рабочих. И хотя, я радостно взволнован всем происходящим, - не могу не видеть разницу этих двух толп. Сразу обращает внимание плохая одежда, почти ни у кого нет целых ботинок. Те, кто лучше одеты, всегда с портфелем в руке. Когда мы проходим рядами, с музыкой и в сопровождении воодушевленных комсомольцев по улицам - та же картина. Равнодушная толпа по сторонам. Тут и там новые постройки; много плакатов с лозунгами; знамен, диаграмм, афиш.

Приходим в огромный Дом культуры; но он построен всего на одну шестую. И в построенной части внутри далеко не все закончено. Большой митинг. Молодежь действительно воодушевлена.

...Компетентный товарищ, работающий по линии кино рассказывает, что в последнее время нет движения вперед; кино-постановки очень сдали. Доминирующая тенденция: уйти от жизни, от современности; публика так же устала от "тяжелых" революционных сюжетов. "Ложно думать, что в этом смысле даны лозунги и направление сверху, просто у всех, особенно у интеллигенции, накопилась усталость, некоторый пессимизм". И после небольшой паузы... "Впрочем, это есть отражение экономического положения".

Очень тяжело было зимой: даже весьма привиллегированные иностранцы получали (на двоих) 5 кило мяса в месяц. Иностранный рабочий не в состоянии выдержать условия, в которых работает русский рабочий. В сочетании с тем, что ему до поездки, Советскую Россию расписывали как социалистический рай, не удивительно, что ряд вернувшихся в Германию немецких рабочих и мастеров примкнул к фашистам и принимает активное участие в борьбе против коммунизма.

Трудности у приезжего иностранного рабочего, особенно в начале, огромные. Для того только, чтоб обеспечить себя обедом нужно целыми днями бегать из учреждения в учреждение, из организации в организацию. Вообще, во всякой работе одна из больших трудностей это преодолеть канцелярские горы; хорошо еще там, где есть инициатива снизу.

На судостроительном заводе Марти в Ленинграде, создана благодаря местной инициативе санитарная организация; завод сам построил необходимые аппараты, в том числе и сложные радиологические. Свидетельствуя об местной инициативе этот факт в то же время показывает размеры дезорганизованности хозяйства. Производство этих аппаратов, на не предназначенном для этой работы заводе вызвало, конечно, десятикратные расходы.

...Нас поместили в буржуазный отель с оркестром, официантами во фраках и пр. Неприятный контраст с жизнью. Гостиница, предназначена для иностранцев, но клиентура ее по преимуществу советские и партийные бюрократы.

На улицах много нищих, мелких торговцев спичками, папиросами (в розницу, по штуке); много беспризорных в лохмотьях, часто 15-18 лет. Никто ими теперь не занимается, если и забираются в милицию, то через день-два снова выпускают. Много крестьян с узелками (тоже в лохмотьях), пришедших или приехавших из деревни. Многие сидят на тротуарах, загромождая своими узлами путь. Они ждут. Чего?

Хотя я и хорошо знаю русский язык, но переводчики и функционеры-сопровождающие, не дают вступать в контакт со "внешней средой". Когда переводчиков спрашивают, кто эти ободранные, изнеможенные люди, они неизменно отвечают: "кулаки". К нашей группе подходит нищий. "Что он спросил?". "Он просил указать ему дорогу" - отвечает переводчик. Подходит другой нищий, переводчица бросается к нему, жмет ему руку и подталкивает в сторону. Она инсценирует встречу со "знакомым". Мы, идущие рядом, поняли, и нас охватило глубокое чувство стыда, не смотрим друг на друга... Крестьянки нищенствуют с детьми на руках. Многие сидят на тротуарах, ступенях, у под'ездов, загромождая узлами своими дорогу. Ночью на улицах можно видеть группы спящих крестьян с мешками; пьяные на улице есть (на них никто не обращает внимание), но их не много; главным образом на Тверской (в Москве) и на Невском (в Ленинграде); проституция на улицах мало заметна. Снова крестьяне; повсюду крестьяне, возле кооперативов, перед вокзалами.

В Москве больше жизни, чем в Ленинграде, и жизнь в Москве легче. Люди лучше одеты; больше новых построек; магазины не так бедны, но уже за несколько часов до открытия их, - огромные хвосты. Я видел хвосты в сто метров и больше, часто в форме "улитки". Самые большие хвосты перед лавочками со свободной продажей хлеба. Повсюду экономия электричества. Вечером на улицах темнота.

* * *

В опере на "Евгении Онегине". Не мало людей в остатках от вечерних туалетов. Среди публики почти совсем или совсем отсутствуют рабочие; главным образом мелко-буржуазная и по облику даже буржуазная публика. После жалкой улицы это особенно неприятно поражает.

Визит в музей Революции. Посетителей мало, несколько молодых рабочих и красноармейцев. Ничего о Троцком.

Витрины магазинов крайне бедны и грязны. Много портретов Ленина и Сталина; Сталина больше, чем Ленина...

Один знакомый мой, давно работающий в России немецкий коммунист говорит мне: "Знаешь, здесь много людей, которые не любят Сталина, очень много таких, которым лучше о Сталине и не говорить. Но, Ленин, - это свято. Ленина здесь трогать нельзя".

В одном клубе, в углу я увидел маленький портрет Троцкого!! Я не верил глазам своим. Просто забыли снять, или - что вероятнее - "забыли" умышленно?

Газеты на улицах совсем почти не читаются. Нет газетных продавцов. У редких газетных киосков стоят очереди, как за табаком. Перед расклеенными на улицах газетами мало читателей.

Перед лавками и кооперативами, где стоят хвосты, стоят и нищие, главным образом женщины и дети; они просят какой-нибудь товар или пищу, денег не просят.

О трамваях уже все было написано. Разве что раньше не было такого количества спящих в трамваях - и это в любое время дня. Поздно же вечером, в обвешенных людьми со всех сторон трамваях, битком набитых возвращающимися с вечерних смен рабочими - спят все. Усталость одолевает их в конец.

В Ленинграде мы хотели осмотреть Путиловский завод. Под предлогом усталости части делегатов нам отказали. Действительная же причина отказа следующая. Путиловский завод был одно время местом беспрерывных посещений. Произошел ряд инцидентов. Путиловские рабочие видели много иностранных делегатов, приезжих из капиталистических стран, хорошо одетых, сытых; указывая на то, что они плохо одеты и не сыты они задавали иностранцам соответственные вопросы...

Заводы охраняются вооруженными людьми; эта мера направлена не только против воровства, но и из опасений поджогов (случаи пожаров по невыясненным причинам на фабриках - не редки). Мне удалось разговориться с одним товарищем, членом партии. Он долго колебался - боялся: "не стоит говорить... это очень долго рассказывать... И если я здесь начну вам рассказывать о положении в Союзе, видите вот рядом сидит, молодой человек? - он обвинит меня в контр-революции". С другой стороны, я чувствовал, что ему хочется поговорить именно со мной, с иностранным коммунистом. Мы разговорились. Он прежде всего удостоверился, что я член партии. Возбужденно начал: "Вам не говорят правды, вам иностранным коммунистам; вам должны были бы говорить правду, должны! У нас огромные трудности в деревне. Все эти люди, которых вы видите слоняющимися по улицам - это крестьяне, покинувшие деревню. Не верно что это только кулаки. Есть всякие, есть и бедняки, которые вынуждены были покинуть деревню... Создание политотделов не улучшило положения. Я видел колхозников, совершенно изголодавшихся и в отчаянии, они с тоской рассказывают, как они когда-то молоко пили; я видел изгнанных из колхозов старух и стариков за то, что они не в состоянии выполнить норму. Я знаю крестьянина, скорее бедного, сочувствующего советской власти. Он должен был сдать столько-то... у него не было, он не мог. У него была лошадь - он продал ее. Другой продал корову. Они продают постепенно все, что у них есть, чтоб поставить требуемое, и все недостаточно. И тогда они идут в город; и вот они здесь на улице, не зная что дальше делать. Никто ими не занимается... В городах тоже трудно, мы зарабатываем ровно столько, чтоб не голодать. Часто уплата жалованья задерживается. На многих заводах только что уплатили жалованье за февраль, за март еще не уплачено. Безработица стала уже частым явлением. И не думайте, что безработный это тот, кто "не хочет работать". Это неправда. Говорят о недостатке черно-рабочих, а уже много безработных черно-рабочих. Чернорабочий получает около 80 рублей (нам называли гораздо более высокое жалованье). Большие сокращения в учреждениях создали безработных служащих, их тоже уже не мало; они ищут работу и не находят. Для безработных надо что-то сделать. Но главное деревня. Законодательство правильное, основы все правильные, очевидно политика не правильная. Мы достигли в деревне того, что людей для которых мы должны были бы работать, ибо они были с нами, - отбросили в стан врагов".

В заключение: "Вы не должны здесь никому рассказывать о том, что я вам говорил. Ни другим вашим товарищам, ни в каком случае. Потом, когда уедете. Надо, чтоб иностранные коммунисты знали о положении у нас". Я со своей стороны кратко рассказываю о положении в Европе, в Германии, о деятельности Троцкого и левой оппозиции. Слушает с захватывающим вниманием. Спрашиваю об оппозиции; ликвидирована ли она? "Нет, конечно, она существует все время, это стараются замолчать".

Но долго говорить нельзя - это может обратить внимание. Крепко пожав друг другу руки - расходимся. Таких разговоров у меня много.

Партийный руководитель тоже касается "трудностей" в деревне: кулак забрался в колхоз, его оттуда прогнали. Сегодня он действует, под личиной человека, которого вы видите на улице. Он пополняет ряды лумпенпролетариата. Беспризорные - это результат классовой борьбы в деревне, это дети кулаков. Главная форма борьбы кулака - это воровство. Он ворует, все, что только возможно. Что с ним делать? Они могут идти работать на Север, но они не хотят. На вопросы о голоде, сытый бюрократ показывает, что он и знать не хочет, что другие голодают. "Как будто у нас голодают! Кто голодает - кулак. Кто "безработные" - дети кулаков. В хвостах у нас стоят не бедные, а те, кто имеют деньги". Транспортные затруднения об'ясняет тем, что около 2 миллионов рабочих и полтора миллиона студентов ездят на отдых.

...Рабочий класс Советского Союза чрезвычайно помолодел. Например, на знаменитом Шарикоподшипнике (во всех отношениях замечательный завод!) 75 процентов рабочих моложе 23 лет. Квалифицированный рабочий зарабатывает на Шарикоподшипнике 110-120 рублей; ударник может выработать 160 рублей. Завод имеет свою фабрику-кухню с дешевыми и не плохими обедами. Характерно: ударники едят отдельно и лучше, чем остальные рабочие.

Новых заводов сейчас больше не строят; очень много повсюду не законченных построек, зданий. Строительство их остановлено.

Главные темы партийных собраний и активов в последнее время: воровство, борьба с кулаком и лентяем; актив усиленно подготовляется к возможной войне с Японией.

* * *

Большой интерес к Троцкому. Что он делает? Что пишет? Какие книги вышли? Вспоминают о прошлом с удовольствием, но много говорить боятся. О деятельности левой оппозиции заграницей знают мало. Рассказываю все, что могу. Один товарищ, возмущенно рассказывает, что "Троцкий помещен на карикатуре рядом с Гитлером!". Другой товарищ говорит: "Вы себе и представить не можете, как велики потенциальные силы оппозиции". Он это говорит в тоне полу-сожаления. Страховка!

* * *

Анекдот к вопросу о правдивости газет. Молотов приходит к Сталину и рассказывает: "Вот, в "Правде" было написано, что на такой-то площади построен шестиэтажный дом; а я проходил по этой площади и никакого шестиэтажного дома не видел".

Сталин: "Ты бы вместо того, чтоб по улицам шляться, газеты повнимательнее читал".

Апрель-май.

Z.

---------------

ВИКТОР-СЕРЖ

Виктор-Серж (Кибальчич) - известный коммунистический писатель и революционер, с 1923 г. примкнувший к левой оппозиции. В течение последних лет Виктор-Серж подвергался всяческим преследованиям и издевательствам со стороны сталинского аппарата. Он оставался непреклонен. В октябре 1932 года Виктор-Серж был арестован и просидев полгода в тюрьме, сослан ныне ГПУ в Казакстан.

ИЗ ЖИЗНИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЛЕВОЙ

---------------

ПАРИЖСКИЙ АНТИФАШИСТСКИЙ КОНГРЕСС

В начале июня в Париже собрался так называемый Антифашистский конгресс. Инициативный комитет его исключил международную левую оппозицию с Антифашистского конгресса. В официальном письме он дал следующее "обоснование" этому исключению: "Участие на конгрессе предполагает признание платформы общей борьбы против фашизма... нам совершенно неизвестно о признании вами платформы конгресса и о вашем участии на нем на этой основе". Дальше идут обвинения в "контр-революционном троцкизме" и т. д. и т. п.

Точка зрения левой оппозиции на Антифашистский конгресс изложена в ее "Заявлении" (см. "Бюллетень" N 34, стр. 23). Здесь мы даем лишь фактическую информацию.

Делегаты-оппозиционеры были исключены с Конгресса несмотря на то, что они были делегированы различными пролетарскими, главным образом, профессиональными организациями. Всего левая оппозиция имела около ста мандатов, в том числе и от организаций с 60 тыс. членов.

По отношению ко всем делегатам, подозреваемым в "троцкизме" (материал на этот счет поставляли аппараты национальных компартий) поступалось так. У них забирали их мандаты, приглашая позже зайти за делегатской карточкой. "Позже" в делегатской карточке отказывали, не возвращая и... мандата. На самом Конгрессе действовали специальные ударные бригады вышибал. Проникнувшие на Конгресс, несмотря на все принятые сталинцами меры, левые оппозиционеры были лишены слова, сброшены с трибуны и избиты. Наши товарищи были избиты не только, когда их выбрасывали из заседаний, но некоторые из них были заперты в чуланы и там обысканы и избиты сталинскими негодяями. Избиты были т. Сарачено, бывший редактор центрального органа итальянской компартии; т. Атлан; т. Верекен, делегат горнорабочих Жилли (Бельгия); Витсорис, Димитри (Греция); Паже и многие другие.

Перед закрытием конгресса немецкий делегат из Франкфурта заявил: "Когда я прибыл на Конгресс, я не был левым оппозиционером, но вашей клеветой на левых оппозиционеров, которые, как революционеры работают с нами в Германии, вы меня приблизили к ним и я голосую против вашей конфузионистской резолюции"...

Со сходной мотивировкой выступил и один член французского союза социалистической молодежи.

С ними вместе голосовало еще 6 товарищей. Все они, в свою очередь, были выброшены из Конгресса. Документы левой оппозиции были распространены на многих языках и в большом количестве экземпляров. Весь этот Конгресс "против фашизма", прошел, таким образом, под знаком борьбы против... "троцкизма".

---------------

КИТАЙ

Чен-Ду-Сю приговорен к 13 годам тюрьмы

Тов. Чен-Ду-Сю, руководитель китайской лев. оппозиции и секретарь ее организации, арестованный в октябре прошлого года, приговорен ныне Верховным трибуналом Кианд-Су к 13 годам заключения и 15 годам лишения "гражданских прав". Вместе с тов. Ченом под судом находятся десять других китайских оппозиционеров. Их процесс еще не закончен. Вот, что пишут нам китайские товарищи:

"Китайская компартия открыла против Чена и левой оппозиции кампанию клеветы. В этом она сотрудничала с палачами Гоминдана... Перед судом тов. Чен держался спокойно, гордо и мужественно. Какой контраст с поведением ряда членов официальной компартии, попавшего в лапы Гоминдана! Мы имели недавний пример Хуан-Пинга (лидера сталинцев), который капитулировал перед пытками Гоминдана и написал доносы, напечатанные в гоминдановской прессе...

Перед судом, в свою защиту, тов. Чен-Ду-Сю прочитал длинную записку. Вступление к ней он начал "вопросом" к суду: является ли он народным или трибуналом реакционного Гоминдана. Вот, что пишет о речи Чена, "Сентрал Шин Пост" (Ханъ-Коу), в номере от 25 апреля. "Чен вопил, что нация достигла теперь новой фазы своей истории, и что было бы преступно по отношению к народу оставаться в нынешнем положении в бездействии. Он вопил, что не по патриотическим мотивам он выступил против доминирующего сегодня класса, и что ему и его товарищам, а не нынешним хозяевам, действительно близки интересы народа".

"На вопросы, касающиеся активности левой оппозиции в Китае. Чен изложил содержание документов, находившихся в распоряжении суда. Целью троцкистов, сказал он, является облегчение масс в их страданиях. Он заявил о невозможности компромиссов между коммунистами и капиталистами, о том, что коммунисты и рабочий класс должны прибегнуть к силе против капиталистической системы, чтоб уничтожить ее политическую власть. Трибунал задал тов. Чену следующий вопрос: Не является ли главной целью фракции Троцкого уничтожение Гоминдана и установление диктатуры пролетариата и крестьян?

"Конечно, это ее цель", - было непоколебимым ответом тов. Чена, как и других его сопроцессников, левых оппозицинеров.

Когда адвокат тов. Чена и других товарищей в защитительной речи, стараясь облегчить их участь, сказал, что Чен противопоставлял национальному правительству китайской буржуазии только пропаганду, а не прямые действия, Чен отверг эти аргументы адвоката. Он заявил суду, что на эти политические аргументы адвокат не получил его согласия.

Чен-Ду-Сю и другие левые оппозиционеры, произнесли, сверх того, большие политические речи перед судом. Среди них, тов. Пенг-Ши-Чи сурово нападал на Гоминдан и существующее правительство. Пенг является коммунистическим руководителем старой школы. Он выступал и держался в том же духе, что и Чен. Зала трибунала была битком набита"...

Арест тов. Чена и других товарищей, хотя и является огромным ударом для китайской л. о., дает в то же время очень большие возможности пропаганды наших идей, на судебных заседаниях, как и в массе.

Китайские товарищи подготовляют свой национальный конгресс. Конференция левой опозиции Севера Китая состоялась в марте месяце.

"Мы направляем наши усилия по трем вопросам: немецкая революция, движение против японского империализма и проблема Национального Собрания, снова поставленная буржуазией в порядок дня.

Специальный номер "Авангарда", органа китайской оппозиции был посвящен немецким проблемам".

---------------

АВСТРАЛИЯ

И в далекой Австралии целый ряд членов партии выступил против политики сталинской бюрократии. Австралийская компартия все больше и больше изолируется от масс; привезенная из Москвы в Сидней специальным инструктором Коминтерна политика "социал-фашизма", "единого фронта снизу" и пр. обеспечивает дальнейшую и полную изоляцию австралийской компартии.

Оппозиционные товарищи приступают к созданию своей организации. Многие из них находятся уже вне официальной партии, исключенные из нее за оппозицию и критику.

Оппозиционные товарищи послали в Коминтерн свою политическую платформу. Коминтерн ответил - утверждением их исключения из австралийской компартии. Этот акт Коминтерна показал австралийским товарищам, что спорные вопросы лежат не в рамках той или другой национальной компартии, но касаются всей политики Коминтерна. В апреле австралийские оппозиционеры создали временный Секретариат. Сейчас подготовляется об'единительная конференция оппозиционных групп.

ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК

1. Товарищам, запрашивавшим нас в связи со слухами о возвращении Л. Д. Троцкого в СССР.

Ниже мы печатаем раз'яснение, данное Л. Д. Троцким одному из иностранных журналистов (перевод с французского).

"Ваша информация по поводу переговоров о моем возвращении в Москву, есть, как я полагаю, отголосок письма, посланного мною 15 марта в Москву, в Политбюро ВКП. В этом письме я снова повторил то, что я и мои друзья, во главе с Раковским, ни один раз заявляли в течении этих годов репрессий против нашей фракции. Мы ведем борьбу против политики сталинской бюрократии, но мы были и остаемся всецело в распоряжении Советской Республики, и мы готовы в ее интересах выполнять любую работу, при условии сохранения за нами права защищать наши взгляды в рамках партийного устава и Советской Конституции. Я считал нужным, еще раз повторить это заявление, как из-за внутренних трудностей СССР (вызванные не методами планового хозяйства вообще, но ложным руководством сталинской бюрократии), так и из-за внешних опасностей: со стороны явно потерявшего голову японского милитаризма и со стороны фашистской Германии. Если враги Советского Союза включают в свои рассчеты наши внутренние разногласия, они просчитываются. Таков смысл моего письма и он сохраняет свою силу совершенно независимо от отношения к нему ныне руководящей группы. Л. Троцкий. 13 мая 1933 г.".

2. Товарищам, запрашивавшим о судьбе Д. Б. Рязанова.

Слухи, прошедшие заграницей о смерти Д. Б. Рязанова - ложны. Д. Б. Рязанов по прежнему находится в ссылке в Саратове и работает в местной библиотеке. Серьезно больна, по нашим сведениям, жена Д. Б. Рязанова, Анна Львовна.

3. Вет. и Кар. Очень беспокоимся отсутствием вестей. Срочно ждем отклика.

4. Получено для русских ссыльных большевиков-ленинцев: от Комитета помощи Соед. Штатов - 340 долл.; от Бартома - 300 фр.; из Люксембурга - 15 фр.

5. Получено "в фонд Бюллетеня" от Э. Б. (в два приема) - 3.350 фр.


Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 36-37

КРУШЕНИЕ ОБОИХ ИНТЕРНАЦИОНАЛОВ


(Заявление делегации большевиков-ленинцев на конференции лево-социалистических и коммунистических организаций)

Несмотря на явный распад мирового капитализма, как хозяйства и социальной системы, мировое рабочее движение переживает сейчас более глубокий кризис, чем после разгрома Парижской Коммуны и во время империалистской войны. В наиболее индустриальной стране Европы две рабочие партии, социал-демократическая и коммунистическая, ведшие за собой 13 миллионов избирателей, капитулировали без боя перед фашистскими бандами. Два Интернационала подверглись проверки и оказались несостоятельными.

Социал-демократию погубил реформизм. Цепляясь до конца за почву гниющего капитализма, она сама оказалась вовлеченной в процесс гниения. Она прошла через все унижения и измены, деморализировала в конец свои кадры, отреклась от исторической задачи пролетариата и предала его повседневные интересы. В лагере угнетенного класса она стала главной помехой его освобождения. Коммунистический Интернационал пал жертвой теории и практики социализма в одной стране. В то время, как раздираемый мировыми противоречиями капитализм поставил в порядок дня международную революцию, Коминтерн превратился в покорный и бессильный хор при консервативной и национально-ограниченной бюрократии Советского Союза.

Тысячи коммунистов пытаются ныне в гитлеровской Германии спасти официальную партию, продолжая старую политику в новых условиях. При всем нашем революционном сочувствии к самоотверженным борцам, мы должны сказать им, что ложно направленные усилия и жертвы окажутся бесплодными. В условиях фашистского террора, сталинская политика обречена в короткий срок на полный разгром. Нелегальную революционную партию в Германии надо строить на новых основах.

После того, как живой ход событий показал, что фашизм и социал-демократия, два полярных орудия буржуазного режима, не только политически, но физически исключают друг друга, надо было простые выводы этого опыта положить в основу всей нашей международной агитации, толкая социал-демократию на путь единого фронта с коммунистическими партиями. Вопреки очевидности бюрократия Коминтерна провозгласила незыблемость теории "социал-фашизма" и, закрыв себе тем окончательно доступ к массовым реформистским организациям, она заменила пролетарскую политику единого фронта маскарадными блоками с бессильными кружками пацифистов и авантюристов. Если сталинской бюрократии не помог урок немецкой катастрофы, то ей уж не поможет ничто. Нужны новые национальные партии и новый Интернационал.

ПОЗИЦИЯ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ

Участники настоящей конференции имеют разное политическое происхождение. Одни откололись за последние годы от партий 2-го Интернационала; другие вышли из рядов 3-го Интернационала; есть, наконец, организации смешанного или промежуточного происхождения. Одни выступали, как самостоятельные партии; другие считали себя и действовали, как фракции. Если эти организации сходятся сегодня впервые на общей конференции, чтоб попытаться найти основы совместной работы, то этим самым все они открыто признают необходимость сплочения пролетарского авангарда на новых основах.

В отношении Германии наша интернациональная организация (большевики-ленинцы) заняла такую позицию, после серьезных и горячих прений, почти единодушно. Что касается Коминтерна в целом, то вопрос поставлен нами формально на обсуждение только в течение последних недель. Мы выступаем здесь по поручению интернационального пленума большевиков-ленинцев, одобрившего настоящую Декларацию. Наши национальные секции еще не успели окончательно высказаться. Но вопрос настолько подготовлен предшествующим развитием событий, как и развитием самой левой коммунистической оппозиции, что мы не сомневаемся в вердикте наших организаций. Во всяком случае, окончательное слово принадлежит нашим секциям.

Некоторые участники настоящей конференции придерживаются, вероятно, того мнения, что мы пришли к разрыву со сталинской бюрократией с излишним запозданием. Здесь не место возвращаться к старым спорам. Факт, однако, таков, что наша политика, считавшаяся с об'ективными процессами, а не суб'ективными настроениями, дала нам возможность сформировать устойчивые организации большевиков-ленинцев в свыше, чем двадцати странах. Хотя в большинстве своем это лишь кадровые, а не массовые организации, но их неоценимым преимуществом является то обстоятельство, что они связаны в международном масштабе единством программной и стратегической концепции последовательно развивавшейся на опыте великих событий и боев пролетариата.

БОРЬБА С РЕФОРМИЗМОМ

Уже из сказанного ясно, что разрыв с центристской бюрократией ни в каком случае не означает для нас смягчения отношений к реформизму. Наоборот, они сейчас более непримиримы, чем когда-либо. Главное историческое преступление сталинской бюрократии мы видим именно в том, что всей своей политикой она оказывается социал-демократии неоценимое содействие, препятствуя переходу пролетариата на путь революции.

Для нас, большевиков-ленинцев, как, надеемся, и для всех вас, не может быть и речи о постоянной совместной работе с организациями, которые не порвали с принципиальными основами реформизма, продолжают надеяться на возрождение социал-демократии, как партии, или считают своей миссией об'единение 2-го Интернационала с 3-им. Пропитанные такими тенденциями группировки способны лишь тащить рабочих назад. Мы же, опираясь на все уроки прошлого, хотим итти вперед.

"Двадцать одно условие" для принятия в Коммунистический Интернационал, выработанные в свое время Лениным с целью решительного размежевания со всеми разновидностями реформизма и анархизма, снова приобретают на нынешнем этапе актуальный характер. Дело идет, разумеется, не о тексте этого документа, который должен быть радикально переработан в соответствии с условиями нового периода, а об его общем духе революционной марксистской непримиримости. Только при условии беспощадного размежевания с реформизмом можно и должно стать на почву дружественного сотрудничества со всеми теми пролетарскими организациями, которые фактически развиваются от реформизма к коммунизму. Мы категорически осуждаем и отметаем образ действий сталинской бюрократии, которая третирует, как "левых социал-фашистов" все революционные организации, состоящие - по вине Коминтерна - вне Коминтерна, чтобы на другой день после очередной катастрофы умиленно зазывать их в Коминтерн в качестве "сочувствующих" партий. Коминтерн способен только разлагать и разрушать пролетарские организации, но не укреплять и воспитывать их. Сотрудничество, которое мы имеем в виду, предполагает честное отношение к идеям и фактам, взаимную товарищескую критику и уважение друг к другу.

ПЕРВЫЕ ЧЕТЫРЕ КОНГРЕССА КОМИНТЕРНА

Революционная политика немыслима без революционной теории. Здесь нам меньше всего приходится начинать сначала. Мы стоим на почве Маркса и Ленина. Первые конгрессы Коммунистического Интернационала оставили нам неоценимое программное наследство. Характер современной эпохи, как эпохи империализма, т.-е. капиталистического заката; природа современного реформизма и методы борьбы с ним; взаимоотношение между демократией и пролетарской диктатурой; роль партии в пролетарской революции; взаимоотношение между пролетариатом и мелкой буржуазией, особенно крестьянством (аграрный вопрос); национальная проблема и освободительная борьба колониальных народов; работа в профессиональных союзах; политика единого фронта; отношение к парламентаризму и прочее - все эти вопросы получили в работе первых четырех конгрессов непревзойденное до сих пор принципиальное освещение.

Одна из первых, наиболее неотложных задач тех организаций, которые пишут на своем знамени возрождение революционного движения, состоит в том, чтоб выделить из общей массы принципиальные решения первых четырех конгрессов, привести их в систему и подвергнуть серьезному обсуждению в свете дальнейших революционных задач пролетариата. Нынешняя конференция должна будет, на наш взгляд, наметить пути и первые шаги этой необходимой работы.

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ УРОКИ ПОСЛЕДНЕГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ

Политическая жизнь пролетарского авангарда не остановилась на первых конгрессах Коммунистического Интернационала. Под влиянием исторических обстоятельств, т.-е. хода классовой борьбы, аппарат Коминтерна окончательно перешел от марксизма к центризму, от интернационализма к национальной ограниченности. Если строительство 3-го Интернационала было невозможно без очищения учения Маркса от наслоений ревизионизма, то сейчас создание революционных партий пролетариата немыслимо без очищения принципов и методов коммунизма от наслоений и фальсификаций бюрократического центризма.

Связанная с многочисленными и тяжкими жертвами борьба левой оппозиции против шатаний сталинского аппарата запечатлена в ряде документов, программного и стратегического характера. В соответствии с важнейшими политическими этапами последнего десятилетия в этих документах нашли свое освещение следующие проблемы: хозяйственное строительство СССР; партийный режим; политика пролетариата в колониальных революциях (Китай, Индия); методы единого фронта (англо-русский комитет, с одной стороны, германский опыт, с другой); пути испанской революции ("демократическая диктатура"); борьба с войной; борьба с фашизмом и проч. Основные выводы этой 10-летней борьбы конспективно изложены в виде "11 пунктов" интернациональной предконференции левой оппозиции. Этот программный документ мы пред'являем здесь вашему вниманию.

Незачем говорить, что с своей стороны, мы отнесемся с величайшим вниманием ко всем тем тезисам, резолюциям, программным декларациям, в которых другие представленные здесь организации выразили или выразят свою оценку перспектив и задач. Мы ни к чему так не стремимся, как ко взаимному обмену опытом и идеями. С большим удовлетворением мы констатируем, что "Декларация Принципов" Революционной Социалистической Партии Голландии по всем основным вопросам совпадает с платформой Интернациональной Левой Оппозиции.

Нынешняя предварительная конференция не может, разумеется, с необходимой глубиной обсудить программные и стратегические уроки мировой революционной борьбы. Но к этому пора приступить. Мы позволяем себе высказать пожелание, чтобы каждая из представленных здесь организаций воспроизвела в своей печати наши "11 пунктов" с необходимыми комментариями и затем, в порядке дискуссии, предоставила нам в той же печати возможность выступить в защиту наших тезисов. С своей стороны, мы обязуемся опубликовать для сведения и обсуждения наших секций всякий программный документ, который будет внесен другими организациями, причем охотно предоставим защитникам документа соответственное место в нашей печати.

С. С. С. Р.

Исключительную важность для мирового рабочего движения, а следовательно и для правильной ориентировки настоящей конференции, имеет вопрос о СССР. Мы, большевики-ленинцы, считаем СССР и в его нынешнем виде рабочим государством. Такая оценка не нуждается ни в иллюзиях, ни в подкрашивании.

Ничего, кроме презрения, нельзя испытывать к тем "друзьям" СССР, которые каждое слово критики, направленное против советской бюрократии об'являют контр-революционным актом. Если-бы революционеры руководствовались подобными правилами поведения, Октябрьская революция никогда не произошла бы.

Мы отвергаем, как издевательство над марксистской мыслью, позицию брандлерианцев, согласно которой политика сталинской бюрократии, представляющая цепь ошибок во всех других странах, остается непогрешимой в СССР. Такая "теория" основана на отрицании общих принципов пролетарской политики и сводит Интернационал к простой сумме национальных партий, вожди которых всегда готовы закрыть глаза на взаимные грехи. С этой социал-демократической концепцией марксист не может иметь ничего общего.

Политика сталинской бюрократии в СССР имеет ту же принципиальную природу, что и политика Коминтерна. Разница не в методах, а в об'ективных условиях: в СССР бюрократия опирается на могущественные устои, заложенные пролетарской революцией, и если в течение десяти лет она промотала до конца капитал Коминтерна, то в СССР она подкопала, но не ликвидировала основы социалистического государства. Лишившись по существу партии, профессиональных союзов и советов, захваченных бюрократией, советский пролетариат своим социальным весом и силой своей революционной традиции ограждает рабочее государство от буржуазного переворота.

Отожествлять социальный строй СССР с "государственным капитализмом", американского, итальянского или германского типа, значит игнорировать основной вопрос социального строя: характер собственности и открывать дверь заведомо ложным и опасным выводам. В этом вопросе для нас не может быть ни неясностей ни компромиссов. Защита рабочего государства от империализма и контр-революции остается по-прежнему долгом каждого революционного рабочего. Но служить этой защите вовсе не значит становиться орудием советского правительства.

Действия и заявления советской дипломатии вызывали не раз, особенно за последний период, жгучее и вполне законное негодование передовых рабочих. Ничто так не ослабевает мирового положения СССР, несмотря на все признания и пакты о ненападении, как насквозь оппортунистическая внешняя политика сталинцев, проникнутая усыпляющими иллюзиями "социализма в отдельной стране".

Защитить СССР нельзя без революционных боев мирового пролетариата. Революционных боев не может быть без независимости от советской бюрократии, в том числе и советской дипломатии. С другой стороны, самая непримиримая критика сталинизма не исключает, а наоборот предписывает единый фронт с советской бюрократией против общих врагов.

ПАРТИЙНЫЙ РЕЖИМ

Вопрос о внутреннем режиме должен стать предметом величайшего внимания при построении новых партий и нового Интернационала. Рабочая демократия есть не организационный, а социальный вопрос. Чем больше руководящий аппарат уклоняется от пролетарской политики, тем меньше он может терпеть над собой контроль пролетарского авангарда. В последнем счете удушение рабочего демократии есть результат давления классовых врагов через посредство рабочей бюрократии. Этот исторический закон одинаково подтверждается как на истории реформизма в капиталистических странах, так и на опыте бюрократизации советского государства.

Социал-демократия достигает нужного ей режима при помощи сложной системы мер: с одной стороны, она систематически изгоняет не только из партии, но и из профессиональных союзов революционных и критически настроенных рабочих, если они не дают подкупить себя выгодным постом; с другой стороны, она освобождает своих министров, парламентариев, журналистов и проф-бюрократов от соблюдения дисциплины по отношению к партии. Комбинированные методы насилия, обмана и подкупа позволяют социал-демократии сохранять видимость обсуждений, выборности, контроля и проч., оставаясь в то же время аппаратом империалистской буржуазии в рабочей среде.

Сталинская бюрократия при помощи государственного аппарата ликвидировала партийную, советскую и профсоюзную демократию не только по существу, но и по форме. Режим личной диктатуры полностью перенесен с ВКП на партии капиталистических стран. Партийные чиновники имеют задачей лишь истолковывать высшую волю. Партийная масса имеет единственное право: молчать и повиноваться. Обычными мерами поддержания "порядка" в партии являются: репрессии, травля, подкуп. Таков путь разложения и гибели пролетарских партий.

Революционер воспитывается только в атмосфере критики всего существующего, в том числе и собственной организации. Незыблемая дисциплина может сложиться только при сознательном доверии к руководству. Доверие завоевывается не только правильной политикой, но и честным отношением к собственным ошибкам. Вопросы внутреннего режима получают для нас таким образом исключительную важность. Надо открыть возможность передовым рабочим сознательного и самостоятельного участия в строительстве партии и направлении всей ее политики. Надо дать рабочей молодежи возможность мыслить, критиковать, ошибаться и поправлять себя.

Ясно, с другой стороны, что режим партийной демократии только в том случае приведет к созданию закаленной и единодушной армии пролетарских борцов, если наши организации, опираясь на незыблимые принципы марксизма, будут демократическими методами давать непримиримый отпор оппортунистическим, центристским и авантюристским влияниям.

Пожелаем, в частности, чтоб эта конференция показала, что можно, не делая ни малейших принципиальных уступок, вести честную идейную борьбу, без инсинуаций и закулисных интриг. Поистине пора очистить и оздоровить атмосферу рабочего движения!

* * *

Курс на новый Интернационал диктуется нам всем ходом развития. Это не значит, однако, что мы предлагаем провозгласить новый Интернационал немедленно. Мы внесли бы такое предложение, не колеблясь, если бы у представленных здесь организаций было уже сегодня действительное, т.-е. проверенное на опыте, единодушие в отношении основных принципов и методов революционной борьбы. Но этого нет. К принципиальному единодушию, а следовательно, и к Интернационалу можно прийти только путем совместной революционной работы и серьезной взаимной критики.

Нельзя подготовлять новый Интернационал, не участвуя практически в развертывающихся событиях. Противопоставлять программную дискуссию революционной борьбе было бы, разумеется, неправильно. Необходимо сочетать одно с другим. Мы приветствуем постановку в порядок дня этой конференции актуальных вопросов, связанных с борьбой против фашизма и против войны, и в каждой из этих областей мы одинаково готовы сделать, рука об руку с другими организациями, действительный шаг вперед.

Товарищи! Никто не может предсказать сейчас, сколько времени пройдет до создания нового Интернационала. Это зависит не только от об'ективного хода событий, но и от наших усилий. Весьма вероятно, что мы сейчас уже гораздо сильнее, чем кажется многим из нас. История не даром показала нам, как обладающая авторитетом, но потерявшая направление организация может в течение долгого времени как бы безнаказанно нагромождать ошибки; но в конце концов, ход событий приносит ей неизбежное крушение. Наоборот, вооруженная надежным компасом организация, которая в течение долгого времени оставалась в незначительном меньшинстве, при наступлении исторического поворота может сразу подняться на высокую ступень. Такая возможность открывается перед нами при условии правильной политики с нашей стороны. Попробуем же общими силами не упустить этой возможности. Наша революционная ответственность неизмеримо велика. Пусть же наша творческая работа поднимется на уровень этой ответственности!

Делегация Международной Левой Оппозиции (б.-л.).

РЕЗОЛЮЦИЯ ПЛЕНУМА ИНТЕРНАЦИОНАЛЬН. ЛЕВОЙ ОППОЗИЦИИ (Б.-Л.) ПО ПОВОДУ КОНФЕРЕНЦИИ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ И ОППОЗИЦИОННЫХ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ПАРИЖЕ 27-28 АВГУСТА 1933 ГОДА

1. Самый факт конференции 14 партий, организаций и групп крайне разнородного характера и направления явился результатом глубочайшего кризиса социалистического и коммунистического движения, точнее сказать, плодом крушения не только Второго, но - в другой исторической плоскости и по другим причинам - и Третьего Интернационала.

2. Не может быть, разумеется, и речи о том, чтобы новый Интернационал строился организациями, исходящими из глубоко различных и даже противоположных принципиальных основ. Левая оппозиция принимала участие в конференции под собственным знаменем с целью содействия принципиальному размежеванию с реформистами и центристами и сближению действительно однородных революционных организаций.

3. Единственно реальным, но зато исключительно важным результатом конференции является Декларация, подписанная четыремя организациями (левая оппозиция, САП, две голландские партии: РСП и ОСП) и представляющая собой первый открытый шаг на пути построения нового Интернационала на принципиальных основах Маркса и Ленина.

4. Пленум отдает себе ясный отчет в том, что четыре названные организации, различного политического происхождения, не могут в течении нескольких дней достигнуть полного единства в основных принципах, тактических методах и организационных приемах. Во всяком случае, достигнутый результат дает достаточные основания расчитывать на то, что дальнейшая работа этих организаций над программным манифестом и тактическими документами даст возможность не только обеспечить необходимое единомыслие, но и привлечь под знамя нового Интернационала ряд других революционных организаций и фракций.

5. Пленум считает необходимым немедленно приступить к выработке программных документов и к созданию делового секретариата, который мог бы уже в процессе редактирования манифеста и резолюций вступать в сношения с сочувствующими организациями, дабы их мнения, предложения и критика могли найти свое отражение в тексте программных документов.

6. Своему представителю в программной комиссии Пленум поручает руководствоваться теми основными соображениями, которые изложены в Декларации большевиков-ленинцев, оглашенной на парижской конференции 27-28 августа.

* * *

7. Что касается решений, вынесенных разношерстным большинством конференции и насквозь проникнутых печатью этой разношерстности, то Пленум большевиков-ленинцев не считает возможным брать на себя за эти решения политическую ответственность*1. Поскольку вынесенные решения могут привести к тем или другим практическим действиям (например, в деле бойкота гитлеровской Германии) Левая Оппозиция готова, в соответствии с обстоятельствами, принять в таких действиях активное участие, отвечающее ее общим принципиальным позициям.
/*1 Занимая эту позицию, Пленум делает лишь употребление из того права, которое самой конференцией представлено всем участвующим партиям, до 15 октября: ратифицировать или, наоборот, отклонить резолюции Конференции.

На почве практических действий левая оппозиция будет неизменно стремиться к тесному сближению с наиболее родственными ей партиями и организациями. Только при этом условии широкая и смелая политика единого фронта, во имя актуальных политических задач, будет питать работу по построению нового коммунистического Интернационала.

* * *

Пленум призывает все секции Интернациональной Левой Оппозиции отдать себе ясный отчет в исторической важности сделанного шага. Декларация большевиков-ленинцев, оглашенная на конференции, заканчивается словами: "Наша революционная ответственность неизмеримо велика. Пусть же наша творческая работа поднимется на уровень этой ответственности!". Отдадим себе ясный отчет в том, что эти слова относятся прежде всего к самим большевикам-ленинцам!

Пленум Интернационального Секретариата.

13 сентября 1933 г.

---------------

Революционная социалистическая партия Голландии, руководимая тов. Сневлитом, постановила примкнуть к Международной Левой Оппозиции.

На Литве создана нелегальная организация Левой Оппозиции, приступившая к активной работе среди литовских рабочих. Сталинцы не остановились перед напечатанием фамилий литовских оппозиционеров в своей печати, передавая их таким образом в руки полиции.

НУЖНО СТРОИТЬ ЗАНОВО КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ИНТЕРНАЦИОНАЛ

---------------

КУРС НА РЕФОРМУ КОМИНТЕРНА

Со времени своего возникновения левая оппозиция ставила себе задачей реформировать Коминтерн и возродить его посредством марксистской критики и внутренней фракционной работы. В целом ряде стран, особенно в Германии, события последних лет с потрясающей силой вскрыли гибельность политики бюрократического центризма. Но сталинская бюрократия, вооруженная исключительными рессурсами, не без успеха противопоставила требованиям исторического развития свои кастовые интересы и предрассудки. В результате развитие Коминтерна пошло не по пути возрождения, а по пути разложения и распада.

Курс на "реформу", взятый в целом, не был, однако, ошибкой: он представлял необходимый этап в развитии марксистского крыла Коминтерна, дал возможность воспитать кадры большевиков-ленинцев, и не прошел бесследно для рабочего движения в целом. Политика сталинской бюрократии находилась все время под давлением левой оппозиции. Прогрессивные мероприятия правительства СССР, задержавшие наступление Термидора, были лишь частичными и запоздалыми заимствованиями у левой оппозиции. Аналогичные явления, лишь в меньшем масштабе, можно было наблюдать в жизни всех секций Коминтерна.

К этому надо прибавить, что степень перерождения революционной партии не может быть, по общему правилу, измерена априорно, на основании одних лишь симптомов. Необходима живая проверка событий. Теоретически нельзя было еще в прошлом году считать совершенно исключенным, что большевикам-ленинцам удастся, опираясь на обострение классовой борьбы, толкнуть Коминтерн на путь действительной борьбы против фашизма. Одновременная попытка САП в Германии занять независимую позицию не оказала влияния на ход событий именно потому, что массы ждали в критический момент политического руководства от своих старых организаций. Ведя политику фракции и воспитывая на опыте этой политики свои кадры, левая оппозиция, однако, не скрывала ни от себя ни от других, что новое поражение пролетариата, вызванное политикой центризма, неизбежно получит решающий характер и потребует коренного пересмотра нашей позиции в вопросе: фракция или партия?

СМЕНА ОРИЕНТАЦИИ

Самое опасное в политике - попасть в плен к собственной формуле, которая была уместна вчера, но лишена всякого содержания сегодня.

Крушение германской компартии теоретически оставляло еще сталинской бюрократии две возможности: либо полный пересмотр политики и режима, либо, наоборот, окончательное удушение всяких проблесков жизни в секциях Коминтерна. Этой теоретической возможностью левая оппозиция и руководствовалась, когда, уже провозгласив для Германии лозунг новой партии, все еще оставляла вопрос о судьбе Коминтерна открытым. Было, однако, ясно, что ответ должны принести уже ближайшие недели, и было слишком мало надежды на то, что ответ окажется благоприятным.

Все, что произошло после 5-го марта (резолюция президиума ИККИ о положении в Германии, молчаливое склонение всех секций перед этой постыдной резолюцией, анти-фашистский конгресс в Париже, официальный курс эмигрантского ЦК немецкой компартии, судьба австрийской компартии, судьба болгарской компартии и проч.) с несомненностью свидетельствует, что в Германии решена была судьба не только КПГ, но и Коминтерна в целом.

Московское руководство не только об'явило непогрешимой политику, обеспечившую победу Гитлера, но и запретило обсуждение того, что произошло. И постыдный запрет не был ни нарушен, ни опрокинут. Ни национальных с'ездов, ни интернационального конгресса, ни дискуссий на партийных собраниях, ни обсуждения в печати! Организация, которой не пробудил гром фашизма, и которая покорно переносит подобные издевательства со стороны бюрократии, показывает тем, что она мертва, и что ничто уже не оживит ее. Сказать это открыто и во всеуслышание - прямой долг по отношению к пролетариату и его будущему. Из исторического крушения официального Коминтерна надо исходить во всей дальнейшей работе.

РЕАЛИЗМ ПРОТИВ ПЕССИМИЗМА!

Тот факт, что две партии, социал-демократическая и коммунистическая, возникшие на расстоянии полустолетия друг от друга и одинаково исходившие из теории марксизма и классовых интересов пролетариата, столь плачевно закончили свой путь: одна - низменной изменой, другая - банкротством, может порождать упадочные настроения даже в среде передовых рабочих. "Где же гарантия, что новая революционная смена не подвергнется той же участи?". Кто требует предварительных гарантий, тому следовало бы вообще отказаться от революционной политики. Причин крушения социал-демократии и официального коммунизма надо искать не в марксистской теории и не в дурных качествах людей, которые ее применяли, а в конкретных условиях исторического процесса. Дело идет не о противопоставлении отвлеченных принципов, а о борьбе живых социальных сил, с неизбежными под'емами и спусками, с перерождением организаций, с выходом в тираж целых поколений, и с возникающей отсюда необходимостью мобилизации свежих сил на новой исторической ступени. Никто не позаботился заранее покрыть для пролетариата асфальтом путь революционного под'ема. С неизбежными остановками и частичными отступлениями надо продвигаться вперед по дороге, которая пересечена бесчисленными препятствиями и завалена обломками прошлого. Кто этого пугается, пусть отходит в сторону.

Чем об'яснить, однако, тот факт, что наша группировка, анализ и прогноз, который оказался подтвержден, всем ходом развития, растет слишком медленно? Причину надо искать в общем ходе классовой борьбы. Победа фашизма захватывает десятки миллионов душ. Политический прогноз доступен лишь тысячам, или десяткам тысяч, которые к тому же испытывают на себе давление миллионов. Революционное течение не может одерживать бурных побед в условиях, когда пролетариат в целом терпит величайшие поражения. Но это не основание для того, чтобы опускать руки. Как раз в периоды революционного отлива формируются закаленные кадры, которые будут позже призваны вести массы на новый приступ.

НОВЫЕ РЕЗЕРВЫ

Не раз уже делавшиеся в прошлом попытки создать "вторую партию" или "4-ый Интернационал" исходили из сектантского опыта отдельных групп и кружков, "разочаровавшихся" в большевизме, и приводили поэтому каждый раз к крушению. Мы исходим не из собственного суб'ективного "недовольства" и "разочарования", а из об'ективного хода классовой борьбы. Все условия развития пролетарской революции повелительно требуют новой организации авангарда и выдвигают для нее необходимые предпосылки.

Распад социал-демократии идет ныне параллельно с крушением Коминтерна. Как бы глубока ни была реакция в самом пролетариате, но сотни тысяч рабочих во всем мире уже сегодня не могут не ставить перед собой вопроса о дальнейших путях борьбы и о новой организации сил. Новые сотни тысяч присоединятся к ним в ближайшем будущем. Требовать от этих рабочих, из которых часть покинула Коминтерн с возмущением, а большинство не принадлежало к Коминтерну и в его лучшие годы, чтоб они формально признали руководство сталинской бюрократии, которая не способна ничего забыть и ничему не научиться, значило бы заниматься дон-кихотством и лишь задерживать формирование пролетарского авангарда.

Несомненно, найдутся искренние коммунисты в составе сталинских организаций, которые с испугом и даже возмущением встретят нашу новую ориентацию. Некоторые из них, может быть, временно сменят сочувствие на враждебность. Необходимо, однако, руководствоваться не сентиментальными и личными соображениями, а массовыми критериями.

В то время, как сотни тысяч и миллионы рабочих, особенно в Германии, отходят от коммунизма, отчасти - к фашизму, главным образом - в лагерь индиферентизма, тысячи и десятки тысяч социал-демократических рабочих, под действием того же поражения, эволюционируют влево, в сторону коммунизма. Не может быть, однако, и речи о том, чтоб они признали над собою безнадежно скомпрометированное сталинское руководство.

Против нас эти левые социалистические организации выдвигали до сих пор наш отказ оторваться от Коминтерна и строить самостоятельные партии. Сейчас острое разногласие снято ходом развития. Тем самым дискуссия с формально-организационных вопросов переносится на программно-политические. Новая партия будет выше старой лишь в том случае, если, став прочно на почву решений первых четырех конгрессов Коминтерна, она сумеет учесть в своей программе, стратегии, тактике и организации грозные уроки последних десяти лет.

Большевики-ленинцы должны вступить с революционными социалистическими организациями в открытые переговоры. В качестве основы для обсуждения мы предложим 11 пунктов, одобренных нашей предконференцией (изменив, в духе настоящих тезисов, пункт о "фракции и партии"). Мы готовы, разумеется, внимательно и по товарищески обсуждать всякие другие программные предложения. Мы должны показать и покажем, что принципиальная непримиримость не имеет ничего общего с сектантской исключительностью. Мы покажем, что марксистская политика состоит в том, чтоб привлекать реформистских рабочих в лагерь революции, а не в том, чтоб отталкивать революционных рабочих в лагерь фашизма.

Образование в нескольких странах крепких революционных организаций, свободных от ответственности за преступления и ошибки реформистской и центристской бюрократии, вооруженных марксистской программой и ясной революционной перспективой, откроет новую эру в развитии мирового пролетариата. Эти организации притянут к себе все подлинные коммунистические элементы, которые сегодня еще не решаются порвать со сталинской бюрократией, и, что еще важнее, привлекут постепенно под свое знамя молодое поколение рабочих.

СССР И ВКП

Существование Советского Союза, несмотря на далеко зашедшее перерождение рабочего государства, остается и сегодня фактом неизмеримого революционного значения. Крушение Советского Союза открыло бы ужасающую реакцию во всем мире, может быть на десятки лет. Борьба за сохранение, оздоровление и упрочение первого рабочего государства неразрывно связана с борьбой мирового пролетариата за социалистическую революцию.

Диктатура сталинской бюрократии выросла, как результат отсталости СССР (преобладание крестьянства) и запоздалости пролетарской революции на Западе (отсутствие самостоятельных революционных партий пролетариата). В свою очередь, господство сталинской бюрократии привело не только к перерождению диктатуры пролетариата в СССР, но и к ужасающему ослаблению пролетарского авангарда во всем мире. Противоречие между прогрессивной ролью советского государства и реакционной ролью сталинской бюрократии представляет собою одно из проявлений "закона неравномерного развития". Из этого исторически данного противоречия мы вынуждены исходить в нашей революционной политике.

Так называемые "друзья" Советского Союза (левые демократы, пацифисты, брандлерианцы и им подобные) повторяют вслед за чиновниками Коминтерна, что борьба против сталинской бюрократии, т.-е. прежде всего критика ее ложной политики, "помогают контр-революции". Это точка зрения политических лакеев бюрократии, но никак не революционеров. Советский Союз внутри, как и извне, может быть защищен только при помощи правильной политики. Все остальные соображения имеют второстепенное значение, либо просто являются лживой фразой.

Нынешняя ВКП не есть партия; это аппарат управления в руках бесконтрольной бюрократии. В рамках ВКП и за ее пределами группируются разрозненные элементы двух основных партий: пролетарской и термидорианско-бонапартистской. Возвышаясь над обеими, центристская бюрократия ведет истребительную войну против большевиков-ленинцев. Приходя время от времени в острые столкновения со своими термидорианскими полу-союзниками, сталинцы расчищают, однако, для них дорогу разгромом, удушением и развращением большевистской партии.

Если без пролетарской революции на Западе СССР не может притти к социализму, то без возрождения подлинного пролетарского Интернационала русские большевики-ленинцы, одними своими силами, не смогут возродить большевистскую партию и спасти диктатуру пролетариата.

СССР И КОМИНТЕРН

Защита Советского Союза от опасности военной интервенции стала сейчас более острой задачей, чем когда бы то ни было. Официальные секции Коминтерна бессильны в этой области, как и во всех других. Защита Советского Союза стала в их устах ритуальной фразой, без содержания. Несостоятельность Коминтерна прикрывается недостойными комедиями, вроде анти-военного конгресса в Амстердаме и анти-фашистского конгресса в Париже. Действительное сопротивление Коминтерна военной интервенции империалистов будет еще более ничтожным, чем сопротивление оказанное им Гитлеру. Питать какие бы то ни были иллюзии на этот счет, значило бы итти с завязанными глазами навстречу новой катастрофе. Для активной защиты Советского Союза нужны подлинно революционные организации, независимые от сталинской бюрократии, стоящие на собственных ногах и имеющие опору в массах.

Возникновение и рост таких революционных организаций, их борьба за Советский Союз, их постоянная готовность к единому фронту со сталинцами против интервенции и контр-революции - все это будет иметь огромное значение для внутреннего развития советской республики. У сталинцев, поскольку они будут оставаться у власти, окажется тем меньше возможностей уклониться от единого фронта, чем острее будут становиться опасности, внешние и внутренние, и чем большую силу представит независимая организация международного пролетарского авангарда. Новое соотношение сил должно будет ослабить диктатуру бюрократии, укрепить большевиков-ленинцев внутри СССР и открыть перед рабочей республикой в целом неизмеримо более благоприятные перспективы.

Только создание марксистского Интернационала, совершенно независимого от сталинской бюрократии и политически противостоящего ей, может спасти СССР от крушения, связав его дальнейшую судьбу с судьбой мировой пролетарской революции.

"ЛИКВИДАТОРСТВО"

Бюрократические шарлатаны (и их лакеи, как брандлерианцы) говорят о нашем "ликвидаторстве": без смысла и совести они повторяют слова, выхваченные из старого большевистского словаря. Ликвидаторством называлось течение, которое отвергало при "конституционном" царизме необходимость нелегальной партии, ибо пыталось заменить революционную борьбу приспособлением к контр-революционной "легальности". Что общего у нас с ликвидаторами? Гораздо уместнее по этому поводу вспомнить об ультиматистах (Богданов и другие), которые полностью признавали необходимость нелегальной организации, но делали ее орудием безнадежно ложной политики: после разгрома революции они ставили непосредственной задачей подготовку вооруженного восстания. Ленин не задумался порвать с ними, хотя они заключали в своих рядах немало безупречных революционеров (лучшие из них в дальнейшем вернулись в ряды большевизма).

Столь же фальшивый характер имеют утверждения сталинцев и их брандлерианских лакеев о том, будто левая оппозиция создает "августовскую конференцию" против "большевизма". Здесь имеется в виду попытка 1912 г. - одна из многочисленных попыток такого рода - об'единить большевиков с меньшевиками; (напомним, что Сталин сделал такую попытку не в августе 1912 г., а в марте 1917 года!). Чтоб аналогия имела хоть тень смысла, нужно было бы, во-первых, признать сталинскую бюрократию носительницей большевизма; нужно было бы, во-вторых, чтобы мы поставили вопрос об об'единении 2-го и 3-го Интернационалов. Ни о том ни о другом не может быть и речи! Шарлатанская аналогия имеет задачей прикрыть тот факт, что брандлерианские оппортунисты пытаются добиться милости у сталинских центристов на почве взаимной амнистии, тогда как большевики-ленинцы ставят задачей построение пролетарской партии на принципиальном фундаменте, проверенном в величайших боях, победах и поражениях эпохи империализма.

НА НОВОМ ПУТИ

Задача настоящих тезисов в том, чтоб призвать товарищей поставить крест на законченном историческом этапе и наметить новую перспективу работы. Но сказанным выше еще вовсе не предопределяются ближайшие практические шаги, конкретные изменения в политике, темп и методы перехода на новую дорогу. Лишь после того, как будет обеспечено принципиальное единодушие в отношение новой ориентации, - а предшествующий опыт позволяет думать, что такое единодушие будет нами достигнуто, - в порядок дня встанут конкретные тактические вопросы, применительно к условиям каждой отдельной страны.

Во всяком случае дело идет сейчас не о немедленном провозглашении новых партий и самостоятельного Интернационала, а об их подготовке. Новая перспектива означает прежде всего, что разговоры о "реформе" и требования восстановления оппозиционеров в официальных партиях должны быть окончательно оставлены, как утопические и реакционные. Повседневная работа должна получить самостоятельный характер, определяемый наличными возможностями и силами, а не формальным критерием "фракции". Левая оппозиция окончательно перестает чувствовать себя и действовать, как "оппозиция". Она становится независимой организацией, которая сама прокладывает себе путь. Она не только создает свои фракции в социал-демократических и сталинских партиях, но и ведет самостоятельную работу среди беспартийных и неорганизованных рабочих. Она создает свои опорные базы в профсоюзах, независимо от профсоюзной политики сталинской бюрократии. Она участвует в выборах, где и когда условия для этого благоприятны, под собственным знаменем. По отношению к реформистским и центристским рабочим организациям (в том числе и сталинским) она руководствуется общими принципами политики единого фронта. В частности и в особенности она применяет политику единого фронта для целей защиты СССР от внешней интервенции и внутренней контр-революции.

Г. Гуров.

15-го июля 1933 г.

НЕЛЬЗЯ БОЛЬШЕ ОСТАВАТЬСЯ В ОДНОМ "ИНТЕРНАЦИОНАЛЕ" СО СТАЛИНЫМ, МАНУИЛЬСКИМ, ЛОЗОВСКИМ И КО

(БЕСЕДА)

А. - Пора порвать с московской каррикатурой на Интернационал. Нельзя более нести и тени политической ответственности за сталинцев. Мы были очень осторожны и очень терпеливы в отношении Коминтерна; но всему есть мера: после того, как Гитлера на глазах всего мира посадили в седло, с одной стороны, Вельс, с другой - Сталин, после того как Коминтерн, несмотря на катастрофу, об'явил свою политику безошибочной, - ни один здравомыслящий человек не станет надеяться на то, что эта клика может быть "реформирована".

Б. - Клика, конечно, нет, но Коминтерн взятый в целом?

А. - Не надо обманывать себя общими фразами. "Коминтерн в целом" есть абстракция, чтоб не сказать пустое место. Командование находится в руках сталинской клики. Шестой год как уже не было конгресса. Кто попрал устав? Клика. По какому праву? По праву узурпации. И ни одна из секций, ни одна из местных организаций, ни одна из газет не смеет пикнуть о необходимости международного конгресса. Значит, фактически судьба "Коминтерна в целом" находится в руках безответственной клики.

Б. - Это бесспорно. Но ведь точно так же дело обстояло и год тому назад, когда мы не снимали еще лозунга реформы Коминтерна?

А. - Нет. Дело обстояло не так. Год тому назад положение в Германии еще можно было спасти. Мы сделали все, что могли, чтоб вскрыть логику положения. Еслиб Коминтерн был жизнеспособной организацией, его руководство не могло бы не внять голосу событий: более могущественного голоса вообще ждать нельзя. И если Коминтерн на этот раз остался глух, значит он - труп. И в другом отношении произошла решающая перемена. В прошлом году существовала еще германская компартия. В водовороте великих событий ей приходилось считаться с рабочими массами. Можно было с известным правом надеяться, - до часа проверки, - что развитие массовой борьбы повернет не только ЦК Тельмана, но и президиум Сталина - Мануильского. Этого не произошло. От германской компартии остался один лишь, все более слабеющий и все более чуждый массам, аппарат. Дело дошло до того, что ЦК запрещает местным нелегальным организациям печатать их статьи и воззвания: обязанность местных комитетов лишь перепечатывать откровения Мануильских и Геккертов. Всякое движение мысли представляет для этих людей смертельную опасность. Победа Гитлера для них действительно не "поражение": она освободила их от всякого контроля снизу... Но после того, как сошла со сцены сильнейшая партия Коминтерна, не осталось решительно никаких путей, каналов и рычагов для воздействия на командующую клику Коминтерна.

Б. - Можно ли говорить о германской компартии, как о сильнейшей партии Коминтерна? Вы как будто забыли о ВКП?

А. - Нет, не забыл. Но если даже признать, что ВКП есть партия (на самом деле в административных рамках ВКП, которые изменяются по воле клики, ведут глухую борьбу друг с другом несколько партий), то во всяком случае ВКП не является активной секцией Коминтерна. Советские рабочие не имеют понятия о том, что творится в пролетарском движении Запада: им ничего не сообщают, или, еще хуже, их злостно обманывают. В самом Политбюро нынешнего состава, нет ни одного человека, знакомого с жизнью и борьбой мирового пролетариата, не говоря уже о теории марксизма. Наконец, ВКП не имеет никакого способа выразить свое мнение по международным вопросам. У партии отняты с'езды, собрания, дискуссия, пресса. Ни одна из советских газет не посмела даже поставить вопрос о том, правильна ли была политика в Германии. Никто вообще не смеет ставить вопросов, все должны молча ждать ответов. И дождались Гитлера...

Лозунг "реформы" Коминтерна никогда не был для нас голой фразой. Мы расчитывали на реформу, как на реальность. Развитие пошло худшим путем. Именно поэтому мы и обязаны заявить, что политика реформы исчерпана до конца и без остатка.

Б. - Неужели же мы отдадим центристской бюрократии знамя Коминтерна?

А. - Не надо сбивать себя двусмысленными формулами. Что понимать под знаменем? Программу? Но принятую шестым конгрессом программу мы давно уже отвергли, как злокачественную смесь оппортунизма и авантюризма. В течение нескольких лет мы расчитывали, опираясь на уроки событий, заменить программу Коминтерна внутренними средствами. Сейчас эта возможность отпала вместе с возможностью "реформы". Жалкой эклектической "программе" Коминтерна мы должны противопоставить нашу, марксистскую программу.

Б. - А первые четыре конгресса Коминтерна?

А. - Разумеется, мы их не уступим. Тем более, что сталинцы давно уже отказались от них, уступив их нам. Программу мы будем строить на фундаменте, заложенном первыми четырьмя конгрессами: это безупречный марксистский фундамент, это наш фундамент. Уроки последнего десятилетия на язык марксизма перевела только левая оппозиция. Наша международная предконференция подвела этим урокам итоги в виде 11 пунктов. В этих итогах есть, однако, пробел. Предконференция заседала накануне решающего экзамена, которому история подвергла Коминтерн. Полный и окончательный провал Коминтерна в решениях предконференции не зарегистрирован. Это должна будет сделать конференция. Во всем остальном решения предконференции сохраняют полную силу. Принципиальные документы первых 4-х конгрессов плюс "11 пунктов" левой оппозиции - таковы основные элементы программы действительного Коммунистического Интернационала.

Б. - Противники скажут, все же, что мы отказываемся от знамени Ленина?

А. - Противники это кричат давно, и тем громче, чем больше втаптывают заветы большевизма в грязь. Мы же скажем рабочим всего мира, что берем на себя защиту знамени Маркса и Ленина, продолжение и развитие их дела, в непримиримой борьбе не только с реформистскими предателями, - это ясно само собой, - но и с центристскими фальсификаторами большевизма, с узурпаторами ленинского знамени, с организаторами поражений и капитуляций, с развратителями пролетарского авангарда: со сталинцами.

Б. - А как же быть с ВКП? Как быть с СССР? Не скажут ли противники, что мы считаем дело рабочего государства погибшим и даже готовим вооруженное восстание против советского правительства?

А. - Конечно, скажут. Они это говорят уже давно. Что другое они могут сказать для оправдания своей подлой расправы над большевиками-ленинцами? Но мы равняемся не по клевете противников, а по реальному ходу классовой борьбы. Октябрьская революция, возглавленная большевистской партией, создала рабочее государство. Большевистской партии сейчас уже нет. Но основное социальное содержание октябрьской революции еще живо. Бюрократическая диктатура, несмотря на все достигнутые при ней (против нее) технические успехи, чрезвычайно облегчает возможность капиталистической реставрации. Но дело до реставрации, к счастью, не дошло. При благоприятных внутренних и особенно международных условиях, на социальном фундаменте Советского Союза, можно без новой революции возродить здание рабочего государства. Мы долго расчитывали на то, что нам удастся реформировать самое ВКП и, через ее посредство, возродить советский режим. Но нынешняя официальная "партия" гораздо менее похожа на партию, чем два года и даже год тому назад. С'езда партии не было свыше трех лет и о нем никто не говорит. Сталинская клика сейчас снова перекраивает и перестраивает свою "партию", точно дело идет о штрафном баталионе. Чистка и исключения направлялись раньше на то, чтоб дезорганизовать партию, терроризовать ее, лишить возможности думать и действовать; сейчас репрессии имеют своей целью помешать партии возродиться. Между тем, чтоб советское государство не погибло, пролетарская партия необходима. Элементов для нее много, но выделить и об'единить их можно только в борьбе со сталинской бюрократией. Говорить сейчас о "реформе" ВКП, значило бы глядеть назад, а не вперед, и успокаивать собственную совесть опустошенными формулами. Большевистскую партию в СССР нужно строить заново.

Б. - Не есть ли это путь гражданской войны?

А. - Гражданскую войну сталинская бюрократия вела против левой оппозиции и в тот период, когда мы вполне искренно и убежденно стояли за реформу ВКП. Аресты, ссылки, расстрелы - что это, как не гражданская война, по крайней мере в зародыше? В борьбе с левой оппозицией сталинская бюрократия являлась орудием контр-революционных сил и тем изолировала себя от масс. Сейчас в порядке дня стоит гражданская война по другой линии: между наступающей контр-революцией и обороняющейся сталинской бюрократией. В борьбе против контр-революции большевики-ленинцы будут, разумеется, левым флангом советского фронта. Боевой блок со сталинцами будет здесь вытекать из всей обстановки. Не нужно только думать, что сталинская бюрократия будет в этой борьбе единодушна. В решительную минуту она расколется, и составные элементы ее окажутся в двух враждебных лагерях.

Б. - Гражданская война следовательно неизбежна?

А. - Она идет и сейчас. При сохранении нынешнего курса, она может лишь обостряться. При дальнейшем бессилии Коминтерна, при параличе международного пролетарского авангарда и неизбежном в этих условиях росте мирового фашизма победа контр-революции в СССР была бы неизбежной. Разумеется, большевики-ленинцы будут продолжать свою работу в СССР при всех и всяких условиях. Но спасти рабочее государство можно не иначе, как через посредство мирового революционного движения. Об'ективные условия для его возрождения и под'ема за всю человеческую историю не были так благоприятны, как ныне. Чего не хватает, так это революционной партии. Сталинская клика не может господствовать, не разрушая партию, в СССР, как и во всем мире. Вырваться из заколдованного круга можно, только порвав со сталинской бюрократией. Надо строить партию на свежем месте, под чистым знаменем.

Б. - Как же революционные партии капиталистических стран смогут воздействовать на сталинскую бюрократию в СССР?

А. - Весь вопрос в реальной силе. Мы видели, как сталинская бюрократия пресмыкалась перед Гоминданом, перед британскими трэд-юнионистами, видим, как она пресмыкается ныне даже перед мелко-буржуазными пацифистами. Сильные революционные партии, действительно способные к борьбе с империализмом и, следовательно, к защите СССР, заставят сталинскую бюрократию с собой считаться. Гораздо важнее то, что эти организации приобретут огромный авторитет в глазах советских рабочих и тем создадут, наконец, благоприятные условия для возрождения подлинно-большевистской партии. Только на этом пути окажется возможным реформа советского государства, без новой пролетарской революции.

Б. - Итак: мы отказываемся от лозунга реформы ВКП и строим новую партию, как орудие для реформы Советского Союза?

А. - Совершенно правильно.

Б. - По силам ли нам эта грандиозная задача?

А. - Вопрос неправильно поставлен. Прежде всего надо ясно и мужественно формулировать историческую задачу, а затем собирать силы для ее разрешения. Конечно, мы сегодня еще слабы. Но это вовсе не значит, что история сделает нам скидку. Одним из психологических источников оппортунизма является страх перед большими задачами, т.-е. недоверие к революционным возможностям. Между тем большие задачи не падают с неба: они вырастают из хода классовой борьбы. В тех же самых условиях надо искать сил для разрешения больших задач.

Б. - Но переоценка собственных сил ведет к авантюризму?

А. - Правильно. Было бы чистейшим авантюризмом, еслиб мы "провозгласили" нашу нынешнюю организацию Коммунистическим Интернационалом, или еслиб мы, под этим именем, механически об'единились с различными другими оппозиционными организациями. Нельзя "провозгласить" новый Интернационал: его предстоит еще только строить. Но можно и должно уже сегодня провозгласить необходимость создания нового Интернационала.

Фердинанд Лассаль, не чуждый ни оппортунизму, ни авантюризму, прекрасно выразил, однако, основное требование революционной политики: всякое большое действие начинается с высказывания того, что есть. Прежде чем практически решать вопросы о том, как строить новый Интернационал, какие применять методы, какие намечать сроки, надо открыто высказывать то, что есть: Коминтерн для революции мертв.

Б. - На этот счет, по вашему, не может быть больше сомнений?

А. - Ни тени. Весь ход борьбы с национал-социализмом, развязка этой борьбы и уроки этой развязки - одинаково свидетельствуют не только о полной революционной несостоятельности Коминтерна, но и об его органической неспособности учиться, исправляться, т.-е. "реформироваться". Германский урок не был бы таким сокрушающим и неоспоримым если-бы он не явился увенчанием десятилетней истории центристских блужданий, гибельных ошибок, все более ужасающих поражений, все более бесплодных жертв и потерь, и рядом с этим - полного теоретического опустошения, бюрократического перерождения, попугайства, деморализации, обмана масс, непрерывных фальсификаций, изгнания революционеров, подбора чиновников, наемников и прямых лакеев. Нынешний Коминтерн есть дорого стоющий аппарат для обессиливания пролетарского авангарда. Только! Больше он ни на что не способен.

Там, где условия буржуазной демократии открывают известный простор, сталинцы, благодаря аппарату и кассе, симулируют политическую активность. Мюнценберг стал сейчас символической фигурой Коминтерна. А что такое Мюнценберг? Это Устрик на "пролетарской" арене. Ни к чему не обязывающие и пустые лозунги, немножко большевизма, немножко либерализма, газетная биржа, литературные салоны, где дружба с СССР имеет свою таксу, театральная враждебность к реформистам, легко превращающаяся в дружбу с ними (Барбюсс!) и главное, обильная касса, независимая от рабочих масс - вот что такое мюнценберговщина. Живя политически милостью буржуазной демократии, сталинцы требуют от нее еще в довершение, чтоб она громила большевиков-ленинцев! Можно ли пасть ниже?.. Но как только буржуазия поднимает по серьезному фашистский или просто полицейский кулак, сталинизм поджимает хвост и покорно уходит в небытие. Ничего, ничего, кроме вреда, агонизирующий Коминтерн не может уже дать мировому пролетариату.

Б. - Что Коминтерн, как центральный аппарат, стал тормазом революционного движения, с этим нельзя не согласиться, как и с тем, что реформа, независимого от масс, аппарата совершенно неосуществима. Но как быть с национальными секциями? Ведь не все они находятся на одинаковой стадии перерождения и упадка?

А. - После немецкой катастрофы мы видели, как в Австрии и Болгарии ликвидировались сталинские партии без сопротивления масс. Если в одних странах дело обстоит благоприятнее чем в других, то разница все же не очень велика. Но допустим даже, что та или другая секция Коминтерна окажется завоеванной левой оппозицией: на другой день после этого, если не накануне, она будет исключена из Коминтерна и должна будет искать для себя нового Интернационала (нечто подобное произошло в Чили). Такого рода случаи имели место и при возникновении 3-го Интернационала: так, французская социал-демократическая партия официально превратилась в коммунистическую. Но это не меняло общего направления нашей политики в отношении 2-го Интернационала.

Б. - Не думаете ли вы, что тысячи сочувствующих нам "сталинцев" отшатнутся в испуге, когда узнают, что мы окончательно рвем с Коминтерном?

А. - Возможно. Даже вполне вероятно. Но тем решительнее они примкнут к нам на ближайшем этапе. Не надо забывать, с другой стороны, что в каждой стране имеются тысячи революционеров, покинувших официальную партию, или исключенных из нее, и не примкнувших к нам главным образом потому, что мы, в их глазах, только фракция той самой партии, в которой они разочаровались. Еще большее число рабочих отрывается уже сегодня от реформизма и ищет революционного руководства. Наконец, в обстановке гниения социал-демократии и крушения сталинизма, поднимается молодое поколение рабочих, которому нужно незапятнанное знамя. Большевики-ленинцы могут и должны образовать ось для кристаллизации всех этих многочисленных элементов. Тогда все живое в сталинском "Интернационале" стряхнет с себя последние сомнения и примкнет к нам.

Б. - Не опасаетесь ли вы, что новая ориентация встретит противодействие в нашей собственной среде?

А. - На первых порах это совершенно неизбежно. Во многих странах левая оппозиция всей своей работой связана главным образом, если не исключительно, с официальной партией, мало проникала в профессиональные союзы и почти совершенно не интересовалась в том, что происходит внутри социал-демократии. Узкому пропагандизму пора положить конец! Повороту должна будет предшествовать широкая и серьезная дискуссия. Нужно, чтоб каждый член нашей организации продумал проблему до конца. События помогут: каждый день будет приносить неопровержимые доводы за необходимость нового Интернационала. Я не сомневаюсь, что дружно и решительно проведенный поворот откроет перед нами большую историческую перспективу.

Г. Г.

20-го июля 1933 г.

ОРГАН ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА О "ТРОЦКИЗМЕ"

"Тан" от 13 августа печатает телеграмму своего московского корреспондента, которую мы рекомендуем вниманию каждого мыслящего коммуниста. Телеграмма кажется прямо-таки написанной в канцелярии Сталина: Троцкий "ни в каком случае не вернется в Советский Союз"; "Троцкий никогда не был другом крестьян"; никакое примирение невозможно между политикой перманентной революции Троцкого и политикой... построения социализма в отдельной стране". Все это сообщается, разумеется, не для запугивания, а наоборот, для успокоения общественного мнения французской буржуазии.

В официальных коммунистических газетах Запада Сталин приказывает печатать для одурачивания иностранных рабочих, что Троцкий является союзником, опорой и надеждой мировой буржуазии. Но корреспондент "Тан" старательно заверяет французскую буржуазию в том, что у Троцкого "нет ни программы, ни сторонников, и его имя не порождает больше никакого отголоска в русских массах". Другими словами, орган финансового капитала не только не стремится преувеличить влияние своего мнимого "союзника", а наоборот, успокаивает французскую буржуазию заверениями в полной и окончательной победе национального социализма над перманентной революцией. Политический смысл телеграммы "Тан" становится особенно полновесным в связи с поездкой Эррио в СССР и вообще с политикой сближения между буржуазной Францией и сталинской бюрократией.

Самое, однако, замечательное в телеграмме - это ее заключение: "нас заверяют из совершенно компетентного источника, что даже в случае, если бы он (Троцкий) подписал, как сделали Каменев и Зиновьев, покаянное письмо... было бы невозможно дать ему разрешение вернуться в Советский Союз". Для каждого политически грамотного человека это значит: Сталин ("совершенно авторитетный источник") дает формальное обязательство агенту французского финансового капитала не допускать Троцкого в СССР, "даже еслиб он подписал покаянное письмо". "Впрочем, прибавляет вскользь корреспондент, отнюдь не в характере Троцкого подписывать такие письма". "Тан" осторожно обходит противоречие: если у Троцкого нет ни программы, ни сторонников, если он чужд массам, то почему же "невозможно было бы дать ему право возвращения в Советский Союз", даже в случае его покаяния. Опытный корреспондент, соблюдая политическую дисциплину, не задавал щекотливых вопросов своему "авторитетному источнику". С него на этот раз достаточно категорическое обязательство Сталина: пусть французская биржа не боится сближения с Москвой: "Троцкий ни в каком случае не будет допущен в СССР. Вчера Сталин клялся в этом Гитлеру, сегодня, "Тан".

Еще раз: пусть сталинцы поразмыслят над этим замечательным политическим документом. Это не болтовня желтой уличной прессы. Не даром Жорес некогда сказал: "Тан" - это буржуазия, ставшая газетой".

СТАЛИН УСПОКАИВАЕТ ГИТЛЕРА

Официальное советское агентство ТАСС опровергло две-три недели тому назад слух о том, что Троцкий возвращается в СССР. Торжественный и категорический тон этого опровержения заставлял думать, что Кремль преследует какую-то значительную политическую цель. Какую именно? Во всяком случае не в области внутренней политики, так как опровержение внутри СССР опубликовано не было, как и те газетные слухи, против которых оно было направлено. Опровержение было предназначено полностью и целиком для внешнего употребления.

Смысл опровержения станет достаточно ясным, если вспомним, что около 2-х лет тому назад тов. Троцкий писал о необходимости готовить Красную армию к борьбе против национал-социализма. Статья эта, совершенно замолчанная в СССР, встретила в свое время большой отголосок в национал-социалистической печати. Мы знаем, с каким демонстративным дружелюбием сталинская бюрократия встретила пришествие Гитлера к власти. "Известия" писали: "Общественное мнение Советского Союза никогда не обсуждало планов, направленных против нынешнего течения в Германии". Эти слова означали не что иное, как демонстративное отмежевание от Троцкого. Можно ли сомневаться, что статья "Известий" была написана после соответственного дипломатического запроса из Берлина и имела задачей убедить Гитлера, что в Москве неуклонно придерживаются доктрины социализма в отдельной стране.

В те дни, когда ТАСС опубликовал для заграницы новое категорическое заявление о том, что Троцкий "не вернется" в СССР, берлинская газета "Фоссише Цайтунг" официально обратилась через своего константинопольского корреспондента к тов. Троцкому с запросом, действительно ли он возвращается в Россию. Самый факт запроса, представляется неожиданным и в то же время знаменательным, особенно, если принять во внимание, что "Фоссише Цайтунг" находится теперь полностью в руках наци. Гитлер приказал по-просту бывшей либеральной газете через своего бывшего либерального корреспондента проверить газетный слух о предстоящем возвращении Троцкого в Москву и о соответственной перемене внешней политики советов.

Мы видим, таким образом, что Гитлер и Сталин играли в этом вопросе в четыре руки. Первоначально можно было думать, что слух о возвращении тов. Троцкого возник случайно, как многие газетные слухи. Но сопоставляя задним числом все этапы вопроса, не трудно сделать предположение, что самый слух был пущен берлинским министерством "пропаганды", чтобы вынудить Сталина к унизительным опровержениям и заверениям. Цель эта, во всяком случае, оказалась достигнута.

"Юманите", которая, подобно всей западной сталинской печати, не упускает ни одного случая, чтоб не осрамиться, разразилась по поводу опровержения ТАСС грубой выходкой по адресу тов. Троцкого, обвиняя его в том, будто сам он пустил - с какой целью? - слух о своем возвращении в СССР. Так эти несчастные бюрократические слепцы на каждом шагу служат орудием чужих целей, и, под предлогом служения революции, компрометируют и ослабляют ее.

Н. Н.

САМОУБИЙСТВО СКРЫПНИКА

Самоубийство одного из виднейших сталинцев, одного из вождей Советской Украины, является крупным фактом в хронике сталинской бюрократии. Скрыпник - старый большевик, с серьезным революционным прошлым, активный участник октябрьского переворота, в качестве председателя об'единения петроградских фабрично-заводских комитетов 1917 года. В отличие от многих "старых большевиков", особенно нынешних украинских вождей, Скрыпник проявлял всегда интерес к мировому рабочему движению и представлял украинскую компартию в Коминтерне. Но в основном он шел в общей бюрократической упряжке, принимал участие в травле Раковского, к которому относился лично с большим уважанием, усердно боролся против "троцкизма", прославлял "вождя" и, за исключением отдельных чисто эпизодических выступлений, ни в чем решительно не проявлял политической самостоятельности. И вот неожиданно оказалось, что Скрыпник вел в корне ложную политику, покровительствовал буржуазному национализму и покрывал украинскую контр-революцию. Посланный, в качестве обер-комиссара, на Украину секретарь ЦК Постышев открыл против Скрыпника травлю, которая не могла не поразить украинцев своей неожиданностью и грубостью тона.

Что Скрыпник вел неправильную политику, мы не сомневаемся: в национальной области меньше, чем в какой-либо другой, можно вести правильную политику при помощи одной лишь бюрократии, при задушенной партии и связанном пролетариате. Но "ошибки" Скрыпника должны были зайти очень далеко, если понадобилась такая травля, которая довела старого революционера до самоубийства. Сам собою встает вопрос: где же было все это время украинское политбюро, неизменным членом которого Скрыпник состоял? Каким образом в монолитной партии, непрерывно очищаемой от уклонов, в обстановке постоянных успехов и победоносной ликвидации классов, член политбюро, внезапно для политбюро в целом, без малейшего отпора со стороны партии и печати, в течение ряда лет насаждал буржуазный национализм и связанную с ним контр-революцию? И каким образом обнаружение этого немаловажного факта присланным из Москвы ревизором обрушилось на партию, как гром из ясного неба? Ведь еще только в прошлом году 60-летие Скрыпника торжественно чествовали, как праздник всей партии!

С другой стороны, представляется загадочным, почему для борьбы с буржуазным национализмом сталинскому штабу понадобилось принести в жертву Скрыпника, который ничему не сопротивлялся и заранее готов был проводить продиктованную сверху политику. Бюрократия "своих", вообще говоря, не карает за ошибки, даже за самые тяжкие, если она не вынуждена к этому какими-нибудь побочными, но для нее лично очень важными обстоятельствами. Так, Андреев нисколько не пострадал ни за свою гибельную коллективизацию Северного Кавказа ни за расстройство железнодорожного транспорта. Между тем, Ярославский, довольно жестоко пострадал за то, что в его "Историю" проскользнуло несколько фактов, правда, правильных (в виде исключения), но наносящих ущерб догмату непогрешимости.

Мы позволяем себе выразить уверенность в том, что ошибки Скрыпника были раскрыты не ради их самих, а попутно, для того, чтобы покарать Скрыпника за какое-то другое, гораздо менее принципиальное, но более острое преступление. Так, например, если Скрыпник встал в оппозицию к Постышеву, который прибыл на Украину, чтоб переложить ответственность за последствия сталинской аграрной политики на местных "исполнителей", этого было бы более, чем достаточно для того, чтобы "проанализировать" сверху всю деятельность Скрыпника и открыть в нем то, что можно найти в деятельности каждого другого ответственного работника: бюрократизм, оппортунизм, покровительство контр-революции.

Как бы ни обстояло, однако, дело за кулисами, политически Скрыпник пал жертвою той системы, которую он помогал насаждать. И то обстоятельство, что сталинская система нуждается в такого рода жертвоприношениях, показывает, какими острыми противоречиями она раздирается даже на самой верхушке. Внезапное приобщение Зиновьева - Каменева к свету истины, как и столь же внезапное ввержение Скрыпника во тьму заблуждений одинаково раскрывают ту ложь, которая раз'едает безответственную бюрократическую диктатуру.

А.

ИЗ СССР

---------------

УСЛОВИЯ РАБОТЫ И ЖИЗНИ РАБОЧЕГО

(ИЗ ПИСЬМА)

Москва, сентябрь.

Чернорабочий, уборщица зарабатывают 60 рубл. в месяц. Рабочий у машины минимум 80 рубл., в среднем 120 рубл. Лишь самая верхушка рабочего класса (например, слесаря-инструментальщики) зарабатывают 250 рублей.

...Расценки производит Т.Н.Б. Дело начинается с того, что рабочие эти расценки оспаривают. Перед Т.Н.Б. стоит очередь, а там идет долгая упорная торговля и споры. Иногда это продолжается часами, поглощая не малый процент рабочего времени. Получив окончательную расценку рабочий идет к станку. Здесь у него полный нехваток вспомогательных инструментов: ключей, отвертки, масленки и пр. Он рыщет в поисках за ними по цеху, обычно не находит и потеряв еще время приступает к работе, как может, т.-е. в крайне тяжелых условиях, без самого необходимого. Например, у бормашины нужно переменить патрон, у рабочего же даже нет клина. Он находит на полу кусок железа и бьет им по патрону; от этого из строя выходят подшипники. У нас почти нет бормашин, могущих делать круглые дыры или вообще дыры по размеру. Отсюда брак, скверное качество.

В поисках масленки бегает полцеха. Счастливец, имеющий масленку прячет ее, чтоб иметь самому. То же с ключем, отверткой. Рабочий мучается, кровью потеет, а брака уменьшить не может. Несмотря на все его старания - производит брак. Отсутствие вспомогательных инструментов и спешка (из за массы непроизводительно потерянного - в поисках - времени) две из важных причин этого положения.

Размеры брака дали бюрократам повод к применению системы штрафов. Потери материала вычитываются из зарплаты. Вместо помощи инструментом, бюрократ жмет рабочего штрафом, загоняя его в еще большие трудности. Нередко, при помощи системы штрафов рабочий получает 7-15-30 рублей зарплаты за две недели! Каковы настроения этого рабочего, пояснять нет надобности.

...Весь день рабочий говорит о плохой еде или об ее отсутствии. Мыслями о питании целиком занята его голова. Распределители дают очень мало: летом давали - на лучших московских заводах, на средних, не говоря о провинции вообще ничего нет - 400 гр. масла в месяц; иногда 400 гр. сахара (или конфет). На рабочий заработок же на рынке много не купишь.

В заводской столовой раз в день рабочий получает обед. Опять таки лишь на крупных или важных заводах; на других же фабриках вместо обеда часто дают кусок хлеба с яблоком или с сушенной рыбой.

Но и там, где дают обеды - они плохи, совершенно без жиров. Из столовой рабочий возвращается голодным или полуголодным. Если обедают в несколько смен, то вторая смена перед тем, как идти в столовую узнает "что дают". И если обед совсем плох, часто более половины рабочих не идет в столовую, предпочитая оставаться голодными, но сохранить деньги, чтоб купить чего-нибудь на вольном рынке.

А тут же огромное неравенство. В столовой администрации хорошие обеды; каждый день мясо, но рабочему туда и не сунуться.

...Партийная и всякая общественная жизнь мертвы. Все молчат. После докладов на собраниях гробовое молчание. Многократные и настойчивые приглашения председателя не дают никакого действия. Тогда председатель, в порядке борьбы с "заговором молчания" выпускает заранее назначенного оратора. На этом дело обычно и кончается. С обще-заводских собраний все бегут и это несмотря на то, что завком обещает, что собрание будет длиться не более 10 минут. С 5 часов до 5 ч. 10 мин...